Балтийский реванш

Глава 1

Вы когда-нибудь встречали знакомых в международном аэропорту? Ученые математики могут составить формулу для расчета вероятности такой встречи. Но и без формулы ясно, что такая вероятность крайне мала. Но чудеса случаются.

Я бродил по аэропорту Схипхол уже часа три после утомительного перелета Майами -Амстердам. В аэропорт Майами меня отвез спецагент УБН Фриман лично. Экстрадировал, так сказать. Нечего, мол, морякам, отставшим от судна, болтаться по территории Соединенных Штатов. Он даже на прощанье печально помахал мне рукой, когда я прошел регистрацию и вошел в зону вылета аэропорта. Я помахал ему в ответ. До свидания, Пол! Вернее, прощай! Не думаю, что нам снова суждено свидеться. Дело свое для УБН я сделал, а теперь давай, Макс, вали на все четыре стороны. Агент больше не нужен.

Ну что же, я не парился. Домой лечу, в конце концов. В славный город Питер. В город на Неве. Жалко только было расставаться с Дженни. Она оставалась лежать в больнице после ранения под охраной двух вооружённых спецагентов. Перед поездкой в аэропорт Фриман отвез меня в Palmetto General Hospital. Прощанье получилось коротким.

– Выздоравливай скорей. И до встречи. Я полетел.

– Лети, Макс. И помни, я очень люблю тебя!

Дженни не плакала, а у меня навернулись слезы. Поэтому я быстро вышел из палаты, от стеснения, так сказать. Суровым мужчинам не положено лить слезы при расставании с любимой. Но Женька, кажется, заметила, судя по ее грустной улыбке. А ведь мы знакомы с ней всего-то месяца полтора. Событий, правда, за это время случилось столько, что хоть роман пиши. О любви и дружбе. А еще о криминальных картелях.

Контракт у меня получился коротким, но насыщенным. Теперь придется дома объяснять. Провожали-то меня на полгода, а возвращаюсь я через два месяца. Ладно, что-нибудь придумаю. В агентстве тоже придется объясняться, почему я с парохода сбежал, нагло и без предупреждения. Им, наверное, пришлось срочно искать старпома на «Carribean Spirit». А с другой стороны, это их работа. Человеческий фактор ещё никто не отменял. К тому же в УБН мне выдали серьезную справку, говорившую о том, что я был снят с судна для выполнения серьёзного государственного задания. Типа, «То, что сделал предъявитель сего, сделано по моему приказу и на благо Франции. Ришелье». Так что, есть чем отмазаться.

А может, пора уже завязывать с этими контрактами? Пять лет уже почти мотаюсь под иностранным флагом с небольшими перерывами на отпуск. Сколько можно? Достало! И с Женькой мы теперь по разные стороны океана. Видеться с ней часто пока не получится. А если я продолжу на контрактах работать, то может совсем не получиться. Скажем, у нее каникулы, а меня отправят куда-нибудь. И не в Карибский бассейн, как теперь, а, например, в Юго-Восточную Азию. Там тоже всяких гонконгских гангстеров хватает. Или еще неизвестно куда. Мир велик. И отец в фирму зовёт. Думай, Макс. Денег я от мафии получил прилично. Не на всю оставшуюся жизнь, конечно, но на первое время хватит. А если ещё и УБН организует оплату агенту за проделанную нелегкую работу, как обещали, то совсем будет неплохо. В общем, решено. Пора осесть на берегу. А то уже почти возраст Иисуса Христа, а ничего существенного в жизни ещё не совершил. Зато я девушку встретил, наконец, такую как надо. Настоящая любовь, мне кажется, тоже немало. В том, что любовь настоящая, я не сомневался. Женька не выходила у меня из головы и из сердца тоже.

Аэропорт в Амстердаме – это в первую очередь торговый центр. Всё есть. Даже автомобиль можно приобрести. Элегантный зеленый «BMW» пятой серии стоял на небольшом постаменте и поблёскивал полировкой. Наверное, для таких экстравагантных и состоятельных туристов – прилетел в Амстердам, тут же приобрёл автомобиль и отправился путешествовать по Голландии. Я путешествовать по Голландии не собирался, поэтому с автомобилем решил повременить пока. Но по магазинам пошатался, купил подарки. Отцу – бутылку «Glenfiddich», шотландский, односолодовый, в красивой цилиндрической коробке. Ему понравится. Маме – духи, «Magie Noir», классические, дорогие и тоже в красивой коробке. Светке, жене бывшей, решил ничего не покупать. И не потому, что денег жалко, а потому что вдруг поймёт не так. Ещё подумает, что хочу отношения возобновить. Нет, не хочу. Да к тому же у неё наверняка уже кто-то есть. Девчонка-то видная. Себе тоже купил подарок – зажигалку «Zippo» с кондором на корпусе, кожаным футляром и дополнительным топливным баллоном. С кондором как память о Колумбии. Помнится, над нами с Женькой тогда в Андах кондор парил. Она ещё сказала, что он хозяин этих мест. Эх, воспоминания преследуют. Насыщенный контракт получился.

Набродившись по магазинам, я осел в баре неподалеку от своего зала вылета, взял кофе и двойную порцию «Джек Дэниелс» и стал ждать.

– Не спи, Макс, замёрзнешь. И на самолет опоздаешь. – Я проснулся от того, что кто-то тряс меня за плечо.

– Виталик, а ты как здесь?

– Как, как. Домой лечу. Пойдем, уже на посадку зовут.

Встретить знакомого в таком городе, как Питер, всегда удивительно. Все-таки пять миллионов населения. А встретить приятеля в международном аэропорту ещё удивительней. Вот вам и низкая вероятность. С Виталиком Чумаченко, по прозвищу Чума, мы провели детство в одном дворе на Петроградской стороне. Он был на два года старше и во дворе считался лидером. И не только считался, но и был им. Он даже у наших родителей пользовался авторитетом. Считалось, что если с нами Виталик, то можно не беспокоиться и отпускать детей хоть на соседнюю улицу. Или ещё куда подальше. Например, в близлежащий клуб, куда мы бегали смотреть кино, а отъявленные пацаны из соседнего двора нас грабили, появившись из-за угла большой кампанией.

– А ну-ка, давай двадцать копеек.

Если Виталька был с нами, они даже не подходили. Особенно после того, как он при всех набил морду их лидеру Мишке Зыкову, по прозвищу Мишаня. Мишаня, правда, утирая сопли и кровь, поклялся отомстить. Но месть как-то затянулась.

А потом, когда мы уже были подростками, Виталик просто спас Машку Семенову от изнасилования. Машка по глупости выпила на восьмое марта в компании Зыкова. Они уже были готовы этим воспользоваться, но тут появился Чума. Честь девушки была спасена.

Светловолосый, спортивный, с открытым взглядом, Виталик был всегда готов к активным действиям. А главное, он защищал ребят с нашего двора, как будто выполнял какую-то священную миссию. Все девчонки, конечно, были в него влюблены по уши. Пользовался этим Чума или нет, сказать не могу. Информация отсутствует. А потом весной, когда я учился в девятом классе, его забрали в армию. Мы знали, что он попал служить в ВДВ. Говорили, что его часть послали в Афган. А когда Виталик дембельнулся, я уже служил в своей морской пехоте Черноморского флота.

Встретились мы только через четыре года, когда я тоже демобилизовался и поступил в Макаровку. Посидели, выпили, поговорили. Он толком ничего о себе и не рассказал.

– Ты, я слышал «за речкой» служил?

– Было дело. А ты?

– Тоже поучаствовал.

– А сейчас, значит, на моряка пошел учиться? Ну правильно, по стопам отца.

– А ты чем собираешься заниматься?

– Да есть тут всякие предложения.

Всякие предложения, видимо, касались чего-то криминального. Виталик не стал распространяться, а я не стал настаивать. Друзьями мы не были, хотя относились друг к другу с симпатией. Потом я слышал, что он в конце восьмидесятых, вроде, прибился к какой-то ОПГ, но не выяснял. В Макаровке появились новые друзья, новое общение. Жизнь двора отошла на второй план. Многие из компании Зыкова сели. Наши разбежались. Кто учился, кто служил, девчонки замуж повыходили. И тут на тебе, Чума, собственной персоной. В сером деловом костюме и длинном пальто он выглядел преуспевающим бизнесменом.

В самолете я попросил длинного и худого голландца, сидевшего рядом с Виталиком, пересесть на моё место у иллюминатора, а сам уселся в его кресло, и мы продолжили общение.

– Ты откуда летишь? С парохода?

– Ну да. Из Майами после контракта.

– А с морем не думал завязывать? Сейчас столько возможностей на берегу.

– Да вот как раз сейчас сидел и об этом думал.

– Во сне?

– И во сне тоже. Отец давно зовет в свою фирму. Пора принимать предложение.

– А что за фирма?

– Морское агентство. «Silver Shipping» называется.

– Слушай, а фрахт он сможет сделать?

– Судно зафрахтовать?

– Ну да. У нас тут контракт намечается. Я как раз по этому поводу на переговоры летал. Груз будем отправлять в контейнерах. Каждый месяц, а может и чаще.

– Конечно. Я, скорее всего, фрахтованием и буду заниматься.

– Классно, Макс. А я голову ломаю, к кому обратиться. Первая отправка будет готова примерно через месяц. Давай контакты.

– Вот пока мой домашний, а рабочий сообщу чуть позже.

– Ты где живешь сейчас?

– Да все там же. На Зверинской.

– В том же дворе? Круто!

– Это наша родина, сынок. А с тобой как связаться?

– Вот мой мобильник. Этого достаточно. Ты бы тоже завёл себе мобилу. Для бизнеса незаменимая вещь.

– Устроюсь на работу, куплю обязательно. Слушай, а груз-то какой?

– Продукты питания. Разные. В контейнерах 20-ти футовых. И мясо в 40-футовых рефконтейнерах.

– Ты не в супермаркете работаешь, случайно?

– Смешно. У нас супермаркет просто супер. «Всеволожский» называется. – Чума произнес последнее предложение понизив голос.

– Я, кажется, понял.

– Осуждаешь?

– Да нет. Надеюсь, что груз у вас не криминальный?

– Груз нормальный. Мы дурью не занимаемся. Принципиально.

– И давно ты с ними?

– Давно уже. Нет, ты все-таки осуждаешь. А зря. С такой властью, как у нас, по-другому и быть не может. Порядка-то нет. Вакуум власти. Государство не обеспечивает безопасность бизнеса. Менты покой граждан не охраняют. Они коммерсов теперь крышуют в основном. А власть страну продает оптом и в розницу. Ты слышал про залоговые аукционы, которые перед выборами прошли?

– Что-то слышал, но не вникал.

– Это была очередная раздача государственной собственности лояльным коммерсам, которые президенту денег дали перед выборами. Огромные предприятия перешли частникам за копейки. Как тебе? Наши дела по сравнению с этим, это детсадовские шалости. Страна куда-то катится, как паровоз по рельсам, а народ безмолвствует. Большинство ждут законной зарплаты. Некоторые пытаются заработать, челноками, к примеру. Олигархи жируют. А мы пытаемся навести порядок в нашем доме, ну и заработать, конечно. Независимо от государства. Сами. Вот такие дела.

– Я не осуждаю, Чума. Мне по барабану.

– Кстати, ты с отцом поговори на эту тему. Он мужик грамотный. Даже интересно, что он скажет. А заодно спроси, кто обеспечивает безопасность его бизнеса, и сколько он за это платит. Кстати, если у него с этим проблемы, пускай обращается.

– Хорошо, спрошу.

– Загрузил я тебя совсем. Давай сменим тему. Ты женат?

– Был. Развелся не так давно. А ты?

– А я так и не женился. Крутился, и сейчас кручусь. Некогда. Девок вокруг полно, но таких, чтобы жениться, пока не встречал.

– А я, представляешь, встретил. Причем в Колумбии.

– Русскую?

– В том то и дело, что нет. Колумбийку, да еще и с папой американцем.

– И на каком языке вы общаетесь? На английском?

– Нет, на испанском. Я его выучил, еще когда на Кубу работал.

– Круто! А я английский с трудом осваиваю. Нужен позарез. Особенно сейчас. На международный рынок выходим.

– Может тебе переводчик нужен?

– Если ты себя имеешь в виду, то нет. Ты лучше к отцу иди работать. Заодно и фрахт нам будешь делать. Батя у тебя, кстати, зачетный мужик. Уважаю.

За разговором время летит незаметно. Полет подходил к концу. Стюардессы в симпатичных голубых костюмчиках фирмы «KLM» собирали контейнеры из-под ланча и предлагали напитки. Мы с Виталиком не сговариваясь взяли виски.

– Ну что, Макс. Я предлагаю выпить за будущее успешное сотрудничество. И не парься. Своих мы не кидаем. Всё будет нормально.

– Да я и не парюсь. Давай. За удачу!

Когда мы получили багаж и вышли из здания аэропорта в Пулково-2, уже стемнело. Виталик предложил меня подвезти. Его встретил какой-то чувак в кожаной куртке, взял наши чемоданы и проводил на парковку, где стояла «BMW-пятёрка», точно такая-же как в аэропорту Схипхол, только черная.

– Куда едем, Виталий Александрович?

– Сначала на Петроградку, улица Зверинская.

Надо же! По имени и отчеству величают. Я был рад встретить Виталика. И тем более радовало то, что я смогу прийти в фирму не с пустыми руками, а с контрактом. А то, что он из Всеволожских, так даже неплохо. Я не собирался в России продолжать карибский опыт и бороться с организованной преступностью. И там хватило. Пускай этим занимаются соответствующие органы. Если смогут, конечно. А мне надо отдохнуть и перевести дух. Заняться чем-то мирным. Фрахтованием судов, к примеру. Кроме того, после неожиданного возникновения Витальки у меня появлялся человек, у которого можно проконсультироваться по вопросам, в которых я разбираюсь слабо. А это может пригодиться. Мало-ли куда заведет скользкая кривая российского предпринимательства. И ещё, встреча с Виталиком заставила меня принять окончательное решение. Все. Надоело быть моряком. Ухожу в бизнес. Будь, что будет!

– Макс, пока! Был рад встрече. Звони, не пропадай.

– Давай, Чума! Позвоню обязательно.

***

Если у вас есть деньги, и вас случайно арестовали, скажем, по обвинению в отмывании доходов, нажитых преступным путём, то в колумбийских тюрьмах вы сможете сидеть с полным комфортом. Вам предоставят отдельную камеру, будут носить еду из ресторана, напитки, разрешат пользоваться телефоном и видеться с родственниками. И девчонок по вашей просьбе приведут на выбор. Адвокатов пустят, партнеров проведут.

В этом смысле тюрьма Ла Пикота не являлась исключением, и дон Сезар, сидя под следствием, нужды ни в чём не испытывал. Он даже продолжал управлять своим бизнесом. Сердце, правда, иногда пошаливало, но это не было связано с условиями содержания. Стрессов хватало – то партию груза арестовывают в Майами, то на твою виллу нападают, и полицейский вертолёт из пулемета палит крупнокалиберными пулями по твоему катеру. Теперь еще и вопрос об экстрадиции в США поднимают. Адвокаты отбиваются пока. Надолго ли их хватит? Экстрадиция представляла собой огромную проблему. В тюрьмах Соединенных Штатов таких поблажек не будет, и капитал, нажитый преступным путем, не поможет.

Стрессы не прекращались. Но необходимую медицинскую помощь в тюрьме ему тоже оказывали. Деньги у дона Сезара водились и немалые.

Телефонный звонок отвлёк от грустных мыслей.

– Приветствую тебя, дон Сезар!

– И я тебя, дон Альберто!

Звонил партнер. Последний, оставшийся на свободе. Картель Северного побережья ещё функционирует.

– Дон Сезар, надо встретиться. Обсудить наши дела. Разговор не телефонный.

– Так в чём же дело? Приезжай. Мой адрес ты знаешь. На входе вызови лейтенанта Фернандеса. Он проводит. Можешь даже денег ему подкинуть. Но не обязательно.

– Понял. Буду сегодня ближе к вечеру.

Дон Альберто привез с собой бутылку дорогого французского коньяка и вальяжно развалился на тюремном топчане.

– Мог бы и не беспокоиться. У меня есть, чем тебя угостить. – Дон Сезар достал две «копы» – большие коньячные рюмки.

– Я рад, что ты ни в чём не нуждаешься. Что там с экстрадицией?

– Пока отбиваемся. Но Трухильо не унимается, hijo de puta!

– Может заняться этим прокурором как следует?

– Не стоит, он от денег не отказывается. Делает, что может. На него гринго давят. Тут как-бы не навредить. Ещё назначат другого, невменяемого.

– Ну, как скажешь. А здоровье как?

– Сердечко пошаливает иногда.

– Может лекарства какие надо?

– Всё есть. Благодарю за заботу, дон Альберто.

– Ладно. Я что приехал. Есть новая тема. На Роберто в Испании вышли какие-то русские. Хотят покупать наш товар, но с доставкой в Россию. В Санкт-Петербург.

– Интересно. Что за русские?

– Да, какая-то очередная русская мафия с непроизносимым названием. Ты знаешь, там в России сейчас полный беспредел. Хотят большие партии. Ты готов поучаствовать? Твои лаборатории работают нормально?

– Всё работает. Я в деле. Новое направление – это очень вовремя. Вместо Майами. Надо убытки покрывать.

– Отлично. Первая партия – тысяча килограмм. Это пробная. Потом будут брать по две.

– Нам что важно. Чтобы платили исправно. И в данном случае наличные не подойдут. Как их оттуда вывозить?

– Согласен. Русские предлагают предоплату пятьдесят процентов переводом на счет и пятьдесят процентов после получения товара.

– То есть, если нас кинут, мы всё равно остаемся в прибыли. Надо соглашаться.

– Вот и я так думаю. А схема такая. Русские регулярно отгружают бананы из Эквадора. Мы покупаем партию бананов, сто пятьдесят-двести тысяч коробок. Затариваем товар по килограмму в коробки с бананами и грузим на рефрижератор. Коробки отмаркируем стикерами. Судно они зафрахтуют сами. Таможня и выгрузка в России – их ответственность. В Эквадоре у нас проблем не будет. Стоимость бананов включим в цену товара.

– Да, может получиться. Я готов дать половину партии.

– Отлично! Тогда я предлагаю выпить за успех нового предприятия!

– С удовольствием.

– А кто будет взаимодействовать с русскими? Язык же нужен.

– Ну русским языком никто из наших не владеет. Переводчика наймут, если что. Тут с английским бы найти. Я хочу это дело поручить Гомесу и его группе. Гомес говорит по-английски. Немного, правда.

– Гомес, это который?

– Ну рыжий такой, кличка Рубио. Ты что не помнишь?

– Так бы и сказал, Рубио. А то мало-ли в Колумбии Гомесов. Этот, вроде, адекватный.

– Ну да. Вроде.

– Моих-то в штатах арестовали. Группу Флако. Сразу шестерых. И Наварро куда-то пропал. Возможно, его тоже.

– Ну, Флако особой сообразительностью не отличался, по-моему.

– Согласен. Слушай, дон Альберто. Есть один русский, который мне задолжал. У него партия изумрудов осталась очень приличная. Груз тогда в Майами тоже по его наводке арестовали. Да и группу Флако, похоже, тоже. Зовут Андрей Максимов. Данные я дам. Он, вроде, из Санкт-Петербурга. Паспорт ему там выдавали. Пускай Рубио с группой займутся, раз уж они туда едут. Пробьют и прижмут его. Камни надо вернуть. У него есть девчонка, колумбийка. Сейчас она в Майами учится. Они могут встретиться. Можно попробовать через неё выйти. Но лучше через этих русских заказчиков всё узнать. Должны же они помогать партнерам по бизнесу.

– Я понял тебя, дон Сезар. Все сделаю. Давай, не скучай тут. Я поехал готовить отправку. Буду держать в курсе.

– Адьос, дон Альберто!

***

На следующее утро после приезда домой я позвонил отцу.

– Пап, привет! Как дела?

– Макс, ты вернулся? Дома уже? – отец, как и все, тоже называл меня Максом. Причем, и его самого друзья называли Максом. Он ведь тоже Максимов, и прозвище напрашивалось само собой. В этих Максах можно было запутаться, и некоторые из них называли меня Макс 2 для ясности. Но для отца я был просто Макс. Самого себя он, видимо, Максом не называл.

– Да, дома.

– Когда к нам собираешься?

– Да хоть сегодня. И ты не спрашиваешь, почему я вернулся раньше времени?

– Да мы тут уже наслышаны о твоих приключениях.

– Интересно откуда?

– У тебя есть верные друзья, если ты не забыл. Димка Кукушкин, например.

– А, понятно. Он что, уже вернулся с контракта?

– Да. Причем он уже неделю у меня работает. И рассказывает о тебе много интересного. Какая-то колумбийская красавица, мафия, мотоцикл, стрельба из пистолетов. Боевик, в общем.

– Он ещё не все знает. Классно, что он у тебя. И в каком отделе?

– Во фрахтовом.

– На моём законном месте? Я ведь, кстати, тоже созрел осесть на берегу.

– У нас в этом сезоне просто завал. Работы всем хватит. Слушай, мне сейчас не очень удобно болтать. Сегодня пятница. Давай, приезжай в контору. Пообщаешься с ребятами. А потом вместе поедем на дачу. Мама тебя ждет.

– Хорошо, приеду. А маме сейчас позвоню. Она на работе?

– Нет. Она сегодня дома. Звони на мобильный. И мы тебя ждем.

Офис отца находился в Коломне на улице Декабристов. Коломна, это район такой мещанский между Мойкой, Фонтанкой и Пряжкой, а не город в Подмосковье, как многие могли подумать. В этом офисе я бывал частенько и любил туда приезжать. Мне нравилась деловая суета морского агентства. А еще там работали несколько моих однокашников по училищу – Колька Мазин, Серега Киселев, Толик Ртищев и Леха Зырянов. Просто отец знал их всех ещё по временам моей учебы в Макаровке и использовал это в своей кадровой политике.

А теперь, значит, и Димка Кукушкин там. Трепло несчастное. Всё разболтал. Всё, что знал. Даже про Дженни. Хотя, не рассказать про Дженни во всей этой истории, значит не рассказать ничего. Она исполняла главную роль. А Кукушонок всегда отличался болтливостью. Хранить тайны – это не про него. В общем теперь весь офис знает про мои колумбийские похождения. Ну и ладно. Что такого? Конечно, есть детали, о которых распространяться не стоит. Но Кукушка о них не осведомлён. Мафия латиноамериканская, опять же, за океаном. Очень сомнительно, что рассказы Кукушкина до неё дойдут. Хотя, в наш век Интернета…

Первая, с кем я столкнулся прямо в коридоре, была Ленка, делопроизводитель, секретарша, переводчик и хозяйка офиса. И Ленка, конечно, сразу же бросилась со мной обниматься.

– Макс, привет! Ты вернулся!

– Ленка, привет! Отпусти, задушишь.

– Про тебя тут столько всего говорят!

– Не верь всему, что говорят. Врут, как обычно.

– Да ладно, врут. Такое не придумать. Я слышала, ты к нам устраиваешься? Классно!

Нет, ну что за контора! Я ещё вчера не был уверен в том, что пойду на берег работать, только обдумывал, а тут меня уже, можно сказать, зачислили. И все уже это обсуждают. Воистину, Питер – город маленький. А Ленка, конечно, как всегда самая осведомленная.

– Ты, как обычно, всё про всех знаешь.

– У меня работа такая.

Ленка, симпатичная, веселая, жизнерадостная блондинка, мне нравилась. После развода были даже мысли замутить с ней какую-нибудь романтическую историю. И она, похоже, была не против. Но не случилось. Вызвали и отправили на судно. А теперь извини, Лена. Любовь у меня. Нечаянно нагрянула. Когда я её совсем не ждал. Так что, останемся друзьями.

– Слушай, а отец не занят?

– Занят. Они там с Петровичем и еще с каким-то типом закрылись и что-то обсуждают уже два часа. Пойдём, я тебе кофе сделаю.

По части кофе Ленка была непревзойдённым мастером, и отказаться было выше моих сил.

– Делай. Давай только минут через тридцать, я пойду с ребятами поздороваюсь.

Когда я зашел в агентский отдел меня чуть не смело могучим ураганом, состоявшим из Мазы, Кисы, Ртищева и Лехи Зырянова. Они трясли руку, хлопали по плечу и бурно выражали свой восторг от встречи.

– Мужики, вы меня покалечите.

– Макс, ты уже на работу?

– Да я только вчера вечером прилетел. Откуда такая информация?

– Слухи ходят, что ты к нам собрался.

– Не контора, а Сытный рынок какой-то. Рассказывайте лучше, как дела.

– Работы полно. Только с овощами из Голландии по три судна в неделю приходит. – пояснил Леха Зырянов. Леха был начальником агентского отдела. – И у нас пополнение.

Меня познакомили с двумя новыми экспедиторами, Эдиком Гуниным и Сашкой Козловым. В отличие от остальных, они не были моими однокашниками, но тоже были выпускниками Макаровки. Заканчивали на два года позже. Набор новых сотрудников лучшим образом подтверждал, что дела идут неплохо.

– А где Кукушкин?

– А вот он, не ждали? – Димка неожиданно появился в дверях, видимо привлечённый шумом. Мы обнялись.

– Ну что, Кукушкин, сдал меня со всеми потрохами?

– Что значит сдал? Ну рассказал немного о твоих похождениях друзьям. Все же свои. Что такого?

– Да ладно. Всё нормально. Просто приезжаешь, а о тебе уже говорят. Получается, страна знает своих героев. А ты не дал мне возможность преподнести мою версию событий.

– Да преподнесёшь еще. Кстати, давайте соберемся. Выпьем, посидим. Макса послушаем. Может, сегодня?

– Нет, сегодня никак. Я на дачу. Ещё родителей не видел. Давайте на следующей неделе.

– Договорились. И давай, приходи работать. Я зашиваюсь один.

– Ладно. Пойду с отцом поговорю. И по этому поводу тоже.

Ленкино рабочее место находилось в просторной проходной комнате между кабинетом отца и кабинетом Петровича. Александр Петрович Тихомиров был старым другом отца. Они вместе учились всё в той же Макаровке, а потом работали в Балтийском пароходстве. Я знал его с детства. Этот бизнес они начинали вместе, Петрович был младшим партнером и финансовым директором. Кроме этого, когда было нужно, он занимался фрахтованием и вопросами агентирования. Затыкал то и дело появляющиеся кадровые дырки.

Когда я, наконец, добрался до приемной, Петрович с отцом еще не освободились. А Ленкина кофемашина была раскочегарена и выпускала пар, как паровоз, готовый отправиться в очередной рейс с Николаевского вокзала.

– Тебе как обычно, со сливками?

– Давай со сливками. И с сахаром.

– Я помню. – Ленка поставила передо мной чашку с дымящимся кофе.

– Ну давай, рассказывай, как дела? Я смотрю, новеньких взяли.

– Работы много, вот и взяли. Петрович подтянул. Он с каждым из них работал вместе на судах. Вроде, нормальные ребята. Гунин только немного нелюдимый. Тихий такой. А Козлов, наоборот, активный. Даже чересчур иногда. И любопытный. Всё ему знать надо.

– Тебе это не нравится, потому что знать всё – это твоя прерогатива?

– Да просто не люблю, когда много лишних вопросов задают. Особенно про зарплаты сотрудников.

– Да, это, пожалуй, не совсем корректно.

– Это совсем не корректно, Макс. Ладно, фиг с ним. Расскажи лучше о себе. У тебя, говорят, девушка появилась?

– Появилась, Лен.

– Правда иностранка?

– Да. Колумбийка.

– А я уж подумала, что между нами что-то происходит.

– Извини, Лен. Так вышло. Это как болезнь. От тебя не зависит.

– Понимаю. И не осуждаю. Мы ведь друзья. И меня это устраивает пока. А ты что, на ней женишься?

– Я согласен, а она еще думает.

– Вот девки! Что им ещё надо? А как там рыжий? – Речь шла о котёнке, которого Ленка как-то притащила в офис и, можно сказать, настояла, чтобы я его взял.

– Я его ещё не видел. Он на даче. Сейчас поеду поздороваюсь.

Дверь в отцовский кабинет открылась. Отец и Петрович раскланялись с подтянутым мужиком лет сорока пяти в чёрном костюме без галстука и в чёрном коротком пальто. Мужик носил прическу ёжик, имел строгий вид и напоминал отставного офицера, ну или действующего бандита. Было в нем что-то суровое и жёсткое.

– Ну ладно, Пётр. Мы договорились. Будем на связи. – сказал отец.

– Угу. – мрачно произнес суровый Пётр и вышел из комнаты.

– А вот и герой нашего времени явился. Здорово Макс 2. – Петрович пожал мою руку. Мы обнялись с отцом.

– Петрович, мы тогда с Максом поехали. Командуй тут сам.

– Давай, Володя. Ирине привет.

Садоводство, в котором стоял дом отца, находилось в Токсово, километрах в 60 от офиса. Но была пятница, пробки, и мы добирались больше часа. Раньше на этом месте был танковый полигон, а в начале девяностых кто-то решил, что танки больше России не нужны и организовал СНТ. Участки по 8 соток распродали моментально, и началась стройка. Строились все по-разному. В СНТ было всё – от хижин до дворцов. Сплошные контрасты. Несколько больших кирпичных коттеджей долго стояли недостроенными и заброшенными. То ли хозяев посадили, то ли деньги кончились. Один местный олигарх, наш сосед, скупил гектара два земли, построил там несколько замков со средневековыми шпилями для себя и, видимо, для друзей и даже организовал вертолётную площадку. Чтобы в пробках не ждать. Соседство с состоятельным хозяином было выгодно всем. Он заасфальтировал дорогу от шоссе до своих замков и поддерживал её в исправном состоянии круглый год. Зимой дорогу регулярно чистили от снега. По садоводству было очень интересно гулять и смотреть на архитектуру строений. Разнообразие впечатляло.

Отец купил два участка, построил коттедж из калиброванного бруса, и они с мамой недавно переехали туда на постоянное жительство. Отцовский «Форд Мондео» медленно полз в пробках на выезд из города. Снег уже сошёл, а грязь почти высохла.

– Макс, я твою «шестёрку» пристроил в компанию. Ты уж извини. Ее агенты и экспедиторы используют как разъездную.

– Я понял. Куплю новую.

– Сам купишь или помочь с деньгами?

– Сам. Контракт хоть и короткий получился, но денежный.

– Ну тогда я весь внимание. Рассказывай свою историю.

Случилось так, что мы с отцом всегда оставались добрыми друзьями. Даже в подростковый период, когда мне хотелось отойти от родительской опеки, отец тактично нашел подход. Не спорил с распоясавшимся юнцом, поддерживал, когда было надо, говорил твёрдое «нет», когда претензии зашкаливали. И добрые отношения сохранились. Можно даже сказать, что я мог рассказать ему о себе всё. Ну за исключением несерьёзных юношеских любовных похождений. Поэтому сейчас я рассказывал с легкостью.

О том, как встретил Димку Кукушкина в Картахене, и мы отправились в клуб. Как я там познакомился с Дженни и влюбился с первого взгляда. Как в Майами агенты УБН вербовали меня давать информацию о криминальной контрабанде, обещая заплатить хорошие деньги. И как парни из картеля потом под дулом пистолета назначили меня курьером под угрозой расправиться с Дженни. Про контейнеры, напичканные порошком. Как я встречался с Наварро, представителем картеля в Штатах, и про его любовь к изумрудам. Про то, как я сдал плохих парней УБН с условием, что они эвакуируют Дженни из Колумбии в Штаты. Про то, как они облажались, и мне пришлось освобождать Дженни из лап вооружённых гангстеров. Как нам в руки попала партия изумрудов, предназначенная для отправки в США. Как мы с Дженни колесили на мотике по Колумбии и скрывались в отряде левых повстанцев, которым командовал ее дядя. Про её подругу, журналистку Ану Долорес Пантоха с её мудрыми советами. Как мы вернулись в Картахену в день отплытия «Эсмеральды», парохода, на котором работал старпомом Кукушкин, и уговорили капитана взять нас пассажирами. Как мы с удивлением обнаружили, что наше преследование продолжается и в Штатах. Как мы опять уходили на мотике от гангстеров там и как добрались до Майами. Про знакомство с отцом Дженни, ковбоем и старым пьяницей, ветераном Вьетнама и хозяином страусиной фермы. Как гангстеры напали на ферму папашки, а УБН опять облажалось, поздно появилось, и Дженни ранили. Как Наварро уговорил меня отдать ему партию изумрудов в обмен на информацию о крёстном отце картеля. Как я согласился, чтобы уберечь Дженни от преследования. Как я давал письменные показания под присягой. И как меня в итоге выслали из страны, потому, что у меня не было статуса, необходимого для организации программы защиты свидетелей.

Владимир Иванович Максимов слушал меня не перебивая. Даже вопросов не задавал. А когда я закончил, сказал,

– Макс, я сейчас посмотрел остросюжетный сериал. Просто круто! Только давай, ты не будешь маме все подробности рассказывать.

– Договорились. Расскажу только главное и безобидное.

– Слушай, так ты, получается, с парохода ушел самовольно? У тебя в конторе теперь могут проблемы возникнуть.

– Капитана я предупредил. Его, кстати, звали Генрих Мюллер, как шефа Гестапо. А УБН мне справку солидную выдало, что это было государственной необходимостью. Так что с этим всё нормально. Но мне уже что-то не хочется на контракт. Возьмёшь к себе?

– Конечно. Я же тебя давно зову. Твоё место за тобой. Во фрахтовом отделе.

– Там же Кукушкин.

– Работы хватит. А Кукушкин зашивается без опыта. Петровичу всё время приходится ему помогать. А вдвоём вы как раз справитесь. И Петровича освободите. Тут еще новое направление намечается. Контейнеры из Антверпена. Видел мужика, с которым мы сегодня беседовали?

– Да. На бандюгана похож.

– Так оно и есть. Всеволожские.

– А ты не боишься, что с ними проблемы будут?

– Сейчас время такое. Бандиты контролируют солидную часть бизнеса. Если с ними не работать, то где клиентов брать? А боятся их не нужно. Нужно их поставить в такие условия, когда всё будет взаимовыгодно. Чтобы они были заинтересованы в сотрудничестве. Да и защита у нас очень влиятельная.

– Слушай, пап, я когда летел обратно из Амстердама, Чумаченко встретил. Помнишь, Виталик.

– Помню, конечно. Нормальный парень.

– Так вот, он тоже мне всё говорил, что им нужен фрахт из Антверпена. Он тоже из Всеволожских. Солидный такой стал.

– Надо же. Это тот же грузопоток наверняка. И о чём вы договорились?

– О том, что устроюсь на работу и сразу ему позвоню.

– Считай, что устроился. Только автомобиль купи. И телефон тебе будет нужен. Аппарат я тебе найду. А симку сам купишь. В общем возьмёшь на себя это направление. Ну и Кукушкину с фруктами поможешь по мере необходимости.

– Конечно.

Глава 2

Мама встречала нас, стоя на крыльце. Она была одета, как на праздник, в выходное платье и туфельки, а на плечи накинула пальто, чтобы уберечься от весенней прохлады. У ее ног сидел рыжий кот по кличке Джонни. Тоже встречал. Кот не был одет в праздничное платье, но имел торжественный вид – сидел в позе «копилка», аккуратно подвернув пушистый хвост.

Я расцеловал маму и погладил кота. От мамы пахло чем-то вкусным и очень родным. От кота ничем не пахло. Он тщательно следил за своим внешним видом, регулярно вылизывая всё, что можно.

После поглаживания, котяра выгнул спину и заурчал от удовольствия, а мама сказала,

– Ребята, моем руки и за стол. Всё горячее.

На столе стояло большое блюдо с пирожками и тарелки с закусками, включавшими мою любимую селёдку. Мама постаралась. Не каждый день сын возвращается с контракта. Отец откупорил бутылку вина.

– Ой, а шампанское! – Мама побежада к холодильнику и вернулась с бутылкой «Абрау-Дюрсо». – Открой, Андрюша.

Но изменяет пеной шумной

Клико желудку моему,

И я Бордо благоразумный

Уж нынче предпочел ему. – продекламировал отец, и мы выпили.

– А моему желудку не изменяет. – мама пила шампанское. – Андрей, ты может расскажешь, что у тебя случилось? Почему ты так рано вернулся?

– Мам, соскучился.

– А если серьезно?

– Судно поставили на ремонт, сняли с линии и поменяли часть экипажа. Старпом оказался не нужен. Я решил уйти на берег, поэтому договорился, чтобы меня отправили домой, а не послали на другой пароход. Вот и всё.

– Так просто? А на берег – это хорошо. А то я сначала за отца переживала, а теперь за тебя. Женишься наконец-то. У моей подруги, у тети Аллы, как раз дочь подросла. Ты должен её помнить.

– Мама, вот давай только без сватовства. Этот вопрос я, практически, уже решил.

– Как ты мог его решить в плавании?

– Так получилось. Я встретил девушку и влюбился.

– Она что, у вас буфетчицей работала?

Мы с отцом не сговариваясь засмеялись.

– Ну что смешного, я не понимаю?

– Ир, на иностранных грузовых судах буфетчицы отсутствуют как класс. Там вообще женщин нет.

– Хорошо, но где ты тогда её встретил? Она что, иностранка?

– Да, мам. Встретил я её на берегу. В Колумбии, в порту Картахена. И она колумбийка.

– Она что, негр?

Мы с отцом опять засмеялись. Мамин ход мыслей был непредсказуем.

– Мам, ну почему негр. Она вполне себе белая. Смуглая немного. Очень красивая. И, вообще, классная. Она тебе понравится обязательно.

– Ой, Андрюха! Ты прямо сюрпризы преподносишь один за другим. То разводишься неожиданно, когда я к твоей Светке уже привыкла, то теперь колумбийка.

– Кстати, насчет сюрпризов. – я принес из прихожей пакет и вручил родителям подарки. Отец достал бутылку виски из коробки и поставил на стол. Мама открыла коробку, достала духи и тоже поставила на стол. Было видно, что её сейчас занимают другие мысли. Допрос продолжался.

– А что значит в порту? Она что, проститутка?

– Нет. Просто она танцевала в клубе недалеко от порта. – Вот это я зря сказал. Припортовая танцовщица маме понравится вряд ли могла. Отец глянул на меня укоризненно.

– Андрей, у тебя прямо как в песне про «Жанетту», которая поправляла такелаж в Кейптаунском порту. Они там в какую-то таверну шли, помнится. В таверну «Кэт». Где юбки узкие по швам трещат.

– Мам, просто она любит танцевать сальсу. Хобби у неё такое. Она ещё и студентка. Учится в Майами в университете. А зовут её не Жанетта, но похоже. Дженни.

– Этого только не хватало! Дженни. Как нашего кота. А на каком языке вы с ней общаетесь?

– На испанском.

– Я испанский совсем забыла. – Мама когда-то изучала его в университете, а сейчас преподавала там же французский язык, а ученикам ещё и английский.

– Будешь общаться с ней на английском. Она американка наполовину.

– Час от часу не легче. Ещё и американка. И что значит «будешь общаться»? Она что, приезжает в Россию?

– Пока нет, но приедет, я надеюсь.

– Я пошла за горячим, но вопросы у меня ещё не исчерпаны.

Пока мама вытаскивала из духовки утку и раскладывала её на блюдо, отец делал мне лицом знаки, явно означавшие тревогу и предупреждение. Мол, следи за языком. Это же стресс для женщины.

Мы ели запечённую утку, запивая её вином, и допрос временно прекратился. Но ненадолго.

– Итак, – продолжила мама. – Ты нашел женщину в Колумбии в порту. Она смуглая, танцует в таверне, учится в Майами и наполовину американка. И ещё собирается в Россию. Она что, из бедной семьи?

– Ира, не суди о жизни по латиноамериканским сериалам.

– А по каким-же сериалам мне судить? Он же рассказывает историю, которая очень подойдет для сценария какого-нибудь «Богатые тоже плачут 2».

– Мама, не нагнетай. Объясняю. Дженни выросла в Колумбии, у неё мать колумбийка. Она умерла. А папа из Штатов. Он работал в Колумбии после службы. Кстати, он морской пехотинец, как и я. Ветеран Вьетнама. Сейчас он живёт в Майами. У него там страусиная ферма. А Дженни учится в Майами в университете дизайна. Она не из бедной семьи. Отец вполне состоятельный. Средний класс. – Я решил не рассказывать пока про отца-ковбоя подробно.

– Ох, у меня сейчас голова пойдет кругом. И что нам со всем этим делать? Володя, а ты что молчишь?

– Ириш, я не вижу во всём этом особых проблем.

– А я вижу. Мне внуки нужны. И не чёрные, а вполне себе русские. Чтобы я могла им читать сказки Пушкина, а не какого-нибудь О’Генри.

Мама даже пустила слезу. Она всегда была чувствительной. А мы с отцом решили перейти на более крепкие напитки.

– Если внуки родятся здесь, ты вполне сможешь читать им Пушкина. А О’Генри, кстати, детских сказок не писал.

– А что скажут соседи, если внуки будут смуглые? Засмеют же! Так, Андрей, налей-ка мне тоже виски!

– Вот это по-нашему! Мама, успокойся. Всё будет хорошо. Внуки будут русские, ты будешь учить их французскому и читать сказки Шарля Перро.

– Расстроил ты меня, сын.

Рыжий кот Джонни тем временем залез мне на колени, улегся там и заурчал, как трансформатор. Признал наконец. Кот в семье появился благодаря мне. Вернее, благодаря Ленке, которая притащила на работу видео с вновь родившимися котятами, а я как раз зашел в офис. Котенок на видео был очень симпатичный, активный и смешной, а Ленка долго внушала, что я просто обязан его взять. Особенно после развода, потому что, якобы, начинается новая жизнь, и котенок в неё впишется как нельзя лучше. И уговорила. Было заявлено, что это девочка, что мама у неё сибирская кошечка, а папа-мерзавец пожелал остаться неизвестным.

Я притащил котенка в квартиру и зачем-то сообщил, что она здесь может делать всё, что угодно. Назвал Дженни. С Дженни, которая из Колумбии, я тогда ещё не был знаком, просто имя нравилось. Дженни решительно воспользовалась моим разрешением, что здесь можно делать всё, что хочешь. Весила она тогда восемьсот грамм. Эти восемьсот грамм носились по квартире с дикой скоростью, везде лазали и когтили деревянную мебель. Котенок энергично карабкался на диваны, кресла и по нашим ногам на колени. Я ходил весь исцарапанный. Она охотилась на всё, что шевелится, включая мои руки и ноги. Будучи трех месяцев от роду, котёнок стащил с праздничного стола кусок варёного языка и долго жрал его под диваном. Потом, как-то, украл варёную сосиску из моей тарелки прямо у меня из-под носа. Я сажусь завтракать, а тарелка пуста. Причем сосиска была последней. На руки Дженни не давалась и всегда спрыгивала, если её брали насильно. Иногда, правда, залезала на тебя сама и тогда сидела подолгу.

Примерно месяца через два мне попалась статья про поведение котов, где было сказано, что котята-девочки ведут себя, как правило, гораздо более спокойно, чем котята-мальчики. Тогда мне впервые пришла в голову мысль о том, что Дженни ведет себя как-то не по-девичьи. Первоначально определить пол у очень пушистого рыжего котёнка не представлялось возможным. Две дырочки под хвостом, и всё. Но теперь она подросла, и когда я её перевернул, то увидел внушительные признаки пола, которые не оставляли сомнений в том, что я имею дело с мужчиной. Так Дженни превратилась в Джонни.

Сейчас кот подрос, возмужал и, можно сказать, расцвел. Сверху и по хребту он был темно-рыжий, а на пузе – нежного персикового цвета. В родительском загородном доме он активно занимался ловлей мышей и приносил добычу маме на кухню.

– Ой, это мне! Спасибо, конечно. – всегда говорила мама, хвалила охотника и вознаграждала его чем-нибудь вкусненьким, например, кусочком варёной рыбки. Потом брезгливо, двумя пальцами брала мышку за хвост и выносила за территорию.

В свободное от охоты время Джонни мирно дрых на обеденном столе или на одном из диванов. Своим поведением и рыжей внешностью он напоминал мне Джонни-вождя краснокожих из советского фильма «Деловые люди», только без веснушек. Веснушки у кота отсутствовали, зато имелся шикарный рыжий хвост, похожий на перо жар-птицы. А вот шкодные повадки присутствовали в полный рост. В общем, кот стал любимцем семьи, а сейчас устроился у меня на коленях, издавая урчание, которое, по-видимому, должно было передать высокую степень симпатии.

– Смотри, как кот по тебе соскучился.

– Я тоже соскучился по нему. И по вам, конечно.

– Ладно. Скажи-ка мне, а когда эта твоя смуглая колумбийка приезжает?

– Я пока не знаю. Я же только вчера прилетел. Мы ещё не созванивались. Но думаю, что летом, во время каникул. Когда там в американских университетах каникулы? Я не знаю.

– Не скоро.

– Зато у тебя есть время подготовиться. Можешь даже испанский вспомнить.

– Может быть. Может быть. Может, обойдётся ещё.

– Мама, не обойдётся. Она обещала, а значит приедет. Так что вспоминай испанский. И вообще, Дженни классная. Очень обаятельная и открытая. Мы шли с ней из Колумбии в Штаты на «Эсмеральде», где работал Кукушкин. Там был русский экипаж. Так она покорила весь экипаж своим обаянием буквально за пару дней. И это, не зная языка.

– Ничего удивительного. Там же одни мужики в экипаже.

– Там были и две женщины, буфетчица и дневальная.

– Ну ясно. Всего две. Всё равно, это преимущественно мужской коллектив. А кстати, почему вы шли на судне?

– Просто подвернулась оказия, и нас взяли пассажирами. – рассказывать маме, что мы на «Эсмеральде» уходили от преследования я не стал. И без этого стрессов достаточно. – А с испанским я могу тебе помочь. Хочешь, позанимаемся?

– Сын, у тебя времени на это не будет. – Вмешался отец. Давай на следующей неделе отдохни немного, автомобиль купи, симку там. В контору съезди, скажи, что уходишь. А с понедельника – на работу. Раскачиваться некогда.

– Понятно. И снова – в бой!

***

Покупка автомобиля для советского человека, это всегда событие. А покупка нового автомобиля, да еще и иномарки, это уже праздник. Слишком долго автомобили были дефицитом. Теперь дефицит исчез, а ощущение праздника осталось. Как будто тебе долгожданный подарок на Новый год должны вручить. И выбрать уже было из чего. Новых автосалонов появилось множество. Для начала я купил несколько автомобильных журналов и полдня изучал предложение. Предложение радовало. Всё есть. Ну, почти всё. Плати только. И с этим на удивление тоже всё было нормально. Я мог бы и автомобиль бизнес-класса приобрести. Но не стал. Во-первых, не стоит выпендриваться и покупать что-то крутое, не соответствующее твоему положению. А то это выглядит несколько комично. «BMW» однозначно не подходит. Эту нишу братки заняли очень плотно, а я к ним не отношусь никак. Да и дороговатые они, если новые. Братки-то, кстати, в большинстве на подержанных ездят. Для них тоже цена кусается. Во-вторых, в моей фирме есть директор. У него «Мондео». Если я возьму себе что-то покруче, это будет вообще некрасиво. Типа, папа не жалеет денег для сынка мажора. А мы тут на него вкалываем за копейки. Не будешь же каждому объяснять, что сам заработал. Хотя, это я немного утрирую. Ребята в отцовской фирме получали прилично. Никто не жаловался. И кредиты им давали на те же автомобили. Но не на новые, конечно. Ну и, наконец, в-третьих. Мне давно нравился «Гольф». Вот нравился внешне, и всё. Что тут поделать? Только о новом я раньше и не мечтал. А теперь могу купить. Денег заработал на контрабанде порошка в Штаты. Хотя, не совсем. Это же, можно сказать, плата за риск. За риск борьбы с контрабандистами. Гангстеров-то я сдал в итоге. И груз конфисковали. Так что нечего рефлексировать. Всё! Решено! Пойду в салон «Фольксваген». На цены посмотрю.

Салон «Фольксваген» как раз недавно открылся на Петроградской набережной. И от дома недалеко. Намытые, новые автомобили стояли в главном зале. Они все казались почему-то больше, чем точно такие-же на улице. Ну и шикарнее, конечно. А вот и «Гольф» стоит, темно-синий. То что надо. Скромный, компактный, экономичный. Однако! Я рассчитывал, что будет дешевле. А он, оказывается, самый дорогой в своем классе.

– Может, другую модель посмотрите? «Поло», например. Или «Джетта»?

– Другую? Нет. Дайте-ка я сначала в этом посижу.

Я уселся за руль, покрутил его, попрыгал на сиденье, понажимал кнопки. Да что тут думать! Нравится!

– Может, хотите тест-драйв?

– Не надо тест-драйв. И так ясно, что подходит. За мечту надо платить. А заверните-ка мне вот этот самый, темно-синий.

– С удовольствием! Нам тогда надо договорчик составить, и мы предпродажную подготовочку проведем. Защиту картера поставим. Может, вы еще какие опции захотите выбрать?

– Давай договорчик, давай защиту картера, давай свои опции.

– Как оплачивать собираемся?

– Карточки принимаете, я надеюсь?

– Конечно! В общем, приходите послезавтра во второй половине дня. Все будет готово. И автомобиль мы зарегистрируем на ваше имя. Он уже будет с номерами.

Эх, весь кайф обломали. Было бы классно прийти, купить и в тот же день на машине уехать. Не получилось. Но и так неплохо. Опять же в ГАИ мотаться не нужно, очереди выстаивать, регистрировать, номера получать. Нет, в капитализме неизменно есть свои плюсы. Нам, выросшим в советской стране, такой сервис и не снился. Два дня я уж как-нибудь потерплю.

А пока сделаю себе еще один подарок. Я пошёл и купил себе рядом с домом телефон «Nokia» с такой симпатичной небольшой антенной. И симку, конечно. И денег на счет положил. Дома поставил симку, подзарядил трубку. Всё готово. Пора звонить Дженни. У неё уже утро.

– Ой, Макс, это ты! Я не ожидала.

– Я и сам не ожидал. Сегодня день сюрпризов. Я сегодня купил машину и телефон. Вот звоню. Как твои дела?

– Всё хорошо. Через пару дней выписывают. Мне уже тут надоело. Прыгать хочется, а не в палате лежать.

– Ты давай там, не очень. Надо же восстановиться. А папа как?

– Да папу выписали уже дня три назад. Он теперь у себя на ферме с охранниками воюет.

– С какими охранниками?

– К нам приставили охрану по программе защиты свидетелей. Двое на ферме с отцом и двое у меня в больнице рядом с палатой сидят. Так отец там их задирает всё время, я слышала.

– Понятно. Папа в своём репертуаре.

– Такой характер. Что поделаешь.

– Ты, когда выпишешься, у отца будешь жить?

– Пока программа работает, да. А потом сниму себе квартиру в городе. Поближе к университету.

– Слушай, а мы с тобой не много лишнего по телефону говорим? Слушать же могут.

– Да пускай слушают. Я уже устала скрываться. Они меня уже давно слушают, а толку нет никакого. Они нам не смогли ничего сделать. И это благодаря тебе.

– Ладно. Не преувеличивай.

– Кстати, Пантоха сообщила, что в Барранкилье взяли лидера картеля Северного побережья. Так что охрану могут снять уже скоро. А ты что делаешь?

– А я решил бросить работу в море и устраиваюсь к отцу в фирму. На берегу буду работать.

– Это здорово. А то я думала, вдруг ты в море будешь, когда у меня каникулы начнутся.

– Значит ты ещё не отказалась от мысли сюда приехать?

– Нет, конечно. Макс, я же люблю тебя! Всей душой!

– Женька, я тоже тебя люблю! Выздоравливай скорее! У тебя телефонный номер высветился?

– Да. Я его запишу. Пока, Макс! Созвонимся.

Только я закончил разговор, как по домашнему телефону позвонила Светка. Бывшая, так сказать.

– Макс, привет! С возвращением!

– Привет, Свет! А ты откуда знаешь, что я в Питере?

– Слухи ходят. А ты что, не в Питере ещё?

– Ты же на домашний номер звонишь. Прикалываешься?

– У тебя научилась.

– Обычно ты моих шуток не воспринимала.

– Да ладно, Макс. Просто я иногда твоего отца консультирую по юридическим вопросам и в его офисе бываю. А там говорят, что ты на работу выходишь скоро. – Светка работала юрисконсультом в юрфирме, и отец прибегал к их услугам, когда требовалось.

– Есть такое дело. Не врут. Как дела-то? Замуж не вышла ещё?

– Пока не вышла. А ты?

– Я тоже пока не вышел.

– Понятно. Ну, я рада была тебя слышать. Ещё увидимся.

– Я тоже рад. Пока, Светка!

Я действительно был рад слышать Светку. Нормальная девчонка, просто не моя. Эх, надо было спросить, может, ей деньги нужны. Ну ладно, еще увидимся.

Когда я приехал в салон «Фольксваген», мой «Гольф» уже блестел полировкой на открытой парковке. Новенькие номера были аккуратно прикручены на штатные места. Оплата картой прошла безупречно. Менеджер выдал мне все необходимые бумаги, дал инструкции по гарантийному техобслуживанию, и мы с ним расстались, довольные друг другом.

Эх, сейчас прокачусь! Я решил проехать по набережным Петроградки. Тест-драйв-то я не проводил. Сейчас – самое время. Самое время покрутить ручки управления, понажимать кнопочки, Cruise Control проверить, датчик дождя. Жаль только, дождя нет. Не реагирует датчик. Всё остальное работает как часы. И машина катит плавно, стартует с места резво, и, вообще, ведёт себя положительно. Класс! Наслаждайся, Макс. Наверняка такого больше не будет. Не в смысле покупки новых автомобилей, а в смысле получения такого удовольствия.

Я проверил всё, что можно, остался только Cruise Control. Это когда устанавливаешь желаемую скорость, а машина сама её держит, и на газ жать не нужно. Для кого это придумано, сказать не могу. Для самых ленивых, наверное. Сейчас сверну с Добролюбова на Кронверкскую набережную и проверю. Там движение не интенсивное.

Когда я сворачивал на Кронверкскую, меня резко обогнала девятка цвета «баклажан», а потом еще засигналила, замигала аварийкой и в конце концов подрезала, заставив остановиться. Похоже на автохулиганов. Такой новый способ денег по легкому срубить на дороге. Сам ещё не сталкивался, но много слышал. Находишь на дороге лоха, подрезаешь его и наезжаешь. Обвинения могут быть любые, поцарапал там, помял. Это неважно. Важно, чтобы водитель был один, и чтобы он испугался отчаянных парней, которые демонстрируют способность пойти на всё, если он сейчас им не заплатит положенное. Поэтому наезжать надо страстно и решительно. Так долларов 100-200 срубить можно. Ну, или столько, сколько у лоха в кошельке окажется. Чем не бизнес в наше беспокойное время? Главное не нарваться на противодействие, поэтому на дорогие тачки нацеливаться не следует, особенно на «бэхи» и на «мерсы».

«Девятка» остановилась метрах в десяти впереди меня. Была она не новой и какой-то «покоцанной». Крылья обильно тронула ржавчина. Двери открылись, и из «девятки» появились два братка. Ошибиться было невозможно. Спортивные костюмы, чёрные кожаные куртки. Один стриженный под ежика, другой лысый как коленка. Здоровые ребята. Почему меня выбрали, трудно сказать. Хотя я не на «бэхе» и не на «мерсе», один, машина хоть и новая, но не премиум класса, скромная. Лох, одним словом. Но парни на этот раз нарвались. Как говорится, – «не плюй в колодец, сам туда попадёшь». «И на старуху бывает проруха». Больше никаких поговорок на эту тему вспомнить не могу. Просто им в этот раз не повезло. Они же не знали, что я в спецназе морской пехоты службу нёс.

Лох, то есть я, вышел из машины, прислонился к капоту, и стал ждать, когда подойдут поближе. Большинство, вероятно, в такой ситуации остаётся сидеть за рулем, ожидая своей участи. Но мне не хотелось, чтобы они мою дорогую покупку попортили, стекло там разбили или ещё что. Поэтому я вылез наружу и встал между ними и «Гольфом».

– Смотри Череп, он делает вид, что не боится.

– Ничего, Грязный. Он просто ещё не знает, что попал.

Интересно, почему у него такое погоняло, Грязный? Может, в баню не любит с братками ходить. Там, пиво, водочка, девочки. Импотент, наверное. А может, по фамилии. Грязнов или Грязев. На Грязного Гарри из американского кино чувак явно не тянул. С Черепом все было понятно. Бритая башка говорила сама за себя.

– Мужик, ты попал. Ты нам бампер своротил на повороте. В натуре. Ты где права купил? Короче, с тебя пятьсот баксов. – Череп говорил немного в нос, словно простуженный, медленно процеживая слова через губу. Он подошел вплотную и навис надо мной, вращая выпученными глазами. Для устрашения, наверное. Как, интересно, я мог им своротить бампер, если они ехали сзади? Грязный тем временем обходил мой автомобиль.

– Слушай, Череп. А тачка-то у него ничего. Я сразу и не заметил. Новьё, похоже. Может, махнём не глядя?

– Отойди от машины, урод. Ты же грязный, а она чистая. Не видно разве? – пора было обострить ситуацию.

– Череп, он что-то сказал про меня? Заткни его.

– Ты что там вякнул, блин? – Череп схватил меня за ворот куртки и медленно поднял в воздух внушительных размеров кулак, дав тем самым понять, что возможности для продолжения мирных переговоров исчерпаны. Я ткнул его в подреберье концом ладони. Резко, но не со всей силы. Череп по рыбьи открыл рот и застыл, согнувшись и держась руками за живот. Было похоже, что он хотел ещё что-то сказать, но уже не мог. Грязный же прекратил инспекцию моей машины и поспешно полез во внутренний карман, судорожно пытаясь что-то достать. Что же там у него? Ага, кастет. Ну давай! Я уже подходил к нему вплотную. Грязный довольно неуклюже и с испугом в глазах попытался провести прямой в челюсть. Если противник испуган, это уже почти победа.

Я ушел от удара и врезал ему ребром ботинка по голени. Не хотелось дотрагиваться до него руками. Грязный всё-таки. Браток заорал от боли и рухнул на землю, пропахав мордой по асфальту с полметра. Уж больно велика у него была инерция. Здоровый противник, это не всегда плохо. Надо только использовать его энергию в своих целях.

Ну что, один воет от боли, другой стоит в позе обкакавшегося мальчика и молчит, хватая ртом воздух. Добивать некого. Но наказать стоит. Я надел перчатку и обшарил их карманы. Восемьсот долларов чистой прибыли. Так, а это что? Финка! Такие, с наборными ручками, на зонах вроде делают. Я закинул финку в воду, а деньги забрал. Штраф с вас, ребята, за неуклюжий и ничем не спровоцированный наезд на мирных граждан славного города на Неве. А Черепа пришлось столкнуть на обочину, а то он мешал движению вперёд. Он уже начал обретать дар речи и пробормотал что-то типа, – Мы еще встретимся.

– Еще раз встречу, мало, блин, не покажется. – я сел за руль и завёл мотор. Пока, бандюганы!

Метров через триста у обочины стоял УАЗик патрульно-постовой службы. Я остановился рядом.

– Сержант, там сзади два братка что-то не поделили. Не убили бы друг друга. Они там рядом с «девяткой», цвет «баклажан», покоцанная такая.

– Да? Спасибо за сигнал.

УАЗик тронулся к месту происшествия, а я двинул в офис.

Настроение подпортили. Победу праздновать не хотелось. Бой был неравный. У меня имелось явное преимущество. Ну какая радость набить морды двум качкам, толком не имеющим боевых навыков? Радовало только то, что руки помнят. Но это я и в Колумбии недавно проверил. Братков, конечно, проучить стоило. Обнаглели совсем. Но на всех меня не хватит, это точно.

А всё почему? Есть известное правило, новую машину нужно обмыть в кругу друзей. А я это правило не выполнил. Вот тебе и инцидент. Правда, у меня и времени-то на это не было. Но если бы я сразу поехал от автодилера через Троицкий мост, то стычки могло бы и не быть. Поэтому я подсознательно направился в офис, а решение сформировалось в пути. Конец рабочего дня, ребята, надеюсь, ещё не разошлись. Чем не повод собраться? Не очень хотелось хвастать новенькой иномаркой. Но не прятать же её. Все равно увидят и всё равно потребуют проставиться. Так что выбора нет. Да и денег я как раз очень вовремя заработал, можно сказать, преступным путем.

В конторе почти все ребята были на месте, кроме Мазина, который оформлял в порту приход очередного судна.

– Парни, мы же хотели собраться. У меня появилось предложение, подкупающее своей новизной – собраться прямо сегодня. Я тут по случаю автомобиль приобрел, и его надо обмыть. Я проставляюсь.

– Неожиданно, Макс. Куда пойдем? – откликнулся Леха Зырянов.

– Предлагаю в «Шемрок».

– В «Шемрок», и ты платишь? От такого предложения трудно отказаться. – добавил Толик Ртищев.

– А денег-то хватит? – выразил сомнение Сашка Козлов. Я, честно говоря, хотел собраться узким кругом однокашников, но куда этих новых экспедиторов денешь. Не будешь же им отказывать. Такое не способствует формированию дружного рабочего коллектива. Еще на работу не вышел, а уже приходится соблюдать корпоративную этику.

– Хватит, не беспокойся. А если что, друзья помогут.

– Ну что, машины оставляем тогда? Завтра всё-равно на работу приезжать. – вставил свое слово Киса. – Мазы только нет пока.

– Он закончит и приедет. А пока идем без Мазы.

– Как это без Мазы. – заявил появившийся в дверях Колька Мазин. – Без Мазы не проканает. А куда идем?

– Машину мою обмывать. – Я достал ключи и отдал их Зырянову. – Автомобиль у входа стоит. Собираемся у него. Можете пока на кнопочки понажимать. А я предупрежу остальных.

Остальные – Ленка, Димка Кукушкин, Петрович и отец тоже не отказались от участия в мероприятии. Бухгалтерия к этому времени уже уехала. А когда я спустился вниз, двигатель у «Гольфа» работал, Ртищев сидел за рулем и был уже готов тронуться в путь.

– Всё! Глуши мотор! Катание сегодня в планы не входит.

В «Шемрок» мы ввалились шумной, весёлой толпой. Это был, наверное, один из первых ирландских баров, открывшихся в Питере. Слово «shamrock», кстати, по-английски означает трилистник. А трилистник, в свою очередь, является эмблемой Ирландии, страны рыжих выпивох. Находился бар совсем рядом с офисом, на той же улице Декабристов, прямо напротив Мариинского театра. Живая музыка «кантри», разнообразие пива и других напитков и возможность заодно и поесть делали его привлекательным, но ходили мы туда по особым случаям. Цены кусались. Поэтому, когда все расселись, я сделал заявление,

– Друзья, заказываем и закуски, и еду, и напитки без ограничений. Только просьба не брать дорогие блюда, типа «стейк-рибай». А то я разорюсь.

– Ребята, я предлагаю взять в качестве закуски гренки и рыбное ассорти, а на горячее шницель с картофелем фри. – заявила хозяйственная Ленка.

– А пиво-то любое можно? – поинтересовался Губин.

– Эдик, пиво любое. Не стесняйся.

Стол постепенно заполнился кружками с пивом и закусками.

– Ну что, сегодня у нас два мероприятия. Можно сказать, два в одном, – начал вечер Леха. Бывший комсорг группы, он был склонен к общественной работе и всегда был готов произнести что-то пафосное, будь то тост или речь. – Макс сегодня проставляется по поводу вступления в наш дружный коллектив, а также по поводу приобретения нового автомобиля.

Тут появились запоздавшие Петрович и отец, и Петрович сразу влез с возражением.

– Так, господа. Пивом автомобиль не обмывают. А то ездить будет плохо. Я предлагаю взять всем по рюмке текилы.

Заказали текилу, потом долго обсуждали вопрос о том, стоит ли туда опускать ключи от машины. Галдели на весь бар. Петрович с трудом всех угомонил и взял слово,

– Итак, Макс-два, во-первых, думаю большинство со мной согласится, что мы давно тебя ждали и, наконец, дождались. Твои лидерские качества известны, я не буду распространяться на эту тему, просто желаю успеха и добавлю, что мы все рады видеть тебя в наших рядах. Ну и, конечно, поздравляю с приобретением очень приличного автомобиля. Выпьем за то, чтобы он ездил без поломок! Ни гвоздя тебе, ни жезла! Вперед!

Все выпили, закусили лаймом и опять загалдели. Пользуясь присутствием руководителей, расспрашивали их о перспективах развития компании.

– Ребята, говорить о перспективах в современных условиях в России – всё равно, что гадать на кофейной гуще. – Отец, как всегда, был сдержан в оценках. – В этом сезоне всё идет очень неплохо. Голландское направление развивается. Появляются новые темы. Контейнеры. Вот Макс ими и займётся с понедельника. Клиент не простой, но думаю, что всё получится. А о том, что будет дальше, я загадывать не берусь. Будем работать. Искать новые направления, развивать старые. Я надеюсь и на вас тоже. На тех, кто видит своё будущее в компании. Смотрите по сторонам. Проявляйте инициативу. Приходите с предложениями. Мы с Петровичем всегда найдём время для ваших дельных идей.

– У меня идея! Предлагаю выплатить работникам премии по итогам сезона. – влезла Ленка. Все засмеялись.

– Леночка, хоть это и не бизнес-идея, но мы обязательно её рассмотрим. Уже сейчас можно сказать, что премии по итогам сезона будут. О размерах пока говорить рано. Давайте дождёмся мая.

Все опять радостно загалдели. Принесли горячее. Заказали ещё пива.

– Молодёжь, мы с Владимиром Ивановичем более не будем вам мешать, а двинем домой. А вы тоже не засиживайтесь допоздна. Помните, завтра рабочий день, который никто не отменял. – Петрович поднялся и пошёл на выход. А отец перед уходом подошёл ко мне и сказал,

– Хороший выбор. Поздравляю.

Зазвучала живая музыка. Гитара, клавишные и ещё какой-то невиданный струнный инструмент, по-видимому ирландский народный.

– Imagine all the people, – запел солист, бородатый мужчина неопределённого возраста.

– Ребята, начальство свалило, не взять ли нам чего-нибудь покрепче? – предложил Ртищев. – Как, Макс?

– Давайте. Мне «Джеймсон». Двойной со льдом.

Вечер переходил в неформальную стадию. Зырянов и Ртищев отчаянно заспорили о будущем России в капиталистическом мире. Эдик Гунин молча пил свое виски, запивая «Гиннесом». Маза и Киса подпевали гитаристам. Кукушкин обнимал Ленку и настойчиво предлагал ей руку и сердце. Ленка сбрасывала его руку с плеча со словами,

– Димка, отстань. Я не хочу замуж. Особенно за тебя. Не хочется становиться Кукушкиной.

– А что, Сыроежкиной быть лучше?

– Сыроежкиной я привыкла быть, а Кукушкиной нет. И начинать не хочется. Засмеют ведь.

Я с наслаждением наблюдал за происходящим. Вот они, мои ребята! Такие как есть. В их компании было комфортно и тепло. Выпитое сказывалось, всё окружающее было как бы немного окутано дымкой. Или просто мы накурили сильно. Но моё состояние умиления прервали.

– А что, хорошо, когда такой папа. Вообще можно не париться. – неожиданно изрёк Козлов. Это прозвучало резко и как-то не по-доброму. Как будто человек долго таил что-то в себе и, в конце концов, не смог сдержаться. Над столом нависла неловкая тишина. А Ленка сказала,

– Слушай, завидуй молча.

Нет, ну надо так всё испортить! Недаром я не хотел приглашать новеньких. Не люблю таких – выпил, и сразу дерьмо полезло.

– А тебя что, это напрягает? – я посмотрел Козлову в глаза и ничего позитивного в них не увидел, кроме желания обострить конфликт.

– Напрягает немного. Кто-то вкалывает, а кто-то на всё готовенькое сразу. И фрахтовый отдел, и автомобиль крутой.

– Саша, что-то я не видел, чтобы ты особо напрягался на работе. И вообще, если есть претензии, высказывай их директору. Макс-то тут причём? – Зырянов не выдержал и даже прекратил свой спор с Ртищевым. – Работаешь всего ничего, а амбиций, как у Бонапарта.

– Я работаю не меньше других. А этот ещё даже не начал, а уже особенный. Да идите вы все!

Козлов встал, надел куртку и вышел из бара. Все посмотрели на меня.

– Что? Я должен каждому объяснять, как заработал денег, и что отец тут ни при чем?

– Не парься, Макс. Зависть – это неизлечимо. Давайте-ка лучше ещё выпьем. – Толик Ртищев подозвал официанта.

– Ребята, я всё. – сказала Ленка. Девочкам сегодня больше не наливать.

Мы ещё выпили. Ребята опять загалдели. А я сидел и думал о Женьке. Скорей бы она приехала! Я бы её по городу повозил. Ей будет интересно. Питер, всё-таки. В Колумбии такого нет, и в Штатах тоже. Хотя во Флориде город Санкт-Петербург имеется, но до нашего ему, как до Луны. Я бы её с ребятами познакомил. У нас хорошая компания. Но сегодня неожиданно выяснилось, что в семье не без урода. И с этим надо как-то жить. Ну что же, разберемся. Жизнь продолжается.

Я почувствовал, что с выпивкой пора остановиться, а то зал уже кружился перед глазами.

– Ребята, я тоже всё. Официант, счёт!

Глава 3

Работы в компании действительно было много. Вспоминать коммерческую эксплуатацию флота приходилось по ходу дела. Создавалось впечатление, что всем и каждому просто срочно необходимо что-то куда-нибудь перевезти. И ладно бы были только наши традиционные перевозки фруктов и овощей из Голландии. Неожиданно возникали какие-то совершенно немыслимые темы, типа тяжеловесного генератора в Норильск или 22-х вертолетов Ми-26 из Европы в Новосибирск на ремонт. Как они оказались в Европе? И что, их нельзя отремонтировать где-нибудь поближе?

Клиенту, желавшему перевезти генератор в Норильск, пришлось долго и нудно объяснять, что нельзя этот груз отправлять в Питер, поскольку железная дорога в Норильск отсутствует.

– Что значит отсутствует? – недоумевал клиент.

– Ну как, железная дорога она или есть, или её нет. Вот из Питера в Москву она есть. А в Норильск, я извиняюсь, нет. Ни из Питера, ни даже из самой Москвы. Север, все-таки. Сурово там.

– Не может быть! – Клиент никак не мог поверить в такую несправедливость.

– Да вы успокойтесь. В Норильск есть железная дорога из Дудинки. Это порт такой на реке Енисей. Туда можно отправить ваш груз морем. Но сначала нужно выяснить, есть ли в Дудинке тяжеловесные краны. Сколько весит ваш генератор?

– Да это не совсем генератор. Это такой агрегат специальный…

– Но у этого вашего агрегата вес есть?

– Двести пятьдесят тонн.

– Ну ясно. Здесь нужен специальный плавучий тяжеловесный кран. Он там есть?

– А я не знаю. Ой, может мы зря это всё затеяли. А он куплен уже. Как же быть?

– Пускай ваш грузополучатель узнает. Он же как-то собирается этот генератор монтировать? А вы приходите завтра. Ну или, когда появится информация. Что-нибудь придумаем.

Мы с Кукушкой крутились как белки. Отслеживали запросы грузополучателей, мониторили позиции флота в регионе. Подбирали суда под образующиеся судовые партии груза. Сезон фруктово-овощных перевозок был в разгаре. Один пароход у нас грузился в Голландии, один был на переходе морем, один выгружался в Питере, и один был в стадии отфрахтовки. И это всё одновременно.

Наши телефоны работали не переставая. Звонили клиенты, представители стивидорных компаний, грузополучатели и грузоотправители. Наш агент в Европе, голландец по имени Филипп Ходемейкер, названивал раз по двадцать в день.

– Макс, две фуры на «Атлантик Рифер» задерживаются на два часа. Ждем или отправляем судно?

– Дмитрий, десять паллет с луком не влезает на «Волгу». Что делаем?

Однажды нас с Кукушкиным вызвал к себе отец. В кабинете находилась наш главный бухгалтер Вера Ивановна.

– Парни, вот Вера Ивановна на вас жалуется.

– Конечно, Владимир Иванович. У Дмитрия Борисовича счёт за мобильный телефон за месяц составил без малого семьсот долларов, а у Макса, в смысле Андрея Владимировича, на секундочку, перевалил за девятьсот. Мы же разоримся!

– Клиентура звонит постоянно, агент, судовладельцы. Мы не виноваты.

– Вот видите, Вера Ивановна. Производственная необходимость. Не переживайте. Мы не разоримся. Постарайтесь лучше выбить у компании мобильной связи тарифы повыгодней под наш трафик.

Казалось, что эта круговерть не закончится никогда. Я с ностальгией вспоминал работу на флоте. Отстоял четыре часа вахты и в койку. А тут звонки до самого вечера.

Петрович, будучи финансовым директором, занимался сбором фрахта. Как известно, вовремя собранные деньги – это половина успеха. Довольно большая часть клиентуры рассчитывалась налом. Фрахт наличными приходилось собирать на местах, и мы с Кукушкой тоже в этом участвовали. Сопровождали Петровича в его поездках к клиентам, просто чтобы он не оставался один на один с крупными суммами. Ездили на валютную биржу, чтобы отправить часть денег на валютный счёт, когда их не хватало в обороте. Крутились, в общем.

По пятницам, если никаких разъездов не намечалось, мы с Димкой приезжали в офис без машин и вечером, когда рабочее напряжение сходило на нет, шли в ближайшее кафе, чтобы снять стресс, накопившийся за неделю. Кафе называлось «Театральное», поскольку располагалось недалеко от Мариинки. Не знаю, посещали ли его театралы, но мы это делали довольно регулярно. К нам частенько присоединялась Ленка и агенты, а потом и экспедиторы подтянулись. В том числе и Козлов. Он больше никаких претензий не высказывал и вёл себя вполне мирно, как будто ничего не произошло. Может осознал что-то, а может просто уставал, как и все и был рад посидеть в компании коллег.

Через неделю после выхода на работу я позвонил Виталику Чумаченко.

– Привет Всеволожским!

– Макс, привет! Официально наша компания называется ООО «Андромеда Ройал».

– Почему «Ройал»?

– Скоро узнаешь.

На следующий день Виталик и его суровый шеф Пётр появились у нас в офисе и засели у отца в кабинете. Совещались они довольно долго. Затем отец появился в нашем отделе, таинственно закрыл дверь и выдал следующую информацию,

– Ребята, мы обо всём договорились. Можно начинать подыскивать судно под 52 двадцатифутовых и 12 сорокафутовых контейнера. Погрузка в Антверпене через две недели. Было бы очень неплохо найти попутный груз. Хотя бы с десяток контейнеров. Их перевозка нам обойдется бесплатно, и такую возможность упускать не стоит.

И главное. Как я и думал, без сюрпризов не обошлось. 52 контейнера наполовину затарены спиртом «Ройал», а наполовину лимонадом «Херши». Клиент хочет, чтобы на приход судна в Питер в грузовых документах упоминания о спирте не было. Короче, нужно лететь в Антверпен, напечатать у агента новый пакет документов, такой, как надо, вручить его капитану и проинструктировать его соответствующим образом. Поэтому зафрахтовать нужно судно с русским экипажем и желательно, чтобы капитан был адекватным.

– Но это же контрабанда!

– Вот именно. И нам придётся в этом участвовать. Я уже созвонился с нашими кураторами и они, как ни странно, в курсе. А это – Главное управление МВД. В общем, кто-то на уровне руководства города очень заинтересован в этих перевозках. Так что бороться с контрабандой мы не будем. Это словно биться головой о стену – больно и бесперспективно. Можно компанию потерять. Нам это надо? К тому же «таможня даёт добро». И клиент платит за оформление документов по десять тысяч за отправку. Половина – непосредственным исполнителям. Так что завтра с утра отправляетесь оба в консульство Нидерландов и оформляете визы. Ходемейкер все необходимые приглашения уже выслал. К тому моменту, как визы будут готовы, фрахтуете судно. На погрузку поедет один из Всеволожских, Виталик Чумаченко. И от нас – Макс. Потом будете меняться. И ещё, не болтайте. Дима, это к тебе относится в первую очередь.

– Владимир Иванович, я – могила. Вы же знаете.

– Знаю, знаю. Поэтому и предупреждаю.

Через три недели мы с Чумой опять летели вместе на одном самолете компании «KLM», но теперь уже в Амстердам. Поезд из аэропорта Схипхол домчал нас до Антверпена за час с небольшим. Ничего себе вокзальчик в Антверпене! Красивый! Там уже ждал Филипп Ходемейкер. Филипп, или просто Фил, оказался высоким, улыбчивым голландцем, энергичным и довольно жизнерадостным.

– Добро пожаловать в Антверпен! Сейчас едем в гостиницу, бросаем вещи и быстро идем на ланч. Пора выпить пива.

Гостиница «Ибис» была расположена в центре. Мы бросили вещи в номера и сели в каком-то ресторане недалеко от неё. Пиво, так пиво. Никаких возражений у нас не возникло. За пивом и едой мы осторожно объяснили агенту, зачем мы собственно приехали.

– Еще один пакет документов, значит. Йо-хо-хо!

– Какие проблемы, Фил? Это связано с особенностями таможенного оформления в России. Потом, речь идет только о копиях, которые пойдут с судном. Оригиналы отправишь получателю экспресс-почтой как обычно. Капитану мы всё сами объясним.

– Ну ладно. «Рома» приходит на 150-й причал сегодня вечером. Погрузка завтра с утра. К обеду закончат. Поэтому я предлагаю сейчас поехать в офис, напечатать всё, а завтра утром отвезти на судно. Вам же ещё надо на самолет успеть.

– Договорились. Так и делаем.

В офисе агентства мы проторчали часа три. Ходемейкера всё время отвлекали телефонные звонки и коллеги. Наконец, новые коносаменты были готовы. Они выглядели как обычно, но в них отсутствовало упоминание о спирте «Ройал». Остался только лимонад «Херши». То, что нужно.

– Джентльмены, я заеду за вами в девять утра. Не проспите.

– ОК. А где посоветуешь поужинать?

– На ратушной площади в центре полно ресторанов. Рядом с фонтаном Брабо. Они все примерно одинаковые. Пиво есть везде, если что. В гостинице в вашей тоже неплохой ресторан.

– Понятно, Фил. Ждем тебя завтра утром.

Мы с Виталькой дошли до ратушной площади минут за двадцать. Заодно посмотрели достопримечательности.

– Ты тут раньше бывал, наверное?

– Конечно. Это же крупный порт. Любой моряк здесь бывал, я думаю.

– А я второй раз только. Слушай, а это что за базар?

– «Grand Bazar». Торговый центр. Название такое.

– Понятно. Базара нет. Ух ты! Церковь рядом смотри какая!

– Это собор. Нотр-Дам-де-Антверпен.

– Ясно. Не, не пойдём. Жрать уже охота.

В ресторане на площади мы сели внутри. К вечеру уже было прохладно.

– Ну что, может, водочки?

– Виталик, тебе надо приобщаться к европейской культуре, раз уж ты вышел на международный рынок. Здесь не пьют крепкие напитки за едой. За едой пьют вино, ну или пиво. А крепкое потом, с десертом.

– А как же водочки?

– Водочки дома выпьешь. Берем бутылку вина, закуску, ну, скажем, луковые кольца и по стейку с картофелем фри. Потом мороженое, кофе и виски. Пойдет?

– Ладно. Банкуй.

Бутылку бордо нам принесли моментально, а вместе с ней тёплые свежие булочки, на которые мы набросились с жадностью. Есть действительно очень хотелось.

– Не наедайся хлебом. Сейчас горячее принесут.

– Вкусно! – Виталик сидел с набитым ртом. – Не волнуйся, горячее я по любому съем.

Горячее подоспело через десять минут. Оперативно. И вкусно, надо отдать должное повару.

– Слушай, Макс, а в этом городе есть район «красных фонарей»?

– Есть, конечно. Это же портовый город. А тебе зачем?

– Как зачем? Посмотреть. Интересно же. Давай сходим.

– Честно говоря, это не так интересно, как кажется. Я как-то сходил из любопытства, ещё в советские времена. С тех пор зарёкся. Всё очень формально, как в офисе. Тебе оказывают услугу за деньги и всё. Получил, оплатил, ушёл. Досвидос. В России лучше сходи. У нас душевнее.

– Ну, Макс. Я просто хочу посмотреть. А в России и так всё понятно.

– Ладно. Сходим. Здесь, кстати, недалеко. Только десерт дождёмся.

Площадь Falconplein, на которой раньше располагались магазинчики колониальных товаров, специально предназначенные для советских моряков, выглядела уныло. Все лавки были закрыты металлическими жалюзи, а вывески сняты. Раньше здесь ходили толпы покупателей, из порта подъезжали автобусы с экипажами. Теперь площадь была пуста. Только ветер гонял мусор из угла в угол. Мир изменился. Никому уже не нужны были бельгийские ковры и джинсы «Монтана» по сниженным ценам.

К площади примыкало несколько улочек, на которых и располагался район «красных фонарей». Мы с Виталиком свернули на одну из них. Здесь мало что изменилось. Легко одетые девушки, как и прежде, сидели за стеклянными витринами, расположенными вдоль всей улицы. По тротуару медленно прогуливались люди, преимущественно мужского пола, останавливались, выбирали, двигались дальше. Было много пьяных.

– Слушай, а почему район «красных фонарей»?

– Вон видишь внутри красные неоновые лампы? Если лампа горит, значит девушка свободна. Если не горит – занята, ну или отсутствует. На больничном, например.

– А сколько это стоит?

– Раньше стоило 1500 франков за полчаса. Сейчас не знаю. Надо подходить и спрашивать. Ты что, пойдёшь?

– Не знаю, Макс. Любопытно очень.

– Не ходи. Разочаруешься. Я уже объяснял.

Виталик с любопытством наблюдал за происходящим. В конце концов, мальчик он взрослый. Все необходимые предупреждения я уже сделал. Пускай идёт, если хочет.

– Чума! Ты? Ну где ещё встретишь соотечественника! – Мы чуть не столкнулись с группой суровых мужчин, шедших нам навстречу. Один из них, лет сорока, в деловом костюме и длинном пальто, узнал Виталика. Они стояли и яростно хлопали друг друга по плечам вместо приветствия.

– Палыч! Давненько не виделись!

– Так. Такую встречу просто необходимо отметить. Пойдём, приземлимся где-нибудь.

– Да мы только пришли.

– Ну и нечего здесь делать. Девки – отстой. Мы уже проверили. Вон бар какой-то светится. Пойдём туда.

Палыч, который явно был в группе старшим, начал всех поспешно знакомить.

– Это – Борзый, это – Жора, а это – Роберто. Роберто у нас по-русски ни бум-бум. Он колумбиец.

Борзый и Жора тоже были одеты в костюмы и длинные пальто. Только пиджаки у них были разноцветные, у одного – малиновый, а у другого – ярко-зелёный. По манерам, кличкам, да и по внешнему виду можно было легко догадаться о роде их занятий. Что-то интеллектуально-криминальное. Один Роберто несколько выделялся из кампании. Он был одет в синий костюм с позолоченными пуговицами, а вместо галстука носил яркий шейный платок. Латинский колорит, так сказать. Меня Виталик представил просто как Макса, без дополнительных комментариев.

Мы сели в баре, указанном Палычем и заказали бутылку «Ред Лейбл». Полный Жора взял себе ещё и порцию сосисок, а я и Роберто – по чашке кофе.

– Ну что, Чума, рассказывай, как вы здесь оказались?

– Бизнес, Палыч. Груз отправляем морем.

– Да? Интересно. А фрахт вам кто делает?

– А ты с какой целью интересуешься?

– Да мы новую тему крутим. Бананы из Эквадора. Всё уже обговорили, осталось найти человека, который фрахт организует.

– Ты, никак, во фруктовую компанию перешёл работать?

– Нет. Работаю я там же. Просто тема новая.

Я не очень вникал в разговор, потому что сосредоточился на Роберто. Стало интересно. Колумбиец всё-таки. Зачем здесь колумбиец? Я заговорил с ним по-испански. Оказалось, что он из Барранкильи, а сейчас работает в Испании. Барранкилья – это как раз тот самый город, где когда-то жил Хорхе Васкес Оливарес, он же Флако. Именно он преследовал нас с Дженни и в Колумбии, и потом в Штатах. Сейчас сеньор Хорхе, правда, отдыхает в каком-то американском исправительном заведении. Так уж судьба сложилась. Не скоро он попадёт на родину, в Барранкилью. Ничего не поделаешь, знал на что шёл. А Барранкилья – это город, где картель Северного побережья обосновался. И этот Роберто тоже оттуда. Совпадение? В лоб не спросишь. Не скажешь же, – А ты, случайно, не знаешь сеньора Васкеса Оливареса? И про картель тоже никак не спросить. Не принято этой публике подобные вопросы задавать. Это всё равно, что у Палыча спросить, – А вы, случайно, не член организованной преступной группировки? Только лишнее внимание к себе привлечешь. Нехорошее внимание. Тем более, что и так ясно – член. Какой именно ОПГ, не знаю, у Виталика потом спрошу.

А внимание я к себе всё-таки привлёк. Благодаря испанскому. Когда я заговорил с Роберто, братки посмотрели на меня с уважением. А Палыч даже спросил,

– Чума, Макс что, твой переводчик?

– Нет. Он как раз тот, кто нам фрахт делает. Специалист по морским делам.

Услышав это, Палыч очень оживился.

– Макс, похоже, ты именно тот, кто нам нужен. Ты фрахт из Эквадора можешь сделать? Бананы. Сто шестьдесят тысяч коробок.

– Ну, в принципе да.

– Сколько будет стоить?

– Этого сейчас сразу не скажу. Надо запросы делать. И детали надо знать всяческие. Груз сезонный. Цена меняется. В высокий сезон – цена выше, в межсезонье – ниже.

– Хорошо. Оставь координаты. Встретимся в Питере и поговорим.

Я протянул ему визитку.

– «Сильвер Шиппинг», – прочёл Палыч вслух. – Мы собираемся делать отправки каждый месяц. Имей в виду. А где ты так испанский выучил?

– На Кубу часто ходил. Там и выучил. – Про свои колумбийские дела я решил не упоминать. Не надо им ничего об этом знать, особенно учитывая присутствие колумбийского партнера.

На следующий день, после того как мы отвезли на «Рому» грузовые документы и объяснили капитану, что с ними делать, Фил Ходемейкер доставил нас на вокзал. В поезде я с нетерпением набросился на Виталика с расспросами.

– Слушай, а вчерашние – это кто такие?

Виталик посмотрел на меня внимательно, сделал паузу и в конце концов произнес,

– Смежники. Ладно, расскажу, раз уж я тебя подставил. Это Красногвардейские.

– Красногвардейская ОПГ?

– Ну, можно и так сказать.

– Смешно звучит, тебе не кажется?

– Да ничего смешного. Просто их лидеры из Красногвардейского района.

– А если будут лидеры из Ленинского района, то будет Ленинская ОПГ?

– Очень возможно. Дело не в идеологии. Идеологии у них никакой нет. Вернее, идеология одна – заработать любой ценой.