Выбери моё сердце

Глава 1. Действую на нервы Соколовскому

P.O.V. Юля

«Let's go below zero and hide from the sun (с англ. «Давай опустимся ниже нуля и спрячемся от солнца…», строки из песни «Snowman», Sia. – Прим.авт.)…» – гремел будильник. Я нащупала на тумбочке телефон и отложила сигнал на 5 минут. В полудрёме я думала о том, что меня ждёт ещё один интересный день, но как же сложно было покинуть объятия кровати и тёплого одеяла! Моё тело растянулось, словно растворяясь в мягкости и нежности постели. Как же хорошо… В комнате было абсолютно темно. Плотные шторы полностью закрывали окно и оттого было сложно понять, насколько светло на улице. Но я знала, что там всё погружено во мглу. Знала, что с неба падает мягкий снег, что я надену свой объёмный и уютный пуховик, вязаную шапку, обмотаю шею пушистым шарфом и, по выходу из дома, по телу разольётся невероятное чувство комфорта и безопасности, ведь на улице будет холодно, а мне будет теплее всех на свете. Но не пуховик и даже не шарф грели меня по утрам. Нечто большее, нечто нежное и родное наполняло сердце, и я совершенно не обращала внимания на холодный ветер и летящие в лицо снежинки.

Сигнал будильника вновь оглушил меня. Я быстро выключила его, разгоняя романтичные мысли, и полезла смотреть уведомления, что заполонили телефон за ночь. Два видео-сообщения от Полины, объявление об олимпиаде в чате класса, десяток новых публикаций в нескольких каналах, «Спокойной ночи, родная» от Таи и «Скинь математику, плиз» от одноклассника.

– Ну, тут всё стабильно, – пробормотала я, печатая заветное «Доброе утро» Тайке и поднимаясь с кровати.

В квартире было тихо. Родители и брат ещё спали, и только моя кошечка Хейли уже поджидала под дверью. Громко мяукнув, пушистый комочек побежал вслед за мной, путаться под ногами, пока я буду умываться.

– Пупся моя, ну что ты хочешь? – спросила я у любимицы. – Всё, идём есть.

Довольная Хейли первая выбежала из ванной и отправилась к своим мискам. Я открыла свежий пакетик корма, и кошка громко замурчала. Накормив её, я поспешила собираться.

Каждое моё утро было расписано по минутам. В 6:45 звонил первый будильник, а затем в 6:50 – второй. Не позднее чем до 7:05 я умывалась, следующие пятнадцать-двадцать минут отводились на макияж. До 7:35 я должна была позавтракать, затем одеться и выйти из дома в 7:45. Ровно в восемь часов начинались уроки в школе, и я успевала прибежать за пять минут до их начала. Так было всегда, каждый день и каждое утро. Удивительно, как мне удавалось укладываться по времени. Минута в минуту, опозданий я не терпела.

Сегодня всё было так же. В 7:55 я вошла в здание школы и уже через пару мгновений была в нужном кабинете. Полина ждала меня за партой и переписывала несделанное домашнее задание. Гридина была высокой, достаточно стройной девушкой с длинными каштановыми волосами и зелёными глазами. Она была действительно очень красива, одевалась в дорогие шмотки, ходила в салоны – в общем, ухаживала за собой и выглядела великолепно на ежедневной основе, потому как занималась в модельной школе.

– Привет, Поль, –поздоровалась я, бросая маленький чёрный рюкзак на свой стул. – Математика?

– Привет, ага. Я у Антона взяла. Вчера не в ресурсе была на такие задания, – ответила подруга.

– Я тоже, – посмеялась я. – Ну-ка, давай, делись. А где сам гений алгебры?

– Как обычно ускакал гулять по коридорам. А, нет, вон он. Вернулся уже.

В кабинет вошёл высокий широкоплечий парень с обритой головой, на которой ещё вчера красовались вьющиеся тёмные волосы. У него было очень улыбчивое, приятное лицо с выразительными карими глазами. Антон проследовал к своему месту – прямо перед Полиной – и опустился на стул к нам лицом.

– Когда ты успел? – спросила я, с удивлением оглядывая его новый имидж.

– Да вчера вот, –ответил он, нервно проводя ладонью по макушке.

– Ясно, –протянула я и уткнулась в тетрадку, стараясь успеть переписать домашку.

– Опять своего Серкана вчера смотрела? – пристал Антон.

– Ну, да, смотрела… Спасибо, кстати.

– Пожалуйста. Геометрия в конце тетради, если что, тест сейчас отдам.

Соколовский полез в свой рюкзак и выудил оттуда двойной листочек, исписанный размашистым почерком. Он положил его с краю нашей с Полей парты и принялся смотреть, как мы судорожно пытаемся скопировать его работу до звонка.

– Спасибо, Антон, ещё раз, –подняла я на него глаза, полные благодарности. – Тебе, может, русский дать? Или английский?

– Давай лучше литру.

– Там развёрнутый ответ… –протянула я. – На перемене тебе продиктую, окей?

– Окей, –бросил Соколовский.

В этот же миг прозвенел звонок, и началось… Татьяна Дмитриевна устроила обход с проверкой наличия домашки. Качество её никогда не волновало, но вот если его не было совсем, то двоечка была обеспечена. Мы с подругой всучили Антону его тетрадку и раскрыли свои с важным видом, словно вчера весь вечер усердно занимались. Онегина (так прозвали почему-то учительницу математики) равнодушным взглядом скользнула по работе Соколовского, едва взглянула на мою, но нависла над тетрадью Полины, выискивая нужные номера.

– Где пятнадцатая задача? – грозно проговорила она.

– Я не поняла её, но начала… –попыталась объясниться подруга.

– Гридина, «два», –прервала Татьяна Дмитриевна.

– Да, пожалуйста, –пробурчала Поля и скрестила руки на груди.

По классу пронеслись ещё несколько раскатов с фамилиями и, как и всегда, Онегина натянула на нос очки и взяла в руки маленький журнал.

– Встаньте, кому я поставили «двойки».

Добрая половина класса с недовольными лицами оказалась на ногах, и учительница беспощадно исполняла свой приговор, портя средний балл подопечным.

– Завтра родительское собрание, –напомнила Татьяна Дмитриевна. – Покажу журнал, пусть полюбуются. Что Немчинов? Смешно? Ну-ну…

Алгебра и последующая за ней геометрия прошли мучительно. Я старательно делала вид, что что-то понимаю, бесконечно глядя в тетрадь Поли, которая, к моему сожалению, конспект почти не вела. Что ж, опять придётся бедному Антошке объяснять мне тему и скидывать сделанную домашку.

На долгожданной обеденной перемене мы с Полей, Антоном и его другом-второгодником Толяном расположились в столовой у окна, где я диктовала Соколовскому ответ на вопрос «В чём суть теории Раскольникова?» в прикуску с пресным столовским супом.

– Раскольников хотел проверить, относится ли он к «необыкновенным», способен ли он «переступить» через кровь… – говорила я.

– Переступить? – уточнил Антон.

– Да, через кровь…

– Юля, ты свободна в субботу? – спросила подруга, не отрываясь от переписки в телефоне.

– …ради блага многих… – продолжала я. – Чего, Поль?

– Ну, я хотела забронировать столик на день рождения. Ты можешь с субботу?

– Антон, «Раскольников» пишется с одной «с»! – толкнула я одноклассника. – Да, Поль, в субботу могу.

Разрываться между друзьями, тарелкой супа и тетрадкой Соколовского было обычным делом в моих школьных буднях. До конца перемены я, к счастью, успела закончить со всеми делами и добраться до кабинета, где проходила литература.

И если Онегину все побаивались лишь слегка, и то только лишь потому, что у неё был непререкаемый авторитет среди родителей, то к учителю литературы Андрею Ивановичу испытывали неподдельный животный страх. В начале учебного года, нас, десятиклассников, отдали в крепкие и надёжные руки, чтобы все смогли хорошо подготовиться к экзаменам.

Андрей Иванович боялся нас не меньше. Правда вызвано это было абсолютным отсутствием знаний и умений работы с текстом. У любого троечника, стандартной оценкой теперь была двойка, у хорошистов – тройка, а у отличников – четвёрка, иногда даже с «плюсом». Ладно, конечно, это преувеличение. Бывали и «пятёрки», но ради них нужно было пройти особые виды филигранных допросов.

Я, прищурившись, смотрела на слайд с информацией по очередной главе «Преступления и наказания», который не сулил ничего хорошего. Андрей Иванович поместил на него картину. Благодаря опыту предыдущих уроков, я понимала, какой последует вопрос.

– Что здесь изображено? – прогремел голос учителя.

Тишина. Я покосилась в сторону Стёпы – кандидата в медалисты – но тот выглядел не менее растерянным, чем я. Картина была явно по библейским мотивам, и я пыталась выудить из памяти хоть какую-то информацию.

– Ну, Шмидт, не знаешь, что ли? – вырвал меня из мыслей Андрей Иванович.

– Нет, – честно ответила я.

– Да ну? Ну, вот это кто? – указал мужчина на фигуру с нимбом.

– Иисус Христос? – неуверенно предположила я.

– Да, дальше. Это кто?

Андрей Иванович ещё какое-то время мучал меня, а потом и Стёпу, который включился в рассуждения. До верного ответа мы так и не дошли, поэтому учителю пришлось объявить, что на картине изображено Воскрешение Лазаря. Подводка к следующему для разбору отрывка сработала удачно, и мы погрузились в работу.

Остаток дня прошёл так же незаметно, и минута в минуту, в 14:40 я была дома. Хейли встретила меня у порога, а затем мы вместе пообедали на кухне, где я, застряв в ленте соцсетей, осталась лежать на диване.

Я проверила статистику на своей вчерашней фотографии с катка и улыбнулась «лайку» от Соколовского. Я любовно оглядела иконку его профиля и маленькое красное сердечко, что получила на своё селфи и задумалась о новой причёске парня, которая, хоть и была непривычной, все же очень ему шла. Раньше Антонносил свои милые кудряшки, которые мне всегда очень нравились.

Мы с ним познакомились, когда в восьмом классе, моя семья переехала в родной город мамы. В начале я быстро сдружилась с Тиной, моей одноклассницей и соседкой по лестничной клетке и вместе с ней и Соколовским стала ходить домой. Мы часто виделись с парнем на улице, когда гуляли, каждый в своей компании, и иногда перекидывались дурашливыми сообщениями после просьб о помощи с домашкой. Со временем дружба с Тиной сошла на нет, семья Антона переехала в другой дом, но он всё же продолжал провожать меня иногда. Он был хорошим, добрым, искренним и немного наивным парнем – другом, на которого всегда можно было положиться. Только этой зимой, во мне проснулись странные нежные чувства, о которых я боялась даже думать. Встречи с Соколовским вне стен школы стали чрезмерно меня волновать, его реакции на «сторис» превратились в приоритет номер один, а математика внезапно стала совершенно мне непонятной. Я бесконечно изводила Антона просьбами объяснить мне решение того или иного уравнения, зачастую прекрасно понимая, как это делается, а он и рад был стараться. Наша странная полу-дружба окрасилась в новые тона, и я всё думала, что же с этим сделать.

На экране высветилось новое сообщение от Поли, которая скинула мне адрес ресторана. Девушка приглашала меня в субботу, хотя сам день рождения был в четверг, потому как её близкая подруга из соседнего города могла приехать только на выходных. Я проверила срок доставки Полининого подарка и, убедившись, что он успеет приехать вовремя, набрала номер девушки.

– Привет, Юль, – раздался её голос в трубке.

– Виделись, – рассмеялась я. – Ты занята?

– Нет. Ты получила сообщение?

– Да-да, я приду, конечно. Слушай, можешь поговорить со мной? Голова сегодня кругом!

– От чего?

– Да я всё думала, и решила рассказать тебе кое-что…

– А ну-ка, –с энтузиазмом сказала Полина.

Я немного помолчала, нервно водя пальцами по узору на обивке дивана.

– Вот зачем Соколовский подстригся? – зачем-то спросила я.

– Понятия не имею. Тебе-то от этого что?

– Да ничего…

– Юля, ты какая-то странная.

– Да просто Соколовский…

– Сдался он тебе!

– Да послушай!

– Ладно, –протянула подруга.

– Поль, как думаешь, он от скуки за меня тесты решает?

– Ну, а чем ему ещё заниматься? В игры он не играет, спортом не занимается, в компаниях не бухает. Сидит каждый день с ненаглядной математикой на радость Онегиной.

– Ну, может… Просто, тут такое дело… – я сделала глубокий вдох, прежде чем выпалить своё признание. – Он мне нравится, кажется.

За этим последовала идеальная тишина.

– Поль?

– Я просто в шоке, Шмидт! Серьёзно, что ли?

– Ну, да… А, как думаешь, я ему тоже?

– Не знаю, –протянула Полина. – Давай спросим.

– Сдурела? Я лучше сразу в другую школу переведусь.

– Давай я аккуратно узнаю.

– Как? Мы всё время рядом.

– А вот и нет. Ты всегда приходишь позже нас. Я утром могу спросить, пока тебя не будет.

– И сразу напугаешь его до приступа! Ты Соколовского не знаешь, что ли? Не скажет он тебе ничего, только загрузится и говорить с нами перестанет.

– А я спрошу в день, когда литра, –настаивала Полина. – Тогда у него вариантов не останется. Без тебя он домашку всё равно не сделает.

На том мы с Полей и решили. Ближайший урок литературы стоял как раз в четверг, но его Андрей Иванович отменил в связи с проведением пробного экзамена у одиннадцатого класса. План подруги воплотится лишь в понедельник, а до того дня у меня ещё было время насладиться спокойной размеренной дружбой с Антоном.

*****

В среду я сходила в местную кондитерскую и купила Полине фисташковый трайфл, забрала с пункта выдачи пушистую косметичку, ароматические свечи и чехол для телефона. Утром четверга я специально пораньше пришла в школу и устроилась на подоконнике со всем ворохом подарков. В мессенджере я быстро напечатала Антону сообщение с просьбой выйти в коридор. С вечера он был предупреждён о моём желании поздравить Полю.

– Антошка, привет! – сказала я, спрыгивая с подоконника.

– Привет, – буркнул он, оглядывая мои вещи.

Я полезла в пакет за трайфлом, вставила в него свечу и протянула Соколовскому зажигалку.

– Поможешь? – спросила я, округляя глаза.

Невозмутимый парень одним движением зажёг маленькую розовую свечку

– Спасибо.

Я двинулась к кабинету с десертом и подарком, но остановилась у двери, вспомнив об оставшихся вещах.

– Возьми мою сумку, – бросила я Антону через плечо и вошла в кабинет.

Полина сидела, уткнувшись в смартфон, а я заголосила на весь класс «С днём рождения тебя!» под недовольные взгляды членов местной «крутой» компашки. Подруга подняла на меня удивлённые глаза и улыбнулась. Я поднесла ей трайфл, и она задула свечку, захлопав в ладоши.

– Спасибо большое, Юля! – сказала она, легонько обнимая меня.

– С днём рождения, Поля! Будь самой-самой счастливой! – проговорила я, вручая подруге подарок.

– Спасибо, спасибо.

Полина принялась рассматривать подарки, охая, ахая и бесконечно благодаря меня, а я с нежностью смотрела на её довольное лицо. Мне всегда сложно выбирать что-то для Поли, и я искренне радовалась тому, что презент пришёлся ей по душе.

На нашу парту плюхнулся мой рюкзак. Антон тут же отвернулся и уселся на своё место. Парень сполз на своём стуле и опустил голову, утыкаясь в телефон.

– Какой классный чехол! – сказала подруга, примеряя его на своём смартфоне. – Спасибо ещё раз, я такой давно искала.

– Не за что, –бросила я, косясь на Соколовского.

Домашку по геометрии я опять не сделала, а вместе с ней и ненавистную химию, которую реально не понимала. К счастью, впереди был целый английский, чтобы исправить ситуацию. Когда восторг подруги улягся, я позволила себе переключить внимание на одноклассника и осторожно коснулась пальцами его спины в тёмно-синей рубашке.

– Антон, –сделала я максимально милый голосок. – А у тебя получилась та задача с окружностью?

– Получилась, –равнодушно ответил парень, даже не повернув головы в мою сторону. – Надо?

– Да, пожалуйста.

На моей парте тут же очутилась знакомая тетрадка. Прозвенел звонок, и начался скучнейший английский, где я, бросив пару фраз в начале урока, занялась домашкой. Я быстро списала геометрию, и решила самостоятельно разобраться с химией, но не обнаружила в рюкзаке учебника. Кажется, он остался под пушистой попкой Хейли, которая любила спать на груде книг на моём столе.

– Поль, дай учебник по химии, –прошептала я подруге.

– У меня нет. А твой где? – сказала она, расчёсывая пальцами шелковистые волосы.

– Забыла.

– Возьми сейчас у Антона.

– Ага. Вот только, что на контрольной делать…

Наша химичка всегда разрешала пользоваться таблицами из учебников, но только, если она была у каждого своя. Я понимала, что даже если сейчас недружелюбный, ни с того ни с сего, Соколовский сейчас одолжит мне книгу, во время урока химии однозначно потребует обратно.

– Антон, Толя –тихо проговорила я, подавшись вперёд.

– М-м-м? – ответил первый, повернув ко мне красивый профиль.

– Дайте учебник по химии, плиз. Мой остался в лапах Хейли.

Соколовский обычно смеялся с любых шуток про мою кошку, но тут даже бровью не повёл. Толян же ухмыльнулся.

– У нас один, –ответил Антон.

– Ну, хотя бы сейчас, пожалуйста, – умоляла я. – Мне только повторить, на контрольной я верну.

Парень тяжело вздохнул и, без особого желания, дал мне учебник.

– Спасибо, Антошка! Я тебя как-нибудь расцелую, обещаю! – сказала я в порыве благодарности.

Парень бросил на меня удивлённо-недовольный взгляд и отвернулся. Остаток дня прошёл спокойно, и мне даже удалось списать на химии. Только обычно разговорчивый Антон никак не шёл на контакт. Обедать он с нами не пошёл, и на переменах вечно пропадал где-то в коридорах вместо привычной болтовни с нами. Я списала всё это на плохое настроение и личные проблемы парня, но весь день всё равно продолжала думать о его странном поведении.

После семи уроков мы отправились по домам. Стоя с Полей на крыльце, я ждала с ней её папу. Девушка жила в частном секторе, и её всегда забирали родители. В дверях появился Антон, и вместе с группой парней прошёл мимо нас, не сказав ни слова на прощание. Я проследила взглядом за его удаляющейся фигурой в серой куртке, пропустив момент, когда за подругой подъехал Борис Степанович. Гридины предложили подвезти меня, но я отказалась, стараясь не терять из вида Соколовского, который остановился на перекрёстке, прощаясь с Толяном. Наспех обнявшись с Полей, я быстрым шагом отправилась в сторону одноклассника. Нам с ним было совсем не по пути, но во мне теплилась надежда на то, что парень захочет проводить меня, как это часто случалось. Я уже почти было дошла до Антона, но он в последний раз похлопал по плечу друга и пошёл прочь.

До дома я ползла окончательно рассерженная равнодушным поведением Соколовского и ругала себя за глупость и наивность. Я уже почти было решилась забросить мысли о нашем с Полиной плане, но желание побороться за эту идею было сильнее.

Вечером я решила восполнить баланс собственной вселенной. Вместе с Хейли мы сняли парочку милых липсинк (от англ. lip sync – «синхронизация губ») – это популярный формат коротких видео в соцсетях, где пользователь синхронизирует движение губ и мимику со звуковой дорожкой: песней, диалогом из фильма, аудиомемом или фразой. – Прим.авт.), и я опубликовала их в «сторис». В первые же минуты прилетели лайки от подруг и мамы. Я до самой ночи мониторила просмотры, но Соколовского среди них не было.

Глава 2. Перемены

P.O.V. Юля

После тихого празднования дня рождения Полины, я отправилась за покупками подарков к новому году. Мне предстояло оббежать десяток магазинов, чтобы найти что-то подходящее всем своим многочисленным подругам и родным. С мамой, папой и братом всё было понятно – я предварительно выбрала нам всем лонгсливы с праздничным принтом, и мне оставалось только купить необходимые размеры в бутике. Для своих подруг-двойняшек Таи и Саши я хотела купить что-то связанное с их хобби. Девочки занимались в художественной школе, поэтому подарки я планировала присмотреть в творческом магазине. Самым сложным были Полина и Антон. С первой я из без того вечно мучалась, и недавний день рождения осложнял ситуацию. Все мои идеи закончились на нём. С Соколовским всё было труднее в сто раз. Я впервые решила поздравить одноклассника, потому как за последний год мы стали общаться больше, но не имела понятия, что дарить парням.

Я провела в торговом центре 3 часа и, окончательно вымотавшись, расположилась на скамейке с молочным коктейлем в руках и кучей пакетов под боком. Подарки всем были найдены. Всем, кроме Антона. Я уже решила не сочинять и просто купить футболку. Только вот оставалось найти подходящую и не промахнуться с размером. От мыслей о его широких плечах меня бросало в краску, и я даже не хотела развивать размышления о фигуре парня.

Я допила коктейль и устроила сотый обход всех магазинов. Мне было очень неловко листать рейлы в мужском отделе, словно я и не должна там находиться. Мой выбор затянулся во многом потому, что я отскакивала от одежды, как только замечала рядом кого-то ещё. Спустя ещё час я купила обычную футболку чёрного цвета без принта. Такая лишней не будет.

*****

В понедельник я специально задержалась в подъезде на две минуты. Я была согласна на опоздание, только бы не говорить с Антоном после допроса Поли. Я вошла в кабинет со звонком и обнаружила, что на нашем ряду было занято лишь одно место. Полина сидела за партой одна и недовольно что-то печатала в телефоне. На моём тут же всплыло уведомление, но я не стала читать, а просто села к подруге.

–Привет, –сказала я, но Полина не успела ответить.

Гридину спросила Надежда Павловна.

Шёл урок истории, и учительница уже начала опрос по домашнему заданию. Я знала, что сегодня мне не грозит ответ, потому что я работала в прошлый раз, поэтому, разложив вещи, я принялась осматривать класс. Он выглядел опустевшим, но лишь с той стороны, где сидели мы с Полей. Все до единой парты первого ряда и пара второго были заняты. Я пригляделась и обнаружила, что прямо рядом с «крутой» компашкой Аделины и Даши расположились Соколовский с Толяном!

– Это ещё что за новости? – шепнула я Поле, когда та закончила отвечать.

– Сама не знаю, – пожала плечами подруга. – Я пришла самая первая, как обычно. Антон с Толяном незадолго до тебя зашли и даже не поздоровались, сразу поскакали к Коваленко.

Такую фамилию носила Аделина – темноволосая девушка с лисьими глазками. Она, её подруга Даша Терешина и их общий друг Стас Нарушевич были теми, кто не оставлял школу без сплетен – так филигранно их создавали, распространяли и даже сами становились причиной. Я была с ними в нейтральных отношениях, потому что в их интересах всегда оставалась домашка по литературе. Меня они не трогали, а вот Полю обсуждали и периодически доставали расспросами только так.

Соколовский в компанию Коваленко никогда не входил. Во-первых, ему был недоступен вход на их тусовки, а во-вторых, у Антошки было слишком много совести, чтобы вести схожий с их образ жизни.

– Значит, план провалился? – спросила я с досадой подругу.

– И план, и домашка по математике, – буркнула Полина. – Как с нами поздороваться, так нафиг сходим, а как Коваленко со Стасом тетрадку дать – так это мы первые.

– Они уже у него списали? – задохнулась я от негодования.

– Разумеется.

– Пусть только попробует перед литрой ко мне подойти, – пропыхтела я.

Всю историю я пыталась сделать вид, что слушаю Надежду Павловну, но бесконечно поворачивалась в сторону Соколовского. Он весело перебрасывался шутками с Аделиной и Стасом, и в нашу с Полей сторону даже не смотрел. Тем не менее, ревности по отношению к Коваленко у меня не было. Я знала, что она тайно сохла по своему соседу по парте Нарушевичу. Но обида и чувство, что меня предали всё же не давали покоя.

Перед уроком литературы я провела всю перемену в полупустом классе, обсуждая прочитанные дома главы со Стёпой и посматривая на дверь. Антон вошёл со звонком и, соответственно, помощи с домашним заданием у меня не попросил. Он снова сел позади Аделины. Сидеть перед Андрей Ивановичем без прикрытия широкими спинами одноклассников было некомфортно. Однако, в этом случае, бунт был ненадолго. Учитель быстро вернул парней на свои места, потому как во всём любил дисциплину. Я мысленно восторжествовала, но зря поспешила с радостью, ведь говорить со мной после этого Соколовский так и не стал.

На следующий день ситуация повторилась с одним лишь изменением – со мной Антон всё же поздоровался, а вот с Полей – нет. В мою голову начали закрываться разного рода мысли. Я наблюдала за Соколовским, когда тот веселился в компашке Коваленко и начинала подозревать, что это её рук дело. Антон уже несколько лет стабильно учился по математике за меня и Гридины, да так старательно, что иногда мне становилось стыдно и я переживала, как бы он не подумал, что мы его используем. За Гридину говорить не буду, но я относилась к парню абсолютно искренне. Мне было всегда интересно поболтать с ним или пройтись после школы, а домашка была лишь приятным бонусом. Только несмотря на то, что я так думала, моё поведение, действительно, могло натолкнуть Антона на совершенно противоположные мысли. Вместе с Полей мы часто шутили, что найдём себе папиков и будем шиковать за чужой счёт где-нибудь в Турции. Моя любовь именно к турецким сериалам и Серкану Болату (герой сериала «Постучись в мою дверь». – Прим.авт.) только добавляла идей о безбедном существовании за счёт богатого бородатого дядьки. И если мы с Полей просто смеялись с этого, Соколовский порой негативно отзывался о столь корыстных мечтах, которые, по правде говоря, не имели ничего общего с моими реальными. Только добродушному Антону это было неизвестно…

За время уроков я успела сотню раз перебрать в голову все ситуации, когда я могла бы обидеть одноклассника. И хотя ни к одной из них у меня не было доказательств в уязвлённой чести Антона, мне отчего-то начинало казаться, что вела я себя порой действительно гадко. Взять хотя бы эти глупые сумки, которые я почти приказным тоном сказала тащить Соколовскому в день рождения Поли.

К моим опасениям добавилась навязчивая мысль о том, что изменения в поведении Антона вызваны всё же состоявшим разговором с ним на тему чувств. Гридина утверждала, что в понедельник от пришёл поздно, и проигнорировал её, поэтому ничего спросить она не успела. Только мою тревожному мозгу казалось странным, что резкая недружелюбность случилось именно в день, когда мы с Полей хотели осуществить наш хитрый план.

После школу я затащила Полину в маленькую кофейню и, усевшись с не очень вкусным капучино в руках, начала свой допрос издалека.

– Антон так и не стал здороваться с тобой? – спросила я девушку.

– Не-а, – равнодушно ответила девушка, размешивая сахар в картонном стаканчике и глядя на дорого через окно.

– А со мной почему-то поздоровался… –протянула я.

– Забей ты на него, Юль, – сказала девушка, откидываясь на спинку высокого барного стула. – Ещё переживать из-за такого дурака. Мы тебе найдём в сто раз лучше.

–Да это тут при чем, – поморщилась я. – Просто, если я чем-то обидела, то хотелось бы знать, чтобы извиниться.

– Чем ты могла обидеть? Его, наверное, просто Коваленко с Нарушевичем стали больше привлекать. Антончик же теперь крутой, как они.

– В смысле?

– Да видела я тут на выходных его, стоял с кем-то курил.

– Чего?! Антон?

– Ну, да, – пожала плечами Поля.

Я забыла обо всех своих подозрениях насчёт Гридиной, убеждаясь в том, что причина перемен кроется гораздо глубже.

Дело в том, что Соколовский – воплощение совести. Был, во всяком случае. Он из тех парней, кто никогда не влезает в сомнительные компании, не шляется, где попало, с уважением и теплом относится к родителям, всегда и всем помогает и оберегает близких. К вредным привычкам он тоже не склонен… был, видимо. В Антоне мне всегда нравилась нотка нравственности, которой были обделены большинство парней-сверстников. На этой почве мы, наверное, и сошлись, потому как с таким парнем, как Соколовский я не боялась близкой дружбы. Я с ним вообще ничего не боялась.

Домой я вернулась поздно и весь вечер провалялась перед ноутбуком, поглощая очередную серию про Серкана. Только развернувшиеся в сериале страсти пролетали мимо моих глаз и ушей. Информация Поли ошарашила меня гораздо больше, чем стрижка и игнор Антона. Я лежала и думала о том, почему так больно наблюдать за тем, как меняются близкие тебе люди, выбирая странные пути. Когда-то я уже сталкивалась с той же проблемой. Забавно, что декорации, люди и перемены в них были почти идентичными.

Тина Разинова была одной из моих одноклассниц, а когда-то близкой подругой. В прошлом году я провела зимние каникулы заграницей вместе с родителями и, вернувшись в класс уже в конце первой учебной недели, обнаружила, что почти никто, кроме Антона и его соседки по парте Алины, покинувшей нашу школу после девятого класса, со мной не разговаривает. Я долго пыталась узнать причину бойкота, но так и смогла ни от кого ничего добиться. Моему другу об этом ничего известно не было. Среди его друзей, с которыми я в принципе всегда мало контактировала, моя персона никак не обсуждалась, а потому мы оба оставались в неведении. С Полей мы ещё не дружили, и на какое-то время я осталась одна.

Тина пересела к Даше Терешиной, прямо перед партой Стаса и Аделины. Она очень быстро смогла войти в тусовку и отныне появлялась на всех фото с вечеринок. Девушка отстригла чёлку, перекрасила волосы (Коваленко и Терешина регулярно носили разные цвета своих шевелюр), стала прогуливать с ними порой, обзавелась личной электронной сигаретой и далее по списку. И если бы все эти внешние перемены никак не затронули внутреннее устройство Тины, я бы, пожалуй, не стала предавать этому такого большого значения. С тех мы близко не общаемся, стадия игнора хоть и прошла, всё же снова быть подругами никто из нас не стремился. Добрая, творческая Тина, всем сердцем влюблённая в музыку, вдруг совершенно забросила фортепиано (об этом я узнала в процессе бурных диалогов в женской раздевалке). Она стала холодной, отстранённой и словно совершенно не заинтересованной в жизни. Тина часто бывала не в духе, грубила учителям и высказывала мнение в формате «жизнь – тлен».

Я вспоминала обо всём этом, закутавшись в плед, глядя мимо экрана ноутбука. Я резко захлопнула его, перевернулась на спину и уставилась в потолок, вспоминая о том, как зарождалась наша дружба с соседкой по лестничной клетке и пытаясь понять, что же стало причиной столь резкого распада. Мне не нравится сваливать вину на обстоятельства и других людей. Я всегда твёрдо верила – в любом конфликте, в любых недомолвках вина лежит на каждой из сторон. Я пыталась вспомнить о том, почему вдруг Тина перестала со мной общаться. Эта линия была расплывчатой из-за вытиснивших воспоминания о подруге впечатлений с того зимнего отпуска. Однако, порывшись в памяти, я выстроила цепочку из обрывков фраз девчонки и поняла, что печальные настроения начали зарождаться в ней именно в тот период в девятом классе.

Уличив себя на безразличии и невнимательности, я вскочила с кровати, ошарашенная внезапными осознаниями, и решительным шагом пошла на кухню. Мама сидела за столом, пила в одиночестве чай и смотрела короткие ролики в телефоне.

– О, Юльчик, –оторвалась она от экрана. – Чаю хочешь?

– Нет, спасибо, мам, –ответила я, садясь напротив. – Я всё спросить хотела, ты не знаешь, бабушке Тины лучше?

– Я давно о ней не слышала. Разиновы расторгли договор с нашей клиникой и решили продолжить лечение в областной.

Мама работала педиатром в частной организации и какое-то время назад рассказала о том, что бабушка Тина обследовалась там с серьёзным заболеванием.

– Понятно, – кивнула я. – А что у нас к чаю?

– Папа вафли привёз и ещё, вроде, эклеры остались.

– Я возьму их? Надо зайти к Тине.

– Зачем это?

– Просто, –протянула я. – Мне, кажется, она немного одинока.

– Почему ты так думаешь?

– Не знаю, мам. Просто хочу её проведать и всё.

Я засунула эклеры в пакет, нацепила в коридоре зелёные резиновые тапочки и вышла из квартиры. Сделав всего несколько шагов, я очутилась напротив двери Разиновых. Немного поколебавшись и посмотрев на время в телефон, я всё же нажала на кнопку звонка. Весёлая трель раздалась в квартире, и до меня донеслись звуки чьих-то ленивых шагов.

Дверь распахнула заспанная Тина. Она сощурила глаза и вгляделась в моё лицо.

– Юля? – хрипло спросила девушка.

– Привет, Тин. Я тебя не отвлекаю.

– Нет, что-то случилось?

– Нет, просто… у нас эклеры дома вкусные были, а никто их не ест, –соврала я. – Подумала, может, ты хочешь?

– О, спасибо, –улыбнулась Тина. – Заходи, вместе чай попьём. У меня всё равно никого дома нет.

Квартира Разиновых была идентична нашей. В ней было свежий современный ремонт и стояла идеальная чистота. Родители одноклассницы работали по сменам на местной фабрике, поэтому часто девушка бывала одна. В тихой, уютной квартирке пахло лотосом и гулял ветерок – Тина не любила жару.

Мы прошли на кухню и расположились за маленьким круглым столом. Вместе со звуком кипящего чайника в комнате появился толстый чёрный кот с белыми пятнышками на ушках. Он требовательно мяукнул, подойдя к мискам, и ударил по одной из них пушистой лапой.

–Бегемот, не наглей, –сказала ему Тина. – Ты только что ел.

Бегемот мякнул громче, явно не планируя отступать, и вновь коснулся пустой мисочки. Одноклассница закатила глаза и всё же насыпала ему немного сухого корма, а затем села напротив меня, потирая глаза.

– Я спала весь вечер, –сказала она, зевнув. – Спасибо, что разбудила, а то я так обычно только около двух встаю.

– Да не за что.

Последовала неловкая пауза. Я молча перебирала в руках шнурки своих спортивных штанов и смотрела на светящийся электрический чайник. Тут телефон Тины завибрировал, и она сняла трубку.

– Ало, –сказала она неизвестному мне абоненты. – Не, у меня нет. Спроси у Даши. Ага, давай… Нет, погоди! Скинь матан… Ага, спасибо… Всё, Соколовский, пока!

Одноклассница бросила телефон обратно на стол и драматично закатила глаза. Я уставилась на её гаджет. Моё сердце внезапно забилось сильнее, а в голове фамилия друга задолбила в такт подскочившему ритму пульса.

– Тебе Антон звонил? – спросила я невинным тоном.

– Ага, – ответила Тина.

Девушка вмиг забыла о звонке Антона. Мне пришлось последовать её примеру, хотя внутри всё жаждало узнать, о чём он просил Разинову.

Тина налила нам чай в милые белые чашки и выложила эклеры на прямоугольную сервировочную тарелку. Мы с удовольствием поедали дессерт с фисташковым кремом и постепенно разговорились на тему подготовки к экзаменам. Как и я, Тина планировала сдавать историю. Она ещё не начинала подготовку и отзывалась о предстоящем поступлении без энтузиазма. Однако обсуждение самых популярных образовательных платформ ускорило темп нашего диалога и плавно мы дошли до обсуждения некоторых семейных вопросов.

– Да, мама в той же клинике работает, –ответила я девушке. – А твои?

– На заводе пашут. Отец уходить хочет, ему в Е. предложили должность. Не знаю, поедет или нет, просто так он смог бы бабушку навещать… короче, сложно всё, как всегда, – Тина вздохнула и залезла на стул с ногами.

Её хрупкая фигурка поёжилась, а на лицо набежала тень.

– А бабушка… она как?

– Не очень, –ответила девушка. – Новый курс начали вот, если не поможет, надо будет в Китай ехать…

Тина замолчала. Она нервными движениями крутила в своих руках пустую чашку, прикусив губу.

– Тин, –начала я. – Мне правда жаль.

Я посмотрела на девушку с сочувствием в глазах, надеясь передать моё сострадание. Когда моя бабушка умерла от того же заболевания, и я хорошо понимала, что чувствует одноклассница. Она подняла на меня глаза, в которых застыли робкие слёзы.

– Спасибо, Юль, –ответила она, пряча от меня свою горечь.

– А её… можно навестить?

– Можно. Я хотела, но больницы не переношу… ну, ради такого, конечно, можно потерпеть, но одна всё равно боюсь.

– А родители? Они не ездят к ней?

– Пока нет, они смен много набрали специально перед праздниками.

– Давай я с тобой поеду? – предложила я.

Тина несколько секунд смотрела на меня недоумённо.

– Серьёзно?

– Ну, да. Когда ты хочешь?

– Можно в субботу на утреннем автобусе, если ты не занята.

– Давай в субботу.

Тина смахнула с щёк слёзы и встала из-за стола. Она захватила наши чашки и налила новую порцию уже остывшего чая, немного помедлив у столешницы. Я встала, чтобы помочь ей, но, когда подошла ближе обнаружила, что девушка плачет, вцепившись пальцами в руки чашек.

– Тина, –прошептала я, касаясь её плеча.

Девушка поёжилась, а я аккуратно провела ладонью по её спине. Она повернулась ко мне, расцепляя пальцы и стараясь стряхнуть ими слёзы, что лились ручьём.

– Тише, Тина, хорошо всё будет, –повторяла я.

Я обняла девушку, и она, уткнулась виском мне в грудь.

– Прости, Юль, прости, я так задолбалась уже, –рыдала Тина. – Не обращай внимания.

– Да ладно тебе, не извиняйся. Плачь, это же полезно.

– Да… просто это так ужасно, мать твою, и так несправедливо!

– Я знаю и я… понимаю.

Я уходила от Тины поздно. Как только девушка немного успокоилась, я помогла ей убраться на кухне, а затем спросила, поняла ли она последнюю тему по алгебре. Одноклассница собиралась сдавать профильную математику и понимала её лучше меня. К тому же, Тина уже была спонсирована домашкой от Антона. Я задержалась в квартире Разиновых. Девушка объяснила мне какие-то гигантские уравнения, названия которых я так и не запомнила, и переслала фото тетради Соколовского.

Дом меня встретил сонной тишиной. За окном валил снег, и в окнах завывал ветер. Родные спали, и только Хейли лениво выползла ко мне из гостиной. Вместе мы отправились в мою тёплую кровать и быстро заснули, утомлённые впечатлениями днями.

Глава 3. Блистаю

P.O.V. Юля

Последние дни перед каникулами были ленивыми и спокойными. На большинстве уроков опрашивали лишь тех, у кого были проблемы с оценками, поэтому я чаще всего болтала на них с Полей или сидела в телефоне. После моего внезапного визита к Тине, девушка стала иногда обедать с нами в столовой и, казалось, слегка приободрилась. Я наблюдала за ней со стороны, и надеялась, что её настроение удастся удержать в стабильности. Тем временем Антон, который всё же решил здороваться со мной (с Гридиной почему-то – нет), продолжал налаживать отношения с компанией Коваленко, но из всех сблизиться ему удалось лишь с Разиновой.

Я старалась не думать о том, что наше общение постепенно сходило на нет, потому что очень ждала пятницы. В школе намечались чаепитие, выступления младших классов и общая дискотека. В этот день я и планировала подарить Соколовскому футболку и надеялась, что этот жест смягчит его отношение ко мне и Поле.

Накануне я отправилась в парикмахерскую. Мой любимый мастер прошла обучение и обещала сделать лучший аиртач ((англ.) Air Touch – техника окрашивания волос, при которой стилист феном выдувает определённые пряди. – Прим.авт.) в городе. Я провела несколько часов в кресле перед зеркалом и осталась очень довольна результатом. Такого окрашивания ещё не успела сделать ни одна девчонка в моей школе, и я предвкушала то, какой красивой буду на грядущей дискотеке.

Полина приехала ко мне за час до всех мероприятий. Я встретила её, выбегая в коридор, с пышной причёской, макияжем в серебряных оттенках, наспех натянутом белом топе и одним надетым чулком колготок (второй смешно болтался хвостом).

– Поль, я немного не успеваю, –пропыхтела я, закрывая за гостьей дверь.

– Да нормально, куда спешить? Ты хочешь что ли на сценку пятиклассников посмотреть?

– Там будет Артёмка, –напомнила я подруге о своём брате.

– А-а-а, тогда ладно.

Поля прошла за мной в комнату и на правах лучшей подруги расселась на моей кровати.

– Какой будет низ? – спросила она, наблюдая за тем, как я боролась с колготками.

– Джинсы, наверное. Там холодно?

– Нормально. Погоди, какие ещё джинсы? Юль, ну не-е-е-т.

Полина встала и полезла в мой платяной шкаф.

– Поль, там мороз. Даже не ищи юбку. Надену джинсы сейчас поверх колготок и отлично будет, зато не замёрзну.

– Да-да, и обратно опять одна пойдёшь.

– В смысле? – скрестила я на груди руки.

В меня прилетела моя парадно-выходная юбка, обшитая чёрными пайетками.

– Надевай давай, –настаивала подруга. – Соколовский дар речи потеряет.

– Он и так его потерял, –пробурчала я, комкая юбку и пытаясь протолкнуться через Полю, чтобы вернуть вещь на место.

– Тогда, наоборот, обретёт, – не пропускала меня Гридина. – Юлька, надевай её! Нас мой папа довезёт, он внизу ждёт.

– Ага, а если всё сработает, и Антон пойдет меня провожать? Я окоченею!

– Ну, что ты как маленькая, Шмидт, а? – выходила из себя Полина. – Возьми джинсы с собой. Как домой соберёшься, переоденешься. Давай уже быстрее, а то точно Артёмку пропустим!

Я несколько секунд сверлила подругу гневным взглядом, но сдалась под напором её настойчивых зелёных глазок. Я выхватила юбку из рук Поли, натянула её на бёдра, поправила кудри и оглядела себя в зеркало. Красивые блестящие волосы чуть ниже лопаток красиво обрамляли высокий лоб и падали на мои плечи, веки и глаза с ними сияли от шимера, хайлайтер подчёркивал остроту черт моего лица, а плампер немного увеличил и без того пухлые розовые губки. Топ с драпировками и юбка оголяли мои тонкие руки и ноги, и в тот момент я показалось себе очень хорошенькой.

Рядом со мной встала Поля, которая была слегка выше. На ней было короткое бордовое платье, густые волосы девушка собрала в пучок и украсила его гелем с блёстками. Её миндалевидные глаза подчёркивали растушеванные стрелки и делали взгляд как у лисички.

– Мне, кажется, или мы разлучённые сёстры? – сказала Поля, улыбаясь нашему отражению.

Действительно, у нас с подругой были очень похожие пропорции и черты лица. Сильно отличались лишь оттенки волос и глаз.

– Кажется, – рассмеялась я. – Пойдём скорее, надо ещё успеть сесть в первом ряду, чтобы снять Артёмку для мамы.

Я захватила с письменного стола пакеты с новогодними подарками для друзей, затолкала в рюкзак джинсы, набросила на голову платок (шапке досталось место в кармане), застегнула пуховик, запрыгнула в сапожки, и поспешила вслед за Полей.

Мы пришли впритык, но, к счастью, Тина по моей просьбе успела занять нам с Гридиной места. Мы расположились на краю ряда – я между Разиновой и Полей. Тина сидела с Антоном. Он приветливо улыбнулся мне, когда я прошла мимо, чем заставил щёки покраснеть сильнее, чем от мороза за окном. Всю сценку я была вынуждена держать телефон, чтобы запечатлеть каждое мгновение для родителей. Артём – мой младший брат – был очень активным и талантливым мальчишкой. В нём быстро разглядела талант руководительница школьного театрального кружка и реализовывала способности маленького Шмидта по полной программе. Сегодня Артёмка играл петрушку, забавно прыгая по сцене в ярком красном костюме и шапочке с бубенчиками. Его герой постоянно попадал в какие-то передряги, чем смешил публику. Уж не знаю, насколько качественным получилось видео, потому что я то и дело тряслась от смеха, а в бок меня толкала развеселившаяся Тина. Девушка хохотала во всю, вставляя комментарии и обмениваясь ими с Соколовским, который тоже был в поразительно хорошем настроении.

После сценки все разбрелись по кабинетам с классными руководителями для подведения итогов года и чаепития. Через час начиналась дискотека, поэтому в эту паузу я должна была успеть поздравить своих друзей. С Полиной я справилась быстро, обрадовав её набором для изготовления свечей (по ним подруга просто фанатела). Она, в свою очередь, подарила мне красивые гетры, термокружку и блестящие шнурочки для моих коньков.

С Антоном всё обстояло сложнее. Почему-то после недели его отстранённости я ощущала между нами холод, сравнимый с тем, что принёс конец декабря в наш северный регион. Я вдруг почувствовала страшную неловкость при мысли о том, чтобы просто подойти и поздравить одноклассника с новым годом.

Мы сидели с Полей на краю сдвинутых парт. Девушка активно вела переписку с кем-то в соцсети, а я нервно смотрела в сторону Соколовского и теребила ручки яркого пакета с футболкой. Антон веселил Тину и вместе с Толяном доставал Стаса, который лишь иногда отрывался от телефона. Я тяжело вздохнула и устало крутанула головой, чем побеспокоила Полину.

– Юль, ты чё сидишь и трясёшься как кролик? – спросила девушка, заметив моё волнение.

– Я не могу подойти к Антону.

– Почему?

– Боюсь. Мне кажется, он на меня обиделся.

– И пофиг! – закатила глаза Поля. – Даже не думай загоняться.

– Я хотела его поздравить просто…

– Ну, поздравь.

– Поль, я же говорю, я его обидела чем-то! Я не могу же просто взять и…

– Юль, это просто Соколовский. Пацан, который в восьмом классе кидал тебе в спину «скрепыши» (маленькие резиновые игрушки с фигуркой на одном конце и круглой застёжкой на другом. – Прим.авт.), держал твои волосы над раковиной, чтобы могла просморкать нос и годами делал за тебя алгебру. Ежедневно! Ты серьёзно боишься его?

– Ну, он просто стал каким-то другим, –пожала я плечами.

– Выпендривается больше. Такой же он. Давай, иди, Юль. Всё получится.

Полина потянула меня за руку, вставая со стула и мягко подтолкнула в сторону Соколовского. Я робко прошла в другую часть кабинета, теребя этот глупый картонный пакет в потеющих ладошках, и села рядом со Стасом.

– О, Юль, приветики, –улыбнулся мне Нарушевич. – Классная юбка.

– Спасибо, –смутилась я, поглядывая на Антона.

Он сдвинул брови к переносице, но тут же вернул своему лицу развязное выражение и продолжил хохотать с какой-то картинки в телефоне Тины.

– Это твой брат сегодня на сцене был? – развернул ко мне уже весь торс Стас.

– Да, он ходит на школьный кружок.

– Клёво отплясывал, реально молодец пацан, – улыбнулся во все тридцать два парень. – Скажи, Антох? Хорошо Юлькин брат играл?

Я перевела на Соколовского заинтригованный взгляд. Парень же рассмеялся, глядя на Стаса.

– Да, тот ещё клоун! – бросил Антон.

Я вмиг помрачнела и яростно сжала в руках дурацкий пакет с подарком и решила больше не уделять Антону ни капельки своего внимания. Нарушевич воздержался от бурных эмоций по поводу слов Соколовского и, отложив телефон, начал расспрашивать меня о фигурном катании. Когда моя семья жила в Е., я занималась профессионально этим видом спорта, но после переезда уже не было возможности посещать тренировки в том комплексе, который с детства был для меня вторым домом. К тому же, у меня начались проблемы с позвоночником, так что «карьеру» пришлось приостановить. Тем не менее, с наступлением зимы я всегда проводила много времени на катке, для удовольствия. Там я часто встречала Стаса с отцом, который был тренером местной хоккейной команды. Парень сам играл, но лишь иногда, по настроению.

Мы мило поболтали с одноклассником на интересующую обоих тему спорта, но, устав от странных взглядом Соколовского и будучи злой на него за грубый комментарий относительно моего брата, я быстро оставила Нарушевича и вернулась к Поле.

– На, Димке подаришь, – сказала я расстроенная, всучивая пакет с футболкой подруге.

Дима Гридин был старшим братом девушки, примерно такой же комплекции, как и Антон.

– Что такое? – поймала Полина мой взгляд.

– Да ничего, пошёл это Соколовский… в свою икс энную степень! Давай, собирайся, дискотека через десять минут начнётся.

Мы с подругой спустились в огромный спортзал, погружённый в темноту. Импровизированный танцпол наполнялся десятками красочных огней и громкой музыкой. У стен скапливались компании подростков, а на входе стояли наши молодые учителя – не самые ответственные, но всё же блюстители порядка.

Я без энтузиазма дождалась объявления диджея об открытии ежегодной дискотеки и принялась в одиночестве бродить, пританцовывая от одних знакомых к другим, так как Поля не была любительницей активностей и современной музыки.

Ситуация с Антоном настолько меня достала, что я решила отдохнуть в тот вечер, забывая о проблемах и недопониманиях в наших странных взаимоотношениях. Я с удовольствием провела как минимум три песни в окружении девочек-восьмиклассниц, с которыми мы частенько пересекались на катке, перешла от них к двух красоткам из одиннадцатого – Кате и Лене, которые готовились к истории и обещали поделиться всеми материалами для экзаменов сразу после выпуска. Затем я направилась к заскучавшей на скамейке Гридиной, но по пути меня перехватили Стас и Даша.

– Красивая юбка, Юль! – громко сказала Терешина. – Где брала?

– Спасибо, – улыбнулась я. – В шоуруме по Гагарина. Там ещё белые и красные были.

– О, спасибо, надо зайти.

– Ага, и мне тоже захвати, в одинаковых ходить будем, – заржал Стас.

Даша дурашливо отвесила ему подзатыльник и упорхнула к Аделине, которая толклась вместе с Тиной и Антоном у пульта диджея.

– Медляк уже был? – спросил меня Нарушевич, поправляя светлую копну волос.

– Не-а, – мотнула я головой.

– Набери мне, как начнётся, – ласково попросил парень. – Я пока выйду воздухом подышать.

– Ага, давай, – рассеянно проговорила я и, наконец, оставшись одна, зашагала к Поле.

Я уселась рядом с подругой, отпила из её бутылки воды и оглядела спортзал. Народу было больше, чем мне казалось, когда я была в толпе. Я почувствовала, насколько тут душно и жарко и устало уткнулась затылком в прохладную бетонную стену.

– Чего Нарушевич с Терешиной хотели? – спросила Поля.

– Про юбку узнать. Стас ещё попросил набрать, когда медляк начнётся.

– У-у-у, – протянула подруга. – Попала ты, Юлька.

– Перестань, Поль, мне же необязательно с ним танцевать.

– А почему нет? Он хоть и водится с этой дурой Аделиной, но, в целом, адекватный.

– Ага, с Аделиной водится и ещё с десятком её подружек! Знаем мы всё, этому Нарушевичу только разок глазками хлопни, сразу ручки потянет, куда не надо.

– Это да. Но, он, кстати, давно без отношений. Хоть и обнимается с половиной школы…

– Его просто Коваленко стережёт и всех пассий отгоняет, – цокнула я языком.

– Всё же лучше Соколовского, – заключила подруга.

Тут на весь зал заиграла известная песня Димы Билана. Я с горящими глазами подскочила и потянула Польку на танцпол.

– Нет, Шмидт, я не хочу. Мне каблуки натёрли! – противилась девушка.

– У меня-я-я у меня-я-я сердце пылает, горит для тебя-я-я, – орала я подруге в лицо и активно водила её руками, игнорируя протесты.

В конце концов мне удалось растрясти Гридину, и уже вместе мы скакали в свете неоновых ламп.

– При виде тебя я задыха-а-а-ю-ю-ю-сь! – кричали мы друг другу, не обращая внимания на всех вокруг.

Мои локоны летали из стороны в сторону, глаза сияли от счастья, а голос хрипло пел знакомые строки. Я наслаждалась этими минутами эйфории, пока весёлая композиция не сменилась лиричной мелодией. Тяжело дыша, я отпустила Полину обратно на скамейку и достала телефон, чтобы написать Нарушевичу, но он возник в дверном проёме раньше, чем я успела открыть наш с ним пустой чат.

Стас нашёл меня глазами и прошёл через весь зал. От него пахло одной из химических отдушек, что используют в вейпах. Я подавила желание сморщиться, потому как весь вид одноклассника был очень доброжелательным.

– А я как раз хотела писать тебе, – сказала я, убирая телефон в карман своей шуршащей юбки.

– Ну, я почувствовал, – рассмеялся парень. – Потанцуем?

– Давай, – пожала я плечами.

Нарушевич обхватил мою талию крепкими руками и притянул к себе ближе, чем я рассчитывала. Мою руки легли на его накаченные плечи, и впервые для себя я отметила хорошую спортивную форму одноклассника. Танцевать с ним, несмотря на непривычную близость был комфортно. Парень болтал со мной, расспрашивая о том, что было здесь в его отсутствие, интересовался моими планами на каникулы и безобидно шутил. Я плавно двигалась с ним в такт романтичной мелодии, и думала о том, что его связывает с любившей пускаться во все тяжкие Коваленко. Конечно, ответ был простым – многолетняя дружба, зародившая ещё в детском саду. Только, чем дольше я говорила со Стасом, тем больше мне казалось, что он не такой уж и неприятный тип, каким я привыкла его считать. Тем не менее, памятуя о некоторых стычках между ним, Аделиной, Дашей и моей подругой Полей, я решила не спешить с выводами и держалась осторожно.

Нарушевич отвесил забавную шутку по поводу учителя литературы, когда моим взглядом завладела тёмная фигура неподалёку от диджея. Соколовский стоял с Толяном и пристально смотрел в нашу со Стасом сторону. Я хохотала со слов одноклассника и попыталась не терять весёлого расположения духа, но с того момента до самой ночи не могла выбросить из головы недобрый взгляд Антона.

Глава 4. Домыслы

P.O.V. Антон

Юля вбежала в актовый зал вместе с Гридиной, проскользила глазами по толпе и, помахав Тине, направилась в нашу сторону. На девушке был красивый топ и блестящая юбка, которые отлично подчёркивали её стройную фигуру. Я заметил, что её волосы выглядели как-то иначе, но не успел разглядеть, потому как одноклассница быстрым шагом прошла мимо меня, бросив тихое «привет» со смущённой улыбкой.

Мне нравилось то, как мило она улыбалась, как щурила при этом большие голубые глаза, набрасывая на них тень пушистых ресниц. Я уставился на свои ботинки, развалившись в тесном кресле и почувствовал, как нелепо растягиваются мои губы при размышлениях о внешности Шмидт. Поймав себя за этим, я резко нахмурился и выпрямил спину. При всей своей очаровательности, Юля была кокетливой девчонкой, которая умело подчиняла своей воле почти любого. Достаточно было ласково сказать «пожалуйста», как парни бросались ей на выручку… Ладно, хорошо! Не «парни», а «парень». Я. Я тёк, как сливочное масло на сковородке, стоило Шмидт посмотреть на меня глазами бэмби.

Она, казалось, была только рада такому расположению дел. Девчонка эксплуатировала меня налево и направо. Домашка, сумки, очередь в буфет, забытая дома шапка, учебники – всё, что только взбредало в светлую головку. Помогать ей было приятно, и часто именно я становился инициатором, но какой в этом толк? Для Юльки я не более чем хороший друг. Она открыто рассуждала с Гридиной, будь она неладна, о браке с богатым турком. Их излюбленной темой было охмурение бизнесмена и становление его жёнами одновременно.

Бред? Ясное дело! Я с трудом верил в то, что искренняя, нежная и порядочная Юля опустится до такого уровня корысти, но переживал из-за Гридиной, которая была явно менее принципиальной. Коваленко и Терешина часто обсуждали её модельные кастинги, какие-то сомнительные фотопроекты и выезды на показы. Юлина подруга имела весьма запачканную репутацию роковой красотки, здорово обводившей вокруг пальца мужиков. Во всяком случае, именно так поговаривали в одной из местных компашек, в которую я только начинал вливаться.

Всё выступление я тупо ржал с Тиной со всякой ерунды и комментировал происходящее на сцене. Мелкий Шмидт так вжился в роль, что мне начинало казаться, что он просто кайфует от возможности накривляться вдоволь. Артёмка был славным пацаном, таким же наивным и добрым, как его сестра, и, к тому же, одарённым. В нашем театральном кружке он был настоящей звездой.

До дискотеки мы с классом сидели в кабинете, слушая истории Онегиной и запивая их холодным чаем. Кто-то уломал поиграть её в мафию, но, в основном, все сидели своими компашками. Толян показывал видео со вчерашней тусовки у него на хате, куда я не смог пойти из-за поездки с матерью по магазинам. Отца было невозможно заставить сделать хоть что-то полезное для семьи после «тяжёлого рабочего дня». Я слонялся с кучей пакетов и принимал в свои руки всё больше и больше покупок до самого закрытия торгового центра.

– Короче, этот шкет нажрался, –показывал пальцем в экран Толян на знакомого парня-девятиклассника. – Пришлось его у себя оставлять, у него мамка ещё начальница моей, прикинь?

Я поддерживал разговор с другом, мысленно жалея, что не смог тоже пойти. Судя по всему, было достаточно весело. Параллельно с этим Тина развела разговор на тему того, что её подруга Кристина собирается приехать к ней, и она думает собрать всех у себя, чтобы познакомить девчонку с компанией. Она не нашла поддержки этой идеи от Стаса, потому что главной по таким вопросам была Аделина, однако заранее пригласила меня, что радовало.

Всё это время я старался не думать о Юле и разрывать уговора с самим же собой, что не стану приближаться к однокласснице. Девушка, как назло, решила усложнить мне задачу. Она внезапно появилась рядом и уселась на единственный свободный стул рядом со Стасом. Тот сразу пошёл в атаку с комплиментами, и мне пришлось приложить усилия для того, чтобы переключить внимание на Тину. Нарушевич зачем-то попросил меня прокомментировать старания Артёмки, но всё, что я смог исторгнуть из себя, старательно выдавливая смех:

– Да, тот ещё клоун!

Ага, есть тут один – сидит смотрит фотки кота Разиновой. Юлька так грозно зыркнула на меня, что я побоялся снова смотреть в её сторону. Стас тем временем ласково расспрашивал Юлю