Власть огня. Книга третья. Глазами мертвых

БАРД И ПОВЕЛИТЕЛЬНИЦА ВРЕМЕНЕМ

В темном краю, где стонет сталь,

Огонь любви как пепел тлеет,

Война, рекой багровой вдаль

Ответ богов по миру сеет.

— Откуда ты, бард? – низушка была на удивление красивой, и Сван молча упивался этими прекрасными очертаниями, одарившими природой ее лицо. В Неберуте он уже был много раз. Эта страна нравилась ему своим спокойствием, гармонией и невероятными видами вокруг. Особенно барду нравился Алит. Столица низушек была очаровательно прекрасна своими вечнозелеными холмами, реками и лесами. Здесь было много различных животных, бесстрашие которых порой даже пугала человека. Нигде в Крае не встречавшего ничего подобного. Но сегодняшнее утро изменило все. Когда мрак черноты заволок небо, Сван только входил в город. Никогда в жизни он еще не испытывал такого страха, как в тот момент, когда увидел черные тучи. Воображение барда разыгралось не на шутку, сковывая его тело кольцами ужаса. Он не мог ни пошевелиться, ни сказать хоть слово. Жизнь в Алите словно прекратилась. Низушки попрятались по своим домам-норам. Столица Неберута в одночасье оказалась пустынной. А потом с неба посыпался пепел, и Сван все понял. Миру не долго оставалось существовать в таком виде, каковым его привыкли видеть многие.

Когда страх отпустил барда он нашел трактир и с удивление заметил, что тот открыт. Здесь было полно низушек, которые с удивление разглядывали прибывшего к ним гостя. Не часто люди захаживали к ним в подобные заведения, но Сван был другим. Низкорослые были приветливым народом и радушно встречали гостей. Но сегодняшнее утро напугало их. Уже несколько часов с неба сыпал пепел и вечнозеленые поля покрылись серыми красками. Мир превращался в черно-белую картину и в темноте нависших черных туч, казалось, что все остальные краски навсегда исчезли. Однако внутри заведения, куда попал Сван, они вновь появились. Подвыпившие низушки стали более смелыми, хоть все еще и боялись выходить наружу. Пепел залепил все окна, и они даже не могли увидеть, что происходит снаружи, но казалось будто их это уже не тревожило. Завидев у человека за спиной музыкальный инструмент, они многоголосо запросили его исполнить что-нибудь, и Сван добродушно спел самую мрачную из своих песен. Элианский язык низушкам был не в новинку, через Алит проходил их тракт и люди появлялись на нем не редко, однако слов они разобрать не могли.

Закончив петь, Сван уселся за маленький столик, едва помещаясь на табурете и заказал себе эль. Вот тогда-то к нему и подсела очарованная его голосом Лолли. И вопрос она свой задала на ломанном элианском. Сван улыбнулся ей. Удивленный взгляд, граничащий с наглостью, уставился на нежную красоту, исходящую от девушки. Она была словно не из этого мира. Светлые волосы ее волнистыми локонами спадали ниже плеч. Светлое румяное лицо и блеск в больших глазах выдавал в ней то, что она тоже уже успела приложиться к выпивке. Но красивая улыбка поразила барда в самое сердце. Нет, не смотря на свою романтичную натуру он никогда не верил в любовь с первого взгляда. Но что это тогда было?

– Я из Широда, – ответил бард, – можешь звать меня Сван.

– Лолли, – кокетливо ответила низушка, протягивая приветливо руку. Сван взял маленькую ладонь девушки и приветливо пожал ее. Тепло от нее заставило по телу барда побежать мурашкам. – Давно у нас не было музыкантов. – Заметила девушка. – Ты бывал уже здесь?

Сван улыбнулся, пытаясь вспомнить сколько раз это было, но у него ничего не вышло.

– Бывал, – ответил он. – Пару раз.

– Ого, – удивилась Лолли. – Тебе здесь нравится? Раз ты приехал сюда снова, значит ли это, что у тебя здесь есть друзья?

Сван вновь улыбнулся, вновь задумавшись над вопросом низушки. Он не сразу понял, к чему он был задан, но, когда до него дошло бард вдруг рассмеялся. Лолли интересовалась не было ли Алите у него девушки? Да, она вовсе не была скромной дамой. Но возможно это эль так повлиял на ее язык.

– У меня друзья повсюду. – Ответил парень на ее языке, и Лолли аж подпрыгнула, услышав родную речь. Она округлила свои серо-голубые глаза и раскрыв рот уставилась на барда.

– Ты знаешь наш язык? – Удивилась она, отвечая ему на неберском. – Как же это здорово! – Девушка вся сияла от радости, пожирая молодого барда глазами. Сван был не высок ростом. Темно-рыжие волосы его едва доходили до плеч, а безбородое лицо излучало какую-то странную энергию. Одет он был по скромному, но со вкусом. И это конечно же сразу же приметили низушки, невероятно сильно любившие красивые одежки.

К столику подошел еще один низкорослый. Это был старик с кудрявой головой и бакенбардами. Услышав, что бард говорит на их языке он решил присоединиться к беседе.

– Скажи бард, что ты имел ввиду, когда пел о выжившей орде и последней битве? – Спросил старик. – Я, конечно, не так хорошо знаю элианский язык, как Лолли, но кое какие слова до меня дошли. Твоя песня мне показалась крайне тревожной.

Сван нахмурился, раздумывая о том, как бы поточнее ответить на вопрос старика. Увлекаясь древней мифологией, он много читал о богах. И последние события, собранные им по крупицам со всего света, говорили ему о том, что мифы начинаю оживать. Поэтому, проделав столь долгий путь, он наконец решил, что от земных невзгод его может укрыть лишь подземный город гномов, куда он и направлялся. Песню, которую он здесь исполнил, бард сочинил несколько дней назад, как только прибыл в Кирбион. В Наскрае в то время царила странная обстановка. Жители империи находились в полнейшем смятении. Элия и Атон воевали, темные продолжали занимать трон. Но азгорский император со своим послом покинул страну, не озвучив своих планов. И даже когда Сван прибывал в Неберут вестей о нем так и не было. А потом произошло землетрясение, разрушившее многие дома и постройки. Подземные толчки были столь сильными, что от них образовались большие трещины по всей земле. Сотни жилишь, таверны и храмы, скотные дворы, алтари, кузницы и многие другие постройки проваливались вглубь этих расщелин. Сван все это видел своими глазами, понимая, что его догадки верны и в мир приходит хаос. Его путь лежал в совершенно иные края, но он просто ни мог не посетить волшебно-красивые края Неберута, которые ему так нравились. Здесь он приходил в умиротворение и все тревоги будто улетучивались. Каким же было его удивление, когда он увидел в тот же день, что дома низкорослых были абсолютно невредимы.

– Это всего лишь песня, не имеющая ничего общего с реальностью. – Ответил бард, улыбаясь старику.

– Очень мрачная песня, – заметил тот. – И тем не менее, о чем она?

Сван посмотрел внимательно в томные глаза подвыпившего старца. Они источали любопытство, смешанное с долей страха и тревоги.

– Эта песня о том, как боги боятся, укрываясь на небесах. Боятся того, кого сами же и породили. Но боятся они не напрасно, потому как проклятый бог легко может уничтожить созданный ими мир, попутно прихватив их. Однако, прежде всего ему придется сразиться с выжившей и сплотившейся воедино армией Края. – Сван улыбнулся этой мысли, понимая, как нелепо она сейчас звучала. Тем не менее он верил в эту идею. Старик призадумался, абсолютно всерьез восприняв слова барда.

– Это сколько же должно погибнуть народа, чтобы низушки пошли бок о бок с орками на войну? – спросил вдруг он, словно сам у себя. – Чтобы норлы воссоединились с элианцами, а гномы вылезли из своих подземных нор? Чтобы великаны наконец покинули свои горы и все вместе они вдруг начали доверять азгорцам? – Старик перевел вопросительный взгляд на Свана. Бард не знал, что ему ответить на это. Ведь старик задавал вполне разумный вопрос. Однако он ни разу не задумывался над ним.

– Надо полагать, что много, – выдавил из себя наконец Сван.

– — Надо полагать, что очень много, – сказал старик. – Народы Края могут воссоединиться лишь в одном случае – если останутся на грани уничтожения. Только тогда не понятно, успеют ли они это сделать. – Старик говорил это абсолютно серьезно, и Сван улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку. Однако он заметил, что к ним подсели еще трое низушек. О такой популярности он и не мечтал.

– Расскажи нам, что сейчас происходит в нижнем Крае. – Спросил вдруг один из них. Слушатели внимательно смотрели на него, словно он знал какую-то истину, которой собирался поделиться с ними.

– Ну, – бард немного смутился такому вниманию. – Что вы хотите знать?

Ответа не последовало. Низушки продолжали рассматривать его удивленными взорами.

– Расскажи о своей стране, – попросила вдруг Лолли. – Каково там, в Элии?

Сван взял в руку эль и крепко приложился к кружке. Собираясь с мыслями, он обнаружил, что уже все низушки, находившиеся в таверне, окружили его и ждали от него рассказа. Он схватился было за лютню, но старик его остановил, отстраняя его руку от грифа инструмента:

– Нет, нет, парень. Поешь ты хорошо. Но нам бы хотелось услышать из твоих уст не сладкую балладу, а истину. В Неберут редко приходят новости. Граница с имперской страной для нас закрыта. А великаны и вовсе с нами не якшаются. Вестей нам брать неоткуда. Лишь иногда приплывают корабли норлов с провизией. Но и от них мы узнаем не так чтобы много. Вот ты зашел к нам не случайно в столь неспокойное время. Мир меняется и все об этом ведают. А твоя песня лишь подкрепляет это. Так что расскажи нам все. И не жалей слов. Выпивка за наш счет.

Низушки в знак согласия со старцем захлопали в ладоши, одновременно стуча каблуками сапог о деревянные полы таверны. Сван отложил лютню в сторону и задумался. Если они и впрямь ничего не знают, то для них это будет сильным ударом. Необходимо было подбираться постепенно, чтобы они все поняли и усвоили. С другой стороны, у них тоже было землетрясение, а сегодня пеплом заметало весь Алит. Поэтому кое-что они знают, или по крайней мере догадываются.

– В Элии выпал снег, – начал он и низушки удивленно зароптали. – Да, после того как небеса потемнели, боги перестали укрывать наши земли своим щитом, и суровая зима накрыла страну холодом. Люди по всей стране жгут огни, в надежде прогреться. Но мужчин почти не осталось. Все ушли на войну. – Снова ропот, теперь уже более сильный и волнительный. – Кербик Третий Великий объявил норлов врагами, подозревая что император Мии выкрал его посох. По этой причине у на троне Высших остался Треккор. У орков тоже не спокойно. По слухам ко власти пришел Морок.

После этих слов низушки подняли такой шум и ор, что слышно уже ничего не было. Бард рассказывал очень странные вещи, но слова о Мороке их потрясли в самое сердце.

– Да как же это может быть? – взревел один.

– Что-то он выдумывает! – отвечал ему другой.

– Это полная чушь! – орал третий.

– Я так и думал, я знал! – пытался перекричать их четвертый.

– А я вам говорил, что пора думать об убежище, – не унимался звонкий пятый голос, повторяя одну и ту же фразу.

Каждый возмущался и пытался донести свою правоту и этот балаган все разрастался. Сван, большими удивленными глазами наблюдал за разрастающимся шквалом негодования. Он посмотрел на Лолли, которая с таким же удивление наблюдала за резким взрывом эмоций низушек и решил, что сейчас самое время ему покинуть таверну, пока его ненароком не обвинят в ереси. Но этого ему не позволили сделать. Отобрав лютню прямо из его рук, его усадили обратно. Успокоив свой нрав, низушки вновь уселись вокруг него в ожидании продолжения. Сван молча наблюдал за ними.

– Продолжай, бард, – попросил старик, смотря на Свана.

– Да это, собственно говоря, и все, о чем я мог вам поведать. – Ответил бард, не совсем умело скрывая ложь.

– А что на счет проклятого бога? Ведь не зря же ты упомянул его в песне. Ты чего-то недоговариваешь, менестрель.

Сван скривил нелепую гримасу, пытаясь сообразить, как бы поскорее улизнуть от столь назойливых почитателей его таланта так славно рассказывать истории.

– Вы же должны понимать, что это лишь выдумка. Всего лишь грустная песня, придуманная для того, чтобы я не остался без крохи во рту, да без эля, которым ее можно запить. – Сван наивно улыбался, понимая, как нелепо это выглядело.

– Нет, бард. Не надо нас обманывать. Мы же видим, что ты что-то утаиваешь от нас.

Низушки забили каблуками о пол в знак согласия со стариком. Свану стало совсем как-то не по себе. Он не желал никому зла, но его история была не из приятных. Поэтому он старался никому ее не говорить. Сейчас ему сильно не хватало сестры. Эдайя точно нашла бы выход из сложившейся ситуации и дала ему дельный совет. Давно он уже ее не видел. И никаких вестей от нее не было. Это его печалило, хоть он и не часто ее вспоминал. Его жизнь, итак, ему подкидывала сюрпризы, без которых он не мог обойтись. Эдайя же была его противоположностью. Она была крайне спокойна и вела размеренную жизнь, хоть и любила путешествовать, как и он. А у Свана подгорало внутри от такого. Он не мог долго находиться на одном месте и желал быть везде и всегда. Он прекрасно понимал, что однажды это его погубит, но ничего с собой поделать не мог. Жажда приключений переполняла его кровь, и он хотел увидеть весь мир, даже несмотря на то, что тот отвечал ему не сильной приветливостью.

– По древней легенде Хоган был помещен под три печати, – начал Сван, понимая, что его не оставят в покое. – Но из-за того, что происходит в Крае печати каким-то образом удалось сломить. Это все, что мне известно. Дальше можно только додумывать. Что я и сделал в своей песне.

Низушки вновь начали споры, теперь уже между собой. Лолли воспользовалась моментом и взяла Свана за руку.

– Идем со мной, – произнесла она, указывая на выход. – Живо!

Сван уцепился за лютню, и они быстрым рывком выскользнули из таверны на улицу. Полумрак охватывал все вокруг. Пепел большими лохмотьями продолжал падать с неба. В Неберуте никогда не было заморозков, но сейчас северное дуновение цепкой хваткой цеплялось за этот край. Становилось все холоднее с каждым часом. Все вокруг заносило серым пеплом, словно снегом в самом ярком разгаре зимы, и мир превратился в серое полотно. Пахло гарью и дышать этим воздухом становилось с каждым часом все тяжелее. Сван и Лолли на мгновение застыли в ужасе происходящего. Но потом низушка вновь схватила барда за руки, и они побежали по полю пепла, поднимая за собой мелкие черно-серые вихри. Сван подумал, что если это начало конца, то именно таким оно и должно быть. Мир больше не был прекрасным и веселым.

Пробежав около ста метров Лолли резко повернула на право. Сван не понимал, как она могла ориентироваться в этой местности, пепел сровнял в один цвет абсолютно все вокруг и теперь не было видно ни домов низушек ни дорог, ни каких-либо опознавательных знаков. Они бежали, а следом за ними поднималось серое облако из выпавших с неба осадков. И, оседая, облако пыли тут же заметало все следы. Наконец она остановилась и стала разгребать руками пепел. Его выпало не так уж много, но он был легкий и мягкий и при каждом ее движении какая-то часть возвращалась обратно. Сван начал помогать ей и наконец заметил люк, к которому они роются. Это была небольшая дверца в земле, но Лолли знала, что это. Когда они взобрались внутрь чернота въелась в их глаза. Но девушка быстро зажгла свечи, и Сван тут же увидел, где они оказались. Это был большой погреб с большим ассортиментом еды. Низушки всегда были запасливыми это было одной из их основных черт.

– Что происходит с миром? – спросила испуганная низушка.

– Боюсь тебе это говорить, но думаю, что это начало его конца, – ответил как-то обреченно Сван.

– И что теперь будет? – Лолли округлила глаза и смотрела на барда таким взглядом, будто он мог своим ответом разрешить любую ситуацию. Сван задумался. Ответ на ее вопрос пугал его самого. Но утаивать его он не видел смысла.

– Если Мороку удастся оживить Хогана, мир погрузится в хаос. Проклятый бог уничтожит все живое и миром будет править огонь. Как бы жестоко это не звучало, но ты сама видишь, что происходит.

Низушка уселась на пол и заплакала. Сван застыл на месте, не зная, как реагировать. Следовало бы успокоить ее, но только бард сам не понимал, как это сделать. Врать о том, что все обойдется он не желал. Элианец отложил в сторону лютню, подошел к Лолли и сел на пол рядом с ней. Взяв ее за руку, он улыбнулся ей искренней сочувственной улыбкой. Низушка вытерла рукавом слезы и уставилась на барда. Он сразу ей понравился, а теперь, в полумраке свечей, когда он держал ее за руку, она вдруг почувствовала непреодолимое влечение. Она приблизилась к нему и быстро поцеловала в губы. Сван от неожиданности вздрогнул.

– Прости, – прошептала Лолли, не отрывая любопытного взгляда от барда.

– А ты смелая, – заметил он. Слухи о любвеобильности низушек простирались по всему Краю, только ему за свою жизнь еще не доводилось этого испытать. Теперь же бард понял, что низушка и впрямь влюбилась в него и решил, что на закате мира может позволить себе эту шалость. Охватывая девушку в объятья, Сван примкнул к ее губам. Нежный поцелуй быстро перерастал в дикую страсть. Они сорвали с себе одежды, не отрываясь друг от друга. Тела их слились в жарком танце, и Сван вдруг почувствовал, будто время замерло. Тени от свечей больше не плясали на стенах, а пламя, пожиравшее их вдруг выровнялось на одном месте. Странное чувство накатывало на него вместе с приближавшимся наслаждением. И когда все кончилось время вновь ожило.

Бард никогда еще не бывал с низушками и это было незабываемым чувством. Лолли сияла в восторге, но ей было мало, и она залезла сверху на запыхавшегося элианца. Чувствуя, как она шевелит бедрами, Сван застонал от удовольствия. Страсть девушки возбудила его с новой силой. И вновь время застыло, будто весь мир никуда больше не спешил и готов был ждать их, сколько бы им не понадобилось минут, часов или дней.

Из погреба они вышли, когда уже было темно. Тучи пепла так и не развеялись, продолжая осыпать все вокруг серыми хлопьями. Сван не понимал куда ему идти. Раньше он ориентировался по солнцу и звездам. Теперь даже дорог не было. Одно сплошное серое полотно окутало Край. И не понятно было, что делать дальше.

– Давай останемся здесь, – предложила Лолли, указывая на раскрытый люк погреба. – Может быть к утру тучи развеются.

Сван понял, что Лолли права. Сейчас ему было некуда идти. Он мог заблудиться, еще не начав своего пути. С наступлением утра должно все проясниться. Они спустились обратно в погреб. Свечи уже успели догореть, но их глаза настолько привыкли к темноте, что они видели каждый уголок этого помещения. Сван чувствовал, как сон накатывает на него. Лолли выжала из него всю жизненную силу, и он улегся прямо на пол. Низушка легла рядом, обнимая его.

– Куда мы пойдем на рассвете? – спросила Лолли.

– Мы? – удивился Сван. Его сон вдруг развеялся сам по себе.

Лолли приподнялась на локте и прижалась маленькой грудью к барду.

– Ты же не оставишь меня здесь? – вопросительно уставилась она на него.

– Но, Лолли, здесь твой дом, твои родные, здесь стоя жизнь. Ты хочешь все это бросить ради чего? Непонятного и неизвестного будущего? Здесь ты в большей безопасности, чем где-либо еще. Зачем тебе покидать Неберут. Это отличное место, Алит самое красивое место, где я когда-либо бывал.

– Ты бросишь меня здесь? – в тоне девушки звучали нотки возмущения.

Сван глубоко задумался. Он себе представить не мог, что будет продолжать свое путешествие не один. Тем более он не мог подумать, что это будет спутница, влюбившаяся в него. Низушка была хороша, и он без сомнения взял бы ее с собой в любое иное путешествие. Но в края, куда направлялся он могли попасть лишь немногие. И он понимал, что из-за Лолли он сам мог не попасть туда, куда держал свой путь. К тому же он совершенно не знал ее. Барда раздирали противоречивые чувства. Ведь миру приходил конец и оставлять здесь Лолли означало подвергать ее опасности. Но, взяв ее с собой Сван сам мог остаться без укрытия.

– Мы идем в Мар'хатею. – Ответил он, приняв решение, о котором тут же пожалел.

Низушку передернуло от услышанного. Она ждала чего угодно, но не этого. Однако, улыбка все же просияла на ее лице. Бард сделал правильный выбор, решив взять ее с собой.

– К гномам? – удивилась низушка. – Никогда не бывала у них. Расскажи мне как там?

Сван глубоко зевнул. Усталость одолевала им и ужасно хотелось спать. Но Лолли зависла над ним, ожидая ответа. Он понял, что девушка не оставит его в покое, пока не услышит ответ на свой вопрос.

– Сначала мы выберемся из Неберута. Пойдем через горы великанов. Есть у меня там один знакомый, который поможет нам добраться быстрее. Потом мы выйдем к Мертвым землям. Это будет самый долгий и трудный путь. Но когда он окончится перед нами раскроются чудеса Сумрачного леса. Эти места дикие и необычайно красивые. А также и опасные. Идти по лесу нам предстоит совсем не много. Пока мы не выйдем к Великому холму. Вот на этом холме и находится вход в древний город Мар'хатея. Это место не похоже ни на что вокруг. Подземный город настолько велик, что глаза отказываются в это верить. Его освещают миллионы фонарей. Сотни мостов и переходов зависают в воздухе между уровнями города. Подземные реки и водопады идеально чисты и свежи, они утоляют жажду с первого глотка. Гномы работящий народ и у них сотни тысяч шахт в глубинах города, где они добывают металлы и руды, которые позже продают по всему Краю.

При этом они умеют отдыхать и в Мар'хатее есть такие места, которых не возможно отыскать ни в одном городе Края. Дружбу гнома невозможно получить так просто, но, если это произойдет, это будет самый верный и преданный друг во всем мире. У многих в этом мире сложились не верные понятия об этом народе. Гномы живут уединенно и тихо, но они без преувеличения велики в своих делах.

Сван отвернулся на бок и закрыл глаза. Лолли прокручивала в голове сказанное им, представляя себе этот большой город и народ, заселявший его. Ее фантазия рисовала огромные колонны, соединяющие великие мосты, крутые винтовые лестницы и множественные переходы. Улыбка непроизвольно вырисовывалась на ее мечтательном лице, когда ее красочные фантазии давали волю рисовать ей картины этого города.

– А у тебя там есть друзья? – спросила она спустя небольшую паузу, все еще витая в своих фантазиях. Ответа не последовало. Бард уже спал, вымотанный долгой дорогой и длинным днем с прекрасной девушкой.

Утро наступило быстро. Перекусив запасами, заготовленными низушками еще в теплый сезон, Сван и Лолли вышли на поверхность. Яркий свет больно ударил в глаза. Они были правы, на утро тучи пепла развеялись. Голубое небо было безоблачно и солнце освещало вновь зеленый край низкорослых. Со стороны имперской страны дул сильный ветер и весь выпавший пепел унесло к разлому, вновь делая это мир цветным. Алит ожил и низушки, преисполнившись радости, уже вовсю занимались своими делами.

Собравшись, бард указал Лолли в каком направлении они двинутся дальше. Низушка смотрела вдаль, представляя, что где-то там их ждут горы с великанами. Путь еще не начался, но ей уже хотелось как можно скорее отправиться в путешествие. Но перед тем, как отправиться дальше она попросила Свана сходить с ней в одно место, и бард согласился, не задавая лишних вопросов.

Они пришли к большой поляне с могилками. Кладбище полностью заросло зеленой травой и лишь таблички, едва выглядывающие из-под них, намекали на то, что это места тех, кто покинул это мир. Сван не любил такие места. Они наводили на него грусть и тревогу. Но он пообещал Лолли и ему пришлось следовать за ней. Девушка подошла к двойной табличке, на которой камнем были высечены имена. Элианец не умел читать на языке низушек, но понял, что здесь были похоронены трое.

– Здесь мои родители и брат, – прошептала тихо Лолли, очищая табличку от захватившей все вокруг травы. – С ними случилось несчастье на элианском тракте. Люди, элианцы, воины императора застали их в сильную грозу на дороге. Отец тогда вез всю нашу провизию, заготовленную на год. Они потребовали отдать им все, потому как были голодными и пьяными. Но когда отец отказал им его схватили, сорвали рубашку и избили плетью. Потом они забрали всю провизию. Мой брат был еще совсем маленьким и заплакал. А мама не могла этого вынести, схватилась за вилы и накинулась на них. Это было глупой затеей. Элианцы быстро с ней справились. Убив ее, они тоже самое сделали с отцом и малышом Норни. Я тогда была в повозке с провизией и от страха не могла пошевелиться. Лишь по дороге позже мне удалось выпрыгнуть из нее незамеченной. Сломав себе ногу, я больно ушибла голову, но мне казалось, что это било совсем ничтожным наказанием за мою трусость. Очень долго я вынашивала в себе план мести, но с годами все сильнее понимала, что ничего уже не смогу сделать. Я потеряла все.

Лолли склонилась перед могилкой и горько плакала. Слезы падали на землю, тут же впитывая влагу в себя. Сван подошел к ней и обнял ее.

– Я уверен, что этим людям воздастся за их деяния, – попытался успокоить он. – Все в этом мире получают то, что заслуживают.

Лолли подняла голову и с каким-то презрением посмотрела на Свана. От этого взгляда ему стало не по себе, и он отринул от нее.

– По заслугам? – спросила она, и в ее вопросе читались нотки нарастающей ярости. – Империя Высших живет и процветает, тогда как наша страна едва выживает. Наш мир становится все меньше, и мы вымираем, а вы, элианцы, норлы и азгорцы купаетесь в роскоши! Это ты называешь по заслугам? – Сван чувствовал, что гнев Лолли перерастает во что-то большее. И вновь время словно застыло. Но в этот раз это ощущалось физически. Порывы ветра прекратились, а трава так и осталась наклоненная к земле, не выпрямляясь обратно. И тут он заметил нечто, что окончательно привело его в ступор. Птица, летевшая в нескольких метрах за головой Лолли, замерла в воздухе на одном месте.

– Спокойно Лолли, – Сван сделал несколько шагов назад, начиная бояться низушки. – Все хорошо. Не все элианцы такие, какими ты их представляешь.

– Ты мне лжешь, бард! – крикнула низушка, и по воздуху прошла волна, столкнувшая его с ног. – Это ведь твоя профессия, всем лгать и на этом жить! А я тебе доверилась. Глупо, глупо было оставаться с тобой. Ты такой же как все они. Ты такой же убийца и вор! – Сван, лежа на траве чувствовал под собой дрожь. Земля колыхалась и это исходило от Лолли. – Ненавижу!!!

Крик девушки разорвал воздух, и земля под ногами стала расходиться. Огромная трещина, образовавшаяся тут же под Сваном, пыталась поглотить его, но он успел ухватиться за край земли. Все произошло столь стремительно, что бард едва мог уловить, что вообще происходит. Лолли какое-то время смотрела на него дикими злыми глазами, а потом вдруг упала без чувств и все закончилось. Земля перестала дрожать, ветер вновь стал колыхать траву, а птица вновь продолжила свой путь. Сван, не без усилий, выбрался из расщелины в земле и диким испуганным взглядом смотрел на лежащую у могилки девушку. В этот момент она казалась такой хрупкой и беззащитной, что ему даже стало жалко ее. Но сила, которой обладала Лолли была невероятной. Никогда раньше он не встречался ни с чем подобным.

Набравшись смелости он наконец подошел к девушке. Она тихонько дышала, ее грудь то вздымалась, то опускалась. Парень наклонился к ней и убрал запутанные волосы с лица. При свете дня Лолли была еще красивее. Бард не удержал своей романтичной натуры и поцеловал ее. Реакции не последовало. Тогда он взял ее на руки и отнес в тот самый трактир, где они встретились впервые. Объяснив трактирщику, что он совершенно случайно нашел ее по пути. Попрощавшись с ним, бард направился на восток. Лолли была удивительна, но ее сила и нрав пугали его. Сван решил, что ему будет спокойнее идти самому. Тернор не простит ему, если он приведет в его город беду. Этот старый гном повидал многое за свою жизнь, и он вовсе не желал, чтобы в Мар'хатее была магия. А Лолли явно была с ней связана. Знала ли она сама об этом или у нее это выходило спонтанно, это было сложно понять. В любом случае гномам это не понравилось бы.

Покидая Алит, Сван окинул его последним провожающим взглядом. Впереди у него был долгий путь, и он хотел запомнить это невероятной красоты место. В голове барда уже зарождалась новая баллада о самой красивой девушке, которую он когда-либо встречал. Сван вдруг задумался, а не совершал ли он ошибки, оставляя Лолли в Неберуте. Даже если бы гномы не смогли ее принять, они могли бы вместе укрыться где-нибудь в другом месте. Ей явно нужна была помощь, и она хотела ее получить от Свана. А он просто бросил ее. Парню вдруг стало как-то не по себе от этой мысли.

Вечерело. Сван вновь обернулся в сторону Алита. Город уже был далеко и скоро должен был скрыться за горизонтом. Бард откинул все мысли, побуждающие его вернуться за девушкой, уговаривая себя не делать ошибок. Он развел костер, остановившись на ночлег и глубоко задумался о том, как будет жить дальше. Ведь у гномов он не сможет зарабатывать только пением. А ничего другого он делать не умел. Значит придется учиться работать физически. С этими мыслями он и заснул. Ему снилась Элия. Прекрасная и удивительная страна. Снилась сестра и ее подруга, ныне ставшая регентом страны.

А ведь Лолли была права – Элия процветала в том числе и благодаря Неберуту. Эта мысль застала врасплох пробудившегося барда. Ранним утром Сван собрался и пошел обратно в Алит.

Найти Лолли оказалось не трудно. Как только он вошел в город, низушки сами отвели его к ней. Они словно знали, что он вернется и ждали его возвращения. Лолли крепко спала, когда Сван вошел к ней. Ей сильно нездоровилось, с того самого момента, как он покинул ее и Свану стало не по себе от этой мысли. Чувство вины тяжелым грузом опустилось на его шею. Он смотрел на ее красивое и по-детски умиротворенное лицо. Как он мог оставить ее? Бард уселся в углу маленькой уютной комнатушки, достал лютню и начал тихонько наигрывать мелодию. Она пришла ему случайно сама по себе, и он начал подбирать к ней слова, пытаясь напевать их в такт льющейся музыки.

Лолли открыла глаза, и не шевелясь завороженно прислушалась, пытаясь не выдать себя, пока Сван продолжал наигрывать мелодию.

…Сколько дней проходит мимо,

Не отдав душе картины,

Что огнем бы грела вечным.

Но светлый образ шепчут свечи…

Сван заметил, что Лолли очнулась и тут же перестал играть. Большие глаза низушки словно сияли. Он не мог понять от чего это. Толи ей так понравилась его песня, толи она была рада его возвращению. А может случилось и то и другое.

– Зачем ты пришел? – вопрос прозвучал грубо, но Лолли даже не пыталась его смягчить.

– Лолли, послушай. Я хотел бы извиниться за то…

– Зачем ты пришел? – перебила его низушка, не вставая с кровати. В душе у девушки было не спокойно, но она абсолютно держала себя в руках, не выплескивая этих чувств наружу. Она сама не понимала, почему так жестко говорила с ним. Ведь Сван ей действительно нравился. Но уже не могла свернуть от сделанного выбора.

Бард медленно встал. Потолок комнаты оказался прямо над его головой, и он чуть пригнулся, опасаясь удара. Подойдя к кровати девушки он встал на колени. Лолли отвернулась.

– Послушай меня. Я…

– Уходи, – прошептала она, и эти слова словно ножом врезались в его грудь. Бард конечно же как никто другой знал на сколько сильным может быть слово. Но он никогда не испытывал именно такого. Он не стал ничего ей отвечать. Погладив нежно шею Лолли, запомнив ее бархатистость и запах, он ушел, оставив девушку одну. Сван понимал, что это было последнее прикосновение и хотел запечатлеть его в своей памяти навсегда.

Уставший с догори, элианец отправился в таверну. Завтра он покинет Алит и больше никогда сюда не вернется, а сегодня он хотел залить свою душевную печаль элем низушек. Он ожидал, что его вновь облепят вопросами и уже приготовился к этому. Но к нему никто не подошел. Его встречали лишь редкие косые осуждающие взгляды из-за столов. Лолли здесь любили многие. Сван это осознал только сейчас.

Изрядно напившись, бард уснул прямо на столе таверны. Разбудил его жуткий стук в виске. Открыв глаза, он увидел хозяина таверны, тыкавшего его шваброй в голову. Тавернщик увидел, что бард открыл глаза, но продолжал тыкать в него шваброй. Похоже это занятие доставляло ему удовольствие.

– Ну все-все, я встал, – проговорил быстро Сван, отодвигаясь от очередного удара.

– Ты пугаешь народ, – сказал тавернщик. – Тебе пора уходить.

Сван посмотрел в окно. Был день. Однако он чувствовал, что уже успел протрезветь, значит он проспал здесь целые сутки. Поднявшись со скамьи, он только сейчас осознал на сколько онемело его тело. Сван отлежал себе все и это было крайне неприятно. Выйдя на улицу, бард потянулся. Вид Аэлита был столь прекрасен, что ему не хотелось покидать этот город. Но он прекрасно осознавал, что в скором времени все изменится. Следовало поторопиться. Он, итак, слишком надолго здесь застрял. Вооружившись лютней, парень мысленно попрощался с городом и отправился в путь. Однако, не успев выйти из города он услышал странные крики. По началу они были не громкими и далекими. Но потом они начали доноситься отовсюду. Низушки начали хаотично бегать, вооружаясь вилами и топорами. Бард застыл в растерянности. Он остановил одного из пробегающих мимо него жителя и спросил:

– Что происходит?

В глазах старика был страх.

– Мертвяки ожили, – проговорил он дрожащим голосом. – На кладбище все могилы вскрыты, и они идут в город. – старик вырвался из рук Свана и побежал дальше.

– Лолли! – бард рванул обратно.

В центре Алита происходило нечто страшное. Ожившие трупы заполонили город. Зловонье их разложившихся тел расползалось повсюду. Они ходили по улицам рыча. Низушки, кто смелее, пытался нападать на них, но это плохо у них выходило. Они никогда не были воинственным народом и не умели воевать. А нежить в ответ била сильно и наносила серьезные раны.

У Свана не было оружия и когда один из трупов напал на него он ударил его лютней. Наполовину разложившийся труп низушка, получив удар от элианца отлетел на несколько метров. Лютня треснула пополам, но Сван ее не бросил. Это было единственное оружие, которое у него было.

Добравшись к дому Лолли, он с великим сожаление обнаружил, что ее не было на месте. Отчаянье волной охватило его. Он начал думать, где бы еще она могла быть и вспомнил о подвале. Рванув в ту сторону, он даже не замечал, как по пути раскидывал с помощью лютни оживших тварей. Подвал оказался битком набитый женщинами и детьми.

– Лолли! – крикнул Сван в толпу низушек.

– Сван, я здесь, – послышался знакомый голос девушки. Он увидел, как сквозь толпу к нему пробивается девушка.

– Уходим Лолли, скорее! – прокричал Сван. В этот миг на него налетели сразу трое нежитей, повалив его с ног. Они били его и кусали, вырывая гнилыми зубами кожу и клочки мяса. Парень не доставал руками до лютни. Но это сделала Лолли. Она схватила разбитый инструмент и с невероятным усилием ударила по одному из нападавших. Лютня полностью разбилась о его спину, а мертвяк лишь оторвавшись от Свана обратил внимание на нее. Лолли застыла в ужасе, не зная, что делать дальше. Труп смотрел на нее мутными глазами, но вдруг внезапно они стали ярко синими. В этот момент он остановился и перестал шевелиться, лишь издавая негромкий рык. Лицо его наполовину изъели черви, ребра торчали наружу, кое где еще с не до конца прогнившей плотью.

Свану получилось раскидать оставшихся двоих трупов, у которых тоже внезапно посинели глаза. Он поднялся и понял, что все мертвяки вдруг застыли на месте.

– Скорее Лолли, уходим отсюда! – бард схватил ошеломленную девушку, и они вместе побежали прочь из Алита. Лишь через несколько часов, выбившись из сил и отдалившись от кошмара они, тяжело дыша рухнули в высокую траву. Раны Свана кровоточили, и он стремительно терял силы.

ПОД ЗНАМЕНЕМ ОГНЯ

Смерть не поет о жалости и слезах,

В ее владеньях правит кровь и пламя,

Лишь заблудившийся в тяжелых грёзах,

Водрузит смерти герб на свое знамя.

У горла Нолана находилось острое лезвие меча. Сер Ордон Грид все же нашел его. Но парню больше не нужна была его жизнь. С какого-то момента все пошло на перекос. Он даже сам не понимал, когда именно его мир начал рушиться. Возможно, это произошло несколько лет назад, когда они с Ан остались в Зоргате абсолютными сиротами. Их родители были торговцами и часто ездили в Мориборн со своим товаром. Обычно это происходило в теплые времена, когда было относительно спокойно. Но в этот раз они почему-то отправились в зиму. И не вернулись. Разбойники, напавшие на них по дороге, не оставили их в живых. С тех самых пор он и Ан оставались одни.

«Нет, – понял Нолан: наперекос все пошло гораздо позже». После землетрясения жители поселения будто замкнулись в себе. Зоргат превратился в обитель мрачных и недоверчивых дуг к другу людей. Те, у кого остались дома, закрылись на все засовы, остальные пытались искать в руинах, некогда каменных построек, своих родных. Еды теперь тоже было не найти. От этого злость накатывала на людей новыми волнами. Нолан, как и абсолютное большинство людей в Зоргате, остался без крова. Ему и его маленькой сестренке повезло. Их не было дома, когда случилось страшное и в поселение ворвался хаос. Но вернувшись, они обнаружили, что от их дома осталась лишь гора камней и досок. Землетрясение изменило мир Нолана. Именно с этого момента начались несчастья.

Парень много работал на кузне, чтобы им с сестрой было чем прокормиться. Ан была смышленой и умной, для своего возраста, но еще слишком маленькой, чтобы зарабатывать вместе с братом. В свои шесть лет она уже знала Зоргат как свои пять пальцев. Девочка любила лазить везде, где можно и нельзя. Заходила в такие места, куда могли пробраться лишь крысы и бродячие кошки. Ее вовсе не смущала ни высота, ни опасность. Ловкости девочки завидовали многие местные мальчишки. Нолан всей душой любил сестру и как мог пытался уберечь от опасностей. Но у него это не вышло.

На следующий день после землетрясения, небо укрыли грязно-темные тучи, коих никто никогда не видел. А потом с неба посыпал пепел. Нолан и Ан грелись у костра. Становилось все холоднее и огонь уже переставал греть. Такого мороза в Зоргате не бывало никогда. Брат обнимал малышку, все чаще и больше подкидывая дров в огонь. Но холод все-равно пробирался к ним. Ночью Ан уснула у него на руках, а утром уже не проснулась. В этот момент парень потерял смысл жизни. А когда боль утраты немного отпустила его он решил убить Ардена Сейра.

Управляющего поселением он ненавидел всем сердцем. Именно по его вине погибли родители. Этот высокородный негодяй, имеющий большое богатство в столь не простые времена, не захотел дать отцу кредит и им пришлось ехать в зиму в Мориборн, ради того, чтобы пережить холода достойно, продав там свой товар. Разгоряченный этой мыслью, Нолан двинулся к дворцу Ардена. Ему удалось пробраться в покои управляющего, но, когда он уже хотел было занести меч для решительного удара вдруг из неоткуда появился Ордон. Мечи схлестнулись. Завязалось сражение, в котором парень явно проигрывал хорошо обученному рыцарю. Понимая, к чему все идет он выпрыгнул из окна. Было высоко, но ему повезло угодить прямо в сугроб. Осевший на снег пепел тут же взмыв в воздух. Парень быстро очухался и убежал.

И вот, спустя день, сер Ордон Грид, верный рыцарь Ардена Сейра и палач по совместительству, нашел его у развалин дома друга, которого он пытался найти. Парень не успел ничего сделать, как меч оказался у его горла.

– Мелкий сученок, ты заставил меня вспотеть, – признался запыхавшийся, но довольный Ордон.

Нолан ничего не ответил. Его жизнь ему больше не была нужна. После того, как он потерял Ан, он больше не видел в ней смысла.

– Арден хотел назначить за тебя награду, – Ордон высокомерно усмехнулся. – Но я ему пообещал, что принесу ему сам твой труп.

– Чего ж ты медлишь, пес? – прошипел парень, без капли испуга или тревоги. – Сделай это, и мы оба избавим себя от ненужных слов.

Рыцарь внимательно всмотрелся в лицо Нолана. Его бесстрашие было безумным и сильно удивляло старого воина. И он не спешил заканчивать их диалог.

– Да, ты храбрый, – заметил он то, что, итак, было видно. – Зачем ты хотел убить Ардена?

Парень опустил голову и промолчал. Ему вовсе не хотелось разговаривать с палачом Зоргата. Ордон был ничуть не лучше Ардена. Безжалостный убийца под видом правосудия убивал голодающих людей, идущих на крайние меры ради выживания. В Зоргате все его хорошо знали. Ордон носил прозвище Мясник, за то с каким рвением и удовольствием он убивал людей.

Но палач Зоргата не стал убивать Нолана. Вместо этого он его крепко связал и повел к поместью Ардена. Парень слегка удивился этому решению, уже готовый принять смерть. Арден был жестоким человеком и мог приказать пытать его. А этого ему вовсе не хотелось. Уж лучше принять быструю смерть, чем жить в адских мучениях.

Управляющий долго и внимательно рассматривал Нолана, пытаясь прочитать в его глазах смысл его действий. Но этого ему не удалось. Парень, словно надев маску, источал полное безразличие.

– Повесить у главных ворот, – выдал наконец Арден. – Мне нет дела возиться с ним. За стенами Зоргата стоят войска, готовые вторгнуться в любой момент. А еще это. – Арден протянул листок своему палачу. Тот внимательно его прочел и нахмурился.

– Он с ума сошел? – спросил рыцарь. – Это же безумие!

– Я тоже придерживаюсь такого мнения, но как видишь это истина. Его войска стоят в ста метрах от Зоргата, готовые выполнить его приказ в любой момент. Эти листовки раскиданы по всему городу. Он призывает жителей присоединиться к нему и в нынешней ситуации, как мне кажется, многие на это пойдут. Я удивлен что этот еще не с ними. – Арден презренно махнул головой в сторону Нолана.

Парень не слышал о войске у поселения и не видел никаких листовок. Но впервые за долгое время он вдруг понял, что хочет жить. Он с великим удовольствием бы наблюдал, как захватчики уничтожат Зоргат и убивают Ардена с его палачом. Но парень понимал, что этому не бывать. Управляющий уже отдал приказ, и его верный пес точно его выполнит.

У главных ворот поселения, еще до их прихода соорудили виселицу. Жители со всех мест собрались на казнь. Голодные и продрогшие от холода. Только сейчас Нолан увидел, что многие из них держат в руках листовки. Большинство из них, как и Нолан не умели читать, но он был уверен, что они уже давно знали о чем гласят строки на этих свертках.

Эшафотом служила старый прогнивший табурет. Нолан взобрался на него, думая, как бы весело было, если б он под ним проломился. Но табурет выдержал. Смиренно надев петлю на шею, он начал выжидать приговора.

– Этот человек пытался убить управляющего Ардена Сейра, за что ему полагается смертельная казнь! – Провозгласил Ордон, совершенно не обладая ораторскими качествами. Толпа молча наблюдала. За последнее время все натерпелись слишком много бед, чтобы давать волю чувствам. Поэтому казнь не вызывала в них бури эмоций. Они пришли на нее, как на ритуал, пропускать который являлось дурной приметой.

– Если у тебя есть что сказать, я дам тебе последнее слово, – пролаял Ордон, обращаясь к Нолану.

Парень оглядел толпу. Люди не испытывали удовольствия от того, что видели. В их глазах читалась безнадежность и жалость. Нолан улыбнулся этому. В час, когда беда берет всех за горло, толпа меняется. Обычно это происходит в худшую сторону, но сейчас он наблюдал совершенно неожиданный для себя эффект. Люди будто симпатизировали ему. А это означало, что его смерть не будет напрасной. Он повернулся к Ордону и смачно плюнул ему в лицо. Толпа зароптала, превращая зависшую тишину в монотонный гул. Палач рукавом вытер лицо и резким пинком выбил стул из-под ног парня.

Резкая боль в шее, горло сильно сдавило. Резко стало нечем дышать. Нолан дергался из последних сил на веревке, хватаясь за последние остатки жизни. Он не видел того, что приготовил для него палач. Ордон, с зловещей улыбкой отошел подальше. Взяв достаточное расстояние для разбега, он резко рвану в сторону парня и со всей силы прыгнул. Налетев на Нолана, он тут же зажал его в крепкие объятья. От большого веса шея парня не выдержала и послышался хруст. В глазах потемнело и жизнь покинула его тело.

***

Гниющую плоть обычно вырезают, дабы она не заразила все остальное тело. Эти слова Орвел говорила Яго, перед тем как он покинул полуразрушенный от землетрясения Мельн. И эти слова вновь и вновь крутились у него в голове, когда он с войсками заходил в некогда родное поселение. Грязный и порочный Рокот являлся гнойником на теле Кона и Яго это прекрасно понимал. С каким же удивлением он заметил то, что, сжигая его остатки в груди совершенно ничего не дрогнуло. Землетрясение практически полностью разрушило поселение, а на его руины толстым слоем выпал пепел. Однако поместье Яго выстояло. Он вошел в него, забрал меч элианца, который так бережно хранил у себя и улыбнулся. Его жена с дикими глазами наблюдала за тем, как воины сжигают все вокруг. Рокот полыхал ярко и безжалостно. Люди с криками убегали прочь, кто успевал. Остальных казнили на месте. Не обошел этой участи и дом Яго. Его дикие обезумевшие глаза наблюдали за тем, как воины запирали кричащую и упирающуюся жену и прислугу. Свое поместье он сжег вместе с ними. Прежнего Яго больше не было. Теперь он изменился. Алчный и жадный вор навсегда сгорел в огне, охватившем Рокот, уступая место безжалостному и злому королю Кона. Яго задумчиво улыбнулся этой мысли. Его время пришло.

Далее войска выдвинулся к Зоргату. Это поселение было больше Рокота и находилось по другую сторону Гаар. Но через реку был перекинут широкий мост и на следующий день воины уже стояли у стен поселения. По левую руку от Яго находился командующий его совершенно небольшого, но устрашающего войска. Крейг, одет был в металлическую броню, от чего выглядел великаном среди остальных. Яго даже дивился, как лошадь его выдерживает. Всего около сотни воинов из Рокота и Мельна находились в его подчинении. По правую руку ехали братья близнецы. Аладжар и Кег вызвались отомстить за отца и Яго с удовольствием принял их в свои войска, пока их младший брат Дитрих, под чутким присмотром сестер и матери принимал бразды правления Мельном. Парни не были искусными воинами, но в их глазах горела жажда мести. А после гибели главы городской стражи сэра Марика Клейптона, они загорелись еще сильнее. Братья не совсем понимали, зачем нужно было сжигать Рокот, а после идти на Зоргат, но Яго объяснил им, что так надо и парни просто следовали за ним. Самому же будущему королю Кона было выгодно их присутствие. Войска Мельна были готовы ко всему, видя пред собой сыновей лорда Олгриха.

Иногда появлялась Орвел, на белом коне, практически сливающемся со снегом. Она шла впереди всех и ни с кем не говорила, лишь указывая Яго направление.

На встречу к прибывшему войску, в качестве переговорщика выдвинулся управляющий этим местом. Яго начинала нравиться эта игра. Никогда в жизни еще к нему не пребывали с такой честью.

Арден Сейр был старым и весьма умным человеком. У Яго никогда не было к нему каких-либо претензий. Добрососедские отношения всегда помогали им взаимодействовать друг с другом. Но сейчас все поменялось. Рокота больше не было, и его бывший управляющий уже не был прежним. Он не рассчитывал на понимание от Ардена. Но его войска, у ворот поселения говорили о многом. Яго с Крейгом выдвинулись навстречу к Ардену. Перед ними ехала Орвел. За десять метров друг от друга они остановились. Арден внимательно рассматривал Яго, словно пытаясь понять в его взгляде, что ему здесь было нужно. Орвел кружила на своем коне вокруг него, словно стервятник, почуявший жертву.

– Яго Вердон, – произнес как-то небрежно Арден, совершенно не замечая кружащую вокруг него всадницу. – Если ты пришел от Грега Людвина, то передай ему, что Зоргату нечего ему предложить. Его идея глупа, если он не понимает, что происходит. И наши люди не желают участвовать в этой глупости.

Яго ухмыльнулся. Арден был прав на счет идеи лорда Мориборна. А раз он не знал, по какой причине у его поселения находилось войско, значит никто из Рокота не добрался до Зоргата живым. Зима делала свое дело и остатки выживших, бежавших с горящего безумья замерзли в ледяных степях Кона.

– Я не от Грега Людвина, – произнес Яго. – Мне нужны твои люди. Все воины, способные сражаться. Я знаю Арден, что у тебя такие есть. Как ты правильно заметил, идея Грега глупа и наивна. Но это открывает для меня новые возможности. Пока войска Кона, под его предводительством будут сражаться с азгорцами я захвачу власть. Помоги мне в этом, и ты станешь лордом. Арден Сейр, у тебя есть возможность обеспечить себе будущее имя, титул и славу. А Зоргат должен расстроиться до большого города.

Арден пристально всмотрелся в лицо Яго, пытаясь сообразить, серьезно ли он говорит, потому как сказанное им казалось еще большим бредом, чем задумка лорда Грега Людвина. Но Яго был серьезен и Арден понял, что он безумен.

– Как ты себе это представляешь, Яго? Сейчас у тебя есть пару сотен воинов. Но когда ты захочешь ворваться в один из городов, какой советник тебе сказал, что у тебя это получится? Даже если в городе не останется много воинов, там все-равно будут те, кто захочет тебе дать отпор. И что тогда? Ты начнешь войну внутри страны? Будешь насильно забирать города, грабя и сжигая их? А что дальше? Возьмешь себе замок Мориборна и провозгласишь себя королем? – Арден засмеялся, будто произнес какую-то веселую шутку.

– Так и есть, Арден, – ответил совершенно спокойно на это Яго. – Видишь войска за моей спиной? Большая часть из них – это войска Мельна. Северный лорд примкнул ко мне. Будут и другие города, которые это сделают, можешь в этом не сомневаться. Я стану королем Кона, и больше не позволю никому обворовывать эту страну. И если путь к моей цели будет проложен через кровь и огонь, что ж, значит так было предначертано судьбой.

– Я тебя не узнаю, Яго. Когда ты успел поверить в судьбу? – Лошадь Ардена сделала несколько шагов на встречу к Яго, и он произнес уже тише, словно боясь, что их услышат: – Я вижу знамена Мельна. Они сами то понимают, куда ты их втягиваешь? Где твое королевское знамя, ради которого это войско готово будет за тобой идти? Яго Вердон, ты сам не понимаешь, что творишь, но хочешь навести смуты в и без того тяжелые времена. Ты можешь сколько угодно мечтать о троне. Но когда Грег Людвин закончит свой безумный поход и вернется в свой город с лордами Кона, его войска вышвырнут тебя прочь. Вот тогда ты задумаешься, если, конечно, Грег позволит тебе это сделать, кому ты сделал лучше. Вернувшись с похода, каким бы не был его результат, Грег возвеличит себя именно благодаря тебе.

Арден развернул лошадь в сторону поселения и неспешно отправился домой, заметив, что его слова все-таки дошли до собеседника. Яго, конечно, был упертым, но все же не глупцом и Арден Сейр это прекрасно знал. Слишком долго они были знакомы, чтобы управляющий Зоргатом мог поверить, что Яго сможет решиться на что-либо подобное. Его явно кто-то направлял. Но эти мысли Арден пытался подавить. Яго был превосходным вором, убийцей, жестким управленцем, способным наладить жизнь даже в таком месте как Рокот. Это человек был кем угодно, но не королем. Арден задумался. Ведь перечисленные качества Яго весьма подходили к любому правителю. От этой мысли его передернуло, но он постарался ее откинуть. Яго – король Кона. Сама мысль была смешна и в то же время тяжело въедалась в сознание.

Спрыгнув с коня, полководец пока еще совсем небольшого войска в раздумьях пошел к заснеженному полю. Кое где из него выглядывали колосья пшеницы и какой-то дикой травы. Арден был прав в одном, Грег не оставит его так просто. Но ведь он это уже знал, итак. Ведь именно лорд Мориборна являлся его конечной целью. Тогда что же его удерживало сейчас от продолжения своего похода? Если после каждой беседы с лордами и управляющими он будет колебаться, насколько хорошим королем он станет?

– Умным, – ответила за него Орвел, дружественно обнимая Яго со спины за плечи. – Арден не понимает какого союза лишается. Ты должен показать силу. Войди в Зоргат и забери свое. Сожги это место дотла, но позволь людям уйти. Слухи о тебе разнесутся по Кону, и все будут знать, что, если к ним пришел Яго Вердон, значит нужно склонить колено перед королем. Прояви жестокость, чтобы все понимали, что ты не шутишь и этот мир принадлежит тебе. А после ты им откроешь новый мир, и они будут благодарить тебя за это.

Девушка оторвала свои руки с плеч Яго и обернув его к себе посмотрела прямо в глаза. Тот задумчиво вглядывался в нее, одной рукой почесывая проклятую ненавистную бороду, а другой дергая меч элианца, висевший за поясом в ножнах.

– Мне нужны знамена. Арден прав, я никто без них.

– Как на счет пламени? – спросила Орвел. – По мне так отличный символ власти.

Девушка засмеялась и исчезла за спиной Яго. Теперь он уже прекрасно понимал, что она являлась лишь плодом его воображения. Орвел была его альтернативой. Воплотившимися мыслями, которых он всегда боялся, направляющими его в нужном направлении. Сначала он этого не понимал, но сейчас до него начало доходить. Орвел являлась главной шестеренкой в его механизме, без нее он так и остался бы серым управляющим жалкого поселения.

Вернувшись обратно к войску Яго подозвал к себе Аладжара и Кега. К сыновьям Олгриха он уже давно нашел подход и ради мести за отца, братья близнецы были готовы на все. Яго это вполне устраивало. Лишь поэтому так легко сгорел Рокот и по этой причине они сейчас находились у ворот Зоргата. Но ему хотелось большего. Яго жаждал того, чтобы войска подчинялись только ему. И не важно было из Мельна они или из какого-либо другого города. Ему необходимо было знамя, под которым шли бы все остальные.

Парни были в приподнятом настроении и это радовало. Они не совсем понимали планов Яго, особенно после сожжения Рокота, но слепо доверяли ему. Не зря их отец дружил с этим человеком. Яго в их глазах был мудрым, хоть и порой странным управляющим. О его высоких амбициях они конечно же не могли догадываться.

– Арден Сейр отвернулся от нас, – сообщил с наигранным сожалением Яго, но парни по своей наивности не заметили в его словах фальши. – Он не даст людей ни ради севера, ни ради чести лорда Олгриха. Все тщетно. Мы можем разворачиваться в другом направлении.

Братья переглянулись, нахмурив лбы. Их недовольные взгляды говорили сами за себя.

– Что же он сказал, в свое оправдание? – Спросил возмущенный Кег. Яго отвернулся, не в силах сдержать косую улыбку торжества. Они клюнули с первых же слов и не стоило портить отличное начало.

– Управляющий Зоргатом сказал, что полностью поддерживает лорда Грега Людвина. А также он не очень лестно отозвался о вашем отце. Но я, пожалуй, пропущу эти факты. Нам нужно идти дальше. Здесь поддержки мы не найдем.

– Что он говорил о нашем отце? – Теперь уже столь же возмутительно произнес Аладжар, вместе с братом все сильнее закипая внутри.

Яго сделал вид, что собирается с духом, чтобы сообщить парням пренеприятнейшее известие.

– Он сказал, что лорду Олгриху уже давно было пора на покой, а его молодые сыновья ему вовсе не указ. – Яго заметил, как меняются выражения лиц братьев. Из гневных они стали задумчивыми, а потом их невидимой хваткой начала душить ярость. Это чувство перемешалось с ненавистью и буквально выплескивалось из братьев наружу. Яго опустил голову, чтобы братья не заметили, как на его лице сияла улыбка радости. Все шло как он и задумал.

– Что это старый выродок себе позволяет?! – в ярости вскрикнул Аладжар.

– Мы не можем оставить этого так просто! – согласился с ним Кег.

– Почему бы нам не сжечь его, вместе с эти вонючим Зоргатом? – Аладжар начал распыляться. – Все равно от этого поселения нет никакого прока.

– Вы правда этого хотите? – спросил Яго, подбрасывая дров в разгорающийся огонь.

– Арден Сейр должен ответить за свое неуважение перед лордом Мельна. – произнес Кег. – Если мы оставим все как есть, какие слухи пойду про нас по всему Кону? Все будут говорить, что мы немощные и никчемные. Кто же тогда захочет присоединиться к нам?

– Вот, что значит хороший стратег! – улыбнулся Яго. – Твой отец гордился бы тобой.

Кег немного поубавил пыл, прекрасно помня, что Олгрих выбрал Дитриха к себе на замену. Лорд Мельна гордился младшим сыном, но этого совершенно нельзя было сказать о нем и Аладжаре. Однако он прекрасно понимал, что отец все же любил и их. И даже если бы это было не так, они все равно мстили бы за него и за честь их семьи.

– Что мы будем делать? – спросил Аладжар, так же поумерив пыл.

– Нам нужны воины, чтобы идти на столицу. Даже если Грег Людвин выдвинется с войсками на темных, в Мориборне останется достаточно много воинов готовых нас встретить мечами. Поэтому для начала мы должны призвать всех из Зоргата, прежде чем делать отчаянные шаги. А уже после, когда все свершится, я вам обещаю, Арден Сейр поплатится своей головой, за свое отношение. Я лично прослежу за этим.

Зловещую улыбку Яго впервые не спрятал. И в этот раз она не была наигранной.

К наступлению вечера были заготовлены свитки с п