Баллада с неба
Об авторе
Ярослав Климанов – автор и исполнитель песен, художник, писатель. Родился в 1969 году в Нижнем Тагиле. Закончил художественно-графический факультет Нижнетагильского педагогического института, философский факультет Уральского федерального университета. Творчеством начал заниматься в школе, в студенческие годы был актёром и соавтором театра «Абсурд» и участником фолк-группы «Будни», в зрелые годы продолжил сотрудничество с театральными проектами. Лауреат и дипломант различных музыкальных фестивалей. Лауреат премии за доброту в искусстве «На благо мира». Автор поэтических изложений произведений Востока на русском языке.
В книгу вошли тексты некоторых песен Ярослава Климанова, которые в отсутствии мелодии могут восприниматься как стихи. Для удобства читателей сделана классификация по годам, сборникам и т.п. Некоторые тексты снабжены небольшими комментариями. Поскольку автор регулярно редактирует свои произведения, тексты приведены в версиях, которые актуальны на 2025 год. В датировке, если таковая имеется, указывается время появления первоначальной версии или время выхода аудиоальбома.
1980–1990-е
Звуки песен
Звуки песен – как волны, притихшие в гавани…
Древних истин слова – словно ветер морской…
До свиданья, друзья, и – счастливого плаванья.
Скорой встречи вам с вашей заветной мечтой.
Вы уноситесь вдаль, мне желая хорошего.
Я прошу вас меня за ошибки простить.
И, опять закрывая страницу ушедшего прошлого,
я хочу вас всегда бескорыстно любить.
Попутного ветра и чистой воды!
Пусть парусник ваш не узнает беды!
Мы уже посетили большие империи,
где стоят города в ожиданье войны.
Мы покинули земли напрасных надежд и безверия
и плывём к берегам неизвестной страны.
Уплывут корабли и пройдут испытания
в океане страданий, потерь и невзгод.
И к священной земле счастья, мира и знания
провидение нас в должный срок приведёт.
Мы встретимся снова на тех берегах,
где всё утопает в любви и цветах.
Сказка Бояна
Дождик летний моросит слезою вешнею,
и струится тишина туманом-пеленой.
Я не верил и ни в чёрта и ни в лешего,
а поверил в сказку, что зовётся Целиной.
Ах, туда бы улететь сквозь бездну времени,
позабыв, что бьёт мне в сердце Ветер-Соловей,
лишь держалась бы нога покрепче в стремени,
лишь бы песня на скаку была повеселей.
А сейчас крылом вороньим небо плещется.
Старики с дружиной славною прощаются.
С целиной на целине уже не встретиться.
Для других она сегодня начинается.
Спой, старик, Боян безусый, песню славную.
Не пролей, струна, прощанья горечь винную.
Не забудь меня и жизни песню главную
ты пропой, как будто молодость целинную.
1985-1986 гг.
Весна
А у нас весна. Вот уж май. Только что-то тревожно мне.
У меня на душе – зима. За окошком кружится снег.
Снег кружится и шепчет мне, что, как прежде, всё хорошо.
Но весной лишь тепло в цене. Я желаю, чтоб снег прошёл.
Криком птичьим весна кричит. Кто-то гнёзда в деревьях вьёт.
В небе пасмурном различи, где грачи, а где – вороньё.
А у нас весна и светло. Я пою и смеюсь до слёз.
Неужели нам повезло? Неужели весна всерьёз?
1991
Осень
Ликом светлым дева-осень отразилась в зеркалах.
Вся зарделась, неодетая красавица.
Ничего она не просит, беззастенчиво мила,
золотой листвою в небе растворяется.
Ветерком играя с нами, раздаёт тепло своё,
дар свой, спелые хлеба, сжинает с нив для нас,
а потом над зеркалами голубые слёзы льёт,
ведь недолгая судьба ей в мире выдалась.
Разноцветье листопада скроют белые снега.
Не найдёт никто от времени спасения.
Это к счастью. Значит, стужа будет тоже не долга,
и её растопит солнышко весеннее.
1990-е
Про Джона и Мэй
Я расскажу тебе, дружок, историю одну,
Как жил на свете некий Джон когда-то в старину.
Он был пастух. Своих коров водил он на лужок.
Он был красив, силён, здоров. Весёлый, добрый Джон.
Но вот влюбился бедный Джон в красавицу одну.
Такое, видишь ли, дружок, случалось в старину.
Красотку звали Мэгги Мэй. Она была чиста.
Мечтали многие о ней и о её устах.
За Мэй влачились ухажёры: Том и Джек, и Джим.
Но всех сильней, конечно, Джон был страстью одержим.
О, как мечтал он хоть разок её поцеловать.
Но часто женщинам, дружок, на это наплевать.
И часто женщины, дружок, ломают нашу жизнь.
Стал сам не свой бедняга Джон. А Том, и Джек, и Джим
всегда гуляли вместе с Мэй. Знать, лезли в женихи.
Красавчик Джим рукой своей царапал ей стихи.
И этим всем ревнивый Джон до боли был задет.
И как-то раз отважный Джон схватил свой пистолет.
И проходя по тем местам, где Том и Джек, и Джим
пасли свой скот, он всех их там на месте уложил.
Он после страстно говорил: «О Мэгги, I love You!»
Но Мэй рыдала: «Ты убил, глупец, мою семью!
О братья, Том и Джек, и Джим, как много в мире зла!
Я не смогу без вас прожить». И Мэгги умерла.
И тут свихнулся бедный Джон и сделался понур.
Такое, видишь ли, дружок, случалось в старину.
Вино и женщины ведут к беде, как ни крути.
Зачем же в них искать приют на жизненном пути?
Играют скрипка и банджо в трактире на холме.
Сидит за стойкой старый Джон. Он не в своём уме.
Джон вспоминает много дней всех тех, кого любил,
и тех, кого рукой своей по глупости убил.
Старик совсем не пьёт вина, не курит сигарет.
Его тревожит мысль одна уже немало лет.
Он обращается порой к кому-то из гостей:
«Нам нужно отыскать с тобой источник всех страстей!»
Баллада
С седьмого лада, с седьмого неба к нам сошла
одна Баллада и за собою принесла
небес прохладу и вольный ветер высоты –
одна Баллада необычайной красоты.
Пусть безотраден бывает путь мой иногда,
в моей Балладе я силы черпаю тогда!
Баллада с неба – свежее горного ручья!
Её бы мне бы всё петь и петь, тогда б напелся я!
Она прекрасна без прикрас!
Ну почему б её не спеть,
как в первый раз?
И слава Богу, Он мне слова и голос дал
и дал дорогу, чтоб я в дороге напевал
мою Балладу, моё дыханье, жизнь мою!
И пусть нескладно, но я по-прежнему пою.
Ей люди внемлют, и удивляется народ,
что бой за Землю Балладу с неба не берёт.
Моя отрада, звучанье веры и мечты –
одна Баллада необычайной красоты.
Не надо плакать. Мой друг, жива ещё она,
моя Баллада, моя звенящая струна.
Небес прохладу она несёт нам с высоты,
одна Баллада необычайной красоты.
Ты над всем
Ты над всем.
И высоких гор
и великих звёзд красота
пред Тобой – лишь пыль.
И не в силах эти уста
описать Тебя
и удачу тех, кто с Тобой
делит радость встреч
и разлуки жгучую боль.
Ты во всем:
в каждом сердце,
в шорохе трав и в нашей судьбе.
Солнца свет, пронзающий тьму,
подобен Тебе.
Всё, что есть прекрасного в мире, –
отблеск Тебя.
Ты – любовь! Ты – любовь!
Так возможно ли жить не любя?
Ты со мной,
Верный спутник,
Друг и Свидетель жизни моей.
Пусть святая воля твоя проявится в ней!
Пусть в пути моём
лишь Ты направишь меня!
И тогда я вновь и вновь сумею понять:
Ты – над всем! Ты – во всём! Ты – со мной!
Тишина
Мне интересно,
что там, за пределами дня.
Я погружаюсь в кресло
раздумий, и сводит с ума меня
эта ночь. Неизмеримо небо
и в каждом атоме – глубина.
Звёзды – как крошки хлеба.
Время проглотит их. Тишина…
Я читаю книги.
Проникая сквозь дебри слов,
я иду в тайники религий,
где начала начал, основы основ.
Я ищу ответы
на все «откуда» и «почему»,
постигаю судьбу планеты
и путь, неподвластный уму.
Все земные мерки
и то, что мы видим в своих мечтах,
пред величием жизни меркнет.
Столько миров! И во всех мирах
удивительная игра
дивных сил. В них и тьма, и свет.
Всё, о чём я не думал ещё вчера,
сейчас в душе оставляет след.
В сердце мысли о вечной жизни,
о чудесах, коим нет числа,
о чужбине, и об отчизне,
и о любви и причинах зла…
И о том, что Исток всего –
краше ночи, светлее дня –
далеко от меня – в сердце у меня!
Песни разлуки
Всё молчит,
но всё может нам о многом сказать.
Всё, всё исполнено смысла и слов,
только как воедино связать
все слова тишины,
все молитвы и песни,
сюжеты трагедий и драм,
все счастливые сны
и ответ на вопрос
«Для чего мы торопимся в храм?»
И для чего
наша жизнь всякий раз так похожа на театр?
Люди – плохие актеры,
они то и дело о ком-то грустят,
и скучают, и ищут, и ждут,
и зовут, и тоскуют.
Откуда взялась эта страсть?
И всё поют и поют о любви
и никак не налюбятся всласть.
И для чего
эти слезы и кровь,
этот крик, этот вздох, этот стон?
Как усложняется жизнь,
если мы забываем о самом простом:
где источник всего?
И откуда взялась эта радость
и эта печаль?
Друг! Мы когда-то поймем этот мир
и воскликнем не в силах молчать:
«Боже!
Все песни разлуки – есть песни разлуки с Тобой!
Любовь без Тебя?! Любовь без Тебя – не любовь!»
Ночь светла
Ночь светла.
Дуновенье шевелит монисты
невесомой листвы.
Небо скоро поднимет вуаль.
Бродят звуки, как в море корабль,
находя свою пристань
далеко-далеко,
где уже начинается даль.
Далеко-далеко
от меня и от счастья земного,
далеко от тебя
и от наших с тобою времён
улетает надежда моя
в мир блаженства иного,
в город древней мечты,
в ту обитель, где каждый влюблён.
Только я возвращаюсь
обратно из грёз и скитаний
и, встречаясь с тобой
и беседуя вновь по душам,
вдруг во взгляде знакомом твоём
нахожу этот город желаний
и тайник неземной
доброты, что подарена нам.
Слава обители мудрой и вечной любви!
Повелитель мистических сил
Повелитель мистических сил,
всех богов и царей…
Говорят, он и добр, и красив.
Прикоснись, не робей,
ко всему, что поможет нам
разорвать наш порочный круг,
к посвящённым Ему словам.
Он незримо вошёл в этот звук.
Повелитель мистических сил
проникает везде без труда.
Повелитель мистических сил
существует всегда.
И если приятно на вкус молоко,
и если пейзаж красив,
то всё это создал легко-легко
Повелитель мистических сил.
И если тебя ослепляет свет,
прощения попроси.
И если темно, это тоже след
Его мистических сил.
И если тайфуны, и смерч, и град,
и мрак небосвод закрыл,
и всё улеглось – это лишь игра
Его мистических сил.
Из альбома «Любовь твоя»
(2000 год)
Война
Я не любил, но сердце так скучало.
Я знал: любовь как воздух мне нужна.
Я ждал её, но в двери постучала
уродливая женщина Война.
Я так хотел красивых отношений.
Я так мечтал смеяться и дружить.
Но вот Война под грохот разрушений
сказала мне: «Мы будем вместе жить».
Я думал о себе, что я красивый,
здоровый, сильный, умный, молодой.
Война меня на танец пригласила
и стал я хворый, немощный, седой.
Война! Война! Война!
Людских грехов и божьих планов тайна.
Когда Война в глаза мои смотрела,
я плакал и от боли погибал.
В конце концов, ей это надоело.
Она шепнула мне: «Окончен бал».
И став незримой, словно привиденье,
успела напоследок мне сказать:
«Оставь свои мечты о наслажденье.
Люби! Иначе я приду опять!»
И грохот смолк, и на волнах эфира
на время воцарилась тишина.
И понял я: нет смысла жаждать мира.
Но лишь любви! – как требует она…
Война! Война! Война!
Людских грехов и божьих планов тайна.
Костюм
Когда мой костюм понесли хоронить,
мне было уже наплевать,
что будут его и хвалить, и бранить,
и плакать, и в лоб целовать.
Я был от костюма уже в стороне,
не ведая горя и слёз.
Не мне дифирамбы слагали, не мне
венки подносили из роз.
За бурную жизнь мой костюм обветшал,
изрядно истлел и зачах.
Ушла из костюма живая душа
и свет потушила в очах.
Сожгите его! Закопайте его!
Не надо его целовать!
Он скоро исчезнет, не будет его,
но я буду жить-поживать.
Я много костюмов уже износил,
мне все они были узки.
Я в них выбивался, признаюсь, из сил,
я в них умирал от тоски.
Когда же несли мой костюм хоронить,
мне было уже наплевать,
что будут его и хвалить, и бранить
и плакать, и в лоб целовать.
Ведь я от костюма стою в стороне.
Ведь с каждым Всевышний, друзья.
И вечный мой облик повсюду при мне,
и вечная радость моя.
По-над полем
По-над полем, по-над полем битвы
пролетаю я.
Ветер бродит в поле, и лежат убиты
и враги, и друзья.
Не дымят пожары, всё давно сгорело.
Лишь одно вороньё.
Ничего не жалко за пределом тела.
Голос мой и теперь поёт:
Все на свете – сёстры, братья –
от единого истока.
А сраженья и проклятья
не навечно, лишь до срока.
А на поле битвы новые солдаты.
Не стихает война.
Будут все убиты, как и я когда-то.
Это – жизни цена.
Всюду льётся кровь, но мы давно забыли
для кого воевать.
А тому, кто хочет, чтоб его любили,
надо просто понять:
Все на свете – сёстры, братья –
от единого истока.
А сраженья и проклятья
не навечно, лишь до срока.
Твой мир
Где-то, по краю света,
по краю неба и земли
минуты в прошлое ушли.
Следом зима и лето
влекут меня за кругом круг,
за годом год, за жизнью жизнь…
Мой друг
вспоминаю о тебе опять,
я мир вокруг
смог по-новому с тобой понять
и обрести
чувство общего с тобой пути
и шанс пройти…
до конца всю жизнь с тобой пройти.
Не скрою,
я шёл порою,
забыв о том, как мы с тобой
стремились к истине простой.
Бывало, мне не хватало
твоих улыбок, слов, идей
среди неблизких мне людей.
Мой друг
если хочешь, приходи опять,
чтоб мир вокруг
мы по-новому смогли понять
и обрести
чувство общего с тобой пути
и шанс пройти…
до конца всю жизнь с тобой пройти.
Из альбома «Дворник нашего сердца»
(2009 год)
Земля
Земля – большой отель для проезжающих
в далёкие-далёкие края.
В отеле есть места для всех желающих.
Здесь повстречались вместе ты и я.
Здесь всё так удивительно устроено,
и те, кто здесь живёт немного дней,
порою склонны думать: «Это – Родина.
Нам будет трудно расставаться с ней».
Хорошая стоянка на пути.
И ешь и пей, и радуйся судьбе.
И только благодарностью плати
за всё, что посылается тебе.
В большом отеле можно много странствовать,
меняя облик, имя, номера,
и много жизней жить, и долго здравствовать,
и забывать, что было лишь вчера.
Здесь можно сеять зло и разрушения,
а можно всем и каждому служить,
и лишь любовь носить как украшение,
которым стоит вечно дорожить.
Хорошая стоянка на пути.
Ты ненадолго заглянул сюда.
Решай сейчас, куда тебе идти,
когда оставишь землю навсегда.
Когда настанет время уходить,
ты ничего не сможешь взять с собой.
И из всего, чем можно заплатить,
одна любовь останется с тобой.
Хорошая стоянка на пути.
Твори добро и радуйся судьбе.
И только благодарностью плати
за всё, что посылается тебе.
Великое время
Великое время даёт нам лекарство
тревог. Так придумал Творец,
чтоб выжили мы и прогнали лукавство
и злобу из наших сердец,
чтоб мы изменились,
чтоб сердце окрепло
на светлом пути,
чтоб беды забылись
и, выйдя из пекла,
мы другу сказали: «Прости!»
Великие люди в своём бескорыстье
вселяют в нас веру в любовь.
Мгновенья летят, как осенние листья,
но мы возвращаемся вновь
к их жизни, к их книгам,
к их мудрому слову,
чтоб истину снова открыть
и вновь прочитать
и понять по-иному
всё то, что сумели забыть.
Меняются лики и даже возможно
в движенье стремительных дней,
что кто-то великий вдруг станет ничтожным,
как днём свет ночных фонарей.
Но будут герои, чей голос нетленный
звучаньем целительных фраз
как вестник любви,
как подсказка Вселенной,
навеки останется в нас.
Великие песни дают нам надежду
и силу не сбиться с пути.
И, слушая их, прозревают невежды,
а мудрому легче идти.
Мы черпаем в них
вдохновенье и радость,
и силу любить и служить.
В них честность и совесть.
В них свежесть и сладость.
В них счастье и вечная жизнь.
Два берега
Два берега. Между ними река.
Потоки безмолвны.
Мгновения, годы, эпохи, века
похожи на волны.
Из двух берегов лишь один, как скала,
незыблем и прочен.
Второй же красив, но влиянием зла
незримо подточен.
На том берегу, что туманом сокрыт, –
блаженство и знанье.
На том, что огнями рекламы горит, –
таится страданье.
Из двух берегов каждый миг к одному
живущий стремится.
Но видимость только известна ему,
легко ошибиться.
Когда я живу на родном берегу,
то счастлив, не скрою.
Но вмиг до другого добраться могу,
ведь выбор за мною.
Чудесный кораблик желающим дан –
мечтайте, плывите.
А кто настоящий его капитан –
вы сами решите.
Вспоминая
Вспоминая о том, для чего я живу,
я поднимаю взгляд на молодую листву,
её ласкает солнце, и вот она сожжена.
Осенний лес догорает
миллионом огней,
и значит, – время желает
сжечь листву моих дней.
Я словно зритель,
пришедший сюда посмотреть,
как они будут гореть.
Осень напомнит мне:
скоро смена одежд.
Наступит по весне
время больших надежд.
Всё расцветёт опять,
вновь наши дни сгорят.
Нам суждено менять
изношенный наряд.
Вспоминаю теперь
каждый вздох, каждый шаг,
понимаю, что я, невидимка-душа,
проживаю в костюме,
пошитом на фабрике грёз.
Эта внешняя ткань так тонка и нежна,
что может быть за мгновение повреждена,
страшны ей стрелы и пули, и ветер,
жара и мороз.
Осень напомнит нам:
скоро смена одежд.
Цветущая весна
нам не даёт надежд.
Будем смотреть опять,
как наши дни горят.
Нам суждено менять
изношенный наряд.
Вспоминаю теперь, кто же истинный я.
Это трудно, поверь. В ателье бытия
я примеряю костюмы из плоти,
живу в забытьи.
Мне, в общем, лестно носить
каждый новый наряд,
я привыкаю в нём жить,
Только мне говорят,
что этот временный мир,
словно сон, словно грёзы мои.
Что протрезвит меня?
Что прервёт забытье?
Что и зачем менять,
если мир – ателье?
Те, кто в него попал,
роли свои творят.
Кто-то живущим дал
нужный теперь наряд…
Вновь и вновь
Вновь и вновь проходя
всю земную юдоль,
я искал для души дождя,
что стал бы душе живою водой.
Я искал для души тепла,
ветра в поле и друга в пути.
Я пытался уйти от зла,
надеясь однажды найти
мир, исполненный радости и красоты,
где прибежище жизни и смысл мечты.
Ожиданьем грядущего счастья терзая себя,
я бродил по земле, никого до конца не любя.
И всё-таки наконец
я узнал от людей
о сокровище всех сердец,
о самом главном в судьбе моей.
И открылись мои глаза,
и в сердце лёд начал таять вдруг,
ветер в поле тогда сказал:
«Нашёлся твой вечный друг.
Он – источник всей радости и красоты!
Он – прибежище жизни! Он – смысл мечты!
Он повсюду с тобой, без него невозможно, нельзя!
Он даёт нам любовь. Что же ты не умеешь взять?
Что ж так быстро течёт
жизнь твоя – ожиданий река?
Отчего тебя не влечёт
правда – та, что горька?
Видно, в сердце крепка броня.
Твой мир опять становится пуст.
Но попробуй на миг понять:
любовь не проста на вкус».
Старенький театр
Старенький театр. Любопытные взоры.
В зале свистят, и выходят актёры.
Пёстрые маски, формы, одежды.
В небе, как в сказке, – Солнце надежды.
Сцена сияет очень красиво.
Свет впечатляет. Есть перспектива
и ожиданье, что представленье
даст не страданья, а наслажденье.
Встречи, объятья. Ссоры, раздоры.
Сёстры и братья, люди-актёры.
Губы и руки. Страстные сцены.
Счастье и муки. Клятвы, измены.
Юность, желанья, зависть, стремленье;
Грех, покаянье, старость, прозренье,
память, утраты, пламя страданий,
долг и расплата, крах ожиданий.
Поиски правды, вера, сомненья.
Мудрые правы: ценность – смиренье.
Только актёров душит усталость,
кажется, будто любви не осталось.
Греть перестала сердце надежда.
Навзничь упало тело-одежда,
тело-рубаха, тело-квартира.
Музыка Баха, музыка мира.
Песня прощанья. Блеск декораций.
В зале рыданья. Грохот оваций.
Алые розы, все в восхищеньи.
Ленты и слёзы, будни, забвенье.
Сердце искало счастья иного.
Сердцу так мало театра земного.
Сердце так рвётся к вечным подмосткам.
Сердце смеётся с вечным подростком
там, где приют всех историй на свете,
там, где живут настоящие дети,
там, где актёры – верх совершенства,
а режиссёры – формы блаженства,
там, где все роли вечно играют,
там, где герои не умирают,
там, где не знают горя и скуки,
там, где источник песен разлуки.
Канатоходец
Идущий по канату не топчется на месте
и в прошлое, как в пропасть, не глядит.
Он равнодушен к славе, он равнодушен к лести,
он видит цель и на ходу не спит.
Под ним, внизу, проспекты широкие, как реки.
По ним спешат зеваки в суете.
И для чего им думать об этом человеке,
идущем на огромной высоте?
Они, конечно, знают, что путь бывает узок,
но, видно, нет причины, чтоб рискнуть.
А он не замечает их пиджаков и блузок,
он попросту проходит этот путь.
Припев:
Натянутый канат –
дорога для души.
Ты повернуть назад
от страха не спеши.
Кто по нему идёт
вперёд к своей мечте,
прибежище найдёт
в прекрасной высоте.
Он времени не тратит, чтоб созерцать улыбки
охотниц разделить с героем жизнь.
Ему, конечно, хватит всего одной ошибки,
чтоб им в угоду голову сложить.
И даже если свыше он рухнет, как в колодец,
и кончит жизнь на плитах мостовой,
на небесах запишут: «Он был канатоходец.
Он ради многих рисковал собой».
В чём смысл аттракциона, любой поймёт когда-то,
увидев цель его, что так сладка,
и к ней пойдёт по жизни, как будто по канату,
на прочих не взирая свысока.
Припев:
Натянутый канат…
Вся жизнь – ответ
И, позабыв себя,
вновь становиться собой,
идти сквозь обман,
сквозь иллюзий дым,
сквозь все соблазны дня
и всю свою нелюбовь,
сквозь мир страстей и грёз
к тому, что стоит за ним,
что вновь владеет мной
и вновь волнует меня,
что вдохновляет
нетленную суть искать…
И, проходя свой путь,
до глубины понять:
вся жизнь – ответ
на вопрос о том,
как себя не терять.
Дворник нашего сердца
Дворник нашего сердца жаждет очистить нас.
Он всё время на службе, каждый день, каждый час.
Дворник нашего сердца, он не спит по утрам,
Он всё время мечтает в сердце построить храм.
Он всё время танцует, он всё время поёт,
Если мы его слышим, в сердце плавится лёд.
Если в сердце ненастье, шторм, снегопад, пурга,
дворник нашего сердца расчищает снега.
Счастье селится в сердце, беды уходят прочь.
Он, бескорыстный дворник, так захотел помочь
тем, чьи сердца закрылись ради долгого сна,
тем, для кого забылись все его имена.
Он поэт и рассказчик. Слово – его метла.
Дворник нашего сердца выше добра и зла.
Он способен мгновенно в сердце рассеять тьму.
Я хочу неизменно радость дарить ему!
Любовь была так близко
Любовь была так близко от меня,
что я порою чувствовал дыханье.
Но я не мог игру её понять.
Я думал – это ветра колыханье.
Когда меня баюкала она,
мне чудилось, что шепчут что-то травы,
когда мне было больно, я не знал,
что лишь любовь мои врачует раны.
Любовь в судьбе моей
меня хранила и учила!
Любовь в судьбе моей
меня от лжи и гордости лечила!
Но я не узнавал её, о нет!
Тогда, сменив наряд и краски грима,
она являлась по-другому мне
и о любви со мною говорила.
И чтобы научить меня любви,
и чтобы стал я мудр и чист, и светел,
она пришла в дыму, в огне, в крови,
как дождь и снег, как ураганный ветер.
Любовь в судьбе моей
давала мне и память и забвенье!
Любовь в судьбе моей
средь бурь и бед являлась как спасенье!
Но я был глух к любви и похотлив.
Я принимал лишь то, что мне приятно.
Тогда любовь опять меняла лик
и объясняла всё, что не понятно.
Она стучалась в двери как война,
учила ждать и верить всё сильнее,
терпеть, служить, за всё платить сполна,
и не было покоя вместе с нею.
Любовь в судьбе моей
лекарство от иллюзий и пороков!
Любовь в судьбе моей
защита от обмана лжепророков!
Любовь всегда так близко от меня,
не связана ни радостью, ни болью,
мне помогает суть свою понять,
чтоб я любил лишь истинной любовью…
Регги
Кто-то верит, что мир – битое стекло.
Столько боли и разных мук!
Кто-то думает: «Жизнь – это просто зло
и ещё океан разлук!»
Кто-то славит на каждом углу Творца,
как угодно его зови.
Кто-то – скептик, не верящий до конца
в совершенство Его любви.
Уставая от шума земных столиц,
люди ищут свою любовь
где-то там, за границами всех границ,
в закоулках иных миров.
А она, как и прежде, живёт в сердцах.
Ей всё время хочется петь.
Ей неведом царящий повсюду страх.
Ведь она – и ловец, и сеть.
Кто-то ищет во тьме вечных истин свет.
Что ж, не будем мешать ему.
Кто-то, может быть, даже нашёл ответ,
кто мы, где мы и почему.
Кто-то к счастью стремится, бежит от бед,
изнывает огнём надежд.
Кто-то смог успокоиться сам в себе,
Кто-то выехал за рубеж.
Уставая от шума земных столиц,
люди ищут свою любовь
где-то там, за границами всех границ,
в закоулках иных миров.
А она, как и прежде, живёт в сердцах.
Ей всё время хочется петь.
Ей неведом царящий повсюду страх.
Ведь она – и ловец, и сеть.
Вдохновение
Что тебя вдохновляло,
когда ты бродил один по дорогам судьбы?
Что тебя согревало,
когда замерзал и думал о крахе борьбы?
Что тебя поднимало,
когда уставал и падал на землю без сил?
Что не верило – знало,
когда ты не знал, зачем этот мир посетил?
Что тебя утешало,
когда ты от бед
рыдал и всем телом дрожал?
Что горело, спасало,
как истины свет,
когда ты во тьму попадал?
Кто тебе посылал
и врагов, и друзей,
чтоб каждого ты оценил?
Кто тебе помогал
в этом мире людей?
И кто и зачем сотворил
это солнце над нами
с изменчивой бледной луной,
это небо, как знамя,
зовущее нас за собой,
это звёзд отраженье
в искрящихся жизнью глазах,
и покой, и движенье,
и весть о любви на устах?
Кто никак не менялся,
когда от тебя навек уходили друзья?
Кто с тобой оставался,
всё время любя, как чистая совесть твоя?
Кто ни разу не предал,
когда большинство забыло, неправде сдалось?
Кто о смысле поведал,
вскрывая его?
Кто был для тебя словно ось?
Кто средь бурь и крушений,
как в море маяк,
к решенью тебя приводил?
Кто средь многих сомнений
давал тебе знак,
чтоб ты сам себя победил?
Кто в тебе не сдавался,
не врал никогда
и вёл тебя снова вперёд?
Кто тебе признавался
безмолвно всегда,
что снова и снова взойдёт
это солнце над нами?
Кто делался бледной луной?
Кто взвивался, как знамя,
зовущее нас за собой?
Кто блестел отраженьем
в искрящихся жизнью глазах?
Кто покой? Кто движенье
и весть о любви на устах?
Из проекта «Почтальон»
(2009 год)
Весёлая больница
Когда устанешь злиться, не трать напрасных слов.
На свете есть больница для тех, кто нездоров.
В ней исцелится вскоре от всех болезней тот,
кто в радости и в горе от всей души поёт:
Припев:
«Вседержитель, как же мне жить?
Как другим с любовью служить?
Научи меня, Боже мой,
что такое – счастье с Тобой!»
Врачи и акушеры, хирург и медсестра
глотают капли веры. Большие доктора
пытаются лечиться. И снова круглый год
великая больница от всей души поёт:
Припев:
И даже психопаты, почувствовав задор,
выходят из палаты в широкий коридор.
С улыбками на лицах они идут вперёд.
Весёлая больница без умолку поёт:
Припев:
Порою забывая про главного врача,
самих себя не зная, самих себя леча,
они идут по миру – через любой забор.
Вот и ко мне в квартиру зашёл их странный хор.
Я принимал их в гости, старался их понять.
Узнал, что мне от злости положено принять
старинное лекарство, рецепт его простой:
«Без лени и коварства с открытым сердцем пой:
Припев:
В итоге мне сказали: не надо, мол, грустить!
Живи, брат, без печали, старайся добрым быть,
Ты сможешь исцелиться без лишних докторов.
Не прекращай молиться и будь всегда здоров.
Казино
В казино с людьми играет ловкий парень, мистер Грех.
Ты от партий с этим парнем лучше сразу откажись.
Он клиентам обещает процветанье и успех.
И условия простые. Проигрыш – смерть, а ставка – жизнь.
На желаньях, как на струнах, он играет без проблем.
С ним красавица Фортуна, но не стоит доверять.
Хороша её улыбка, обращённая ко всем.
Знай, что главная ошибка – в первый раз начать играть.
Если к счастью, мой друг, ты стремишься давно,
разорви этот круг и покинь казино.
Ты уже уйти собрался, впрочем, долог путь назад.
Пред тобою оказался самый лучший персонал:
несравненная Надежда и блистательный Азарт.
Если ты их уважаешь, ты бы всё-таки сыграл.
И возьмут тебя за руки, и нальют тебе вина.
Скажут: «Выпей вместе с нами и Фортуне улыбнись!
Не стесняйся! Расслабляйся! И, конечно, пей до дна!
Это участь всех героев: проигрыш – смерть, а ставка – жизнь.
Если к счастью, наш друг, ты стремишься давно,
Разорви скуки круг. Поиграй в казино!»
И когда ты выпьешь сдуру это крепкое вино,
и когда тебя красотки отведут в игральный зал,
и когда ты жизнь поставишь на зелёное сукно,
ты подумаешь внезапно, будто нет пути назад.
И когда тебя разденут до копейки, догола,
ты понять уже не сможешь: было всё предрешено.
И когда пожар иллюзий жизнь твою спалит дотла,
ты погибнешь раньше срока на задворках казино.
Если к счастью, мой друг, ты стремишься давно,
не входи в этот круг, не играй в казино!
Посмотри без забот на детей во дворе.
Счастье вечно живёт в бескорыстной игре.
Дети Бога
Мир был создан для белых и чёрных,
для коричневых, серых, цветных,
ведь кому-то казалось почётным
оказаться одним из них.
Мир был создан для жёлтых и красных,
для зелёных и голубых,
ведь кому-то казалось прекрасным
оказаться одним из них.
Мир был создан для чистых и грязных,
позабывших, где выход, где вход,
ведь кому-то казалось прекрасным,
что война пополняет счёт.
Впрочем, все – дети Бога.
В каждом сердце есть жизнь
во все времена.
Пусть различий так много,
нетленная суть одна!
Мир был создан для панков и хиппи,
и, конечно, для всех остальных,
что считались хорошими или плохими,
иль кем-то одним из них.
Мир был создан для русских и янки,
для индусов, христиан, мусульман,
ведь кому-то казалось приятным
свято верить в этот обман.
Мир был создан… И мы позволяли,
чтоб вражда приносила доход,
а политики ловко скрывали,
как война пополняет счёт.
Впрочем, все – дети Бога.
В каждом сердце есть жизнь
во все времена.
Пусть различий так много,
нетленная суть одна!
Из альбома «Штирлиц в тылу врага»
(2007 год)
Песня про Штирлица
Однажды Штирлиц покинул дом
и отправился воевать.
Он должен был позабыть о том,
кто он сам, кто отец и мать.
Он очутился в тылу врага
и прикинулся там своим.
С тех пор он всем неизменно лгал.
Боже мой, как мы похожи с ним.
Он много сделал для той страны,
где осталась его родня.
Он просмотрел секретные сны,
невозмутимость храня.
Он понял действия тайных сил
и стал как будто неуязвим.
Но в сердце Штирлиц всегда грустил.
Боже мой, как мы похожи с ним.
Он брал машину и ехал в лес,
чтоб там отправить своим сигнал:
«Мне очень-очень не сладко здесь.
Я притворяться уже устал.
Но я готов оставаться тут.
Я твёрдо верю: мы победим».
Он был действительно очень крут.
Боже мой, как мы похожи с ним.
Однажды Штирлиц пришёл ко мне
во сне и сказал: «Смотри,
мы все находимся на войне,
идущей у нас внутри.
А внешний враг… Он опять придёт,
он в этом деле неутомим.
Тот победит, кто и впрямь поймёт:
«Боже мой, как мы похожи с ним».
Однажды Штирлиц покинул дом
и отправился на войну.
И я живу много лет, как он, –
не на воле и не в плену.
Покуда к сердцу не липнет грязь,
он от провала судьбой храним.
Он верит в Центр, он верит в связь.
Боже мой, как мы похожи с ним.
Сон о проводах Штирлица в тыл врага
У разведчика всё будет в норме,
если сразу научится он
человека ценить не по форме,
не по звёздам и цвету погон.
И куда бы разведчик ни ехал,
и куда бы разведчик ни шёл,
будет форма ему не помеха,
если он это зренье обрёл.
Он обязан уметь без опаски
в сердце через глаза заглянуть
и увидеть лицо через маску,
через внешнее – самую суть.
И куда бы разведчик ни ехал,
и куда бы разведчик ни шёл,
будут маски ему не помеха,
если он это зренье обрёл.
У разведчика сердце большое.
Он с врагами и вежлив и смел.
Он способен любить всей душою,
но в глазах его вечный прицел.
И куда бы разведчик ни ехал,
и куда бы разведчик ни шёл,
все враги для него не помеха,
если он это зренье обрёл.
У разведчика пули в нагане,
но разведчик не любит стрелять.
Он способен простыми словами
все мишени свои поражать.
И куда бы разведчик ни ехал,
и куда бы разведчик ни шёл,
даже пули ему не помеха,
если он это зренье обрёл.
Поезд
Поезд летел туда, куда был куплен билет.
Мнимые господа решили его угнать.
Стрелки перевели, и на много лет
поезд их времени отправился вспять.
Как им хотелось взмыть выше небес,
в светлую ту страну, где не будет тревог,
в тёплых объятиях юных стюардесс
помимо желания Властелина дорог.
Припев:
Они не знали, что на них
глаза секретной службы глядят.
Они не знали, как легко
в любой момент слететь под откос.
Они не знали, почему
в купе творится рай или ад.
Они не знали, что дорога
промокла от слёз.
Долго ли коротко, было им невдомёк,
ехали в облаках за своею мечтой.
И по желанию Властелина дорог
поезд их времени был для каждого свой.
Припев…
Поезд летит туда, куда закажешь билет,
в полном согласии с Властелином дорог,
кто-то увидит мрак, кто-то – солнечный свет,
но не ищи страну, где не будет тревог.
Письмо Штирлица на родину
Война за мир ещё не прекращалась.
И я спешу вам кратко сообщить,
что, чувствуя разлуку и усталость,
я вами вдохновляюсь дальше жить.
Я знаю, вы всегда со мной, родные.
Я помню: нерушима эта связь,
и верю, что настанут дни такие,
когда смогу я вновь увидеть вас.
В тылу врага мне ничего не мило.
Им власть нужна, а вы им не нужны.
И потому они не знают мира,
и потому уже обречены.
Я часто вспоминаю ваши лица
и красоту моей родной страны.
И сон чудесный мне ночами снится,
что все – родня, что больше нет войны.
И в этом сне мне так легко смеяться.
И в нём я вижу вас в кругу друзей.
И, помня это, легче мне сражаться
с самим собой на благо всей людей.
Радиограмма Штирлицу
Не смотри на людей свысока.
Облик их – это лишь маскировка.
Ведь у всех, кто ушёл в спецвойска,
спецзаданье и спецподготовка.
Если кто-то предложит чайку,
рассыпая любезности ловко,
будь внимателен, будь начеку,
каждый миг происходит вербовка.
Кто-то кормит нас крошками с рук.
Но не действуй, как глупая птица.
Мы останемся слугами слуг.
Весь вопрос: у кого нам кормиться?
Принимая, всегда отдавай.
И не думай, что ты застрахован,
а иначе поймёшь невзначай:
ты в долгу, ты уже завербован.
Очищение – истинный труд.
К сердцу липнут то деньги, то слава.
Нас всегда аккуратно пасут
те и эти, и слева, и справа.
Лишь Всевышнему душу вручай.
Не прельщайся делами благими.
А иначе поймёшь невзначай:
ты уже завербован другими.
Выходи регулярно на связь –
незаметно, всем людям на благо,
и служи, ничего не боясь.
Пусть тебя не покинет отвага.
Эта ноша совсем нелегка.
Каждый миг у судьбы на прицеле…
Ты же сам выбирал спецвойска,
дав согласье служить в этом теле.
Бог с тобою
Птицы опять улетают с гнёзд
птичье счастье искать.
Можно подняться до самых звёзд
и на Землю вернуться опять.
Но над звёздами и над землёю,
и над всем, чем судьба соблазняет нас,
Бог с тобою в том месте, где ты сейчас.
С тобой вдвоём входит в тело-храм.
И что же Он видит там?
Что мы всё плывём к новым берегам,
стремимся к новым мечтам.
Но за каждой твоею мечтою
и за всем, чем судьба соблазняет нас,
Бог с тобою в том месте, где ты сейчас.
И каждый с Ним от начала дней:
и ангел, и дикий зверь.
И что мы ищем средь всех путей?
Открытую в сердце дверь.
Ведь за каждой твоею мечтою
и за всем, чем судьба соблазняет нас,
Бог с тобою в том месте, где ты сейчас.
Из альбома «Спасибо, лебеди!»
(2012 год)
Время
Время незримым потоком
кружит песчинки планет.
В прошлом далёком-далёком
мы потеряли свой след.
Многое кануло в Лету
или сгорело дотла,
только стремления к свету
ты позабыть не смогла.
Дни пролетали, как ветер.
Годы текли, как вода.
Все перемены на свете
шли чередой, как всегда.
К святости или к пороку
наши склонялись дела,
только стремленья к истоку
ты позабыть не смогла.
Ожили прежние краски.
Мифы проснулись во мгле.
Старые-старые сказки
снова идут по земле.
Вновь наделяются властью
силы добра или зла,
чтобы стремления к счастью
ты позабыть не смогла.
Всегда
Всегда, во все времена,
мы видим жизнь под кровом небес.
И часто кажется нам:
всё движется само по себе.
Сама приходит заря,
сама встаёт густая трава,
и тянут реки к морям
зелёные свои рукава.
Но верить я не хочу
в случайность –
это просто враньё!
Ведь кто-то гасит свечу
и кто-то зажигает её.
И мать рождает дитя
по милости супруга-отца.
Творится чудо, хотя
мы можем не увидеть творца.
От наших пристальных глаз
сокрыто очень много всего.
Вот Бог – взирает на нас
и кто-то замечает Его.
А кто-то мчится, спеша,
в делах успев о главном забыть,
что в каждом сердце – душа,
способная свободно любить
Легенда
Я слышал легенду, что много лет
встречаются, чтобы судьбу прочесть,
несчастный слепой Уменятебянет
и зрячий чудак Уменятыесть.
Один предрекает: «Погибнет свет».
Другой: «Тьма рассеется, ваша честь».
«Мы смертны», – кричит Уменятебянет.
«Мы вечны», – твердит Уменятыесть.
Один утверждает, что счастья нет,
что нужно природе устроить месть.
«Мы – боги!» – шумит Уменятебянет.
«Мы – слуги!» – твердит Уменятыесть.
Один в тридцать пять сгорблен, хвор и сед,
другой может в семьдесят в гору влезть.
«Стареем», – кряхтит Уменятебянет.
«Мудреем», – поёт Уменятыесть.
Один уверяет: «Все знанья – бред».
Другой возражает: «Благая весть».
«Всё плохо», – скорбит Уменятебянет.
«Всё славно», – твердит Уменятыесть.
И оба желают оставить след,
и оба пытаются в сердце влезть.
«Терплю», – говорит Уменятебянет.
«Люблю», – говорит Уменятыесть.
Лебеди
По наивности в юности давней
я смотрел на живущих людей
так, как было удобно тогда мне, –
как на воронов и лебедей.
Только мудрое есть равновесье
в этом мире меж светом и тьмой.
Посмотри: уживаются вместе
краски неба и звёзды с луной.
Всем находится место в природе,
хоть не все её смыслы ясны.
Даже вороны, тёмные вроде,
ей, великой, зачем-то нужны.
Я-то думал, что к правде причалил,
попытавшись уйти от теней.
Но, не ведая бед и печали,
не оценишь и радостных дней.
Может, лебедь – красивая птица.
Только мир не поделишь никак.
С белым светом душе породниться
помогает таинственный мрак.
Лебедь чёрным бывает к тому же.
Слышал я и про белых ворон.
Каждый в мире зачем-нибудь нужен.
Каждый целому здесь подчинён.
2012–2023
Я нуждаюсь в тебе
Снова за горизонт уплывут корабли
наших песен и слов, помогающих жить,
и душа-робинзон вспомнит берег земли,
от которой когда-то случилось уплыть.
Без любви наши дни – как в морях острова:
от друзей далеки и подвластны судьбе.