Затерянные во вселенной

Глава первая

Тишина на мостике корабля была насыщенная. Её заполняло ровное, убаюкивающее гудение силовых контуров, тихий шепот вентиляции и едва уловимый вибрационный фон, который ощущался скорее костями, чем ушами. Это был звук дома, звук порядка в бескрайнем хаосе космоса. Кира отложила планшет с отчетами, обвела взглядом свое маленькое царство. На центральном кресле пилота, откинувшись назад и балансируя кружкой с чаем на коленях, сидел Ден. Его пальцы вальяжно перебирали виртуальные клавиши голографической панели, проверяя курс. Пилот-виртуоз, способный провести судно через астероидный рой, и при этом вечный расслабленный философ, утверждавший, что лучшие решения приходят, когда не думаешь слишком много.

– Стабильность на марше, капитан, – не оборачиваясь, произнес он баритоном. – Скукотища. Хоть бы астероид какой для разнообразия.

– Не искушай судьбу, Ден, – отозвалась Кира.

Скука на дальнем рейсе была лучшим из зол. Через открытый люк на мостик доносился смех и перебранка. Это работала ремонтная бригада в жилом секторе. Иван, главный техник, чьи руки знали корабль лучше, чем собственное тело, читал нотацию кому-то из младших.

– Саша, я же говорил диэлектрические ключи! Ты что, хочешь, чтобы тебя на завтрак поджарило? Дим, подержи-ка паяльный стабилизатор, нет, не этот, глаза разуй!

Кира мысленно поблагодарила судьбу за Ивана. Его ворчливость была музыкой надежности. На экране внутреннего наблюдения она видела, как в медблоке доктор Амина с невозмутимым спокойствием практиковала на манекене сложную хирургическую процедуру. Её темные глаза были сосредоточены, движения точны и экономны. Амина была не просто врачом, она была гарантом человечности в этой железной банке. Её тихая уверенность успокаивала даже в самых кризисных ситуациях. В спортзале, судя по датчикам, соревновались в выносливости штурмовики Лиза и Алекс. Лиза живая сталь, дисциплинированная и безжалостно эффективная. Алекс её полная противоположность, силач с медвежьей грацией и неиссякаемым запасом черного юмора. Их дуэт был странным, но невероятно слаженным. Где-то рядом с ними, вероятно, тихо наблюдая, был Дима их «тихий ангел», специалист по скрытному наблюдению и снайперскому делу. Он говорил мало, но видел всё.

А в биолаборатории, в окружении голографических моделей ДНК и колб с образцами, копошилась Марта. Главный биолог экспедиции. Её энтузиазм по поводу каждой новой бактерии или гипотетического ксеноморфа мог бы раздражать, если бы не был столь искренним. Для Марты вселенная была бесконечной книгой жизни, и она горела желанием прочесть каждую её страницу. Кира откинулась в кресло. Они были командой. Разномастной, иногда раздражающей друг друга, но командой. За полгода этого полёта «Странник» стал больше, чем кораблём. Он стал ковчегом их маленького сообщества. Скучная, рутинная работа, шахматные турниры по вечерам, споры о старых фильмах, совместные ужины в кают-компании, где Иван умудрялся приготовить что-то съедобное из пайков. Внезапно мягкий, но настойчивый сигнал прозвучал на пульте Дена.

– Неопознанная гравитационная аномалия, – его голос мгновенно потерял расслабленность. Пальцы забегали по панелям. – На пределе дальности сканирования. Сила нарастает. Кира выпрямилась, все ощущение бытового уюта испарилось.

– Уточни данные. Возможно, нейтронная звезда или…

– Нет, капитан, – Ден перебил её, что было против всех протоколов. Его лицо стало серьезным. – Она движется. И движется неестественно. Как будто смещается сама ткань пространства.

«Странник» слегка вздрогнул. Гул двигателей изменил тональность, стал напряженным, хриплым.

– Ден? – спросила Кира, уже вставая.

– Автопилот не справляется! Нас затягивает в гравитационный шлейф! Перехожу на ручное управление!

Корабль содрогнулся сильнее. На панелях замигали красные и желтые индикаторы. Тревожный гул сирен пробился сквозь привычные звуки.

– Всем экипажем на места! Ударная волна гравитационного искажения! Готовиться к… – крикнула Кира в общий канал, но её слова потонули в оглушительном, всесокрушающем грохоте.

Это был не звук взрыва. Это был звук рвущейся реальности. «Странник» выбросило из гиперпространства, как щепку из гигантского торнадо. Искры посыпались с потолка, экраны погасли и снова вспыхнули, заливая мостик кроваво-красным светом аварийных ламп. Несколько бесконечных секунд корабль кувыркался в кромешной тьме, а затем его с силой швырнуло вперед. Сквозь лобовое бронестекло, вместо привычных звездных россыпей, показалась мрачная, лилово-зеленая поверхность планеты, стремительно увеличивающаяся в размерах.

– ДЕРЖИМСЯ! – закричал Ден, вцепившись в штурвал, мышцы на его руках напряглись до предела.

Но было уже поздно. «Страник», истекая энергией и теряя управление, нёсся к незнакомому миру. Рутина закончилась. Начиналось выживание. Мостик превратился в хорёк, попавший в центрифугу. Аварийное освещение бросало на стены пляшущие багровые тени. Воздух пропах озоном и горелой изоляцией.

– Куда нас несет, Ден?! – Кира вцепилась в подлокотники своего кресла, чтобы не вылететь. Голос её был сдавлен перегрузками, но не терял командной остроты.

Лицо пилота было напряжено до предела, на лбу выступили капли пота. Он не отрывал глаз от лобового стекла, за которым бешено вращались то полоска чужого неба, то лиловая поверхность планеты, то чернота космоса.

– Не знаю! – сквозь зубы процедил он. – Все датчики слепые! Навигация ноль! Слушается только штурвал, да и то еле-еле!

Кира резко повернула голову к главному экрану. Он моргал, пытаясь построить картинку из обрывочных данных радара. Среди помех проступал контур – огромный, темный, неправильной формы объект, стремительно приближающийся.

– Выравнивай, тогда! Нас несет прямо на тот метеорит! – она указала на экран.

– Пробую! – Ден рыкнул в ответ, налегая всем телом на штурвал. Мышцы на его шее вздулись. «Странник» с жалобным скрипом ответил, разворот был мучительно медленным.

В это время в общем канале связи, заглушая треск и шипение помех, раздался голос Ивана. Он был неестественно спокоен, как у человека, смотрящего в лицо неизбежному.

– Кира, по моим данным с аварийных гироскопов и остаточной оптики нас несет не на метеорит. Он сделал паузу, слышно было, как на заднем плане что-то сыплется и бьется. – Нас несет к планете. К той самой, что внизу. Траектория неуправляемое падение.

Сердце у Киры упало куда-то в сапоги. Планета. Атмосфера. Посадка без контроля. Это был смертный приговор, выписанный на клочке гравитационной аномалии. Она закрыла глаза на долю секунды, отсекая панику. Перед её внутренним взором промелькнули лица: сосредоточенная Амина, яростная Лиза, любопытная Марта. Её команда. Её ответственность. Она открыла глаза. Взгляд стал твердым и холодным, как лед.

– Ну что ж, – её голос прозвучал удивительно ровно. – Значит, летим туда. Другого выхода у нас нет.

– Капитан?! – вскрикнул Ден, бросая на неё быстрый взгляд, полный ужаса.

– Будем там чиниться, – закончила Кира, словно ставя точку в споре. Она перевела взгляд на Ивана через камеру внутреннего наблюдения. – Пристегнуть всех, кто не пристегнут. Готовимся к жесткой посадке. Амина, медблок на готовность. Марта, все биологические образцы закрепить намертво. Всем ударные позы!

Её команды, отдаваемые ровным, не допускающим возражений тоном, словно ввели в ситуацию хоть какую-то логику. Хаос начал подчиняться.

– Понял, – буркнул Иван, и в канале послышались его крики уже команде: – Вы слышали капитана! Дима, Саша, к койкам! Лиза, проверь Алекса!

– Принято, – коротко ответила Амина.

Ден, стиснув зубы, перестал бороться с неизбежным. Теперь его задача была не избежать планеты, а сделать падение хоть немного управляемым. Он начал выравнивать «Странник», целясь не в твердую скалу, а в то, что смутно угадывалось как долина. Корабль, содрогаясь и скрипя каждой заклепкой, вошел в верхние слои атмосферы. Снаружи загорелось пламя трения. «Странник» превратился в падающую звезду, несущую в своем чреве крошечное, хрупкое сообщество людей. Их дом стал их гробам, а их спасение – темной, незнакомой планетой внизу. И все, что они могли сделать сейчас – это держаться и надеяться. «Странник» ревел, как раненый зверь, сотрясаясь в тисках чужой атмосферы. Языки пламени за лобовым стеклом сменились бешеным мельканием ландшафта: скалистые выступы, полосы незнакомой растительности, темные пропасти.

– Теряем высоту! – докладывал Ден, но это было и так очевидно всем по давящей перегрузке, вжимавшей в кресла. Датчики все еще молчали, он летел почти вслепую, полагаясь на зрение и остаточное чутье машины.

Впереди, стремительно вырастая из лиловой дымки, вырисовался горный хребет. Зубчатые пики, казалось, рвались проткнуть брюхо корабля.

– Черт, Ден, выравнивай! Там горы! – крикнула Кира, инстинктивно вжимаясь в спинку кресла.

Пилот не ответил. Все его существо было сконцентрировано на одном действии. Он рванул штурвал на себя, одновременно пытаясь дать левый крен, чтобы обойти самый высокий пик. Перегрузка возросла, в ушах зазвенело. Корабль, с мучительным скрипом повинуясь, резко дернулся вправо. Казалось, крыло вот-вот зацепит скалу. На мостике что-то грохнуло и разбилось – упала стойка с картами. Сердце Киры бешено колотилось где-то в горле. Гора пронеслась слева, так близко, что на мгновение стало темно. И когда свет вернулся, перед ними открылась новая картина. Кира, превозмогая тяжесть, приподнялась с кресла, вцепившись в подлокотники.

– Черт. Где это мы?

Вместо хаотичного нагромождения скал теперь внизу лежала обширная долина. Она была неестественно ровной, будто чаша, выметенная гигантской рукой. Поверхность отливала призрачным серебристо-зеленым светом под светом двух маленьких солнц, висящих низко над горизонтом. И в центре долины, словно мишень для посадки, темнело огромное, почти идеально круглое озеро. Взгляд Дена, сузившийся до щелочек, метнулся от озера к падающим показателям тяги.

– Вижу место! Ровная площадка у кромки воды. Постараюсь дотянуть.

«Постараюсь». Это слово повисло в воздухе, тяжелее любой перегрузки. Оно значило, что шанс есть. И что его может не хватить. Ден перевел корабль в почти отвесное пике, целясь в ту самую точку у темной воды. Звук стал оглушительным – рев атмосферы, вой поврежденных двигателей, натужный скрежет корпуса. «Странник» перестал быть кораблем. Он был камнем, снарядом, летящим в неизвестность. Кира успела бросить последний взгляд на экран внутреннего наблюдения – мелькнуло бледное лицо Амины в медблоке, искаженная гримаса усилия на лице Лизы в спортзале, – прежде чем скомандовала в общий канал, заглушая грохот:

– Приготовиться к удару.

Она вжалась в кресло, приняв ударную позу. Мир сузился до вибрации в костях, воя сирен и одной-единственной мысли, яркой, как вспышка: Выжить. Дотянуть. Выжить. А потом мир взорвался в хаосе звука, света и боли.

Глава вторая

Сознание возвращалось к Кире обрывками. Сначала резкая, пульсирующая боль в виске, где она ударилась о панель управления. Потом оглушительная тишина, давящая после недавнего ада. Тишина, нарушаемая лишь отдаленными, стихающими шипениями, скрежетом остывающего металла и прерывистым треском короткого замыкания где-то в глубине корабля. Воздух был густым, пропахшим гарью, озоном и едким сладковатым запахом, которого она раньше не знала – запахом сгоревшей инопланетной органики. Она сделала усилие и открыла глаза. Мостик был погружен в полумрак, освещаемый лишь аварийными лампами и призрачным, зеленоватым светом, лившимся сквозь огромную трещину в бронестекле. Сквозь неё Кира увидела не небо, а густые, переплетенные стебли или листья странного фиолетового цвета. Они светились изнутри, как детские игрушки-светлячки, но свет этот был глухим, немигающим. Она повернула голову, превозмогая боль в шее. Ден лежал, откинувшись в кресле, из носа струйкой текла кровь. Его грудь равномерно поднималась.

– Ден? – позвала она.

Пилот застонал, заморгал и с трудом сфокусировал взгляд.

– Вот это посадка, – пробормотал он, пытаясь улыбнуться. Улыбка вышла кривой и болезненной.

Кира нажала на общий канал связи. Система работала с перебоями, в динамиках захрипело.

– Экипаж, доложить состояние! Все живы?

Сначала только шум. Потом голос Амины, спокойный, как всегда, но с легкой дрожью под слоем профессионализма:

– Медблок в норме. Я в сознании. Докладывают: Алекс, контузия, в сознании. Лиза, вывих плеча, в сознании. Дима и Саша ушибы. Жизненные показатели в норме.

Следом, через помехи, голос Ивана, хриплый и злой:

– Отсеки А и Б герметичны, но там бардак, как в мусоропроводе. Живы все, капитан. Марта отделалась испугом и сломанной колбой с чем-то очень вонючим. Двигатели даже смотреть страшно.

Кира позволила себе сделать глубокий, дрожащий выдох. Сжатые кулаки разжались. Все живы. Чудо.

– Хорошо. Молодцы все. Доктор, приведи в чувство Алекса, вправь Лизе плечо. Иван, оцени критические повреждения, угрозу взрыва или разгерметизации. Марта, оцени ущерб в своей зоне. Держи связь.

Она отстегнула ремни и, шатаясь, поднялась на ноги. Ноги подкашивались, пол был завален обломками пластика и чем-то похожим на лиану, влетевшую через пробоину. Она подошла к трещине в стеклу и заглянула наружу. Дыхание перехватило. «Странник» сидел глубоко в гуще невиданной флоры. Высокие, похожие на папоротники, но мясистые растения с листьями цвета чернильного винограда поднимались почти до середины корпуса. Каждая прожилка на них, каждый стебель испускал тот самый призрачный биолюминесцентный свет – синеватый, зеленоватый, лиловый. Это был лес, но лес неестественно-тихий, без шелеста, без пения птиц, без жужжания насекомых. И над этим светящимся безмолвием, в небе странного персикового оттенка, висели два солнца. Одно большое и бледно-оранжевое, другое меньше и белее, холоднее. Они отбрасывали на землю двойные, слегка размытые тени, создавая ощущение сюрреалистичной, неверной картины.

Ни ветра, ни звуков жизни. Только легкий, едва уловимый звон, похожий на хрустальный, издавали, казалось, сами светящиеся растения, слегка покачиваясь от сотрясения, вызванного падением корабля.

– Где это мы? – тихо спросил Ден, подойдя к ней и опираясь о спинку кресла. Он вытер кровь с лица.

– Не знаю, – так же тихо ответила Кира. Она обернулась, и её взгляд, уже лишенный паники, стал аналитическим, жестким. Первое чудо случилось – они выжили при падении. Теперь начиналось второе, более долгое и опасное – выживание на месте. – Но это теперь наш дом. На неопределенный срок. Надень шлем, Ден. Пора выходить и смотреть, во что мы вписались.

Атмосфера на выходном отсеке была густой от напряжения, заглушающего даже запах гари. Индикаторы над массивным шлюзом замигали зелёным – сканирование завершено. «Состав атмосферы пригоден для дыхания. Незначительные примеси ксенобиотиков. УФ-индекс высокий. Рекомендован стандартный фильтр и защита кожи.»

– Дышать можно. Это уже плюс, – процедил Алекс, поправляя застёжку на бронежилете. Его лицо под шлемом было бледным, но глаза горели привычной готовностью к действию.

Лиза, молча, кивнула. Её вывихнутое плечо было зафиксировано медицинским бандажом под униформой, движения чуть скованны, но взгляд из-под забрала сканировал пространство перед шлюзом с холодной, методичной точностью. Она проверила разряд своего импульсного карабина, коротким движением вставив и вынув энергоячейку. Гидравлика взвыла, и массивная рамп платформы с тяжёлым скрежетом начала опускаться, впуская внутрь волну воздуха. Он был прохладным, влажным и нёс тот самый сладковато-терпкий запах чужой биосферы, смешанный теперь с запахом взрыхлённой почвы и палёного металла. Свет, хлынувший внутрь, был непривычным – не желтоватым солнечным, а рассеянным, зеленовато-сиреневым, словно они выходили не на поверхность планеты, а в гигантский, призрачно освещённый грот. Биолюминесценция окружающего леса вблизи была ещё поразительнее. Первой на твёрдую, упругую почву ступила Кира. В левой руке держала автомат, палец лежал вдоль спусковой скобы. Она не стала сразу снимать шлем, дав фильтрам поработать. За ней вышли Алекс и Лиза, встав по обе стороны от рампы, спинами к кораблю, стволы оружия описывали предупредительные секторы. Кира подняла голову, оглядывая гигантские «папоротники». Они стояли неподвижно. Ни малейшего дуновения.

– Осмотрите периметр, – приказала она, не отводя взгляда от леса. – Радиус пятьдесят метров. Не дальше. Ваша задача понять, что нас окружает, найти источники воды, оценить угрозы. Никакого геройства. Видите что-то странное отходите. Поняли?

– Так точно, капитан, – отозвался Алекс, уже делая шаг в сторону, его карабин следовал за взглядом. – Без фокусов.

– Поняла, -коротко бросила Лиза.

Она жестом указала Алексу направление, сама выбрала противоположное. Их движения были синхронны, отточены годами тренировок. Они растворились в полумгле светящегося леса почти бесшумно.

Кира обернулась к Дену, который стоял на рампе, сжимая в руках мультитул и сканер.

– Ну что, пилот, – сказала она, и в её голосе впервые слышалось не командование, а усталое товарищество. – Пора понять, сможем ли мы отсюда вообще когда-нибудь улететь. Начнём с внешнего осмотра повреждений. И давай держать ухо востро. Эта тишина мне не нравится.

Ден кивнул, бросая настороженный взгляд на ближайшее растение, которое, казалось, слегка наклонилось в их сторону. Или это показалось? Они сделали первые шаги вдоль обугленного борта «Искателя», а неподвижный, светящийся лес вокруг молча наблюдал за ними. Кира провела рукой в перчатке по обшивке. Металл был деформирован, покрыт глубокими бороздами и налипшей, застывшей в стекловидные капли, чужой почвой. Через пробоину размером с человека виднелись спутанные клубки оборванной проводки.

– Ден, зафиксируй это, – она указала на пробоину. – Прикинь, что нужно для заплатки. Сначала герметичность, потом всё остальное.

Ден, щурясь от непривычного света, поднял сканер. Луч зелёного лазера пополз по краям раны.

– Бортовая броня держала до последнего, – пробормотал он. – Но стыковочные шпангоуты… Капитан, смотри.

Он перевел луч на место, где корпус уходил в гущу самого крупного растения. Толстый, волокнистый стебель был смят и разорван, но нижняя часть корабля словно обняла его, а гибкие, светящиеся листья охватили корпус выше, будто пытаясь удержать или поглотить.

– Похоже, это растение смягчило удар, – сказала Кира, чувствуя холодок по спине. – Или использовало его, чтобы обосноваться здесь.

Внезапно в их шлемах треснул голос Алекса, нарушив тишину эфира:

– Периметр чист. Ни следов, ни тепловых сигнатур. Только эти светящиеся палки. Водоём в трёхстах метрах к северу. Вода чёрная, зеркальная. Не проверяли.

Следом, через секунду, голос Лизы, ровный и отчётливый:

– Южный сектор. Грунт мягкий, следов крупной фауны нет. Обнаружила странное скопление растительности в двухстах метрах. Форма почти правильная сфера, диаметром метров пять. Биолюминесценция внутри интенсивнее. Осмотреть ближе?

Кира и Ден переглянулись.

– Отрицательно, Лиза, – немедленно ответила капитан. – Отметить координаты и возвращаться к точке выхода. Алекс, к тебе то же самое. Сфера это может быть чем угодно. Гнездо, ловушка, плодовое тело. Без Марты и анализа ни шагу.

– Поняла. Возвращаюсь, – ответила Лиза.

Кира вздохнула, пар затуманил стекло шлема изнутри.

– Идём дальше. Носовая часть.

Они обогнули корпус, и Кира остановилась как вкопанная. Нос, там, где были антенны дальнего обнаружения и основной сенсорный массив, теперь представлял собой груду искорёженного металла, опутанную целой сетью тонких, похожих на провода, светящихся усиков. Они ползли по обломкам, медленно, но заметно, пульсируя светом.

– Чёрт, – выругался Ден. – «Глаза» и «уши» корабля в труху. Без них мы слепые и глухие в космосе.

– Значит, ремонт займёт ещё больше времени, – констатировала Кира, глядя на эту картину.

Её мозг уже работал, перебирая приоритеты: жизнеобеспечение, двигатели, связь. А вокруг тихий, светящийся, абсолютно чужой мир, который уже начинал оплетать их убежище. Внезапно раздался резкий, отрывистый крик в шлеме. Алекса.

– Движение! У озера! Что-то…

Голос оборвался, сменившись резким шипением помех, а затем тревожным, ровным гулом «потери сигнала». Сердце у Киры упало.

– Алекс! Лиза, что у вас?!

Ответила только Лиза, её голос был напряжённым, но собранным:

– Я его не вижу! Двигаюсь к озеру!

– Стой! Не одна! – рявкнула Кира, но связь с Лизой тоже начала покрываться треском. – Ден, срочно на борт! Поднимаем тревогу!

Прозвучали выстрелы Не один, а короткая, яростная очередь из импульсного карабина Алекса, прорезавшая давящую тишину Минтаки. Звук был приглушённым, дальним, но он заставил сердце Киры заколотиться как молот.

– Алекс! Лиза! Доклад немедленно! – крикнула она в наушник, уже бегом направляясь к рампе, сжимая оружие.

Помехи. Потом голос Лизы, сбивчивый, с хриплым от напряжения дыханием:

– …цель нейтрализована. Алекс в порядке, контужен, вытаскиваю…

Через две минуты, показавшиеся часами, из зелёно-сиреневого полумгла леса появилась Лиза. Она шла быстрым, уверенным шагом, одной рукой поддерживая под локоть шатающегося Алекса, который ковылял, держась за голову. В её другой руке, волочась по странному мху, было нечто. Кира и подбежавший Ден замерли.

– Что это? – спросила Кира, опуская ствол, но не выпуская оружие из рук. Она смотрела на тушу, которую притащила Лиза.

Существо было размером с крупную собаку, но на собаку не было похоже ничем. Его тело, лишённое видимой шерсти, покрывала серая, бугристая, похожая на лишайник кожа. Лапы заканчивались не когтями, а чем-то вроде гибких, костистых лопаток, идеальных для рытья. Голова была маленькой, почти редуцированной, без видимых глаз, только ряд светочувствительных ямок вдоль чего-то вроде надбровной дуги. Но больше всего поражал рот – или то, что его заменяло: воронка из мышечных волокон, усеянная рядами крошечных, острых, кристаллических зубов. Из неё сочилась густая, тёмная жидкость.

– Не знаю, животное какое-то, – ответила Лиза, сбрасывая тушу на землю у ног капитана. – Выскочило из-под корней у самой воды. Молниеносно. Алекс не успел среагировать, только отвел удар прикладом. Контузило его. Я добила.

Алекс, снимая шлем, бледный, кивнул, касаясь уже наливающегося синяка на виске.

– Быстро, чёрт возьми. Не пискнуло даже.

Кира, присев на корточки, внимательно разглядывала существо. Ден направил на него сканер.

– Странное какое-то, – проговорила Кира. – Я таких не встречала. Без глаз, с таким ртом. Похоже на роющего падальщика.

Сканер Дена запищал.

– Жизненные показатели нулевые. Но состав тканей, капитан, тут что-то не так. Уровень хитина и кремния зашкаливает. И похоже, у него была… примитивная биолюминесценция. Внутренняя.

В этот момент в их группу, запыхавшись, вбежала Марта, привлечённая выстрелами. Увидев тушу, её глаза загорелись нездоровым, научным восторгом, моментально затмившим страх.

– О, боги! Ксеноморф! Первый образец! – она порывисто шагнула вперёд, но Кира резко подняла руку.

– Не подходи ближе, Марта. Это не просто «образец». Это то, что только что атаковало человека. Иван!

Техник, выглянувший из шлюза, мрачно оглядел ситуацию.

– Мёртвое?

– Пока да. Мы устроим ему карантин. Марта, ты будешь его изучать только в полном защитном костюме, в изолированном боксе. И только после того, как Амина проверит, нет ли в его слюне или крови токсинов или патогенов. Понятно?

Марта, понурившись, но всё ещё с горящими глазами, кивнула.

– Поняла, капитан.

– Лиза, Алекс к Амине на осмотр. Ден, помоги Ивану загерметизировать самые опасные пробоины. А я… – Кира посмотрела в сторону леса, откуда появилось существо, а затем на светящуюся сферу, о которой докладывала Лиза. – Я повышаю уровень опасности. Отныне никто не выходит за периметр корабля в одиночку. И никто не приближается к тому озеру и к той «сфере» без моего прямого приказа и полной боевой готовности.

Она посмотрела на странное, безглазое существо на земле. Первый контакт с фауной Эреба состоялся. И он был враждебным. Тишина планеты оказалась обманчива. Она скрывала не пустоту, а что-то, что быстро, тихо и беспощадно нападало из-под земли. Тяжелые, мерные шаги прозвучали на металлической рампе, заставив всех обернуться. Спускался Дима. Не торопясь, как всегда. В зубах у него, вопреки всем правилам, тлела сигара, а в руках он почти небрежно, но с привычной уверенностью нес свой главный «аргумент» – крупнокалиберный пулемет «Барсук» системы дробления. Оружие выглядело чужеродным и невероятно уместным на фоне светящейся, хрупкой флоры. Он сплюнул в сторону, не обращая внимания на осуждающий взгляд Амины.

– Вы тут боитесь этого места? Сидите, тушку неживую разглядываете.

Его взгляд скользнул по странному существу и в глазах мелькнуло что-то вроде презрительного любопытства.

Он подошел к Кире, его массивная фигура отбрасывала двойную тень от двух солнц.

– Капитан, я пойду. Осмотрю местность как следует. Одного взгляда из кустов этим штурмовикам – он кивнул на Лизу и Алекса, – маловато будет.

Кира смерила его взглядом. Дима был их «тихим ангелом», но ангелом с очень тяжелым характером и абсолютной верой в огневую мощь. Он не был трусом, он был прагматиком до мозга костей. И сейчас его прагматизм диктовал одно: сидеть в обороне.

– Дим, мы не знаем, где мы. И не знаем, чего от этого места ожидать, – сказала она, глядя ему прямо в глаза. – Там может быть что угодно. Что-то, против чего даже твой «Барсук» окажется игрушкой.

Дима медленно, с почти механической точностью, передернул затвор пулемета. Звук сухой, металлический, решительный гулко прокатился по тихому лесу. Казалось, даже светящиеся растения на мгновение замерли. Он выплюнул сигару, придавил ее тяжелым ботинком и поднял взгляд. В его обычно спокойных, немного отрешенных глазах теперь горел холодный, сосредоточенный огонь.

– Ну вот и посмотрим, – произнес он тихо, но так, что было слышно каждому.

И, не дожидаясь формального приказа, он развернулся и тяжелой, неуклюжей на вид, но на удивление бесшумной походкой охотника тронулся в сторону леса, в направлении, противоположном озеру, туда, где еще не ступала нога человека. Его массивная фигура быстро растворилась в призрачном сиянии листвы, оставив за собой лишь легкое движение веток. Кира не стала его останавливать. Она понимала: ему нужно было действие, чтобы справиться с тем же страхом, что грыз всех. И его способ действия был таким – прямой и вооруженный до зубов. Она вздохнула.

– Лиза, иди к Амине. Алекс, ты тоже. Марта, забери это, – она кивнула на тушу, – В карантинный бокс. Иван, Ден продолжаем осмотр. И держите каналы открытыми. Дима, выходи на связь каждые пять минут. Нарушишь верну штурмовиков за тобой.

В эфире послышался лишь короткий, усмешливый хриплый звук, все, что Дима счел нужным ответить. Осмотр корабля продолжился, но теперь уже под аккомпанемент давящей неизвестности. Они латали одну дыру в своем железном доме, пока другой, невидимой и, возможно, более опасной дыре уже вовсю разведывала местность. И светящийся лес по-прежнему молчал, храня свои секреты.

Глава третья

В биолаборатории царил островок иной реальности. Марта, облаченная в громоздкий карантинный костюм, напевала себе под нос, паря над первым «трофеем». Существо лежало на столе в прозрачном боксе под ярким светом ламп. Амина, уже осмотревшая Алекса и Лизу (вывих был вправлен, контузия под наблюдением), стояла рядом со скрещенными на груди руками, наблюдая с профессиональным скепсисом.

– Невероятно! Посмотрите на структуру дермы! – восторженно бубнила Марта, водя скальпелем. Острие с трудом брало серую, бугристую кожу. – Это не кератин, это сложный полимер на основе кремния и хитина, с вкраплениями биолюминесцентных бактерий! Они не просто светятся, они, кажется, питаются этим светом! Фотосинтез, но наоборот!

– Марта, осторожнее с внутренними жидкостями, – напомнила Амина. – Мы еще не знаем их состава.

– О, знаем! Я уже пробу взяла! – биолог махнула рукой, не отрываясь от изучения ротовой воронки. – Кислотность зашкаливает, но токсичных для нас белков, кажется, нет. Это не охотник, Амина! Судя по строению лап и редуцированным органам чувств, это падальщик! Роющий! Вероятно, питается разлагающейся биомассой в почве! Он напал на Алекса, потому что мы нарушили его территорию, а не потому что мы цель!

– От этого Алексу не легче, – заметила доктор, но в ее голосе появилась тень заинтересованности. – Значит, агрессия оборонительная?

– Возможно! О, смотрите! – Марта аккуратно отодвинула мышечную ткань, обнажив что-то, похожее на желудок. Внутри, среди полупереваренной слизи, тускло светились мелкие камешки и обломки тех самых светящихся растений. – Они едят это! Вся экосистема завязана на этой биолюминесценции! Энергия, пища, камуфляж. Это гениально!

Её восторг был искренним и заразительным, но за стеклом бокса лежало напоминание, что гениальность природы Эреба могла быть смертельно опасной. В это время в нижнем инженерном отсеке царила иная атмосфера. Иван, с лицом, вымазанным сажей и маслом, лежал под открытой панелью главного реактора. Рядом, держа паяльную горелку, сидел Ден, его обычно расслабленная поза сменилась настороженной сосредоточенностью.

– Ну и дела… – раздался из-под панели голос Ивана, глухой и усталый. – Гравитационный удар. Он не снаружи по корпусу пришелся, а изнутри, по силовым полям. Как если бы тебе кувалдой по позвоночнику дали.

Он вылез, сел, вытирая лоб.

– Гипердвигатель труп. Его даже чинить нечего, только менять. Импульсные двигатели на пределе, три из шести сопел разорваны при посадке. Система навигации и дальняя связь пшик, антенный комплекс обезглавлен.

– Сколько? – коротко спросил Ден, уже представляя ответ.

Иван тяжело вздохнул, оглядывая груду исковерканного металла и оплавленных кристаллов.

– Чтобы сделать его снова звездолетом? Месяцы. При условии, что у нас есть целый заводской цех и запчасти, которых у нас нет. Чтобы он просто взлетел с этой планеты и куда-нибудь, хоть на соседний континент, дотянул? Он помедлил. Неделя-другая, если найду, чем залатать сопла и если реактор выдержит. А если честно…

Он посмотрел прямо на Дена, а затем поднял глаза, как будто сквозь палубы видя капитана на мостике.

– Пару дней нам придется здесь задержаться. Минимум. Чтобы просто оценить все повреждения и сделать корабль герметичным и безопасным укрытием. Потому что домом он нам теперь будет служить долго.

Кира стояла на мостике перед мерцающим главным экраном. Она пыталась запустить хоть какие-то протоколы связи – узкополосный маяк, автоматический запрос на частотах Скорой Космической Помощи, даже простой радиоимпульс. Ответом была лишь глухая, абсолютная тишина. Ни помех, ни эха, ничего. Как будто Эреб находился в гигантском поглощающем коконе.

– Связи тоже нет, – проговорила она, больше для себя, чем для Дена, который молча вошел и встал рядом. – Ни исходящей, ни входящей. Мы не можем послать сигнал бедствия. И не можем получить ответ, даже если бы его послали.

Она обернулась к нему. На её лице не было страха, только холодная, тяжелая решимость.

– Иван сказал «пару дней». Я так не думаю. Гипердвигатель мертв. Мы здесь всерьез и надолго. До тех пор, пока либо не починим то, что можно починить, либо пока не найдем другой способ дать о себе знать.

Она подошла к трещине в стеклу, глядя на неподвижный лес. Где-то там бродил Дима. Где-то там было озеро и загадочная сфера. И где-то там, под светящейся почвой, могли копошиться другие «падальщики», а может, и что-то похуже.

–Значит, так, – сказала Кира, и её голос снова обрёл командирскую твёрдость. – Первый приоритет – укрепляем «Странник». Делаем его крепостью. Второе картографируем и оцениваем ресурсы вокруг: вода, пища, материалы для ремонта. Третье пытаемся понять, что это за место и как нам с ним сосуществовать. Потому что домой, похоже, дороги нет.

Она встретилась взглядом с Деном. В его глазах она прочла то же самое понимание. Они не просто потерпели крушение. Они потерпели крушение на острове. И этот остров был полон теней, тихих и светящихся в темноте. Мостик был погружен в полумрак, нарушаемый лишь тусклым свечением аварийных мониторов и призрачным светом планеты, просачивающимся через трещину. Часы показывали 03:14. Кира и Ден, с красными от усталости глазами, сидели перед консолями, пытаясь заставить заговорить хоть одну систему жизнеобеспечения. На экранах ползли бесконечные строки кода и диаграммы повреждений.

– Попробуй обойти через вспомогательный процессор, = сказала Кира, протирая переносицу. – Может, там не все цепи перегорели.

– Пробую, – пробормотал Ден, его пальцы отстукивали сложную последовательность команд. – Но это как пытаться завести маглев, тыкая в него палкой…

Внезапно позади них, из темноты прохода, раздался резкий, короткий лязг – звук приклада крупнокалиберного пулемета, небрежно задевшего дверной косяк. Кира вздрогнула и вскрикнула, инстинктивно рванувшись к фазеру на поясе. Сердце бешено заколотилось. Обернувшись, она увидела массивный силуэт в дверном проеме, залитый сзади зеленоватым светом коридора.

– Дима! Черт возьми, ты почему всегда так тихо подкрадываешься?! – выдохнула она, снимая руку с оружия. Адреналин горькой волной отхлынул, оставляя раздражение.

Дима, не торопясь, переступил порог. Его броня была в подтеках какой-то светящейся грязи, лицо под шлемом усталое, но собранное. Он не извинился. Вместо этого уголок его рта дрогнул в едва уловимой усмешке. Медленным, привычным движением он зажечь зажигалку и прикурил толстую самокрутку. Пахучий дымок пополз в стерильный воздух мостика.

– Вы знает меня смущают две вещи, – проговорил он, выпуская струйку дыма. Его глаза, прищуренные, скользнули по призрачному свету за стеклом, а затем к электронным часам на панели. – Первое: почему сейчас, по нашим часам, три часа ночи, а на улице светло, как днем? Свет не от лун, они тусклые. И не от этих светлячков в листве. Свет идет отовсюду. Как будто сама атмосфера светится. Так не должно быть.

Он сделал паузу, дав своим словам повиснуть в воздухе. Кира и Ден переглянулись. Они были так поглощены внутренними проблемами корабля, что перестали обращать внимание на эту фундаментальную аномалию. Дима был прав. Это был не просто долгий полярный день. Это было что-то иное.

– А второе? – спросила Кира.

Дима хмыкнул, стряхнул пепел.

– А второе кое-что нашел. За грядой этих светящихся холмов.

Он посмотрел прямо на Киру, и в его взгляде не было ни страха, ни восторга, только холодная констатация факта.

– Пойдём, Кира. Покажу. Одними словами не передать.

– Что именно? Опасность? – спросил Ден.

– Не знаю, опасность или нет, – честно ответил Дима. – Но это не природное. Или природа тут сильно неправильная. Но капитану лучше увидеть своими глазами.

– Хорошо. Собираем группу. Я, ты, Ден и Лиза. Алекс остается на корабле с Иваном. Полная экипировка, оружие наготове. – Она встала, отбросив усталость. Загадка светящейся ночи и «неестественная» находка Димы были куда важнее сна. – Покажи нам, что тебя смущает, Дима.

Они лежали на животе в гуще низкорослых, упругих светящихся кустов на вершине гряды. Внизу расстилалась обширная, каменистая равнина, также залитая ровным, неярким светом «ночи». Лиза и Ден залегли чуть поодаль, прикрывая фланги, стволы их оружия описывали медленные, готовые дуги.

– И что я должна увидеть? – спросила Кира, вглядываясь в пустоту внизу. – Там ничего нет. Камни, тот же мох…

– Тише, – прорычал Дима рядом, не отводя глаз от равнины. Он давно потушил сигарету. – Смотри. Первые следы.

Кира прищурилась. И правда, на участке мягкого, серебристого грунта среди камней она различила вмятины. Неясные, смазанные, но явно не природного происхождения. Цепочка углублений, словно от ног, шла по прямой, а затем обрывалась у крупного валуна. Но дальше, на твердой породе, их не было. И вокруг ни души.

– Следы есть, – она почувствовала холодок под комбинезоном. – А кто их оставил?

– Вот именно, – прошептал Дима. – Никого. Я час наблюдал. Ни тепла, ни движения. Только смотри. Вот. Сейчас.

Он слегка ткнул пальцем в направлении чуть левее. Кира, затаив дыхание, устремила туда взгляд. Сначала ничего. Потом это было едва уловимо. Марево. Искажение, будто от горячего воздуха над асфальтом, но в прохладном, неподвижном воздухе Эреба. Оно смещалось. И вдруг, когда это «искажение» прошло между её взглядом и одним из двух бледных солнц, висящих низко над горизонтом, она увидела оно. На мгновение силуэт стал четким, как тень на экране. Высокий, двуногий, с неестественно длинными конечностями и чем-то вроде скрюченной спины. Контуры дрожали, были нестабильны. А затем, выйдя из солнечного диска, силуэт снова растворился в воздухе, оставив после себя лишь слабую рябь, медленно расходящуюся в пространстве.

– Что это?.. – выдохнула Кира,

– Не знаю, – ответил Дима. – Не животное. Не похоже на то, что напало на Алекса. Это другое. Оно или невидимо, или маскируется под всё, что вокруг. Видел только тогда, когда оно на фоне солнца.

Внизу, на равнине, «ничто» продолжало своё неспешное, невидимое движение. Оно приближалось к их позиции, не отклоняясь, словно шло по незримой тропе.

– Лиза, Ден, – сказала Кира. – Уходим. Назад к кораблю. Объект внизу не идентифицирован. Обладает активным камуфляжем или иной формой невидимости. Мы его не трогаем.

Они начали отползать от кромки холма, каждый нерв был натянут до предела. Кира бросила последний взгляд на равнину. Там, где секунду назад было пусто, на мягком грунте появился новый, свежий след. Он возник из ниоткуда, прямо перед скалой. Словно невидимый путник на секунду стал тяжелее. Они спускались с холма, прижимаясь к теням, которых почти не было. Теперь они знали: Минтака скрывала не только светящихся падальщиков. Здесь были и другие обитатели. Те, кого нельзя было увидеть. И это делало планету в тысячу раз опаснее. Они двигались быстро, но осторожно, используя причудливые светящиеся заросли как укрытие. Гнетущая тишина леса теперь воспринималась иначе – она могла скрывать в себе шаги того, что они только что видели. Лиза шла впереди, сканируя путь, Ден замыкал шествие, постоянно оборачиваясь.

Напряжение висело в воздухе плотнее, чем странный свет. Чтобы немного разрядить обстановку, а может, чтобы самой не сойти с ума от леденящего догадок, Кира, не оборачиваясь, тихо спросила у шагавшего рядом Димы:

– Что это вдруг? Бесстрашный Дима, который одним видом своего «Барсука» готов бросить вызов целой планете, испугался?

Она сказала это с легкой, усталой улыбкой в голосе, не ожидая серьезного ответа. Дима резко повернул к ней голову. Его взгляд, обычно спокойный до отрешенности, был теперь острым и внимательным. Он не улыбнулся в ответ.

– Кто тебе сказал, что я боюсь? Я сказал, что мне это не нравится.

Он снова устремил взгляд вперед, на спину Лизы, его лицо стало каменным.

– Страх – это когда не знаешь, что делать. Когда трясутся руки. У меня руки не трясутся. Он слегка потряс рукой, сжимавшей оружие, демонстрируя твердую хватку. – А «не нравится» – это когда ты всё понимаешь. Понимаешь, что эта штука внизу не охотится по запаху, как тот червяк. Не защищает территорию. Она наблюдает. Идет по своему делу. И её не волнует, видим мы её или нет. Её не волнует наш корабль, наши следы. Она вне нашей логики. С таким не договоришься. Его не напугаешь громким звуком. Его, возможно, даже не убьешь, потому что ты не поймешь, куда целиться. Вот что мне не нравится. Бессмысленная угроза. Пустая.

Он замолчал, и его молчание было красноречивее любых слов. Дима, солдат до мозга костей, привыкший к понятному противнику – видимому, слышимому, думающему в рамках известной тактики, – столкнулся с чем-то, что выходило за все его рамки. И это нарушало его картину мира куда сильнее, чем любая очевидная опасность. Кира кивнула, улыбка с ее лица исчезла. Она поняла. Он был прав. Страх можно преодолеть яростью или дисциплиной. А вот чувство глубокой, неприязненной настороженности перед непознаваемым… оно оставалось, разъедая изнутри.

– Поняла, – тихо сказала она. – Значит, будем готовиться к тому, что нельзя увидеть.

Впереди, сквозь деревья, уже виднелись огни «Странника» – жёлтые, знакомые, родные огни аварийного освещения. Но теперь они казались не просто спасением, а мишенью в огромном, светящемся, безмолвном и полном невидимых тайн мире.

Глава четвертая

Возвращение было больше похоже на отступление в крепость после разведки вражеской территории. Герметичный шлюз захлопнулся за ними с глухим, успокаивающим стуком. Призрачный свет Минтаки остался снаружи, сменившись знакомым желтоватым светом аварийных ламп. Воздух, пахнущий металлом, озоном и человеческим потом, казался теперь сладким наркотиком после дыма сигары Димы и странного, сладковатого аромата планеты. Кира, снимая шлем, тут же отдала распоряжение:

– Всем на брифинг в кают-компанию через десять минут. Ден, свяжись с Иваном и Мартой, пусть тоже приходят. Алекс, убедись, что периметр корабля под контролем датчиков движения, которые еще работают.

Люди разошлись по отсекам, чтобы снять экипировку. Напряжение начало понемногу спадать, сменившись усталостью. Они были дома. За толстыми стенами. Через десять минут в тесной кают-компании собрались почти все. Не хватало Ивана, который что-то ковырял в реакторном отсеке, давая последнюю оценку ущербу, и Саши.

– Где Саша? – спросила Кира, оглядывая присутствующих. – Он с Иваном?

Лиза и Алекс переглянулись.

– Он должен был оставаться на корабле, – сказала Лиза, хмурясь. – Мы с Алексом последними зашли, я думала, он уже здесь.

– Иван внизу один, – добавил Ден, только что завершивший сеанс связи. – Говорит, не видел Сашу с того момента, как мы ушли.

Легкая тень беспокойства скользнула по лицам. Саша был младшим из штурмовиков, старательным, иногда немного рассеянным, но дисциплинированным.

– Может, в санузле? Или в своей каюте? – предположил Алекс,

Кира нахмурилась.

– Проверьте. Лиза, сходи в жилой отсек. Алекс, обойди основные помещения.

Через пять минут они вернулись с одинаковыми выражениями на лицах – тревожными и недоуменными.

– Нигде, – отчеканила Лиза. – Каюта пуста, постель не помята. Вещи на месте.

– В санузле, в столовой, в спортзале никого, – добавил Алекс.

– Связь? – спросила Кира у Дена.

Тот уже тряс головой.

– Его комлинк не отвечает. Отключен или разряжен. Или…

Он не договорил. Все мысли о невидимых наблюдателях мгновенно отошли на второй план перед более простой, но оттого не менее страшной загадкой: на борту корабля, в, казалось бы, безопасном убежище, пропал человек.

– Может, он всё-таки вышел? – произнесла Марта. – Из любопытства? После того как мы ушли?

– Шлюз был под наблюдением камер, – сказал Ден. – Я проверю записи.

Пока он скрылся на мостике, Кира отдала новые приказы, уже отдаваясь голосу тревоги:

– Всем, кроме Дена и Ивана, вооружиться. Обыскать корабль от носа до кормы. Каждый отсек, каждый шкаф, каждый технический лаз. Парами! Дима, ты с Мартой. Лиза, Алекс со мной.

Обыск, проведенный в напряженной, почти панической тишине, не дал ничего. «Странник» был не таким уж большим. Мест, где мог спрятаться взрослый мужчина, было ограниченное количество. Его нигде не было. Ден вернулся с мостика, его лицо было бледным.

– Камеры на основном шлюзе не работают с момента нашего ухода. Короткое замыкание в подсети. Иван подтверждает была локальная перегрузка. Никакой записи нет.

– Значит, он мог выйти,

Кира подошла к ближайшему иллюминатору, глядя на светящийся, безмолвный лес.

– Он же вроде за нами шел…

Эту фразу сказал Алекс, больше самому себе, но все её услышали. В ней была жалкая попытка найти логику. Мол, Саша, увидев, что группа ушла, решил последовать за ними, чтобы не оставаться одному, потерял их в лесу и теперь бродит где-то там, под двойными тенями, в окружении светящихся растений и невидимых существ. Но в глубине души никто не верил в эту простую версию. Корабль был крепостью. Саша был солдатом. Выйти одним, без приказа, в неизвестность? Это было не на него непохоже. Саши не было. Исчез. Бесследно. Словно его и не было. И это исчезновение, тихое и загадочное, ударило команды куда сильнее, чем нападение падальщика или видение невидимого ходока. Потому что это случилось здесь. Внутри стен, которые должны были защищать.

Поиски затянулись до того момента, когда большее из двух солнц поднялось чуть выше, сделав призрачный свет снаружи чуть теплее, но не менее зловещим. Вернувшись в корабль после безуспешного прочесывания ближайших зарослей (никто, даже Дима, не решался уходить далеко), они стояли в кают-компании, молчаливые и подавленные. Пустая кружка Саши все еще стояла у раковины, немой укор.

– Значит, его нет ни на борту, ни вокруг в радиусе километра, – подвела черту Кира. Голос ее был плоским, лишенным эмоций. – Вариантов два. Либо он по своей воле ушел дальше, что маловероятно. Либо его кто-то забрал. Быстро и тихо.

Настроение в команде изменилось кардинально. Боевой задор Лизы и Алекса сменился угрюмой настороженностью. Дима стал еще более неразговорчивым, его взгляд постоянно блуждал по углам и вентиляционным решеткам. Марта, обычно погруженная в свои образцы, теперь вздрагивала от любого стука. Даже невозмутимая Амина казалась напряженной, ее пальцы нервно перебирали складки халата. А потом начались сбои. Сначала это были мелкие неполадки. Лиза, проверяя оружие в арсенале, обнаружила, что система зарядки импульсных карабинов дает сбой – индикаторы мигали случайным образом, хотя диагностика не выявляла проблем. Она списала это на повреждения корабля. Затем, во время планерки, голос Дена в комлинке вдруг исказился, превратившись в протяжный, механический вой, от которого все схватились за уши. Связь восстановилась через секунду, и Ден, бледный, поклялся, что не нажимал ни на какие кнопки. Потом погас свет в жилом секторе Б. Всего на три минуты. Иван, проверив, развел руками: автоматические выключатели были в порядке, причину найти не удалось.

– Электромагнитные помехи от местной флоры? – предположила Марта без особой уверенности. – Или от геологических аномалий…

– Или кто-то их создает, – мрачно произнес Дима, не глядя ни на кого, чистя свой «Барсук». – Чтобы мы ничего не видели и не слышали.

Но самый тревожный инцидент произошел вечером. Кира и Ден были на мостике, пытаясь заставить работать внешние камеры. Внезапно главный экран ожил сам по себе. На нем, вместо изображения леса, замелькали абстрактные, пульсирующие узоры – хаотичные переливы зеленого, синего и фиолетового, словно кто-то влил в систему кадры биолюминесценции. А из динамиков полился звук. Не шум, не помехи. А тихий, прерывистый шепот. Он был едва слышен, состоял из щелчков, шипений и чего-то, отдаленно напоминавшего сломанную человеческую речь, но собранную из неправильных, искаженных фонем.

Ден вскочил и вырубил питание экрана. Шепот оборвался на полуслове. Они стояли, глядя на потемневший монитор, и слышали, как бешено колотится сердце у каждого.

– Это был не сбой, – сказала Кира. Ее руки сжались в кулаки. – Это было сообщение.

Корабль, их последний оплот, их сложный механический дом, начинал сходить с ума. Или кто-то сводил его с ума изнутри. Помехи в связи, сбои в системах, голоса в динамиках. и пропавший человек.

– Нашел, – произнес Дмитрий, бросая рюкзак на центральный пульт. Он приземлился с глухим, слишком легким стуком. – В трехстах метрах к северо-западу. Зацепился за корни.

Кира расстегнула клапан. Содержимое было уложено с армейской аккуратностью, ничего не потеряно: запасная энергоячейка к карабину, аптечка, паек, фляга с водой (полная), компас, мультитул. Снаряжение было нетронутым, как будто его только собрали для проверки.

– Ни следов борьбы, – добавил Дима, отвечая на невысказанный вопрос. -Рюкзак просто лежал. Будто снял и бросил.

– Или с него сняли, – мрачно добавил Ден, – И положили аккуратненько.

Это открытие, вместо того чтобы прояснить ситуацию, запутало её ещё больше. Оно выбросило в команду искру отчаянных попыток найти хоть какое-то логическое объяснение, пусть и ужасное. Кают-компания на время превратилась в поле битвы теорий.

– Хищник, – настаивал Алекс, нервно теребя зажигалку. – Быстрый, тихий. Как тот, что на меня напал, только умнее. Оглушил, уволок. Рюкзак потерял по дороге. Его теория была простой, военной, и потому привлекательной для штурмовиков.

– Маловероятно, – парировала Марта, забыв на время о страхе в научном азарте. – Падальщик, которого я изучаю, примитивен. Его мозг размером с горошину. Чтобы так тихо обезвредить тренированного человека, нужен сложный охотничий инстинкт или интеллект. И зачем бросать рюкзак? Нет, это что-то другое. Возможно, споры. Мы дышим этой атмосферой. Что, если есть микроскопические организмы, грибки, которые влияют на психику? Вызывают галлюцинации, потерю памяти, чувство покинутости. Саша мог поддаться влиянию, снять снаряжение и уйти в никуда.

– Психоз от изоляции и стресса, – ровным голосом вступила Амина. Все взгляды обратились к ней. – Кораблекрушение, враждебная среда, невидимая угроза. Разум ищет выход. Диссоциация, побег. Сбои в технике могут быть проекцией нашего коллективного беспокойства. Мы видим и слышим то, чего боимся. Её теория была самой страшной, потому что ставила под сомнение их реальность.

– Чушь, – отрезал Дима, не глядя ни на кого, разбирая и собирая свой пистолет. – Камеры сгорели не от нашего «беспокойства». Рюкзак на месте не от галлюцинаций. Что-то есть. Что-то материальное. И оно здесь.

Он кивком указал на переборку, за которой лежал лес.

– Или уже здесь. Его взгляд скользнул по вентиляционной решетке.

Иван, молчавший до сих пор, тяжело вздохнул.

– А может, всё вместе. И хищник, и споры, и наши тревожные мозги. Планета, кажется, играет на всех частотах сразу. И технических, и биологических, и психических. Ломает защиту со всех сторон.

Споры ни к чему не привели. Только усилили чувство разобщенности и паранойи. Каждая теория была как щель в броне, через которую задувал ледяной ветер страха. А Кира молча слушала, глядя на нетронутый рюкзак Саши. Он был символом самой ужасной загадки: отсутствия насилия. Ни борьбы, ни крика, ни следа. Просто… исчезновение. Как будто его стерли из реальности. И теперь что-то начало стирать границы их реальности – через шепот в динамиках, мигающий свет и нарастающее недоверие друг к другу. Они ломали голову над «что», даже не представляя истинного «как».

Глава пятая

После исчезновения Саши и странных сбоев, работать внутри металлических стен стало невыносимо. Нужно было действовать, что-то делать, чтобы не сойти с ума от ожидания. Иван настаивал, что для ремонта импульсных двигателей нужны определенные минеральные отложения, которые он разглядел на сканах недалеко от места, где нашли рюкзак. Кира собрала группу: она сама, Лиза для прикрытия, Ден для навигации и связи, и Марту на случай, если находки окажутся чем-то биологически значимым. Дима и Алекс остались охранять корабль, но по выражению лица Димы было ясно, он считал это ошибкой. «Барсук» он, впрочем, передал Кире на всякий случай. Они шли тем же маршрутом, что и Дима, но лес казался уже не просто странным, а враждебным. Каждое шевеление светящегося мха под ногой заставляло вздрагивать. Биолюминесцентный свет, ровный и без теней, сбивал с толку, лишая глубины восприятия. Тишина была абсолютной, лишь и шаги и прерывистое дыхание нарушали её.

– Вот, – Ден указал на небольшой скальный выход впереди. – Иван говорил про что-то вроде этого. Порода должна содержать нужные силикаты.

Скала была невысокой, бугристой, цвета мокрого пепла. Она почти сливалась с общим фоном, если не считать странных, будто жидких, разводов более темного оттенка на её поверхности. Кира подала знак Лизе прикрыть их, а сама с Деном осторожно приблизилась, чтобы взять образцы. Марта, увлеченная, уже нацелила свой портативный спектрометр.

– Странная текстура, – пробормотала она. – Почти мышечная.

В этот момент Кира, подняв голову, чтобы осмотреться, застыла. Её взгляд упал на «скалу» чуть левее. И что-то в её очертаниях показалось… слишком правильным. Слишком повторяющим соседние выступы, будто калька. И эти тёмные разводы, они не стекали вниз, а пульсировали, едва заметно, в такт чему-то внутреннему.

– Назад… – начала она, но было уже поздно.

Часть «скалы» прямо перед Деном шевельнулась. Не сдвинулась с места, а именно изменила форму, как желе. Из ровной поверхности выступила длинная, костистая щупальцевидная конечность, облепленная каменной крошкой и мхом, и метнулась к ноге пилота.

– КОНТАКТ! – закричала Кира, отпрыгивая назад и вскидывая «Ураган». Но стрелять было опасно. Ден оказался на линии огня.

Лиза среагировала мгновенно. Её импульсный карабин, уже настроенный на низкую мощность для минимизации шума, выплюнул короткую, яркую очередь. Синие сгустки энергии ударили в основание щупальца и в скалу рядом. Послышался звук, не похожий ни на что – глухой, влажный хлопок, словно лопнул огромный пузырь вязкой грязи. Существо – теперь уже невозможно было назвать его скалой – вздрогнуло. Его маскировка мгновенно поплыла, цвета смешались, обнажив на мгновение то, что лежало темную, блестящую, переливающуюся плоть, покрытую выступами, похожими на кристаллы. Оно не закричало. Оно шипяще-заскрежетало, звук, исходивший, казалось, отовсюду сразу. Щупальце отдернулось, обдав Дена брызгами липкой, прозрачно-серебристой слизи. Пилот, побледнев, откатился в сторону, хватаясь за ногу – броня комбинезона была помята, но не пробита.

– Огонь на поражение! – рявкнула Кира, нажимая на спуск

Грохот крупнокалиберного пулемета оглушительно разорвал тишину Минтаки. Заряд дроби, предназначенный для пробивания легкой техники, ударил в центр массы существа. Каменная мимикрия осыпалась, как скорлупа, обнажив извивающееся, бесформенное тело. Но убить его, казалось, было невозможно – плоть просто прогибалась, поглощая удар, а затем снова стягивалась. Существо, не пытаясь больше атаковать, стало быстро «стекать» со скального выступа, его тело теряя форму, превращаясь в аморфную, быстро движущуюся массу. Оно юркнуло в расщелину между камнями и растворилось в темноте, оставив после себя лишь широкий, мерцающий след той же серебристой слизи и облачко каменной пыли.

Перестрелка длилась не больше двадцати секунд. В наступившей тишине слышалось только тяжелое дыхание.

– Все целы? – выдохнула Кира, не опуская оружия, глазами прочесывая скалы.

– Цел… – пробормотал Ден, поднимаясь. – Ногу ушиб, но в порядке.

– Я всё записала! – восторженно и одновременно испуганно прошептала Марта, дрожащими руками удерживая камеру. – Мимикрия! Активная, почти идеальная! И та слизь…

Кира подошла к месту, где исчезло существо, и осторожно, кончиком ножа, взяла пробу слизи. Она была тягучей, холодной и переливалась всеми цветами радуги в странном свете планеты.

– Первая настоящая встреча, – тихо сказала она, глядя на серебристый след, уходящий вглубь скал. – И оно не просто пряталось. Оно было здесь. Все это время. Возможно, наблюдает. Или ждет. Она обернулась к группе. Её лицо было жестким. Возвращаемся на корабль. Немедленно. Теперь мы знаем скала, дерево, тень ничему здесь нельзя доверять. И если это «что-то» может имитировать камень, то что мешает ему имитировать… что-то еще?

Возвращение было не маршем, а стремительным, прикрываемым отходом. Они шли спиной к спине, оружие наготове, оглядывая каждую скалу, каждую странную тень под деревьями. Тишина теперь казалась наполненной угрозой – в ней могла скрываться следующая «каменная» засада. На рампе, под щелкающими огнями аварийных фонарей, сидел Дима. Он не курил, просто сидел, положив свой запасной пистолет-пулемет на колени, и смотрел в лес. Его спина была прямой, поза неестественно внимательной. Они подошли к рампе. Не говоря ни слова, Кира протянула ему «Барсук». Тяжелое оружие перешло из рук в руки с привычной для них обоих легкостью.

– Ну что? – спросил Дима, его голос был низким и глухим.

– Не нравится мне здесь, – ответила Кира, снимая шлем. – Встретили того, кто скалой прикидывается. Чуть Дена не схватило. Ушло, слизь оставило. Марта в восторге.

Она не договорила, махнув рукой. Дима кивнул, как будто и не ожидал другого ответа. Он встал, потянулся, костяшки пальцев хрустнули. В его движениях была каменная усталость, но не расслабленность. Он уже сделал шаг к открытому шлюзу, чтобы пройти внутрь, как вдруг замер. Полностью. Будто в него врезался невидимый луч. Медленно, очень медленно, он обернулся. Его взгляд, острый и тяжелый, как лезвие, не был направлен на лес. Он скользил по самому корпусу «Искателя», по темным иллюминаторам, по бликам на металле, по щели грузового отсека.