Без запретов

Глава 1

Бурное обсуждение уже доходило до абсурда, когда молодые медиаспециалисты активно спорили о создании нового совместного проекта для курсовой. Их было пятеро: две девушки и трое молодых людей, каждый из которых полон амбиций, энергии и удачных (или не очень) идей.

– Какой же это бред! – Истерически рассмеялся рыжеволосый парень по имени Крис, поправляя очки, свалившиеся на кончик длинного веснушчатого носа. – Мы живем в двадцать первом веке, где активно развит искусственный интеллект, а вы предлагаете такое!

Второй парень Джаспер закатил глаза и потер переносицу двумя пальцами, явно раздражаясь этому разговору.

– К твоему сведению, Vogueдо сих пор продолжает издаваться в печатных выпусках и имеет немалую продажу печатных тиражей. Никакой ИИ не останавливает их продажи.

– Потому что это VOGUE! Вы метите на их место, реально думая, что этот наш проект выстрелит так далеко? Вы спятили!

– Мы же не просто так объединялись, Крис. У нас есть веб-дизайнер, журналист, редактор, специалист цифровых проектов…

– Я еще не специалист, пока не сдам курсовую, – пробубнил рыжеволосый. – Мы строим иллюзию, в которой метим слишком высоко, а не работаем с тем, что есть и что в наших силах. Саманта думает то же самое.

– Сейчас уже сомневаюсь.

Крис приоткрыл рот и застыл, глядя на девушку с читаемым разочарованием в карих глазах. Саманта закусила губы, понимая, что ее парень сердится, но все же продолжила мысль:

– Только представь, как будет здорово выйти за рамки обычной студенческой газеты и стать настоящим журналом, который будут покупать. Если мы не хотим издаваться в печатном варианте, мы можем предоставить на защите как электронную версию, так и печатную. Куратор будет в восторге от того, как мы заморочились.

– К тому времени должны быть актуальные новости. Где мы, обычные студенты, по-вашему, найдем нужный офис, чтобы разместиться? Где найдем эксклюзив?

– У моего дяди есть помещение.

Почти все уставились на третьего темноволосого парня Марка, который все это время молчал, бегая недоверчивым взглядом от одного говорящего к другому.

– Ну… Это небольшой подвал, но мы впятером там без проблем вместимся.

– Видишь? – улыбнулась Саманта, на что Крис в очередной раз закатил глаза. – У нас есть старт, а впереди финиш. Совместными усилиями мы перевернем историю университета.

– А ты что думаешь? – Крис обратился к девушке, сидящей дальше всех. Она смотрела прямо перед собой, казалась отстраненной, хотя слушала внимательно. – Кимми?

– Мне нравится общая идея.

Все, кроме Криса, довольно улыбнулись, понимая, что большинство так или иначе победит его многочисленные сомнения. У парня не было другого выбора, когда все друзья смотрели на него с такой обнадеживающей верой в лучшее.

– Сложно быть реалистом в кругу оптимистов.

– Я тоже реалистка, Крис, – ответила Кимми, – но мне ничего не мешает верить в лучшее и просто рискнуть.

– Потому что нам нечего терять? – уточнил Джаспер.

– Нам есть что терять, – опять разошелся Крис. – Наши деньги и, как минимум, напрасная трата времени на печатную версию журнала, когда мы можем потратить его на улучшение веб-версии.

– Нам ничего не мешает просто попробовать, – Кимми поднялась и сразу закинула рюкзак на плечо. – Я опаздываю на работу. Напишите в чат, когда наконец-то его уломаете.

Крис поморщился от сказанного, Джаспер же поспешил за девушкой под длительные шуточные восклицания остальных студентов.

Все из компании знали, как ему нравится Кимми, только сама девушка не обращала на это никакого внимания, относясь к нему как к хорошему другу. Джаспер не терялся. Он выжидал и продолжал хорошо относиться к ней, не переходя грань, будто чувствовал, что лишнее внимание может ее оттолкнуть.

– Кимми, – он догнал ее в коридоре, они поравнялись. – Я могу тебя подбросить, чтобы не ехать на метро. Время почти пять, большинство едут домой.

– Не надо, спасибо. Я на автобусе.

Он ничего не ответил, так как не подобрал нужных слов. Немного помолчав, Джаспер спросил:

– Ты уже придумала, у кого возьмешь интервью для громкого заголовка?

– У меня есть чуть больше полугода, чтобы выцепить кого-нибудь именитого артиста где-нибудь в метро, – отшутилась девушка, обоятельно улыбнувшись.

– Ты можешь взять интервью у кого-нибудь из профессоров.

– И остаться в рамках студенческой газеты до конца профессиональной карьеры? У большинства студентов прошлых выпусков статьи с интервью со всеми возможными преподавателями. В 22 году был Харрис, в 23 — Смит, в прошлом году сразу двое преподавателей дали интервью для курсовой выпускной группы.

Джаспер удивился:

– Откуда ты знаешь?

– У меня много свободного времени.

– Поэтому ты посещала летние сессии и перескочила на наш курс?

– У меня оченьмного свободного времени.

Он поймал себя на мысли, что без памяти влюблен в нее. Так и было.

Кимми была открыта и добра. Умна и красива. В ее поведении таилась загадочность, в действительности являющаяся болью из прошлого, которое она всячески избегала, не давая себя в обиду.

На потоке она нравилась всем. Большинство студентов были знакомы с ней лично, благодаря чему, будь университет старшей школой, Кимми Хилл запросто могла стать королевой на выпускном, по мнению многих. Для некоторых парней она была красивым желанным объектом, для большинства девушек — примером для подражания. В ней было что-то, что к себе безумно располагало, и лишь немногие недолюбливали девушку, чему со стороны можно было удивиться.

Пока они шли к главному входу, многие студенты приветствовали Кимми, и Джаспер испытывал одновременно гордость и беспокойство на этот счет.

– Я думаю, тебе иногда стоит думать и о личной жизни, – как бы невзначай проговорил он. – Стремление к учебе в наши дни редкость, но и делать ее значением каждого дня – это упускать настоящую жизнь и все, что вокруг происходит. Рано или поздно ты выпустишься, но что будет дальше?..

– Хм. Повышение квалификации и дело всей моей жизни? Звучит более чем перспективно, не находишь?

– Нахожу, но как же личная жизнь?

– Ты так об этом беспокоишься? – усмехнулась она. – Мне всего двадцать один, и я вижу перспективу во времени, которое посвящаю самореализации, стремясь в будущем стать кем-то значимым.

– И это круто, Кимми, но молодость быстротечна. Мои родители за семейным застольем постоянно рассказывают забавные истории из прошлого. Они выглядят такими счастливыми, когда вспоминают себя в молодости… Это чувство ностальгии в рассказах делает их более интересными, из-за чего я иногда задумываюсь, будет ли наше поколение таким же?.. Или мы упустим важные моменты, стремясь реализоваться и упуская то, что могли бы потом вспоминать с таким же счастьем в глазах. Безудержность, беззаботность и ошибки по юности.

– Поверь, в моей юности ошибок мне хватило, чтобы набраться ума и больше их не допускать.

Джаспер отметил, с какой неприязнью девушка проговорила эти слова, и он предполагал, что с прошлой версией Кимми случилось что-то переломное. Ему хотелось расспросить, чтобы узнать, а в идеальном случае переубедить, но решиться так и не смог, прокручивая возможные варианты событий. Она была яркой вспышкой в настоящем, значит, была еще более яркой в прошлом, пока не произошло что-то в действительности серьезное.

Оказавшись на улице, Кимми обернулась к парню, чтобы попрощаться, но его внимание неожиданно переместилось за ее спину. Мимо проходящие студенты также не упускали возможности остановиться, наблюдая за чем-то, на их взгляд, поистине восхитительным. Обернувшись, Кимми увидела роскошный красный спорткар, на который обращали внимание все и каждый. Крыша откинулась, позволяя всем увидеть роскошную женщину с обаятельной улыбкой.

– Черт возьми… – Джаспер даже перестал моргать, пока Кимми прикрыла глаза от легкой неловкости. – По чью это душу?

– Мою.

Обернувшись, девушка моментально встретила ошарашенный взгляд друга, который неестественно сгорбился.

– Шутишь?

– Хотелось бы, но нет. Это моя крестная и официальный опекун… Марлен.

Казалось, парень перестал дышать, пытаясь переварить увиденное и сказанное.

Он знал, что Кимми не так проста, как может казаться, но чтобы за ней приезжал кто-то на такой дорогой машине, могло только присниться. Высший люкс, о котором думаешь в самую последнюю очередь.

– Твоя крестная — жена какого-то миллиардера?

– Ну… Она единственная дочь какого-то миллиардера…

Марлен посигналила, из-за чего Кимми прикусила губу.

– Поговорим потом, пока она не привлекла внимание всего универа, ладно?

– Но мы точно поговорим, Кимми!

– Только не в присутствии ребят, – попросила она. – Не говори им о моей духовной родственнице, Джаспер.

– Думаешь, другие смогут молчать об увиденном, когда ты сядешь в самую дорогущую тачку на свете?

– Других это не касается.

Она быстро его обняла и побежала к машине.

Джаспер продолжал смотреть им вслед до того момента, пока спорткар не скрылся за поворотом. До него чуть позже дошло, что студенты бурно обсуждают ситуацию, да и он сам не мог перестать думать о случившемся.

Марлен улыбалась, когда они мчались по городским дорогам, привлекая всеобщее внимание. Кимми скрестила руки на груди, смотря на женщину с укором, который та всячески игнорировала. Как ни в чем не бывало спросила:

– Как дела на учебе, Бэмби?

– Что-то подсказывает, что теперь будет громче обычного. Меня точно завалят расспросами, от которых придется неловко уворачиваться. Мы же договорились встретиться в кафе?

– Прости, я решила, будет быстрее забрать тебя самой, чем ждать на месте. – Кимми усмехнулась, осуждающе покачав головой. – А что? В вашем возрасте уже не круто, когда за тобой заезжают?

– Приедь ты на более скромной машине, я бы обрадовалась больше.

– Сказал человек без какой-либо машины.

Кимми шуточно оскорбилась, смотря на крестную без поддельной улыбки.

Они прокатились по городу, после чего Марлен завезла девушку в торговый центр, где та работала с начала учебы в университете на полставки. Сегодня был выходной, но она обещала заехать, чтобы обсудить с директором дальнейший график. С руководством и местом ей очень повезло, учитывая, что время работы в зависимости от учебы ей удавалось выбирать самостоятельно. В книжном магазине всегда было спокойно и уютно. Читающих людей, предпочитающих печатные книги, оказывалось достаточно, чтобы успевать консультировать и иногда заниматься домашней работой, поэтому терять это место ей никак не хотелось.

Они выехали с парковки торгового центра, когда уже начинало темнеть.

Кимми слушала очередную историю от Марлен, заметив, что они едут по направлению любимого ресторана женщины, которая постоянно называла это дорогое местечко обычным «кафе». Девушке было неудобно посещать то заведение. Ценник за одну незаурядную порцию цезаря превышал за тридцать долларов, а она никогда не платила.

– Как насчет того, чтобы сегодня я тебя угостила?

– Не стоит, милая, – тут же отмахнулась Марлен. – Это моя обязанность как заботливой матери.

Они уже подъехали к парковке, когда к машине тут же подбежал парковщик. Женщина уже собиралась взять сумочку, чтобы выйти из машины, но молодой парень лет двадцати предупредил:

– Простите, леди, но сегодня ресторан, к сожалению, не работает.

– Как?.. Почему?

– Возникли небольшие трудности, но, уверяю вас, в скором времени мы возобновим работу.

Кимми взглянула на разочарованную Марлен, но не растерялась.

– Как давно ты ела фастфуд?

Женщина немного сморщила нос.

– Это ужасно вредная еда, Кимберли.

– Если дашь прокатиться на машине, я покажу тебе самое жвачное место из всех, где ты бы могла побывать, гостя в этом городе. Я угощаю.

Блеск в голубых глазах заставил Марлен со слабостью вздохнуть и отвести взгляд на небо. Она не могла устоять перед речами своей крестницы, поэтому молча вышла из спорткара и села на место Кимми.

– Если нас остановит полиция…

– У меня есть права, – сообщила она. – Получила три месяца назад.

– И молчала?

– Это не такое великое достижение, чтобы хвастаться.

Управлять такой шикарной машиной оказалось невероятным удовольствием. Складывалось впечатление, что они парят по дорогам безупречной глади, пока над головами один за другим включаются фонари.

Оказавшись на набережной, Кимми повела женщину к хорошо знакомому фуд-карту, парень которого ласково улыбнулся при виде студентки своего университета. Тепло поздоровавшись, девушка попросила двойную порцию «как обычно» и обернулась к немного растерянной Марлен. На нее обращались заинтересованные взгляды, которые по одежде, прическе и манерам понимали, что это не простая нарядная женщина. Немецкое воспитание и стиль говорили сами за себя. Настоящая бизнес-леди.

Вечер осени оказался безветренным, чтобы насладиться прогулкой по набережной.

Девушка с улыбкой протянула крестной стаканчик с зеленым чаем и пончик, на что та с недоверием взглянула на масляные пятна пергамента, в котором находилось это изделие. Кимми провела ее к любимой скамейке рядом с рекой, про себя поблагодарив бога, что та оказалась свободной.

Усевшись, они разговорились о делах семьи Ротштейн, Кимми нехотя слушала, надеясь, что разговор не коснется одного из его членов.

– Впереди открытие нескольких филиалов, – Марлен надкусила пончик, про себя отметив, что он весьма неплох. – Отец распределил обязанности среди внуков, закрепив за каждым место в разных городах страны. Грядет дело огромного масштаба.

– Я слышала. В сфере бизнеса об этом говорит чуть ли не каждый второй.

– Ты не пользуешься услугами нашего банка?

– Нет.

Большая половина ее знакомых и друзей перешли на Rothstein Capital Group еще в прошлом году, когда началась вся шумиха. В компании было совершено все: выгодные условия, акции, кредиты и прочее, из-за чего более известные банки потерпели поражение на рынке, несмотря на множество верных клиентов.

Марлен поняла, что это как-то связано с ее племянником из принципов или обиды, поэтому не стала продолжать диалог.

А Кимми же в очередной раз его вспомнила.

Ругая себя в такие моменты, ей хотелось выдрать из мыслей любые воспоминания и навсегда вычеркнуть Раймонда Ротштейна из своей жизни. И иногда это удавалось. Сейчас все равно легче, нежели в самом начале, но все также тяжело, если запустить эти мысли.

Он ходил по пятам даже тогда, когда у семьи открылся банк. Она бесконечно меняла номера, чтобы в очередной раз блокировать знакомый номер телефона. Сообщения с его мыслями и извинениями часто читались и перечитывались, но оставались без ответа снова и снова. Изо дня в день. Гордость убивала ее. Не давала шанса на прощение, ведь из раза в раз Кимми представляла себя незнакомой девушкой по имени Кэти. Это получалось непроизвольно, и все же имело свой вес, чтобы начать ненавидеть его.

Обычно, когда девушка понимала, что думает о Раймонде слишком долго, она начинала чем-то активно заниматься, стараясь вытеснить мысли, стараясь возненавидеть его, но еще лучше – никак о нем не думать и вообще не вспоминать.

В привычной манере Кимми захлопала пышными ресницами, вытесняя любые мысли.

– Как там в университете? – поинтересовалась Марлен. – Тот парень…

– Джаспер.

– Джаспер, – улыбнулась женщина. – Весьма милый парень. Вы?..

– Друзья и соратники в общем деле, – моментально обозначила Кимми, заметив хитрую улыбку Марлен. – У нас совместная курсовая по созданию журнала.

– И как успехи?

– В целом продуктивно, когда удается сойтись во мнениях. Сейчас на каждом определенная роль, поэтому все заняты делом, но без разногласий не обходится.

– Ты уже нашла, у кого возьмешь интервью?

– В процессе.

Марлен поняла по ответу, что предлагать помощь не стоит.

Кимми всегда скептически относилась к предложениям, в которых не нуждалась. Показывала независимость, желая сделать все самостоятельно. Сейчас она становилась в этом похожа на свою покойную мать, которая тоже с благодарностью отказывалась от посторонней помощи, если в том не было экстренной необходимости.

Какое-то время они гуляли.

Женщина отвезла крестницу домой и уехала, договорившись о следующей встрече.

Выходные подходили к концу.

Вечер воскресенья прошел тихо, за учебой и мыслями о создании журнала, а утром, когда Кимми попыталась открыть входную дверь, чтобы выйти на улицу, та с трудом поддалась, будто ей что-то мешало. Просунув голову в щель, девушка сразу посмотрела вниз, увидев его…

– Я укрыла его одеялом, – сообщила соседка, гуляющая с собакой. – Еще ночью пришел. Не стучал, ничего, просто сел и сидел, пока не заснул.

– Спасибо вам.

– Скажи, чтобы прекращал это дело. Ночи с каждым днем все холоднее. Замерзнет ведь…

Было крайне неловко, хотя происходило уже не первый раз, когда он так делал.

С трудом протиснувшись в щель, она приложила все силы, чтобы подхватить парня под подмышки и затащить в дом. Рядом стояла почти допитая бутылка виски, которую пришлось занести следом.

Кимми не пыталась поднять его на диван, чтобы уложить. Это были напрасные попытки, на которые ей не хватало физической силы. Усевшись напротив, она коснулась ладонью чуть теплой щеки парня.

– Ник?

Его ресницы едва дрогнули, рот приоткрылся, вдыхая значительно теплый воздух в доме после прохлады улицы. Кимми с раздражением похлопала его по щекам, чтобы привести в чувство, и это почти сработало. Поморщившись, парень что-то пробормотал себе под нос и отмахнулся, словно от надоедливого насекомого, чуть не ударив девушку по лицу.

– Ты чокнутый?!

Ловко и стремительно второй из Ротштейнов потянул ее за руку на себя, и Кимми оказалась под его телом, чуть ли не вдавленная в пол. Запах духов и перегара не давал нормально вдохнуть, когда девушка пыталась вывернуться и освободиться. Приподнявшись над ее телом, Никлас медленно приоткрыл глаза, встретившись с соблазнительным восклицанием голубых глаз.

Она была невероятно прекрасна своей невинностью в блестящих глазах. Голубизна придавала взгляду кристальной чистоты, в которой хотелось тонуть, чтобы чувствовать себя хотя бы вполовину таким же. Когда Кимми смотрела на него, Никлас был готов сделать все, что та попросит, и с каждой подобной встречей парень все осознаннее это понимал.

Наклоняясь все ниже, он заметил, как девушка напряглась, поэтому ловко припал к шее, вдыхая сладкий аромат светлых волос. Было слышно, как она шумно выдохнула.

– Слезь с меня.

– В таком положении нас редко можно застукать, я никогда не был так близок к…

Кимми, вложив всю силу, свалила его на пол и тут же поднялась, поправляя черную юбку. Заводя руку за голову, Ник хитро и довольно улыбнулся, наблюдая за девушкой снизу.

Длинные черные сапоги до колен, свободный бордовый свитер смотрелся с этой юбкой невероятно стильно. Ни одна девушка в брендовых вещах не могла соревноваться во вкусе стиля с Кимберли, поэтому Никлас без какого-либо смущения осматривал ее с головы до ног, не в силах оторваться, чтобы вдоволь налюбоваться. Утро было добрым.

– Еще раз выкинешь что-то подобное, я вызову полицию, – пригрозила Кимберли. – Ты хоть понимаешь, как мне стыдно перед соседями?

– Ты уже говорила, поэтому в этот раз я решил вести себя тише и не долбил в дверь, умоляя о разговоре. Тебе не угодишь. Ведешь себя шумно – плохо, не издаешь ни звука – тоже плохо.

– Просто перестань сюда ходить!

– Я же Ромео, безответно влюбленный в свою Джульетту. Сердцу не прикажешь, когда болит.

– Что ты несешь, Ник? – с раздражением уточнила она, наблюдая, как парень приподнимается. – Между нами не было ничего, что могло бы заставлять тебя так себя вести. Напиваться и приходить к моему дому, постоянно требуя разговора, — глупость.

– Будь на моем месте Рай, ты бы все равно нашла отговорку… Или?

– Никаких «или». Я оборвала все связи с твоей семьей и не хочу ни говорить об этом, ни вспоминать.

– Потому что до сих пор страдаешь.

– Нет, потому что мне противно и неприятно, когда постоянно вспоминают то, что было глупой ошибкой. Прошло почти два года. У меня новая жизнь, новые эмоции и впечатления, которые нравятся гораздо больше того лета. Я выросла и набралась опыта, вместо того чтобы страдать, понял?

Никлас закатил глаза и поднялся.

Если даже она и говорила правду, он по-прежнему остался в том лете, вспоминая, как паршиво себя вел по отношению к ней и ко всей ситуации в целом.

Между ними не было ничего запоминающегося. Кимми была лишь красивым объектом для его шуток, и какое-то время ему приходилось думать, что они здорово проведут лето вместе по его возвращению и для этого не понадобится никаких усилий. Самоуверенность не рассматривала то, что старший брат обратит внимание на крестницу Марлен, да и на тот момент сам Раймонд был черствым и грубым по отношению ко всем незнакомым девушкам, тем более американкам. Когда он заметил, что между ними явно что-то происходит, обида кольнула самооценку, после чего Ник и начал испытывать к Кимми определенные чувства. Он уже не мог отделаться от мысли, что та ему сильно нравится. Сейчас же он хотел сделать что-то, что упустил в самом начале, чтобы добиться ее по-настоящему. Без привычной каждому манере или шуток.

– Понял, маленькая мисс. Слушай, раз я уже здесь, может, угостишь завтраком? – Кимми нахмурилась. – Обычно ты наверняка гостеприимна к гостям.

– Гости обычно сами заходят через порог. Позавтракаешь остатком своей бутылки, я и так из-за тебя уже опаздываю.

Кимми впихнула бутылку ему в руки. Ник успел лишь усмехнуться, перед тем как девушка начала толкать его к выходу.

– Поедешьна автобусе?

– На который уже опоздала по твоей милости.

– Если я подброшу тебя до универа, ты станешь хотя бы немного добрее?

– Нет. Я стану добрее только тогда, когда ты успокоишься и перестанешь терроризировать меня, высмеивая перед соседями. Хватит сюда ходить.

– Дай мне шанс, Кимми. Я буду лучшей стороной своей фамилии. Не все Ротштейны скоты.

– Никто и не называет Ротштейнов скотами. – Она заперла дверь и спустилась по ступенькам, пока парень пытался держаться ближе. – У вас есть принципы, которые прививались каждому с самого рождения. Вспомни о них и придерживайся, чтобы не возникло проблем с семьей.

– Черт, так ты же не в курсе нашего нововведения.

Кимми хотела остановиться, чтобы взглянуть на Ника, но вовремя спохватилась.

Не показывая искреннего любопытства, девушка вопросительно подняла бровь, кинув короткий взгляд на парня.

– Мой братец заслужил право семьи, и теперь мы вправе выбирать себе жен без вмешательства старших.

Девушка все же остановилась.

Ее взгляд не подавал надежды или восхищения к такой новости. Внутри лишь больно кольнуло от мысли, что теперь Раймонд Ротштейн может воплотить потаенные мечты касаемо Кэти и быть с той, по кому невыносимо страдал на протяжении долгих лет.

– Ты могла подумать, что когда-то Ротштейны откажутся от главного правила? От чистоты крови? – поинтересовался Ник. – Это как неожиданное завершение мировой войны в и без того трудные времена.

– Это развязывает вам руки, – без какой-либо эмоции сообщила Кимми, на что парень играюче показал свои запястья.

Выражение его лица не было привычным. Это заметила и сама девушка, из-за чего немного недоверчиво наблюдала за его эмоциями. Было непривычно видеть на лукавом лице теплую улыбку и восхищенный взгляд. Именно этобыло неожиданным контрастом. Но она уже не верила. Никому из них.

Возобновив движение, она поняла, что снова оказывается в болезненных раздумьях, Ник же обеспокоился ее молчанием, не желая так просто прощаться.

– Давай просто как-нибудь пообедаем?..

– И после этого ты отстанешь?

Кимберли не скрывала раздражения. Ее голос звучал ровно, при этом дал понять, что такая настойчивость не приводит ни к чему хорошему, а лишь испытывает терпение, которого остается все меньше. Пожалуй, только из-за опасения передавить, Никлас согласно кивнул, добавив:

– Отстану, но… Если замечу в твоих глазах хоть малейший интерес… Я сделаю все, чтобы он больше никогда не угас.

Их взгляды за секунду встретились, начали испытывать друг друга серьезностью и проницательностью, которые, казалось, вот-вот воспламенятся от такого давления. Никлас думал о серьезности сказанного, о том, что он наконец-то смог привлечь ее внимание искренним заявлением и способен показать то, чего она никак от него не ждет. Кимберли же понимала, что от его попыток останется лишь разочарование, но не ее.

После занятий она и ее группа встретились в библиотеке. Кимми пришла раньше, чтобы продумать примерные вопросы к будущему интервью, но без конкретного человека это оказалось не так просто. Стандарты ставили рамки, а мысль, что нужно найти кого-то интересного, лишь добавляла нервозности. Кого интересного может найти обычная студентка без связей и знакомств?.. Кто может стать сенсацией для их журнала?

– Марлен Ротштейн? – Кимберли вздрогнула от громкого голоса Криса, который произнес имя ее крестной, как только распахнул дверь, пропуская вперед улыбающуюся Саманту. – Почему ты молчала, что знаешь единственную наследницу семьи, черт возьми, самих Ротштейнов?

Кимми с упреком взглянула на застывшего в стороне Джаспера, пока Крис не плюхнулся на ближайший к ней стул.

Видеть его в таком воодушевленном расположении духа было настоящей редкостью, ведь на тот момент карие глаза горели, передавая восхищение к подобным обстоятельствам и их возможностям. Этого Кимми и боялась, прося Джаспера не рассказывать группе о Марлен.

– Наш козырь в рукаве – немцы! – продолжал Крис. – Их хотят все! Rothstein Capital Group – компания, стрельнувшая немыслимо далеко всего за два года на американском рынке. По их мужчинам сходят с ума все американцы, и не только из-за успеха банка.

– Девушкам, далеким от бизнеса, будет интересно прочесть и про самих братьев, – поддержала своего парня Саманта. – Таким образом нам удастся заполучить внимание не одной аудитории, а сразу нескольких. Мы можем затронуть новости не только бизнеса, но и их личной жизни. Для мировых СМИ это настоящая сенсация, что уж говорить о нас?

Крис глубоко вдохнул, понимая, что все это время слушал девушку, затаив дыхание и предвещая приближающийся успех. Никакая работа студентов не могла сравниться с эксклюзивом, который готовила начинающая журналистка.

– Твой сюрприз удался, Кимми. Я бы никогда не подумал, что у тебя есть такие знакомства. В этом случае нам есть необходимость создавать печатную версию. Я даже представляю обложку… – Мечтательно пролепетал он. – Марлен Ротштейн вся в черном на сером фоне с вызовом смотрит в камеру, говоря, что готова приоткрыть занавес своей фамилии, чтобы мы на момент чтения почувствовали себя Ротштейнами.

– Все горят по их старшему сыну, – согласно заулыбалась девушка. – Только представьте, что бы было, если бы Марлен могла организовать с ним встречу!

– Раймонд Ротштейн? Черт, да мы бы уничтожили СМИ в пух и прах, если бы он на это согласился.

Она не сразу подняла взгляд.

– Интервью не будет.

– Что? – тут же уточнил Крис, переставая моргать. – Нет, нам и Марлен хватит, клянусь. Насчет наследника – всего лишь мечты.

– То же самое можешь сказать о Марлен. Интервью не будет ни с одним из Ротштейнов.

– Подожди, но почему? – подключилась Саманта. – Мы думали, в пятницу она заехала за тобой именно для того, чтобы обговорить детали.

– Для меня Марлен – не работа, с которой мы можем одержать победу. Она моя крестная.

– И что? – нервно засмеялся Крис, от нервозности приподнимаясь на стуле. – Одно другому не мешает!

– Мнемешает, Крис. Я найду для интервью кого-нибудь другого.

– Другого?! Кого?

– Не знаю, у меня еще есть время подумать.

– Здесь нечего думать, Кимми! Ротштейны – наш золотой билет. Варианта лучше не найдешь, только если не возьмешь интервью у президента! Они ни разу не давали публичных заявлений, на их счету в нашей стране ни одного интервью!

Саманта попыталась успокоить парня, но того было уже не остановить.

– Ты хоть понимаешь, что за них возьмется кто-то в десять раз выше нас? Мы упустим эту возможность, после чего со слезами будем сосать лапу.

– Я не буду работать с Ротштейнами, – четко проговорила Кимми. – Нравится тебе или нет, это мое окончательное решение.

Ее безумно раздражала настойчивость Криса и осуждающие взгляды остальной группы, но отступать от своих принципов девушка не собиралась. Они могли считать ее глупой, обвинять в халатности и эгоизме, однако строить свою возможную карьеру с помощью ненавистной фамилии Кимми не собиралась. На тот момент ей казалось лучше вообще потерять карьеру, чем прибегать к помощи Ротштейнов. Поэтому она не хотела, чтобы другие знали о ее связи с Марлен. Многих разногласий можно было избежать.

– Так, давайте-ка выдохнем, – вмешался Марк. – У нас будет время все обдумать, пока мы едем до помещения, о котором я вам говорил, помните? Дядя сказал, что мы можем приехать, чтобы осмотреться.

– Отличная идея, – тут же поддержала Саманта, потянув руку рыжеволосого, но тот продолжал смотреть на Кимми, не моргая. – Поедем на моей машине.

С горем пополам они вышли в коридор, продолжая испытывать негатив к сложившейся ситуации. Джаспер остался на месте, дожидаясь Кимми. Девушка взяла рюкзак и с безразличием прошла мимо, не обращая внимания на его попытки заговорить. В ту минуту она была такой злой, что была готова наброситься на парня с обвинениями, но вместо этого сурово сообщила, что не хочет разговаривать.

Приехав на окраину города, студенты с недоверием осматривали улицу. Вывески местных заведений со временем потрепались, на тротуарах валялся мусор и многочисленные окурки. Запах канализации уловился не сразу. В начале его перебивал запах непонятной гнили.

– Боже, Марк… – поморщилась Кимми. – Куда ты нас затащил?

– Да, район не из благоприятных, но именно благодаря этому помещение достанется нам чуть ли не даром. Идемте. Внутри не все так плачевно.

Но плакать хотелось многим.

Они спустились по узкой лестнице в подвал. Саманта взвизгнула, заметив жирную крысу, пробежавшую чуть ли не у самых ног, из-за чего Крис со злостью уставился на спину ведущего их вперед парня. Отворив скрипучую дверь, Марк протиснулся внутрь и со всей силы дернул за ручку, чтобы открыть ее как можно шире, и только после этого поднял огромный старый рубильник для подачи освещения.

Пространства оказалось много.

Пару столов, покрытых толстым слоем пыли, сломанные, ободранные офисные стулья на обшарпанном линолеуме и изрисованные многочисленными граффити стены.

Пыль поднялась столбом, стоило студентам пройти внутрь.

– Ну? – Марк неловко заулыбался, понимая, что друзья слишком долго молчат. – Здесь просто нужно убраться, а так помещение суперское! И за гроши!

– За такое обычно доплачивают, дружище, – признался Джаспер. – Пространства и правда много, но какое это пространство… Посмотри на эти розетки! Они старше каждого из нас!

– А граффити здесь откуда, если дверь под замком? – спросила Саманта.

– Не подумай, это дело рук не уличных художников или каких-то беспризорников. Это что-то вроде решения бывших арендаторов. Дядя говорил, они хотели добавить цвета в интерьер. Поэтому и разрисовали стену.

Саманта буркнула:

– Безвкусица…

Студенты были в шоке от всего, что случайно попадалось им на глаза во время осмотра будущих владений, но выбирать с их бюджетом не приходилось.

Без особого энтузиазма ребята все же согласились на подписание договора с дядей Марка. Все понимали, работы впереди много.

Прошло около трех месяцев, когда помещение под небольшой офис было отремонтировано собственными силами. Они заменили розетки и некоторую мебель, покрасили стены и купили хорошие лампочки. Некоторые из ребят посвятили этому ремонту все свое свободное время, благодаря чему офис стал гораздо уютнее и комфортнее. У них даже появилась старенькая кофемашина, которую мама Саманты отдала на благо будущего их журнала.

Кимми все эти три месяца активно занималась как ремонтом, так и учебой, совмещаемой с работой. Ей не приходилось думать о Ротштейнах, хотя периодически Крис не упускал возможности упрекнуть девушку в безразличии к их совместному делу. Он не успокаивался и на настоящий момент, но Кимберли перестала обращать на это внимание.

В один из размеренных вечеров после работы она увлеклась чтением конспекта, как вдруг в дверь постучали. Не ожидая гостей, Кимми с легким недоверием покосилась в сторону двери, а как только открыла, замерла при виде улыбающегося Ника.

– Добрый вечер, маленькая мисс.

– Что ты здесь делаешь?

– Я ждал весточек о нашем совместном обеде, пока не понял, что, должно быть, у тебя нет номера для связи, раз ты уже около месяца не даешь о себе знать. В этом случае я взял инициативу в свои руки.

За Никласом появилось несколько людей, один из которых держал коробки. На втором под пуховиком выглядывал поварской китель. Она успела лишь приоткрыть рот перед тем, как люди прошли внутрь, моментально оккупировав кухню.

– Давай зайдем в дом. На улице слишком холодно.

Кимми была немного шокирована происходящим, поэтому, чтобы все быстрее закончилось, решила поддаться.

Никлас снял пальто и бегло осмотрел дом взглядом. Несмотря на то, что он был здесь не впервые, тогда ему не удалось это сделать из-за похмелья.

– У тебя уютно.

– Здесь ничего не менялось после смерти родителей, – сообщила она и отобрала из рук парня рамку с их семейной фотографией. – Давай обойдемся без лишних разговоров и прикосновений к тому, что не нужно трогать.

– И все же я делаю большие успехи, раз оказался здесь и даже избавился от верхней одежды. Ты меня не гонишь, не обзываешь.

– Только для чего все это?

– У тебя на все один вопрос, Кимми, я уже устал повторяться. Это выводит меня из себя.

– Тогда легче быстрее с этим покончить.

Она развернулась, хотела сесть за стол, не тратя время впустую, но парень осторожно взял ее за руку, чтобы заглянуть в глаза. На этот раз его взгляд оказался проницательным, цепким. Кимми застыла под глубиной такого взгляда, и Ник это заметил. Спокойствие в голубых глазах он видел впервые за все те моменты, когда она на него смотрела, поэтому теплое чувство обдало его с головы до ног, а сердце неестественно дрогнуло.

Растерялись оба.

Отпуская ее руку, Никлас впервые не подобрал слов, да и вообще забыл, что хотел сказать.

Понимание, что Кимми ему нравится, уже давно не было маской, однако в тот момент при обычном прикосновении молодой человек ощутил что-то более чувственное. То, какдевушка на него посмотрела, вскружило голову, обдав тело жаром не от желания, а от чего-то совсем незнакомого.

Ник отогнал посторонние мысли и насильно переборол непонятное чувство, чтобы взять вино и два бокала, которые подготовил заранее, уложив в картонный пакет.

Ошарашенно наблюдая за поваром и его помощником на ее кухне, Кимми считала про себя до десяти, чтобы успокоиться и не сорваться на незнакомых людей, которые хозяйничали на ее территории.

Нужно перетерпеть.Именно эти слова она повторяла сама себе. Раз Ник настаивает на ужине, чтобы в конце концов оставить меня в покое, пару часов в его компании ради дальнейшего спокойствия я вытерплю.

Она уже давно набралась терпения, чтобы как можно спокойней реагировать на раздражающих ее людей.

– Рислинг, – сообщил Никлас, привлекая внимание к бутылке в руке. – Флагманский сорт Германии с восходящей историей. Марлен давала попробовать тебе это вино?

Она не была уверена, поэтому отрицательно мотнула головой. Ник продолжил:

– Он считается королем немецких вин. Марлен выпивает бокал каждый вечер перед сном еще с моих самых ранних воспоминаний. Каждый раз, когда она приезжала в гости, на стол ставилась бутылка «Рислинга». Отец предпочитает коньяк, как и дядя, и они многое упускают. У Марлен вкус намного изысканней, чем у братьев.

– И ты больше на стороне Марлен по вкусам? – решила поддержать диалог Кимми. – Когда ты чуть не замерз возле моей двери, у твоих ног стояла бутылка не вина.

– Был чертовски тяжелый день, маленькая мисс, я не рассчитал с алкоголем, и ноги привели меня к тебе. Со многими бывает.

Ник протянул бокал, посоветовав вдохнуть аромат содержимого. Кимми моментально почувствовала сладкие фруктовые ноты, от которых разыгрался аппетит.

– Сложно не поддержать Марлен, когда у ее любимого вина такой аромат, верно? – Парень довольно ухмыльнулся, присаживаясь напротив. – Сегодняшний ужин мог пройти в немецких традициях, но обычные бутерброды, какими привыкли ужинать члены моей семьи, слишком заезжены. Думаю, ты наелась ими на несколько лет вперед, когда гостила на острове.

– Мне готовили обычную еду, не традиционную.

– Поэтому сегодня ты почувствуешь Германию на вкус.

Кимми взглянула на бокал и немного отпила, чтобы помочь себе расслабиться.

– Ты так любишь Германию, что решил остаться в Америке? Почему?

– За мной закрепили место в Бостоне. Расширение бизнеса – временная жертва, на которую готов пойти любой Ротштейн, если этого требует дедушка. Глупо привязываться к месту, когда в любой момент можешь оказаться в незнакомой стране, поэтому родина – единственное пристанище, куда мы в любой момент можем вернуться, если захотим. После успешного выполнения, конечно.

– А кто ведет дела в Германии?

– Дед, его младший сын и внуки от младшего сына. Ян тоже решил вернуться в Германию, ты в курсе?

– До него мне нет дела, – тут же сообщила Кимми.

После выходки Яна Оливер перестал общаться с лучшим другом, оборвав с ним какие-либо связи, то же самое произошло и с его сестрой. Какое-то время девушка питала открытую ненависть к произошедшему, после же обрела безразличие, понимая, что Ян открыл ей глаза и успокоился. Речь о его симпатии к Кимми растворилась в одно мгновение. Как только он навредил кузену и в меру этим насытился.

Понимая, что девушка погружается в мысли, Ник обеспокоился тем, что они могут принадлежать его старшему брату, из-за чего быстро перевел тему. К тому времени еда уже была подана. Он изредка поглядывал в ее сторону, оценивая реакцию на изыски его любимых блюд, из-за чего не упускал возможности довольно улыбнуться.

– Это просто божественно, – призналась Кимми, больше обращаясь к повару, чем к Никласу. – Обычно к мясу я остаюсь равнодушной, но то, как приготовлен этот…

– Шницель, – помог Ник.

– Шницель. Очень вкусно, шеф, спасибо вам.

Повар удовлетворительно кивнул и улыбнулся.

Никлас согнул кисть в запястье и быстро взмахнул пальцами. Шеф и его помощник принялись собираться. Наблюдая за ними, Кимми с настороженностью перевела взгляд на парня. Оказавшись с ним наедине, девушка почувствовала неловкость, из-за чего спросила:

– Как дела у Марлен?..

– Вы общаетесь каждый день, – нахмурился Ник. – Лучше расскажи, как у тебя с учебой? Я вот никак не могу сосредоточиться на двух делах одновременно, из-за чего в обычной ситуации меня бы запросто поперли из университета.

– Ты тоже учишься?

– Конечно. Просто родиться наследником такого масштабного бизнеса – мало. Мы все проходим определенные программы в универах, чтобы иметь образование и разбираться в сфере на все сто, если не сто один процент. Мой отец до сих пор покупает курсы, чтобы быть в ногу со временем и не упустить то, что может привести к краху.

– И на каком ты факультете?

– Финансы. Это образование должно быть у каждого Ротштейна. База. Так что насчет тебя? – Она невинно заморгала, упустив суть первоначального разговора. Ник застыл с очаровательной улыбкой, оголяя белоснежные клыки. – Тебе нравится выбранная профессия?

– Практики еще не было, но на теории я понимаю, что лучшего дела для меня не существует. Сказать что-то точно можно только после моего первого интервью.

– Поэкспериментируем?

– Что?..

Ник отодвинул свой стул назад и закинул ногу на ногу. Демонстрируя максимальную серьезность и безразличие, он выпрямил спину и кивнул, давая понять, что готов.

От комичности его харизмы в данном случае Кимми сама не заметила, как усмехнулась.

– Не думаю, что твое «ха» смогло бы расположить к себе человека, Кимми, – пригрозил Ник. – Кем мне быть? Певцом? Актером? Порноактером?

– Это не обязательно.

– Тогда буду собой. Мне все равно нужно потренироваться, чтобы уметь правильно отвечать на каверзные вопросы журналистов. Давай.

Девушка закатила глаза, но улыбаться не перестала.

Поднявшись с места, она отодвинула стул рядом с парнем и присела напротив, вспоминая, чему ее учили. Шесть вопросов: кто, что, когда, где, почему и как, чтобы полностью раскрыть событие.

– Итак, Мистер Ротштейн, – Кимми выпрямилась, стараясь выглядеть профессионально, хотя все это было шуткой, – начнем. Первый вопрос: кто вы для своих клиентов? Каким вы сами себя видите в этой индустрии?

Ник слегка приподнял бровь, но тут же собрался, включив режим «интервьюируемый»:

– Для клиентов я, наверное, тот парень, который не боится говорить то, что думает. А для себя… Скорее художник, который еще ищет свой главный холст.

– Хорошо, – Кимми кивнула, делая вид, что записывает. Ник улыбнулся. – Тогда что именно вы делаете, чтобы этот «холст» найти? Какие шаги предпринимаете?

– Пробую все, к чему боятся или не решаются прикоснуться другие. Ищу свойстиль руководства, своиправила.

– Когда вы поняли, что хотите заниматься именно этим? Был ли какой‑то момент, который стал точкой отсчета?

Ник задумался, постукивая пальцем по колену:

– Я родился под громкой фамилией, чей путь всем известен. Точкой отсчета стало мое рождение.

– Почему вы решили ограничиться именно этим делом? Из-за давления семьи или все же у членов вашей семьи есть выбор?

– Без комментариев.

– У вас же наверняка в детстве была мечта, как и у любого другого ребенка…

– Мечты – обычный плод воображения.

– И все же?

Ник замер, понимая, что Кимми перестала играть. В ту минуту девушка перешла в наступление, желая понять – какой он на самом деле. Это льстило, но игра продолжалась. Допускать ошибки было нельзя.

Он наклонился к ней, согнувшись. От проницательного взгляда карих глаз Кимми застыла, не в силах опустить голову.

– Если я скажу, что врачом, вы поверите?

Он нагло ухмыльнулся. Так, как привык улыбаться всегда, из-за чего девушка закатила глаза и выдохнула. Спросила:

– Обязательно включать этот флирт?

– С его помощью очень просто уйти от ответа на неприятные вопросы. К подобному на твоих лекциях готовят?

– Предупреждают.

Воцарилась тишина.

Кимми смотрела в его глаза, пока не почувствовала неловкость.

– Какие планы на Рождество? – поинтересовался Ник, наблюдая за девушкой с особым удовольствием. Было приятно видеть на красивом личике что-то кроме постоянного призрения. – Будешь как и в том году с Оливером?

Кимберли неестественно вздрогнула. Удивившись этому, Ротштейн сдержал очередную ухмылку, поспешил успокоить:

– Я не расспрашивал Марлен, она бы все равно ничего не сказала.

– Тогда откуда ты знаешь?..

– Это же очевидно. Семейное застолье на Рождество – священная традиция в любой стране, разве нет?.. В этот день мы тянемся к ближнему.

Его слова застряли в ее голове, укололи тем, что то Рождество Кимми встретила совсем не с Оливером, который по-взрослому решил встретить его с Амандой на горнолыжном курорте. Она встретила его с тем, кого отталкивала на протяжении долгих месяцев после отъезда из особняка. С тем, кто заявился к ее дому, застав врасплох.

К счастью, Ник не успел заметить блеск в красивых голубых глазах. Ему позвонили, из-за чего ужин пришлось прервать.

Никлас не хотел уходить. Смотря на то, как Кимми меняется в лице и наконец-то начинает избавляться от предвзятости, парень чувствовал себя иначе. Кажется, он теперь окончательно понял старшего брата. Когда рядом такая девушка, хочется соответствовать и включить всю доброту и искренность, которые только могут быть в человеке. Так и было. Если у каждого человека есть дар, Кимми обладала покорением суровой немецкой фамилии. Была живой мотивацией любить и быть любимым.

Когда за парнем приехал автомобиль, он напоследок обернулся к двери, где стояла Кимберли.

– Знаешь… я все-таки смог увидеть в твоих глазах желаемую искру. Ее оказалось достаточно.

– Искра? Думаю, ты спутал ее с отражением света свечей.

Рассмеявшись, Ник напоследок пробежался по Кимми взглядом, сдерживая потребность в прикосновении. Лишь в мечтах ему доводилось представлять, как их губы встречаются, как он наслаждается этим поцелуем. Но спугнуть ее так рано было бы глупостью.

Когда студенты более-менее обосновались на новом месте, все начало приходить в норму. Общая цель и стремление позволяли уйти в работу над созданием собственного журнала со всей возможной отдачей, в которой один вдохновлял другого. Под конец января был придуман интерфейс для онлайн-версии и название. Солярис.

Кимми сидела за своим рабочим местом, когда рядом с ней на старый стол с хлопком кинули журнал.

Глава 2

Спустя несколько недель после нашумевшего выпуска из знаменитого журнала энтузиазм группы значительно сократился. С того дня Крис не терял возможности косо посмотреть на журналистку и лишний раз напомнить всем об упущенной возможности и успехе статьи о Ротштейнах. Казалось, он выучил ее наизусть, чтобы в моментах неожиданно появляющегося гнева процитировать хотя бы пару строк. Кимми решила всеми силами не обращать на него внимания, хотя иной раз раздражению девушки не было предела.

– Я хочу расширить команду, – неожиданно сообщил Крис, из-за чего вся группа одарила его вопросительным взглядом. – Что? Моя кузина по образованию переводчик. Такой человек лишним не будет, тем более у нее достаточно знакомств, чтобы наша каждодневная продуктивность не оказалась напрасной. Это хорошее решение.

Саманта нежно коснулась руки парня.

– Милый, но она же не студентка… Как к этому отнесется куратор?

– Она не будет выполнять основную работу, только некоторые поручения. Если мы добьемся результатов и нужного успеха, тогда можно будет говорить о полноценной ставке.

– Она согласна работать бесплатно? – поинтересовался Джаспер.

– Да. Она инициатор. По первости цель куда интереснее денег, если всем движет идея и желание. В этом мы похожи.

Кимми взглянула на Криса. Их взгляды тут же сцепились.

– Так она нужна нам потому что хороший переводчик или из-за того, что у нее есть связи? – моментально поинтересовалась Кимми, не сдерживая вызов в пронзительном взгляде.

– В любом из вариантов. Личные отношения не ставят под угрозу рабочие моменты. Понимаю, ты считаешь иначе, возможно, не умеешь просить, но благо я умею и не стесняюсь, когда ситуация касается общего дела. За счет знакомств нам удастся добраться до какой-нибудь медийной личности, а там уже и громкий заголовок близко.

Крис зловеще ухмыльнулся.

Вид у парня казался победным, издевательским, чтобы за пару секунд все осознали происходящее: так он продолжает упрекать Кимми за статью от Vogue.

Джаспер дернул плечами, соглашаясь:

– Посторонняя помощь не помешает. Почему бы не принять в команду нового человека, согласны?

Большинство задумчиво взглянуло на Кимми, но, к всеобщему удивлению, девушка выразила свое согласие уверенным: «Да».

Ничего другого не оставалось. Время стремительно бежало вперед, а у нее так и не было нужного человека для предстоящего интервью, что только изо дня в день все больше угнетало.

Надежда на необходимую встречу постепенно угасала, хотя Кимми старалась посещать всевозможные мероприятия, чтобы кого-нибудь встретить. Некоторые игнорировали девушку. Кто-то просто улыбался и отказывался от бесплатного сотрудничества со студентами обычного университета. Она писала медийным личностям, интересным блогерам, набирающим популярность в том или ином направлении, но постоянно слышала отказ.

– Через две недели у меня уже будет человек для интервью, – с вызовом проговорила Кимми, смотря в глаза Криса. – А еще через пару недель будет и громкий заголовок.

Рыжеволосый выдержал паузу, а после проговорил:

– На случай, если твои принципы в очередной раз помешают задуманному, мой козырь в рукаве предоставит нам человека. И ты возьмешь интервью у него. Не зарекаясь.

– Договорились.

От напряжения их короткого диалога, больше напоминающего пассивную агрессию, остальные ребята ощутили электричество в воздухе.

Кимми не хотела уступать Крису в их общем деле, куда было вложено много сил. Она старалась приносить пользу, пыталась собственными силами отыскать нужного человека, но в ту минуту чувство поражения как никогда давало о себе знать и играло на нервах. В нее перестала верить своя же команда, поэтому вместо того, чтобы сдаться, девушка решила принять предложение Марлен, тем самым приняв небольшую помощь.

Несколько недель назад крестная пригласила ее на званный ужин в честь открытия нескольких новых филиалов. Марлен знала о ситуации в группе и бесполезных попытках крестницы отыскать интересного человека для интервью, поэтому ненавязчиво предлагала помочь хоть малым.

Присутствовать на данном мероприятии могли лишь спонсоры, важные для Америки люди, представители местных властей, инвесторы, акционеры и блогеры, замещающие СМИ и журналистов. Кимми, долгое время думая о тех, с кем не хочет встречаться ни под каким предлогом, сомневалась в этом приглашении, но Марлен сообщила, что ни ее сына, ни старшего племянника там не будет. Они активно занимались бизнесом, чтобы избежать возможных проблем, возникнувших на определенном этапе. Это понимала вся семья, поэтому ни о каком ужине речи не шло.

Встретить Яна или Раймонда после долгой разлуки означало снова вернуться в то ненавистное ей лето и почувствовать себя слабой и глупой девчонкой, поверившей в любовь Раймонда Ротштейна. Она не могла простить ни его, ни себя. Эта мысль постепенно развивала в ней ненависть и презрение, которые перерастали в недоверие. Кимберли играла роль общительной студентки, открытой к общению, однако тот случай взрастил в ней жуткое недоверие к парням. Большинству из которых было нужно только одно, но по разным мотивам.

Вечером званого ужина Кимми несколько раз успевала передумать. Внутри все дрожало от мысли, что туда может заявиться Раймонд, и все же она решила довериться словам Марлен и настроилась на профессиональную продуктивность. Ненавязчиво обзавестись нужными знакомствами и утереть Крису нос. Ее все еще смущало, что так или иначе Ротштейны имели отношение к ее начинающейся деятельности, ведь именно по приглашению Марлен могла состояться ключевая встреча, ради которой она согласилась прийти. В конце концов, знакомиться она собиралась лично, как и общаться. Это немного ее успокаивало.

Марлен по-прежнему желала, чтобы крестная дочь была на высоте при любых раскладах и ситуациях. Ей хотелось, чтобы Кимми, обладая такой притягательной внешностью, блистала в лучших образах и подчеркивала красоту с помощью макияжа и прически, поэтому настаивала на своих лучших визажистах и парикмахере, но девушка убеждала, что справится со всем без посторонней помощи. У нее было вечернее платье с празднования прошедшего Рождества годом ранее, косметичка и парочка идей с прическами, поэтому за час до приезда водителя от Марлен она была во всеоружии.

Не стоит повторять, что Кимберли обладала притягательной природной красотой.

На подтянутом телосложении платье цвета серебра с открытой спиной смотрелось потрясающе. Длинные блондинистые волосы в аккуратной укладке блестели, миловидное личико с большими голубыми глазами, аккуратным носиком и пухлыми губками говорили о возрасте — едва ли ей исполнилось двадцать один.

Нежный румянец подчеркивал свежесть лица, а легкий макияж лишь ненавязчиво акцентировал природные достоинства: тушь слегка удлиняла ресницы, полупрозрачная помада подчеркивала естественный розоватый оттенок губ. В глазах играл живой, любознательный блеск, придававший облику особое очарование. Тонкие запястья украшали изящные серебрянные браслеты, мягко позванивавшие при каждом движении, а на шее переливалось миниатюрное колье с крошечными фианитами, словно россыпь звезд на ночном небе. Каждый элемент образа был продуман до мелочей, создавая впечатление естественной, но безупречной элегантности. Именно это в ней и цепляло. Ее красота не нуждалась в большом бюджете, однако, обладая им, девушка бы собирала все восхищенные взгляды.

Званый ужин проходил в арендованном особняке на окраине города. По приезду Кимми заметила толпящихся у главного входа мужчин в смокингах. Они не торопились заходить внутрь, с интересом что-то обсуждая и весело гогоча над шутками одного из присутствующих.

Ступая по красной дорожке, девушка глубоко вдохнула и на пару секунд прикрыла глаза, чтобы сконцентрироваться на поставленной задаче, поэтому, оказавшись внутри, она уже была полна решимости. Официанты держались в стороне, при этом не оставляли гостей с пустыми руками, контролируя любое их действие. Теплый воздух в здании пропитался многообразием дорогого женского парфюма, а прекрасные женщины в окружении других прекрасных женщин разделились на небольшие компании, что-то с интересом обсуждая. Кимберли немного поругала себя за то, что не успела на торжественную часть, но теперь ей оставалось только внедряться. Немного переживая, она с натянутой улыбкой приняла бокал шампанского от официанта и попятилась к стене, чтобы с важным видом понаблюдать за окружающими и проанализировать – к кому стоит подойти первой и завести непринужденную беседу. Взгляд искал Марлен, пока ее каблук не наступил на чей-то ботинок.

– Ой, простите! – Стремительно обернувшись, Кимми быстро забегала взглядом от ног к лицу незнакомца.

Молодой мужчина двадцати восьми лет тепло улыбнулся, приковывая внимание к симпатичным ямочкам на обеих щеках. Голубые глаза блестели от яркого освещения, но Кимми посчитала, что это последствия причиненного ей ущерба, который застыл слезами на ярко выраженных глазах.

– Ничего страшного, Мисс. Обычно такое происходит во время танца или бурной ссоры, но я рад, что мы еще не знакомы для второго варианта. – Он продолжал улыбаться, с наслаждением рассматривая смущенное лицо напротив. – Давайте исправим положение для первого варианта. Теодор Лоран. Фотограф из Парижа.

– Лоран? Теодор Лоран?

– Я так и сказал, – усмехнулся молодой человек.

– Я видела ваши работы для французского Vogue. Они же просто невероятные!

Искренность и восхищение охватили девушку волной восторга от такой неожиданной встречи.

Фотографии Лорана брали вызовом, изысканностью и страстью, которая не граничила с вульгарной пошлостью. Популярные модели в его объективе превращались в «живую картину», где каждая деталь – от жеста до текстуры ткани – работает на создание многослойного визуального нарратива. Страсть выражалась не через откровенность, а через напряжение форм, игру контрастов и символическую глубину. Фронтальные портреты в духе ренессансных полотен превращали моделей в статуи с глубоким взглядом снизу.

– Спасибо, Мисс?

– Что это я… Кимми Хилл, Мистер Лоран.

– Зови меня Теодор, Кимми.

Он подошел ближе и в знак приятного знакомства аккуратно поцеловал девушку в обе щеки, из-за чего она раскраснелась, не привыкшая к подобным приветствиям.

Теодор был хорош собой.

Средний рост. Светло-русые вьющиеся волосы в короткой стрижке, дружелюбный, внимательный взгляд, наполненный живостью и искренностью. В смокинге его телосложение выглядело подтянутым, без излишней мускулатуры, с легкой атлетической осанкой. Черты лица достаточно гармоничные: с мягкими контурами, но выраженными скулами и линией волевого подбородка.

Ненавязчиво подталкивая девушку к лестнице балкончика на второй этаж, где разместился банкет, Теодор продолжил:

– Раз ты обо мне уже слышала, предлагаю продолжить знакомство. Мне безумно интересен род твоего занятия. Возможно, ты занимаешься блогом? Сегодня я познакомился уже с тремя блогерами.

– Не совсем. Я студентка факультета журналистики и второй руководитель нашего студенческого журнала, над которым мы сейчас активно работаем. Это наша курсовая работа.

Теодор искренне удивился, подмечая, с какой нежностью девушка сообщает о своих занятиях. Ее голос звучал ровно, плавно и достаточно тихо, чтобы прислушаться и не обращать внимания на посторонние звуки мероприятия.

Они разместились за столиком и разговорились.

Казалось, француз никак не может наслушаться ее сладких речей, поэтому заговаривал лишь в том случае, когда один рассказ заканчивался, чтобы по его прихоти начинался другой. В тот момент Кимми не думала ни о работе, ни о Ротштейнах. Ей нравилось общаться с кем-то, кто не имеет отношения к немцам и искренне интересуется ее жизнью. Она восхищалась Теодором как фотографом, но это не мешало раскрываться и ей самой.

– Ты знаком с кем-нибудь из Ротштейнов?

– Нет, но мой отец хорошо общается с Эрихом Ротштейном. Прошлое Рождество нам удалось пообщаться лично, мы вместе арендовали базу отдыха. Там я немного пообщался с Никласом и Генрихом, но на удивление заметил, что среди семейства не было старшего сына. Слышал, его помолвка сорвалась, поэтому думал, что в такой светлый праздник он будет рядом с семьей, пока не обзавелся своей. Вероятно, его это подкосило, если, конечно, он не нашел невесте достойную замену.

Кимми невольно заерзала.

В прошлом году Рождество выдалось поистине снежным, как в самой настоящей зимней сказке.

Коллеги с работы пригласили ее на небольшой корпоратив накануне Рождества и в преддверии Нового года, поэтому, чтобы не чувствовать себя слишком одинокой в эти праздники, студентка согласилась прийти. В тот вечер алкоголь сразил ее моментально, и она даже не помнила, как добралась до дома под присмотром некоторых коллег, которые сразу уехали, подождав, когда девушка доберется до двери.

Вдыхая морозный воздух, Кимми удовлетворенно улыбнулась, понимая, что вечер прошел на славу, а мороз помогает ей немного протрезветь. Копаясь в сумочке в поиске ключей, девушка несколько раз доставала совсем не то, что искала, а когда все-таки вытащила связку, победно ухмыльнулась и начала внимательно рассматривать каждый ключ, пытаясь подобрать нужный.

– От дома, от… – Она застыла, понимая, что ключ не проворачивается. – Зачем мне так много ключей?..

Недовольно сдувая прядь с лица, девушка подперла дверь и покрутила ледяную ручку. Ничего не изменилось. Кимми начинала раздражаться, из-за чего говорила сама с собой, обращаясь к неодушевленным предметам.

– Замок промерз? Ты же можешь замерзнуть?

Ладони начали быстро растирать ключ, пока теплое дыхание помогало «важному» делу. Она делала это крайне старательно, даже тогда, когда сзади раздался голос:

– Это не тот ключ, Кимберли.

– Спросить забыли.

Раймонд закатил глаза и подошел совсем близко, чтобы взять ее холодные руки и забрать связку ключей. Он за несколько секунд открыл входную дверь и пропустил девушку внутрь.

По ее лицу было понятно, ей абсолютно наплевать на его присутствие, но дверь какое-то время оставалась открытой. Стоило ему сделать шаг, как та захлопнулась перед самым носом. Как и всегда, когда он приходил, стараясь поговорить, но оставался снаружи совсем один.

На тот момент терпения уже не хватало, благодаря чему мужчина оказался внутри и сразу включил свет. В него моментально прилетела подушка, которую тот от неожиданности не успел словить.

– Хватит уже! – с гневом проговорил он и пошел прямо к ней, ловя одну подушку за другой. – Поговори со мной, вместо того чтобы вести себя как глупый невоспитанный ребенок. Что за характер?!

– Нечего за мной ходить, раз характер не нравится. Какой есть! Привык, что Кэти была не такой? Так, если ты еще не понял, я не она.

– Я всегда это знал! Думаешь, у меня были галлюцинации, когда я находился рядом с тобой? Представлял ее вместо тебя?

– В твоей извращенной голове может быть все, что угодно, но меня это не касается. Это проблема Кэти. Не боишься, что я расскажу ей о том, что ты меня преследуешь?

– Чего мне бояться? Я люблю тебя, не ее.

– Ради бога, заткнись.

Раймонд приблизился, словив еще одну подушку, а как только оказался напротив, поймал уже женскую руку, намеревавшуюся отвесить пощечину.

Кимми была в ярости. За время разлуки она успела возненавидеть в нем все: каждый жест, взгляд, каждое слово, в котором, кроме оправданий, не слышала ничего. Занеся вторую руку, ей хватало сил только на то, чтобы выплеснуть накопившуюся обиду неудачными, несостоявшимися ударами, которые Раймонд ловко перехватывал. Его раздражение от происходящего постепенно перенимало поведение возлюбленной. Он начинал перехватывать ее руки грубо, а затем развернул к себе спиной и прижал к себе так крепко, что у Кимми сперло дыхание. Тепло его тела, аромат… Все это напоминало о прошлом как приятном, так и переломном. Наклонившись к ее уху, он едва касался его губами.

– Ты никогда и ничем не сможешь оттолкнуть меня, как бы ни старалась. Ты была и будешь моей, Кимми. Всегда.

Он коснулся губами мочки ее уха, отчего Кимми буквально растворилась в его руках, не в силах унять ноющее чувство, зарождающееся внизу живота. Губы мужчины прошлись по нежной коже, добираясь до открытых плеч, пока все его действия сопровождались ее глубоким дыханием. Как только их пальцы нашли друг друга и крепко переплелись, все обиды и ярость перешли в бешеную страсть, вынуждающую их срывать с друг друга одежду. Дико и слишком эмоционально, чтобы можно было рассмотреть нежность.

Раймонд резко развернул Кимми к себе, взял лицо за подбородок и впился в сладкие губы вкусным поцелуем, увидев который многие зрители моментально бы возбудились, желая испытать что-то подобное. Кричащая в них страсть отключила какие-либо чувства. Мужчина углубил поцелуй в тот самый момент, когда с легкостью усадил Кимми на столешницу и развел стройные ножки в стороны, желая показать всю любовь, на которую был готов в тот момент. Он постанывал от удовольствия, от той тоски, в которой оказался по ее прихоти, но тогда все это становилось неважным. Неважным, ведь рядом была его настоящая и истинная любовь.

Она кусала его губы, думая, что наказывает, но от этого мужчина только сильнее сжимал пальцы на желанном женском теле.

Его пальцы оставляли следы. Кимми казалось, что вот-вот она потеряет сознание от напора Ротштейна, при этом не желала, чтобы он останавливался, а он и не собирался.

Уложив девушку на поверхность, Рай поцелуями спустился к шее и медленно вошел. От неожиданности Кимберли громко простонала и свела ноги, сжимая широкие бедра. Проникая внутрь, он наблюдал за каждым движением желанных губ, ловил каждый резкий вдох, отчего не торопился наращивать темп, наслаждаясь моментом и желая его растянуть.

Ее красота пленила. Тепло и запах тела сводили с ума. Он так сильно по ней соскучился, что уже не мог представить себя без нее. Это было невозможно больно, но он верил, что в глубине души Кимми готова простить ту оплошность. Готова воссоединиться, чтобы наконец-то дать им хоть малейший шанс.

Такая мысль немного успокоила, благодаря чему ему уже не хотелось мучить девушку томлением и ожиданием. Притягивая ее к себе, Раймонд вошел до упора, задержался, чтобы выйти и повторить подобное несколько раз. Глухие шлепки раззадорили так сильно, что он начал двигаться еще ритмичней, не давая девушке возможность перевести дыхание и восстановить силы. Голубые глаза от возбуждения постоянно закатывались, из-за чего ему чуть ли не сносило голову.

Кимми приподнялась и открыла глаза, чтобы их взгляды наконец-то встретились. Ее взгляд подействовал на него двойным возбуждением, из-за чего сердце ускорило биение. Он не мог перестать смотреть на нее, медленно приблизился, чтобы поцеловать, но Кимми демонстративно отвернулась, вынуждая мужчину силой завладеть ее губами. Такие порывы ей приходилось видеть впервые, однако побежденной или униженной девушка себя не чувствовала, наоборот, ей нравилось, что он злится. Как злилась на него она, когда из раза в раз думала, что похожа на его первую любовь.

– Liebe nur dich, – словно услышав ее мысли, сообщил он, лишь на несколько секунд отрываясь от сладких губ. – Какая Кэти, если есть только ты? Разве я могу?..

Он углубил поцелуй, зарываясь пальцами в блондинистые волосы.

Голова кружилась, ему было сложно дышать, но Раймонд продолжал поцелуй со всей возможной страстью и любовью, что хранилась внутри. Она была настолько родной, что аромат напоминал ему о дальнем доме, в который при любой возможности хотелось вернуться.

– Я никогда не врал тебе, Кимми…

– Хватит. – Девушка притянула его ногами ближе. – Перестань говорить одно и то же. Просто дай немного забыться.

– Забыться? – Раймонд отстранился, сконцентрировавшись на голубых глазах и переводя дыхание. – Этим ты занимаешься? Простозабываешься?

– Мы занимаемся этим вместе.

– Нет. Что я, по-твоему, делаю, Кимми? С помощью секса избавляюсь от давления? Думаешь, я несколько месяцев ходил за тобой ради этого?

– Хватит.

Кимми заметила, как красивый блеск янтарных глаз потух. Раймонд отстранился, чтобы подобрать свою одежду и начать одеваться.

– Куда ты собрался?

– Ухожу, как ты и хотела.

Девушка неловко заерзала и прикрыла руками грудь.

– Сейчас?.. Но мы же не закончили.

– Ты себя слышишь?! Это не шутки, Кимберли, мне больно от твоих слов! Я уже не знаю, как получить от тебя прощение, не знаю, как себя вести и что говорить. Как я должен был сказать, что ты похожа на мою первую любовь? Как? Просто к слову? За завтраком или ужином? Я даже не думал о том, что ты на кого-то похожа, разве ты не понимаешь?

– Никогда?

Раймонд замер под ее пристальным и цепким взглядом, но не солгал:

– Только вначале и пару раз, когда вспоминал о прошлом. Но это стало неважным. Не Кэти помогла мне открыться, не мысли о ней, а ты. Если бы я до сих пор ее любил, меня бы здесь не было. Я бы не искал с тобой встречи и не чувствовал себя каждый раз таким жалким. Даже не знаю, что в этом случае хуже… Любить тебя и питать ненависть к самому себе или иметь хоть какое-то уважение к себе, чтобы не любить тебя.

– Я ни о чем из этого не прошу…

– Потому что все равно любишь меня.

– Нет, – моментально сообщила она и покачала головой, чтобы выглядеть убедительно.

– Врешь и этим мстишь, причиняя мне боль, только вот ты не такая.

– Не такая? Думаешь, провел со мной лето и можешь с уверенностью приниматься за написание биографии? Ты понятия не имеешь, какая я. Ты ничего обо мне не знаешь!

– Я знаю о тебе все, чтобы прямо сейчас сказать, что твое поведение идет от обиды, а не от истины. Скажи, что не скучаешь. Попробуй солгать, чтобы я поверил.

– Мне не нужно лгать.

Раймонд от безысходности не сдержал короткий смешок, из-за чего Кимми пришла в ярость.

– У меня уже есть парень.

Мужчина с усталостью выдохнул:

– Хватит, Кимми, я знаю, что ты одинока и не смогла бы…

– Я скрывала это, потому что знала, что ты следишь за мной. Я вернулась к бывшему парню. Завтра мы едем к его семье, чтобы провести Рождество вместе.

– Что за бред?

– Я переспала с ним в тот же день, когда ты ушел из отеля. Мне было одиноко, поэтому вначале я рассчитывала только на секс, но теперь мы снова вместе. И у нас все хорошо. Просто невероятно.

Ненависть питала каждое произнесенное слово, добавляя уверенности и правдивости. Раймонд на секунду застыл, не в силах выдавить из себя ни слова. Такой уверенный у нее был голос и серьезный взгляд, пропитанный злорадством. Любимая им красота говорила такие страшные вещи, разрывая его на куски.

– Так хорошо, что ты позволила себе подпустить меня ближе и не сопротивляться? – Без какой-либо эмоции проговорил Раймонд. – Ты не такая. Ты бы не вернулась к нему после меня.

– Слишком самоуверенно. В твоем духе.

– Меня оскорбляет не то, что ты переспала с кем-то. Оскорбляет твоя жалкая ложь, в которую ты сама готова поверить, лишь бы сделать мне больно. Ты действительно готова выставить себя не в лучшем свете, чтобы избавиться от меня? Готова сказать что угодно, лишь бы я ушел? Я уйду, если тебе так хочется, не стану искать встреч, чтобы в очередной раз не выслушивать что-то подобное и понимать,на какие собственные унижения ты готова пойти ради этого. Лучше бы ты оскорбляла меня, чем втаптывала в грязь саму себя, Кимми.

Она опомнилась только тогда, когда Раймонд надел пальто. Он специально не торопился уходить, ожидая от нее хоть каких-то слов, но в тот момент девушка продолжала думать о Кэти, и никакие слова мужчины не вызывали доверия. Презирая его изо дня в день, она уже не видела в нем ничего хорошего, чем разбивала себе сердце. Любила ровно так же, как ненавидела, и ничего не могла с собой поделать. Женская обида могла перерастать в ненависть, а мужское снисхождение даже к большой любви могло потерять надежду, хватая и запоминая каждое обидное слово. Они были людьми. Каждый со своей тоской на сердцах, у которых не получалось ни простить, ни отпустить.

– Воля случая сильна, Кимберли, и я в нее верю, – добавил Раймонд уже в дверях, не оборачиваясь. – Приближать эту волю я устал, но если мы случайно где-то встретимся, задумайся. Просто так ничего не бывает.

Он оставил ее одну, когда на часах было три часа ночи. С 24 на 25 декабря.Сочельник Рождества и его начало, после которого они больше не виделись.

Француз заметил задумчивость девушки, из-за чего перевел тему разговора на более легкий манер. Он интересовался учебой, расспрашивал об увлечениях, которые привели ее в журналистику, и с неподдельным интересом слушал. Она не успевала поинтересоваться его жизнью, так как Теодор задавал один вопрос за другим, и они так увлеклись, что не заметили, как наступил поздний вечер.

Марлен продолжала приветствовать многочисленных гостей доброжелательной улыбкой и короткими любезными вопросами. Заметив хорошую знакомую, женщина предпочла длительный разговор, чтобы незаметно отдохнуть от бесконечных приветствий, пока случайно не увидела улыбающуюся крестницу в компании незнакомого мужчины. Кимми, часто жестикулируя, что-то с улыбкой рассказывала, из-за чего женщина невольно подумала о старшем племяннике, уставившись на незнакомца с неким беспокойством.

В семье Ротштейнов все знали, как Кимми повлияла на старшего наследника, как он переживал разлуку и прилагал все усилия, чтобы помириться. Это был обратный случай с Кэти. Ни о каком повторении истории не могло идти речи, ведь Раймонд не сломался, а стал намного решительней, точно зная, на этот раз он не потеряет ту, которую любит. Марлен наблюдала за ним после того лета, и каково было ее удивление и восхищение, когда уверенный взгляд резко мерк и погружался в никому неизвестные мысли о Кимберли. Он с особой осторожностью подходил к ней с разговором о ее крестнице, и женщина по одному взгляду понимала, как ему тяжело быть с той на расстоянии. Кимми же оставалась холодна. За это время она сильно повзрослела и переосмыслила все, что тогда произошло, поэтому не желала ничего слышать о том, кого продолжала любить. Да, Марлен была уверена в ее чувствах, но пообещала сама себе не лезть в личную жизнь детей.

– Что с лицом, дорогая? – улыбнувшись, поинтересовалась рядом стоящая женщина.

– Кто тот молодой человек за крайним столиком?

– Не знаешь гостей на собственном торжестве? – Марлен одарила подругу многозначительным взглядом, от которого та мягко рассмеялась. – Теодор Лоран, французский фотограф, получивший несколько наград в международных премиях в области фотографии. Любимчик Европы.

– Прямо так и называют?

– У него много доброжелателей среди молодежи и поддержка от влиятельных людей. Этим званием он славится на ура.

– Скажи, Дарси, раз ты в курсе востребованности и перспективы молодых талантов мира… Кто из моего семейства стоит впереди этого парня?

Женщина слегка прищурилась, пытаясь понять суть вопроса, но лицо Марлен оставалось без эмоций. На нем не читалось даже любопытство, которым та была переполнена.

– Ян?

– Я не прошу угодить мне, Дарси, а просто спрашиваю твое мнение. Кто-нибудь из моей семьи славится таким же успехом, как этотТеодор? Любимчик Европы звучит как полноценный титул.

– Обычно тебе не интересны светские сплетни, – ухмыльнулась женщина, понимая, что подруга хочет знать о востребованности своей семьи в обществе. – Я понимаю твое любопытство, дорогая, и нисколько не осуждаю. Всегда приятно знать, что ты или кто-то из близкого окружения является обсуждаемой персоной. Разумеется, такая имеется. После неожиданной новости о разрыве помолвки и открытия первого банка в Америке Раймонд производит на всех сногсшибательное действие. Людям не хватает его публичных выходов, из-за чего интерес только подогревается. Будь у него пиар-агент, боюсь представить, что бы происходило с бедными девушками. Вы, Ротштейны, имеете безупречный немецкий шарм, к которому хочется прикоснуться.

– При этом с французом нам не тягаться…

– Он публичная личность в творческом направлении, а вы предприниматели. Для вас главное – клиенты и то, чем вы можете их привлечь и удержать. У Лорана же задача немного другая: чем больше людей о нем знает, тем больше контрактов он подпишет. Здесь работает внешность и харизма для получения так называемых клиентов, затем в ход идет уже талант. Ему необходимо крутиться среди таких же популярных людей, чтобы владеть влиянием.

– И что же сделать? Завести Раймонду страницы в социальных сетях? Он это ненавидит.

– Ты собираешься раскручивать племянника? Что происходит? К чему эти вопросы?

Марлен хотелось понимать, что Кимми не поддастся обаянию фотографа, или же ей просто не хотелось представлять кого-то другого рядом с ее девочкой. Она чувствовала, что их история с Раймондом еще не подошла к концу, и свято в это верила.

– Готовься поболтать с любимчиком Европы.

Стремительно шагая к столику, женщина с улыбкой подошла ближе и остановилась рядом со стулом Кимми, положив руку на спинку. Девушка немного растерянно улыбнулась, позабыв, что должна была найти крестную.

– Марлен, ты уже знакома с Теодором Лораном?

– Здравствуйте, Мисс Ротштейн. – Мужчина поднялся, чтобы выказать уважение, и тут же поцеловал руку женщины. – Хотел вас лично поздравить с открытием новых филиалов, но, к счастью, немного отвлекся.

– Я очень ценю ваше присутствие, Мистер Лоран, – без какой-либо наигранности ответила она, хотя, присмотревшись, в ее взгляде можно было заметить подозрительную наблюдательность. – К сожалению, я не видела ваши работы, о которых мне любезно рассказала моя хорошая подруга.

– Не страшно, о моих фотографиях, как и обо мне, не обязаны знать все и каждый. Достаточно тех, кто однажды их увидел и уже не сможет забыть. Будь это хоть один человек, я бы ценил и это.

Взглянув на Кимми, Марлен заметила, с каким восхищением та на него смотрит. Она по-настоящему восторгалась этим мужчиной, о чем говорил ясный взгляд.

– Очень достойно, Мистер Лоран.

– Прошу, зовите меня Теодор. Кимми рассказала, что вы недавно давали интервью Vogue. Кто делал ваш общий снимок?

– Я не запомнила, но моя подруга знает куда больше. – Марлен кивнула в сторону женщины. – Она фанатка твоих работ, Теодор, и, по секрету, я обещала, что смогу вас познакомить. Ее зовут Дарси.

– Что же… Я всегда открыт к новым знакомствам.

– А Дарси уже не в силах терпеть и вот-вот познакомится с кем-нибудь другим.

Марлен широко улыбалась, бегая взглядом от молодого человека к одиноко стоящей женщине, из-за чего Кимми слегка нахмурилась. Было понятно, что она пытается избавиться от Теодора, и, кажется, парень сам это понял. Сказал:

– Тогда нужно поспешить. Увидимся позже, Кимми, было приятно поболтать.

– Взаимно.

Наблюдая за ними, Марлен невольно закусила губы и ждала, когда Теодор уйдет.

– Что ты делаешь? – возмутилась Кимберли, как только парень отошел достаточно далеко.

– Ничего такого, просто исполняю желание моей подруги, только и всего.

– С таким лицом и притворством в голосе? Ни за что не поверю.

– Ладно, я решила, что он тебя донимает, и попыталась помочь.

– Донимает, Марлен? – Кимми рассмеялась. – Я встретила одного из самых талантливых людей нашей реальности. Ты видела его работы? Они невероятные! Нежность и легкость, эротика через взгляды моделей, которых Теодор снимает. Это самый лучший талант, который только может быть у человека.

– Ну… взгляды моделей не от него зависят.

– Это еще почему? Он же общается с ними, просит дать необходимую эмоцию и вдохновляет, чтобы добиться нужного снимка. Дело не только в умении моделей.

– Все профессии важны. Неужели он настолько гениальный, что от моделей ничего не зависит? Что? Он может фотографировать обычный манекен и остаться гениальным?

Кимми судорожно достала из сумочки телефон, чтобы быстро найти работы Теодора и показать их крестной. Марлен подметила, что снимки в действительности выполнены качественно и профессионально, однако признавать это или отрицать она не собиралась. Нет никого лучше Раймонда, тем более в борьбе за сердце ее Кимми.

– Неплохо.

– Серьезно?!

– Леди.

Теодор и Дарси подошли ближе, чем немного застали Марлен врасплох. Она натянуто улыбнулась, а как только Лоран перевел внимание на Кимми, с недовольством взглянула на подругу. Дарси лишь пожала плечами, а Теодор предложил:

– Давайте поболтаем все вместе. Кимми сказала, вы очень близки, Марлен? Что скажете о ее рвении стать журналистом? По мне, она может добиться в этой деятельности больших высот. Не каждый человек может расположить к себе одним лишь разговором, да и в индустрии сейчас так мало людей, с которыми так приятно поговорить.

Он будто бы прощупывал почву, чтобы узнать о Кимберли со стороны. Любой его брошенный в сторону девушки взгляд напоминал прищур хитрого лиса, и Марлен это видела. Раскусить Теодора было крайне просто, ведь ее средний племянник владел хитростью в сто раз профессиональней, в отличие от Лорана. Женщина не собиралась рассказывать о крестнице даже под предлогом обычной беседы.

– Кимми очень открытая девочка, и я без сомнений знаю, что рвения у нее не отнять, тем более в общении. Талант в разговоре действительно редкость.

Теодор лукаво улыбнулся.

– Ох, ну это я и сказал, Мисс Ротштейн. Она всегда владела таким талантом?

– С детства, Теодор.

– Расскажите.

Кимми с беспокойством взглянула на крестную.

Марлен вела себя неестественно, поскольку ранее никогда не упускала возможности с любовью поговорить о крестнице и рассказать, как сильно ей восхищается. Однако в этом случае подходила к ответам крайне осторожно. Со стороны казалось, что она и француз испытывают друг друга не только взглядами, но этим разговором.

Пауза под такими взглядами затягивалась, а когда Кимми хотела разрядить повисшее напряжение, телефон завибрировал. Это была Саманта по вопросу совместной работы, которую они договорились провести на вечернем созвоне.

– Прости, я потеряла счет времени, – сообщила девушка, отойдя в сторону. – Где-то через час буду дома, и тогда поговорим, ладно? Я сама наберу.

К счастью, Саманта не перенимала привычки своего парня и оставалась добра и непредвзята. Согласившись, она повесила трубку, а Кимми с извинениями вернулась к компании. Сообщив, что ей уже пора уезжать, девушка удивилась, что Марлен так легко ее отпускает и не настаивает остаться, Теодор же немного погрустнел и вызвался проводить ее до машины.

– Что на тебя нашло? – поинтересовалась Дарси, как только пара ушла. – Он же весьма милый парень.

Женщины не торопясь прогуливались по залу, не обращая внимания на присутствующих.

– Ну конечно, как и считает вся Европа. Ты тоже заметила, как он заинтересован Кимми?

– А что в этом плохого? Кимми — красивая девушка, она общительна и обаятельна, что зацепит любого мужчину. То, что они друг другом заинтересовались, со стороны выглядит очень мило, а ты как будто ревнуешь. Кимми вправе общаться с достойными людьми, и хорошо, что к ней тянутся именно такие. Твоя крестница просто чудо, и этим стоит гордиться.

Марлен закатила глаза, как неожиданно рядом с ними возник Никлас.

– Здесь Кимми?

– Она уже, наверно, уехала, – спокойно сообщила Марлен. – Ушла минуты три назад.

Парень быстро пробежался по присутствующим взглядом и ринулся к выходу, вынуждая женщин с непониманием поморщиться и переглянуться. Дарси усмехнулась:

– Кажется, и твой племянник это понимает. Ротштейны явно сходят с ума от присутствия этой малышки.

– Сейчас я и сама в шоке от увиденного. Чтобы Никлас за кем-то носился… Здесь легче думать, что она ему что-то язвительно ответила, а он еще не договорил, чтобы последнее слово было за ним. Пойдем-ка выпьем. Мои дети меня скоро доконают.

Теодор открыл дверь автомобиля и напоследок заглянул в голубые глаза девушки.

– Было приятно познакомиться, Кимми Хилл. Хочется верить, что наша встреча не была последней. Пообещай, когда станешь журналистом, первое интервью обязательно будет моим.

Кимми улыбнулась. Кивнула, понимая, что упускает возможность попросить, чтобы приблизить ее и ее команду к успеху. Она боялась показаться наглой. Это было первое знакомство, которое должно было закончиться на паре любезностей, а не просьбе. Как назло, Теодор не просил ее номер, давая понять, что встреча была первой и последней.

Ну нет, я должна что-то получить с этого знакомства, хоть что-то.

– Тогда мне нужен номер твоего агента, – кокетливо произнесла она, надеясь, что Теодор не воспримет это за шутку. Чтобы мужчина не успел опомниться, она не слишком настойчиво махнула телефоном в его сторону, и, к счастью, он с широкой улыбкой его принял и разблокировал, показав лицо хозяйки.

– Это личный контакт, можешь писать или звонить на этот номер.

– Учту.

Обмениваясь улыбками, они попрощались.

Когда машина отъезжала, Теодор провожал ее теплым взглядом, пока на ее место не подъехала другая, и ему не пришлось уйти.

Выйдя из автомобиля, Раймонд тут же одернул пиджак и без особого энтузиазма прошелся взглядом по фасаду. Ему предстояло в очередной раз выслушать очередную порцию лести, от которой он хотел воздержаться, не приезжая на мероприятие, но в последний момент передумал. Его внимание привлек брат, выбежавший из особняка. Вид у него был взволнованный, запыхавшийся, но от всего этого не осталось следа, как только взгляд Никласа остановился на удаляющейся машине, в которой Раймонд увидел ее. Кимми сидела на заднем сидении, слегка опустив голову, но этого момента хватило, чтобы Ротштейн застыл. Волна возбуждения обдала тело жаром, а сердце забилось так быстро, что у него не хватило сил отвести взгляд в сторону.

Что делать?..

Он хотел запрыгнуть в машину, чтобы поехать за ней и сказать, что судьба снова распорядилась в их пользу через год после последней встречи. Это был знак. Где бы они ни находились, путь всегда вел их к одному: к друг другу. Туда, где были признания в любви, страсть, в которой хотелось лишиться рассудка. По мнению окружающих, в этот самый период Ротштейн проживал свое первоклассное существование, но никто не мог и подумать, что все его мысли принадлежали не связям, не деньгам и не власти, которыми тот обладал. Нет. Он хотел обладать только ей и знал, что рано или поздно Кимми снова ворвется в его жизнь, как бы он ни пытался заставить себя перестать думать о ней и навязывать обиду. Он не хотел на нее обижаться.

Никлас от собственного разочарования топнул ногой и вернулся внутрь. Его тоже одолевала мысль, что он упустил возможность приблизиться к заветному, когда оно было совсем близко.

Ни одна девушка не могла затмить даже представление о Кимберли Хилл, из-за чего парень чуть ли не каждый вечер избавлялся от перевозбуждения с помощью ее фотографий. Он смотрел на ее глаза, губы, волосы и представлял, как медленно входит глубже, ловя губами каждый стон удовольствия. Эти воображаемые картинки доводили его до пика, и только после этого Ник мог спокойно заниматься своими делами. Такой секрет был ему по душе и на протяжении нескольких месяцев не надоедал.

Утром следующего дня, когда Кимми приехала в офис, все мысли были посвящены Теодору Лорану, а именно их возможному интервью, с помощью которого девушка с легкостью утрет Крису его веснушчатый зазнавшийся нос. Она представляла его лицо. Думала о том, что он мог бы сказать по этому поводу и какое лицо мог сколотить. Ротштейны были для него мечтой, только вот молодой перспективный фотограф из Франции казался куда интересней любого банкира того семейства. Его знали, любили и желали.

– Доброе выходное утро, Кимми, – заулыбался Джаспер, когда они случайно столкнулись в дверях.

– Доброе, уже уходишь?

– Хочу купить шампанское на вечер. У нас же пополнение, стоит отметить перед тем, как разойдемся.

Точно… Кузина Криса…

– Ты выразил личную инициативу или тебя Крис запряг?

Джаспер с неловкостью оглянулся, точно не зная, слышат ли их остальные.

– Перестань, Кимми. Сегодня Крис в хорошем расположении духа, поэтому не стоит вспоминать ваши разногласия.

– Его расположение духа – не моя забота. Хоть он и назван руководителем, это не дает ему право назначать человека на побегушках по первой его прихоти.

– Да мне же не сложно, и он не считает меня человеком на побегушках. Сейчас он показывает Кэти место работы…

– Нашу коробочку два на два? – Она умолкала, застыла от знакомого имени. – Господи, ну нет…

Обойдя ничего не понимающего Джаспера, она до последнего винила свою паранойю. Сколько девушек в Америке с именем Кэт? Сколько сокращений этого имени? Это не может быть именно она, не здесь… Не после того, как она наконец-то успокоилась и взяла себя в руки. Но это была именно таКэти.

Уставившись на ровную спину блондинки, чьи волосы волнами спадали по спине, Кимми буквально забыла, как дышать. Воспоминания пощечиной перенесли ее в последний день на острове, и, казалось, рядом с ней прямо сейчас стоит не Джаспер, а Ник, наблюдающий за происходящим с такой же растерянностью, как и у нее.

– О, вот и наш интервьюер! – заулыбалась Саманта, как только Кэти обернулась. – Кимми, это Кэти, наша новая коллега.

Девушка слегка прищурилась, но в итоге узнала Кимберли и слишком радостно произнесла ее имя.

Глава 3

Какой шанс встретить главную бывшую своего бывшего парня? Мал, но никогда не равен нулю.

Кимми пыталась не пялиться в ее сторону, когда все были за работой, но сложно не обращать внимания на девушку, из-за которой она возненавидела Раймонда и саму себя.

Они с Кэти и правда были похожи внешне, отличия разве что в возрасте и некоторых чертах лица, но визуально типаж был один.

– Мы ведь не виделись после твоего отъезда? – спросила Кэти при первой встрече, когда остальные разбрелись по офису. – Раймонд очень волновался из-за тебя.

– Давай… Не будем ворошить прошлое, ладно? На самом деле я считаю, что отныне и впредь моя жизнь круто изменилась, чтобы не возвращаться к прошлому, даже подвергаясь воспоминаниям.

– Конечно, я просто хотела найти общую тему для разговора, прости.

Такая милая и любезная.

Кимми не собиралась ее ненавидеть, и все же ощущения на ее счет были двоякие.

– Не воспринимай меня как девушку бывшего, хорошо? Я здесь исключительно для того, чтобы помочь вам и Крису с курсовой, поэтому работа превыше всего. Залог профессионализма – не касаться личной жизни и сосредоточиться на работе. Думаю, с таким настроем нам будет куда проще.

Кэти улыбнулась и по-дружески потрепала Кимми по плечу. Разница в росте вынуждала Кимберли слегка задрать голову, чтобы смотреть в зелено-голубые глаза со всей собранностью и силой воли.

Как часто Раймонд любовался этим лицом после долгой разлуки и долгожданного воссоединения?..

Стоило ей допустить подобную мысль, как злость моментально упрекнула. И все из-за Кэти. Хватит ли ей сил не думать о подобном, когда новая «коллега» будет одним лишь видом возвращать ее в неприятное прошлое?

– Отстой, – пробормотала она себе под нос.

И сейчас она снова на нее смотрит.

Черт возьми…Соберись же! Меня это не касается. Я должна заниматься работой и не думать об этом дерьме.

Тогда она назвала себя девушкой Раймонда, подразумевая, что они снова вместе, или это было образно? Что-то вроде: «Мы не говорим «бывшая», так как это и так ясно»?

Да бред. Он говорил, что до Кэти ему нет дела, когда пытался объясниться.

Хотя он много что говорил, и что мы имеем по итогу? Ник ведь говорил, что теперь Ротштейны могут встречаться и жениться не на немках. Нужно было его расспросить, чтобы узнать подробности.

Так… Ну нет.

Покидая рабочее место, она быстро накинула верхнюю одежду и направилась к выходу с мыслью, что сейчас просто необходим свежий воздух, чтобы не сходить с ума.

– Ты куда? – равнодушно уточнил Крис.

– За чаем. Мой закончился.

Кэти быстро поднялась, натягивая куртку.

– Составлю компанию, мне тоже надо бы перезарядиться и съесть что-то до ужаса углеводное. Вам что-нибудь нужно, ребята?

Кимми не понимала, ЗА ЧТО ЕЙ ВСЕ ЭТО? Нельзя было ее отшить на пустом месте, но и лишний раз избегать человека, которого толком не знаешь, было бы верхом эгоизма. Эмпат в такие моменты рыдал внутри нее, умоляя не быть предвзятой стервой, поэтому приходилось делать то, что совсем не по душе.

Кэти за последнюю неделю была крайне мила и дружелюбна со всей группой. Она вдохновляла студентов мотивационными речами, идеями и приближающимся совершенством, которого те могли добиться. Кэти верила в их успех. Была яркой вспышкой, ослепляющей радушием, открытостью и добротой, которые в самом начале казались Кимберли чересчур приторными, и все же это помогло понять, за что Раймонд ее любит. Противоположность его матери. Сама по себе она такой не была, но образ равнодушной женщины вынуждал Раймонда искать ее противоположность, чтобы позже найти и полюбить. Что же с Кимми… Она не была похожа ни на его мать, ни на Кэти. Что-то посередине. Иногда сговорчивая, чаще всего задумчивая.

Так и вышло, что Кимми снова начала думать о Раймонде и обо всем том, что между ними происходило. Зачастую мысли настигали девушку после учебы, когда нужно было в очередной раз увидеться с Кэти, но она понимала, что рано или поздно, привыкнув к ней, все встанет на свои места.

– Пока что мы привлекаем внимание к журналу у студентов универа, – рассказывал Крис, крутясь вокруг кузины. – Первоначальная аудитория состоит из друзей и знакомых, но WOM-маркетинг иной раз творит чудеса. Какая бы реклама ни была, сарафанное радио работает как часы.

Кэти задумалась.

– Согласна, Крис, но самое время потихоньку выбираться из рамок студенческой газеты, именуя ее журналом. Большинству студентов учеба часто наскучивает, становится нудной. После занятий или, допустим, на выходных им не хочется думать об учебе или том, что с ней хоть как-то связано. Поэтому и просмотры по субботам и воскресеньям значительно падают, хотя в идеале должны быть выше, чем в любой другой день.

– И как нам заинтересовать людей извне?

– Ты же сам сказал о сарафанном радио… В эту пятницу состоится закрытое мероприятие, куда меня любезно пригласили в качестве переводчика. Пожалуй, я могу взять кого-нибудь с собой, чтобы найти нужные знакомства и распространить информацию о журнале.

– Это же супер! – крикнул Крис. – У нас с Самантой были планы, но я готов перенести их, раз дело касается работы. Ты не против, детка?

– Конечно нет.

– Думаю, будет удачнее взять Кимми, – неожиданно сообщила Кэти.

– Меня?..

– Почему? – слегка поморщился парень.

– Я верю в женское обаяние и считаю, что с девушкой находить общий язык гораздо легче, чем с парнями. Можешь считать это сексизмом, но, заговори ты про журнал с мужчинами из высшего общества, они моментально поспешат уйти, но если разговор будет принадлежать милой девушке, они принципиально останутся. Кимми такой же руководитель, как и ты, поэтому разница только в поле.

– Наша Кимми иногда бывает предвзята…

– Крис! – попыталась вступиться Саманта.

– Я предвзята только по отношению к знакомым в тех делах, в которых можно обойтись без них.

– Только вот у нас до сих пор нет человека для громкого интервью, а время уже поджимает. Ты говорила, что через неделю будет человек, а через еще парочку громкий заголовок, только вот где все это, м?

– Названный срок еще не подошел к концу.

– Хочешь сказать, человек уже найден, Кимберли?

– Найден, Кристофер!

Все с волнением уставились на руководителей.

Крис застыл, пытаясь понять: не врет ли она, Кимми же со стороны казалась неприступной.

Еще не было возможности связаться с Теодором и попросить его об одолжении, но с каждым днем ее решимость набирала обороты, и девушка сама для себя решила, что свяжется с ним в выходной день. Если у знаменитого фотографа вообще есть выходные…

Крис выдохнул и спокойно спросил:

– И кто же это?

– Узнаешь. Когда я подготовлю вопросы и пришлю их на согласование.

– Если ты обманываешь и впустую тратишь время…

– Звучит как начало серьезной угрозы, Крис.

– Это предупреждение.

Кэти закатила глаза больше от усталости, чем от раздражения. Кимми же начинала закипать от очередной бессмысленной беседы.

Из раза в раз он придирался, из-за чего терпение постепенно изживалось. Никаких сил не осталось. Кимми с вызовом взглянула на Кэти и спросила:

– Ты наверняка уже в курсе, почему он со мной так общается?

– Я не…

Кимми перебила:

– Ему не дает покоя, что я не воспользовалась знакомством с Марлен Ротштейн, чтобы выклянчить интервью. Зная Криса и то, как его это тревожит уже несколько месяцев, не имею сомнений, что эта новость была первая, о чем ты услышала.

Кэти опустила голову и кивнула.

Не догадаться об этом было бы глупо, учитывая близость между кузенами. Кимми лишь надеялась, что эти двое не сломают ее к защите совместными усилиями.

Кристофер тут же начал отвечать на предъявленное обвинение, однако Кэти одним только прикосновением к мужскому плечу смогла успокоить брата. Кимберли обратила внимание на ее проницательный взгляд, сконцентрированный на глазах парня, на слабое движение пальцев, потирающих плечо. Она молчала, но, казалось, в этой, на первый взгляд невинной попытке присутствует что-то помимо обычной поддержки, ведь Крис с облегчением выдохнул и закатил глаза. Даже Саманта не владела таким талантом в успокоении.

– Если пойдет она, пойду и я, – сообщил рыжеволосый. – Сможешь достать два пригласительных?

– Я сама иду по приглашению, Крис. Навряд ли работодатель сочтет меня компетентной, если я буду просить сразу два пригласительных. Тем более речь идет о вечере только с надеждой, что мне позволят взять с собой человека. Я только поговорю, а ближе к пятнице скажу уже точно. Не расстраивайся, ладно? Вы работаете ради одного дела, важен результат, а не тот, кто его принесет.

– При этом думаешь, что она справится лучше…

– Потому что знаю, о чем говорю. Женское обаяние в тех кругах от девушки, которую в обществе видят впервые, вызовет интерес к любому ее слову.

Кимми выпрямилась и с вызовом взглянула на недовольного парня.

Конечно, он думает, что она в очередной раз не справится с поставленной задачей после случая с Марлен, но здесь ситуация совсем другая, не касающаяся принципов и личных знакомств. Все, что нужно – просто натянуть маску общительной кокетки и поговорить об их журнале. Большего не требуется.

С горем пополам Крис смирился с выбором сестры, но буравить второго руководителя взглядом не перестал. Кимми и сама удивлялась, как долго он может проявлять неприязнь. Он не упускал возможность даже при разговоре с кем-то третьим. Часто осудительно смотрел и в контексте упоминал о несостоявшемся интервью с Ротштейном. Это действовало на нервы каждый раз, но своим безразличием Кимми показывала, что выше каких-то ссор на пустом месте. Ей действительно начало казаться, что Кристофер намерен вывести ее на ссору.

Думая о Теодоре и подготавливая для него вопросы, она надеялась, что судьба будет к ней благосклонна.

Большинство студентов к вечеру уже ушли, оставив ее с Самантой, Крисом и Кэти, но Кимберли долгое время не обращала на ребят никакого внимания, сконцентрировавшись на работе. От мыслей и ноутбука ее отвлекли шорохи и голоса, когда оставшиеся члены группы начали собираться. Блуждая по ним незаинтересованным взглядом, внимание привлекли шаги и тень со стороны лестницы. Кто-то спускался в подвал достаточно уверенным и решительным шагом. Он появился в проеме и тут же застыл, машинально приоткрыв губы при виде Кимми, которую никак не ожидал увидеть.

– Раймонд. – Кэти нежно улыбнулась и поспешила поцеловать мужчину в щеку. – Мы уже почти готовы. Спасибо, что приехал.

Растерянность вынуждала его смотреть на Кимберли не отрываясь. Целый год без ее присутствия будто бы стер память, унес все мысли далеко от настоящего, чтобы в конечном итоге все произошло так, как он предполагал. Незапланированная встреча. Он не знал, что журнал, над которым Кимми работает, совместим с работой Кэти. Это было слишком иронично.

Кимми смотрела на него с широко открытыми глазами, пока буквально не вынудила себя вернуться к работе. Она делала вид, что увлеченно печатает, но сердце предательски колотило в груди, учащая дыхание. Ей было легко без него вначале, хотя Кимберли и привыкла, что Раймонд периодически ищет встреч и находится где-то поблизости при возможности. Не видеть его стало сложно спустя пару месяцев, из-за чего приходилось ругать себя и вытеснять любые с ним связанные мысли.

– Местечко у вас здесь, конечно, жуткое, – признался Ротштейн.

– Мистер Ротштейн?.. – Никлас понял, кто перед ним, из-за чего неловко и смущенно заулыбался, подходя ближе и начиная жать крепкую руку. – Мистер Ротштейн, я даже представить не мог, что мы когда-нибудь встретимся. Тем более здесь!

– Ты, должно быть, Крис? Я о тебе слышал от Кэт.

– Господи, ты знакома с Раймондом Ротштейном!

Кимми хотела рассмеяться этому глупому восторгу, однако сдержалась.

Раймонд часто поглядывал в ее сторону, пытаясь понять, как будет лучше подобраться к разговору. Бегло смотреть на нее, переключая внимание на других, казалось невыносимым. Не имей он уважения и терпения, моментально бы бросился к ней.

– Что же, сейчас Раймонд Ротштейн будет вашим водителем, – без интереса сообщил он. – Готовы?

Кэти кивнула и обратилась к Кимми:

– Ты останешься здесь, Кимми?

– У меня еще много работы.

– Тогда точно готовы.

Раймонд уставился на девушку, но она не подняла взгляд, продолжая делать вид, что пишет. Он протянул Кэти ключи и попросил ждать в машине, не заметив волнующийся взгляд старой любви. В порядке вещей Кэти кивнула, хотя уходить ей не хотелось. Как только они остались наедине, Раймонд подошел ближе и присел на корточки рядом с ногами девушки. Молчал и просто всматривался в ее лицо, пока Кимми не попыталась отодвинуть стул, чтобы встать. С особой легкостью он потянул ножки стула на себя и оказался между ее ног, едва приоткрыв губы для более легкого дыхания.

– Не думай, что я поверю в случайность, – моментально ответила она. – Сначала появляется она, сейчас ты…

– Я не имею к этому отношения. Мне и в голову не приходило, что я смогу снова тебя встретить где-то здесь.

– Неважно. Ничего не изменилось.

Девушка поднялась, Раймонд повторил ее движение, благодаря чему они оказались друг напротив друга. Ненавязчивый аромат мужского парфюма влиял на Кимберли неоднозначно, красивые мужественные черты влюбленного лица напоминали о лете, которое она пыталась оставить в прошлом.

– Я же вижу, Кимми…

– Тебе разве не нужно спешить? Тебя же ждут. Не теряй доверие у других, если еще не до конца его растратил. – Ее взгляд предательски забегал от янтарных глаз к губам. Пришлось быстро опустить голову, чтобы обзавестись уверенностью смотреть прямо в глаза. – Очень правильное решение сойтись с Кэти, учитывая, как сильно ты ее любишь. Как ты искал ее все то время.

– Я просто согласился их подвезти. Это просто общение.

– Веришь в крепкую дружбу после такой сильной любви? Ее не было в твоей жизни семь лет, ты думал о ней, проклиная всех американок, чтобы в конечном итоге быть просто друзьями? В это я должна верить?

– Кэти не последний человек в моей жизни, нас многое связывает эмоционально, но о той любви уже не может идти речи. Поверь, Кимми.

Он сжал хрупкие пальцы, прерывисто выдохнул, смотря в голубые глаза и понимая, что она обдумывает и не собирается убегать или кидаться на него.

Она и правда этого не хотела, но и унять прошлую обиду ей казалось не по силам. То ли от его долгого отсутствия, то ли из-за собственной слабости Кимберли уже не могла сопротивляться словам и действиям Раймонда. Смотря на мужчину, ей приходилось ощущать нарастающее напряжение внутри всего тела: от живота до тяжелеющей грудной клетки, от слабости в коленях до напряжения в плечах. Пульс подскакивал от пристального ожидающего взгляда напротив, дыхание подводило, стремилось выдать истинные реакции, но Раймонд чувствовал то же самое. Тело перестало слушаться, благодаря чему он медленно подался вперед, чтобы с осторожностью застыть в паре миллиметрах от желанных губ. Он чувствовал, как ее глубокое дыхание прикасается к его губам, как ее губы приоткрываются в сомнениях – стоит ли поцеловать, чтобы дать им еще один шанс. Боясь разрушить хрупкую грань дозволенного, мужчина сдерживался, понимая, что еще совсем чуть-чуть и он поцелует ее сам, ну а пока рука с женскими пальчиками в ладони оказалась на его груди с отчетливым биением неспокойного сердца.

Кимми задела нижней губой его губы, как вдруг сзади раздался голос вернувшегося Криса. Дернувшись в сторону, девушка порывисто выдохнула, ощущая, как сильно горят щеки.

– Простите, я… Я забыл записную книжку…

Раздражение Раймонда вынудило сжать кулаки и быстро прикрыть глаза, чтобы не накричать на мальчишку.

– Вы уже освободились, Мистер Ротштейн? Кэти переживает, что не успеет на созвон с работодателем.

– Еще пара минут.

– Я лучше пойду, – неожиданно сообщила Кимберли, немного нервно надевая пальто. Раймонд хотел возразить, но Кристофер перебил:

– Мистер Ротштейн, вы не будете против, если я задам пару рабочих вопросов касаемо бизнеса? Наверняка ваш дедушка рассказывал о построении бизнеса в шестидесятые, как все это в Германии было построено и прочее?

Мужчина пытался сосредоточиться на девушке, но быстрый бубнеж на фоне сбивал с мыслей. Раймонд поймал ее руку, когда та уже проходила мимо.

– Кимми…

– Поговорим потом.

– Когда? – Он действительно боялся упустить момент этого снисхождения. – Позволь довести тебя. Я могу вернуться, если ты немного подождешь, и мы поговорим.

Девушка с недоверием взглянула на Криса, внимательно слушающего каждое слово чужого диалога.

– Дружище, можешь оставить нас? Еще пять минут, и я отвечу на все твои вопросы.

– Д-да. Да, конечно…

Кристофер подорвался, но Кимми понимала, будь его воля, он бы остался, чтобы запомнить каждое слово.

Каково его удивление, когда в неком смысле кумир так нежно относился к той, которую парень всячески задирал и осуждал? Он был в шоке, но догадался, что Раймонд Ротштейн и Кимберли Хилл когда-то что-то не поделили, из-за чего второй руководитель и не хотел втягивать кого-либо из Ротштейнов в свою работу. Кимми и Ротштейн, вот же черт! Это звучало в его голове весь путь до дорогого автомобиля.

– Что ты хочешь от меня услышать?..

– Смотря, что ты готова сказать. После нашего расставания я не смотрел ни на одну девушку. Ни одна не может вытеснить тебя из потока постоянных мыслей, да и я бы это не позволил. Пойми… – Казалось, у него не хватало дыхания от волнения. – Я не собирался обижать, не собирался что-то скрывать или заменить ее тобой. Кимми… Твоя схожесть с Кэти, наоборот, отталкивала. Вспомни, как я относился к тебе в самом начале, говоря, что между нами ничего никогда не будет. Я жалею о сказанном.

– Раймонд…

– Я жалею, Кимми. – Повторил он и обхватил девичье лицо ладонями, чтобы их лбы соприкоснулись. Вдыхая дурманящий аромат, мужчина ощущал, как сложно ему дается дыхание. – Не могу я… быть, представляя тебя с кем-то другим. Это невыносимо, неправильно.

– Мне постоянно приходится думать о Кэти, – призналась она. – И дело не в том, что теперь она часто находится рядом. Я словно зависима нашей схожестью, не могу концентрироваться на чем-то другом.

– Что мне сделать, чтобы ты поняла то, что для меня это полный абсурд?

Кимберли не знала ответ. Не знала, почему в этот самый момент не бежит от него сломя голову, а пытается найти компромисс, от которого наконец-то обида может сойти на нет и остаться всего лишь неприятной затянувшейся ссорой.

Глаза Раймонда, его прикосновения и голос после долгой разлуки будто пропитались к ней особой нежностью. Все из перечисленного было родным, теплым, нежным. Действовало на тело изнутри дрожью и слабостью влечения, от которого мысли путались. Она смотрела на приоткрытые губы, зная, что внимание Раймонда сосредоточено на ее лице в ожидании и мольбе о совете, чтобы на этот раз сделать все правильно.

– Понаблюдай за мной, – попросил мужчина. – Чтобы увидеть и ясно понять, я не чувствую к ней и половины того, что чувствую к тебе.

– Думаешь, будет легко сделать вывод под твоим влиянием?..

– Я не стану дурманить тебя лишними словами и действиями. Запомни ранее сказанное, этого достаточно.

– Предлагаешь на время такого эксперимента стать мне кем?..

– Знакомым, незнакомцем, как скажешь. Просто разберись с собой и с нами, чтобы окончательно понять, готова ли мне верить. Я буду ждать, клянусь тебе. Если это наша дорога, я могу идти по ней бесконечно.

Рай не мог отдалиться от Кимми, из-за чего не спешил отходить и выпускать ее из рук.

От одной только мысли, что она может окончательно с ним порвать, целый мир покрывался опасными трещинами. Мужчина еще никогда так не боялся потерять кого-то, тем более Кимми, без которой жизнь становилась бессмысленным существованием, где ему приходилось постоянно искать хоть какой-то компромисс, чтобы просто быть.

Шаги со стороны лестницы заставили его с раздражением закатить глаза и нехотя отстраниться, соблюдая уместную дистанцию. Саманта с недоверием выглянула из дверного проема, чтобы с неловкостью посмотреть на растерянную Кимми.

– Мы уже идем, – проговорил Раймонд и посмотрел на возлюбленную. – Я подвезу тебя.

– Я лучше своим путем.

– Не в этом районе.

Не дожидаясь ответа, он решительно подтолкнул ее вперед, и все трое вышли на улицу.

Кимми увидела, как Кэти с важным видом сидит на пассажирском месте рядом с водителем, и слегка закатила глаза, чтобы моментально взглянуть на Раймонда. Очевидно, кто-то из них нагло лгал ей об истине своих отношений, однако понять, кто именно играл не свою роль перед Кимберли, было сложно.

Чтобы не драматизировать, девушка глубоко вдохнула и выдохнула, открывая заднюю дверь и пропуская вперед Саманту. Мужчина хотел что-то сказать, но она поспешила занять свободное место и унять неприятные эмоции.

– Рада, что ты все же решила поехать, – обернувшись, сообщила Кэти с улыбкой. – В это время здесь небезопасно. Пьяные компании слишком любят эту подворотню и постоянно тут ошиваются. Надо бы перебраться куда-нибудь в более безопасное место.

Раймонд поправил зеркало заднего вида, и машина выехала на главную улицу.

– Как вы вообще выбрали именно эту улицу? – поспешил поинтересоваться мужчина. – От университета она слишком далеко.

Крис протиснулся между сиденьями и сказал:

– С малым бюджетом мы можем позволить только это. Помещение принадлежит дяде одного из членов команды, поэтому обходится чуть ли не даром, и очень кстати. В компьютерном классе, где мы обычно работали, ближе к защите, совсем не остается места. Сейчас все на взводе, а суета никому не помогает сосредоточиться, из-за этого и решили перебраться подальше от других, чтобы спокойно работать.

Кэти наклонилась к Раймонду.

– У них просто невероятный талант по созданию журнала, Рай. Ребята воспринимают его не как простой студенческий проект, а как настоящую работу с перспективами на будущее. Здесь еще нет погони за деньгами. Работает сама идея и желание.

– Каких тем придерживается ваш журнал?

Крис воодушевился:

– Мы очень долго определялись с этим! Реально очень долго. Сначала приходилось думать только о новостях города и штата, но это же так скучно! Кто будет читать о последних новостях, когда есть телевидение и их новостные сводки? Мы взвешивали за и против, чтобы в конечном итоге подобраться к тому, что интересует каждого из нас и многих других людей.

– Они выбрали психологию, – подытожила Кэти, зная, что Крис может подводить к итогу бесконечно долго.

– Познание, развитие, стремление. Сейчас наше поколение стремится к лучшей версии себя, сосредотачивается на личных границах и совершенстве, которое в каждом человеке индивидуально. Журнал называется «Солярис».

– Как роман Лема? – уточнил мужчина.

– Именно!

– Крис главный фанат фантастики, – улыбнулась Кэти.

Кимми прижалась к двери, умалчивая о том, что еще чуть-чуть и Крис буквально вожмет их с Самантой в дверь, но того уже было не остановить. О журнале он мог говорить вечно без кофебрейка и пауз, что было нормой. Хвастаться идеей и слышать похвалу больше для самого себя, нежели для группы и самого журнала – все, чего тот добивался, не давая вставить и слово другим. Члены группы давно привыкли к таким бурным рассказам, поэтому перестали дополнять их.

Как только Саманта и Крис были доставлены до дома, Кимми с неловкостью заерзала на месте, посматривая на парочку спереди. Ей хотелось провалиться на месте, чтобы не оставаться с ними наедине и не замечать какие-либо улыбки и переглядки, но предложение сначала отвезти домой ее было проигнорировано, пока Кэти тяжело не вздохнула.

– Я такая голодная… Можем заехать за перекусом?

– Конечно.

Понимая, что лишнее время наедине с этими двумя сведет ее с ума, Кимберли наклонилась вперед.

– У меня еще много домашней работы, поэтому можете для начала меня подбросить?

Раймонд успел только приоткрыть рот, чтобы возразить, но за него ответила девушка:

– Это не займет много времени, ты ведь тоже наверняка проголодалась.

– Не особо, правда. На завтра слишком много работы, поэтому я перекушу дома.

– Раз так, Рай… Давай сначала отвезем Кимми, а потом за едой. Ты же не торопишься?

– Нет…

Он посмотрел на девушку через зеркало, пытаясь определить эмоции и то, как она к подобному относится, но ничего точно выявить не удалось. Кимми держала лицо, не давала повода о беспокойстве, словно действительно не переживала, но про себя все же замечала, с какой интонацией Кэти сокращала его имя. До этого она знала, что Раймонда в сокращенной форме «Рай» называли в основном родственники, сейчас же это была Кэти.

Оказавшись на месте, мужчина поспешил выйти из машины, чтобы открыть для Кимми дверь и проводить до двери. Это был предлог не расставаться слишком быстро.

– Еще увидимся, – произнес он, сдерживая порыв прикоснуться. – Я люблю тебя.

– Ты обещал не влиять словами и действиями.

– Говорить правду – не значит влиять. Я не произносил эти слова достаточно давно, соскучился по звучанию… И по тебе.

Взгляд янтарных глаз невольно остановился на голубых глазах, в которых он видел прекрасный мир, каждый раз забывая о том, что происходит в реальности. Ни в чьих глазах не было такого таланта, ни один взгляд не мог сравниться глубиной и проницательностью, как ее. Раймонд был до чертиков влюблен и очарован.

Кимми застыла под его взглядом, но в один момент опомнилась.

– Мне правда уже пора…

– Доброй ночи, Кимберли.

– Доброй.

Она заметила, как ему тяжело уходить, когда тот посматривал в ее сторону с сожалением. Но даже такой расклад событий приносил мужчине облегчение с надеждой, что не все потеряно. У Кимми же были неоднозначные чувства на этот счет. На протяжении года девушка старалась не думать о Раймонде Ротштейне, пыталась возненавидеть каждую неожиданно подступившую мысль, чтобы в конечном итоге ощутить ту тоску и муку от его взглядов, слов и прикосновений. Она не могла и подумать, что такая неожиданная встреча поработит сознание. Что она снова окажется в тисках собственных чувств, которые то намеревались простить ему все, то никак не могли отпустить произошедшее.

Они не виделись несколько дней.

Кэти, договорившись с работодателем о плюс один, сообщила Кимми дресс-код данного мероприятия, чтобы в пятницу вечером встретиться на месте. На ней было короткое черное облегающее платье, которое в повседневное время та бы постеснялась надеть. Оно идеально обтягивало контуры спортивного тела, делая акцент на округлых бедрах и упругой груди, невольно цепляя взгляды как мужчин, так и женщин.

Настраиваясь на позитивный лад и доброжелательность, девушка выдохнула, но замерла при виде Раймонда и Кэти. Проявляя всю возможную заботливость, девушка поправляла мужской пиджак и что-то лепетала с довольным выражением лица, пока мужчина охотно слушал ее разговор.

Ревность кольнула.

Со стороны они выглядели, как пара.

Выпрямив спину, Кимми подошла к паре и спокойно улыбнулась, моментально встретившись с восхищенным взглядом Ротштейна. Внешний вид девушки повлиял на него приливом жара и обожания, от которых внутри все сжалось. Будь его воля, он без раздумий утащил бы ее отсюда, чтобы бесконечно долго предаваться животной страсти. Оставлять на коже следы, восторгаться сладким стонам и соблазнительным взглядом. На данный момент мысль о любви померкла на фоне этого желания, но не отступала.

– Ты очаровательна, – сообщил он, не в силах оторвать взгляд.

– И правда, – согласилась Кэти, параллельно взяв рядом стоящего мужчины под руку. – Крис точно бы не смог добиться нужного эффекта у публики. Один твой внешний вид приковывает внимание, что не оторваться.

– Вы тоже хорошо смотритесь.

В прозвучавшем комплименте было сложно с первого раза расслышать укор, но мужчина сразу уловил ту ноту, из-за чего с недовольством перевел взгляд на толпу.

Тактильность Кэти рядом с Раймондом, да и вообще с любым другим человеком, для менее тактильных людей выглядела немного странновато. У девушки была привычка касаться людей во время беседы, заглядывать в глаза, чтобы создавалось впечатление так называемого уединения, и на удивление это работало. Людям нравилось иметь с ней дело и привыкать к подобной манере поведения, поэтому Кимми при безобидном анализе сразу выделила этот «талант».

– Предлагаю пойти поближе к людям, – произнесла Кэти, взяв девушку под руку со свободной стороны, чем немного огорчала Раймонда. – Пока мы общаемся с клиентом, ты запросто найдешь общий язык с кем-нибудь из присутствующих.

– Как я понимаю, Раймонд и есть работодатель, о котором ты говорила?

– Да, мы собираемся настроить связи в Италии, чтобы расширить бизнес его фамилии. Популярность банка сама ищет потенциальных клиентов, поэтому сначала ты работаешь на имя, а затем уже имя работает на тебя. Именно к этому нужно стремиться журналу, чтобы в дальнейшем появляться на подобных мероприятиях в качестве званого гостя.

– Как много ты для всех делаешь… – Кимми не пыталась скрыть сарказм, поэтому Раймонд сразу уловил его ноту и ухмыльнулся.

– Я просто пытаюсь быть полезной для своих любимых. Мне за радость помогать.

Кэти одарила мужчину нежной улыбкой, на что он улыбнулся в ответ и благодарно кивнул.

Кимми и без лишних взглядов понимала, что между ними есть связь. Было бы глупо думать иначе, учитывая те несколько лет страданий Раймонда по первой истинной любви. На протяжении шести, если не семи лет он питал осуждение к собственной семье, так подло отнявшей ее у него. Можно было поставить точку в данной истории, но сейчас, когда Кимберли более-менее приняла происходящее и немного устала обижаться и вечно убегать от Ротштейна, ей стало любопытно, почему и под каким предлогом Кэти все же исчезла из жизни того, кого очень любила.

Они быстро отыскали в зале итальянца, чтобы Кэти приступила к профессиональной части своих способностей. Раймонд быстро поменялся в лице, став достаточно закрытым и серьезным владельцем сети именитого банка. В его взгляде читалась суровая сосредоточенность к важному разговору и обсуждению, но он все равно не упускал возможности посматривать на Кимберли, наблюдавшей за гостями изучающим взглядом.

Обзор этому взгляду закрыли холодные ладони. Она вздрогнула, как только уха коснулось теплое дыхание со звучанием знакомого мужского голоса.

– Угадай кто.

– Ник…

Парень моментально убрал ладони и наклонился к покрасневшему девичьему лицу через плечо, чтобы лукаво улыбнуться, заметив понравившуюся ему реакцию на свое неожиданное появление. Подхватив ее руку, парень по-хозяйски рассмотрел Кимми, вынуждая ее покрутиться.

– Кто бы мог подумать, что я заинтересуюсь женским платьем, а не тем, что под ним… Но это тоже немного интересно. Ты шикарно выглядишь.

– Прекрати.

– Тебе не нравятся комплименты? Неужели ты не соскучилась с момента нашей последней встречи? Я думал, после того ужина мы с тобой нашли общий язык, чтобы продолжить общение, но ты явно намеренно решила отдалиться. Где-то пропадала, когда я хотел зайти в гости.

Она неожиданно для самой себя забеспокоилась, что этот разговор услышит тот, кто не должен. Собрав выдержку в кулак, Кимми сосредоточилась на том, чтобы не смотреть на Раймонда и не выдать себя лишними взглядами.

– Тебе так нравится мой дом, Ник? Не слишком ли часто ты там ошиваешься?

– Вообще нечасто, поэтому и пытаюсь наверстать упущенное.

– У меня много дел, из-за чего дома приходится бывать только ночью и немного утром. Сейчас мы активно занимаемся журналом.

– Я знаю важность работы, расслабься.

Парень застыл, всматриваясь в лицо напротив. От этого взгляда Кимберли немного напряглась и замялась.

– Давай потанцуем?

От неожиданности предложения и растерянности она успела только приоткрыть рот, как ее руку потянули ближе к центру зала.

– Ник! Никто же не танцует…

– Ужасное упущение, согласись?

Парень легонько надавил на поясницу и немного прижал ее к себе, чтобы избавиться от дистанции и не упустить возможности как бы невзначай приблизиться к обаятельному личику. Он улыбнулся краешком губ ее сильному смущению и выпрямился, управляя руками девушки, словно та бы без посторонней помощи не смогла обвить его шею.

Фоновая музыка звучала негромко, чтобы не мешать присутствующим общаться, но при виде красивой пары в центре зала некоторые из них переключили внимание и с очарованием романтиков наблюдали за происходящим со стороны.

Раймонд слушал итальянскую речь, пока не обратил внимание на рядом стоящих женщин. Их интерес моментально овладел его сосредоточенностью, из-за чего мужчина скользящим и даже опасным взглядом нашел причину умиления. Ник не позволял себе ничего непристойного, но тот факт, каки какими глазами брат смотрел на Кимми, вызвал у мужчины небывалую вспышку ревности и злости. Его руки слегка скользили по ее платью, ненавязчиво, но по-хозяйски, обозначая для других степень близости.

Никлас без особого смущения изучающе смотрел на лицо напротив, но на несколько секунд отвлекся, лукаво улыбнувшись и подмигнув брату.

– Скажи-ка, маленькая мисс, как тебя угораздило забрести на этот вечер в компании моего старшего братца? Не пропадала ли ты часом из-за вашего тайного воссоединения?

– Воссоединения? Я здесь в статусе «плюс один» из-за журнала, а никак не из-за воссоединения…

– Ну ладно-ладно, не красней еще больше. Раз уже тут, расслабься и получай удовольствие. Для меня подобные вечера — официальный повод напиться и вкусно поесть перед каким-нибудь более вкусным ночным перекусом, если понимаешь, о чем я.

– Фу…

Бархатисто рассмеявшись, он убрал одну руку с шеи, чтобы переплести их пальцы.

– Главное, не произноси это при тех… – Ник спокойно кивнул на компанию из двух девушек, ненавистно и осуждающе рассматривающих Кимми с головы до ног. – И еще вон тех в противоположном углу. Они не согласятся с таким неверным описанием.

– Это реально мерзко… И похоже на то, что ты этим бездумно хвастаешься.

– Не бездумно — это абсолютно точно. Ты просто не знаешь, как они наслаждаются совместно проведенным временем. Как мы им наслаждаемся. Хвастовство? Ну нет, я просто предельно честен и не считаю удовольствие чем-то постыдным. Если думаешь, что наш Рай с подобных вечеров возвращается в отель один, ха-ха, это и есть бездумье. За минут тридцать прибытия здесь пришлось поздороваться как минимум с двумя его игрушками. Не принимай близко к сердцу, но американки сходят с ума по Ротштейнам. Немецкий шарм или деньги, не знаю, но факт обольщения налицо. В прямом смысле этого слова.

– Боже…

– Точно то же самое говорят и они. Только в более громкой манере.

Кимми показалось, что он над ней издевается, из-за чего не сдержала смех и ткнулась лбом в его грудь, чтобы скрыть смущение и неловкость.

– Наконец-то, – улыбнулся Ник. – О такихтемах нужно говорить, чтобы ты немного расслабилась и не была такой серьезной студенткой факультета?

– Не надо, – Кимми отстранилась, посмотрев в карие глаза все с той же неловкой улыбкой. – Это и правда мерзко, Ник, лучше заткнись.

– Возьму на вооружение.

Раймонд возник рядом слишком неожиданно, заставив Кимми буквально проглотить смех и с непониманием уставиться на мужчину с немым вопросом. Медленно переводя взгляд с брата на девушку, Раймонд потянул его руку в сторону, чтобы оказаться как можно дальше от других. Ник расслабленно вскинул брови и подпер копчиком стол с закусками, всем видом показывая безразличность.

Старший коротко, но угрожающе спросил:

– Что ты вытворяешь?

– Хорошо провожу время, на что это еще похоже?

– Займись делами, не провоцируй меня, Ник…

– Какие знакомые мотивы. Запрещаешь мне к ней приближаться, Рай? Ровно так же, как это было с мамой?

Раймонд смотрел брату в глаза, понимая, с каким колким упреком произносятся слова.

— Не здесь.

– Назначишь время и место, директор? Как ты там говорил? Оу! Моя гиперактивность только ее разозлит, сейчас она очень слаба, лучше не досаждать… Просто небывалое благородство для подростка.

– Дело не в благородстве.

– То есть ребенку лучше избегать собственную мать по наставлению ребенка постарше, чем хоть немного провести с ней время перед смертью? Легко об этом рассуждать, когда проводил ночи у ее постели. Обожания от отца и деда тебе было мало, хотелось получить его и от нее, но ты не думал, что мы с Генрихом могли растопить материнское сердце, если бы ты не запрещал нам ходить к ней?

– Ник, вы ее не знали…

– Да, по твоей инициативе.

– Я хотел, чтобы вы не видели той ненависти и призрения в каждом брошенном взгляде. Здесь дело не только в ее спокойствии, но и в вашем восприятии. И это сработало. Вы с Генрихом презираете меня, а не маму, и поверь, лучше так, чем жить с пониманием, что ей были ненавистны собственные дети. В такой семье мы воспитывались, и этого не исправить. Что-то от нас не зависит. Думаешь, мне было приятно осознавать ее ненависть и наблюдать, как отец и дед видят во мне любимчика, забивая на остальных детей? На меня возложили ответственность, о которой я не просил. Я хотел как лучше. Я заботился о вас как мог и всегда был рядом вместо отца и матери по собственной инициативе.

Ник видел отблеск боли в родных глазах, но ничего не почувствовал.

– Ты всегда все решал за нас, — произнес он тихо, почти шепотом, но в этом шепоте звенела сталь. — «Я заботился», «я хотел как лучше»… А нас ты спросил? Услышал хоть раз?

Его глаза, обычно живые и насмешливые, сейчас были жесткими, словно два осколка темного стекла. В них не было ни сочувствия, ни понимания — только горькое осознание, что все его детские надежды на материнскую любовь разбились о решения старшего брата, и сейчас ему приходится с этим жить, переигрывать, прикрываясь маской шута. Впрочем, она уже давно стала истинным обличьем Никласа Ротштейна. Так было намного проще.

— Ты говоришь, что защищал нас от ее ненависти, — продолжил Ник, делая шаг вперед. — А может, ты просто боялся, что она полюбит нас больше? Что мы отберем у тебя твое «особое место» в семье?

Голос дрогнул, но Ник тут же взял себя в руки. Он не позволит слабости вырваться наружу. Ни здесь. Ни перед ним. Ни перед кем.

— Знаешь, что самое смешное? — Ник привычно усмехнулся. — Ты так старался быть «хорошим старшим братом», что забыл: мы — не твои подопечные. Мы — твои братья. И право прочувствовать эту ненависть было нашим долгом, а не твоим подарком.

Они находились друг напротив друга в весьма опасном со стороны расстоянии. Могло показаться, что от напряжения воздух постепенно пропитывается невыносимым жаром двух больных душ, но вместо этого ощущался лишь пронизывающий до костей холод.

Это был первый и последний раз, когда Никлас поднял эту тему, оправдав свою зависть к брату. Когда впервые бросил ему многолетнюю боль прямо в лицо, о чем никогда не слышал даже Генрих. Слово «семья» для Ротштейнов было всем и одновременно ничем.

Кэти уверенно подошла к братьям, чтобы встать между ними и вручить каждому по бокалу шампанского. Делая вид, что все хорошо, девушка не собиралась подливать масло в огонь, поэтому решила предпринять попытку наладить их и без того сложные отношения. Ради Раймонда.

Кимми долгое время наблюдала за ними, готовая в любой момент вмешаться, но достаточно неожиданно в стороне возник Теодор. Узнав девушку со второй попытки, мужчина довольно улыбнулся и подошел ближе, тут же завязав приятный диалог. От неожиданности пришлось бегать взглядом от собеседника к братьям, пока к ним не подошла Кэти. Наблюдая со стороны, Кимми не могла оторвать взгляда от Раймонда. Пыталась ловить каждую эмоцию, невольно переживала о конфликте и не хотела допускать мысли, что Кэти является якорем Раймонда. Тогда что-то говорить о прошлой обиде было бессмысленно, ведь мыслями владела только ревность.

– Мистер Лоран, у меня есть к вам большая просьба, – тут же сообщила она, чтобы перестать ощущать это чувство и перейти к действительно важному вопросу.

– В прошлую встречу нам удалось перейти на «ты», Кимми. Обращайся ко мне по имени. Итак, о чем ты хочешь попросить?

– Это касается моего журнала и интервью, которое я должна предоставить на защите. Я бы была безмерно благодарна, если бы ты согласился поучаствовать, но возможности гонорара очень ограничены. Вернее… их вообще нет, но мы постараемся что-нибудь придумать.

Раймонд заметил их в тот момент, когда незнакомец внимательно слушал Кимми, а затем ласково протянул руку, приглашая выйти девушку на улицу. Она смущенно улыбнулась, захлопав пышными ресницами, но успела бросить обеспокоенный взгляд на ничего не понимающего Ротштейна. Кэти позвала его, но Раймонд не откликнулся. Он даже не услышал своего имени, пытаясь понять – кто этот человек.

– Подожди-ка, – донеслось до него от удавленного Ника. – Это Теодор Лоран, что ли?

– Кто? – переспросил он, сощурившись.

– Лоран! Отец дружит с его отцом. Мы прошлым Рождеством познакомились на горнолыжке, куда ты не приехал, хотя обещал.

– Откуда они знакомы? Не похоже, что только сейчас познакомились.

Кимми посмеялась какой-то шутке, после чего оба тут же скрылись из виду, оставив братьев смотреть себе вслед и навязчиво обдумывать увиденное. Заметив такую задумчивость, Кэти решила переключить внимание.

– Вы когда-нибудь сбегали посередине вечера, чтобы насытиться ритмом не такой картонной жизни? – спокойно спросила она, смотря прямо перед собой.

– Множество раз. – Ник залпом осушил бокал. – Если есть предложения, я в деле.

– Отлично. Рай?

Он коротко мотнул головой и отвел взгляд в сторону.

– Давай же, – настаивала Кэти, потянув его руку. – Сделка практически состоялась, у нас есть его номер для связи, чтобы организовать официальную встречу, и сейчас самое время расслабиться. Ничего интересного здесь все равно уже не будет. Высшее общество может нормально повеселиться только на автопати, которое в нашем случае устроим себе сами.

Ник ожидающе смотрел на брата, пока Кэти с уверенностью набирала сообщение их водителю. Прошло всего несколько минут, когда ребята уже были в полной готовности, но Раймонд неожиданно сообщил, что остается. Кэти это забеспокоило, Никлас же в очередной раз поймал волну раздражения от желаний старшего брата. Все всегда плясали под его дудку, велись на манипуляции и меняли планы по одной только прихоти. Он посмотрел на Кэти, ожидая, что та сразу переобуется, но, на удивление, девушка несколько секунд помолчала, чтобы затем с нежностью погладить Раймонда по щеке.

– Увидимся позже?

Казалось, мужчина находится где-то глубоко в своих мыслях, посвященных далеко не этому разговору, но в ответ он все же кивнул, получив от девушки добрую улыбку.

Они ушли.

Раймонд долгое время стоял в стороне, не желая ни с кем контактировать, и просто ждал, когда в зал вернется Кимберли. Беспокойство по поводу Теодора пробуждало неописуемые чувства внутренней тревоги. Они были не такими, что ощущались во время танца с Ником, ведь так или иначе Раймонд интуитивно верил в честность и разум младшего брата. С Лораном было по-другому. Они не были знакомы, из-за чего тревога становилась лишь сильнее.

Прошло больше двадцати минут, когда мужчина решил выйти на улицу, чтобы осмотреться и выкурить сигарету. Его взгляд наблюдательно прошелся по каждому присутствующему в поисках Кимми, допустив, что та уже могла уехать, но, к счастью, она все еще была здесь, и, к несчастью, в компании Лорана. Ротштейн пытался не наблюдать слишком пристально, отводил взгляд в сторону, стараясь наслаждаться каждой затяжкой, насколько это было возможно.

Она улыбалась, часто смеялась, внимательно слушая и редко кивая в знак согласия. Раймонд видел, с какимпревосходством Лоран смотрит в голубые глаза. Какему нравится внимание красивой молодой девушки. Внутри все сжималось от злости к фотографу, пока вторая сигарета плавно сменила первую.

Он сжимал в пальцах сигарету, наблюдая, как Лоран наклоняется к ней ближе, чем следовало бы. Его голос — мягкий, вкрадчивый — тонул в ее звонком смехе. Она снова улыбнулась, и эта улыбка, такая светлая, такая искренняя, обожгла его изнутри. «Она не должна так смотреть на него», — пульсировало в голове, словно набат. Раймонд затягивался глубже, пытаясь заглушить нарастающую бурю, пока пальцы не обожгло, и он не отвлекся.

Встав рядом, Кимми прикрыла грудь пальто и умиротворенно взглянула на мужчину.

– Привет.

– Привет… – Ответил он, ощущая, как неприятно дрожит сердце. – Твой друг?..

– Если бы, – с улыбкой ответила Кимми, провожая Теодора довольным взглядом. Раймонд это заметил. Он уставился на нее с понимаем, что она явно восхищена, хотя девушка радовалась абсолютно по другому поводу. – Не думала, что встречу его здесь, да и вообще бы никогда не подумала, что смогу познакомиться с таким талантливым фотографом. Мне жутко повезло случайно наступить ему на ногу.

– Ты действительно так имвосхищена?

Раймонд никак не мог понять ее радости в голосе, хотя всем видом пытался не подавать вида. Само слово «ревность» было не о нем, так как ранее в себе он был уверен как ни в ком другом. Прекрасно понимая, что Кимми ненамеренно отзывается подобными словами о фотографе, мужчина все больше осознавал эту ревность.

– Восхищена талантом. Ты видел его работы?

– Не доводилось.

– Тогда ты не поймешь…

– Выходит, все это время вы говорили о его таланте? Думаю, ты ему нравишься.

– Теодору Лорану? – Кимми рассмеялась. – Конечно нет, разве что как человек, и то я считаю наше общение как обычную вежливость при случайной встрече. Он хорошо воспитан и любит поговорить, только и всего.

Мужчина закатил глаза, по-прежнему стараясь не показывать раздражение, но Кимберли уловила мысль и подозрительно сощурилась.

– Ты как будто бы…

– Что?

– Ревнуешь.

Раймонд не нашел сил ни согласиться, ни отрицать, осознавая, что все и так ясно, как бы не хотелось держать лицо и оставаться максимально уверенным человеком. Он ждал ее решения, не давил. Боялся навсегда потерять, из-за чего о многом молчал, чтобы она решала в первую очередь для себя – готова ли с ним быть. Каждый ее жест, взгляд, смех, принадлежащие другим мужчинам, резали без ножа, но он был согласен терпеть.

– Между нами ничего нет, Раймонд, – призналась она, не в силах издеваться над его чувствами. – Мы знакомы от силы два коротких вечера.

– Просто… я уже отвык от того, что ты можешь так на кого-то смотреть и улыбаться. Знаю, звучу жалко и выгляжу наверняка так же, но… это сложно. Допускать мысль, что мы можем быть по отдельности. Я не хочу этого.

Кимми хотела взять его за руку, чтобы поддержать, но мужчину окликнула компания молодых людей, из-за которых ему пришлось пригласить Кимберли подойти к ним вместе. Оставлять ее одну ему совсем не хотелось.

Тем временем Кэти и Никлас, разместившись в тихом месте рядом с парком, уже знатно веселились, потребляя алкоголь из купленных в супермаркете пластиковых стаканчиков.

– Никогда не пил из такой посуды, – признался Ник, сжимая стакан до легкого хруста. – Во всех американских фильмах тусовки не обходятся без традиционных красных стаканчиков, но я думал, это всего лишь клише.

– Так было удобнее пить на мероприятиях, где были взрослые. Не видно, что за жидкость в стакане. В Германии разве не так?

– Я из той семьи, где даже обычную воду покупают в стеклянных бутылках и обходят стороной любой пластик. Об экологии в Германии заботятся, поэтому сомневаюсь, что я бы смог отыскать эти стаканчики, даже если бы всем сердцем проникся Америкой и ее культурой.

– Не нравится Америка?

– Да нет, я ловлю кайф от чувства полной свободы. Здесь определенно мое место, хотя вполне может быть я полюбил эту страну из-за запрета семьи после вашей с Раем любовной выходки.

Брови Кэти от удивления поползли вверх.

– Любовной выходки? Так Ротштейны это называют?

– Расслабься, я всегда так выражаюсь. – Предупредил парень, отпивая. – У меня нет чувства такта, в отличие от всех остальных родственников. Уверен, ты уже поняла, насколько мы с братом разные, несмотря на какую-то внешнюю схожесть.

– Люди и не должны быть похожи, даже если они родственники.

Никлас медленно закивал, подумав, что его отец или тот же дедушка определенно считают по-другому, продолжая ставить старшего наследника в пример. Из раза в раз при каждой встрече. Так, словно любая тема так или иначе принадлежит Раймонду. Со временем он смягчился, чтобы игнорировать подобное, но ему никак не удавалось избавиться от чувства обиды. Время меняло обстоятельства, людей, исправляло какие-либо ситуации, однако от этой обиды ему было не избавиться, как бы не хотелось игнорировать. Он понимал, что детская обида остается с ним даже по мере взросления, но ничего не менялось. Единственный соратник (Генрих), с которым они питали одинаковые чувства к старшему брату, теперь не разделял той ненависти, отдалился, потому что вырос и переосмыслил ситуацию, но почему с этим не мог справиться Ник?..

– Ты очень беспокоишься на этот счет, да? – спросила Кэти, заметив его задумчивость.

Никлас улыбнулся уголком губ и развернулся к девушке.

– Я не из тех, кто беспокоится. Мне больше глубоко наплевать.

– Но это не так. Хоть сейчас ты и выглядишь уверенно, что-то подсказывает, за этим скрывается совсем другое… Ты притворяешься, чтобы не показаться слабым перед людьми. Эти постоянные усмешки, взгляды, шуточки — как защитный механизм.

– Нет. Есть люди, которым действительно наплевать, и они балдеют от всего происходящего, пытаясь не углубляться в какую-то ерунду. Это мой стиль общения. Юмор, просто чуть более острый. Таких, как я, называют шутами, и пусть. Такие люди просто есть.

Он лгал, прекрасно понимая, что вести себя подобным образом куда проще и привычнее, нежели выпустить обиду наружу и говорить всем подряд, какой он обиженный. Это было слабостью, которую нельзя показывать.

Кэти тоже понимала. Она замечала, как Никлас смотрит на Раймонда, как думает о чем-то глубоком, чтобы в очередной раз просто съязвить. Если он был настроен не признавать свою защиту, давить было глупо, тем более все и так было ясно.

– Что же до Кимми? – поинтересовалась она. – То, как ты на нее смотришь и относишься, тоже часть обычной манеры поведения?

– А чего я должен обсуждать это с тобой? – не растерявшись, улыбнулся он.

– Ну… мы как-никак пьем вместе где-то в уединенном от всех месте. Как тут без пьяных откровений?

— До пьяных выходок еще ой как далеко.

– И что, даже равные условия не заставят тебя пооткровенничать?

– Что за равные условия? Холодная лавка в парке и одна бутылка виски на двоих?

– Это и безответные чувства.

Никлас на пару секунд замер, чтобы весело засмеяться и лениво откинуться на спинку лавочки.

– Ты сказочница. Мне вот всегда было интересно, чем таким Раймонд славится у девушек, что после него другие парни всего лишь другие. Я вижу, как ты по нему сохнешь, хотя сама тогда сбежала… Чего ты ждала? Думала, он будет любить тебя до конца жизни, оставаясь один?

– Притом так и было, пока не появилась Кимми…

– Так вот в чем дело. Малышка Кимберли. Что ж, не люблю быть пессимистом, но у меня для тебя плохие новости… В ней есть что-то, что бездумно цепляет.

– Не понаслышке знаешь?

– Не обижайся. Возможно, именно поэтому они и сблизились. Все хотят Раймонда, хотят Кимми, благодаря чему эта парочка и получилась. – Ник тяжело сглотнул. – Сейчас Кимми не до него, но я знаю, как только она добьется желаемого в своих целях, а Рай продолжит добиваться, тебе будет грустнее, чем сейчас. Просто настройся на это. Перед чем-то мы бессильны.

Кэти сжала зубы и недовольно отвернулась, но Ник этого не заметил. Он старался быть искренним, чтобы в очередной раз держать лицо и не выдавать настоящие эмоции, но правдивость сказанного стала иметь смысл только после.

Заметив, что парень притих, уставившись перед собой, девушка решила сыграть на этом.

– Теперь хотя бы точно понятно, чем ты занимаешься, – спокойно проговорила та, на что Никлас слегка прищурился, требуя пояснения. – Настраиваешься. Кимми тебе нравится, но ты понимаешь, что рано или поздно в очередной раз придется отступить перед братом. Как тут осуждать, раз ты так уверен в поражении.

Никлас усмехнулся, но не смог выдать никакой другой эмоции, застыв с этой улыбкой на губах. Пожалуй, впервые ему было нечего сказать.

– Но я верю в успех, когда человек чего-то по-настоящему хочет и в конечном итоге добивается. Сама такая. По возвращению я действительно думала, что мы воссоединимся, что Рай будет задавать кучу вопросов, чтобы понять – почему я решила уйти, если между нами были такие сильные чувства… Но уход Кимми вытеснил мой, и Рай просто остался рад возвращению.

– Вы встречались, когда были всего лишь подростками. За время твоего отсутствия Рай вырос, он уже не тот импульсивный тинейджер.

– Ты не знаешь, какие сильные чувства нас связывали и связывают. Это обычная подростковая любовь для остальных, но не для нас.

– И ты веришь, что он может поддаться старым чувствам, чтобы вы снова были вместе?

– Знаю, а не верю. Ему просто нужно понимание, что между ними с Кимми все кончено. Окончательно и бесповоротно.

– Это в твоих лучших представлениях.

– Как и в твоих. Я видела, как она на тебя смотрела, когда вы танцевали, и вижу, что тебе противна мысль об их воссоединении.

– Не старайся меня к чему-то подвести, Кэт. У тебя есть какой-то план, поэтому говори прямо, что задумала.

– Если не давать им время видеться друг с другом, дать возможность на чувства от другого человека, рано или поздно придет понимание, что произошедшее было всего лишь летней интрижкой. Проводя время с тобой, Кимми не будет думать о Раймонде. Это как эффект накопительства.

– Даже если так, у меня нет столько свободного времени.

– Ты настолько в себе не уверен?

Она знала, чем брать, из-за чего Ник начинал злиться.

– Если человек хочет, он найдет время, – продолжала Кэти. – И мне плевать, насколько эта фраза заезженная.

– Она и правда смотрела на меня как-то по-особенному?

– Учитывая, что теперь мы работаем вместе, и мне доводилось видеть множество ее эмоций, да. Думаю, приложи ты хоть малейшие усилия, этот план не пройдет впустую. Она может растаять. Если, конечно, ты готов пойти против брата.

Никлас сухо усмехнулся и уронил голову назад, обдумывая каждое слово Кэти. Насолить Раймонду было приятным предложением, но неожиданно для самого себя его больше волновали чувства Кимми. Эта девушка ворвалась в жизнь Ротштейнов внезапно, чтобы по иронии судьбы влюбить в себя чуть ли не каждого брата. И он не мог понять, когда стал ей так зависим. Из-за брата, желания или все же из-за какого-то более сильного чувства.

— Мы желаем для них только лучшего, разве не так? – продолжала Кэти.

— Прикрываешь личные мотивы благом? Это мой принцип.

– Тогда это хороший план.

– Разлучить их, чтобы дать возможность полюбить другого… Интересно, конечно, но тогда для чего мы их оставили на вечеринке вдвоем с возможностью на очередное сближение?

Переглянувшись, они безмолвно согласились на задумку, чтобы поспешить обратно на мероприятие, с которого Кимми и Раймонд уже собрались уходить. Слегка запыхавшись, Ник подмигнул Кимберли.

– Где вы были? – поинтересовалась она, осматривая немного потерявшийся вид молодого человека.

– Отмечали удачную сделку, думаю.

– Еще ничего не ясно, – вмешался Рай, – мы только договорились о встрече.

Кэти игриво улыбнулась, чтобы с нежностью положить ладонь на плечо мужчины и польстить, говоря о том, что он без сомнений со всем справится. Стараясь не переигрывать, она проследила за взглядом Кимми, которая обратила внимание на прикосновение с грустью в голубых глазах. В этот самый момент их конкуренция перешла на новый уровень, где действия должны были стать более серьезными.

– Пора разъезжаться, – как бы невзначай произнесла она, выискивая свободный автомобиль. – Кимми, ты и сегодня торопишься?

– Нет, завтра выходной.

Ник удовлетворительно улыбнулся, сказав:

– Тогда предлагаю пройтись. Не против прогуляться?

– Нет, – спокойно согласилась она, рассчитывая, что они пойдут все вместе, но Кэти устало выдохнула.

– Хотелось бы, но на этих каблуках создается чувство, что я целый день на ногах, слишком устала. – Обратившись к Раймонду, она откровенно посмотрела в янтарные глаза. – Я могу попросить проводить меня? В моем районе, когда я уезжала, было неспокойно, боюсь наткнуться на каких-нибудь пьяниц или наркоманов. Как-никак пятница.

Мужчина слегка нахмурился, но кивнул, не успев выдвинуть условия.

– Тогда до встречи, – тут же произнес Ник, подталкивая Кимми к лестнице. – Было почти приятно свидеться, братишка.

Кимберли успела взглянуть на Раймонда, когда тот приоткрыл рот, желая что-то сказать, но Кэти, как и Ник, буквально силой оттащили их друг от друга, разведя по разным сторонам.

Такое поведение могло показаться странным, но им не хватило времени ничего понять. Раймонд открыл для Кэти заднюю дверь подъехавшего автомобиля и с опаской посмотрел на удаляющиеся спины брата и возлюбленной.

Глава 4

Кимми поднялась с места, прося о внимании всех членов группы, чтобы сразу сообщить:

— Итоговое интервью для журнала даст Теодор Лоран. Встреча запланирована на следующий четверг, и я уже накидала вопросы для согласования перед встречей.

Повисла неловкая пауза. Ребята переглянулись.

– Лоран? – Крис прищурился. – Это кто?

– Шутишь? – Девушка поторопилась включить проектор, чтобы найти работы Теодора и зачитать небольшой кусок информации по его деятельности. – Сейчас он работает на крупные мировые издания, организовывает масштабные выставки, где его работы уходят за бешеные деньги. Модели стремятся попасть к нему.

– Молодец, Кимми, – поддерживающе улыбнулся Джаспер, однако Крис не особо оценил кандидата.

– О чем интересном может рассказать фотограф? Вы тоже слышите о нем впервые?

Саманта потупилась.

– Да, но, судя по работам, это не просто восходящий талант. Посмотри на его успехи. Мэрия города выкупила некоторые из работ, чтобы организовать благотворительный фонд, а это немалые деньги. Он популярен в Европе, если верить статьям критиков.

– Да, но…

Кимми нервно дернулась, перебивая:

– В чем дело, Крис?! Я обещала найти медийного человека к обговоренному сроку, а ты и здесь нос воротишь?!

– Ну правда, Крис, дело в шляпе, – проговорил Джаспер. – То, что ранее мы о нем не слышали, – это вообще не проблема. Под фотографией пропишем успехи, создадим отметку, укажем ссылку на социальные сети. У него наверняка достойные аккаунты с хорошей аудиторией, а цифры в наше время говорят сами за себя. Кандидат достойного успеха.

Крис стыдливо опустил глаза, однако понять, чему именно принадлежали его мысли, было сложно. Обычно отстаивающий каждое слово, он неожиданно умолк и невольно кинул взгляд на пустующее место отсутствующей из-за основной работы Кэти.

Кимми, как и остальные члены команды, выжидающе смотрела на Кристофера, ожидая услышать хоть какую-то долю благодарности или восхищения, однако ее взгляд только раздражал молодого человека, не знающего, что ответить.

– Почему молчишь? – искренне не понимала она, пока в голове не пронеслась мысль. – Ты хочешь взять интервью именно у Раймонда!

– А что в этом плохого? – сразу пошел в защиту Кристофер. – Кэти может с легкостью договориться об интервью, понимаете? Его фамилия сейчас на слуху, и он пока вообще не давал никаких интервью! Все говорят о Ротштейнах, все хотят их и восхваляют.

– Я на протяжении нескольких недель слушаю твои чертовы упреки по поводу Ротштейнов, а когда самостоятельно нахожу идеального кандидата, слышу это?! Ты хоть понимаешь, каких усилий мне стоило найти кого-то и как долго я собиралась с мыслями, чтобы попросить об этом интервью? САМА.

Обида брала верх, что можно было заметить в немного дрожащем голосе.

Эмоции переполняли так, что дыхание спирало, а пальцы начинала бить мелкая дрожь. Кимми была готова задушить его собственными руками при свидетелях, которые с чувством неловкости молчали, наблюдая за происходящим со стороны.

Кристофер лишь на несколько секунд престыдился, чтобы в конечном итоге занять защитную позицию, дабы оправдаться и в очередной раз отстоять себя и свои планы, не желая казаться плохим в глазах команды.

– Разве сама? Не поделишься, где именно ты встретила этого Теодора Лорана? Наверняка он не в автобусе к тебе подсел.

– Я. Нашла. Кандидата.

– С чьей помощью?!

Джаспер поспешил вмешаться:

– Ребята, давайте выдохнем!

– Ну уж нет, – продолжал Крис. – Я более чем уверен, что твоя крестная приложила руку к такому знакомству. «Сама» – слишком громко, Кимми, и не надо делать из меня корыстного побиранца. Не имей связей, самабы ты никого не нашла, потому что этот студенческий журнал никому из знаменитостей нахрен не нужен. Ты пытаешься казаться самостоятельной, говоришь, что не будешь пользоваться связями, но только тогда, когда тебя об этом просят, чтобы сделать это по-тихому и потом утверждать, что это только твоя заслуга.

В этот самый момент в подвал спустилась Кэти.

Услышав, что между руководителями в очередной раз возникла ссора, она немного замешкалась в дверном проеме, слушая эмоциональную речь кузена:

– Мы напишем про Лорана, чтобы потешить твое самолюбие, но вы, – он прошелся указательным пальцем по присутствующим, – наконец-то поймете, что я не придираюсь к ней на пустом месте, а просто вижу истину вымышленному благородству. Все могло быть гораздо проще, если бы мы находили общий знаменатель, а не строили из себя независимых ради поднятия своей значимости. Какие из нас руководители одного дела…

Кимми слушала его, не желая вставлять ни слова, словно обдумывала каждую фразу с особым вниманием. В голове закралось, что в его словах есть смысл, что заметили и остальные. Обычной студентке факультета журналистики было бы не по силам обзавестись подобным знакомством без посторонней помощи. Это было правдой. И хотя она уверяла себя с самого начала, что Марлен всего лишь пригласила ее на вечер, где она уже лично познакомилась с Теодором, причастность заслуги крестной была налицо.

Впервые за долгое время ее атаковала невыносимая головная боль, связывавшая ее с автокатастрофой несколько лет назад. Веки стали невыносимо тяжелыми, а пульсация в висках давлением обдавала череп. Казалось, совесть таким образом подчеркивала значимость слов Кристофера, из-за чего Кимберли поспешила уйти, чтобы хотя бы немного выдохнуть. Останавливать девушку не стали.

К счастью, можно было обойтись без таблеток. Свежий воздух и прогулка пешком немного сняли напряжение, облегчив боль, однако вытеснить слова руководителя не выходило. Он был прав, а отстоять себя у нее не получилось. Чувствовала Кимми себя слишком отвратительно, поэтому, вернувшись домой, зарылась с лицом в одеяло и проспала до самого вечера.

Головная боль окончательно прошла, когда она приняла решение не думать о случившемся и просто смириться с произошедшим. Без конца прокручивать слова Криса, обдумывать правду его слов и пытаться понять, почему она так отреагировала, не оставалось сил, но Кимми начала жалеть, что не сказала хоть что-то и просто сбежала.

В дверь постучали. Глубоко вдохнув, она тут же ее открыла и застыла при виде улыбающегося Ника.

– Ты не отвечаешь на звонки.

– Спала.

Не дожидаясь приглашения, парень проскользнул внутрь, на что девушка лишь закатила глаза, начиная привыкать к его поведению. Закрыв дверь, она прошла к дивану и с усталостью уселась, подогнув под себя ноги.

– Что-то подсказывает, ты опять начала меня игнорировать. А судя по настроению, мне еще придется за это отхватить. Что случилось?

– Ничего.

Никлас сел рядом и наклонился к поникшему лицу.

– Ничего и отсутствие вообще какого-либо настроения? Тебя кто-то обидел? Рай?

– Что? Нет, я… Мы не виделись после того вечера…

– Так, может, ты грустишь как раз из-за этого? И игноришь меня по этой же причине?

– Дело не в Раймонде, ясно? Я просто не могу понять, что делать, чтобы угодить Крису. Он первый руководитель моей группы. Сегодня я сказала, что нашла человека для интервью, а ранее отвергла его просьбу попросить Марлен об участии в нашей работе.

– И в чем проблема, если человек найден?

– Он кузен Кэти и хочет, чтобы интервью взяли именно у Раймонда.

Крис усмехнулся:

– Ну конечно… Любимчик Америки.

– Я отказалась от затеи, потому что не хочу просить о помощи, а по итогу нашла Теодора на вечеринке, куда меня пригласила Марлен. Сама на что-то я вообще не способна… Так он и сказал.

Крис про себя подметил о Лоране, но тактично промолчал, понимая, что Кимми сейчас не до этого, хотя вставить парочку язвительных мыслей по этому поводу ему очень хотелось.

– Пусть закроет свою пасть и идет нахер. Кто он такой, чтобы говорить, что ты на что-то не способна? Кто он такой, чтобы пытаться ему угодить, Кимми? Ты такой же руководитель и принимаешь решения сама, когда видишь необходимость. Решения не должны вызывать такие чувства. Они приняты тобой, уверен, на тот момент обдуманно, но пара его слов сбили тебя с толку. Марлен познакомила тебя с Лораном? Она договаривалась с ним об интервью? – Кимми отрицательно помотала головой. – Ну и? Здесь только твоя заслуга. А этот Крис просто завидует.

– Не знаю, в зависти ли дело. Он придирается ко мне по любому поводу из-за своего характера…

– Только к тебе?

– В частности, как к руководителю.

Никлас смотрел на ее грустное лицо и не мог понять, как кто-то вообще может к ней придираться.

Кимми казалась совсем малышкой, несмотря на то, что была уже вполне взрослой девушкой. Большие голубые глаза, как у ребенка, не давали ему покоя всякий раз, когда им доводилось общаться. Он не мог оторвать взгляда, смотря на нее с такой внимательностью и восхищением, которых раньше в себе не замечал. Еще ни одна девушка так на него не влияла.

Поднявшись, он одернул куртку и с серьезностью спросил:

– Где я могу найти этого Криса?

– Ник, не придумывай, – Кимми поднялась следом. – Я не жаловалась, а просто решила поделиться…

– А я просто обозначу этому зазнайке принцип общения с девушками.

– Ник…

– Кимми, он же сам хочет интервью у Ротштейна. Я, конечно, не «О, Великий Раймонд», но тоже отношусь к фамилии. Может, мне просто хочется, чтобы интервью взяли у меня, а не у него.

Девушка дернула его руку, всем видом показывая и говоря, что это слишком. Он бы запросто мог играть на этом, чтобы владеть вниманием, но ее отчуждение и переживание играли против него самого.

– Тогда скажи, как по-другому поднять тебе настроение, если не поставить его на место?.. Ты же можешь постоять за себя, я знаю. Тем летом ты отшивала меня несколько раз, когда понимала необходимость, и в чем разница сейчас?

Кимми хотела что-то сказать, но притихла.

Все было немного сложнее, поскольку чуть ли не постоянные разногласия в группе изводили изо дня в день, чтобы впоследствии измотать нервы и терпение.

– Не знаю… Кажется, я просто очень устала.

Она села обратно и закрыла лицо ладонями, пытаясь расставить все по своим местам. Защита курсовой, проблемы с Крисом, Раймонд… Ей не давало покоя, что все это превращалось в один сплошной стресс, из которого было необходимо выбираться, но только – как именно, она не понимала. Не знала, с чего начать.

Никлас проникся сочувствием, когда сел на корточки и потянул ее руки на себя, чтобы та на него посмотрела. Красивые глаза выглядели измученными и усталыми, не такими, какими бы ему хотелось их видеть, глядя на нее.

– Знаешь, у меня есть идея, как привести тебя в чувство и дать немного расслабиться. Собирайся и выходи на улицу.

– Это обязательно?..

Он сделал вид, что задумался, перед тем как уверенно сказать:

– Еще как.

Сделав пару звонков, парень точно знал, что делать.

Дорога заняла около сорока минут. Машина остановилась возле местного крытого теннисного корта, благодаря чему Кимберли восторженно взглянула на Ника.

– Я плох в теннисе с детства, поэтому сегодня в зрителях, – признался парень, когда они оказались в главном холле.

– Так непривычно слышать, что ты в чем-то плох, – она злорадно усмехнулась. — Еще и в личном признании.

– Только в большом теннисе, маленькая мисс, но не обольщайся. Я ведь могу намеренно врать, чтобы лучше рассмотреть тебя в игре. И послушать. Те звуки, что издают теннисистки, скажем так… намного интересней самой игры. Столько страсти.

– В таком случае не обольщаться придется тебе. В игре я сдержанна на эмоциональные крики, если только напротив не сильный соперник.

– Возьмем самого опытного игрока.

Кимми усмехнулась и осуждающе покачала головой, понимая, что Никлас в очередной раз испытывает ее терпение, но в этом был весь он. Со своими нескончаемыми шутками и нейтральными эмоциями, которые ей вдруг захотелось раскрыть.

Получив новенькую форму, она поняла, что Никлас приложил все силы для ее удобства и досуга, несмотря на то, что топ оказался немного мал в груди, визуально делая ту больше. Не чувствуя дискомфорта, в голове пронеслось лишь: «Раз хочет, пусть наблюдает, пока есть такой шанс».

Запах на площадке пробудил в Кимми ностальгию, когда она и школьная команда разъезжали по соревнованиям, занимая призовые места. Эта часть прошлого всегда оставалась укромным пристанищем, способным затмить почтилюбое тревожное состояние. Спорт, когда-то значащий для нее все.

Ротштейн не лукавил, когда говорил о сильном сопернике. Незнакомка была мощной, агрессивной и напористой, что изрядно заставило Кимберли вспотеть и вкладывать всю возможную силу в ответные удары. Носясь по корту, она вытеснила все негативные мысли и эмоции, накопившиеся за последние несколько недель. Казалось, вместе с тяжелым дыханием уходит и негатив.

– Почти победа, – подытожил Ник, когда игра подошла к концу со счетом 7:5. Он подошел к бортику с обратной стороны от Кимми и положил на него руки, с восторгом всматриваясь в ее покрасневшее лицо. – А говорила, ведешь себя тихо.

– Давно не играла… Вообще удивлена, что хватило сил отыграть.

– Ты могла быть чемпионкой. Почему перестала заниматься?

– Больше интересно, откуда ты узнал о теннисе. Не припомню, чтобы мы это обсуждали.

– Скажем, я могу быть очень любознательным, когда меня действительно что-то интересует. А если честно, моя внимательность к любому монологу Марлен о тебе сводится к чему-то познавательному. Ты бы могла рассказать об этом лично, но я всего лишь несерьезный младший брат твоей истинной любви.

– Ник…

Он перебил, продолжая немного грустно улыбаться:

– Это не тайна, Кимми. Я понимаю, что он лучший во многих отношениях, и люди не с пустого места относятся к нему подобающе. Таким Рай себя презентовал стремлениями и отношением, чего нельзя сказать обо мне. Из-за сарказма и шуток у всех складывается одно и то же впечатление несерьезности. Кто захочет говорить на серьезные темы с вечно смеющимся человеком… Никто. Поэтому я не обижаюсь на твое безразличие, вероятно, по сказанному вслух даже понимаю.

Его грустная улыбка подействовала на девушку сожалением, которое она предпочла скрыть, чтобы не уничтожить момент откровения. Характер Ника был не из простых. Не до конца раскрытым, со своими шрамами от неизвестных для посторонних обид, с привычной для всех манерой поведения в виде защитной реакции. Кимми понимала это и раньше, но мы часто судим поведение, не рассматривая его причин.

Ник обдумывал сказанное, больше склоняясь к тому, что зря решился на откровенность и не сдержался. Начать этот разговор было ошибкой, обозначающей подтвердить свою зависть к брату, хотя посыл был далеко не в этом. Он хотел выразить понимание, а по факту признался, что Раймонд лучше его. Стало противно от самого себя, но неожиданно Кимми коснулась губами его щеки, оставив слабый, но такой запоминающийся поцелуй, что парень застыл, смотря на нее завороженным взглядом. Здесь не было ни намеков, ни вызовов, к которым тот привык. Лишь невинная поддержка в знак благодарности. Нота дружеской симпатии и протеста о том, что она так не считает. Это новое чувство вынудило его растеряться, чтобы в очередной раз сказать что-то вроде:

– Прицел сбился, хотя в теннисе у тебя стопроцентная точность… Губы ведь на пару сантиметров левее, Кимми.

Девушка закатила глаза и по-доброму улыбнулась.

Он не сдержал искренней улыбки, глядя на то, как она отреагировала на подобное, и предложил прогуляться. Кимми была не против.

Посторонние мысли постепенно исчезали, когда пара прогуливалась по оживленной улице вечернего города. С приближением весны холода заметно отступили, но внешне погода все еще напоминала позднюю осень. Ник внимательно слушал рассказ Кимми об учебе, пока ее речь не прервал телефонный звонок. Восторженный и явно перевозбужденный голос Саманты вначале невнятно что-то тараторил о сюрпризе, пока девушка не выдохнула и не попросила Кимми приехать на нужный адрес. Понимая, что что-то происходит, она спросила Ника, хочет ли он составить ей компанию, на что тот без сомнений согласился.

Через полчаса они оказались возле офисных зданий на окраине центра. Внутри многоэтажек с новеньким ремонтом запросто можно было потеряться, но, к счастью, одна из девушек на ресепшене была в курсе их визита и любезно подсказала дорогу. Кимми с некой настороженностью осматривала полупустые помещения на названном ресепшионистом этаже, пока Ник, чуть прищурившись, шел следом и выслушивал ее непонимание. Кажется, он понял, что на самом деле происходит. Понял еще тогда, когда они оказались в этом районе, но не успел поделиться мыслью.

Ее группа толпилась в обустроенном офисе.

Мельком рассматривая их через стеклянные стены помещения, она услышала довольный голос Саманты, называющей ее имя, чтобы, оказавшись внутри, моментально оказаться в крепких и немного вздрагивающих объятиях радостной девушки. Кимми неловко улыбнулась, пытаясь понять, что они здесь делают, но при виде Раймонда внутри все с трепетом сжалось. По их взглядам можно было читать мысли, просвещенные друг другу, но стоило мужчине увидеть брата, этот взгляд тут же померк.

– По какому поводу собрание? – тут же поинтересовалась Кимми, разглядывая улыбающиеся лица. – И почему здесь?..

– Теперь это наше новое рабочее место, – пролепетала Саманта. – Мистер Ротштейн обо всем позаботился!

Кимми с удивлением посмотрела на Раймонда и вопросительно подняла брови. Он хотел было что-то сказать, но его руку нежно обняла Кэти. Потираясь щекой о мужское плечо, девушка улыбнулась и восторженно произнесла:

– Прощай, подвал. Здравствуй, офис! Я так за вас рада, ребята!

Все как по команде начали благодарить мужчину, пока девушка рядом продолжала прижиматься к его руке. Он успевал лишь кивать, пока на телефон не позвонили, и ему не пришлось поспешно отойти.

– Какое благородство, – прокомментировал Ник, подойдя к Кимми и наблюдая за радостными, разливающими шампанское студентами. – Аренда нашего офиса стоит бешеных денег, но как удачно, когда твой бывший – владелец здания, да?

– Это ваш офис, и ты всю дорогу молчал?

– Огромная вывеска «Ротштейн» на самом верху здания для тебя лишь светильник?

— Я не смотрела наверх, а ты точно знал, куда мы идем.

– Интересно было понаблюдать. К тому же я не предполагал, что тебя зовут именно по такому грандиозному событию. Братец проводит здесь много времени, поэтому и решил совместить приятное с полезным.

Девушка собралась треснуть парня по плечу, но неожиданно о всеобщем внимании попросил Крис. Поднимая бокал, его довольные глаза пробежались по присутствующим.

– Я хочу выпить за наш новый этап и сообщить решение, о котором пришлось думать весь сегодняшний день. Честно, начало выдалось чертовски поганым, но мне нравится, к чему оно привело. Только посмотрите, где мы сейчас! Где будем работать и доводить задумку до совершенства! С такими условиями журнал обречен на успех, и я считаю новый шаг посвящением, даже благословением от человека, благодаря которому каждый из нас сейчас здесь. Ну и, конечно, поднять бокал не только за Раймонда, но и за Кэти. – Кузина улыбнулась и благодарно отмахнулась. – С твоим появлением наш журнал ожил, начал продвигаться вперед с успехами… Ты понимаешь мое стремление, как никто другой, сестренка. Поэтому я и принял решение, которое многие из нас поддержали.

– Что за черт?.. – прошептала Кимми, предчувствуя неладное.

– Мы просим тебя занять место второго руководителя нашего журнала.

Кимберли сделала шаг вперед. Сказанное стало последней каплей.

– Мыпросим? Вы были в курсе этого предложения и даже не рассказали о том, что собираетесь меня сместить?! Взять на должность руководителя не студента и сказать об этом только сейчас?!

Кэт поспешила вмешаться:

– Крис, Кимми права…

Джаспер перебил:

– Мы не собирались никого смещать. Крис, мы считали, это была только мысль, брошенная на эмоциях. Вы поссорились, а мы решили поддержать. Но не идею, а тебя.

– Да, – пробормотала Саманта. – Ты не так понял.

Кристофер задумался, но сдавать позиции уже не собирался.

– Даже если так, Марк со мной на одной стороне. Он думает точно так же, как и я.

Услышав свое имя, парень растерялся под удивленными взглядами группы, но ничего не сказал в свое оправдание. Кимми понимала влияние Криса на Марка и на что второй готов пойти, чтобы получить одобрение и признание от руководителя. Друзьями они не были, скорее являлись друг другу коллегами, к которым за советом ты пойдешь в последнюю очередь, когда захочешь польстить самому себе.

– Ты и Марк – это и есть большинство? – возмутилась Кимберли. – Если мы не находим общий язык, можно было обговорить это со мной, а не плести интриги за спиной, чтобы сообщить об этом вместе с «радостными» новостями. Ты думал, переезд затмит такое? Затуманит всем глаза на твою тупую предвзятость и личное отношение?

– Я думаю лишь то, что не хочу работать с человеком, который идет против общего дела из-за своих собственных убеждений и никчемных приоритетов!

– Потому что, по-твоему, все должны делать только то, что ты скажешь. Тебе не нравится, когда у людей есть мнение, которое конфликтует или отличается от твоего. Ты возомнил себя лидером общей идеи, но лидерство не подразумевает под собой личные мотивы. Ты не хочешь со мной работать, собираешься сделать правой рукой сестру? Ладно! Но я не уйду из журнала после того, как приложила к нему столько сил и терпения, но и плясать под твою дудку как руководителя не стану. Нравится тебе это или нет.

Она решила уйти, понимая, что сказала все, что хотела. Крис окончательно стал для нее невыносимым экземпляром, на который не стоит тратить лишнее время и нервы. Столько крови было им выпито до, столько негативных чувств испытано впустую, чтобы чувствовать себя виноватой после. Вероятно, он хотел, чтобы она сдалась и ушла под таким давлением, но теперь, когда все высказано прямо в лицо, уже было нечего терять. Видит бог, она старалась искать обходные пути, оставаясь верной себе и стараясь не навредить коллективу журнала, но такое подлое смещение с поста руководителя стало последней каплей.

Кристофер демонстративно усмехнулся ее словам и пробежался взглядом по присутствующим, чтобы оценить ситуацию. Ребята смотрели на него с ужасным чувством вины перед ушедшей девушкой, хотели высказаться в ее защиту, чтобы обозначить сторону, но руководитель, осушив бокал, опередил:

– Все это неважно, ребята. Поверьте, мы с Кэти совместными усилиями сделаем в разы больше того, на что эта чертовка даже не способна.

Никлас, все это время наблюдавший за конфликтом, вышел вперед и подошел к Крису. Руководитель с недоверием пробежался по нему взглядом, чтобы остыть и протянуть руку с желанием извиниться за увиденное и познакомиться лично.

– Извините за произошедшее, Мистер Ротштейн. Издержки профессии, если можно так выразиться.

Усмехнувшись, Ник взглянул на его протянутую руку и в эту же секунду заехал парню прямо по носу, вынуждая того рухнуть на пол и схватиться за ушибленное место.

– Что ты, черт возьми, творишь?! – прыснула Кэти, подбегая к кузену. Заметив, что в этот момент в офис вернулся Раймонд, она с растерянностью и ненавистью перевела взгляд на его брата. Мужчина грубо развернул парня, чтобы встретиться с его безразличным взглядом.

– Какого черта, Ник? Что ты себе позволяешь?

– То, на что остальные почему-то не решаются, – Ник спокойно пожал плечами и обратился уже к дрожащему на полу Кристоферу: – Еще хоть раз как-то заденешь ее, кровь из носа точно заляпает пол. Хорошо, что интеллигенция нашей семьи оборвалась на старшем сыне. Я тебе не «Мистер Ротштейн», рыжий.

Похлопав брата по груди, он обошел его стороной и просто ушел, чтобы догнать Кимми.

Раймонд с непониманием посмотрел на Кэти, но та была занята кузеном, пытаясь вместе с Самантой его успокоить.

– Вы расскажите, что у вас здесь произошло? – сурово спросил он, обращаясь к Джасперу и Марку. – Где Кимми?

– Она ушла, – спокойно ответил Джаспер. – И правильно…

– Что ты ей сказал, Крис?

Джаспер продолжил:

– То, что большинство приняло решение назначить на роль второго руководителя Кэти вместо Кимми. То, что он не хочет с ней работать.

Раймонд застыл, смотря на Кэти и понимая, с каким ударом это приняла Кимберли.

Снова она. На ее пути постоянно возникала его первая любовь, что портило их отношения. Только ради ее удобства он принял решение переместить студенческую группу в лучшие условия, и что получилось по итогу? Он разочаровался и чертовски злился на кузена Кэти, уже нисколько не осуждая Ника в данном поступке.

Кивнув на дверь, он обратился к Кэти:

– Нужно поговорить. Сейчас.

Оказавшись на безопасном расстоянии от студентов, он дернул руку девушки на себя.

– Не говори, что не знала о затее Криса, Кэт.

– Не знала, клянусь! Я и не собиралась становиться кем-то в их работе, Рай, ведь изначально мне всего лишь хотелось помочь.

– Уходи из группы. Пусть сами решают, что и как лучше, они уже не дети, нуждающиеся в покровительстве. Если взялись за создание, пусть сами добиваются успеха, чтобы к чему-то прийти.

– Раз так, иди скажи, что офиса им не видать. Это же своего рода тоже покровительство, да?

– Там Кимми.

– И мой брат, – парировала она. – Почему я должна отказать в помощи, наблюдая за тем, как ты ей помогаешь? Раймонд, она это не ценит. Ты ей не нужен, пойми наконец и смирись с этим. Мы все понимаем, что ты пригласил обычных студентов в свой офис не по доброте душевной, а из-за нее, поэтому не надо упрекать меня в помощи и говорить, что делать.

– Мы делаем не одно и то же, Кэт. От моей помощи не происходят разногласия, способные разрушить отношения… Это неправильно.

– По-твоему, ссоры происходят из-за меня? Я, наоборот, всеми силами пытаюсь наставлять Криса, чтобы этих бессмысленных конфликтов избежать. Я стараюсь хорошо относиться к Кимми, хотя понимаю, что теперь не я, а она для тебя важнее всего. Думаешь, это так просто?

– Мы уже говорили об этом.

– Виня во всем только меня?

– Ты сделала свой выбор, когда приняла деньги моей семьи и уехала, не посчитав нужным что-то сказать или хотя бы попрощаться. На несколько лет, Кэт…

– И этого срока хватило, чтобы ты нашел мне замену.

– Нет. Мне хватило человека, который оказался рядом, чтобы наконец-то хоть что-то почувствовать, а не жить в слепой ненависти к девушкам из-за тебя. Я до конца не верил, что ты могла принять деньги и уехать. Думал, тебя начали чем-то шантажировать. Многое думал, при этом старался отыскать. Узнай я правду, не имея рядом Кимми, меня бы сжирала ненависть, которую я успокаиваю ради нее, а не тебя или себя. Все для того, чтобы не стать ведомым под этим сильным чувством, которого достаточно, чтобы стать слепо зависимым и снова потерять истину. Нас многое связывало, но этого не вернуть. Я оставил о тебе только хорошее, позволяя нам общаться, но небольшое.

– Тебе было проще представлять меня ангелом. То же самое происходит и с Кимми, но в человеке существует не только хорошее. Уверена, она еще сделает тебе больно, чтобы разрушить глупую иллюзию святоши. Тогда посмотрим, что ты мне скажешь.

Он без энтузиазма отрицательно помотал головой.

– Не будь таким самоуверенным, Раймонд. Твой брат уже становится ей ближе положенного. Так что еще посмотрим, какое предательство для тебя окажется больнее: мое или их.

Бросив это, Кэти еще какое-то время подождала ответ, но его не последовало. Раймонд не хотел об этом думать, верил, что они так не поступят, но семя раздора было посеяно, чего девушка и добивалась.

Ник вылетел на улицу, надеясь, что Кимми еще не уехала. Бегло осматривая людей вдали, он кинул взгляд на многочисленные скамейки чуть дальше от офиса и с облегчением выдохнул, вальяжно направившись к одной из них. Вынув руки из карманов брюк, парень уселся рядом и громко выдохнул, смотря прямо перед собой. Кимми молчала, чтобы скучающе перевести взгляд на парня рядом и увидеть знакомую ухмылку.

Довольно показывая красный от удара кулак, Никлас наблюдал за взглядом Кимми, ожидая, что та его отчитает, но вместо этого девушка обхватила кулак двумя руками и примкнула к его плечу.

– Спасибо.

– Обращайся.

На этот раз у нее не было чувства вины, как сегодня утром. Поступок Криса поставил все на свои места не только для нее, но и для группы, в чем она нисколько не сомневалась.

Никлас сел поудобнее и больше не двигался. Его мысли казались пустыми и бессмысленными в такой уединенный ото всех момент. Сейчас не чувствовалось ничего, хотя Кимми была так близко, чтобы что-то предпринять. Он ощущал от нее только искреннюю благодарность за присутствие и поддержку, которые ранее люди от него никогда не ждали, из-за чего и не просили. Было странно испытывать что-то подобное, но одновременно и очень приятно.

Ближе к окончанию вечера она открыла входную дверь и застыла при виде Раймонда. Его взволнованный вид говорил сам за себя, из-за чего Кимми отошла в сторону, молча приглашая его зайти. Внутри все залепетало от аромата его туалетной воды и табачного дыма. Этот аромат казался таким родным, что им хотелось дышать бесконечно, хотя она не переносила сигареты.

Остановившись друг напротив друга, девушка сделала шаг вперед, но Раймонд этого не заметил.

– Я в курсе, что произошло, и не знаю, что сказать по этому поводу. Кристофер ошибается.

– Знаю.

– Он благодарен сестре, поэтому, вероятно, пытается как-то восполнить эту благодарность, но она не встанет на место второго руководителя, если даже тайно об этом помышляет. Это место принадлежит тебе. Вообще твое место должно быть выше этого Кристофера.

Кимми сделала еще один шаг, заметно сократив дистанцию, из-за чего мужчина перестал дышать, смотря в ее глаза, не в силах продолжить разговор. Внутри все сжалось от ее взгляда. Сердце так быстро забилось в груди, что дыхание невыносимо сперло. Она встала ближе, и дистанция исчезала. Мужчина немного напрягся, боясь, что на эмоциях может произойти то же самое, что и в прошлое Рождество, поэтому судорожно выдохнул.

– Кимми, я…

Она встала на носочки и быстро чмокнула его в губы, так как разница в росте не позволяла полностью взять инициативу в свои руки. Губы мужчины приоткрылись, ощутимо чувствуя ее вкус.

Пришлось послать все к черту.

Притянув ее за талию и прижимаясь всем телом, он наклонился, как вдруг их грубо прервали.

– Кимми-Кимберли, – растягивал Оливер, завозя чемодан. – Надеюсь, ты… Да вы шутите…

Кимми отошла на несколько шагов и часто заморгала, стараясь не замечать, как сильно горят щеки. Раймонд попытался переключиться, чтобы унять ноющую тяжесть во всем теле, и поздоровался.

– Давно не виделись, Оливер. Как ты?

– Ох, я отлично. Немного брошен в очередной раз, но в целом отлично. Ты в курсе, что мы с Амандой вместе? Ты ведь помнишь Аманду?

– Конечно.

– Радует. Так… а вы здесь?..

– Раймонд предоставил нашей студенческой группе рабочее место в офисе, – сообщила девушка, бегая взглядом от брата к кивающему мужчине.

– А, ну понятно. Рабочие моменты в девять часов вечера у нас дома. Тет-а-тет. При приглушенном свете.

Оливер стремительно щелкнул пальцами по рубильнику с основным освещением. От растерянности этих голубков ему самому приходилось немного неловко, плюс очередное навалившееся расставание с Амандой изрядно его утомило за несколько часов дороги до дома.

– Как смотрите на то, чтобы переделать рабочие моменты в рабочий ужин? Я умираю с голода, а из-за этого начинаю думать, что вы снова вместе и решаете далеко не дела.

Раймонд и Кимми переглянулись, взвешивая за и против, чтобы в конечном итоге согласиться и с неловкостью разойтись по разным сторонам, держа уместную дистанцию.

Оливер уминал заказанную еду за две щеки, не обращая внимания на молчаливых собеседников. Подняв взгляд, он перестал жевать, посмотрев сначала на сестру, потом на мужчину.

– Ну, эм… Вы теперь типа коллеги или?..

Кимми нервно сглотнула, чтобы с уверенностью произнести:

– Друзья. Как будто бы.

– Вау, – вырвалось у Раймонда. – Да, мы в хороших дружескихотношениях. Как будто бы.

Кимми часто закивала, ощущая, как их маленькая ложь щекочет нервы, делая атмосферу возбуждающе игривой.

Ей не хотелось врать Оливеру, но из-за ранее сказанных на эмоциях слов насчет Раймонда и того, с каким огнем в глазах она утверждала, что не хочет его больше видеть, девушка решила не открывать истинных чувств.

– Мило, – прокомментировал парень, продолжая пережевывать содержимое во рту. – Не поймите неправильно, но… От Яна есть какие-нибудь новости?.. Как он?..

Раймонд спокойно сообщил:

– Сейчас легче, чем в начале. Думаю, в тот период на него многое навалилось. Он хорошо справляется с поставленными задачами под руководством одного из кузенов и, насколько мне известно, задумывается о должности руководителя в одном из городов Германии.

Оливер продолжительно закивал, вспоминая о лучшем друге с достаточно повышенной обидой за произошедшее. Так происходило всегда, когда они с Амандой ссорились, и девушка его прогоняла, говоря, что все кончено, и Оливер никак не мог понять, почему он вспоминает о Яне и чувствует тоску именно в такие моменты.

Дружба с детства играла важную роль, которую они делили на двоих в радостные и не совсем времена, но после того лета, когда Ротштейн так обошелся с чувствами Кимми, Оливер намеренно и добровольно отказался от такой дружбы. Ян какое-то время звонил и пытался оправдаться, сталкиваясь с безразличием и злостью лучшего друга, чтобы в конечном итоге они совсем потеряли какую-либо связь. С Амандой эта тоска исчезала. Парень старался ради нее быть лучше, делал все возможное, чтобы этап ее жизни с ним оказался особенным после неправильных отношений в качестве любовницы, но чем дальше они заходили, тем сложнее становилось.

Заметив задумчивость брата возлюбленной, Раймонд отодвинул стул и поднялся, чтобы достать из кармана пачку сигарет и сжать ее в ладони.

– Ты не куришь, Оливер? – ненавязчиво спросил он, подняв на него безразличный взгляд.

– Нет, но от пары затяжек бы сейчас не отказался.

Мужчина кивнул на выход.

Пока Оливер возился с курткой, Раймонд слегка улыбнулся ничего не понимающей Кимми, после чего парни вышли на свежий воздух, оставив ее одну в неловком замешательстве.

Протянув открытую пачку, Ротштейн сразу спросил:

– Почему не позвонишь Яну, если понимаешь, что скучаешь?

– После случившегося? – усомнился Оливер, не успев выдохнуть дым, наполнивший легкие. – Он ждал поддержки, когда вытворял ту хрень ради выдуманной им правды. Я должен был встать на его сторону, что бы сделал любой верный друг, но не смог…

– Потому что это касалось твоей сестры.

– Ее и Аманды. Ты в затуманенном состоянии перед появлением первой любви навряд ли заметил их чувства, а вот я наблюдал и видел. Аманда, Кимми… Со стороны обычно сложно почувствовать боль людей, но тот момент был исключением. Слезы Аманды, отчужденность и скрытая боль Кимми поднимали во мне ярость, и на удивление не к тебе, а к Яну, который все это устроил. Сейчас приходится понимать, это было неправильно. Не Ян причинил им эту боль, а ты и твоя реакция. Он думал, что откроет Кимми глаза на истину твоих намерений, и, зная Яна, просто добьется справедливости и не будет казаться подлым и предвзятым по отношению к тебе и вашим с Кимми отношениям.

– Им управляла ревность…

– А ты бы не ревновал, узнай, что девушка, которая тебе нравится, слепо верит словам того, кто продолжает любить бывшую?

– Я думал, что люблю ее. На протяжении долгих лет до появления твоей сестры.

– Тогда что ты скажешь об отношениях с Амандой? В какую историю я должен поверить, чтобы оправдать тебя и проникнуться пониманием, зная, что она была любовницей?

– Никакого понимания от тебя я не добиваюсь. Аманда не была любовницей. Она была мне другом, слушателем, который не осуждал мои чувства.

– За то время она полюбила тебя никак друга. Я знаю о вашей истории и чертовски тебя презираю, искренне не понимая, как можно использовать близкого человека ради собственного успокоения. – Оливер устало прикрыл глаза, чтобы немного собраться. – Мои родители жили в любви и понимании, были лучшими друзьями, за которыми мы с Кимми наблюдали с восхищением. Они были эталоном и олицетворением любви для своих детей. Кимми и мне никогда не понять таких людей, как ты. Любовники, любовницы… Ни один человек не должен быть в этой роли, тем более Аманда. Ты сломал ее надеждами, которые она питала, а теперь как ни в чем не бывало крутишься вокруг Кимми, словно этого друга в ее лице никогда и не было.

– Ты бы не подпустил к ней.

– Конечно же нет! Знаешь, что она говорит во время каждой нашей ссоры? Что мне досталась сломанная игрушка. Поэтому у нас никогда не выходит найти компромисс, чтобы быть счастливыми и перестать бесконечно ссориться. Я знаю, что она думает о тебе. Это происходит каждый раз, когда она улыбается мне, а затем мысленно переносится к тебе. Улыбка плавно пропадает. Видимо, благодаря этому я теперь хорошо понимаю Яна.

Затушив сигарету, Оливер обильно вдохнул прохладный воздух ноздрями и сунул руки в карманы куртки.

– Я бы мог с ней поговорить, Оливер, но с тех дней прошло уже много времени. Наш разговор в конце того лета обозначил все произошедшее, и я уже сказал все, что думаю. Кроме платонических отношений нас ничего не связывало, однако вина того, что однажды я допустил случиться чему-то большему, привела к этому. Она на мне. И мне жаль.

– Но даже чувство твоей вины уже ничего не поменяет. Я не верю, что люди твоего возраста способны на глобальные изменения, и пусть ситуация с Амандой сделала из нее вечную недолюбленную мученицу, Кимми такой участи не заслуживает. Ты уже обидел ее однажды, на том достаточно. Не думайте, что я такой тупой, чтобы не понимать, что на самом деле происходит. После случившегося между вами никакой дружбы нет и быть не может. Оставь ее в покое…

Дверь рядом с Раймондом приоткрылась, из-за чего парень резко замолчал.

– Вы собираетесь простоять здесь до утра?

– Раймонд уже уезжает, – безразлично сообщил Оливер, наблюдая, как сестра поднимает взгляд на рядом стоящего мужчину.

Их взгляды будто бы общались, и с каждой секундой переполнялись тревожной нежностью, свойственной влюбленным. На минуту парень почувствовал себя грозным родителем, запрещающим эти отношения, из-за чего Кимми, узнай суть их разговора, пришла бы в такую ярость, что влетело бы всем.

– Нужно ехать, – согласился Раймонд, чтобы немного дать Оливеру остыть. – Через пару минут подъедет водитель, а я пока пройдусь.

– А я составлю компанию, – спокойно произнесла девушка, застегивая куртку. – Прогуляться перед сном после такого насыщенного дня очень кстати.

Раймонд смотрел на нее с нескрываемым восхищением и переполненной любовью, пока не перевел немного тревожный взгляд на задумчивого Оливера. Мужчина хотел бы отказать для спокойствия ее брата, но это же была Кимми… Он бы не выдавил из себя ни слова, так как просто бы не нашел в себе этих сил.

– Не задерживайся, – сказал Оливер, – холодно.

– Какая забота, – по-доброму рассмеялась девушка, из-за чего парень потрепал ее по голове, заставив волосы наэлектризоваться и вздыбиться.

Раймонд наблюдал за ними, не скрывая умиротворенной улыбки и понимая, что такие взаимоотношения между родственниками являются самыми теплыми и крепкими, что нельзя было сказать об отношениях внутри его семьи. Такое явное отличие кольнуло, но заставило порадоваться за Кимберли, которая была под верной защитой старшего брата, как бы тот ее не раздражал.

Протянув руку, мужчина смотрел прямо в глаза, рассчитывая на то, что однажды им все же удастся прийти к единству, на что Оливер крепко обхватил его ладонь, чтобы безмолвно попрощаться и зайти в дом, нехотя оставляя их наедине.

Кимми с улыбкой взглянула на Раймонда, на что он улыбнулся в ответ и пропустил ее вперед. Прогуливаясь по ночной улице, они шли плечом к плечу в спокойной тишине, которую Кимберли решилась нарушить.

– Не обращай внимания на Оливера. Он всегда хмурый, когда они с Амандой расходятся.

– Ты назвала нас друзьями, Кимберли? Мне ведь не послышалось?

– Ты прекрасно слышал, что я сказала, и с удовольствием подыграл.

– Мне не хотелось создавать неловкую ситуацию из-за разности восприятия наших отношений. Лучше скажи, тот поцелуй до прихода Оливера означал, что мы снова вместе, или это был порыв, как в то Рождество? – Кимми на секунду задумалась, когда они остановились. – Я не хочу, чтобы между нами был только секс, Кимми. Это не то, что я испытываю по отношению к тебе.

– Знаю…

– Тогда я никак не могу понять, почему мы не можем быть вместе. Ты любишь меня?

От вопроса ноги девушки подкосились, а сердце с быстротой затарабанило в груди. Это чувство, что многие называли любовью, ощущалось каждой частичкой тела, творило с нервной системой что-то немыслимое, из-за чего дыхание учащалось вместе с пульсом. Для этого ему было не обязательно прикасаться к ней или говорить что-то приятное. Такна Кимми действовал сам Раймонд. Его присутствие, взгляд и голос…

– Люблю.

Всего одно слово, чтобы он почувствовал, как земля уходит из-под ног, а все прочее становится до смешного неважным.

Мужчина сделал шаг вперед и медленно потянулся к желанным губам, которые успели сладостно прошептать его имя. Этот поцелуй оказался лучше всех тех, что когда-либо были. Нежный, желанный, долгожданный.

Его холодная ладонь обхватила прекрасное личико, пока губы вспоминали ее сладостный вкус. Мужчина становился настойчивее под влиянием этой жажды, мечтал, чтобы поцелуй длился бесконечно долго под воздействием их взаимной любви и нежности, о которых некоторым приходилось лишь мечтать. Отстраниться все же пришлось, когда рядом остановился автомобиль, приехавший за Раймондом в самый неподходящий момент.

– Поехали со мной, – попросил он, нежно прижимая ее к груди и зарываясь пальцами в светлые волосы.

– Не могу, – с улыбкой пробормотала она, пока с удовольствием вдыхала его аромат, – нужно остаться с Оливером, чтобы спасать от его депрессии выпивку из мини-бара.

– Они и правда так часто расходятся?

– Да. Мы с Амандой не общаемся после того лета. Она негативно против меня настроена, хотя первое время думалось, что мы сможем дружить… хотя бы ради Оливера.

– Аманда только кажется простушкой. Я уже рассказывал, что она очень ведомая.

– Тобой. Была. Я ее не понимаю… Очевидно, она все еще тебя любит, но мне никак не понять, зачем она подпустила к себе Оливера?.. Понадеялась, что с его помощью сможет забыться и снова полюбить? Но даже если так, они постоянно то расходятся, то сходятся. Окончательное расставание разобьет ему сердце, а я этого не хочу… Он по-настоящему ее любит, но подобные отношения… В них никто не счастлив.

Заметив, что Кимми сильнее сжала руки, Раймонд задумался над тем, чем может помочь. Его сострадание в моменты, когда Кимберли показывала переживания о ком-то из близких, прогрессивно возрастало, как от собственных забот. Он хотел, чтобы девушка шла по жизни со спокойствием. Чтобы она была с ним счастлива и вообще не сталкивалась ни с какими проблемами.

– Все будет хорошо. Рано или поздно они обязательно придут к согласию.

– Хотелось бы… Может, мне стоит поговорить с ней, как думаешь?

– Не надо. В этих отношениях ты всего лишь младшая сестра, а они как-никак взрослые люди, у которых своя жизнь. Вмешиваться в чужие отношения – какое-то время быть праведником, чтобы после тебя могли упрекнуть во вмешательстве. У влюбленных свои правила касаемо чужого мнения. Сначала ты, может, и прав, но после останешься виноватым.

– Вероятно.

– Пусть сами разбираются, Кимми. – Раймонд немного наклонил голову, чтобы рассмотреть ее лицо. Этот момент с примирением, значащий так много для них обоих, сводил их с ума от радости и удовольствия. – Если я насильно увезу тебя с собой?..

– Раймонд…

Он выдохнул и опрокинул голову назад, немного прикрыв глаза, чтобы держать себя в руках и не быть слишком навязчивым, тем самым уважать ее выбор. Но стоит уточнить, приложив мужчина свои умелые убеждения, ему бы не составило труда уговорить ее поехать с ним.

– Тогда завтра в офисе? – попытался успокоиться он, но Кимберли немного растерялась, что выдало ее резкое напряжение во всем теле. – В чем дело?

– В Крисе…

Раймонд моментально уловил суть предстоящего разговора и то, что сейчас Кимми больше предрасположена к учебе, нежели к совместному ликованию по поводу долгожданного воссоединения. Обиды он не чувствовал, так как это достаточно детское, на его взгляд, чувство, но раздражение к напряженным отношениям в студенческой группе испытал сполна.

– Какое нам до него дело?

– Я знаю Криса, Раймонд, и знаю, как он будет задираться, когда узнает, что мы вместе. – Парень шумно выдохнул, в очередной раз стараясь сдерживать нарастающее недовольство. Заметив это, Кимберли взяла его за руки и переплела их пальцы. – Я просто хочу сказать, раз теперь мы работаем вместе в одном помещении, на работе стоит сохранять исключительно деловые отношения. Это же профессионально. И не в убыток.

– Мы не коллеги, Кимми. Я просто предоставил вам место в офисе.

– Дай мне время до защиты. Обещаю, все оставшееся свободное будет твоим, и мы будем проводить его вместе, но пусть ребята об этом пока не знают. Мне и без того хватает давления со стороны по всяким пустякам из-за всех этих постоянных ссор и разногласий в группе. Нужно время, чтобы все немного успокоились.

– Дело только в группе? Или Ник тоже входит в число тех, кто не должен знать?

– Ник?.. Раймонд, он… Он не такой, каким я его знала. Тогда на острове мы практически не общались, и я видела только его наигранную драму с вечными шутками, но… Сейчас Ник показывает себя с другой стороны. Его манера поведения не меняется, он все также смеется и шутит, но поступки и отношение совсем другие. Он заботится и чувствует через шутки и смех. Возможно, ему так не столько привычнее, сколько легче.

– Между вами что-то было?

– Что? Нет! Конечно нет…

– Ник – отличный актер и манипулятор, Кимми. Поначалу мне тоже хотелось верить, что манера, с которой он общается, всего лишь маска. Так и было, но сейчас это стало его нутром, темной стороной личности, которой не стоит доверять. Сделанное Яном было выплеском накопившихся эмоций. Как раз для него это ожидалось в последнюю очередь, но от Ника можно ждать всего. Даже хуже случившегося тем летом. Я не хочу, чтобы кто-то из моих братьев опять встал у нас на пути.

Кимберли умолкла, понимая, что Раймонд стал категоричен к своим братьям, хотя до этого всеми возможными способами старался быть на их стороне. Поступок Яна привел к тому, что она перестала воспринимать себя отдельной личностью в отношении со старшим наследником, возненавидела Ротштейнов, чтобы опять оказаться посередине. Никлас не казался ей плохим после череды некоторых событий, более того, Кимми начинала ему верить и привыкать, чтобы испытывать неоднозначные теплые чувства.

– Кимми… – Раймонд обхватил ее лицо ладонями, чтобы заглянуть в задумчивые глаза. – Если они в очередной раз решат причинить тебе боль, ссылаясь на мое разоблачение, я больше не собираюсь искать компромиссы. Мой выбор будет в твою сторону, даже если придется отказаться от каждого из них.

– Пожалуйста…

Ей стало так тяжело от его признания, что она с безысходностью закрыла глаза, желая спрятаться от серьезного взгляда и этого разговора. И Раймонд не стал продолжать, уверенный, что Кимми и без того поняла правдивость такого серьезного заявления.

Он бы никогда не мог подумать, что сможет сказать что-то подобное. Тот, кто всегда отстаивал своих братьев, несмотря ни на что. Тот, кто не получал понимания от младших, но всегда был восхвален старшими.

С нежностью поглаживая пальцами очертания ее лица, мужчина прильнул к приоткрытым губам, получая ответный поцелуй на прощание. Он сказал что-то ободряющее, не желая оставлять ее в таком задумчивом состоянии, чтобы крепко обнять, сесть в автомобиль и все же уехать.

Кимми не торопилась домой из-за роя неспокойных мыслей, а как только зашла внутрь и заметила Оливера, немного растерялась, забыв о присутствии брата. Парень молча сидел на диване, склонив голову.

– Ты в порядке?.. – поинтересовалась девушка, повесив куртку и подойдя ближе, чтобы увидеть в его руках рамку с семейной фотографией, сделанной за год до аварии.

– Я всегда думаю о них. Пытаюсь представить, чем бы они занимались по вечерам после работы и какой бы ужин мама могла приготовить в зависимости от дня недели. – Кимми села рядом, всматриваясь в лицо матери, на которую, как думала, совсем не была похожа. – Было бы интересно узнать ее мнение об Аманде и наших отношениях. Услышать совет по поводу этих ссор.

– Она бы ей понравилась…

– Но ей бы точно не понравилось, что мы постоянно расходимся.

– Первые раза три мама бы ничего не сказала.

– А потом мы бы сели на террасе за серьезным разговором… – Оливер слабо улыбнулся, смотря на широкую улыбку женщины с фотографии. – Они никогда не вмешивались в наши отношения. Мы были детьми, у которых каждая влюбленность была чем-то большим, никак у всех, но они знали, что это пройдет. Как только я увидел Аманду, у меня возникло совсем другое чувство… Создавалось впечатление, что вместе мы сможем идти дальше и по-настоящему жить, чтобы добраться до чего-то значимого. От нее будто веяло той грустью, которую хотелось развеять… От которой я отказался, когда вы попали в аварию.

– Оливер…

– Когда мне позвонили, сказав, что они скончались на месте, я забыл, что ты была с ними… Меня будто бы нескончаемо били, играя самыми сильными эмоциями. Я кричал от злости и той боли, не желая слушать говорящего. Ненавидя его за эту новость. А когда опомнился, не смог дозвониться повторно, ведь прошло чуть больше двух дней. – Он закатал рукав, показывая толстый вертикальный шрам от запястья до внутреннего изгиба локтя, при виде которого Кимми задрожала и перестала дышать, не контролируя моментально катившиеся по щекам слезы. – Поэтому я не был на похоронах и не навещал тебя в больнице. С той новостью весь мой мир был безжалостно уничтожен и не имел никакого смысла. Моя семья погибла, и я был так растоптан этой новостью, забыв, что у меня есть сестра, когда решился на это… За это мне стыдно. Стыдно, что, говоря о семье, я хотел добровольно бросить часть ее здесь, мириться с еще одной потерей.

В его глазах застыли слезы, которые Кимми увидела впервые, и заплакала еще сильнее, притянув Оливера к себе, обхватив его голову ладонями. Это стало последней каплей, чтобы он перестал сдерживаться и заплакал, прижимаясь к ней, как ребенок, ищущий спасения. Старший брат, казавшийся больше отстраненным, чем обеспокоенным. Старший брат, с которого она старалась брать пример в мужестве, чтобы перестать постоянно называть себя сиротой, переживал огромную утрату, из-за которой был готов расстаться с жизнью. Эта тайна истории могла быть скрыта от нее до самого конца, отчего Кимми становилось невыносимо больно и тяжело.

– Прости меня…

– Ты меня прости, – перебила она, положив щеку на его макушку. – Я должна была догадаться, что ты тяжело переносишь нашу утрату, что переживаешь и лишь делаешь вид, что все как раньше. Что отдалился, чтобы я не догадалась…

– Пожалуйста, никому не рассказывай, тем более Марлен… Она придушит меня голыми руками и даже глазом не моргнет. Пусть это будет ошибкой моих неконтролируемых эмоций. Тайной Хиллов.

Соглашаясь, она часто закивала и сильнее прижала его к груди. Сердца брата и сестры больно дрожали в тот вечер неожиданных для всех откровений.

Глава 5

На следующий день с утра Кимми вытащила Оливера в торговый центр, чтобы обговорить график работы на грядущий месяц. Парень выглядел помятым и недовольным из-за раннего подъема, поэтому бурчал, искренне не понимая, для чего он здесь находится.

– Не будь таким хмурым, – прокомментировала девушка, когда они зашли в кофейню, чтобы позавтракать. – Ты постоянно выпадаешь из режима, когда возвращаешься домой, и забиваешь на тренировки. Что с дисциплиной? Никакие события не должны влиять на тренировки, и ты это прекрасно знаешь.

– У меня нет стимула заниматься, когда мы с Амандой в ссоре. Дисциплина подвластна настроению.

– Ну конечно… Куда лучше пролеживать диван и рубиться в приставку, пока мозг не отключится. Это не позиция взрослого человека. Ты ловишь деградацию, ссылаясь на депрессию, хотя спорт подействует куда лучше пролежней на боках.

– Мне плохо… Я очень грущу и страдаю. Я брошен.

– Парни такие дети, – закатила глаза Кимми. – Твое состояние оценивается как стабильное, если сравнивать первые два расставания с этим… Десятым по счету?

– Четырнадцатым.

– Четырнадцатым? Не шутишь? – Оливер отвел взгляд, чтобы взять меню, и просто дернул плечами, будто пытаясь сбросить с них тяжесть этого вопроса. – С ума сойти… А из-за чего на этот раз?

– Немного задержался на тренировке из-за разговора с тренером, поэтому забрал ее с работы чуть позднее обещанного.

– Но ты ведь звонил, предупредить?

– Конечно, поэтому и выслушал сполна. Аманде важна стабильность и пунктуальность, но мы ведь все понимаем, что невозможно держать все под четким контролем, тем более то, что зависит не только от нас. Она всю дорогу говорила о моей безответственности, после чего сказала, что мне просто на нее наплевать. Как заключение – собранный чемодан, и я снова дома.

В его голосе обиды или крика души не звучало. Парень рассказывал обо всем спокойно и коротко, чего нельзя было сказать о пересказе их первых ссор. Оливер постепенно привыкал к поведению девушки и их раздорам по пустякам. Поначалу он и правда грустил, пытаясь как можно скорее помириться, но сейчас ему просто хотелось передохнуть и почувствовать себя прежним.

– Готовы сделать заказ?

Улыбающаяся официантка тут же достала блокнот и кокетливо наклонила голову в сторону.

– Зеленый чай и ванильный эклер, пожалуйста, – сделав заказ, Кимми взглянула на брата, чтобы перевести взгляд на симпатичную официантку.

– Сахар?

– А мед у вас есть?

– Конечно, несколько видов. Есть с вкусовыми добавками: пряный, травяной, лавандовый.

Кимми задумывалась, но девушка свое дело явно знала.

– Попробуйте травяной. С зеленым чаем самое то в такую погоду. Помогает успокоиться и расслабиться перед трудным рабочим днем.

– А день и правда обещает быть трудным. То, что нужно, спасибо.

Официантка с улыбкой кивнула и перевела взгляд на парня. Рассматривая знакомый бомбер с эмблемами университетской команды по американскому футболу, она поинтересовалась, привлекая внимание Оливера, все это время таращегося в меню при тщательном выборе своего завтрака:

– Играешь за «Черных псов»? Мой брат был в команде университета два года назад.

– Правда? – поинтересовался Оли. – На какой позиции?

– Квотербек.

– Гигант Джо – твой брат? – Девушка закивала. – Боже, как он там? После выпуска о нем ни слова.

Кимми закатила глаза и уткнулась в телефон, понимая, что этот разговор точно затянется.

Оливер мог говорить бесконечно всего о двух вещах: первая – тактики игры в американский футбол, вторая – обсуждение игр в американский футбол и все, что с ним связано. Еще с раннего детства родители привили им любовь к спорту, поэтому Кимми не осуждала брата и его нескончаемую манию к подобным разговорам. Если бы рядом появился человек, желающий поговорить с ней о теннисе, она бы с удовольствием потеряла время на приятную беседу.

Пока они общались, девушка с удовольствием подметила, что брат отвлекся от мысленных терзаний расставания и начал искренне улыбаться. Официантка слушала его с горящими глазами и восхищенной улыбкой, часто кивала и поддерживала разговор, проявляя интерес, пока не вспомнила о работе и не приняла заказ. Извинившись перед Кимми, она еще раз улыбнулась Оливеру и ушла, не упуская возможности обернуться.

– Ты ей нравишься.

Оливер моментально изменился в лице, чтобы во взгляде появилось осуждение к такому громкому заявлению.

– Не выдумывай, ей нравится футбол. Мы общались с ее братом, когда тот учился в универе. Вся их семья – большие фанаты «Черных псов», не пропускали ни одного матча на момент его учебы.

– Тогда удивительно, что ты ее не узнал.

– Я общался с Джо, а не с его семьей. Мы разговаривали впервые, и вблизи я видел ее тоже в первый раз.

Его раздражение постепенно переросло в демонстративное безразличие.

После слов Кимми о возможной симпатии незнакомки парень злился на себя из-за Аманды и своего воодушевляющего разговора с другой девушкой, словно это был самый подлый поступок с его стороны. Понимая абсурд данных мыслей, он видел контраст между старой версией себя и новой, приобретенной в этих нездоровых, постоянно сложных отношениях. Его чувства к Аманде оказались сильнее логики, способной оправдать совершенно обычное общение с официанткой. Совесть странно играла на нервах.

Когда им принесли заказ, Оливер уже не смотрел на девушку.

Кимберли поблагодарила ее, заметив резкую молчаливость брата и то, как официантка растерялась под ощущением явного пренебрежения, чтобы пожелать приятного аппетита и уйти. Странное нависшее настроение наводило Кимми на неоднозначные мысли.

– В чем дело, Оли?..

– Ни в чем, приятного аппетита.

Пихнув вилку с омлетом в рот, он надеялся, что на этом разговор закончится, но он явно недооценивал сестру и ее беспокойство.

– Это из-за того, что я сказала? Что плохого в том, что ты кому-то нравишься?

– Откуда мне знать? – спокойно проговорил он. – Девушки постоянно видят то, чего нет, драматизируют от собственной выдумки и пытаются ее навязать. Это был самый обычный разговор. Без флирта и кокетства.

– Сейчас драматизируешь только ты, еще и от вопроса уклоняешься.

На телефон пришло напоминание, из-за чего она шумно выдохнула и начала собираться. Оливер застыл с едой во рту, смотря на сестру с растерянностью.

– Ты куда?

– В офис. Мои «старый и новый» руководители собираются показать черновик журнала для курсовой, чтобы подготовить его к печати до защиты. Допью свой успокаивающий чай по дороге. Надеюсь, твоя новая знакомая не солгала о его волшебных свойствах. Сегодня спокойствие мне не помешает.

– Ты обещала совместный завтрак. И она не моя знакомая!

– Времени было достаточно до вашего милого общения. К сожалению, мы его упустили.

– Обычногообщения. Обменялись всего парой фраз из-за общего знакомого, что в этом плохого?

– Вот именно, что ничего, только тытак не думаешь. Не отталкивай нормальных людей из-за каких-то негативных мыслей в своей голове, это может их обидеть. Я знаю, о чем ты думаешь. Винишь себя за то, что вы с Амандой в ссоре, а ты позволяешь себе просто поговорить с противоположным полом, чтобы почувствовать себя за это виноватым. Вот что с тобой сделали эти отношения. Ты перенимаешь слабости Аманды, становишься зажатым, закрытыми, с заниженной самооценкой, как она, и перестаешь адекватно воспринимать то, что нормально. – Телефон еще раз пиликнул. – Оплатишь счет сам... Ты наказан.

– Я хочу с тобой!

– Как доешь, можешь приехать в головной офис Ротштейнов. И хватит себя так вести! Как давно Оливер Хилл боится разговаривать с девушками? Как стыдно…

Зло стрельнув в него взглядом, Кимми взяла стаканчик с чаем и поспешила уйти, чтобы Оливер настороженно проследил за ней до самого выхода.

Конечно, она была права касаемо его поведения, чем и ударила прямо в лоб, не щадя никакие чувства, но заставив задуматься. С таким ему пришлось столкнуться впервые. Осознать, что такое поведение ему совсем не свойственно.

Аппетит пропал, пока он задумчиво ковырял завтрак вилкой. Встретившись взглядом с официанткой, обслуживающей другой столик, он поднял руку, привлекая внимание, чтобы через пару минут она принесла счет. Его взгляд скользнул по немного грустному лицу.

– Не понравилась еда? – спросила она, смотря на полную тарелку чуть ли не с грудой из того, что когда-то называлось омлетом.

– Нет, вкусно, правда… – Он понял, что растормошил все блюдо на куски, раскидав их по тарелке. – Сытно.

Девушка кивнула, наблюдая, как парень поднимается и становится напротив, протягивая ей счет.

– Сдачи не нужно.

– Спасибо…

Прочитав имя с бейджа, Оливер заметил, как ей неловко от непонимания происходящего и его резко изменившегося настроения. Он допустил мысль, что невольно обидел Грейс.

– Не подумай, что у меня биполярка. В обычные времена я очень даже общительный, чтобы не казаться странным и драматичным.

– Все нормально. Думаю, мне не стоило так резко идти на контакт, понимая, что вы с девушкой хотели спокойно позавтракать… Провести время вместе.

– С девушкой? Это моя сестра…

Грейс потупилась.

– Ох, я… Извини, – она рассмеялась. – Я подумала, она устроила тебе трепку из-за нашего разговора. Поэтому ты так и изменился в лице.

– Кимми может, но, к счастью, нас связывают только семейные узы, и я наполовину в безопасности.

Девушка улыбнулась, заставив Оливера улыбнуться в ответ и невольно пробежаться взглядом по симпатичному лицу. Аккуратная россыпь веснушек на прямом носу добавляли внешности приятной гармоничности. Светло-карие глаза с зелеными искрами имели способность улыбаться. Внешность Грейс от длинных темно-каштановых волос в высоком хвосте до этих веснушек создавали полноценный запоминающийся образ, который было приятно рассматривать.

– Было приятно познакомиться, Грейс, – спокойно проговорил Оливер. – Передавай привет Джо.

– Передам.

Коротко улыбнувшись, парень обошел ее стороной и вышел из кофейни, стараясь избавиться от мысленного осуждения.

По приезду в офис Кимми сразу обратила внимание на надлежащий внешний вид студентов. Всем хотелось соответствовать месту работы, и она не была исключением, когда утром решила выбрать лучшую одежду. Уверенно шагая по коридору роскошного офиса, девушка внимательно смотрела по сторонам, восхищаясь интерьером и царящей рабочей атмосферой. Казалось, профессионализм каждого работника в этих стенах стоит превыше всего, куда ей и хотелось попасть, подняв их журнал выше статуса обычной дипломной работы.

– Кимми! – Саманта сразу подскочила к бывшей руководительнице, прекрасно понимающей, о чем именно пойдет речь. Ненужное сочувствие. Ей очень хотелось, чтобы окружение забыло произошедшее, позволило ей показать, на что та способна даже без этой должности. – Мне очень жаль по поводу вчерашнего… Всем нам. Защита диплома не за горами, каждый на нервах, и Крис не исключение. К сожалению, его нервозность проявляется так… неправильно и резко.

– Ты прекрасно знаешь, как Крис ко мне относится. Никто из группы не получает столько презрения и упреков, сколько я, и сомневаюсь, что дело только в настроении перед защитой. Ему необходим дух соперничества, и этого соперника он видит во мне. Раз так, будем соперниками.

– Но это неправильно по отношению к делу, над которым мы трудимся… Ты же намного терпеливей его, умнее, чтобы не платить той же монетой.

– Я устала быть терпеливой и из раза в раз слушать упреки ко всему, что делаю, Саманта. Пытаться уважать его, при этом не уважать себя и свои труды, словно я груша для битья при плохом настроении, выше моих сил. Хватит.

Девушки не заметили, как в офис зашла мужская половина группы. Джаспер улыбнулся Кимми, чтобы молча подойти ближе и приобнять ее в знак приветствия и этого немого сочувствия, но ее взгляд был прикован к Крису. Она ждала извинений, надеясь, что в нем есть хотя бы немного сопереживания по поводу случившегося, но Кристофер, впрочем, как и всегда, решил спустить произошедшее на «нет».

Кэти, слегка запыхавшись, но широко улыбаясь, проскочила к обустроенному рабочему месту во главе помещения и пожелала всем доброго утра, пока Кимберли наблюдала за рассадкой.

– Мы перевезли все вещи из подвала вчерашним вечером, – сообщил Джаспер. – Про твои, конечно, тоже не забыли.

Парень указал на рабочий стол чуть дальше от входа, пока Крис, занимая место рядом с сестрой, довольно вещал:

– Как же здесь уютно, да? До сих пор не верится, что это происходит в действительности. Офис Ротштейнов в самом лучшем районе нашего города, а мы в нем не как гости, а как офисники.

– Я не мог нормально спать от этой мысли, – посмеялся Джаспер. – Вспоминал офис и боялся, что, заснув, утром обнаружу, что все произошедшее окажется выдумкой.

– Нужно будет еще раз поблагодарить Раймонда, – напомнила Кэти, обращаясь к Крису. – Можно пригласить его куда-нибудь в знак благодарности.

– Идея отличная, но, боюсь, директор такой большой компании и громкой фамилии, привыкшей к роскоши с детства, не оценит жвачные места, в которых мы обычно собираемся.

– Умоляю, Раймонд не зазнавшийся мажор из высшего общества. Он ценит внимание и мелочи, так что ему будет приятно проявление такой благодарности. Если вам будет спокойней, в юности ему нравились бары в старом американском интерьере. Он тащил нас с друзьями туда постоянно, при любой удобной возможности.

Кэти ностальгически заулыбалась, вспоминая те далекие времена в компании молодого немца.

В юности Раймонд являлся представителем немецкой интеллигенции среди обычных американских тинейджеров. У него были изысканные увлечения, особый, отличающийся стиль в одежде со сдержанными палитрами, отсутствием логомании и минимализмом, что сильно его выделяло среди американцев. Классика в более свободной форме, подчеркивающая статус и роскошь. Общаясь с ним, можно было понять, что перед тобой находится кто-то из представителей знати, о чем говорила манера подачи разговора, сдержанная жестикуляция и внимательный, сосредоточенный на собеседнике взгляд. В Германии пресса осветила его принцем нового поколения, о чем позже прознали друзья Кэти, не упуская возможности называть так Раймонда за глаза.

– Тебе лучше знать, – лукаво улыбнулся Крис. – Вас многое связывает, Кэти, и я не устану повторять, что если бы не ты, происходящее могло всем нам лишь сниться. Думаю, пригласить его куда-нибудь, чтобы нормально отметить переезд, – отличная идея. Вы как, ребята?

– Конечно, – все одновременно закивали, пока Кимми пристально смотрела на брата с сестрой, с желанием до конца понять ситуацию.

– Поможешь определиться с местом? – уточнил рыжеволосый, раскладывая вещи из рюкзака на столе. – Тот бар, в который вы ходили, еще работает?

– Узнаю.

– Значит, имеем в виду, что в ближайшее время собираемся в бар. Ну а сейчас обсудим пробную версию журнала и постараемся ее доработать, чтобы, не теряя времени, отправить детище на печать. Работы чертовски много.

Студенты журнала «Солярис»имели равное количество шансов как на успех, так и на поражение, если говорить о популярности вне стен университета. Никто еще так высоко не метил, создавая дипломную работу, и если успех в получении диплома был им обеспечен, с мировой популярностью было куда сложнее.

К десяти часам они уже активно спорили по поводу количества страниц в печатной версии и обложке журнала, пытаясь определиться – кто именно должен зацепить потенциального покупателя своим присутствием на главной странице. Кимми настаивала на Лоране до последнего. Отстаивала так, словно являлась его представителем.

– Я понимаю, что ты намекаешь на Раймонда, – призналась она, обращаясь к Крису, сидящему в кресле полубоком и немного покачивающемуся из стороны в сторону. – Его титул в бизнесе и правда может принести популярность, но если ты считаешь его козырем, я думаю, что Ротштейна стоит оставить на потом. Раз мы хотим продолжать работу над журналом после выпуска, необходимо иметь кого-то на подстраховке, чтобы в дальнейшем посвятить одну из статей и заголовок именно ему.

– Это правильно, Крис, – поддержала Кэти. – Если в этом выпуске освещать сразу двоих, дальше придется куда сложнее с поиском кандидата.

– Мы можем оставить Лорана на второй выпуск.

– Лоран будет в первом выпуске, – четко проговорила Кимми.

Кэти взглянула на брата, прекрасно понимая, что тот проклинает бывшую руководительницу всеми возможными оскорблениями. Желваки на его постепенно краснеющем лице задергались от раздражения, было заметно, как стиснулись зубы.

Спор решили замять, чтобы в очередной раз избежать громкой ссоры.

Кимберли с повышенным вниманием пробегалась по тексту каждой статьи, выведенной через проектор, пока в коридоре не заметила немного обеспокоенных работников офиса банка. Появление вдали Раймонда перенаправило все внимание с работы на его непринужденный внешний вид и уверенную походку. На нем было белое поло с одной расстегнутой пуговицей на воротнике, черные шорты и спортивные белые кроссовки, дополняющие образ гольфиста. Переместив клюшку в другую руку, он подпустил к себе девушку, что-то показывающей тому в планшете, и они прошли дальше, пока не остановились у его кабинета. Кимми, наклонив голову, не могла оторвать от него взгляда, продолжая с наслаждением рассматривать мужчину с головы до ног. Внизу живота заныло, как только он провел пальцами по волосам и что-то сказал работнице, зайдя в кабинет, стеклянные стены которого почти сразу закрылись жалюзи.

Кимми попыталась сконцентрироваться, чтобы перенаправить внимание, но ее словно магнитом тянуло к любимому мужчине. Она и не могла подумать, что после их воссоединения и по ее собственной просьбе оставить все это в секрете ради работы программа даст сбой. Послав все к черту, она почти поднялась, как вдруг Кэти попросила прощения и вышла из офиса, направившись к его кабинету. Наблюдая за покачивающимися бедрами блондинки, у Кимберли чуть слышно вырвалось:

– Какая же ты заноза.

Кэти с позволения оказалась внутри, чтобы закрыть за собой дверь и пройти в центр кабинета. Раймонд едва заметно закатил глаза, продолжая с безразличием расстегивать пуговицы поло, пока девушка демонстративно восторгалась современному интерьеру его обители.

– Президент банка, – с улыбкой произнесла она, подбираясь ближе. – Кажется, я еще не до конца поняла, что все это теперь твое, и мы уже не дети, притворяющиеся взрослыми. Моей группе стоит обращаться к тебе, как и всем остальным сотрудникам? Мистер Президент?

– Твоейгруппе? – осуждающе бросил он, Кэти подошла к нему совсем вплотную.

– Не начинай, Рай, прошу. Я не хочу с тобой ссориться, ты же знаешь.

Мужчина промолчал и отвернулся, чтобы взглянуть на экран ноутбука и показать все возможное безразличие к ее идиотским выходкам и пустым ничего не значащим словам. Девушка ощущала его пренебрежение, из-за чего чувствовала обиду и злость от понимания происходящего. Ей хотелось верить, что ее влияние на самого желанного мужчину Германии не утеряно, что она по-прежнему остается его заветной мечтой и желанием, которые тот тайно питает, хотя делает вид, что это не так.

Ожидая от него прилива нежности, Кэти поняла, что лучше всего взять ситуацию под свой контроль, но поцелуй она его неожиданно и со всей возможной страстью, от Раймонда можно было ожидать абсолютно любой реакции: от еще более явного пренебрежения до осознания, что их до сих пор многое связывает.

Блондинка провела большим пальцем по губам, оставив на нем отпечаток слегка розоватой помады, чтобы встать перед мужчиной и заглянуть в притягательный, но равнодушный омут карих глаз. Перемещая взгляд на его губы, Кэти все же поняла, что сперва необходимо наладить отношения, как бы ей не хотелось впиться в желанные губы и поддаться страсти прямо в этом кабинете.

– Когда я улетела…

– Не надо, Кэт, это уже пройденный этап, который мы бесконечно и бессмысленно дергаем. Я не хочу слушать ни оправдания, ни рассказы о том, как тебе жаль или все в том духе. Это в прошлом. Это выматывает и только больше раздражает.

Она обхватила ладонью его щеку и провела по контуру приоткрытых губ большим пальцем, оставляя на них след от помады.

– Я всегда буду жалеть о том, что так с тобой обошлась. Это было предательство, но не думай, что мне было легко принять это решение…

Она взлохматила блондинистые волосы у корней и убрала руку в тот самый момент, когда в дверь постучали, и та открылась.

– Кимми, – воодушевленно произнес мужчина, пока Кэти собиралась с мыслями и с усилием натянула улыбку, чтобы отойти в сторону. – Пожалуйста, заходи.

– Да, я… я уже ухожу.

Кэти демонстративно коснулась своих губ пальцами, слегка размазывая, но при этом как бы поправляя помаду.

Ее внешний вид был слегка помятым, на что та и рассчитывала, когда проходила мимо соперницы, приглаживая растрепанные волосы рукой и стреляя серо-голубыми глазами. Как только дверь захлопнулась, Кимми перевела взгляд на мужчину, начала подходить ближе, чтобы сказать:

– Эта помада тебе не идет.

Раймонд удивился, когда быстро коснулся своих губ и понял, о чем именно говорит Кимми.

– Вот же… Кимми, это не то, что ты думаешь, клянусь.

– Точно? – Она встала на носочки, рассматривая его губы. – То есть Кэти не специально сделала вид, что вы не просто разговаривали?

– Что?.. Да. В смысле, я даже не обратил на это внимание, пока мы говорили. Не могу поверить, что она способна устраивать что-то подобное ради какой-то глупой игры. Мы разве в том возрасте?.. Господи…

– Да брось, это забавно.

Раймонд искренне удивился ее насмешкам без какой-либо обиды, поэтому вопросительно вскинул брови, всматриваясь в очаровательное лицо. Руки Кимми потянулись к его крепким плечам, нежно их поглаживая и добираясь до предплечий.

– Неделю назад я бы подумала иначе, увидев вас вместе, но почему-то сейчас вижу лишь то, что все по-другому.

Раймонд снисходительно улыбнулся, уже не в силах оторвать от нее восхищенный взгляд.

– По-другому?

– Ты уже не тот мерзкий самодовольный Ротштейн, которого я встретила в саду на острове. Не угрожаешь мне на немецком и не смотришь исподтишка, думая, что я собираюсь соблазнить кого-то из Ротштейнов.

– Но ты это все же сделала, Кимберли.

– Я?

По взгляду она поняла, какое удовольствие ему приносит парировать каждому ее слову. За время их разлуки она забыла, на что способен настоящий характер Раймонда Ротштейна. Та нежность, которую он проявлял по отношению к ней на протяжении последних лет, была лишь одной из сторон его поведения, за которым продолжала стоять знаменитая властность немецкой семьи. Забывать это было ошибкой.

– Ты не просто соблазнила, ты заполучила меня, мое сердце и душу, от которых пришлось добровольно отказаться. Они вечные пленники твоих нежных рук.

– Очень романтично.

Утвердительно и немного самодовольно кивнув, он медленно приблизился к ее губам и нежно поцеловал, прижимая девушку ближе. Сладкий дурманящий аромат ее тела кружил разум и дурманил любые не посвященные ей мысли. Так звучала их любовь и нежность друг к другу, когда мужчина настойчивыми поцелуями спустился по шее к воротнику ее рубашки, чтобы зубами оттянуть ткань и прильнуть губами к ключицам. Кимми ощутила, как грудная клетка тяжелеет, как все тело покрывается мурашками от удовольствия и подступающего соблазна от бесконечно влажных поцелуев.

– Раймонд... не здесь.

– Еще как здесь.

Мужчина с легкостью поднял девушку на руки и усадил на край стола. Она рассмеялась сквозь поцелуй, наклонилась назад, подсматривая за тем, как мужские пальцы расстегивают пуговицы ее рубашки, оголяя вздымающуюся грудь. Взгляд карих глаз остановился на красивом кружевном белье, Раймонд шумно выдохнул.

– Нам правда не стоит заниматься этим прямо здесь, – по-доброму улыбнулась девушка, понимая, с каким удовольствием мужчина оставляет поцелуи на ее обнаженных плечах. – В любой момент твоим сотрудникам может потребоваться помощь директора, они не на такое зрелище рассчитывают.

– Они в курсе, что после гольфа у меня есть еще минимум тридцать минут, чтобы принять душ и переодеться. Нам никто не помешает. Никто.

Надавив на ее грудь своей большой ладонью, Раймонд уложил девушку на поверхность стола и прошелся языком по животу. Она дрожала от каждой его нежности, шептала имя со всей любовью, на которую была способна, из-за чего мужчина терял какой-либо контроль, желая наконец-то показать ту накопившуюся тоску по желанному телу.

– Я порву колготки…

– С ума сошел?!

В дверь постучали.

Кимми поспешила подняться, но он не позволил, тут же уложив ее обратно на стол, чтобы спокойно, при этом громко сообщить:

– Не сейчас!

– Мистер Президент, это срочно. К вам посетитель.

– Мистер Президент? – удивилась Кимберли, пока за дверью раздавались посторонние звуки, которые Раймонд сразу распознал. Притянув смеющуюся Кимми к себе, он прильнул к губам, начиная быстро застегивать пуговицы ее рубашки. – Ты никак не угомонишься, верно?

– Сейчас твои щечки начнут ужасно гореть, олененок.

Девушка потупилась, слезая со стола.

– Что ты?..

Не успев договорить, Кимми остолбенела и переступила с ноги на ногу при виде не менее удивленной Марлен. Они назвали имена друг друга, на что Раймонд демонстративно поцеловал рядом стоящую девушку в висок, не опуская возможности задержаться, чтобы вдохнуть аромат ее волос. Щеки девушки по предсказанию все же вспыхнули.

– Почему я узнаю об этой новости самая последняя?! Ладно ты, Раймонд…

Мужчина со снисходительной улыбкой перебил:

– Ты первая, кто об этом узнал, Марлен, другие еще не в курсе.

– Не в курсе? Я была уверена, что ты сделаешь публичное заявление, как только вы сойдетесь.

– Кимми настаивает на конфиденциальности, а так ты не ошибаешься. Я готов рассказать об этом семье, а потом, конечно, и всей Европе.

Всей Европе.

Эти слова шипами впились в мысли Кимберли, и ей жутко хотелось уточнить — не преувеличивает ли Раймонд, говоря такие громкие заявления. Пробегая взглядом от мужчины к женщине, она видела только их не скрываемую радость и счастье за то, что они наконец-то смогли позабыть старые обиды, однако что-то вызывало некое беспокойство.

Оставляя поцелуй на ее руке, Раймонд остановился во главе стола, наблюдая, как Марлен с любовью обнимает Кимберли, интересуясь ее делами и последними событиями. Это зрелище приносило ему особое удовольствие и трепет, давая понять, что его любимая девушка ужепринята важным членом его семьи и на этот раз все будет по-другому. Мужчина ощущал это ясно, оттого ему становилось легко и создавалось ощущение, что рядом с Кимберли весь мир лежит у их ног.

Девушка посмотрела на Раймонда, который щелкнул кнопку под столом, чтобы жалюзи раскрылись, словно возвращая их в до этого отсутствующий оживленный офис.

– У нас такое тоже есть? – поинтересовалась она, на что получила одобрительный кивок. – Удобно. Так можно перестать чувствовать себя рыбой в большом аквариуме.

– Я знал, что ты скажешь что-то подобное. Но тебе здесь нравится.

– После подвала? Неудивительно, согласись?

Он поднялся с кресла с желанием подойти и продолжить их небольшой разговор на более близком расстоянии, не обращая внимания на присутствие Марлен, но Кимми предусмотрительно шагнула к выходу.

– Мне пора вернуться к группе. Сегодня много работы как с журналом, так и в магазине.

Марлен ласково улыбнулась:

– Я зайду к тебе, дорогая.

Кивнув, девушка напоследок взглянула на испытывающий взгляд мужчины, который не смог сдержать влюбленной улыбки, как только девушка вышла из кабинета.

– На это приятно смотреть, – призналась женщина, усаживаясь в кресло напротив. – Наконец-то ты выглядишь по-настоящему счастливым.

– Мне не описать словами то, как сильно я в ней нуждаюсь. С появлением Кимми моя жизнь приобретает более глубокий смысл, более высокую жизненную должность.

– Выше, чем первый наследник и немецкий принц?

– Я уже отвык от этих титулов.

– Разве возможно, когда ты продолжаешь зваться ими в Европе? Ты прекрасно знаешь, как боготворят нашу семью в Германии. Знаешь, каким пристальным вниманием наделен каждый твой шаг, решение, обычные слова.

– Конечно.

Женщина на несколько секунд притихла, чтобы поинтересоваться:

— Как обстоят дела с американской прессой? На удивление, под офисом слишком спокойно.

– Мы не в Берлине, Марлен. Здесь я все еще могу быть обычным человеком.

– Поэтому ты и любишь Америку, но все мы знаем, что рано или поздно твои успехи повлияют на американцев. Они уже могли повлиять, дай ты Vogueто, о чем они просили.

– Речь шла о семьеРотштейн и общемделе. Каждый внес вклад, поэтому на обложке журнала мы все вместе. Как положено. Новое поколение Ротштейн, и те, кто их воспитал. По первости я хотел, чтобы вся семья, включая дедушку и кузенов, были вместе с нами, но их преданность к делам в Германии и немного узкое мышление насчет расширения бизнеса ограничивают многие возможности. Они прекрасно ведут дела в Германии, мы лучшие в этой сфере среди немцев, но работа в Америке – это выход на мировой уровень. Это понимают все, в том числе и дедушка, поэтому я на своем месте. Я пытаюсь добиться для семейногодела достойных высот.

– Я знаю тебя, Раймонд. Знаю и вижу, что ты оттягиваешь момент пика своей популярности в этой стране, и имеешь на это полное право.

– Прошу, перестань называть эту популярность моей… – Он устало откинулся на спинку кресла. – Я устал повторять, что дело общее как в Америке, так и в Германии.

– Ты с раннего детства находишься под пристальным вниманием прессы и народа. С тех самых пор, как отец решил стать политиком и банкиром в одном лице, таская тебя по многочисленным мероприятиям. Таким было твое предназначение, твоя участь, как первого рожденного внука влиятельного человека Германии. Ты рос на глазах всей страны, окрестившей тебя не просто наследником, а принцем. Ни я, ни братья не были так интересны народу, как им интересен ты.

Все эти слова доставляли жуткий дискомфорт, а само слово «принц» повторялось в голове снова и снова, напоминая о детстве и юности, которые прошли под пристальным вниманием многочисленных незнакомых людей, знающих его и его семью чуть ли не досконально.

Он видел людей с камерами постоянно, в детстве чуть ли не на каждом шагу, поэтому умел держаться и правильно разговаривать, уворачиваясь от каверзных вопросов навязчивой прессы. Популярность Ротштейнов в Германии и большей части Европы буквально сводила людей с ума. Казалось, они теряли разум, оказавшись рядом с любым из них, после рассказывая, что от любого члена этой семьи идет невероятная энергетика, перед которой сложно устоять, сохраняя здравый ум. И без преувеличений так и было. Люди сами сделали из них предмет обожания, благодаря чему популярность набирала более развернутый оборот, уже никак не касавшийся их дела. Раймонд считался принцем, а как только вырос и возмужал, стал общепринятым секс-символом и самым завидным холостяком Германии. Сложно представить, сколько девушек с облегчением выдохнуло, узнав о расторжении помолвки молодого Ротштейна. Им было приятнее воспринимать его холостяком.

Нести громкое звание, быть желанным и сохранять здравость с показной вежливостью и учтивостью порой было не из простых. Пресса бывает настойчива, груба, что выводило его из себя в момент расставания с Кэти. Семья боялась, что такая явная перемена в поведении скажется плохо на общей репутации. Что любимчик народа оттолкнет от себя всю Германию, желая отыграться за свое разбитое сердце, но, к всеобщему счастью, Раймонд не проявлял никакой агрессии. Заигрывал, увиливал и отвечал на все вопросы, оказывая все то же очарование.

Мужчина достал сигарету, закурил.

– Вся эта слава… Титулы… Я никогда к ним не стремился.

– Знаю, милый… Я понимаю, как тебе бывает тяжело, но из всех мальчиков ты самый рассудительный, чтобы понимать, как на самом деле твое имя влияет на многие вещи. Именно твое имя, а потом уже и связка с нашей фамилией.

– Ты не просто так завела этот разговор. Что-то подсказывает, к этому причастен дедушка. – Марлен приоткрыла рот, желая что-то сказать, но Раймонд закивал. – Дай угадаю. Он хочет, чтобы с помощью моего имени в связке с нашей фамилией американские показатели были наравне с европейскими? Странно, что не сказал об этом лично. Как давно он молчит о том, что хочет?

– У него сейчас нет времени на контроль. Я только вчера вечером прилетела из Берлина с поручением. Твои показатели впечатляют, но ему хочется, чтобы американская пресса знала о Ротштейнах и постоянно о нас говорила. Говорила о тебе. Чтобы ты был на виду и на слуху.

– Я не хочу быть очередным эталоном, Марлен. Мне уже хватает кличек, а ко всему прочему Америка – совершенно другая страна, в которой любят актеров, музыкантов и спортсменов, ни одним из которых я не являюсь для желаемого дедом ажиотажа. Его может не быть, ведь здесь свои кумиры.

– При этом пресса освещает звезд из других стран, и ты точно не станешь исключением.

Мужчина затянулся, ощущая, как табачный дым проникает глубоко в легкие.

Америка намеревается превратиться во вторую Европу с очередными преследованиями и бесконечными вспышками камер, возникающими оттуда, откуда никто не ждет. На родине это было нормой, совершенно его не раздражающей, но здесь, в месте, в котором он как нигде ощущал спокойствие и свободу, это было крахом всего привычного. Раю из Америки на смену должен был прийти банкир Раймонд Ротштейн – внук известного немецкого политика, бизнесмена и банкира.

– Почему я просто не могу быть банкиром… Личная жизнь только начинает налаживаться, а я добровольно ее лишаюсь, принимая любые условия деда. Это ведь его дело. Он вложил в него все силы, все деньги и время, чтобы в будущем все было так, как есть сейчас, но как же его дети?.. Детище намного важнее внуков?

– Мне очень жаль, Рай, но ты хорошо его знаешь, чтобы не задаваться подобными вопросами. Он и так переступил через себя, когда ты добился для всех вас свободного выбора невест. Всю сознательную жизнь мы с братьями боялись сказать ему слово против, всегда дрожали, боясь сделать что-то не так, возразить, появиться с кем-то не тем при прессе… Возможно, ты еще не до конца осознаешь свою особенность, но для своего отца, меня и дяди ты сделал то, что никогда не было возможным. Никогда, Раймонд. И твои кузены, братья должны до конца жизни тебе благодарны за это. Будь ты моим братом в то время, я бы была восхищена ровно так же, как безмерно благодарна, но, к счастью, спасение пришло нашим детям. Не нам, так им. Я бы и подумать не могла, что тот маленький мальчик, которого полюбила вся страна, который хватался за подол моей юбки при первом публичном выходе в свет, так изменит жизнь всех Ротштейнов. Твои братья, племянники никогда не забудут то, что ты для них сделал. Тебе все по силам, мой мальчик, ведь ты действительно особенный.

Но особенным он себя не чувствовал. Никогда. Скорее проклятым.

Стараясь делать то, что правильно, Раймонд часто ощущал выгорание, от которого страдала его личная жизнь и сам мужчина. Завышенные ожидания не просто общества, а целой нации, видевшей в молодом немце кумира, он подтверждал с помощью характера, стратегии и ума, но у достижений есть своя цена.

Собираясь с мыслями, Раймонд все же закивал, соглашаясь с идеей деда и понимая, что так будет правильно по отношению к бизнесу. Как бы ему ни была дорога свобода Америки, семейное дело стояло куда выше свободы.

Кимми поглядывала на Кэти, точно зная, как та злится и нервничает из-за проваленной постановки, но на вид проигравшей себя совсем не чувствовала. Показушно делая вид, что работа над журналом доставляет ей удовольствие и легкость, она все же не упускала возможности осуждающе посмотреть на Кимберли, пытаясь понять, что в ней есть такого, чего нет у нее. Ревность и зависть взвинчивали.

– Добрый день, ребята.

Улыбающаяся Марлен застала студентов врасплох, но те моментально осознали, кто перед ними. Строгое приталенное платье черного цвета идеально смотрелось на подтянутой фигуре женщины, легкий белый шарф на шее разбавлял строгость образа, делал акцент на загорелой коже.

Группа, включая Кэти, выразили свое восхищение в воодушевленном приветствии. Их лица были наполнены восторгом от присутствия рядом подобной женщины. Казалось, она пришла к каждому из них лично в виде вдохновения. Что искренне рада за их желание работать и добиваться своих целей для чего-то поистине великого.

Марлен была мила и приветлива, но стоило ей заметить Кэти, как на аристократическом лице лишь на секунду промелькнуло раздражение и отвращение. За долгие годы в изысканном обществе, которое иной раз переходило грани дозволенного, стараясь вывести человека на негативные эмоции, женщина отточила жесты и мимику до совершенства, не желая показывать этому самому обществу правду своих ощущений и реакций. Так получилось и в этот раз.

Кимми смотрела на крестную с холодной наблюдательностью, пока не отвлеклась на компьютер с открытой для редактирования статьей. Кэти успела лишь сделать шаг навстречу Марлен, но та демонстративно отвернулась, чтобы подойти к крестнице и сказать:

– Мы с Раймондом собираемся сходить пообедать в местное кафе и зовем тебя с собой.

– Группа хотела поработать сегодня без обеда, чтобы ускорить подготовку к публикации.

– Решили заморить себя голодом? – Она обратилась с этим вопросом ко всем присутствующим. – Работа во благо великих свершений достойна уважения, но о каком уважении можно говорить, когда вы не уважаете свои самые базовые потребности? Простите, но я настаиваю на том, чтобы Кимми присоединилась ко мне и моему племяннику за обедом. И хочу, чтобы вы тоже дали себе передохнуть.

Кимберли приподняла брови, наблюдая за группой и точно зная, как конкретно в этом случае поведет себя Крис, и она не ошиблась. Статус Марлен влиял на руководителя, поэтому тот без колебаний часто закивал, повторяя: «Конечно».

– Отлично! Идем, дорогая, нас уже ждут.

Крис наблюдал за бывшей руководительницей, стараясь не показывать нарастающую зависть, впрочем, то же самое испытывала и Кэти, которой до этого момента еще не приходилось лично общаться с Марлен Ротштейн. Ей вспомнилось, что однажды Раймонд уверял ее в том, что Марлен она несомненно понравится. Кэти знала о влиянии этой женщины на старшего племянника. Она заменила парню мать, имела особое мнение, к которому мужчина прислушивается, поэтому подружиться с ней было в приоритете.

Раймонд выдохнул и улыбнулся, как только на выходе из офиса Марлен появилась не одна.

Они прогулялись до кафе пешком, после чего разместились возле панорамного окна с видом на центр города. Кимми едва заметно улыбнулась, когда мужчина подвинул ее кресло ближе к своему и только потом помог ей сесть.

– Итак, – Марлен привлекла внимание племянника, чтобы он хотя бы немного отвлекся от возлюбленной. – Объясните мне, почему вы двое решили скрывать свои отношения? Как давно это продолжается?

Рай в усмешке закатил глаза.

– Только не говори, что собираешься нас отчитывать.

– Я хочу подробностей. Вы двое за последние годы как сериал, только вот некоторые из сцен от меня скрыты. Так в чем дело, Кимми? Почему ты не хочешь, чтобы остальные были в курсе? Дело в этой мерзавке Кэти?

– Что?.. Конечно нет, Марлен, дело не в ней… Просто сейчас я хочу сосредоточиться на защите диплома и не фокусировать лишнее внимание группы на своих отношениях. Вполне вероятно, что это скажется плохо на каждом из нас.

– Что вообще она забыла в студенческом сообществе, если ей уже за тридцать? Ты не говорила, что она с тобой на факультете.

Кимми кратко рассказала о семейной связи Кристофера и Кэти, сдерживаясь, чтобы в этот момент не смотреть на Раймонда. Ей было любопытно понять, какие между ними отношения и что он чувствует по отношению к бывшей девушке, чтобы окончательно поставить точку в истории их пройденной любви. Было очевидно, что некая игра Кэти перешла на другой уровень, поэтому Кимми готовилась к противостоянию, желая быть уверенной в Раймонде.

– Как это ты теперь не соучредитель? – возмутилась женщина. – Это возмутительно! Она не учится в университете, не студентка!

– Но она и правда помогла нам…

Кимберли не ожидала, что скажет что-то подобное о ней, но все же сказала, из-за чего мужчина рядом развернулся к ней, проявляя интерес к такому признанию.

Обдумывая все это, Кимми заключила, что именно благодаря Кэти журнал вырос в просмотрах. Благодаря ей группа переехала в самый потрясающий офис Америки, и с помощью Кэти они с Раймондом решили воссоединиться. Конечно, о прямой помощи речи не шло, но конкретно с появлением бывшей девушки старшего Ротштейна события развивались подобным образом. Неизвестно, сколько бы они с Раймондом друг от друга бегали, если бы не Кэт.

– Думаю, неважно, кто приведет журнал к успеху, если это все-таки случится. Каждый вложил в «Солярис»достаточно сил и времени, чтобы ценить любой вклад, и это единственное, что сейчас важно. Пока личные отношения на него не влияют, никто не будет противиться любой роли, какой бы незначительной та ни казалась.

Марлен слушала крестницу, не моргая и не желая перебивать. Буквально о том же самом недавно говорил Раймонд, и это особо подчеркнуло схожесть между ними и их восприятиями дела, в которые они вкладывались, ценя любую помощь.

Оба молчали, смотря на Кимми с немым восхищением, из-за чего девушка немного растерялась, принимая это восхищение за непонимание.

– Пусть так, – улыбнулась Марлен, – я рада, что вы смогли для себя все решить и понять, что на самом деле важно. Не дайте пустым обстоятельствам снова вас разлучить. Вместе вы куда полноценней, чем по отдельности.

Раймонд задумчиво улыбнулся, когда Кимми коснулась его руки, и их пальцы нежно переплелись. Более привлекательной перспективы таких взаимоотношений между ее детьми Марлен даже не могла представить. Казалось, теперь все точно находится на своих местах.

Они уже собирались попрощаться с Марлен, как вдруг вдалеке заметили Оливера. Сунув руки в карманы джинс, он уверенно, хотя немного задумавшись, шел вперед, но при виде женщины резко остановился и даже предпринял попытку развернуться, чтобы незаметно ускользнуть, но было поздно. Скрестив руки на груди, Марлен слегка наклонила голову, ожидая, когда старший брат крестницы подойдет ближе.

– Привет, Марлен, – неловко улыбнулся Оли, моментально пожимая руку Раймонду, чтобы сразу подойти к женщине и поцеловать ее в обе щеки. – Шикарно выглядишь.

– Это все, что ты можешь сказать после того, как месяцами не отвечал на мои звонки и сообщения? Ты хоть понимаешь, как я волновалась? Мы же договорились, что ты будешь давать о себе знать.

– У меня была уйма дел в университете и работа. Я валюсь с ног, прости.

– При всем этом можно выделить всего-навсего минуту, чтобы отписаться хотя бы одним словом. Чтобы ты понимал, даже Никлас отвечает на сообщения, а о тебе ничего неизвестно. Как давно ты приехал?

– Вчера вечером. Я думал, Кимми скажет тебе.

Девушка приоткрыла рот, чтобы возразить в свою защиту и не получить осуждающий взгляд от крестной, но парень продолжил:

– Вы знали, что сегодня будет фестиваль в честь дня святого Патрика? В центре города уже идет парад, а вечером все собираются в парк аттракционов на массовое гуляние. Как насчет того, чтобы сходить? В Германии есть день святого Патрика?

– Не общепризнанный, – сообщил Раймонд, чтобы помочь Оливеру переключить внимание в знак мужской солидарности. – На улицах Мюнхена проездом я замечал тематическую вечеринку лишь раз в одном из пабов.

– Тогда мы точно должны сходить. Вам понравится. Родители каждый год водили нас в центр вечером. Помнишь, Кимми?

– Конечно…

– Будет круто повеселиться вместе. Вы даже не представляете, как это все атмосферно и весело. Моменты в элитном обществе, к которому Ротштейны привыкли, померкнут на фоне досуга Хиллов. Хорошая возможность отплатить вам за гостеприимство на острове.

Марлен шумно выдохнула, но все же решила не продолжать нападки в сторону молодого парня. Таким он был всегда, но в последнее время особо необщителен и скрытен, что ее сильно заботило и волновало.

– Что скажешь, Марлен? – обратился к женщине Раймонд. – Хиллы смогут затмить привычные нам светские рауты?

– Определенно смогут, с такой-то природной хитростью на лицах.

Оливер натянуто, но мило заулыбался, притянув к себе потерянную сестру и перекинув руку через ее шею. Ситуация постепенно сошла на нет, после чего девушка поспешила вернуться в офис, чтобы приступить к работе. Раймонд смотрел ей вслед, а до этого они обменялись многозначительными взглядами, которые из-за присутствия Оливера ограничились во времени и лишних взаимодействиях.

Работа над итоговой версией журнала обещала затянуться до следующей пятницы, пока не готово интервью от Лорана. К тому времени электронная версия журнала должна быть полностью отредактирована, чтобы при добавлении интервью в выпуск им оставалось лишь заняться обложкой и отправить журнал на печать. Каждый предвещал тот день с желанием подержать их совместный труд в руках и оценить масштаб проделанной работы, ну а пока приходилось много работать.

За исключением студенческой работы, Кимми продолжала работать в торговом центре, чтобы оплатить счета за дом и расходы на продукты, хотя в последнее время ела девушка мало. Казалось, в этом нет необходимой нужды, ведь перекус один раз в день давал достаточно энергии, чтобы ограничиться в лишних расходах. Родители, будь они живы, точно бы не оценили подобных действий, да и Марлен, узнай о такой выходке, приезжала бы к ней несколько раз на дню, чтобы обеспечить полноценный завтрак, обед и ужин.

Закрыв магазин, она вышла на улицу, где ее встретил Раймонд. Они договаривались встретиться на площади вместе с остальными, поэтому его приезд оказался приятным сюрпризом.

– Ты же не думала, что я упущу возможность хотя бы немного побыть наедине перед семейным вечером?

– Конечно нет.

Улыбаясь, она потянулась к нему навстречу, чтобы их губы встретились, а его руки бережно погладили спину и спустились к талии. К паре поцелуев добавились влюбленные взгляды, которые они были не в силах сдерживать. Любоваться друг другом так открыто им еще не приходилось.

Обнимаясь, пара направилась к машине, чтобы поехать в оговоренное место, где их уже ожидали.

– Итак, мы будем просто прогуливаться по ярмарке или собираемся где-нибудь засесть? – поинтересовался мужчина, разворачивая автомобиль. – Как обычно вы проводили время с родителями?

– Нам было чуть больше десяти, когда мы праздновали день святого Патрика, – рассмеялась девушка. – Думаю, Оливер не имел в виду конкретно тот период. Кроме аттракционов и салютов, нас тогда ничего не интересовало.

– То есть на колесо обозрения ты со мной не пойдешь?

– Если нам удастся сбежать от Оливера, я готова пойти с тобой даже в будку поцелуев.

– Мы сбежим от него сразу, как он отвернется, – со всей серьезностью сообщил мужчина, заставив Кимми коротко рассмеяться.

– Слушай, я… Я решила пригласить к нам Никласа.

– Ника? – Раймонд слегка поморщился. – Маловероятно, что он приедет. Ему не нравятся мероприятия, где у него нет открытой возможности напиться. Хотя… С учетом того, что его пригласила именно ты…

– Не начинай, умоляю. Ему мало общения в Америке, здесь у него практически никого нет, чтобы просто выбраться в город и повеселиться. Ты и Марлен – его единственная семья, которая сейчас здесь.

– Ты его совсем не знаешь, – усмехнулся он и отрицательно помотал головой. – Ник и свобода Америки – это полная картина. Он здесь как рыба в воде, поэтому не думай, что он зашивается на работе, а придя домой, сидит в гордом одиночестве. Если при тебе он строит из себя бедного мученика, знай, это полный бред. Ты должна была запомнить его манеру поведения с первой встречи. Тот Ник был настоящим, сейчас же он строит из себя жертву, чтобы подобраться к тебе. Вероятней всего, чтобы насолить мне.

– Откуда такое самомнение, Раймонд?

– Самомнение? Я никогда не был предвзятым к нему, Кимми, никогда не возвышался над ним ни в своих мыслях, ни при посторонних. Все думали, что он избалованный ребенок. Один я всеми силами старался доказать обратное, пытаясь выстроить с ним доверительные отношения, не обращая внимания на постоянные нападки и пассивную агрессивность. Но он такой, какой есть: хитрый и увертливый. Сделай как я, перестань питать к нему мнимое сочувствие, чтобы все это увидеть и просто принять.

– Это неправильно…

Он заметил, как разговор повлиял на настроение возлюбленной, из-за чего тяжело выдохнул.

– Я не хочу, чтобы разговоры о брате портили тебе вечер. Раз ты его уже позвала, давай просто как следует проведем время.

Кимми согласно закивала, но чувство вины заставило ее умолкнуть и остаться в собственных мыслях до точки назначения. Мужчина старался переключить ее внимание на что-то более приятное, но все оказалось напрасным. Кимберли только делала вид, что слушает и понимает, о чем идет речь.

При виде Ника Кимми немного замялась.

Он и Оливер о чем-то оживленно болтали, пока Марлен внимательно их слушала и улыбалась.

– Вот и вы!

Заметив улыбку брата, Раймонд ненавязчиво коснулся талии девушки, слегка подтолкнул.

– Привет, Кимми, – тут же произнес младший Ротштейн, проследив за рукой брата. – Я уже думал, не приедешь.

– В центре небольшая пробка, – уведомил Рай. – Мы выехали сразу, как Кимми закончила.

– Боюсь уточнить, что.

Кимберли огорчили его слова со скрытой претензией пошлого подтекста, и Ник это заметил.

Их взгляды сцепились, выводя друг друга на чистую воду. Она знала, что парень в очередной раз пытается казаться шутом, вечно говорящим то, что думает через неприятные даже для него самого шутки. Ник же ожидал громкой новости о воссоединении, хотя тайно надеялся на то, что между ними все кончено. Неизвестно, сколько они могли буравить друг друга взглядами, наверняка очень долго, но в конечном итоге присутствующие разделили их по разным сторонам.

Праздник был в самом разгаре.

Среди горожан многие поддержали символику праздника, покупая зеленые головные уборы, шарфы, парики и бороды. Чтобы соответствовать и поддержать тематику, Кимми привлекла внимание присутствующих к одной из палаток, где каждому досталась та или иная символика. Оливер без раздумий купил бороду и усы репликона, из-за чего весь вечер ходил с довольным лицом и хитрой улыбкой. Марлен по наставлению крестницы взяла цилиндр, который безумно подходил ее деловому костюму, хотя сама женщина так не считала. Обматывая шею Раймонда зеленым шарфом, Кимми привстала на носочки. Янтарные глаза стали более выразительными от правильно подобранного оттенка зеленого, из-за чего ей уже было сложно оторвать от него взгляд.

– Что? – улыбнулся он при виде этого взгляда.

– Тебе идут яркие вещи. Сомневаюсь, что когда-то видела тебя в насыщенных цветах. Постоянно черный, белый, бежевый и коричневый.

– Но в разных оттенках. Это стиль моей семьи, и я думал, он тебе нравится, олененок.

– Нравится, как и все, что связано с тобой.

Раймонд успел чуть наклониться, желая прикоснуться к желанным губам, но девушка тихо рассмеялась и отшатнулась назад, стреляя взглядом на их компанию и напоминая, что делать так при посторонних не стоит. Мужчине оставалось лишь закатить глаза.

Кимми старательно выбирала что-то для себя, метаясь от повязки на голову к цилиндру, подобному тому, какой был на Марлен, но, посмотрев на довольного брата, решила взять бороду и добавить к ней цилиндр. Обернувшись к присутствующим, она раскинула руки по сторонам, демонстрируя образ во всей красе.

– Мое лучше, – пробубнил Оли, слегка нахмурившись. – Девушкам не идет борода, уж прости.

– Ты просто завидуешь моей харизматичности. Куда приглядней девушка с накладной бородой, чем парень, прячущий за ней свою неаккуратную щетину, которой до полноценной бороды еще расти и расти.

– Думаешь, можешь отрастить лучше?

– Если бы это было нормой, отрастила бы!

– Я бы на это посмотрел.

Оливер дернул за бороду сестры, отчего резинка неприятно щелкнула по подбородку. Кимми попыталась треснуть парня по руке, но он отмахнулся. Несколько раз, что только раздражало. Отступая, Оливер насмехался над попытками возмездия, но стоило сестре пойти в активное наступление, как оба ринулись вперед и скрылись среди толпы.

Продавец обеспокоенно прокричал:

– А заплатить?!

– Я расплачусь, – поспешил успокоить его Раймонд, с улыбкой от приходящего доставая бумажник. Он обратился к брату: – Выберешь что-нибудь?

– Воздержусь.

Марлен снисходительно улыбнулась, положив руку на его плечо.

– Ник, сегодня же праздник. Когда еще появится повод подурачиться и хорошо провести время?

– В Германии не празднуют день святого Патрика, и не мне вам об этом рассказывать.

Раймонд повернулся в его сторону.

– Тем не менее ты здесь.

– Угадай, из-за кого.

– Или радикого?

– Хорошая поправка, Рай. Я здесь только из-за Кимми, и, признаюсь, хотелось надеяться, что мы будем только вдвоем, но и тут без твоего присутствия не обошлось.

– И никогда не обойдется.

– Так перестали.

Но Марлен они даже не услышали.

– Это мы еще посмотрим. Не знаю, что ты там ей доказываешь, рассчитывая на счастливый случай, но я искренне надеюсь, что она больше не даст тебе ни единого шанса. Будет приятно наблюдать за тем, как ты наконец-то обломаешься. Второй раз за свою «удачную» любовную карьеру.

– Мы уже все решили. Я и Кимми теперь вместе, но пока это не афишируем. Хочешь ты этого или нет.

– Почему я должен в это поверить?

Раймонд взглянул на Марлен, прося о поддержке, и она подтвердила каждое его слово, внимательно всматриваясь в лицо младшего племянника.

Он не показал ни одной эмоции.

Заглушил в себе их так профессионально, что близкие в очередной раз приняли каждое его ранее сказанное слово за обычную манипуляцию, чтобы добиться необходимых эмоций. Для них его присутствие рядом с Кимми было всего лишь поводом для лишних разговоров, для любимой Никласом драмы, поэтому никто не замечал, с каким отличием парень с ней общался, как внимательно слушал и наблюдал. Его тяга к ней со временем только возрастала, переставая граничить с эротическими фантазиями. Он был влюблен. Впервые и по-настоящему влюблен.

– А ну стой, Оливер! Ты совсем страх потерял?!

– Еще не совсем, раз уношу от тебя ноги.

Он резко остановился, пытаясь не врезаться в появившуюся на пути девушку, однако Кимми немного зазевалась, вписавшись в широкую спину брата. При других обстоятельствах она бы ни за что его не сдвинула, но из-за неожиданности вышло иначе, ведь перед ним находилась та самая официантка.

– Прости, – выдохнул парень, чтобы неловко улыбнуться. – Привет…

Девушка заулыбалась от неожиданности такой встречи и игриво наклонила голову на бок.

– Привет. Классная борода.

– Спасибо, я… Я просто решил сводить сестру развеяться. У нас семейное времяпровождение.

Кимми закатила глаза, как только Оливер с особой деловитостью перекинул руку через ее шею, чтобы обнять и прижать к себе так крепко, что девушка не смогла пошевелиться.

Ей хотелось утереть ему нос перед незнакомкой, но его поведение казалось странным и сбивало с толку. То сильнейшее пренебрежение после милой беседы, то это невинное чрезмерное дружелюбие. Она не понимала, что с ним происходит, но с женской стороны видела заинтересованность со стороны официантки. Оливер ей явно нравился.

– Вы однозначно очень мило смотритесь с этими бородами, – улыбнулась Грейс. – Я Грейс, кстати.

– Очень приятно, Кимми. Ты здесь одна?

– Нет, у нас своя небольшая компания. Решили наконец-то выбраться, чтобы погулять. С работой это почти невозможно.

– Твоя компания тоже любители футбола? – поспешил поинтересоваться Оливер, пока его сестра осуждающе мотнула головой. Он все о том же…

– Конечно, на то мы и друзья. Парни занимаются им в колледже, а их девушки в этом их активно поддерживают, поэтому тоже любят и посещают все матчи. Мы те еще знатоки.

– Это прям-таки мечта.

Аманда ненавидит футбол, поэтому не ходит на матчи, а любые разговоры и обсуждения, связанные с любимым занятием Оливера, прерывает или молча уходит. Разные интересы были не так значимы в самом начале отношений, однако чем дальше они заходили, тем серьезнее ощущалась разность интересов. Если в характере Оливера была общительность и пробуждаемая заинтересованность к занятиям собеседника, Аманда от этих рассказов очень быстро уставала, если не имела ни малейшего интереса.

– Твоя компания разве не вовлечена в футбол? Я думала, спортсмены дорожат дружбой не только внутри команды, по крайней мере в нашей компании именно так.

Оливер серьезно отдалился от друзей из колледжа ради Аманды. Девушки игроков «Черных псов», в отличие от нее, были тесно связаны с футболом, поэтому между собой замечательно общались, став подругами. Для Аманды же они казались зазнавшимися избалованными девчонками, с которыми у нее нет ничего общего.

– Мы в хороших отношениях, – сказал он. – Сейчас просто не бывает времени, чтобы потусоваться.

Грейс кивнула каким-то своим мыслям, предчувствуя, что Оливер что-то не договаривает, но решила ничего не выпытывать.

– Возможно, вы хотите к нам присоединиться? Мы собираемся прокатиться на американских горках, а потом пойти куда-нибудь перекусить.

Кимми посмотрела на брата, увидев в его глазах задорные огни от такого предложения. Стало понятно, что он безумно этого хочет, но вынужден отказать из-за собранной им же ранее собранной компании из Ротштейнов. Парень уже хотел было нехотя отказать, но Кимберли ответила раньше брата:

– Мы здесь не одни, но я могу сказать, что ты позже к нам присоединишься.

– Правда?..

– Конечно, развлекайся.

Он был так ей благодарен, что застыл на месте и нашел в себе силы лишь кивнуть.

Улыбнувшись, Кимми пропустила их вперед, а сама задумалась над их отношениями с Амандой. Мало того, что они бесконечно ссорились и мирились, эти отношения сильно изменили Оливера. Стало интересно, изменилась ли сама Аманда.

Взгляд невольно направился в толпу. У выхода с ярмарки она заметила постепенно удаляющуюся ровную спину Никласа и поспешила за ним, выкрикивая его имя, чтобы привлечь внимание. Он слышал, но остановился только тогда, когда девушка оказалась в паре шагов. Парень медленно выдохнул, перед тем как обернуться и натянуть улыбку.

– Ты куда?..

– Решил, что подобные праздники – слишком скучно. Никакого экшена, никакого удовольствия. Не для меня.

– Мы же только собрались! Сейчас сходим перекусить и сразу гулять по ярмарке. Здесь уйма развлечений, и, поверь, экшена будет достаточно. Тебе точно понравится, я обещаю. Никому не будет скучно.

Голос Кимми звучал взволнованно, словно она действительно боялась, что Ник сейчас уйдет, но на него это действовало неоднозначно. Ему было чертовски приятно осознавать ее опасения, слушать просьбы остаться, но тот факт, что теперь Кимми и брат вместе, резко меняли эту приятность на разочарование. Смотря в голубые глаза, он понимал, что девушка хочет, чтобы он остался, но Ника буквально выворачивало наизнанку при мысли о брате и их совместном досуге.

– Зачем я тебе, маленькая мисс? – спокойно проговорил он, всматриваясь в красивое лицо напротив. Его пальцы оттянули накладную бороду, когда парень приблизился и наклонился к ее лицу, опасно сокращая дистанцию. Его взгляд принадлежал исключительно ее кристально чистым глазам, ее же невольно опустился на его губы. Кимми замерла, не в силах пошевелиться и даже вдохнуть. – Закрытый, лукавый против честного и открытого. В компании двух Ротштейнов оказаться на обеих сторонах одновременно будет невозможно. А мне уже известно, чью сторону ты предпочла.

– Он тебе рассказал? – удивилась Кимми.

– Я удивлен, что об этом не рассказала ты. Пригласила меня, пытаясь скрыть, что вернулась к всеобщему любимцу.

Ему было так больно произносить и осознавать эти слова. Внутри все сжималось, хотя выражение его лица оставалось абсолютно спокойным, безэмоциональным, привычным. Даже глаза не передавали ту боль, что он испытывал в полной мере.

– Это скрывается от всех, не только от тебя...

– Твои слова меня не успокаивают. Сторона выбрана и с моей несовместима, Кимми. Я не хочу, чтобы помимо бизнеса нас с братом что-то связывало. Тем более ты.

– Ник…

– Сделаем вид, что ты не знаешь о моих слабостях и настоящих мыслях. Что я по-прежнему заносчивый младший брат твоей истинной любви. Вечно задирающийся и раздражительный. Не волнуйся, переживать в компании Рая ты обо мне не станешь, а что насчет меня, притворяться я умею.

Он сократил дистанцию между их губами. Кимми впала в оцепенение, потеряв умение дышать, но Ник тут же выпрямился и отпустил накладную бороду, чтобы отступить на шаг и ехидно улыбнуться. Но не потому, что заметил реакцию ее тела или желания их первого поцелуя, нет. Улыбнулся, потому что хотел скрыть свои истинные желания.

– Возможно, ты ошиблась братом, но не проверишь – не узнаешь. Было приятно познакомиться по-настоящему.

– Не прощайся…

– Я уже. – Он улыбнулся шире и подмигнул. – Выше нос, маленькая мисс, или мне нужно сделать что-то плохое, чтобы ты не считала себя виноватой? Я сделаю чуть позже, чтобы тебе полегчало.

Он подхватил ее руку, чтобы примкнуть к холодным костяшкам пальцев теплыми губами в знак хотя бы какого-то спокойного прощания. Впервые ему не хотелось запомниться и устроить драму при всех, чтобы получить нужные эмоции, способные заглушить эту немую боль внутри. Для себя Ник решил, что больше не подойдет к ней ни на шаг, не посмотрит в ее сторону, не заговорит, тем самым наказывая себя за проявления ранее теплых эмоций и чувств, которых никогда до этого не чувствовал.

Кимми сделала шаг вперед с желанием что-то сказать, остановить его, но парень лишь поднял указательный палец, как бы ругая, и развернулся, чтобы беспечно уйти и ни разу не оглянуться.

Это доставляло ей больную тяжесть, от которой все мысли обратились к Нику. Простояв на месте несколько минут, смотря ему вслед, пока силуэт не исчез, она побрела на поиски Раймонда и Марлен, которых нашла на том же месте. Мужчина моментально уловил ее задумчивость и растерянность, поэтому с беспокойством подхватил ее руки, чтобы спросить о происходящем. Она подняла на него взгляд и уловила любовь янтарного цвета глаз. Хватило сил лишь на то, чтобы прильнуть к его груди и немного успокоиться в родных объятиях, способных привести мысли в порядок. Раймонд понял, что расспрашивать о чем-то ее не стоит. Это лишило бы спокойствия их обоих.

Прошло около трех часов.

Они отдались празднованию дня святого Патрика со всей возможной отдачей, поедая вкусную традиционную кухню, проходя различные квесты и делая совместные фотографии. Вечер оказался полон на впечатления. Было весело и интересно, когда удавалось насильно оттолкнуть от себя посторонние мысли о ранее происходящих событиях.

Оливер присоединился к ним чуть ли не в самом конце, делясь эмоциями, полученными от новой компании и Грейс. Он говорил о ней с особым воодушевлением в глазах, однако, как только это понимал, старался держаться холоднее. В той компании ему приходилось чувствовать себя живым, чего не ощущалось уже достаточно много времени после начала отношений с Амандой. Иногда его совесть не упускала возможности подковырнуть болячку. Он упрекал себя за то, что хорошо проводит время, пока Аманда совсем одна. Она наверняка сидела дома, уткнувшись носом в очередной любовный роман, ставя себя на место главной героини, у которой есть самый лучший парень на Земле, готовый ради нее на все. Кем был Оливер в ее настоящей истории после Раймонда Ротштейна?.. Ему приходилось думать об этом из раза в раз, когда Аманда умолкала и возвращалась в светлые воспоминания о бывшем парне. Оливер знал, что его девушка думает о нем, хотя никаких доказательств не имел.

Уже когда настало время разъезжаться по домам, Кимми взглянула на Раймонда и поняла, что этого времяпровождения с ним ей чертовски не хватило. Оливер настаивал на том, чтобы они поехали домой, но Марлен завладела его вниманием, благодаря чему Раймонд и Кимми уехали вместе.

Оказавшись на четырнадцатом этаже квартиры мужчины, она не стала осматривать содержимое и восторгаться ремонтом в стиле лофт. Казалось, она знает Раймонда так хорошо, что может предугадать, что где находится, полагаясь лишь на его логику. Он закрыл дверь и помог ей снять куртку, чтобы, обернувшись, моментально принять ее глубокий и чувственный поцелуй, о котором она грезила всю дорогу. Его нежные руки скользнули по талии к бедрам, пока поцелуй приобретал чувственную страсть, не способную оторвать их друг от друга ни под каким предлогом. Тела изнывали от давнего желания снова почувствовать родное тепло, отдаться удовольствию со всей той безграничной любовью.

Он оказался сверху, как только ноги привели их в спальню. Панорамные окна пропускали дальний свет соседних многоэтажек, подчеркивая красивые и уже обнаженные силуэты двух без ума влюбленных молодых людей. Тело Кимми покрывалось отчетливыми мурашками, когда губы Раймонда оказались на ее шее и начали спускаться ниже, чтобы остановиться на взбухших от желания сосках. Лаская их языком, мужчина не упускал возможности понаблюдать за ее реакциями. От возбуждения Кимми сжимала ногами подтянутый торс, чувствуя, как возбуждение Раймонда касается половых губ и слегка скользит между ними, доставляя невероятное удовольствие. Тела нагревались, покрываясь испариной, пока руки мужчины ласкали вздрагивающее женское тело. Она постанывала так сладко, что ему пришлось ускорить момент проникновения. Терпение изводило их обоих.

Проникая внутрь, он придержал ее за талию и шумно выдохнул, прорычав что-то невнятное от первой волны пронизывающего возбуждения. Моментально прильнув к приоткрытым губам, он углубил поцелуй и вошел глубже, чуть ли не вжимая слабое тело в прогнувшийся матрас. Кимми задыхалась от того, как глубоко Раймонд проникал внутрь и задерживался. Этими движениями мужчина дразнил себя немного больше, нежели затягивающимися прелюдиями. Ему хотелось ускориться, чтобы они потеряли разум от беспамятства, но что-то подсказывало, Кимми нужно время привыкнуть.

Она невольно начала шептать его имя.

– Что такое, малышка?.. – подавляя тяжелое дыхание, выдавил он и слегка приподнялся.

Его пухлые, приоткрытые и покусанные ей же губы блестели от недавнего поцелуя, волосы разлохматились, избавляя ранее уложенную прическу от привычного стиля и визуально делая Раймонда гораздо моложе и естественнее. Темные пряди спадали на глаза, но не мешали обзору, однако Кимми не удержалась, касаясь их пальцами и немного убирая в сторону. Янтарные глаза с расширенными зрачками восторженно всматривались в ее личико, без лишних слов передавая истинные чувства в этот самый момент. Она часто заморгала.

– Я безумно люблю тебя, Раймонд. С того самого лета…

Вот так просто. От одного лишь его взгляда это признание сорвалось с ее губ и застыло в воздухе.

Казалось, его глаза заискрились.

– Как и я тебя. Безумно, Кимми… Это чертовски правильное слово.

Она первая потянулась к его губам, коснулась ладонью скулы, чтобы приблизиться и с трепетом поцеловать.

На время Раймонд перестал двигаться, но стоило девушке качнуть тазом вперед, как его рот со вздохом приоткрылся, впуская ее язык. Углубляя поцелуй, она помогала ему с ритмом, набирающим обороты до обезумевшей почти животной страсти. Надавливая на вздымающуюся грудь своей ладонью, она оказалась сверху, не обрывая поцелуй, но стоило ей выпрямиться, как мужчина жадно скользнул взглядом по обнаженному телу. Кимми откинула волосы за спину и уперлась ладонями на его грудь. Тяжесть этого прикосновения приятно лишала его дыхания, а как только девушка начала двигаться, смотря на него сверху, Раймонд и вовсе потерял ясный ум.

Настолько красивой и свободной она казалась в этот момент. Владела ситуацией и наслаждалась ей, получая невероятное удовольствие и внимание от любимого мужчины. Его пальцы оставляли следы на ее ногах, поднимались выше к бедрам, чтобы задержаться и развести ягодицы в стороны, тем самым натянуть ее до самого основания. Вскрикнув, Кимми не заметила, как выгнулась в пояснице и переместила ладони на его колени, открывая обзор на всю себя. Ласковые руки прошлись по набухшей груди, животу, чтобы в конечном итоге пальцы правой руки легли между ног. Он быстро облизнул большой палец и нежно провел по клитору, подарив телу сладкую невыносимую дрожь. Кимми задрожала, но он не остановился. Приподнялся вместе с ней, совсем не чувствуя веса, и ускорился, с удовольствием наблюдая за каждым ее вздрагиванием и вдохом.

Придержав ее за талию, уложил на спину и закинул ногу к себе на плечо, чтобы оставить на коже пару влажных поцелуев. Она не ожидала, что смена позы сможет принести новую порцию удовольствия и ощущений, однако это произошло. Теперь с каждым новым толчком он входил все глубже и уже не сдерживался, работая как тазом, так и пальцами. Стоны от интенсивности движений переросли в крики, которые сдерживать уже не получалось, хотя она старалась. Прикрывая рот ладонью, Кимми закрыла глаза, но Раймонд убрал женские руки и зафиксировал их над ее головой.

– Не волнуйся, здесь хорошая звукоизоляция. Не сдерживайся.

Он подался вперед и языком прошелся по соску, улавливая, в какой приятной дрожи расходится красивое тело.

– Готов тебя съесть.

Он ускорился, чтобы довести их обоих до пика и обильно закончить прямо на половые губы, размазывая по ним их общую влагу.

Кимми глубоко дышала. Перед глазами все кружилось от недавней близости, пока Раймонд нежно расцеловывал каждый сантиметр ее мокрой кожи.

Что-то друг другу нашептывая, они не смогли удержаться от очередных ласк, после чего не спали всю ночь, поистине друг другом наслаждаясь.

Обессиленная Кимберли приоткрыла глаза, встречая утреннее восходящее солнце. Запах в спальне пропитался бессонной ночью, и вокруг было так тихо, что душевное спокойствие мигом овладело только что очнувшимся сознанием. Перевернувшись на другой бок, девушка сразу улыбнулась при виде еще спящего мужчины, чьего лица медленно касались солнечные лучи. Его красота и умиротворение в этот момент были всем на свете, из-за чего создавалось впечатление, будто перед ней не просто человек, а реальное небесное создание.

– Еще рано для подъема, – прохрипел Раймонд и приоткрыл один глаз. – Ты совсем не спала.

– Нужно ехать домой, чтобы собраться на учебу, а оттуда в офис. Одногруппники сразу поймут, что я не ночевала дома, раз пришла в той же самой одежде.

– Твои одногруппники начинают мне надоедать. Судя по ситуации, они лезут туда, куда им не нужно.

– Им нет дела до чьих-то отношений. Думаю, это я накручиваю, и считаю, что скрываться до выпуска – это лучшая идея. Узнай Крис о нас, его бы просто разорвало, а иногда эта возможность кажется мне очень заманчивой.

– Не хочу, чтобы ты думала о ком-то, когда мы вместе.

– Я и не думаю…

– Но все равно хочешь скрываться. Мы так поглощены рабочими делами, что личные отношения никак на них не скажутся, Кимми. Я больше всего хочу, чтобы все были в курсе нас с тобой.

– И так будет. – Девушка коснулась его щеки пальцами и с нежностью оставила на ней поцелуй. – Просто немного подожди, ладно?

Что ему еще оставалось?

Пожалуй, Кимми до конца не понимала всю свою власть над кем-то вроде Раймонда. Он любил ее так сильно, что из него в действительности можно было вить веревки. В отношении именно Кимми ему было плевать на властность и умение ставить себя выше ее, как бы это место не именовалось. Для этой девушки у него было особое отношение, которое другие никогда бы не увидели и лишь гадали – какой он Раймонд Ротштейн, когда по-настоящему любит?

– У нас есть время сходить в душ? – с хитростью в голосе поинтересовался он, рисуя пальцем замысловатые узоры на ее шее. – Тебе должно понравиться.

– С тобой водные процедуры затянутся, а мне никак нельзя опаздывать.

– Угу-у… – Его губы коснулись шеи, вынуждая Кимберли рассмеяться и пролепетать его имя. – Мы очень давно не были вместе, я нуждаюсь в этом.

– Вчерашняя ночь тебя не измотала?

– Приободрила.

– Так, ну все…

Ловко увернувшись, ей удалось выскользнуть из постели и шлепнуть Раймонда по тянущейся руке.

– Это очень подло, Кимберли.

– Что именно?

– Не брать своего парня в душ, когда он так сильно об этом просит.

– И смотрит жалостливо, как голодный пес.

– Могу поскулить. Это поможет?

– Президент самого популярного в мире банка? Один из членов великой династии Ротштейн? Готов скулить ради того, чтобы его взяли с собой в душ?

– Как ты умеешь подчеркнуть мою значимость, олененок. Пока это не фиксируется камерами, мое поведение может быть любым. Могу быть диким.

Он дернулся в ее сторону, вынуждая Кимми вскрикнуть и отскочить. Пока она бегала вокруг кровати, он тянул к ней свои большие руки.

– Такими темпами я сам загоню тебя в душ.

– Ла-адно, идем. Только чур не балуйся.

Не упуская такой возможности и не переспрашивая, он моментально оказался рядом с Кимми и потянул ее за талию в сторону ванной комнаты.

Глава 6

Неделя в общей компании с Раймондом пролетела безумно быстро и была самой счастливой неделей за долгое время. Пожалуй, впервые каждый из них ощущал единение с ярким чувством любви, которое до момента воссоединения терзало их души и вызывало внутреннее чувство тревоги, словно что-то находится не на своем месте. Ох, но теперь все было по-другому.

Активно занимаясь американской прессой, Раймонд всего за пару дней овладел вниманием крупных изданий и новостных каналов. Новости состояли из популярности открытого им банка и в основном обсуждали только бизнес, но плавно перебирались к семейству из Германии. Пришлось нанять пиар-агента, занимающегося вопросами касаемо конкретно каждого наследника. Это не составило особого труда, так как за океаном о них уже знали и восхваляли. Оставалось только заполучить внимание американцев.

– Дедушка будет в восторге, – сухо прокомментировал Ник, развалившись в кресле брата. Безмятежности ему добавляли скучающие покручивания из стороны в сторону. – Ты, конечно, к этому привык, а вот я не прочь послушать комплименты в свою сторону. В Америке мою харизму точно оценят.

Раймонд закатил глаза:

– Так же, как и в Европе, не прибедняйся. В конце этой недели будет организовано мероприятие в честь открытия местного фестиваля. Мы приглашены в качестве гостей.

– Какая честь. И кто там будет?

– Мало кто из предпринимателей. В основном актеры и, думаю, кто-то из музыкальной индустрии.

– И как наше присутствие на подобном мероприятии пойдет на пользу делу?

– Агент говорит, нужно светить лицом и показать его публике. Дела рассматриваются потом.

– Какое счастье, для меня появилась нормальная работа!

– Только без глупостей, Ник. Если все пройдет хорошо, нам удастся завладеть вниманием здешней прессы и быть на виду. Как можно чаще.

– Это же не твое желание? Конечно… Мечта деда. Все говорят о его семье и восхищаются построенной империей. Ты и правда тоже этого хочешь?

– Что за вопросы? – искренне удивился Раймонд, смотря на брата. – Нас всех с детства подготавливали к семейному делу, места в лучших университетах выкупали за три года до поступления…

– Я понял. Старая шарманка, о которой и так все знают. Вопрос ведь о другом. Ты разделяешь мечту деда, потому что так надо, или потому что сам этого хочешь?

– Сам хочу.

– И никогда не желал для себя чего-то другого?

– К чему эти вопросы?

– Пытаюсь понять, на сколько процентов пропаганда деда повлияла на твое настоящее. – Ник улыбнулся краешком губ, кинув взгляд на фоторамку с фотографией их семьи. – В юности мне жутко хотелось пойти наперекор семье и стать кем угодно, кто никак не связан с этим чертовым бизнесом, при этом я не представлял себя ни в одной другой профессии. Ирония. Сейчас же, когда в моем филиале столько людей под моим подчинением, и каждый смотрит на меня, будто я единственный, кто может правильно выкрутиться из трудной ситуации, все изменилось. Я горю этим делом, хотя иногда кажется, что сильнее все же ненавижу. У тебя такое было?

Раймонд смотрел на брата, пытаясь понять, с какой серьезностью он поднял этот разговор и чего добивается. В нужный момент применить его же слова против его самого или действительно интересуется о прошлом, желая как-то разобраться в себе? Верить Нику с каждым разом становилось все сложнее, а раскусить было и вовсе невозможно.

– Да, – все же ответил мужчина. – Такое тоже было.

– Я думаю, это смирение с участью под чутким влиянием нашего деда. Казалось бы, что у нас есть все, но нет права выбора в жизни. От слова совсем. Диктатура, нас уничтожающая, но… Марлен верит, что как только ты возьмешь власть полностью в свои руки, для Ротштейнов настанут лучшие времена.

– Марлен меня явно переоценивает…

– Ой ли? Завязывай искать в себе скромность, прикрываясь благородством. Ты при живом деде умудрился отменить правило чистой крови.

– С помощью чуть ли не шантажа.

– А как шантажировал? – ухмыльнулся парень, предвкушая подробности.

– Говорил, что все забросят дело, как только он умрет, если с этим запретом не будет покончено при его жизни.

– Ух, как сильно. Представляю, каково ему было слышать от любимчика о своей смерти при здравии и благополучии.

– Ты знаешь, из-за кого это было сказано…

– Не напоминай, – отмахнулся он как можно равнодушнее, чтобы не разговаривать с ним о Кимми.

– Ник. Не знаю, что ты сделал и какую маску натянул, но Кимми о тебе беспокоится.

– Очень мило с ее стороны. Пришлю цветы с твоего позволения в знак благодарности.

Раймонд пытался подобрать слова, чтобы донести до него нужные слова, но успел проговорить лишь:

– Мы любим друг друга…

– Пожалуй, мне уже пора. – Он тут же поднялся и одернул края пиджака. – Было приятно передать отчеты из рук в руки и послушать о шантаже деда, но в банке меня уже ждут. Увидимся через месяц, мой дорогой брат.

Раймонд не успел вставить ни слова из-за демонстративной речи, как тот уже вышел в коридор и медленной походкой направился к лифту. Шумно выдохнув, мужчина устало потер переносицу и неспешно занял свое место. Казалось, им никогда не удастся найти общий знаменатель, чтобы хотя бы немного быть настоящими братьями, а ситуация с Кимми только отдалила этот процесс.

Направляясь к лифту, Ник краем глаза заметил знакомый образ, от которого его сердце предательски пропустило дробь. Подобные реакции на Кимберли после их недельной разлуки начинали знатно его раздражать, из-за чего приходилось собирать всю волю в кулак, чтобы не смотреть в ее сторону и соответствовать привычной модели поведения, хотя никто из посторонних за ним не наблюдал. Это нужно было делать больше для себя. Для наказания за проявление слабости, за чувства, которые он изо всех сил старался контролировать и держать под контролем. Нику было проще испытывать душевную боль, лишь бы отрицать более глубокое чувство.

Кимми поспешила поздороваться, рассчитывая на хотя бы короткий разговор, но парень сухо процедил:

– Добрый день.

И прошел мимо, успев заскочить в закрывающийся лифт.

– Вот же засранец… – Девушка поспешила зайти в кабинет президента банка с максимально переполняющими ее эмоциями. – Не могу понять, что я такого сделала, что теперь он на меня даже не смотрит! Из-за того, что я сама не рассказала о том, что мы снова вместе? Но это же бред! По его логике моей первой фразой при встрече должна была быть новость о том, что мы сошлись?

– Дай ему время переварить все это.

– Ладно бы он злился и показывал это, как любой другой человек, так нет же! Он просто пренебрегает мной, игнорирует и не хочет все спокойно обсудить!

В порыве она хлопнула по поверхности стола ладонью.

– Боюсь представить твое «спокойно» во время вашего возможного разговора… – Кимми метнула на него злой взгляд, заставив Раймонда по-доброму рассмеяться. – Послушай… Обычно для Ника подобное поведение – нормально. Он не умеет по-другому, и разговорить его можно только под дулом пистолета, если это, конечно, вообще возможно.

– Думаю, даже это будет впустую. Он безумно упертый. В кого он такой вредный?

– Во всех понемногу.

Мужчина потянул ее руку на себя и попытался усадить к себе на колени, но настороженный взгляд Кимберли прошелся по людям в коридоре.

– Трусишка. Если я сейчас опущу жалюзи, это будет слишком подозрительно для твоих друзей.

– Тогда стоит воздержаться.

– Проще уже просто не скрываться. Большинство и так все понимает, ведь не заметить подобное сложно. Мы слишком сильно друг в друга влюблены.

– Тут и не поспоришь.

Он погладил большим пальцем костяшки руки и притянул их к губам, никак не желая воздерживаться. Ему было наплевать, если их кто-то заметит, будь это кто-то из ее коллектива или же из его. Только лишь из-за того, что это имело для нее значение, мужчина старался играть по правилам Кимми.

– Готова к интервью с Лораном? Во сколько оно?

– В три. Всю ночь не спала, перечитывая вопросы и пытаясь их как-то профессионально перефразировать. Голова кругом.

– Теперь понятно, почему ты отказалась от совместного ужина и не поехала со мной домой. Все дело в другом мужчине.

– Это только на пару дней, пока идет редакция. Дальше никаких других мужчин.

– А затем? – Он на пару секунд умолк. – Ты переедешь ко мне, Кимми?

От неожиданности девушка застыла.

Переезд никак не входил в ее планы, тем более покидать родительский дом она никогда не планировала, желая сохранить память об их семье, продолжением своей собственной семьи.

Раймонд ждал ответа, но тот затягивался, чем немного пугал.

– Или ты… Не хочешь жить со мной?..

Со стороны ее пауза воспринималась именно так, а растерянный взгляд от предложения больше походил на сожаление.

– Это не то, чем кажется, клянусь. Конечно, я хочу, Раймонд, но, возможно, пока еще рано съезжаться. Мы только сошлись, и не стоит так стремительно гнать время вперед, тем более я не думала о том, что придется покинуть родительский дом. Это мое пристанище, как для тебя те цветы на острове, напоминающие о маме…

– Верю, что дело только в этом, – произнес он, пристально смотря в голубые глаза. – Хорошо. Мы вернемся к этому разговору со временем, чтобы найти достойный компромисс. Иди. Готовься к интервью.

Наблюдая за мужчиной, она какое-то время стояла на месте, словно собирала мысли в голове, чтобы выдавить из себя хоть какие-то слова. Пыталась понять, обиделся ли он, поверил ли в сказанное, чтобы не надумать чего лишнего. В итоге лучшей мыслью и правда было уйти. Кимберли не хотела, чтобы каждое последующее слово превращалось в оправдание, даже если перед ней и был любимый человек.

Три часа близились стремительно быстро.

Подготавливая офис группы, которую она предусмотрительно разогнала по разным местам, чтобы те не мешали рабочему процессу, девушка старалась сделать все на высшем уровне, демонстрируя всю серьезность и профессиональность данного процесса. Несколько ручек, блокнот и диктофон лежали на столе чуть ли не с педантичной аккуратностью, но руки то и дело тянулись их поправить, довести уже до невозможного совершенства. Термосумка с запасом холодной воды стояла под столом, хотя на столе рядом с местом респондента уже находилась бутылка с водой комнатной температуры и натертый до блеска стакан.

К тому времени Ник нехотя вернулся в офис, чтобы забрать важные документы, не рискуя передать важность кому-то из подопечных. Застав брата рядом с кабинетом с довольно строгим выражением лица, парень немного удивился.

– И часто ты выходишь с таким лицом к работникам? – не упустил возможности подтрунить Никлас. – Думаешь, они забудут, кто здесь главный?

– Документы на столе.

– О, конечно, Мистер Президент.

Двери лифта открылись в тот момент, когда младший Ротштейн шагнул в сторону кабинета. Раймонд неестественно дернул плечами, чем привлек внимание брата и заставил того обернуться.

Лоран, переполненный самоуверенностью, улыбнулся краешком губ, кивая мимо проходящим людям, словно знал их лично уже много лет, и они были старыми друзьями, хотя виделись, очевидно, впервые. Сжимая внушающий букет красных роз, француз обольстительно улыбнулся подошедшей к нему девушке и сразу протянул ей цветы. Кимми была в неловком шоке от такого подарка и сразу пролепетала, что это совсем необязательно, но мужчина лишь отрицательно покачал головой.

– Красные розы? Какая пошлость, – прошипел Ник больше для себя, чем для брата. Они стояли плечом к плечу и не могли оторвать настороженных взглядов от чужака на своей территории. – Ей больше нравятся кустовые розы.

– Это ты мне рассказываешь?

Кимберли попросила мужчину следовать за ней, что он и сделал, не упуская возможности осмотреться. Его взгляд почти сразу обратился к двум явно недовольным братьям, но в знак приветствия он лишь кивнул и даже поднял руку.

– Лягушатник, – процедил Ник.

– Точно, – ответил Раймонд, не прерывая зрительный контакт с французом до того момента, пока он не зашел внутрь.

Не понимая, куда деть букет, Кимми с облегчением опустила его на свободный стол, чтобы наконец-то заняться Лораном и перейти к более приятной части.

– Я и не знал, что ты работаешь в офисе Ротштейнов. Ваши занятия не связаны, если, конечно, немцы не решили обзавестись собственным журналистом ради поднятия уровня популярности. Какая у тебя задача? Бесконечно писать об их успехах?

– К делам Ротштейнов я не имею отношения. До этого моя группа работала в самом настоящем подвале, и Раймонд предложил нам перебраться сюда.

– Как мило с его стороны.

Он посмотрел на братьев, которые продолжали за ними наблюдать без каких-либо переговоров. Проследив за взглядом Лорана и заметив настороженность каждого из них, Кимми демонстративно подошла к нужному столу, чтобы закрыть жалюзи и одарить их напоследок довольным выражением лица.

Ник не сдержал смешок, из-за чего Раймонд нахмурился и пожалел, что вообще рассказал ей о такой же установке в их офисе.

– Теперь к документам… – Ник открыл дверь шире. – Давай, заходи. Или собираешься стоять на месте до конца интервью и развивать способность смотреть сквозь стены?

Они зашли внутрь.

В задумчивости Раймонд рухнул в кресло и с немым вопросом уставился на брата.

– Что? – раздражительно уточнил Никлас, усаживаясь напротив. – Накручиваешь себя? Не доверяешь ей?

– Не ей, а Лорану. Слишком слизкий и смотрит так, словно готов со мной соревноваться. Я расспрашивал о нем у знакомых…

– Все в восторге, знаю. На одно из Рождество нас познакомил отец на курорте, куда ты не приехал. Он расспрашивал о тебе, о помолвке, а ты в курсе, как меня утомляют разговоры о твоих делах, да и вообще о тебе. Он мне уже тогда не понравился.

– Думаешь, у него есть какие-то мотивы навредить мне?

– Сложно сказать, мы толком не знакомы, а как только он понял, что от меня никаких новостей не узнать, на этом знакомство закончилось.

Оба задумались.

Кто вообще этот Теодор Лоран?.. Француз, фотограф, по работам которого воздыхает вся Европа. Его отец – успешный предприниматель, поэтому старту в будущую успешность профессии была протянута надежная рука. Не в отношениях, но несколько раз был замечен папарацци в компании популярных моделей. Фотограф, модели – ничего удивительного или компрометирующего.

– Ладно, возможно, я просто взвинчиваю, – выдохнул Рай. – Если после интервью он не исчезнет из поля зрения и продолжит мной интересоваться, придется как-то это выяснять.

– Может, ты ему нравишься? Разве такая догадка не привычней, любимчик?

– Симпатией тут не пахнет. Какие-то совсем другие чувства…

– Мне знакомые, – подытожил Ник, намекая на Кимми. – Это обычная ревность из-за твоей возлюбленной. Думаю, ты видишь в нем потенциального соперника, поэтому переживаешь, хотя очень зря. Кимми же уже сделала свой выбор.

– Поэтому ты ее игнорируешь?

– А вот это уже точно не твое дело.

– Ты мой брат, а она моя девушка, Ник. Если ты делаешь все это назло, лишь бы насолить мне, хотя бы немного подумай о ней. Кимми переживает, значит, за то время, что вы были вместе, тебе удалось стать для нее кем-то важным. Как много в твоей жизни людей, которым ты действительно важен? Разве злость на меня сильнее важного человека?

Раймонд не видел в Нике влюбленности. Что-то, вероятно, замечал, но эти мысли сразу затмевало его привычное поведение, которым Никлас сбивал всех с толку. Было сложно представить, что парень может по-настоящему влюбиться. Всегда язвительный, ищущий способ насолить брату, в нем со стороны действительно замечались только лукавство и принцип известной только ему игры.

– Злость – чертовски громкое слово.

Мужчина закатил глаза.

– Да, много чести и все в этом духе, но ты сердишься на меня с самого детства и имеешь на это право, но часто злость уничтожает тех, кто к ней не имеет прямого отношения.

– Я не собираюсь ее обижать.

– Ты уже это делаешь, избегая ее.

– Она выбрала тебя! – Они на пару секунд замолчали, уставившись друг на друга с желанием уловить эмоции. – Всегда выбирала только тебя, хотя очевидно, что ты ее не достоин. Никто из Ротштейнов не достоин, ведь вся наша семья не такая, какой хочет казаться. В нас нет единства, нет уважения и любви к тем, кто этого заслуживает. Вспоминая маму, перед глазами стоит ее отвращение к отцу, когда он не делал ничего такого, что могло бы вызывать такую реакцию. Как-то он попытался коснуться ее руки, чтобы проявить теплые чувства… Она одернула его, посмотрела как на душегуба. С этого все и началось. Ни одна пришедшая в нашу семью женщина никогда не будет счастлива. Не забывай, что быть членом этой фамилии – проклятие. А ты желаешь, чтобы она ощутила все это на собственной шкуре.

– С Кимми такого не произойдет.

– Откуда такая уверенность?

– Я ее хорошо знаю.

– Знаешь нынешнюю версию, но ты понятия не имеешь, что произойдет, когда она познакомится с остальными Ротштейнами, их женами. Когда на нее будет направлено все внимание Германии и прессы. Помнишь, как они реагировали на то, что у тебя появилась невеста? Ее чуть ли не травили, но дело было не в Амелии. Им нравится, когда ты одинок, когда ты секс-символ. Сын Германии принадлежит стране и народу, несмотря на то, что они желают тебе счастья. Какой бы обаятельной Кимми не была, мне мало верится, что люди ее примут.

– Увидишь, ее они полюбят даже больше, чем меня. А насчет твоего нового чувства…

– Не надо. Я не стану это обсуждать. Она сделала выбор, и как бы он мне не нравился, я его принял.

– Даже удивительно, сколько в тебе в последнее время благородства и уважения.

– Оно во мне было всю жизнь, просто ты затмевал эти качества своими, не замечая ничего вокруг. – Никлас поднялся и развернулся к выходу, чтобы напоследок сказать: – Хоть мы и переживаем насчет Лорана, больше ей достанется от нас. Запомни мои слова.

Раймонд верил, что ничего такого не произойдет.

В семьях кузенов все было построено на браке по расчету. Их жены воспитывали детей, зная, что мужья увлечены другими женщинами, но закрывали на это глаза, дабы упростить жизнь себе и детям. Раймонд думал, что при отмене правила чистоты крови разводов не миновать, но, на удивление, никаких громких заявлений нет по сей день.

Что же с Кимми?

Ему не было дела, как народ Германии отнесется к американской девочке, хотя, конечно, хорошее отношение было предпочтительней. Ник не мог знать наверняка, хотя говорил от чистого сердца, но и правда Раймонда, как и предположения Никласа, были всего половиной правды возможного будущего.

Интервью подошло к концу ближе к половине шестого. Большинство работников уже разъехалось по домам, а Лоран и Кимми по-прежнему были скрыты за жалюзи, чем продолжали испытывать терпение директора. Ему было противно думать, что они там совсем одни и наверняка любезничают не только на заготовленные девушкой темы, но Рай изо всех сил сохранял хладнокровие, хотя пристальный взгляд то и дело возвращался на офис студенческой группы.

– Огромное тебе спасибо, – улыбалась Кимми, записывая последнюю часть ответа. – Это действительно много значит для каждого из нас, и мы безумно тебе благодарны.

– Не проблема, Кимми, мне нравится помогать стремлению людей развивать свое дело и наблюдать за прорывами. Хочется верить, что после защиты вы с ним не покончите. Где пройдет фотосессия на обложку?

– Сейчас напишу нашему фотографу, и он сразу окажется здесь.

– Профессионально.

Еще бы. С учетом того, что она заставила Джаспера быть где-то поблизости, чтобы тот без промедлений примчался в офис со всеми своими профессиональными приблудами и был наготове. Парень с половины третьего засел на ресепшене, ожидая весточек и немного мандражируя.

– А что после? – неожиданно уточнил Теодор.

– После?..

– Какие планы, чтобы не отказать мне в ужине? Я сочту это за благодарность гораздо серьезнее, чем обычные слова.

Кимми выругалась, уже поздно размышляя о том, что нужно было подумать об этом раньше и организовать «ужин благодарности» за студенческий счет, как это планировалось с Раймондом.

– Если у ребят нет планов, то мы с удовольствием, – ответила она, надеясь, что ей не придется идти с ним одной.

– Я говорю конкретно о тебе, Кимми, – снисходительно заулыбался Лоран, точно думая о наивности девушки, хотя она прекрасно понимала, к чему все идет, и до последнего старалась не обижать его отказом.

– Я не в том положении, чтобы ходить на ужин с парнями, зная, как к этому отнесется Раймонд.

– А при чем здесь Раймонд? Это уже не рабочее время.

Девушка сдержалась, чтобы не закатить глаза.

Было более чем понятно, о чем идет речь, но Лоран, видимо, этот вариант даже не рассматривал.

– Мое нерабочее время принадлежит ему, потому что мы встречаемся.

– О как.

– Да. И мне бы было неприятно, если бы он пошел на ужин с какой-нибудь девушкой в знак благодарности или что-то в этом роде.

– Думаю, он поймет, что ужин исключительно деловой. Раймонд знает, как все это устроено, ведь за его плечами более семи лет в бизнесе. Представь, сколько он встречался с людьми вне рабочее время. С девушками.

– Прости, но нет. Мы найдем какой-нибудь другой способ отблагодарить тебя. Всей командой.

Лоран закатил глаза, что немного насторожило. Он явно раздражался тому, что уговоры проходят впустую, хоть и звучат достаточно убедительно, чтобы согласиться. Девушка, смотря на него, даже подумала, что Теодор может отказаться от публикации своего интервью из-за этого отказа, но мужчина закусил губы, чтобы поглубже вдохнуть воздух через ноздри, словно пытался успокоиться. Немного натянуто улыбнулся, чтобы сказать:

– Хорошо. Как говорится, на нет и суда нет, верно?

В офис, грохоча, зашел Джаспер, затягивая за собой необходимое оборудование для съемки. Кимберли незаметно выдохнула, радуясь тому, что ситуация с появлением друга должна немного остудиться, чтобы вновь приобрести рабочую атмосферу, но реакция Лорана на отказ и это неприятное послевкусие разговора никуда не делись. Кимберли стреляла в него настороженным взглядом каждый раз, как только тот отворачивался.

– Как давно ты в фотографии? – полюбопытствовал Теодор, наблюдая за работой Джаспера, который выстраивал свет.

– Лет с шестнадцати, но профессионально занимаюсь этим с поступлением в университет.

– У него очень хорошее портфолио, – без какой-либо лести сообщила Кимми. – В журнале все снимки сделаны Джаспером, и они безумно хороши, чтобы понравиться людям. Куратор возлагает на него большие надежды.

– Я просто стараюсь делать так, как нравится, – заулыбался парень, тем самым поблагодарив девушку за приятные слова.

– Но у тебя никогда не было возможности поснимать в современной студии, угадал? Держу пари, большая часть сделанных тобой снимков проходят на улице при естественном свете с минимальным вмешательством дополнительного освещения?

– Я намеренно занимаюсь съемками на улице, чтобы придать снимкам жизнь, которую в студии передать по большей части невозможно. Живые люди среди живых декораций куда естественнее.

– Заметно по тому, как ты устанавливаешь свет. Знаете что, давайте поедем ко мне на студию и устроим фотосессию. Можно организовать живые декорации прямо там, заодно поработаешь в более удобной атмосфере. Твоя камера сможет сделать то, что ты от нее совсем не ждешь, да и я с радостью покажу вам свою скромную обитель.

Джаспер не поверил своим ушам, поэтому переспросил:

– На студию?

– Именно, – спокойно и даже немного безразлично подтвердил Лоран, набирая кому-то сообщение. – Здесь недалеко. А к нашему приезду все уже более-менее будет готово. Что нужно? Топиарные растения или цветы? Как ты меня видишь на обложке?

– У меня была идея непринужденной обстановки, при этом чтобы все говорило о вашем занятии.

– Отлично, тогда обсудим в машине.

Кимми наблюдала за Джаспером, понимая, что тот находится в откровенном шоке.

В университете для фотостудии выделили совсем крохотное помещение, нежели для других факультетов, поэтому студенты часто толпились в коридоре, ожидая своей очереди, чтобы попрактиковаться в фотографии вместе с лектором. Джаспер не солгал, говоря о том, что улица – одно из лучших мест для снимков, но особо сравнивать ему было не с чем.

Наблюдая за таким неоднозначным состоянием друга, Кимберли слегка наклонилась в сторону, чтобы привлечь внимание, и Джаспер, увидев это, сразу увидел короткий кивок.

Лоран задержался у дверей лифта, чтобы спросить об уборной, поэтому Кимми и Джасперу пришлось спускаться вниз вдвоем. Казалось, парень до сих пор не может поверить в происходящее, из-за чего не знает, как себя вести, и молчит, вдыхая и выдыхая достаточно громко. Взволнованная таким состоянием, девушка коснулась его плеча.

– Все нормально, Джаспер. Не нервничай…

– Переволновался, – сразу ответил он, взглянув в голубые глаза. – Фотографировать талант Европы, будучи студентом…

– Это большой шаг вперед и возможность показать себя, но что-то подсказывает, пока ты сидел на ресепшене, успел накрутить себя. Думаешь, Лоран раскритикует твою работу?

– По факту он уже это сделал.

– Сказав про свет? Не думай об этом. Все знают, какие красивые снимки ты делаешь. Неважно – где. Они великолепны, Джаспер, и достойны того, чтобы мир ими восхищался так же, как все из группы. Ты умудряешься сделать потрясающий кадр вне профессиональной студии с самым неприглядным оборудованием. Что же будет, когда не останется ограничений? Просто твори так, как чувствуешь, и удиви этот талант Европы. – Кимми пихнула парня плечом и улыбнулась. – Пусть поймет, что это место непостоянно.

Джаспер наконец-то улыбнулся и даже выдавил смешок. Девушка приняла это за хороший знак, поэтому немного успокоилась за парня, прекрасно понимая, как чувство взвинченности портит настроение и обстановку вокруг. Поддержать его и просто быть рядом было главной задачей, из-за которой ее телефон через пару секунд отключился, истратив последний заряд на открытом чате с Раймондом. Сообщение с предупреждением о временном отъезде осталось неотправленным, а все внимание девушка переключила на Джаспера, старательно пытаясь поднять в нем творческий дух.

Лоран уверенно зашел в кабинет Раймонда, когда тот сосредоточился на работе, чтобы не быть параноиком собственных мыслей. Он даже не поднял взгляд, когда в стеклянную дверь постучали и было дано разрешение войти, из-за чего при виде Лорана его лицо холодного и расчетливого предпринимателя обратилось к непрошенному гостю.

– Чем могу, – с безразличием уточнил мужчина, вскинув подбородок и переплетая пальцы на поверхности стола, – Мистер Лоран?

– Просто Теодор, – лениво улыбнулся тот, проходя вглубь кабинета и рассматривая его. – У нас не было времени познакомиться лично, хотя, очевидно, мы оба знаем друг о друге достаточно много, чтобы обращаться друг к другу по имени.

– Разве?

– Конечно. Не говори, что нет, ведь мы оба соревнуемся за одно и то же место. Только я в этой игре не так долго, как ты.

– О какой игре речь?

Лоран саркастично закатил глаза и отодвинул стул, взглядом спрашивая разрешения присесть. Раймонд плавно моргнул, давая это разрешение. Холод и безразличие присутствия этих двоих пропитало воздух за считанные секунды.

– О титуле, который интересен в Европе. Любимчик звучит не так, как любимчики.

– Соревнование из-за этой глупой клички? Пожалуй, ты ничего не смыслишь в настоящем соперничестве, раз видишь важность в чем-то подобном и на полном серьезе об этом говоришь. Мой младший брат смыслит в этом куда шире, нежели ты.

– Легко так размышлять, когда рос на глазах всей Германии. Сын нации. Громко.

– А как называют тебя на родине?

– По фамилии отца, но меня не так часто узнают на улицах, как, думаю, узнают тебя. Твое имя и фамилия преследуют меня с начала карьеры, что достаточно любопытно. Мы стали популярными за счет родственников, только вот ты куда популярней кого-либо из них. Наши отцы уже несколько лет считаются лучшими друзьями, некоторые рассчитывали на то, что рано или поздно мы станем кем-то вроде их. Ты читал, что писали в европейских статьях?

– Нет.

– Серьезно?

– Я не слежу за новостями, не связанными с бизнесом или политикой, к которым я в действительности отношусь.

– Кто бы сомневался. Думаю, тебя не интересует твоя популярность только из-за привычного ритма жизни. Все идет так, как идет, но что произойдет, когда твое место займет кто-то другой? Ты почувствуешь эту разницу.

Раймонд устало выдохнул и опустил взгляд, всем видом показывая, какой разговор бессмысленный и пустой, чтобы быть интересным.

– Я не верю, что тебе скучно об этом говорить, – сообщил Лоран, положив ногу на ногу. – Но и на стратегию это не тянет.

– Слушай, у нас разные пути. Медийность в твоей сфере – это сила, без которой придется топтаться на месте, если не светить лицом и не привлекать внимание. В моем случае дела семейного бизнеса, благодаря которому наша фамилия узнаваема, намного глубже, так как требуют от меня исключительно логики и рациональности для будущего конкретнобизнеса, а не меня. Каждый из Ротштейнов рано или поздно умрет, но дело должно остаться другому Ротштейну, который его продолжит. И каждого из моей семьи волнует популярность именно семейного бизнеса.

– Поэтому ты обзавелся пиар-агентом? – Раймонд откинул спину на спинку кресла, не обрывая зрительный контакт. – Да, я в курсе. И как-то твои мысли с поступками теперь расходятся. Банк Ротштейнов в Америке один из самых популярных, ему пиар-агент не нужен, а тебе? – Лоран обнажил верхний ряд белоснежных зубов. – Теперь нужно покорить Америку своей личностью, которая будто бы не имеет смысла?

– Всех карт не раскрыть, да и это тебя не касается. У меня никогда не было соперников и не будет.

– Я буду впереди, когда ты опомнишься, Раймонд. – Лоран поднялся и с вызовом перевел взгляд на офис, в котором пару минут назад проходило интервью. – Ты оторвал прекрасный кусок материала. Стоит проверить, насколько он качественный.

Старание вывести на эмоции раздражающим взглядом и таким оскорбляющим высказыванием действовало эффективно. Лоран заметил, как заиграли желваки Ротштейна и как янтарные глаза почернели от подступающей ярости. Раймонд даже не пытался себя контролировать, но медленно собирался с мыслями, чтобы не набить ему лицо прямо у себя в кабинете. Расширенные от ярости зрачки плавно проводили Лорана до лифта. Он поднялся, чтобы расстегнуть пуговицы у воротника, и поспешил в дальний офис, чтобы поговорить с Кимми, но ее там уже не было. Мужчина успел заметить лишь довольную ухмылку Лорана и его поднятую руку при прощании, чтобы тот скрылся из виду.

– Сукин сын.

Сделав звонок, который моментально оборвался автоответчиком, он мчался по лестничным пролетам, чуть ли не перепрыгивая по две ступеньки. С каждым пролетом его эмоции зверели, вспоминая слова француза о Кимми совсем с другой стороны, уже не просто с оскорбляющей, а угрожающей. На что готов этот ублюдок? Куда собирается с ней поехать и почему она не предупредила его?

На улице холодный ветер с дождем ударил его по лицу. Бегло осматривая парковку, он спросил охрану о Кимми, и та подтвердила, что девушка вместе с парнем сели в автомобиль Лорана несколько минут назад, после чего, дождавшись самого Лорана, уехали.

Кимми старалась сдержать свое восхищение, чтобы со стороны не выглядеть как шокированный Джаспер с его вытаращенными глазами и открытым ртом. Фотостудия Лорана находилась в паре кварталов от центра. Просторная, оснащена большим количеством дополнительного света, оборудованием и рабочим местом с несколькими мониторами на огромном столе. Лоран свое дело определенно знал и всячески ему отдавался.

– Нравится? – донеслось у самого уха, из-за чего девушка подскочила. – Ты чего? – тут же рассмеялся Теодор, касаясь ее плеч ладонями. – Я же не злой гений, чтобы меня так шарахаться, Кимми. Присаживайся и наслаждайся процессом работы своего коллеги. Чего-нибудь хочешь? Может, вина?

– Нет, спасибо, я просто посижу в сторонке.

– Как знаешь.

Все закрутилось, как в калейдоскопе.

Джаспер с интересом слушал фотографа, пока того готовили к съемке появившиеся из неоткуда гримеры. Играя со светом и декорациями, студент буквально дрожал от такой невероятной свободы, к которой в будущем хотел обязательно прийти, чтобы добиться всего того, что было у Лорана. Своя фотостудия. Люди, работающие на тебя и готовые примчаться по первому зову, дабы организовать фотосессию. Это была не просто работа, это было частью жизни, которой хотелось отдать всего себя.

Воодушевление завладело Джаспером и унесло его прочь в творчество. Он раздавал команды и прислушивался к мнению Теодора, часто с ним соглашаясь, чтобы взять тот или иной ракурс. Время побежало вперед, из-за чего Кимми нервно заерзала в кресле, блуждая взглядом по студии.

– Прости, я могу воспользоваться зарядкой? – поспешила уточнить она, заметив торчащий провод на рабочем столе.

– Да, конечно.

Девушка поднялась, чтобы подойти к столу, как вдруг Теодор предложил:

– А как насчет пары в кадре? Кимми, иди сюда.

– Ох, нет, я не любитель съемок. На фотографиях получаюсь просто ужасно.

– Перестань! – Он смог дотянуть до нее руку, чтобы притянуть к себе и положительно кивнуть Джасперу. – Мы даже одеты в один тон, будто так и запланировано. Руководитель журнала и приглашенный гость. Подумай над этим, Джаспер.

– Я уже давно не руководитель, – успела произнести она перед тем, как вспышка оставила перед глазами неприятное яркое пятно. Она постаралась улыбнуться, но эта улыбка принадлежала неловкости.

Было сделано несколько кадров, когда она отошла в сторону с пониманием, как присутствующих забавляет эта ситуация. Каждого, кроме нее.

– Эти кадры вышли просто отличными! Кимми, взгляни же!

Джаспер подошел ближе, показывая полученные фотографии. Пятно от яркой вспышки перекрывало лица, из-за чего девушка часто моргала в попытке увидеть хоть что-то. Напрасно.

– Хорошо, раз вы уже вошли в кураж, я, пожалуй, уже поеду.

Джаспер едва заметно кивнул, но вот Теодор не был готов ее отпускать, хотя с момента, как они покинули офис, прошло уже больше двух часов.

Ему пришлось потянуть время, прекрасно понимая, что немец сейчас не находит себе места. Эта мысль была чертовски приятной, чтобы доставить ему удовольствие.

– Не стоит так спешить, Кимми. Раз вы приехали сюда вместе, будет правильно, что и уедете вдвоем. Так намного спокойней, верно, Джаспер? – Студент взглянул на девушку и задумчиво перевел взгляд на парня, точно поддерживая эту мысль. – Понимаю, тебе скучно, поэтому у меня для тебя кое-что есть, чтобы немного ускорить время, пока мы заняты.

Он усадил ее в кресло рабочего стола и встал сзади, чтобы включить один из мониторов. Отсутствие какого-либо расстояния между ними немного взволновало Джаспера, Кимми же и вовсе потеряла дар речи, не понимая, что происходит. Открыв папку уже со знакомыми для Кимберли фотографиями, Лоран пролистывал их, показывая те, которые не вошли в публикацию.

Кимми впечатлилась:

– Эти снимки из журнала Vogueтого года.

– Неизданное, да. Их мало кто видел и навряд ли увидит, если я не решусь однажды слить их в сеть, но хочется, чтобы ты взглянула на них.

Отложив ее телефон в сторону, чтобы не было соблазна вернуться к первоначальной цели, Теодор вернулся к Джасперу и продолжил фотосессию с задором, наблюдая, как девушка изучает каждый кадр с интересом художника. Так он отвлек ее внимание еще на пару десятков минут.

Прощаться приходилось недолго. Лоран поблагодарил студентов за вечернюю компанию, после чего спустил ребят к машине личного водителя и попросил прислать выбранные Джаспером снимки на почту, чтобы согласовать публикацию. Обнимая Кимми, он пожелал ей удачи и обещал, что вскоре они обязательно увидятся. Она этому смутилась. Поведение парня казалось слишком прогрессивным на ее счет. Те прикосновения никак не вязались с приятельским проявлением внимания в ее сторону, однако пришлось просто подумать, что такая манера общения свойственна творческой натуре Теодора. Большинство творческих личностей были со своими тараканами в голове, и не ей было их судить.

По приезду домой Кимберли помахала Джасперу на прощание и побежала внутрь, чтобы не промокнуть до нитки из-за сильного ливня. Дождь барабанил по крыше, уничтожая тишину домашнего очага. Оказавшись внутри, она вздрогнула при виде с ног до головы мокрого Раймонда, шагающего прямо на нее с невероятно разгневанным лицом.

– Где ты была? Почему телефон выключен?

– Раймонд… – Ее рука потянулась к его лицу, но мужчина дернул головой, не давая к себе прикоснуться. – Что происходит?

– Куда он увез тебя, Кимберли?

– Кимберли? Опять этот пренебрежительный тон, как в первые дни в особняке? Мой телефон разрядился! – Она машинально показала выключенный экран и несколько раз нажала на кнопку блокировки. – Видишь? Не работает, Мистер Ротштейн!

– Не надо злиться на меня, когда именно твоя беззаботность приводит к подобному общению.

– К подобному общению?! Ты налетел на меня, как бешеный пес, которого забыли покормить, и думаешь, я буду как пай-девочка отвечать на все твои яростные вопросы? Если бы была возможность связаться с тобой, я бы связалась!

Сняв мокрую куртку, она обошла мужчину стороной, чтобы пройти на кухню. Такое отношение и манера общения выводили ее из себя, так как он даже не думал поговорить спокойно.

– Ты могла зайти ко мне перед тем, как решить поехать с этим недоумком черт знает куда, но ты и этого не сделала. Почему так сложно просто предупредить, чтобы я не ездил по городу и не искал тебя?

– Мне есть смысл отвечать, когда ты в такой агрессии?

– Постарайся, ведь пока ты вообще ничего не сказала.

– Знаешь что, Раймонд, ты явно не в себе.

– Я?!

– Да, ты! – Он издал смешок, пытаясь понять, серьезно ли она считает, что его нападки на пустом месте. – Я думала, ты доверяешь мне и чрезмерно уверен в себе, чтобы не называть Теодора недоумком на пустом месте.

– Дело не в нас, а в нем! Он ненормальный!

– Потому что работает со мной?

– Не в нас дело, ты не слышишь? Он специально возится с тобой, так как видит, что ты мое слабое место, по которому можно спокойно бить до того момента, пока не получит от меня нужной реакции.

– Ох, как с Ником? Ты везде видишь соперников, которые спят и видят, как насолить тебе с помощью меня, но это чертов бред. Из жизни не крутятся вокруг тебя! Более того, я считаю, что ты им настолько безразличен, что и представить невозможно. Тебе так точно.

– Думаешь, я настолько влюблен в себя?

Кимми попыталась промолчать, чтобы не напасть на него с очередной порцией оскорблений, хотя с ее вспыльчивостью такое воздержание можно было считать восьмым чудом света. Она представляла, как кидает в него кухонные полотенца, чтобы хотя бы немного успокоиться. Пришлось выдохнуть, натянуть безразличие на лицо и занять чем-то руки, под которые попала грязная тарелка. Оливер опять не помыл посуду!!!

Включив воду, она отвернулась от Раймонда и принялась заниматься обычными делами, что для мужчины стало последней каплей. Она точно над ним издевалась. Развернув Кимми к себе лицом, он поместил руки на краях мойки по обе стороны ее бедер, чтобы ограничить движения. Кимберли демонстративно предприняла попытку отвернуться, но мужчина чуть ли не прижал ее телом к раковине.

Голос стал ниже, появилась хрипотца.

– Увижу его еще раз рядом с тобой, придется забыть о том, какой я джентльмен в глазах любого, кто таковым меня считает. Больше никаких интервью, никаких встреч с ним, Кимми.

– И что ты собираешься с ним сделать? Побьешь? Это варварство для кого-то вроде тебя. Ты не так воспитан, чтобы махать кулаками вместо разговора.

– Плевать я хотел на воспитание. К черту.

– Хватит, Раймонд, прекращай. Теодор ничего не сделал, мы просто съездили до его студии, чтобы Джаспер сделал хорошие фотографии для журнала, а я хотела поддержать его. Поэтому у меня не получилось тебя предупредить, и ты знаешь, что были веские причины этого не сделать.

– Больше никогда, Кимми, – грозно выговорил Раймонд, наклоняясь к ее лицу как можно ближе. – Никогда не уезжай с ним ни под каким предлогом и условием.

– Хватит.

– Не испытывай меня. – Его пальцы невольно коснулись щеки, прошлись по очертанию скул, чтобы остановиться на подбородке. Большой палец надавил на нижнюю губу, слегка оттянул ее в сторону. – Не показывай свой характер, побудь хоть немного послушной.

– Иначе?

Он прекратил наблюдать за ее губами, переместил взгляд на кристально чистые голубые глаза, перед которыми не мог устоять, словно те гипнотизировали его сознание. Они казались такими голубыми, выглядели так невинно, несмотря на то, что Кимберли злилась и хмурила брови, всем видом демонстрируя свое недовольство. Губы Раймонда едва приоткрылись, но она обратила на это внимание, ощущая, как внизу живота разжигается предательский огонь. Он это почувствовал, поэтому с вызовом смотрел в глаза и просто выжидал. Кимми ощутила смущение, будто они виделись впервые и стояли слишком близко друг к другу для незнакомцев.

– Ч-что ты делаешь?..

– А на что это похоже?

Мужчина наклонился ближе, приоткрыл губы, чтобы ее приоткрылись в ответ, предвещая поцелуй, но Раймонд на это только ухмыльнулся. Кимми закатила глаза, отдалилась, чтобы одарить его осуждением.

– В чем дело? – спокойно произнес он. – Не нравится?

– Тебе лишь бы поиздеваться, Ротштейн. Иди-ка к черту со своим самомнением. Иногда ты меня так бесишь, что я готова тебя придушить!

Раймонд взял ее руку и сжал на своей шее. Кимми взбунтовалась, предприняла попытку отдернуть ее, но мужчина моментально вернул ее на первоначальное место, резко дергая девушку на себя.

Оба застыли.

Хоть Кимберли и не упускала возможности показать всю свою неприязнь с помощью поведения, Раймонд быстро остыл, чтобы перестать ее винить в этом. Именно такой она ему и понравилась несколько лет назад, а сейчас ностальгия по их перепалкам в самом начале далекого лета успевала насытить его приятными впечатлениями.

Он притянул ее к себе и поцеловал так чувственно и страстно, что у Кимми подкосились ноги. Чередуя верхнюю губу с нижней, Раймонд покусывал их, успевая проникнуть языком внутрь, пока сильные руки сжимали ткань ее одежды, не в силах избавиться от нарастающей одержимости.

Кимми была так прекрасна, что его мания к ее присутствию и прикосновениям начинала смахивать на болезнь. Но ему было плевать, как это могло выглядеть со стороны. Их страсть уничтожала все вокруг, но не их самих.

Она слегка оттянула нижнюю губу мужчины, вынуждая его приоткрыть глаза и с восхищением наблюдать за происходящим, чтобы через пару секунд взять инициативу в свои руки, усадить девушку на поверхность стола и, раздвинув ноги, поместиться между ними, притягивая ее ближе. Кимми чувствовала, как быстро и отчетливо начинает биться его сердце, как только пальцы проникают под рубашку, касаясь кожи. Раймонд начинал дышать глубже, отстранялся, чтобы взглянуть на ее вздымающую от частого дыхания грудь. Кимми это заметила, лукаво улыбнулась и слегка коснулась губами уха, прошептав:

– Можешь взять меня прямо здесь, если хочешь.

Рай медленно улыбнулся. Она не успела выпрямиться, поэтому он тут же убрал блондинистые волосы за ушко и спросил:

– Думаешь, я жду позволения, Кимберли? – Пальцы медленно пробежались по шее, чтобы сомкнуться на ее горле. Губы Кимми приоткрылись, она успела слабо ахнуть от неожиданности перед тем, как их взгляды встретились.

Она вдруг поняла, что смотреть в его глаза становится сложно. Разум перестает ей подчиняться и теперь принадлежит только ему.

– Я все еще не услышал слова, что ты меня поняла насчет Лорана. Пока я не услышу, придется довольствоваться ничем. Такая вот манипуляция.

– Я не поведусь. Видимо, и тебе придется довольствоваться ничем.

Он сильнее обхватил горло. Дыхание сперло. Приблизился к губам, лизнул нижнюю, чтобы нежно прильнуть к ней легким, совсем не настойчивым поцелуем.

Сердце девушки бешено забилось от предвкушения, словно прямо сейчас она бежала бесконечно длинный марафон, не намереваясь перейти на шаг, чтобы хотя бы немного передохнуть. Глаза предательски закрылись. Пришлось поймать себя на мысли, что придется поддаться соблазну, исходящему от мужчины, ведь каждое его прикосновение вызывало неописуемое чувство влечения. Кимми держалась, хотя ее дыхание перехватывало от ласки и удовольствия. Ответить на поцелуй означало принять его условие, воздержаться от собственного мнения, которого девушка старалась придерживаться, чтобы остаться на своем.

Но это оказалось невозможно.

Тело изнывало. Тянулось к любимому мужчине, соглашаясь на все, лишь бы разделить ласку и отдаться любви, от которой невыносимо кружилась голова. Внизу живота ныло, грудная клетка тяжелела от продолжительного поцелуя, который не знал конца, пока она не думала ни о чем, лишь бы его губы продолжали ее целовать.

Смакуя, Рай несколько раз попытался отстраниться. Это получилось нехотя, но все же получилось.

– Умница, – прохрипел он и провел большим пальцем по нижней губе девушки, как бы размазывая ранее случившийся поцелуй. – Намного легче, когда ты меня слушаешься.

Возмутившись, Кимми поймала его палец ртом и слегка прикусила зубами. Раймонд застыл, рисуя воображением совсем другую картину, от которой пришлось тяжело выдохнуть и слегка прикрыть глаза.

Ее это обрадовало, из-за чего Кимми буквально восторжествовала. Слушается, как же… Еще чего скажешь?

Они не сразу услышали, как входная дверь открылась и на пороге появился Оливер, застав их в такой интересной позе.

Пара застыла в этом положении, чтобы оттолкнуться друг от друга и встать плечом к плечу. Кимми излучала неловкость, Раймонд же даже немного улыбался, поджимая губы, с абсолютно спокойным выражением лица.

– Ты и так все знаешь, – сказал он и пожал плечами, поместив руки в карманы брюк. – Мы вместе.

Кимми вытаращила глаза, как только перевела взгляд на мужчину. Рука сама схватила полотенце, чтобы треснуть им по его предплечью, но он даже глазом не повел, предполагая, что так и будет. Лишь зажмурился от потока воздуха удара.

Оливер закатил глаза и прошел внутрь.

Конечно, ему было все известно с момента празднования дня святого Патрика, когда Раймонд и Кимми уехали вместе, и она вернулась домой ранним утром. Все это подтверждалось каждый раз, когда сестра не ночевала дома, когда машина подвозила ее до дома и какое-то время стояла на месте в момент долгого и нежеланного прощания. За это время Оли принял ситуацию, чтобы не раздувать из мухи слона и понять, что с этим ничего не поделаешь. То, как они кидали друг на друга взгляды, как обращались к друг другу, будило внутри что-то приятное. Чувство их любви будто бы пропитывало воздух, хотя ничего такого они не делали.

Его спокойствию также поспособствовали слова Марлен, когда они остались наедине под конец праздника и ждали машину. Женщина интересовалась исключительно его отношениями с Амандой, но не потому что отвлекала внимание от сбежавших любимчиков, а потому что очень волновалась за Оливера и его душевное состояние. Ей хотелось как-то помочь, наставить, но парень уже долгое время старался скрывать нездоровые отношения, в которых оказался, и не понимал, как со всем этим разобраться.

«Ты всегда можешь все исправить, мой мальчик». Марлен словно прочитала его истинные мысли на короткий ответ: «У меня все отлично». Это удивило Оливера, напомнило, что из любой ситуации должен быть выход, и ему обязательно нужно его найти. Разговоры с Амандой о том, что они должны пересмотреть отношения, приводили лишь к активному согласию, которое она подтверждала с помощью частых кивков. В тот момент он облегченно выдыхал, искренне веря, что у них все получится, но обиды Аманды никуда не делись. При любом не устраивающем ее поступке Оливера появлялась обида, вынуждающая его возвращаться домой с чемоданом. Он чертовски от этого устал. Невыносимо тяжело переносил, чтобы с каждой новой ссорой перегорать, жизненно сгорая.

Кимми еще раз треснула Рая полотенцем, на что Оливер ответил:

– В таком случае тебе не позавидовать. Терпеть ее будет сложно.

– Терпеть меня?! – вспыхнула Кимми.

– Говорю же. – Оливер пробежался по ним пустым взглядом и кивнул на лестницу второго этажа. – Я к себе. Давайте только без пошлостей.

– Раймонд уже уезжает.

– Тогда до следующего раза. – Оли вытянул руку, и Раймонд тут же бросил ему ключи. Кимми поняла, с чьей помощью мужчина оказался в доме. – Удачи.

Наблюдая, как брат поднимается по лестнице, Кимми многозначительно взглянула на Раймонда. Он понимал, что девушка хочет обсудить, и не ошибся.

– Удивительно, что он впустил тебя сюда и даже оставил одного.

– Заметил, как я переживал.

Кимми скрутила полотенце в руках, ощущая неловкость от приходящего, на что Раймонд поцеловал ее в щеку и прижал к себе.

В его объятиях ей стало гораздо легче. То, что Оливер так спокойно отреагировал, давало понять – теперь можно перестать скрывать эти отношения: перед ним, перед группой и работниками офиса. Ее работа над интервью скоро подойдет к концу, не за горами и защита диплома, а дальше что-то по-настоящему светлое. Рядом с Раймондом. Рядом с ее человеком.

Глава 7

Прошло больше месяца, когда вся группа судорожно ожидала печатную версию журнала и готовилась к защите диплома, до которой оставалось чуть меньше двух недель, но и эти две недели пролетели незаметно.

Весна близилась к лету. Тепло солнца в тот день дурило мысли, и в офисе было неспокойно, так как команда Раймонда готовила важный квартальный проект к приезду главы компании.

Кимми ругала себя за невнимательность, ведь накануне вечером оставила флешку с дипломной работой в офисе, из-за чего пришлось терять время вместо заключительной репетиции презентации. Покосившись на толпящихся журналистов у главного входа, она показала пропуск и поспешила наверх, с любопытством рассматривая прессу, к которой вот-вот должна была примкнуть.

Вся страна будто бы сошла с ума после публичного появления Ротштейнов на одном из громких мероприятий этого года. Бесконечные новости и статьи о немецком семействе заполонили все журналы и социальные сети, восторгаясь харизмой и красотой братьев, поэтому ни об одной спокойной минуте возле офиса речи уже не шло. То время прошло, а ему на смену пришла бешеная популярность.

Кимми этому удивлялась, так как предприниматели не имели подобного успеха у такого количества прессы. То ли дело актеры или музыканты с миллионами поклонников, но банкиры… Случай явно был из вон выходящий. Они торчали у офиса часами, иногда скандировали имена, словно кто-то из братьев, услышав это, должен обязательно выйти и ответить на парочку интересующих вопросов. Именно из-за репортеров Раймонд пару раз отменял их встречи, так как отвязаться от них, не проводив до дверей ее дома, было невозможно. Они следовали по пятам. Встречи за последние два месяца заметно сократились до офисных отношений, хотя они не упускали даже малейшую возможность побыть наедине.

Тем днем Раймонд уехал в офис Никласа по делам. Кимберли даже стало немного грустно, что они не увидятся перед ее защитой. Услышать от него слова поддержки вживую, а не при телефонном звонке, было бы лучшим антидепрессантом.

Остановившись у студенческого кабинета, она отвечала на сообщение от Джаспера, как вдруг с другой стороны опущенных жалюзи раздались знакомые голоса. Кэти и Никлас…

– От тебя никакой помощи, а ведь мы договорились! – почти кричала Кэти, вынуждая Кимми подойти ближе и прислушаться, оставаясь незамеченной. – Совместными усилиями у нас точно бы получилось не допустить их встреч, а тем более воссоединения! Ты хоть представляешь, как мне противно наблюдать за этим? Ты-то, понятное дело, сидишь у себя и здесь почти не появляешься!

– Тебя тоже никто не заставляет здесь торчать, – равнодушно ответил парень.

– Я торчу здесь, потому что понимаю, что рано или поздно Рай одумается.

– О чем ему думать? О тебе? Это тупо. Ты кинула его, когда он был подростком. Променяла на деньги нашей семьи, и сейчас реально веришь, что он тайно мечтает быть с тобой?

– Между нами были огромные чувства, Никлас, – сквозь зубы произнесла она. – Ты никогда ничего подобного не видел, никто не видел. Такие чувства не могут пройти бесследно.

Парень рассмеялся. Рассмеялся так звонко и громко, что Кэти стало не по себе, будто сказанное ей было невероятно смешной шуткой.

– Ты ненормальная, клянусь. Сходить к психологу не думала?

– Не надо делать из меня душевнобольную, когда не знаешь, на что способны искренние чувства между людьми. Он искал меня на протяжении шести лет. Столько по времени живет наша любовь, и мой поступок на нее не повлиял. Рай искал мне замену. Я знаю и про невесту, и про ту американку, что приезжала к нему. Ян обо всем рассказал. Станет ли человек искать точную копию возлюбленной, если больше не любит? Кимми похожа на меня в юности, что возвращает его в период наших отношений, поэтому он сейчас с ней, и поэтому ты должен был повлиять на происходящее.

– Успокойся. Между вами лишь малое внешнее сходство, но она на тебя не похожа… – Он упустил взгляд, чтобы справиться с терзающими мыслями, от которых грудная клетка пустела. – Кимми вообще ни на кого не похожа…

– Ты гребанный дурак! – рассердилась Кэти. – Слушай ты меня, сейчас бы никто из нас не страдал, но я знаю, в чем причина. Ты чертов садомазохист и извращенец! Тебе на радость истекать слюнями по девушке брата с пониманием, что она бы никогда тебя не выбрала. Что бы ты ни делал и к кому бы ни прислушивался!

– Все сказала?

– Заткнись! Не раздражай меня еще больше, по-хорошему прошу!

Кимми практически прильнула ухом к стеклу, когда рядом раздались шаги, вынуждающие ее выпрямиться и перевести взгляд на приближающегося. Работник офиса громко поздоровался и прошел мимо.

В офисе затихли.

«Доброе утро, Кимми»! Казалось, это приветствие длилось минуту и продолжительным эхом проносилось по коридорам, зловеще выдавая ее присутствие.

Она замерла. Тяжесть дыхания от безысходности сменилась гневом, сдерживающим ради того, чтобы дослушать разговор, который явно еще мог продолжаться.

Кимберли стремительно открыла дверь и со всей ненавистью во взгляде прошлась по своим обидчикам.

– Почему ты не на защите? – спокойно уточнил Ник и тут же поймал ее сумку, которую Кимми швырнула в него, надеясь, что та прилетит ему прямо в лицо, но увы.

– Какой же ты козел, Ник! А ты!

Кэти переступила с ноги на ногу, выпрямилась от ощущения опасности, пока Кимми медленно двигалась в ее сторону, с раздражением смотря в глаза.

– Что я? Говорю правду, и ты это понимаешь? Разве не из-за нашей схожести ты его бросила, когда я вернулась? Ты должна понимать, что он посмотрел на тебя только из-за этого. Так выпала карта.

– В это легче верить, чем принять ситуацию. Это твоя правда, но ты одна в нее веришь, из-за чего только усложняешь себе жизнь. Если бы он продолжал любить тебя, не пытался бы вернуть меня, и сейчас мы бы не были вместе.

– А ты так уверена, что это не назло мне?

– Он на тебя даже не смотрит.

– Так, может, как раз-таки из-за того, чтобы привлечь внимание и вызвать ревность? Это в духе Раймонда, а если ты не согласна, ты его совсем не знаешь. Наедине он самый нежный и страстный мужчина, при посторонних – неприступный и властный человек.

Кимми вспомнила его приезд на остров и поняла, что старая версия Раймонда была буквально создана Кэти. Ее поступками и действиями в прошлом. Она ничего толком не знала об их отношениях. Не знала, на какой эмоции были те построены и держались до ее отъезда. Кимберли решила спросить:

– Он часто тебя ревновал?

– Постоянно. Ему не нравилось, что моя компания состояла больше из парней, чем из девушек. Зачем спрашиваешь?

– А ты наверняка любила мужское внимание.

– Какая разница? При чем здесь вообще это?

– При том, что ты говоришь о любви, пожирающей от ревности, которую ты добровольно порождала. Ему было всего семнадцать, а тебе больше двадцати. Твоя сознательность в том возрасте не сравнится с подростковым мышлением, тем более когда мальчик влюблен. Тебе нравилось, когда он ревновал, поэтому ты вызывала эту ревность с наслаждением. Но это не его настоящая личность, поэтому это тыпонятия не имеешь – какой он на самом деле.

Кэти заскрипела зубами, на что Кимми гордо вскинула подбородок, понимая, что попала в самую цель. Обычное предположение оказалось неприятной правдой, придающей девушке уверенности.

Ник стоял в стороне и наблюдал за Кимми, не скрывая чувства восхищения и волнения. Это была их первая встреча после длительной разлуки длиной в пару месяцев, поэтому увидеть ее снова даже при таких неприятных обстоятельствах было волнительно. То, как она отзывалась об его брате, вызывало ревность и раздражение, которые приходилось гасить, чтобы быть наготове в случае перемены их настроения.

– Можешь засунуть свои планы касаемо нашей разлуки куда подальше, – продолжила Хилл. – Раймонд при любых обстоятельствах предпочтет меня тебе, и с этим уже ничего не поделаешь, как бы ты с пеной у рта не доказывала его тайную любовь. Говоришь, что знаешь о девушках по своему подобию, но наверняка не знаешь о разговоре Раймонда с Марлен. Она рассказала мне об этом пару месяцев назад. – Кимми встала напротив, мысленно похвалив себя за то, что сегодня решила побыть на каблуках. Рост с Кэти не сравнялся, но теперь она хотя бы не смотрела на девушку сверху вниз. – Буквально перед твоим приездом Марлен спросила, готов ли он узнать, где ты, чтобы оставить меня в покое. Раймонд отказался. Он уже тогда выбрал меня, оставив тебя глубоко в прошлом.

– Сейчас можно сказать что угодно. Я не верю ни одному твоему слову.

– К твоему сожалению, но, надеюсь, это засядет в твоей, судя по всему, пустой голове. Отпечатается, чтобы понапрасну не питать иллюзий. Хотя какая мне должна быть разница до твоих неадекватных мыслей и паранойи?

Она развернулась к своему столу, чтобы схватить флешку. Тут же подошла к Нику и выдернула сумку из его рук, посмотрев в карие глаза со всем возможным осуждением. Ей хотелось его ударить. Хотелось накричать, обвинить в фальшивости каждого ранее сказанного слова ради игры с этой гнусной сукой.

– Со мной поговорить не хочешь? – не сдержавшись, спросил Ник вдогонку, но девушка быстрым шагом направилась к лестнице, так как ждать лифта не было терпения. – Кимми! Да подожди ты, дуреха!

Сбегая по ступенькам, Кимберли задыхалась не только от бега, но и от переполняющей ярости и боли. Удивительно, как ее ноги и каблуки остались целыми.

Предательство от Ника было как нож в спину от того, от кого совсем не ждешь. И это он на нее все то время обижался и игнорировал, когда сам связался с Кэти в попытке помочь, наплевав на ее чувства? Какая подлость! Раймонд был прав насчет брата. Все, что он делает, обязательно идет ему в выгоду. Он не думает о других. Ему наплевать. Раймонд был прав.

– Эй! Осторожно!

Кимберли врезалась в журналиста, появившегося прямо на пути, но не стала извиняться и поспешила через парк к нужной остановке. Если до этого у нее получалось воздерживаться от слез, давая волю эмоциям через дрожь во всем теле, оказавшись как можно дальше от офиса, сдерживаться уже не получалось. Вытирая крупные капли со щек, она глубоко дышала, стараясь не думать, как сильно каждый раз ошибается в людях. Сначала Ян, теперь Ник.Всхлипы сами пробивались через дыхание, ноги адски гудели от таких испытаний на каблуках. Было необходимо успокоиться и собраться. Впереди защита работы, в которую было вложено слишком много усилий.

Быстро сняв туфли, она решила сократить дорогу, но как только вступила на траву, ее резким оборотом развернул к себе Ник. В попытке освободиться девушка задергалась.

– Хватит! Отпусти!

– Поговори со мной! Почему ты убегаешь, если еще не со всеми выяснила отношения? Я настолько хуже Кэт?

– Ты не рвался со мной поговорить, узнав о нас с Раймондом! Почему вдруг я должна сейчас с тобой разговаривать? Ты уже все сделал!

– Сделал что? Не поцеловал тебя, когда хотелось, и этим не наплевал на чужие чувства ради себя? – Он отпустил ее руку, но Кимми застыла на месте, с застывшими слезами смотря в его спокойные глаза. – Дай напомню, вы с Раем вместе. Ни я, ни Кэти на это не повлияли, но ты все равно умудряешься раздувать. Не я разбил тебе сердце, выбрав кого-то другого, это ты втоптала меня в грязь, сделав свой выбор. Я никогда в жизни не мог подумать, что надо мной могут так издеваться.

Хмурясь, Кимми старалась дышать.

Обвинениями сыпать должна была она, но никак не Ник. В голове возникла мысль, что он намеренно манипулирует ситуацией, изворачивается, что очень в его духе. Подумать только, строит из себя жертву, словно ранее не поддерживал идею Кэти.

На эмоциях она развернулась и быстрым шагом пошла в первоначальном направлении, но тут же развернулась и кинула в него то, что первое нащупала в кармане. Флешку.

– Иди к черту, Ник! – Прокричала она и снова сделала пару шагов вперед, чтобы остановиться. Немного отдышавшись, Кимми обернулась. – Я думала, мы можем стать друзьями. Думала, ты уберешь свою маску и откроешься мне, потому что видишь, как я к тебе отношусь. Как я защищаю любой твой поступок перед Раймондом, отстаивая твою честь как свою, и…

– Я об этом не просил, – с безразличием перебил Ник, растрачивая ее последние силы.

– Об этом и не просят.

Они смотрели друг на друга с приличного расстояния, но Никлас видел заплаканные голубые глаза. В них было столько обиды и боли, что ему стало не по себе, хотя сама Кимми принесла ему гораздо больше душевных терзаний. Когда вернулась к Раймонду.

Дружба? Кимми нравилась ему далеко не как подруга, хотя девушек-друзей у него никогда и не было, чтобы было с чем сравнить. С тех пор, как они нормально общались, прошло много времени, но ни оно, ни какие-либо другие обстоятельства не смогли унять в нем влечение. Ему хотелось кричать о своих чувствах. Повторять важные слова снова и снова в надежде, что они могут что-то изменить, на что-то повлиять, однако ничего бы не изменилось. Два любящих друг друга человека против человека, которого называют другом, не замечая его чувств.

Он поднял флешку с травы, покрутил в пальцах.

– Все, что важно, ты так просто кидаешь.

Кимберли дернула рукой, желая кинуть в него туфли и сумку. Сдержалась. Со стороны уверенность и безразличие Ника безумно испытывали терпение, словно для него все было шуткой.

– Оставлю ее у себя, раз ты и ее бросила.

Парень сунул флешку в карман брюк и развернулся, чтобы уйти, но рядом с ним сначала по одну сторону, затем по другую пролетели туфли. Дернув плечами, Ник подумал: «Ну, окей», после чего поочередно поднял обувь и пошел дальше.

– Ник!

– Теперь дело твоей работы в шляпе, босая девчонка? – не оборачиваясь, издевался он, зная, что Кимберли идет следом. – Или в моем кармане, что ни одно и то же.

Кимми догнала его, чтобы преградить путь, ухватилась за обе руки, молча пытаясь вернуть свое. Ник дернул руками так, что девушка вписалась в его грудь носом. Она возмутилась:

– Ты чего творишь?

– Издеваюсь над тобой, разве не очевидно? Даю возможность выплеснуть эмоции перед важным для тебя событием. Мы же друзья. Должны помогать друг другу.

Парень снова дернул ее руки на себя, и Кимми подставила щеку, чтобы избежать повторного удара носом. Перепалка с ним лишала какой-либо жизненной энергии, изматывала, тем временем как сам парень казался равнодушным к происходящему. Над заплаканной Кимберли хотелось издеваться, а не жалеть, ведь его в свое время она не пожалела. Наверняка даже не вспоминала о нем, когда была с Раймондом.

– Что молчишь? Поняла, что твой поступок гораздо обиднее моего?

– Ты связался с Кэти, которая меня на дух не переносит и только спит и видит, как насолить!

– А у нее это получилось, Кимми?

– Нет, но сам факт, что ты был готов так со мной поступить, говорит сам за себя. Как я, по-твоему, должна отреагировать на это? Ты выбрал Кэти, а не меня.

– А ты выбрала Раймонда. Что теперь? Будем метать стрелки и выяснять, кто кому сделал больнее? Не надо делать из меня монстра. Если бы я хотел помочь Кэт, поверь, вы бы с Раем друг к другу и на шаг не подошли.

– И я должна поблагодарить за это?

– Ты ничего мне не должна, напомню, я тебе тоже. Мы не друзья, не враги, никто. Ты девушка моего брата, а я так отношусь ко всем невестам и женам кузенов, поэтому никаких исключений, а тем более дружбы не будет.

Ник бросил к ее ногам туфли и достал из кармана флешку, чтобы вложить ту в ладонь. Взгляд остановился на красивых глазах, но ему пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не начать вымаливать прощение за свои высказывания. Дружить с ней означало оставаться в дураках и причинять себе боль, но со вторым проблем не было. Это был единственный выход заглушить влечение. Через страдания.

– Удачи на защите.

Провожая парня взглядом, она глубоко выдохнула и на пару секунд закрыла глаза, собираясь с мыслями для успешной сдачи дипломной работы. Пришлось собирать себя по кусочкам. Состояние было просто ужасное.

Кимми натянуто улыбалась, хотя комиссия моментально заметила, что с девушкой что-то не так. Беспокоясь ее здоровьем, они спросили, все ли хорошо и сможет ли она собраться, на что последовал медленный кивок и слабое «да».

Губы пересохли. Часто увлажняя их кончиком языка, студентка внимательно слушала вопросы комиссии. Все шло намного лучше, чем приходилось представлять, поэтому, быстро отстрелявшись, она с облегчением выдохнула.

В коридоре на нее вопросительно уставились одногруппники факультета журналистики, и тут же попросили Кимми показать печатную версию журнала «Солярис». Все были просто поражены глобальностью сформировавшегося студентами проекта. Кто-то знал Лорана, поэтому не скрывал восхищения о взятом у него интервью. Хвалили снимки, статьи, качество самой печати. Было сложно поверить, что обычным студентам такое под силу, а силы в работу было вложено достаточно, что окупилось, когда озвучили результаты.

Девушка с облегчением выдохнула, ощущая, как все внутри трепещет от неминуемого спокойствия и облегчения. Совместный труд, частые переживания и конфликты наконец-то принесли свои плоды в удачной защите дипломной работы.

Группа студентов встретилась на территории университета, как только все узнали свои результаты. Радостно вереща и подпрыгивая, Кимберли оказалась в объятиях Саманты и всей группы. Даже Кристофер крепко обнял бывшую руководительницу, поглаживая ее спину и широко улыбаясь.

– Это все, ребята! – рассмеялся Марк, даже не веря собственным словам. – Впереди теперь только выпускной.

– Не выдумывай, – усмехнулся Джаспер. – Впереди еще больше кропотливой работы. Мы же собираемся продолжать выпускать журнал, а? Или планы поменялись?

– Конечно, собираемся! – забеспокоился Крис. – Это первый этап нашей учебы, дальше – больше и прогрессивнее. Как ваша комиссия отреагировала на наличие журнала? Видели бы вы их лица!

Саманта поспешила поделиться:

– Мой лектор вообще не задавал никаких вопросов, читая одну статью за другой. Он то и дело листал журнал.

– Так пахнет усп-е-ех! – восторжествовал Кристофер, подставляя лицо солнцу. – Предлагаю срочно его отметить и загулять вплоть до выпускного.

Все дружно согласились на идею, с бурным обсуждением направляясь к парковке, на которой перед студентами остановилась черная машина. Кимми тут же взвизгнула и кинулась в объятия улыбающегося Раймонда. Подхватив ее за талию, мужчина коснулся нежных губ, моментально принимая долгожданный поцелуй, от которого оба забыли обо всех присутствующих.

Спустя только минуту нежностей Рай с трудом оторвался от губ возлюбленной, чтобы поздравить студентов с успешной защитой. Кимми улыбалась в его объятиях, рассматривая благодарные лица напротив, а как только мужчина потянул ее руку к автомобилю, девушка порывисто помахала компании рукой.

Усевшись на пассажирское место рядом с водителем, она успела только немного поерзать, чтобы тут же оказаться в крепких руках, обхвативших ее лицо.

– Я так соскучился… – проговорил Раймонд с блестящими от восторга глазами. – Боялся, что не перехвачу тебя по дороге домой. Ты большая умница, Кимми, и я ни на секунду не сомневался, что все пройдет хорошо, хотя с утра как на иголках.

– Из-за приезда дедушки?

– Нет, этого визита я не боюсь. Переживал, что ты нервничаешь понапрасну.

Прижимаясь к крепкой груди, она глубже вдохнула аромат мужского парфюма с едва уловимыми нотками табака. Спокойное сердцебиение ровным ритмом успокаивало, чтобы принять решение касаемо утренней ссоры с Ником.

Обида продолжала держать злость на парня, а всплывающие воспоминания сами возвращались в голову, чтобы прочно в ней засесть и продолжать нагнетать. Нет. Раймонд не должен знать, что именно планировали Кэти и Никлас, как бы сильно Кимми на них не злилась и не осуждала. Отношения братьев стояли превыше этой обиды, хотя ей хотелось выговориться.

– Ты какая-то поникшая для победительницы, – тут же заметил мужчина, обеспокоенно рассматривая девичье лицо сверху. – Тебя кто-то обидел?

– Я и правда перенервничала, – пожаловалась она. – Немного устала.

– У меня сюрприз, как раз нацеленный на то, чтобы ты отдохнула.

Кимми выпрямилась, ожидая подробностей, однако Раймонд не спешил в них вдаваться, немного загадочно улыбаясь.

Автомобиль выехал с парковки и ринулся по шоссе под вопросы любопытной девушки. Он переводил тему расспросами о защите, о вопросах комиссии и общих впечатлениях от проделанной студентами работы, которую очень хотел увидеть. Кимми было безумно приятно такое внимание и интерес. Она даже перестала интересоваться, куда именно они едут, обещая, что при следующей встрече обязательно журнал будет у него. Зря она подарила свой экземпляр знакомой девушке с факультета. Нужно было отдать его Раймонду, но ничего. Тираж печати составил около тридцати журналов, которые для публичного издания подготавливал Джаспер. Один она уж точно сможет урвать.

Обсуждая дипломную работу и грядущий выпускной, Кимми не заметила, как машина выехала из города и уже мчалась по знакомой ей дороге в сторону отдаленного места. Их пальцы переплелись сразу, как только Раймонд заметил понимание и удивление.

– Мы правда едем на остров?

– Правда едем. На три дня особняк только наш. Наверстаем время разлуки, чтобы побыть наедине.

– Боже, Раймонд! – Кимми в порыве прильнула к губам, одаривая те короткими поцелуями. Раймонд улыбался, поглядывая на дорогу и немного щурясь.

– Тише, милая, я же за рулем.

Кимми последний раз поцеловала его.

– Я думала, по приезду дедушки нам придется быть на расстоянии до самого его отъезда. Все так всполошились, ведь он приезжает уже завтра. Разве ты не должен его встретить?

– Пусть этим занимаются мои люди и другие родственники. Я взял небольшой отпуск, чтобы провести его с тобой. Побыть вместе и наконец-то отдохнуть. Только ты и я, другие не нужны.

Раймонд поцеловал руку Кимми и по-доброму улыбнулся. Перспектива провести время с любимой была куда приятнее встречи с основателем компании. Мужчина представлял, как дед будет злиться из-за отсутствия старшего внука, но ничего на этот счет не испытывал.

Оказавшись возле особняка, Кимми вдохнула аромат роз и свежего бриза. Это место навеяло приятными воспоминаниями, несмотря на неприятную ситуацию во время отъезда. Было немного смешно. Она бежала отсюда, обещая самой себе никогда не возвращаться, однако, вернувшись к Раймонду, остров казался райским местом, на котором можно было укрыться от журналистов, от всех.

– Нас не встречают?

– Я дал работникам дома выходные. – Улыбнулся Раймонд, доставая из багажника вещи. – Вдвоем, значит, вдвоем. Я не шутил.

Потянув мужскую руку к входу, Кимберли не могла насытиться приятными эмоциями. Успешная защита, три дня с Раймондом в самом прекрасном месте – все, о чем приходилось мечтать. Им еще никогда не доводилось бывать наедине сутки напролет, но каждый знал, это будет прекрасно.

Раймонд вызвался приготовить ужин. Они вышли на задний двор, залитый закатным солнцем, и взялись за приготовление. Кимми, нарезая овощи, поглядывала на мужчину у гриля, оценивала достаточно уверенные движения. Спросила:

– Ты еще и повар?

– У меня же есть руки и вкус. Профессиональности в этом мало, но мы часто устраиваем пикники, где справляемся с приготовлением пищи самостоятельно. Без поваров.

– Ну ничего себе! – наигранно удивилась Кимми.

– Не издевайся, Кимберли. Ротштейны не бытовые инвалиды, чтобы не уметь делать какие-то базовые вещи. Уверен, попробовав мои стейки, ты будешь мурчать от удовольствия.

Так и получилось.

Нежное, хорошо прожаренное мясо чуть ли не таяло во рту. Кимми даже иногда успевала закатывать глаза, не в силах выразить восхищение словами. Они все равно были не нужны. Раймонд понимал и довольствовался.

Общие воспоминания о первом лете сами овладели их разговором. Кимми было интересно узнать, почему Раймонд, как только приехал, так жестко к ней относился и постоянно огрызался, говоря обидные вещи. К этому разговору они уже перебрались на газон и смотрели на постепенно появляющиеся в темнеющем небе звезды.

– Ты и правда думал, что я здесь для того, чтобы соблазнить кого-то из твоей семьи? Марлен разве не предупреждала о моем визите?

– Предупреждала. Она казалась очень счастливой, когда говорила, что ты проведешь в особняке целое лето. В моем воображении ты рисовалась маленькой девочкой, поэтому я реально удивился, когда застал тебя в саду.

– Ну и поэтому назвал меня необразованной малявкой?

– Ты и это помнишь?

– Ох, я помню все. Тогда ты был совсем другим, Раймонд, и страшно представить, что бы было, если бы все осталось по-прежнему.

– Но этого не произошло, – спокойно ответил Рай, повернув голову в ее сторону. Кимми продолжала смотреть на небо.

– Больно думать о том, что ты переживал, когда Кэти взяла деньги и исчезала. Что испытывал, когда семья напоминала о «неудачной» любви, которая якобы и сделала тебя холодным и безразличным ко всему, что происходит вокруг. Сейчас я тебя нисколько не осуждаю. Ни за чувства к Кэти, ни за обидные слова в мою сторону или безразличие ко всем и вся в начале нашего знакомства. Я люблю тебя так сильно, что приходящее в начале того лета – ничто по сравнению с чувствами и поступками, на которые ты готов ради меня. Никто из когда-либо близких мне людей не был и наполовину таким, как ты, Раймонд. Без тебя уже ничего не имеет смысла.

Голубые глаза почти не моргали.

Кимми смотрела в небо, словно оно должно было ответить вместо мужчины. Она боялась не успеть сказать ему то, что действительно важно. О своих чувствах, ощущениях и эмоциях.

Ничего не отвечая, Раймонд потянул руку к ее лицу, чтобы нежно поцеловать мягкие губы.

– А мне еще никогда не говорили ничего подобного. Я думал, что останусь заложником первой любви, бесконечно ища похожих на нее девушек, а ты переживала, что мы вместе только из-за вашей схожести. Первое время я и правда замечал ее. Даже злился, что вы так похожи, но… На следующий день после моего приезда, в момент, когда приехал Ян и вы начали дурачиться, я понял, что злюсь только на себя. На то, что начинаю чувствовать заинтересованность, с которой нет смысла бороться, хотя это необходимо.

– Почему необходимо?

– Интуитивно я продолжал верить, что Кэти вернется. Тебе будет неприятно слышать о первых мыслях из прошлого, Кимми. Я просто хочу, чтобы ты знала: сейчас в моей жизни есть только ты. Во всех смыслах и отношениях. Только рядом с тобой у меня есть семья.

– Не говори так… У тебя есть отец, братья, Марлен… Они тоже тебя любят.

– Ты же знаешь, как по-настоящему должна проявляться любовь. Это чувство в нашей фамилии забыто, если вообще когда-то существовало. Я боюсь, что не смогу тебе дать это чувство в полной мере, из-за чего… могу потерять. Тогда все потеряет смысл.

– Раймонд, этого не будет.

– Я верю.

Но чувство возможного исхода событий его не покидало.

Сейчас все было хорошо. Они счастливы и безмерно влюблены, чтобы не думать о подобном каждую минуту, но волнение все же присутствовало, как только Раймонд допускал эти мысли.

Два дня их кружило теплое приятное чувство безмятежности и глубокой любви. Кимми не удавалось пройти мимо мужчины, так как тот попросту не мог насытиться ее присутствием. Всего казалось слишком мало: времени, эмоций, впечатлений, хотя те владели ими как никем другим. Они завтракали, обедали и ужинали вместе, болтая обо всем на свете. Выезжали вечером на пляж, чтобы прогуляться и подурачиться, по-доброму задирая друг друга, как маленькие дети. Днем Кимми то и дело тащила его на корт, желая поиграть в любимый теннис, тем более соперник из Раймонда был достойный (Ротштейн и сам любил этот вид спорта еще с детства, когда на семейных мероприятиях в компании друзей семейство выбиралось на аристократический отдых). Играть с Кимберли было не просто азартно, но и чертовски приятно, учитывая ее стремление выиграть и показать себя профессионалом. Этот азарт и дух соперничества в один из дней так вскипятил кровь, что стоны из раздевалки по времени длились чуть меньше часа.

Ночью они также не могли сдерживаться. Раймонд терял голову от одного лишь взмаха ее ресниц, а когда выдыхался, уже наступало утро. Моменты страсти настигали их в самых неожиданных местах, приступы нежности и вовсе были с парой постоянно, буквально крича о их непередаваемом влечении друг к другу. Казалось, они даже пахли любовью, которую испытывали. Теплый медовый запах на двоих.

Углубляя поцелуй, мужчина водил пальцами по обнаженному животу, понимая, что готов взять ее прямо на заднем дворе огромного особняка. Кимми была совсем не против.

– Который час? – вдруг спросила она с осознанием, что не брала телефон в руки с того самого момента, как они приехали.

– Судя по солнцу, около трех. А что? Куда-то торопишься?

Его дыхание соблазняюще прошлось по шее, из-за чего на загорелой коже проступили мурашки.

– Нужно позвонить Оливеру, чтобы удостовериться, что дом еще цел.

– Они с Амандой до сих пор в ссоре?

– Да, и не помирятся, пока он не придет просить прощения.

– На нее это не похоже. Ты будто говоришь мне о незнакомом человеке.

– С тобой было по-другому? – Кимми приподнялась на шезлонге, заинтересованная вопросом. – Мне тоже не верилось, что Аманда обижается на каждый пустяк. Поначалу она казалась ведомой, и ты сам об этом говорил, но в отношениях с Оливером ее просто не узнать. Я собираюсь с ней встретиться, чтобы поговорить. В их отношениях он постоянно страдает. Оливер очень зажатый с тех пор.

– Мы говорили на этот счет, Кимми. – Раймонд за секунду стал серьезнее. – Я против, чтобы ты вмешивалась в чужие отношения. Кто знает, как отреагирует на тебя Аманда и сколько в ней осталось здравого смысла.

– Боже, кто она, по-твоему? Психопатка? Мне надоело наблюдать, как Оливер страдает. Он же мой брат.

– Да, но это тебя не касается. Хоть они и ведут себя как малые дети, они уже взрослые, чтобы разобраться со своей жизнью самостоятельно. Запиши их к психологу, если хочешь что-то исправить, но сама не лезь.

Автомобильный гудок прервал его речь, вынуждая встать и пригрозить Кимми пальцем, чтобы она запомнила его слова и даже не думала выяснять отношения с Амандой. Это показалось ей странным.

Раймонд скрылся в саду, желая сократить путь до главного входа, Кимми же немного рассердилась на него из-за указаний. Конечно, в его словах был смысл, но наблюдать за тем, как старший брат понапрасну прожигает свою молодость в нездоровых отношениях, становилось невыносимым.

Направившись в дом, чтобы отыскать телефон, она прошла всего пару шагов, но, заметив широкую спину, застыла на месте при виде дедушки Раймонда. Мужчина медленно обернулся, чтобы пробежаться по девушке безразлично холодными глазами. От такого взгляда внутри все сжалось, словно в предвкушении опасности. Он и сам выглядел слишком сурово, чтобы понапрасну думать о теплой встрече.

– Кимберли, – без удивления произнес Эрих. – Какая приятная встреча.

– Здравствуйте, Мистер Ротштейн.

– Подойди же, девочка.

Кимми сделала несколько шагов вперед, но с каждым шагом на плечи будто бы опускалось что-то тяжелое. Пришлось привстать на носочки, чтобы поприветствовать его двумя короткими поцелуями в обе щеки, стараясь не обращать внимания на тяжесть мужских ладоней на плечах и тяжелого аромата парфюма.

– Ты очень выросла за то время, что мы не виделись. Сколько тебе уже?

– Двадцать один, сэр. В этом году двадцать два.

– Потрясающий возраст. Мне нравилось наблюдать за своими детьми и внуками в этот период. Столько амбиций и смышлености. Позволь узнать, что ты здесь делаешь?

– Кимми…

Голос Раймонда подействовал на девушку спасительным облегчением, Эрих же безразлично перевел взгляд на старшего наследника, сконцентрировавшись на его глазах.

Кимберли ощутила, как наэлектризовался воздух от присутствия двух немцев. Необъяснимо, но факт.

– Grüß Gott, Vater, – поприветствовал мужчина, подталкивая Кимми к лестнице на второй этаж.

– Куда же ты выпроваживаешь нашу гостью, Раймонд? Хотя называть ее гостьей не очень уместно, учитывая, что девочка была под опекой Марлен. Она уже полноценный член семьи, крестная дочь твоей тети.

– Не только.

Эрих лишь моргнул, судя по всему, не считая важным обсуждать момент с новой ролью девушки. Раймонд продолжил:

– Кимми будет неинтересно слушать наш немецкий. К чему ей тратить время на незнакомый язык?

– Разве не в приоритете начать его учить? По приезду в Германию будет очень нелегко общаться с многочисленными родственниками и гостями, которые принципиально разговаривают только на немецком. Кимберли наверняка будет чувствовать себя лишней.

Пассивность упреков, спокойный взгляд и суровая речь угнетали. Кимми понимала, что рано или поздно ей предстоит познакомиться с Германией не просто как с родиной своего парня. Ей предстояло познакомиться с полным составом семьи Ротштейн, их близкими друзьями и родственниками. Как чистокровные немцы отнесутся к простой американской девушке, которая не знает их языка и традиций?.. Это было важно и могло отразиться на репутации Раймонда, что допустить было нельзя.

– Не будет, – спокойно ответил наследник. – Если нужно, я буду переводчиком все то время, пока мы в Германии.

– Как наивно, но благородно. Будет интересно посмотреть. Через месяц.

– Мы еще не планировали, когда полетим.

– Ты не услышал? Через месяц. Не реши ты избегать моего визита, знал бы, какое громкое событие состоится в июле. – Мужчина выдержал паузу, интригуя молчанием. – Твой брат женится. О чем уже в курсе вся страна.

Кимми смотрела на Эриха, не моргая.

Ее терзал вопрос: кто именно женится? Ян? Генрих? Конечно, кто-то из них, ведь о Никласе не может идти и речи. Он ведь здесь и все свободное время проводит на работе. Да и Раймонд был бы в курсе, несмотря на непростые отношения между братьями.

– Женится? – Раймонд был в шоке от такой новости. – Кто?

– Постарайся выяснить. Могу сказать только, что твое условие на свободный выбор невесты в этом случае не сработало. Она немка, более того, вы с ней очень хорошо знакомы.

Эрих взглянул на наручные часы и, молча прощаясь, кивнул, чтобы одарить Кимберли едва заметной улыбкой. В очередной раз стало не по себе. Аура мужчины морально истощала.

Стоило им остаться наедине, как Раймонд выпалил:

– Какого черта вообще происходит…

– Думаю, это Ян. Вы же с ним не так часто общаетесь, поэтому ты и не знаешь.

– Марлен бы сказала.

– Он мог и вчера сделать предложение, сказав родственникам только сегодня.

Мужчина поднялся наверх, долгое время не спускался, из-за чего Кимми пришлось пойти за ним. Разговаривая по телефону, Рай внимательно слушал голос на том конце провода, лишь изредка вставляя короткое «понятно».

Ей приходилось унимать интерес, чтобы не виснуть у него на плече с желанием узнать – кто же жених. В голове лишь повторялось: «Это не может быть Ник».

Как только разговор закончился, Кимми подняла взгляд на Раймонда.

– Генрих женится на Анне.

Девушка незаметно выдохнула.

– Кто такая Анна? Что дедушка имел в виду, когда говорил, что вы хорошо знакомы?

– Это долгая история, – отмахнулся он. – Нужно вернуться в город, чтобы встретиться с Марлен и обговорить некоторые формальности, касаемо свадьбы. Организовать рейс, подготовить для нас костюмы и прочее…

– Нет, подожди, я хочу знать, кто эта девушка и почему ты ни разу на меня не взглянул после того, как назвал ее имя.

Рай сразу реабилитировался и повернулся к Кимми.

– Что?

– Она твоя бывшая?

Мужчина встретил тяжелый взгляд, пока его губы оставались приоткрытыми.

Она не могла быть уверена, но объяснить его задумчивость другим выводом не удавалось. В словах Эриха слышалась насмешка по поводу невесты брата. Кимми вспомнила о ней сразу, как заметила за Раем такую реакцию.

Он не ответил утвердительно, лишь сухо сообщил:

– Мы проводили время, когда я еще жил в Мюнхене. Это было после Кэти.

– Здорово. – Она горько усмехнулась, после чего дернулась в сторону от рук мужчины, который хотел к ней прикоснуться. – Не надо. Только без этих ненужных утешений, ладно?

– Кимми, я просто не ожидал, что Генрих и Анна могут стать мужем и женой, понимаешь? Это обычная растерянность перед ситуацией.

– Я тоже сейчас растеряна, не зная, какой насыщенной жизнью ты обладал для однолюба. До невыносимого смешно! Ты так любил Кэти, искал ее, но затворником почему-то не стал, предпочитая более веселую жизнь в окружении то одной, то другой.

– Какая разница, что я тогда делал?

– Какая разница? Человека формируют его поступки. У меня в голове не укладывается, что на протяжении жизни мне предстоит встречать твоих бывших и каждый чертов раз замечать за тобой такую растерянность. Кэти, Аманда, теперь еще и Анна. Я не понимаю, о чем думал Генрих, когда делал предложение твоей бывшей, зная, что ей предстоит ходить под вашей фамилией и присутствовать на всех семейных праздниках Ротштейнов.

– Твоя ревность не оправдана. Я же сказал…

– Дело не в ревности, Раймонд! – Кимми устало отступила на несколько шагов назад. Он ее не слышал. – Я говорю о том, через что мне предстоит пройти в твоей семье, зная, что кто-то из прошлых увлечений будет ее частью. Говорю о том, как ты реагируешь на их появление, есть я рядом или нет. Я по-прежнему помню, как в этом самом доме ты поплелся к Кэти, словно под гипнозом.

– А как бы ты отреагировала, увидев того, кого любила и искала спустя столько времени? Это реакции, которые не получается контролировать.

– Я бы подумала в первую очередь о тебе.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь. До меня у тебя не было человека, которого ты по-настоящему любила.

Кимми замерла, смотря на Раймонда с обидой в глазах, пытаясь понять – серьезно ли он так думает. В этих словах прозвучало такое преобладающее самолюбие, что ее будто бы перенесло в момент их первой встречи и окатило холодной водой.

– До тебя у меня был парень, Раймонд. И на тот момент я его любила.

– Не так, чтобы понять меня.

– Тебя вообще понять очень сложно.

Он дернул плечами.

Воцарилась тишина.

Кимберли какое-то время ожидала от него продолжения диалога, но в ту же минуту поняла, что он не собирается ничего говорить, уже договариваясь в сообщениях о встрече с Марлен. Собирая по комнате вещи, она взяла телефон и поспешила выйти из комнаты, отчетливо слыша, как мужчина называет ее имя и говорит о том, что машина приедет через пару минут. Ей было все равно.

Надев туфли только на выходе с территории особняка, девушка поплелась в сторону въезда на остров. В телефоне за короткие выходные накопились сообщения от группы. Сообщений от Оливера, конечно, там не было, лишь один пропущенный звонок днем назад. Видимо, хотел узнать, как прошла защита и когда Кимми вернется домой. Современные средства коммуникации для парня оставались неинтересны, поэтому он себе не изменял.

Машина подъехала ближе, когда Кимми прошла всего один квартал, но девушка не остановилась и не посмотрела в ее сторону. Сейчас у нее не было настроения общаться с Раймондом или даже его слушать. Его самолюбие здорово ее задело. Уткнувшись в телефон, она успела лишь издать непонятный звук, когда сильные руки подхватили ее и без труда усадили на заднее сидение. Раймонд без лишних эмоций и слов сел рядом, чтобы через минуту дать команду водителю. Автомобиль тронулся.

Всю дорогу они молчали. Мужчина поглядывал на девушку, пытаясь подобрать слова в попытке обсудить ситуацию, но Кимми всем видом показывала, что сейчас не хочет ничего обсуждать. Она даже не смотрела в его сторону, наблюдая то за дорогой, то за сообщениями из чата.

– Я не имел в виду, что лучше меня никого нет, – наконец-то начал он. – Смысл прозвучал совсем не так, как хотелось, и я надеюсь, ты это понимаешь.

Отвечая на сообщения быстрее, чем следует, Кимми решила промолчать, хотя испытывающий взгляд с его стороны веял пристальностью. Он точно ожидал согласия, но девушка слишком сердилась, чтобы вообще что-либо говорить.

– Поедешь со мной к Марлен или тебе нужно домой, чтобы собраться? Она будет рада тебя видеть. Я могу подождать.

– Домой.

Раймонд назвал адрес водителю и снова обернулся к блондинке. Когда Кимми раздражалась, ему было чертовски не по себе. Чувство вины она пробуждала без проблем.

Как только машина остановилась возле родительского дома, Рай поспешил сообщить:

– Мы можем вернуться на остров, как только я закончу с делами…

Но она не дослушала, с гордым видом покинув машину и хлопнув дверью. Внимание оставалось сфокусировано на переписке с группой, поэтому, уже оказавшись на лужайке, она осуждающе посмотрела на возникшего перед глазами мужчину, зеркально повторяющего каждое ее действие.

– Я не услышал ответа. Ты хочешь на остров или нет?

– Двух дней хватило. Увидимся на свадьбе Генриха.

– Ты издеваешься?

Кимми опустила взгляд на экран телефона, который тут же исчез из рук. Раймонд сразу его заблокировал и обошел девушку стороной.

– Обратно телефон получишь там же.

– Раймонд! – Пришлось опомниться только в тот момент, когда мужчина уже практически подошел к машине. Подбежала она тоже поздно, машина просто уехала. – Ты козлина!

Оливер подскочил на диване, когда входная дверь хлопнула, а сестра эмоционально прорычала. Топая по лестнице, она что-то зло бубнила про Ротштейнов, словно была для себя единственным человеком, с которым можно было это обсудить. Парень наблюдал за сестрой, перестав жевать булку, а как только она скрылась, пожал плечами и вернул внимание на экран телевизора.

Кимми никак не могла успокоиться. Терпеть Ротштейнов было прям-таки невыносимо. Что один, что другой действовал на нервы так, как никакая стычка с Крисом или важный экзамен. Они буквально насмехались над ней, зная о хорошем отношении, поэтому считали, что любой проступок просто так сойдет им с рук. Избалованные и наглые. Иной раз их хотелось придушить голыми руками, чтобы понаблюдать за нехваткой воздуха. Как же они ее раздражали!!!

– Кимми?..

– ЧЕГО? – рявкнула она, из-за чего Оливер вытаращил глаза и застыл в дверях, наблюдая за тем, как сестра яростно разрисовывает ручкой бумагу.

– Будешь доедать мороженое?

– ДА.

– Я его уже съел…

– Мне сейчас не до шуток, Оли. Не то настроение, знаешь ли.

– Как дипломная работа? Я понял, что ты затусила с Ротштейном, когда не приехала домой. Названивать не стал, понимая, что все в ажуре. Что сказала комиссия?

– Что мы проделали отличную работу и получили заслуженную оценку.

– И когда вручение диплома?

– На следующей неделе, как только у всех выпускников пройдет защита. Надеюсь, у тебя в планах прийти?

– Конечно, я приду, Кимми, что за вопросы? Тем более мне особо нечем заняться.

– С Амандой по-прежнему тишина?

– Да, ждет, когда я приду извиняться, но мне пока как-то не до этого. Устал вечно бегать и просить прощения из-за пустяков.

– Ты не думаешь, что вам пора поговорить и поставить точку?..

– Пока что нет.

– Но почему? Ты продолжаешь верить, что у вас есть шанс все исправить? Оливер, ты сможешь это пережить, найдешь девушку, которая не будет так к тебе относиться, и у вас все будет хорошо. Или ты так сильно ее любишь, что продолжаешь верить в лучшее?

– Я уже ни во что не верю. Сейчас мне спокойно, хотя мы в ссоре. Боюсь, расставшись, морально станет хуже, а я не хочу снова страдать.

– В этих отношениях ты страдаешь гораздо больше. Ты проводишь много времени с компанией Грейс. Она вроде как тебе симпатизирует…

– Как человек. Ее окружение тоже невероятные ребята. У нас один вайб, каждый любит пошутить и посмеяться, обсудить футбол, активно провести время, с Амандой такого нет. И поэтому мне тяжело. Я хотел бы, чтобы она увидела мир моими глазами. Поняла, как здорово заводить новые знакомства, гулять и наслаждаться жизнью, отдавая ей приоритет. Но она не такая, и я не в праве ее просить, а тем более заставлять пересмотреть общий досуг. Пытался, но бестолку.

– Ты не думал о том, чтобы что-то попробовать с Грейс?

– Забудь, у нее есть парень. Да и если я вдруг решусь расстаться с Амандой, у меня нет планов сразу прыгать в новые отношения.

Кимми смотрела на его задумчивость с пониманием, поэтому немного успокоила себя, чтобы не давить на брата советами, тем более советчик из нее был так себе. Ей хотелось бы распрощаться со своей злостью, но каждый раз, когда приходилось ссориться с Раймондом или Никласом, эмоции брали вверх. Эта Анна на интуитивном уровне вызывала лишь раздражение. С Кэти как будто бы было покончено, но впереди появилась еще одна бывшая. Неизвестная. Ей никак не удавалось выкинуть из мыслей задумчивость Раймонда, при всем этом незнакомка вот-вот должна была стать частью семьи Ротштейн.

Тем временем в офисе Раймонд смотрел на Ника без особого энтузиазма. Разговор по поводу неожиданной женитьбы их брата обсуждался на протяжении тридцати минут, пока Никлас доказывал, что даже не слышал об отношениях Генриха и Анны. Они перестали тесно общаться, как только за ним закрепили один из филиалов в Америке.

Рай устало выдохнул:

– Как чувствовал, что нужно было следить за новостями из Германии.

– Мы и сами узнали о предложении через интернет. Марлен всех на уши подняла, пытаясь узнать, кто еще знал об этих отношениях и старался их скрыть. Анна все же добилась своего, а? Летом официально станет обладательницей нашей фамилии. Твоей die Schwägerin (невесткой).

– Как и твоей, – с упреком ответил мужчина, на что Ник только ухмыльнулся. – Сколько по времени вы встречались?

– Встречались – оченьгромкое слово для наших взаимоотношений.

– Но Генрих же знал, с кем ты тогда гулял?

– Мы не настолько близки, чтобы обсуждать девчонок, с которыми спали. Есть и есть. Это ты успел с ней засветиться, поэтому после тебя было бы глупо маячить с ней при родственниках. Но Генрих вас не видел, как я понимаю… Не верю, что он ничего не знает.

– Даже не понятно, хорошо это или плохо. Анна может испортить наши с Генрихом отношения, ваши, кстати, тоже.

– Я буду все отрицать, повторяя, что она не в своем уме.

Оба замолчали.

Телефон на краю стола громко завибрировал, привлекая внимание каждого из братьев. Ник без интереса перевел взгляд на Раймонда, который немного нахмурился при виде имени и фамилии француза.

– Лоран? – немного удивился Никлас. – Вы теперь хорошие друзья, обожающие потрещать по телефону?

– Это не мой телефон. Кимми. Мы немного повздорили, и я на эмоциях забрал его.

– Высококачественные отношения, братец. Такое она тебе с рук не спустит.

Так же, как и ему флешку.

Телефон затих, но через пару секунд снова завибрировал.

Закатив глаза, Ник взял айфон и без какого-либо стеснения ответил. Раймонд сделал шаг вперед в попытке его остановить, но не успел.

– Добрый вечер, с кем имею честь?

– Простите, я, видимо, ошибся номером…

– А кому звоните? Кимберли Хилл?

– Именно ей.

– Тогда вы точно не ошиблись. Она сейчас в ванной, но я могу передать, по какому поводу вы звонили.

– С кем я говорю?

– Никлас Ротштейн. А вы?..

– Теодор Лоран. Привет, Ник.

– А, Лоран. У Кимми твой номер не подписан, – солгал он, игнорируя просьбы Раймонда сделать громкую связь. – Так чем могу?

– Просто передай, чтобы перезвонила. И так… на будущее постарайся не брать чужой телефон. Ей навряд ли будет приятно узнать, что ты ответил на мой звонок.

– Ну, мы в достаточно близких отношениях.

– Но не в таких близких, как с твоим братом, да?

Ник прищурился и взглянул на Раймонда, пытающегося расслышать из разговора хоть что-то.

– Так или иначе, я передумал, – вдруг продолжил Теодор. – Передай Кимми, что мы с ее командой немного подправили журнал. Вам с Раймондом тоже стоит это увидеть, чтобы оценить проделанную работу своей любимицы. Страница тридцать семь. Передавай привет брату.

Длительные гудки вынудили Ника на какое-то время застыть, чтобы положить телефон на место.

Мужчина молчал, испытывая собственное терпение, но как только понял, что Ник не собирается делиться деталями разговора, спросил:

– Что? Что он сказал?

– Тебе привет передал.

Раймонду пришлось нервно выдохнуть, чтобы не переходить на грубость.

– Что он хотел от Кимми?

– Явно ничего хорошего. Там что-то в их студенческом журнале на тридцать седьмой странице. Этот черт начинает меня раздражать.

– Я спрошу, что именно они исправили у Кэти.

Мужчина достал телефон, но не успел ничего сделать, так как в кабинет вошла явно недовольная происходящим Марлен. Пробежавшись взглядом по присутствующим, она создавала впечатление опасного хищника, готового в любой момент наброситься на первого, кто решится заговорить.

– Что, черт возьми, у вас происходит?!

Кимми приехала в офис, хотя до последнего пыталась игнорировать Раймонда и любую его просьбу. Голос был злой, осуждающий, когда он позвонил Оливеру и вмешал в разговор не менее беспокойную Марлен. Девушка не понимала, на что именно может злиться крестная, ведь Раймонд не из тех, кто будет жаловаться. Происходило явно что-то неприятное, в чем Кимберли была замешана.

Войдя в кабинет, она пробежалась внимательным взглядом по присутствующим и сразу демонстративно отвернулась при виде Ника. Такое комбо могло выпасть только ей.

– Присаживайся, любимая.

Раймонд, не отрывая от девушки пристальный взгляд, отодвинул стул рядом с Ником. Пришлось ощутить себя настоящей преступницей, ведь по-другому охарактеризовать такое напряжение в кабинете было невозможно. С недоверием усевшись на указанное место, Кимми держала лицо. Не смотрела ни на одного из братьев и выжидала.

– Итак, – Рай стал во главе стола и скрестил руки, – рассказывайте. Что такого интересного у вас двоих происходит, пока я не вижу?

Кимми нахмурилась, сразу уводя взгляд в сторону.

При обычном подобном обвинении она бы одарила непониманием каждого, начала бы сыпать вопросами, но в этом случае ей хотелось показать им свое безразличие и молчать до конца. Ей приходилось сгорать от любопытства изнутри.

Появление Марлен прозвучало легким постукиванием каблуков. Женщина прошла вперед, чтобы встать рядом со старшим племянником и посмотреть сначала на Ника, а потом на крестницу. Вид у нее был немного взвинченный, поэтому молчала она недолго.

– Вы должны понимать, что каждый сделанный шаг теперь на виду у всех заинтересованных в нас людей. Тихие деньки с недавних пор закончились, и я думала, вы это понимаете, чтобы не провоцировать неприятные ситуации.

– А что в этом неприятного? – отозвался Ник с насмешкой, чтобы далее кивнуть на Кимми и продолжить: – Вы же видите, что она даже не понимает, о чем речь.

Раймонд и Марлен одновременно взглянули на девушку. Кимми стало не по себе от их осуждающих взглядов. Только после слов младшего Ротштейна они поняли, что тот прав, и Кимберли не понимает, о чем вообще идет речь и какая неприятная ситуация обсуждается и вызывает столько эмоций.

Мужчина без лишних слов нажал пару кнопок, чтобы за его спиной появился экран, а на нем отобразились фотографии и статья из какого-то журнала. Фотографии их ссоры с Ником с громким заголовком: «МИЛЫЕ БРАНЯТСЯ, ТОЛЬКО ТЕШАТСЯ: Никлас Ротштейн и его американская девушка. Первое разбитое сердце или новая горячая парочка».

Глаза Кимми стали больше при прочтении, а фотографии и правда передавали атмосферу ссоры двух разгоряченных влюбленных. Первый снимок: он пытается задержать ее, ухватившись за руку. Второй: Кимми со всей пылкостью кричит и кидает в него флешку. Третий: бежит за ним. Четвертый: они стоят друг напротив друга, пока парень держит ее туфли и смотрит в заплаканное лицо.

– Эта статья набрала более двух миллионов просмотров, и их количество с каждым часом растет, – покрикивая, сообщала Марлен. – О ней уже вовсю трубят в Германии, а на носу свадьба, где вам предстоит появиться. Каким образом теперь это обыграть с таким кричащим заголовком? Вы должны были понять, что репортеры пойдут за вами, как только увидят.

– Вообще-то изначально мы были по отдельности, – вступился Ник.

– Это! – Марлен указала пальцем на экран и наклонилась через стол. – Вот твое по отдельности, Никлас! Ты должен был подумать о Кимми в тот момент. Ты знаешь о настойчивости папарацци и их желании завладеть вниманием, чтобы обогнать конкурентов. Я не выясняю, какая кошка между вами пробежала, ведь мы имеем итог, от которого теперь все считают вас парой. Какие слухи будут ходить вокруг Кимми, когда она появится на свадьбе с Раймондом, а не с тобой? Это было безответственно.

– Я не нянька, чтобы думать о последствиях.

– Что произошло? – холодно спросил Раймонд, уставившись на брата. – Что вы выясняли?

– Спроси у своей девушки. Пусть расскажет она, раз еще почему-то этого не сделала.

Кимберли все же пришлось посмотреть на парня. Его лицо было абсолютно спокойным и умиротворенным. Очевидно, Никлас плевать хотел на эту статью и проблемой ее совсем не считал. Его взгляд не разил высокомерием или самовлюбленностью. Он просто смотрел на девушку, ожидая, что она расскажет о Кэти и их неосуществленном плане.

Она бы и рассказала, чтобы отстоять честь и прояснить ситуацию, но…

– Меня раздражало, что Ник продолжает меня избегать и игнорировать.

Не смогла.

Ник был черной лошадкой в глазах семьи. За ним все наблюдали только скрытые мотивы, не видели ничего хорошего. Может, они и были правы, ведь после этой ссоры Кимми уже не знала, как к нему относиться. Знала лишь то, что узнай Раймонд об их плане с Кэти, отношения между братьями сильно ухудшатся. Да так, что те станут заклятыми врагами.

– И это повод для таких эмоций? – возмутилась Марлен.

– Да, – тут же с твердостью ответила Кимми. – Потому что меня это и правда волнует, Марлен. Для меня он важен и нужен, как бы сложно не было это принять. Он был со мной рядом, когда было плохо и тяжело, а в один момент его рядом просто не оказалось. У меня мало близких людей, поэтому я держусь за тех, кто есть. Я люблю его и не могу потерять.

Девушка проницательно посмотрела на Раймонда, понимая, что тот не злится насчет сказанного, ведь и так это знает. На протяжении двух лет его младший брат был рядом с Кимми. Даже если это имело какие-то личные мотивы, они здорово повлияли на Ника, как и сама девушка.

Ник же перестал дышать, уставившись на нее и никак не ожидая услышать сказанное. Ему никогда не говорили, что его любят. Конечно, некоторые девушки признавались в своих чувствах, но это было совсем другое ощущение. Эти слова от Кимми растрогали его. Так сильно, что сердце больно дрогнуло, а дыхание сперло. Незнакомое чувство владело им около минуты, чтобы в один момент оттолкнуть и напугать. Его выставляли хорошим, но таковым он себя не считал.

– Кимми подслушала наш разговор с Кэти и узнала, что мы сговорились. В планах было не дать вам сойти, поэтому мы выясняли отношения.

Девушка ошарашенно взглянула на парня.

– Что ты делаешь?..

Но Ник больше не смотрел на Кимми. Он смотрел на Раймонда.

– Говорю правду. Твоя бывшая предложила не дать вам сойтись, и я согласился. Это было на приеме, когда мы с ней ушли пить.

– И ты его за это покрываешь? – уточнил Раймонд, обращаясь к Кимми.

– Я вообще-то здесь, – вступился Ник под предлогом, что ему мало внимания.

Кимберли вспыхнула:

– Замолчи! Разве вы не видите, что он делает? Ему чужды слова, что его могут любить. Собственная семья делает из него антигероя, ведь вам привычней свалить неприятные ситуации на него, а он даже отрицать ничего не будет.

– Фигня, – засмеялся Никлас.

– Это ты фигня, Ник. Хватит натягивать эту тупую маску, ты же делаешь хуже только себе. Тебе нравится страдать, но зачем все это?

– Мы закончили?

– Дай угадаю, собираешься сбежать? Ты постоянно это делаешь.

– Мы уже обсудили громкие заголовки и темы, пооткровенничали. Хотите начать выяснять отношения? Я могу остаться, чтобы послушать и парировать. Что делать с этой статьей? Выхода два. Мы публично заявляем, что с Кимми хорошие друзья, или делаем вид, что пара. – Никлас поднялся. – У меня есть планы, так что давайте что-то уже решим и разойдемся. Хочешь врезать мне за случай с Кэти? Давай.

– Смысл, если у вас ничего не получилось?

– Окей, тогда вернемся к статье. Будем эмоционально реагировать, Марлен? Хочешь еще поговорить про мою безответственность? Или все же: Besser ein magerer Vergleich als ein fetterStreit? Ой, Кимми, поясню… Худой мир лучше доброй ссоры.

Марлен чуть слышно выдохнула.

Это же Ник. Если подумать, он уже не мог ее чем-то удивить, и эта ситуация не была такой большой проблемой, ведь ее можно было обыграть. С их-то связями. Пожалуй, такая эмоциональная реакция после достаточно спокойной жизни была всего лишь выплеском эмоций, а не открытой претензией.

Марлен кивнула своим мыслям и сказала:

– Иди по своим делам.

– Спасибо, тетушка. – Он снисходительно улыбнулся и слегка наклонился к Раймонду. – Братец.

Кимми не получила ни взгляда, после чего парень ушел.

– И так каждый раз… – пожаловалась Кимми. – Вы привыкли к этому, но неужели никогда не пытались поговорить с ним? Задержать, чтобы разговорить и наконец-то выслушать.

Марлен обошла стол, чтобы встать напротив.

– Это же Ник, милая. Я не знаю, что нужно сделать, чтобы овладеть его вниманием. Он привык вкладываться в разговор только на пятьдесят процентов, скрывать чувства так, что ты действительно начинаешь верить в его безразличие. Этого не изменить. Он так привык.

– Но если давить…

– Это так не работает, Кимми. Он всегда уходит, если чувствует, что нужно уйти, тем более под давлением.

Они знали его с детства. Видели, как он взрослел и как формировался его характер. Увидеть истину было лишь половиной, а повлиять… Кимми хотела, даже пыталась, но исход всегда был один. Ник сбегал или отшучивался.

Спустя какое-то время за разговором о выпущенной статье, Кимми взглянула на свой телефон и взяла его в руки, прощаясь с Марлен. Они с Раймондом по-прежнему держали глупую дистанцию, не переговаривались.

Оказавшись в лифте, Кимберли наблюдала, как закрываются двери.

Все казалось безумно сложным и немыслимым с этими событиями. Эмоции за этот день били через край, но, к сожалению, ничего положительного не происходило. Она переживала насчет случая с журналистами, переживала за Ника и свою уже потерянную конфиденциальность. Эти мысли наслаивались друг на друга, развивали тревожность, из-за которой начиналась головная боль.

Двери лифта не успели закрыться. Раймонд прошел внутрь и встал рядом. Молчать рядом с Кимми казалось невыносимо тяжело, как бы сильно девушка не раздражалась и не пыталась игнорировать. Он нуждался в ней как в самом близком человеке и был готов перетерпеть любую обиду или проступок. Чтобы она не сделала, он был готов всегда быть на ее стороне.

Глава 8

Церемония вручения дипломов. Напутственные слова, радость и вера в светлое будущее. Кимми внимательно слушала директора университета, но в один момент внимание переключилось на события прошлых дней.

Их журнал потерпел изменения, из-за которых она и Раймонд немного поссорились. Также отношения ухудшились и с некоторыми членами группы. Ее удивлению не было предела, когда рядом с интервью Лорана в итоговой версии оказалась их общая фотография. Джаспер получил выговор один из первых, причем как от Кимми, так и от Криса. Опубликовать их совместный снимок без разрешения девушки было огромной ошибкой, ведь продажа конкретно этого экземпляра планировалась выпускаться в массы уже на следующий день, и на повторную редакцию у команды уже не было денег.

Кристофер кричал. Правки без его согласия буквально лишали парня снисходительного отношения к другу, подрывали авторитет, словно без его участия было работать куда проще, и в этом не было никакой проблемы. Кимми знала, что Крис сердится не в ее поддержку, но в тот момент оба были на одной стороне.

Раймонд долго молчал, поместив раскрытый журнал перед девушкой и ожидая объяснений, поэтому Кимми сразу пояснила сложившуюся ситуацию, в которой оказалась.

– Мы только придумали, как обыграть вашу с Ником ссору, – спокойно рассуждал мужчина. – А твоя команда