Карина

Глава 1

Темная комната, стены с потрескавшейся штукатуркой, местами вовсе отсутствующей. Единственная лампа, свисающая с потолка, еле светила и мигала, но позволяла разглядеть мужчину лет двадцати пяти и девушку, которой по виду около девятнадцати, сидящих за потертым столом. Девушка барабанила пальцами по деревянной поверхности, сверля зелеными глазами своего оппонента. Темные кудри были собраны в неаккуратный хвост. Мужчина сутулился, облокотившись руками на стол и запустив одну в коричневые волосы. Янтарные глаза его бегали из стороны в сторону, избегая зрительного контакта.

–Либо переходи сразу к делу, либо проваливай, – девушка нахмурилась. – Сколько еще тут торчать будешь?

–Жена думает, я на работе до одиннадцати. Еще полтора часа спокойно, – мужчина бросил быстрый взгляд на темный угол, куда свет не попадал. Его передернуло. – Пора исполнить обещанное. Дальше тянуть нельзя.

Девушка молча перевела глаза на тот же угол. Уголки губ дрогнули.

–Кристина… Кристина, мы договорились – ты избавишься от последствий и мы с тобой расходимся, – после недолгой паузы он наконец поднял расширенные глаза на собеседницу. Кристина продолжала смотреть в угол.

–Ты либо следуешь поставленным условиям, либо я…

–Что? Ты не в том положении, чтобы мне угрожать. Иначе Правительство узнает весьма занимательную новость, – она впилась в него острыми, словно иглы, зелеными глазами, будто собираясь прожечь в нем этим взглядом дыру. – Подумать только, работник министерства, Мещеряков Дмитрий Андреевич, отец двоих детей, изменив собственной жене, напал на беззащитную девушку и воспользовался…

–Я был пьян! – голос Дмитрия задрожал.

–Это тебя не оправдывает! Результат сам видишь, – Кристина махнула рукой в сторону угла. – И после всего этого тебе хватило совести выследить меня и заставить молчать?!

–Ты сама согласилась на мои условия..! – попытался защититься он, но его прервал громкий удар ладонью по столу.

–При этом ты, – Кристина не останавливала речь ни на секунду, одним только голосом, казалось, давя оппонента, почти что размазывая его звуковыми волнами по столу и полу, словно всем своим существом пытаясь избавиться от лишнего, чуждого, неприятного ей, вытолкать мужчину со своей территории, – имеющий постоянную работу с достаточным доходом, даже не собирался следовать закону и растить этого ребенка в своей семье, оставляя его на бедную безработную женщину, у которой вдобавок проблемы со здоровьем.

–Я объяснял тебе свою позицию. Ты молчишь и получаешь за это деньги. Приличные деньги. Уже который раз говорю тебе, избавься от последствий и мы закончим эту неприятную историю.

–Я не собираюсь садиться за убийс… – она резко замолчала, втянула воздух. Оба посмотрел на браслеты на руках. Они, примерно десять сантиметров в длину со вставленными плоскими прямоугольными белыми камнями, по одному в каждом, ничем особо не примечательные, цеплялись за руки владельцев. Устройства молчали. Это средство связи между такими, как они. Еще пульсометр, тонометр, термометр, локатор… А главное – прослушка, реагирующая на определенные слова, словосочетания и предложения. Чего туда только не встроено… Не говоря больше ни слова, Кристина и Дмитрий расстегнули застежки и спрятали браслеты поглубже в шкаф, завернув перед этим в толстое одеяло. Нельзя, чтобы кто-либо слышал их разговор. С момента снятия браслетов у них в запасе имелось минут двадцать, пока не начали бить тревогу и заваливать сообщениями по типу: “по каким причинам вы не носили устройство в период с…” и тому подобное во всех возможных мессенджерах.

–Все же это слишком рискованно. Никаких убийств. Существует множество детских домов для таких, как мы. Надо лишь незаметно подкинуть ребенка в ближайший, и проблем не будет.

–Ты знаешь о ситуации в мире, наши детские дома и без того переполнены, – зашипела Кристина. – Детей погибших на очагах солдат некуда девать, к тому же содержать такие места очень трудно. Держать вдали от общества ораву детей, заставляя абсолютно каждого из них вести себя нормально и не говорить на людях лишнего… Им бы с ними разобраться, нет у них времени на жертв напившегося в хлам… козла.

–Подбросим к дверям, они не смогут оставить ребенка на улице. Как-нибудь разберутся, это будет уже не наша проблема.

–Ты так просто об этом говоришь… “Не наша проблема”, “как-нибудь разберутся”, все проблемы так решаешь? Скидываешь ответственность на других и совесть твоя очищается? Ты мне жизнь испортил и свалить решил, сбросив все проблемы на заведующих детским домом и меня, идиот! Даже если отбросим воспитателей в сторону: мне трудно ходить, болит голова, я элементарно не могу ночью с ребенком на руках, – Кристина махнула рукой в сторону темного угла, – пройти несколько километров до детского дома и обратно! Я упаду по дороге! Хотя, может это и к лучшему… Мне уже все равно, это нужно только тебе, мне пользы от всего этого только лишь в твоих гнусных подачках..! Ты получишь по заслугам, а я медицинскую помощь… Почему я тебя пожалела, почему я, такая дура, тебя пожалела?! – она вскочила на ноги, сверкая большими зелеными глазами, ударив ладонями по столу, так что он заходил ходуном, Кристина тяжело дышала. – Он просто напился… просто напился… трусливая дура… дура… – девушка вцепилась в кудрявые волосы.

Она ненавидела себя. Ненавидела за слабость, за бедность, из-за которой она оказалась в такой ситуации, из-за которой пришлось согласиться на его условия. Если бы она обратилась куда надо со всеми нужными показаниями, которые у нее имелись, ей бы помогли. По закону, Дмитрий, как виновник всего случившегося, работающий и имеющий постоянный доход, должен был растить ребенка самостоятельно, в своей семье, если мать не пожелала бы оставить его у себя (Кристина такой вариант даже не рассматривала, понимала, что не сможет вынести ребенка ни морально, ни материально, даже с учетом большой суммы выписываемых в таком случае алиментов). Виновнику также выписывался крупный штраф за моральный и физический ущерб. Деньги для Дмитрия очень большой проблемой не были, он беспокоился за отношения с женой и свою репутацию, которая сильно пошатнется и даже может послужить причиной увольнения. За все время их “договора”, который они заключили через несколько дней после инцидента, он потратил даже больше, чем если бы об этом узнала их полиция. Это Кристину и подкупило. Жалкое ее положение, что до беременности, что после, требовало эти деньги. Но никакие суммы не могли убрать то отвращение к самой себе, отнимающее временами способность дышать.

–Успокойся, у тебя припадок, – Дмитрий встал со стула. Дело плохо. Кристина покачнулась, вцепилась в край стола, чтобы не упасть. Мужчина протянул к ней руки, понимая, что на ногах она долго не продержится, но тут же отпрянул, получив в лицо. Из носа потекла кровь.

–Не трогай меня..! – девушка тяжело дышала. Дмитрий цокнул языком, после поднес два пальца к носу. Их подушечки слабо засветились. Кристина, шатаясь, вновь подняла руку, между пальцев проскочило несколько молний. Мужчина чуть сдвинул брови, слабый, еле различимый свист, воздух между ним и девушкой приобрел сероватый оттенок, они смотрели друг на друга словно через матовое стекло, молния ударилась в барьер и исчезла. Кровотечение тем временем остановилось, Дмитрий стер кровь платком.

–Сядь и послушай меня, – тихо сказал он. Барьер убрать не решился. Кристина открыла было рот, чтобы что-то сказать, но промолчала и, приложив дрожащую руку ко лбу, опустилась на стул.

–Валяй, чертов Ремиатор, – фыркнула она. Факт принадлежности Дмитрия к Ремиаторам ей не нравился. Любые ее попытки выместить злость и отчаянье на мужчине, какими бы болезненными они ни были, благодаря его способностям быстро разбираться с поврежденными тканями и ставить барьер, не влияли на него, и Кристина не получала должного удовлетворения от своих действий, даже используя любезно предоставленную ей, как Элементору, природой возможность управять двумя элементами из пяти возможных: фулгур и ингис (кроме перечисленных – вент, терра и аква), на которое так рассчитывала. Дмитрий несколько секунд внимательно изучал ее лицо и положение, после, не найдя больше ничего угрожающего, убрал барьер, готовый в любой момент вернуть его назад. Кристина смотрела на него исподлобья, сверкая зелеными глазами. Возобновлять попытки навредить мужчине она не собиралась. Сил не осталось. Все равно, что дальше будет, лишь бы он больше не появлялся в поле ее зрения.

–Завтра жена уезжает к брату на пару недель. Ночью, когда ее не будет, отвезу ребенка в детский дом. Я все сделаю сам, – Дмитрий несколько секунд молча смотрел на Кристину, после отвел янтарные глаза вниз, рука его залезла в портфель, стоящий все время у ножки стола, он достал толстый белый конверт и протянул его девушке, – тут должно хватить надолго. На восстановление тебе еще несколько недель. С учетом сумм, которые я тебе передавал до этого, успеешь найти какую подработку. Надеюсь, на этом мы остановимся.

Кристина, после недолгого размышления, приняла конверт и сжала его в руках. Хотелось его сжечь, вместе со всеми последствиями, вместе со всеми напоминающими об этой ситуации вещами, вместе с Дмитрием и ею самой… но использовать второй подвластный ей элемент, ингис, она не посмела. Толщина конверта прямо намекала на кругленькую сумму. Убрав с лица мокрые от пота кудри, Кристина вскрыла его, глаза ее округлились.

–Долго откладывал? Не у каждого столько найдется, – она поспешно спрятала деньги в ящике под столом.

–Знал, что так просто не отделаюсь.

–Хорошо… Когда приедешь? – ее прервал детский плачь. Кристина вздрогнула, беспокойно обернулась, встала и поспешила к темному углу. Там, в тени, куда свет тусклой лампы не добирался, стояла люлька. Внутри, неплотно завернутый во множество не первой чистоты простыней, кричал ребенок.

–Завтра, в то же время. Надеюсь, это будет наша последняя встреча, – Дмитрий задержал взгляд на свертке в руках Кристины.

–А я то как надеюсь..! – на лбу у девушки появились складочки, она с какой-то странной лаской что-то шептала, смотря в лицо все еще кричащего ребенка, провела пальцами по лбу и пощупала красный носик. – Придушила бы тебя, ей-богу, да руки заняты… Надо из шкафа еще одеялко достать, прохладно… – последнюю фразу пробормотала себе под нос.

–Правительства ради, успокой его, а…—Дмитрий проигнорировал обращенные к нему угрозы, слышал он их не раз и значения им особого не придавал. Беспокоили его больше периодические приливы материнской нежности к тому, от чего он хотел побыстрее избавиться. Как бы не помешали чувства больной нервной женщины его делам…

–Ее, – она, чем-то похожая на бродячую кошку, вьющуюся вокруг своего котенка, покачивала сверток на руках и старательно кутала ребенка в простыни, всматриваясь в постепенно успокаивающееся личико, – это девочка.

* * *

Карина стояла у окна, провожая большими янтарными глазами множество учеников, направляющихся в сторону школы. Темные кудри, чуть не доходившие до плеч, слегка шевелились от легкого ветерка, проникающего в комнату из открытой форточки. Ни она, ни ее одноклассники, теперь уже бывшие, как и многие другие Магрисы, как они себя называют, достигшие тринадцатилетнего возраста, больше никогда туда не вернуться. В них за короткий срок умудрились впихнуть школьную программу чуть ли не выпускного класса, ходить в человеческую школу смысла не было.

Боковым зрением Карина заметила что-то темное и бесформенное. Опять. Она вздохнула и бросила взгляд на чемоданы в углу, которые еле застегнула несколько минут назад. Белые тонкие пальцы беспокойно забарабанили по подоконнику. Пусто. Как, в принципе, и всегда. Опять она дергается по пустякам.

Вчера утром Правительство прислало письмо о зачислении в Международную Школу Магических Искусств номер тридцать семь, сокращенно – МШМИ 37, которое теперь лежало на подоконнике, так что Карина сбросила появление тени на волнение. Всего таких школ сотня, они разбросаны по разным точкам планеты, начиная с Уральских гор, заканчивая Атлантическим океаном. Магические способности проявляются примерно в возрасте тринадцати лет, как раз из-за этого “примерно” еще в раннем детстве каждому через обыкновенную прививку замораживают отвечающие за контроль и выработку энергетических частиц клетки мозга. Выделять их, пусть и в гораздо, гораздо меньшем количестве, во время сильных эмоций дети не перестают, но частицы эти никак себя не проявляют. У Магрисов нет определенной страны, они живут по всему земному шару вместе с людьми. Каждый знает минимум два языка: профеторий (магический язык) и язык страны, в которой довелось жить.

–Карина, – в комнату заглянула Татьяна Арабова, – вещи все собрала?

Карина вздрогнула и обернулась на маму. Локтем задела горшок с белыми примулинами, резко дернула руками вниз в попытках остановить падение. Татьяна вскинула руку, горшок замер в пятнадцати сантиметрах над полом. Секунду он висел в воздухе, после довольно быстро поднялся на подоконник и встал на прежнее место. Русые прямые волосы матери были по обыкновению собраны в высокий хвост, зелено-карие глаза смотрели устало и немного раздраженно. Одинокая женщина, ни чем не похожая на дочь. Она удочерила ее в возрасте четырех лет, сама девочка практически ничего не помнила с того времени. Детский дом стерся из памяти почти целиком, разве что обрывки воспоминаний иногда возникали в голове. Татьяна потерла пальцами глаза.

–Да, еще вчера, – Карина бросила взгляд на проходящих внизу школьников.

–Чего дергаешься? Опять видишь что-то? – Татьяна хмурилась. Галлюцинации приемной дочери ей не нравились совсем, и, пусть лет так с десяти они не появлялись (точнее, она так думала), любое Каринино “дерганное” действие вызывало у нее раздражение и подобные подозрения.

–Нет, – быстро соврала та. Не хватало еще скандал устроить из-за черной тени.

–Волнуешься?

–Вовсе нет, – опять соврала та.

–Не ври мне, – Татьяна вошла внутрь, недовольно окинув груду выброшенных из шкафа и полок вещей, которые либо не влезли в чемоданы, либо были вовсе не нужны, – цветок пропитан энергетическими частицами.

Татьяна относилась к Илюментрам. Магрисам, способным контролировать любой вид энергетических частиц, главное – чтобы они были. Выделять их они могут только в том случае, если до этого подпитались от кого-то другого. Считаются сильнейшим видом и очень ценятся в качестве солдат. Из-за этой видовой особенности Татьяна и чувствовала эмоции дочери. И Карине это не всегда шло на руку.

–Как бы тебя вернули… – бросила Татьяна, словно невольно.

–Куда денутся, вернут… Вряд ли я им понадоблюсь, это первый курс. Первокурсники бесполезны. Понятно во время Волны всех подряд забирали, но сейчас-то все спокойно.

–Все спокойно… – вяло повторила она. – Правительство, конечно, выступает в роли опекунов и родителей, но меня беспокоит тот факт, что настоящих родителей ни во что не ставят… Даже при том, что я не твоя мама, хотелось бы, чтобы со мной поговорили перед тем, как забирать тебя.

–Меня никто никуда еще не забирает, это во-первых. Во-вторых, ты имеешь что-то против Правительства? – Карина нахмурилась.

–Нет, конечно нет…—мать бросила взгляд на браслет с белым плоским камнем прямоугольной формы и повернулась к окну, так же нахмурившись и слегка закусив губу. Компалб, камень, еле заметно сверкнул. Карина так же глянула на свой браслет: черный резиновый и без камня, к тому же менее функциональный. Связываться с другими Магрисами, например, через него нельзя. Зато прослушка, геолокатор и прочее работают как в настоящем, взрослом. А вот прочность у него оставляет желать лучшего: сломать застежку Карина умудрилась еще в начале этого года, так что браслет так и норовил слететь с руки. А за потерю влетит, и влетит сильно, причем не только от мамы, но и от ЦКС (центра контроля связи) Петербурга. Совсем скоро придется с ним распрощаться. В школе будущим солдатам выдадут новый, такой же, как и у взрослого населения.

–Приберись тут до выхода, – Татьяна обвела комнату рукой и поспешно удалилась. Когда-то ее саму в конце первого курса вот так забрали, прямо из школы. Остаток обучения она проходила в специальном училище, параллельно с военной подготовкой и вылазками. С тех самых пор контакт с родителями Татьяна потеряла и больше с ними не виделась. Опекунов ей заменили главнокомандующий и Правительство. Как и многим другим из старшего поколения, которым не повезло попасть возрастом проявления магических способностей в такое непростое время. Впрочем, женщина с головой углубилась в работу и о семье особо не задумывалась. По крайней мере, никому этого не показывала.

* * *

В пол-одиннадцатого утра вещи уже были уложены в багажник, Карина на заднем сиденье машины поглядывала на мать за рулем.

–Если нас распределяют, основываясь на анализах крови, почему сразу не сообщают факультет?

–Результаты экспертизы могут быть ошибочными. Сейчас у них есть лишь примерные списки учеников на каждом факультете.

–Пф-ф, – Карина откинулась на спинку сиденья, – в таком случае, как нас распределять будут если все не точно? Не хватало еще отстать по программе из-за неверного распределения.

–Начинается…—Татьяна закатила глаза и вздохнула, – учителя проведут дополнительный анализ на месте, на основе всех результатов вынесется окончательное решение, к тому же дается неделя, во время которой вы ничего изучать нового не будете, вас будут проверять в действии, чтобы можно было вовремя перейти на другой факультет. Что ты сразу возмущаешься?

–Я не возмущаюсь, – Карина воткнула в уши наушники, они подавляли уже ставшее рутинным, но все еще неприятное ощущение того, что на нее кто-то смотрит, – просто поинтересовалась.

–Не думаю, что ты Илюментр, скорее Ремиатор или Элементор, – немного помолчав, добавила Татьяна. – Если последнее – то, вероятнее всего, один из элементов точно элемент-источник.

–Ингис или фулгур? – Карина чуть усмехнулась. – Буду кидаться огненными шариками или молниями.

–Ради Правительства, не дома. Дома использовать позволю элементы аква, вент и терра. Прекрасные элементы.

–Лейка, вентилятор и травка, – она тихонько засмеялась. – Я буду оживлять твои цветы, если терра окажется одним из моих элементов, когда засыхать будут.

По крайней мере, эти элементы проще использовать и в жизни, в отличие от ингиса и фулгур, нацеленных в основном на использование на поле боя.

–Еще более надежный способ оживлять мои цветы – не доводить их до засыхания, – Татьяна глянула на дочь через зеркало заднего вида. – То есть не забывать их поливать, когда я уезжаю.

Вскоре они уже доставали вещи из багажника. Карина огляделась в поисках куратора, которая должна проследить, чтобы отправка в школу прошла гладко. Небо было серое от туч, прохладный ветер играл в волосах и одежде, поднимал с тротуара какие-то бумажки и закручивал их в воздухе. Девочка разглядела неподалеку у входа несколько одноклассников, они так же стояли с чемоданами и высматривали знакомые лица. Собирались и ученики из другой школы, в которой так же есть специальный класс для Магрисов. Обычно в таких школах директор либо представитель их мира, обделенный магическими способностями (что случается очень редко), либо человек, к которому приближен работник из Правительства. Держать в человеческой школе тех, о ком нельзя знать посторонним – крайне рисковое дело. Несколько раз ситуация чуть не выходила из-под контроля, но дело всегда очень быстро заминали, а через некоторое время все и вовсе забывали о том, что один из классов говорил странные вещи.

Карина взяла чемоданы поудобнее.

–Учись хорошо, – Татьяна взяла ее за плечи.

–Хорошо-хорошо, – Карина чуть улыбнулась. – Ты ведь во мне не сомневаешься?

–И чтобы меня не беспокоили по поводу твоего поведения или еще чего, ты меня поняла? – она чуть нахмурилась, пальцы чуть сильнее сжали ее плечи.

–Да-да, знаю, – Карина закивала, высвобождаясь из рук матери. – Буду паинькой.

Одноклассники и ученики специальных классов из других школ уже столпились у метро и с интересом слушали чью-то болтовню. Показались две знакомые фигуры: Юля и Эля – две неразлучные подруги, с которыми Карина таскалась где-то с середины первого класса. Две толстые каштановые косы Юли падали ей на белый свитер, светло-карие глаза с почти животным интересом смотрели туда же, куда и остальные. У Эли были распущенные русые волосы чуть ниже плеч, серые глаза за стеклами очков выглядели почти такими же заинтересованными, как у подруги.

–Учителей слушай. По своему опыту скажу, в учебниках не всегда есть нужная информация, а в библиотеке замучаешься искать, она там огромная, да и доступ у вас не ко всем отделам будет.

Карина повернулась к матери, кивнула.

–Что ж, – Татьяна вздохнула, бросила взгляд на стремительно растущую группу учеников и выпустила плечи дочери, – удачи. Иди, не заставляй себя ждать.

–Пока, спасибо! – Карина быстро обняла мать и, не дожидаясь ответа на свои действия, поспешила к группе, не спуская глаз с матери. – Позвоню по возможности!

Но Татьяна уже села в машину и, казалось, ее и не слышала.

Куратор, Елена Юрьевна, с некоторой тревогой поглядывая куда-то в центр толпы, задержала взгляд карих глаз на девочке и кивнула. Эля и Юля замахали ей руками, Карина улыбнулась и подошла ближе.

–Что у вас тут? – она попыталась вглядеться в центр толпы, но так и не поняла, что всех так заинтересовало.

–Здесь Богуш и Устинова, – коротко ответила Эля. Карина подняла брови.

–Кто?

–Те Богуш и Устинова, – она многозначительно смотрела на нее. Карина тут же встала на цыпочки, заглядывая за головы. Показалась кудрявая темная макушка Александра Леонидовича Богуш. Мальчик осматривал окружающих скучающим взглядом, но через зеленоватые глаза все же предательски проступали искорки некоторого переживания. Говорил он не так много, с напускной скукой отвечал на вопросы и как бы между делом задавал их рандомному Магрису, оказавшемуся рядом. Рядом девочка – Олеся Тимофеевна Устинова – сияя широкой улыбкой, рассказывала о недавней семейной поездке на круизном лайнере с Агаповым, главой отдела по защите прав Магрисов призывного возраста. Монолог, пусть бал направлен на Александра, разливался по всей толпе, будто она актриса на сцене и задача у нее – чтобы речь ее была услышана и понята всеми присутствующими.

–Точно сказать, что обсуждалось, не могу, конфиденциальная информация, – деловито говорила Олеся, блуждающим взглядом смотрящая куда-то в сторону. – Коррективы правил и исключения из них. С чего бы… – она уставилась на стоящую недалеко белокурую девочку с глазами-океанами, с немного переживающим, но собранным взглядом. – Есть предположения?

–Мне кажется, – сказала она на удивление ровно для тринадцатилетки, к которой обратилась такая персона, – если это “конфиденциальная информация”, делиться какими-либо деталями, а уж тем более строить предположения, будучи еще даже не первокурсниками – не лучшая идея. Тем более в таком месте.

Повисла тишина. На девочку смотрели с ужасом, кто-то с неодобрением, кто-то – с молчаливым согласием. Елена Юрьевна, до этого заметно нервничавшая из-за такого поведения учеников, а особенно учеников из такого класса (будь это обычный Магрис – влепила бы подзатыльник за “открытую демонстрацию принадлежности в условиях, в которых это не является необходмосью или исключением”) – с благодарностью

Олеся фыркнула, но, как ни странно, девочку послушала и продолжила про лазурные воды и белый песок. Как только взгляд ее постоянно чуть прищуренных глаз неопределенного цвета уколол Карину из-под ровной русой челки, она тут же опустилась на полную стопу, скрываясь за головами других учеников.

От членов элитарного общества она не испытывала такого же чуть не щенячьего восторга, как Юля или та же Эля, но, тем не менее, побаивалась их.

Александр Богуш – младший сын Леонида Богуш, Генерала майора, руководителя первой дивизии.

Олеся Устинова – единственная дочь Тимофея Устинова, главы отдела отбора кадров в постоянную и обязательную послешкольную армии, и Регины Устиновой – основательницы одного из самых больших реабелитационных комплексов.

Подошли еще двое, после чего куратор молча пересчитала присутствующих.

–За мной, не отставать. Ведите себя тихо, – сказала она и еще раз оглядела группу, поправила каштановые волосы, забранные в высокий хвост, и направилась в метро. Толпы людей с чемоданами и сумками ходили туда-сюда: кто стремился к выходу, кто наоборот пробирался к поездам. Карина хмурилась и сверлила глазами кураторскую спину, стараясь не потерять ее из виду. Найтись тут будет очень трудно, учитывая то, что дорогу знает только Елена Юрьевна. Они остановились на платформе, куратор еще раз пересчитала всех присутствующих.

–Не расходитесь, ждем следующий поезд, – Елена Юрьевна огляделась, после вновь поправила волосы. Карина застучала пальцами по ручке чемодана.

–Как ты? – спросила Эля

–Прекрасно, – тихо ответила Карина.

–Ой, – Юля будто пришла в себя, – я еле-еле чемодан застегнула… Никогда так много вещей с собой никуда не брала.

–Мне все равно кажется, что на год этого мало, – Эля вздохнула.

–Ты все равно не следишь за модой, да и наряжаешься редко, так что тебе хватит, – Юля махнула рукой, – вот для меня, может, и мало.

Карина недовольно посмотрела на нее, но промолчала.

–Не думала, что поедем на метро, – Эля огляделась, – едем в такое место, – она выделила голосом слово “такое”, – на обычном поезде…

–Не ной, – у Юли загорелись глаза, – я взяла настольные игры.

–В метро будет неудобно, – заметила Карина.

–Школа на Урале, а на одном лишь метро далеко не уедешь, – сказала Эля.

–Вот именно, – Юля захихикала. – Представь себе метро, протяженностью до Урала, только подумай, а!

–Нас скорее всего через телепорты проведут, – заметила Карина.

–Вы трое, замолчали, – сердито зашипела на них Елена Юрьевна, – пока домой не отправила.

–А что я-то сделала? – Юля сделала удивленно-обиженное лицо и указала руками на Карину. Та приподняла брови, но промолчала. Эля с небольшой тревогой переводила взгляд с одной на другую. Юля улыбнулась и пожала плечами. Дальше стояли молча.

Долго ждать не пришлось: через пять минут они уже сидели в полупустом вагоне. Несколько пассажиров бросили на группу удивленные взгляды, после вновь уткнулись кто в телефон, кто в книгу или газету. Елена Юрьевна шикнула пару раз на мальчишек, которые начали переговариваться громче, чем нужно. Постоянное молчание мучило, в особенности сейчас, когда их везут туда, где не ступала нога человека, туда, где они проведут целый год, досконально изучая уже другой, новый для них мир, о котором до этого они слышали только из рассказов. И никто из окружающих людей не знает, не замечает того, что происходит сейчас прямо у них перед носом. Понимание всей этой ситуации, воображение, невольно рисующее картины иного мира, к которому они принадлежали, но никогда не касались, пускали по спине волны мурашек. Они начнут приносить пользу. Наконец станут теми, кем должны являться априори.

–Как думаешь, куда тебя определят? – к Карине шепотом кто-то обратился. Она резко обернулась. Перед ней стояла девочка с длинными светлыми волосами, идеально расчесанными волосок к волоску, и голубыми, будто бездонный океан, идеальной формы глазами, потребляющими окружающую атмосферу, словно никогда она еще в питерском метро не ездила, и все ей здесь казалось каким-то новым и необычным. Вся ее внешность будто была выточена по линеечке каким-то искусным мастером: четкие линии подбородка, прямой аккуратный носик, идеально-правильные губы… Карина перестала хмуриться и немного удивленно моргнула. Она узнала белокурую девочку из толпы. Знакомы они не были, но обычно к ней и знакомые не всегда подходят, что уж говорить о незнакомцах, тем более таких. Юля и Эля – исключения. Веяло от нее чем-то необычным и в то же время приятным.

–Не знаю, – осторожно ответила Карина. – Не сказала бы, что выделяю любимую группу, – Карина покосилась на куратора.

–Интересно, – незнакомка улыбнулась, на мгновение показав идеально ровные белые зубы, – мне нравится твоя позиция. А я все же хотела бы оказаться Илюментром. Столько возможностей использовать энергию… Конечно, есть свои минусы, но они не критичны. У меня мама Ремиатор, а папа Илюментр. Думаешь, гены повлияют на распределение? – она изучающе смотрела на Карину. Генетика и ее влияние на распределение ее будто не волновали.

–Должны повлиять. Нам говорили, что влияют.

–Должны, – утвердительно кивнула головой блондинка, – было бы неплохо выявить единое уравнение, ответ на которое покажет правильный факультет, – она вздохнула.

–Не то слово…—Карина уже слушала в пол уха. Если гены влияют на распределение, было бы неплохо чтобы родители, перед тем, как оставлять ее под дверью детского дома, написали на той бумажке не только имя и дату рождения, но и свои группы… а к ним еще группы своих родителей, бабушей и дедушек, прабабушек и прадедушек… Но это уже и звучит совсем абсурдно.

О настоящих родителях она задумывалась редко, но если это случалось, то надолго. Но в этот раз ее вырвали из размышлений почти сразу: Елена Юрьевна зашипела на Карину и, бросив извиняющийся взгляд на блондинку, отвернулась.

–Я Аня, – еле слышно прошептала новая знакомая. На губах ее играла улыбка.

–Карина, – она улыбнулась в ответ.

Дальше ехали молча. Стук колес и мерное покачивание вагона начинали убаюкивать… Окунуться в дремоту окончательно не давали глаза-океаны, изучавшие ее лицо. Тем не менее, особого дискомфорта и раздражения Карина от этого взгляда в себе не чувствовала. А это очень хороший знак. Резкий свист в ушах заставил поморщиться всю группу, все подняли головы, удивленно оглядывая друг друга, силясь понять, что происходит. Лампы заморгали.

–Это еще что… – Карина, потирая висок, опять хмурясь, смотрела на ничего не замечающих пассажиров. Вагон опустился в полумрак, звуки то ли стали очень тихими, то ли пропали вовсе. Поезд стремительно сбавлял ход.

–Подъезжаем, – ответила Аня, вдруг посерьезнев. – К станции, предназначенной только для нас. Для Магрисов. Вошли в поле действия магического поля.

–Доброе утро, Карина, – саркастически сказала подошедшая Юля, морщась от неприятных ощущений и смотря куда-то мимо, будто зрение ее резко упало, – Ты серьезно этого не поняла? Правительства ради, не позорься перед незнако… – резкое торможение – Юля, как многие другие, полетела вниз. Аня, торопливо подбирая свои вещи, вопросительно переводила быстрые взгляды с Юли на Карину и обратно.

–На выход! – звуки резко вернулись, и голос куратора разрезал воздух, как удар грома. Карина глянула на недвижимых людей в вагоне. Они, казалось, окаменели.

–Людям нельзя долго находится под влиянием! Быстро на выход! – продолжала кричать Елена Юрьевна.

–Нам-то какое до них дело… – продолжала возмущаться Юля, поднимаясь на ноги с помощью Эли и тут же чуть не падая вновь. Толкаясь и ругаясь, ученики вывалились на платформу. Секунда, и проход закрыла стена, будто бы его и не было, оставив учеников и куратора в полумраке. Почти сразу платформу, оказавшуюся коридором, заполнили гомон и копошение.

–Карин, иди сюда, – Аня притянула ее за руку поближе к себе и подальше от бывшего прохода, после повела ее в глубь толпы, ближе к куратору.

–Я в состоянии иди сама, – вздрогнув, она выдернула руку, но не отошла. Аня чуть подняла брови, изучающе глядя в ее лицо своими голубыми глазами.

–Ладно-ладно, – она вдруг слегка улыбнулась и перехватила чемоданы поудобнее.

–Не отставать, – раздался голос Елены Юрьевны, пустивший эхо и заставивший всех замолчать. Она повела их в глубь коридора, в конце которого виднелся свет. Они вышли в круглый просторный зал, посреди которого располагались четыре небольшие круглые платформы со странными символами по периметру. Карина привстала на цыпочки, стараясь рассмотреть их получше.

–Итак, – Елена Юрьевна привлекала внимание, – через пару минут настроят канал и начнем отправление. Прошу всех выслушать инструкции. Заходим на платформу только после того, как ученик перед вами исчез. После того, как зашли на платформу, проверьте, чтобы ничего не выходило за ее пределы. После запуска выходить, частично высовываться за пределы, в избежании несчастных случаев, строго запрещено, – она оглядела группу и остановила сердитый взгляд на двоих мальчиках, которые после ее слов начали тихонько смеяться, – я говорю серьезно. А то на том конце вместо ученика получат его кусочек.

Повисла тишина. Елена Юрьевна вздохнула, после чего подошла к платформам.

–Отправление пройдет в порядке живой очереди. Не толкайтесь, все в любом случае рано или поздно уедут.

Карина подняла брови и повернулась к Ане.

–Кусочек ученика?

–Да, – Аня проверяла содержимое своей сумки, – такие телепорты, чтобы отправить Магриса по каналу в другое место, используют энергетические частицы, сжимают их и перенаправляют на другой конец канала. Не было бы в нашем теле этих частиц, на выходе получили бы кашу. А если высунуть руку за пределы телепорта, логично, что она не телепортируется, так как элементарно не сожмется.

Карина вновь покосилась на круглые плиты. Факт того, что ее кусочек может остаться здесь, в то время как она сама перенесется в другое место, напрягал. Доверие к этим, казалось бы, безобидным плитам пропало.

Между тем Елена Юрьевна поманила рукой первых четырех учеников. Остальные, как по команде, обернулись в их сторону. Ученики заняли по одной платформе, после чего куратор прошла вокруг каждого, проверяя, не выходит ли что за край телепорта, после чего встала перед плитами.

–Стойте на месте. После того, как перестанете видеть нас, садитесь на пол. Ваш мозг перейдет в состояние, близкое ко сну, падение на каменную платформу вам не понравится.

Ученики заметно напряглись. Елена Юрьевна сложила руки перед собой домиком. Символы на плитах засветились, раздался дружный восторженный, а у кого-то испуганный, вздох. Карина впилась янтарными глазами в куратора, следя за каждым ее действием. Ученики на платформах будто бы начали излучать яркий свет, как очень мощные лампочки, но свет этот не выходил за пределы телепорта, образуя шары. Несколько секунд, и шары эти потухли, оставив на своих местах пустые платформы.

–Следующие, – куратор повернулась к восторженным и удивленным ученикам и поманила рукой следующую четверку, – не стойте столбом.

Постепенно в зале оставалось все меньше и меньше народа.

–Я с вами в группе, – заявила Карина, подобравшись спустя некоторое время к подругам.

–Ой, Карин, мы уже… – начала Эля.

–Мы с ними, – Юля указала на двоих мальчиков неподалеку, один из которых, к удивлению Карины, оказался Александр Богуш, – не успели тебя найти.

–Я думала, ты уже с кем-то договорилась, – Эля поправила очки.

Карина замотала головой.

–А та блондинка? – Юля указала на стоящую к ним спиной Аню. – Лица я ее не видела толком, но выглядит вроде прилично, ухожено, одежда явно дорогая. Выскочка, конечно, но, если с элитой разговаривает так спокойно, возможно, имеет с ней какое-то дело. Либо просто самоконтроль хороший. Иди с ней.

–Следующие, – раздался голос куратора.

–Это мы, – Эля потянула подругу за руку.

–Встретимся на месте! – крикнула напоследок Юля. Карина так и осталась стоять, хмуря брови. Девочки забрались каждая на свою плиту. От глаз их скрыл большой светящийся шар. Несколько секунд, и подруги исчезли.

–Будем в одной группе? – спросила Аня, подходя к Карине. Та, то ли с тоской, то ли с обидой посмотрела на пустые телепорты. Изначально она хотела держаться знакомых, но теперь этих самые знакомых здесь нет… Быть может пора завести новые? Чего все время только с этой парочкой таскаться… Глянула на Аню. Улыбнулась. Девочка она и вправду приятная. И даже продолжает с ней разговаривать.

–Хорошо.

–Следующие, – раздался голос Елены Юрьевны. Аня встрепенулась и принялась подталкивать Карину, которая до этого сидела на чемодане, к телепортам, попутно сунув ей в руку поставленную рядом сумку. Они и еще две незнакомые девочки направились к плитам. Карина встала в центр, после стала проверять, чтобы все ее вещи были внутри круга. Куратор вновь сложила руки домиком. Несколько мгновений ничего не происходило, после символы на плите начали светиться. Карина нервно вздохнула, пальцы снова стали отбивать какой-то ритм по чемодану. Все вокруг вдруг стало расплываться, будто глаза затягивало белой пеленой, девочка вздернула руку, уставилась на свои пальцы: они оставались четкими. Между тем за пределами круга виднелись лишь нечеткие очертания стоящих там учеников и куратора, которые с каждой секундой будто пропадали в белом тумане, который вскоре закрыл от янтарных глаз все вокруг, за исключением того, что находилось в пределах круглой плиты. Карина начала нервно оглядываться, но двигаться с места не рискнула. За пределами телепорта будто появились белые-белые стены, испускающие свет. Уши заложило, в голове что-то гудело, от чего та будто раскалывалась. Ощущения сравнимы с теми, в вагоне метро, но теперь они в разы сильнее, и останавливаться не собирались. Карина инстинктивно прижала руки к вискам, зажмурилась и стала глубоко дышать, стараясь успокоить почему-то быстро колотящееся сердце. В глазах помутнело, безумно захотелось спать. Она, не отрывая руки от головы, осторожно села на каменную плиту. Через несколько секунд, показавшимися ей вечностью, боль прошла, гул в ушах затих, сердце вновь стало биться в привычном ритме. Стало так спокойно и легко, будто невесомое тело провалилось во что-то мягкое и теплое, что обволакивало мозг, постепенно лишая его мыслей.

Глава 2

–Поднимайся, – незнакомый мужской голос на профетории проник в голову, заставляя проснуться, – давай, пока следующие не прибыли.

Карина открыла глаза. Она сидела на каменной плите в том же положении, в каком отбыла из метро. Голова кружилась, немного подташнивало. Волосы трепал теплый приятный ветерок. Глаза постепенно привыкали к реальности, она разглядела мужчину средних лет, спускающего ее вещи на вымощенную камнями землю.

–Здравствуйте, – пробормотала Карина. Спросонья по-русски.

–Профеторий, юная леди, я тебя не понимаю, – мужчина замахал на нее руками. – Уходи с телепорта, сейчас следующий прибудет.

–А, да-да, – заговорила она на профетории. Карина, немного шатаясь, поднялась. Голова все еще кружилась. Она встала на каменную дорогу, ведущую к открытым воротам в высокой каменной стене. Чуть выше ворот, на крупных камнях длинной лентой написаны магические символы, чем-то напоминающие те, что были на плите. Рядом были и другие телепорты, отделенные друг от друга низким заборчиком. Туда также прибывали ученики, но из других городов, а еще дальше – из других стран. Ветер взъерошил кудрявые волосы, Карина обернулась и тут же сделала несколько шагов назад, ближе к стене. В нескольких метрах от нее земля заканчивалась. От края ее отделял невысокий забор, сквозь который можно разглядеть облака. Она, конечно, знала, что школа находится на огромном острове, который когда-то очень давно подняли в воздух, подальше от лишних глаз, но картина все равно была удивительная и немного пугающая. Внизу простирался густой лес и Уральские горы, виднелась река. Колени чуть подкосились, в голову залетела непрошеная мысль: а если это все упадет?

–Не упадет, не бойся, – сказал мужчина, словно сумел прочитать ее мысли, – не задерживай очередь, иди на территорию, там тебя встретят.

–Я не боюсь, – Карина фыркнула, взяла свои вещи и направилась к воротам, периодически оглядываясь, чтобы посмотреть на бескрайнее синее небо, на кучевые облака, оказавшиеся вдруг очень близко. Хотелось к ним прикоснуться, запустить в мягкую вату пальцы, но манящий край совсем рядом с облаками пугал. Странное чувство восторга, смешанное со страхом. На плите, откуда Карина только что сошла, начал формироваться белый светящийся шар: прибыл следующий ученик. Свет померк, открыв спящего около своих вещей мальчика, которого мужчина тут же принялся будить. Карина несколько секунд смотрела на сонное лицо прибывшего ученика, которого, судя по зеленоватому цвету кожи, тоже мутило, и прошла через ворота. Она оказалась на огромной, вымощенной камнем площадке. За ее пределами начинался парк: множество переплетающихся друг с другом дорожек, по всей территории росли деревья и кусты, клумбы, границы которых обозначены деревянными заборчиками или камнями, стояли лавочки. На площадку выходили новые ученики, к которым тут же подлетали другие старшие в форме: белые рубашки с синими, красными или зелеными галстуками, и подходили учителя, собирали группы из новоприбывших и уводили их за собой. Карина никогда еще не слышала такое многообразие языков в одном месте. Профеторий смешивался с русским, английским, французским, японским, испанским и многими другими… Вокруг толпы учеников, и ни одного знакомого лица. Карина поспешно направилась к ближайшей группе, хотелось убраться с этой площадки поскорее, да и оставить где-нибудь тяжелые чемоданы и сумки. Собирающий группу парень заметил Карину и активно замахал ей рукой, призывая двигаться быстрее.

–Отлично, все за мной, не отставать, от группы не уходим, если что-то случится – обращайтесь ко мне, а если такой возможности не представляется – возвращайтесь на площадку, вам помогут, – затараторил старшекурсник на профетории, – я Лиам.

Они отправились в глубь парка, который вскоре стал больше походить на лес. Дорожки огибали скульптуры животных и Магрисов, небольшие речушки с переброшенными через них мостиками, чистейшее озеро, в центре которого стоял фонтан с драконом, пускающим мощную струю воды изо рта. Около клумб также располагались фонтаны, но меньше. Около них каменные таблички с выгравированными словами:

«Вода для полива. Не пить. По цветам не ходить. Цветы не рвать.

Николас Ортим»

Такие таблички с подписью «Николас Ортим», если внимательно посмотреть, были практически повсюду, очень грамотно вписываясь в общий вид. Пройдя немного дальше, группа увидела относительно низкие, но очень длинные скалы с многочисленными выступами по всей высоте. Чем ближе к центру острова – тем более холмистой местность становилась. Приходилось подниматься и спускаться по каменным лестницам, проходить по мостикам, что было крайне неудобно такой толпой с огромным количеством тяжелых сумок и чемоданов.

–Все сюда, – громко сказал Лиам, отвлекая группу от рассматривания острова. Он завел их на огромный стадион с каменным ограждением чуть выше двух метров. Внутри толпы учеников: кто сидит на коротко подстриженной траве, кто на вещах.

–Никуда не уходите за пределы стадиона, ждите дальнейших указаний, – Лиам кивнул на развешенные громкоговорители и поспешно ушел обратно к площадке прибытия. Карина огляделась. Группа, с которой она пришла, начала разбредаться по стадиону. Хотелось найти какой-нибудь свободный уголок, подальше от такого количества молодых Магрисов. Хохот, голоса, крики, месиво из бесчисленного количества языков… А вот и следующую группу привели, за ней сразу еще одну. Карина схватила вещи и пошла в другой конец стадиона, подальше от ворот. Найти свободное, более-менее спокойное место не представлялось возможным. Карина раздраженно поджала губы.

–Карина! – раздался откуда-то слева знакомый голос. – Иди сюда!

Девочка не раздумывая начала пробираться к Ане, по пути, судя по сердитым возгласам, наехав чемоданом кому-то на ноги, в толпе и не разберешь. Аня сидела на одном из своих чемоданов, замахав ей рукой, как только ее увидела. Места у нее было больше, чем у остальных, будто ученики освободили его специально для нее. Карина поставила сумки и чемоданы около ее вещей и уселась на траву, уперев локти в колени и положив голову на руки.

–Как тебе телепорты? – спросила Аня после недолгого молчания.

–Нормально. Только голова кружится.

–В первый раз всегда так. Потом легче будет.

–Говоришь, будто сама уже не первый раз так передвигаешься, – Карина подняла голову, заглянув в голубые глаза.

–Приходилось пару раз.

–Где же, интересно.

Аня чуть нахмурилась, после посмотрела куда-то в сторону, на другую часть стадиона.

–Ты из Санкт-Петербурга, верно? – голубые глаза блеснули.

–Да. Мы ж с одной станции уезжали. А ты разве нет? – о телепортах Карина решила расспросить позже.

–Я из Москвы. Ну, не совсем Москвы, живу рядом.

–Почему не с классом уезжала?

–Я на домашнем обучении. Последнюю летнюю неделю провела культурно просвещаясь с тетей, от нее и поехала.

–Ясно, – Карина вновь уткнула лицо в руки. Разговор явно не клеился. – Как тебе Петербург?

–Карина! – ее окликнули из толпы. Она подняла голову, вглядываясь в кучу незнакомых людей.

–Это твои одноклассники? – спросила Аня, кивнув на Юлю и Элю. Они махали ей из толпы.

–Да, – Карина встала на ноги, – я отойду.

Аня кивнула, а она, не дожидаясь ее реакции, уже пробиралась к девочкам.

–Как ты? – в один голос спросили они.

–Пойдет, сами как?

–Голова кружится, – пожаловалась Эля, приземляясь на траву.

–Скучно, – Юля уселась рядом и тут же полезла в рюкзак.

–Не думала, что придется еще чего-то ждать, – Эля поправила русые волосы.

–Девочки, – Юля положила себе на колени довольно толстую потрепанную тетрадь и сложила руки замочком, – внимательно слушаем и запоминаем. Дружить и общаться только с правильными учениками. Проще говоря, с представителями элитарного класса.

Она часто вместе с Элей проедали уши своей бесконечной болтовней про элиту. Юля даже составила в специально отведенной для этого тетради списки тех, кто будет учиться с ними одновременно и очень надеялась, что большую часть из них определили именно в эту школу.

–Завела волынку, – фыркнула Карина. – Зачем?

–Соображай, дурында! Я объясняла, но для недалеких могу повторить еще раз. Я не собираюсь оставаться в обществе низкой категории. Элита, если в доверие втереться, и обеспечит, и от армии по окончании школы год по их прихоти отнимут, а то и вообще служить не призовут, и в институт устроят… Но тебе беспокоиться не о чем. Я и Эля займемся налаживанием контактов, ты все равно бесполезна в этом плане.

–Я, в отличие от некоторых, не собираюсь вешаться на кого-то. И работать способна.

–Не надо опять заливать нам это ерунду, ты без нас мало на что способна.

–Вот что вы обо мне думаете… – проговорила Карина, чувствуя, как чаша терпения трескается, глянула на Элю, которая быстро-быстро замотала головой, нервно поглядывая на подругу. – Фильтруй что говоришь. А то как бы твоя обожаемая элита не услышала чего лишнего. Да и чего толку к ним лезть? Никто в здравом уме не будет обеспечивать рандомную первогодку, и уж тем более не будет распространять на нее свои льготы.

–А чего сложного-то? У нас прекрасные глаза, миловидная внешность и приятные мелодичные голоса. Ты, главное, не таращь глазищи свои, выглядят они откровенно страшно, и волосы выпрями… А вообще, мы тебя давно попросить хотели: лучше не ошивайся с нами в принципе, чтобы никто не подумал ничего лишнего. Ходи рядышком, это можно, но особо не выделывайся.

–На километр не приближусь, не волнуйся, – прошипела Карина, начиная краснеть. Янтарные глаза засверкали огнем. Недобрый знак. Совсем не добрый. И девочки об этом знали.

–Вот и умничка, – Юля довольно улыбалась, поглядывая на Элю с круглыми испуганными глазами под стеклами очков. – Не порть нам ничего, и тебе кусочек какой перепадет. Мы устроим.

–В любом случае, было бы здорово оказаться в одном отряде, – сказала Эля, будто пытаясь смягчить обстановку. – Или хотя бы на одном факультете.

–А то Карине туго придется, – хмыкнула Юля.

–С чего бы это? – Карина подняла брови. И без того полная чаша терпения пополнилась. Первые струйки потекли по фарфору.

–Ты же гордая одиночка, кто ты без нас? – Юля усмехнулась, после перевела сердитый взгляд на Элю, которая довольно сильно дернула ту за косу.

–Перебор, – тихонько шепнула она, – Юля, уже перебор…

–С чего ты взяла, что я ничего без вас не смогу? – Карина продолжила сверлить глазами Юлю. Треск фарфора почти отчетливо ей слышался.

–Я разве не права? Социализироваться самостоятельно ты не можешь или не хочешь, а если у тебя всегда будет такое лицо, вот как сейчас, к тебе и подходить не будут. Ты серьезно думаешь, что кроме нас с тобой кто-то согласится общаться? – Юля достала из рюкзака упаковку мармеладок, закинула несколько штук себе в рот, после протянула и Карине. – На правду не обижаются. Бери, не дуйся.

Карина угощение не приняла, лишь продолжала смотреть на нее исподлобья, слегка наклонив голову в сторону. Юля засмеялась. Эля отвела глаза и поджала губы.

–Если захочу… – начала Карина, но Юля ее перебила.

–Захочет она, как же, – она снова засмеялась. – Одним желанием ничего не добьешься. Хотя в твоем случае, даже если работать, ничего не выйдет. Радуйся, что мы тебя подобрали тогда, в первом классе. Хоть на что-то стоящее похожа стала.

–Юль, прекрати, – Эля взяла ту за руку, – не надо сейчас.

Карина гневно сверкала глазами. Все. На этом все. Лопнуло, раскололось, рассыпалось терпение на мелкие кусочки.

–Карин, фактически это мы тебя сделали, собрали характер, даже внешность. Только благодаря тому, что мы когда-то обратили на тебя вни-ма-ни-е, так что я жду благодарности. Вообще, мы давно хотели все это тебе сказать, да жалко было. А сейчас мы взрослые, пора тебе знать все положение вещей… – Юля не договорила.

–Слишком большую цену ставишь, – язвительно зашипела Карина, стараясь не переходить на крик. – Черт меня дернул с вами связываться…

–Черт нас дернул тебя подбирать, – съязвила в ответ Юля и глубоко вздохнула. – Одно и то же каждый раз. Ты на ошибках будешь учиться или нет?

–Буду. Глаза бы мои вас не видели. Подавитесь своей элитой, – она вскочила на ноги, обе девочки вздрогнули, – все лучше, чем с такими, как вы, – после резко развернулась и пошла к своим вещам, где все еще сидела Аня.

–Полюбуйся! Что я и говорила! – крикнула вслед Юля. Эля начала сердито говорить той что-то, но Карина уже и не слышала. Она вернулась к Ане, все еще сидящей на чемодане. Утро началось паршиво, что Карина ожидала в последнюю очередь, все же первый день совершенно другой жизни, новых правил и обязанностей. Не должно это событие начинаться так. Слова Юли ее часто раздражали. А сейчас вывели из себя окончательно. К неуместным колким высказываниям от нее и Карина, и Эля привыкли, но смирилась с этим только вторая. Карине они действовали на нервы, что Юле как раз весьма нравилось. И сколько бы Эля не говорила ей не обращать на это внимание, так как именно ее реакция служит мотивацией ее подкалывать, поделать она со своими эмоциями ничего не могла. Чего она добивается? Неужто ее злости? В таком случае сегодня она достигла пика своих возможностей…

–Что-то случилось? – Аня подняла брови.

–Нет, все прекрасно, – Карина уселась на свой чемодан.

–Ладно, дело твое.

–Шоколад любишь? – девочка полезла в рюкзак.

–Я стараюсь ограничивать себя в сахаре… – она посмотрела на протянутую Кариной плитку шоколада. Опасливо оглянулась.

–Ничего же страшного не произойдет… никто ничего не видит… – будто уговаривала Аня сама себя. – Давай. Т-только один кусочек!

Она съела три.

Так они сидели, разговаривая ни о чем. Новая знакомая оказалась весьма приятной личностью. Она почти в совершенстве владела французским, хорошо знала английский, умела играть на пианино, флейте и скрипке. Её учила мама или приглашённые учителя. Карина же похвастаться своими талантами не могла. На кружки она никогда не ходила, по каким-то причинам не пускали, а хобби у неё никогда долго не держались: Карина начинала злиться, если что-то долго не получалось, а просить помощи в чем-либо она считала низким. Потом сама же на себя злилась из-за этой черты. В итоге к своим тринадцати годам она много чего перепробовала, много чего умела, но результатов, которыми она была бы полностью довольна и хотела бы похвастаться, не было. Скорее всего из-за самокритичности. Или потому, что не получается. Так что, хоть и умея делать многие вещи, Карина не считала ни одно из своих кратковременных хобби достойным упоминания.

Откуда-то сверху раздалось странное гудение. Ученики притихли, задрали головы вверх. Гудение издавали громкоговорители, висящие по всему стадиону.

–Внимание новоприбывшие! – из громкоговорителя раздавался чуть искаженный женский голос. – Сейчас начнется процедура повторного распределения. Будут названы имена и номера. Просим вас, услышав свой, пройти к выходу со стадиона, там вас будет ждать сопровождающий.

Повисла тишина. Несколько секунд, и вновь раздалось гудение.

–Жуков Александр, номер 76544444 А2 АЖ, Боттом Майк, номер 12143429 А1 МБ, Элис Грин, номер 72976777 В1 ЭГ, Симонова Анна, номер 99785643 А2 АС… – голос из громкоговорителей диктовал имена. Симонова…

Карина покосила на засуетившуюся Аню. Знакомая фамилия. Где-то она ее слышала, причем не раз и не два…

–Ты Симонова? – вопрос вылетел вперед мыслей. Аня повернулась на нее.

–Я? Ну да, – океан в глазах чуть взволновался. – Мало ли Симоновых на свете, – она усмехнулась и продолжила собирать вещи.

Ученики поднимались со своих мест, брали свои вещи и, беспокойно, а кто-то восторженно оглядываясь на своих друзей и знакомых, шли с сумками и чемоданами на выход. Женский голос назвал еще около двадцати имен. Аня повесила сумку на плечо и, взяв вещи, улыбнулась Карине.

–Что ж, еще увидимся. Удачи, – она помахала ей рукой и пошла к выходу. Карина, все так же настороженно смотря ей в спину, махнула в ответ.

Сколько ей еще сидеть здесь? Время шло, ученики все уходили и уходили. Громкоговорители периодически гудели, после чего голос называл имена. В это время стадион погружался в непривычную для такого количества учащихся тишину, каждый без исключения отвлекался от своих дел, надеясь наконец услышать свое имя.

–Бондарева Евгения, номер 24357884 В1 ЕБ, Юджин Харрисон, номер 99999989 В2 ЮХ, Криспин Оттом, номер 45367877 А3 КО, Арабова Карина, номер 72956663 А1 КА… – Карина сразу проснулась (она впала в полудрему на некоторое время), схватила свои вещи и пошла к выходу со стадиона вместе с остальными приглашенными учениками. Громкоговорители затихли, раздался дружный усталый вздох, после чего воздух вновь заполнил привычный гул. Снаружи новообразованную группу встретила высокая женщина со строгим выражением лица. Серые глаза, прямые волосы пепельного цвета по плечи, белая рубашка, серые брюки и серый длинный плащ. Женщина вся казалась какой-то серой, при этом блеклой не выглядела совсем.

–Не отставайте, – сказала она и пошла по вымощенной камнями дороге в глубь парка-леса. Долго идти не пришлось: всего через несколько минут им открылись четыре огромных замка с многочисленными большими окнами. Каждый находился на небольшой возвышенности, на которых раскинулись сады. Три замка соединены каменными мостами с одним центральным, который был немного меньше своих соседей. Каменные стены опутаны виноградной лозой. За каждым стояли скалы с многочисленными выступами, и если присмотреться, можно было разглядеть на каждом выступе домики. Женщина повела группу к центральному зданию, они поднялись по каменным ступеням в прекрасный сад с ровно подстриженными кустами, деревьями, растущими ровными рядами около дорожек, в отличие от парка внизу. У лавочек маленькие фонтаны и клумбы, статуи встречались реже, были гораздо больше и в лучшем состоянии (по крайней мере Карина не увидела ни одну треснутую). Они вошли в огромные двустворчатые двери. За ним был коридор. На стенах картины, стояла бронзовая статуя совы на большой ветке дерева, прикрепленной у потолка. Ветвь расползалась по всему потолку, на ней висели лампы, освещающие коридор. Послышались быстрые гулкие шаги: в коридор из противоположной двери вошла девушка с зеленым галстуком на шее.

–Спасибо, мисс Пилигрим, – сказала она, поманив новоприбывших рукой.

Та лишь молча кивнула и направилась к выходу. Девушка с голубыми глазами и рыжими волосами, забранными в высокий пучок, провела группу через коридор, вывела в огромный круглый зал, занимающий два этажа. В центре располагались белые статуи шести Магрисов. Они стояли в кругу, спиной друг к другу, сложив руки “домиком” перед собой, устремив взор куда-то вдаль, будто каменные стены, увешанные портретами в позолоченных рамках, прозрачные. Правительство. Эти шесть статуй олицетворяют каждого члена Правительства этого мира. Россия, Китай, США, Австралия, Испания и Бразилия. Представители этих государств управляют всем в этом мире, следят каждый за своей частью света. Несколько раз в год они собирают совет, на котором решаются особо важные вопросы. Именно эти Магрисы считаются опекунами всех представителей магического мира, их защитниками, покровителями.

Рыжая девушка повела группу в другой коридор, который, за счет больших витражных окон был гораздо светлее того, в который они попали, как вошли сюда.

–Не волнуйтесь, это быстро, – девушка открыла дверь в первый кабинет, – заходите по трое. Вещи оставьте в коридоре, я послежу.

Карина и еще две незнакомые ей девочки зашли во второй кабинет. Внутри три стула с высокими спинками, перед которыми стояли деревянные столы со странными приборами, напоминающими большие компьютеры, но с крохотными экранчиками, к которым приделано множество проводов. Всех троих оперативно посадили на стулья три женщины в белых халатах.

–От тебя ничего не требуется, – сказала Карине очень уставшая медсестра, – просто сиди смирно.

Она протянула ей стакан с жидкостью пурпурного оттенка, после закрепила на кудрявой голове что-то вроде шапки, к которой начала довольно ловко прикреплять провода. Карина, замявшись на пару секунд, осушила стакан.

–Иголок боишься? – женщина достала новый шприц и иголку, набрала препарат и, не дожидаясь какой-либо реакции, добавила: —Во всяком случае, здесь привыкнешь.

Карина поджала губы, наблюдая, как плечо обрабатывают спиртом и поморщилась, когда иголка проткнула белую кожу.

–Теперь ждем, – медсестра механическим и, как видно, очень привычным движением переключила рычажки и нажала несколько кнопок, после уставилась на экранчик.

Махинации эти проводились для нейтрализации действия прививки, поставленной еще в детстве, стремительно уходящим сквозь пальцы с тех самых пор, как на торте в честь дня рождения поставили тринадцать свечек. Пусть магические способности проявляются в тринадцатилетнем возрасте, предугадать точный момент не�