Ремарка 12+. Пьесы на вырост
От редакции
От того, как в первый раз попадаешь в театр, зависит многое. Если тебе скучно, пьеса непонятная, в зале кто-то шуршит фантиками, а из-за пышной причёски зрительницы перед тобой ничего не видно, да потом ещё и в гардеробе шапка потерялась – на спектакль в следующий раз соберёшься не скоро, а может, и вообще не соберёшься. Но если за этот вечер удалось и посмеяться, и погрустить, а как только спектакль завершился, стало жалко, что всё так быстро пролетело, тогда театр станет другом на многие годы.
Театр отличается от кино, например, которое можно много раз пересматривать, но слова, жесты и интонации актёров не поменяются. Каждый раз на сцене всё по-новому, а значит, любимый спектакль сколько раз ни пересматривай, он всякий раз будет другим.
Авторы включённых в сборник пьес – победители конкурса новой драматургии «Ремарка». Эти драматурги много работают с большими и маленькими театрами, то есть можно увидеть постановки этих пьес на сцене и даже сравнить спектакли между собой или с текстом в книге.
Этот сборник создали для того, чтобы показать: театр – это не только классические пьесы, о которых рассказывают на уроках литературы, или злободневные постановки с ограничением 18+, это ещё и актуальные тренды, разговор о том, что важно сейчас для всех, в том числе для школьников и дошкольников.
Мы не указываем, что сделать сначала: сходить в театр или прочитать пьесу. Мы приглашаем попробовать сравнить, как видят пьесу режиссёр и актеры и как видишь её ты. Все не раз слышали «а в книге лучше», когда речь шла об экранизации, а ведь спектакли тоже зарождаются на основе книг. Возможно, тебе самому захочется поставить спектакль, который лучше отразит мир пьесы, раскроет характеры героев. Почему бы и нет?
У сборника есть подзаголовок «Пьесы на вырост», это не значит, что они кому-то не подходят сейчас, а подойдут когда-то потом. Таким названием мы хотели показать, что в книгу вошли пьесы для всех: и для малышей, и для подростков, то есть, читая их одну за другой, мы размышляем сначала о том, что важно человеку в четыре года, затем погружаемся в насущные заботы пятилетнего и так далее, до двенадцати и старше.
Мы надеемся, что, даже если первый поход в театр не сложился, эта книга поможет увидеть, что драматургия, да и театр в целом, – это огромный и невероятно интересный мир, который умеет быть разным, и каждый может найти в нём то, что будет по душе.
Встретимся в театре!Редакция ИД «Городец»
От составителей сборника
Для кого эта книга?
Наши идеальные читатели – это семья, которая хотела бы с детства привить ребёнку любовь к театру и понимание, что театр может быть нескучным, что это не только знакомые и всем надоевшие сюжеты про Колобка или трёх поросят и что театр может быть интересным, весёлым и рассказывать истории про тебя.
В этом сборнике мы постарались соединить самые разные пьесы, которые побеждали в конкурсе современной драматургии «Маленькая Ремарка» за последние семь лет. Тут есть и сказки для самых маленьких, которые можно читать на ночь, и пьесы для подростков. Тут есть комедии и грустные истории. Тут есть пьесы в стихах и в прозе. Тут есть фантастический сюжет про очень маленького человечка, который решил стать деревом, есть очень милая сказка про девочку, которая подружилась с коровой, есть немного пугающая пьеса про мальчика, который потерялся и которого теперь ищут родители, есть поэтическая комедия про девятиклассника, к которому приходит призрак Пушкина, есть приключенческая драма про парня, который хочет стать космонавтом, и есть вдохновляющая история девочки, которая решила отправиться в Санкт-Петербург, чтобы найти своего отца.
Объединяет их одно: это истории про тебя, про твои радости и горести, это возможность узнать себя в героях и с их помощью понять что-то про мир вокруг.
Также этот сборник может пригодиться самим театрам или театральным коллективам, которые ищут новые пьесы для постановки, – мы с удовольствием поможем вам связаться с авторами и договориться о спектакле!
Как можно читать этот сборник?
Можно читать как обычно, а можно разбиться по ролям и устроить настоящий домашний театр! Или пойти дальше и организовать постановку в школе или театральной студии.
Насколько строгое разделение на 6+ и 12+?
Это очень условно помогает разделить детские сказки и подростковые истории. Но на самом деле и взрослые, и подростки могут что-то найти для себя и в пьесе 6+, и наоборот – 11-летний читатель может неожиданно понять, что подростковая пьеса написана буквально про него.
Мы не зря назвали этот сборник «на вырост» – надеемся, что эта книга будет с вами на долгие годы и наши читатели будут постепенно взрослеть вместе с пьесами.
Что это за конкурс такой вообще – «Маленькая Ремарка»?
Это отдельная номинация для детских и подростковых пьес внутри конкурса новой драматургии «Ремарка», который существует с 2013 года. Каждый год современные авторы присылают нам свои новые пьесы, а наши эксперты – театроведы, драматурги, режиссёры и актёры – выбирают лучшие из лучших.
Важная особенность «Маленькой Ремарки» – в состав экспертного совета всегда приглашаются дети и подростки. И они читают все пьесы и оценивают их наравне со взрослыми членами жюри! Для нас это очень важно – мы не хотим, чтобы взрослые диктовали, что должно быть интересно детям и подросткам, мы всегда спрашиваем мнение самих ребят и очень этим гордимся! Так что все пьесы были выбраны не только взрослыми дядями и тётями, но и сверстниками читателей этого сборника.
Где ещё найти современные детские и подростковые пьесы?
Если после прочтения сборника вы поняли, что вам хочется продолжить знакомство с современной драматургией, мы с радостью приглашаем вас посетить сайт конкурса драматургии «Ремарка» – remarka-drama.ru. Ежегодно мы отбираем лучшие пьесы для взрослых и детей и выкладываем их для чтения на сайте.
Кстати, у нас уже есть и сборник пьес «Ремарки» для взрослых читателей – для мам, пап, бабушек и дедушек! Не забудьте прихватить и его, наверняка он стоит где-то рядом с этим сборником!
Приятного и интересного всем чтения!
Мария Огнева, арт-директор конкурса драматургии для детей и подростков «Маленькая Ремарка», драматург, сценарист
Нина Беленицкая «Семён вместо дерева»
Пьеса для маленьких
4+
Ваня (в зал). Никто не знал, отчего Семён такой крошечный. И откуда он взялся в доме. Папа утверждал, что Семён жил с нами всегда. Однако, по версии мамы, давным-давно нас было только трое: мама, папа и я. А потом в один прекрасный день мама вошла в кухню и увидела, что крошечный человек спит у нас на столе, прямо в корзине со свежими булочками.
В детской комнате появляется окно. Окно открыто. За окном – вечер, на небе – луна, на луне – крошечный человечек Семён. В руках у Семёна – моток с верёвочной лестницей. Он бросает лестницу вниз и начинает спускаться с луны на землю. Лестница дотягивается до открытого окна, и вот уже Семён в комнате Вани.
Семён. Я не просто так оказался в корзине с булочками. Дело в том, что я гостил у воробья…
Ваня. Ты? У воробья? Ты никогда не рассказывал.
Семён. Но ты никогда не спрашивал, откуда я взялся.
Ваня. Ты что, жил прямо в гнезде?
Семён. Гнездо просторнее, чем можно подумать. И там чище, чем в твоей комнате, – воробей делал уборку каждый день.
Ваня. А если шёл дождь?
Семён. Дождь неизбежен. Мы кутались в дождевики, я их сшил из целлофанового пакета. Садились, нахохлившись, поближе друг к другу. Головы в капюшоны. И пели, чтоб чем-то себя занять. Впрочем, Виктор скорее чирикал. Если честно, когда живёшь в гнезде, в дождь тебе неизбежно мокро. И иногда холодно. Зато можно сэкономить на дýше.
Ваня. Что ещё я о тебе не знаю, Семён? Может, ты свалился с луны?
Семён. С чего ты взял, Ваня? Нет, как, по-твоему, я бы мог попасть на луну? И вообще, про луну я тебе рассказал бы.
Ваня. Я не думаю.
Семён. Такой маленький – и уже скептик.
Ваня. Я не маленький.
Семён. Ты знаешь, кто такой скептик? Тот, кто во всём сомневается.
Ваня. Никакой я не скептик, я мальчик.
Семён. Вернёмся к истории с воробьём? Виктор – чудесный парень, но иногда бывает упрямый – как ты.
Ваня. А ты от нас никуда не уйдёшь, Семён?
Семён. Если вдруг тебе всё-таки интересно про воробья, однажды он проник к вам через открытое окно, чтоб стащить хлеб. Я пытался его остановить: «Виктор, как же так? Мы оба знаем, нельзя проникать в чужой дом и брать чужую еду, даже если сейчас зима, а ты птица и очень хочешь есть».
Ваня. Ох. Бедный Виктор.
Семён. Да. Так вот, в самый разгар нашего спора вошла твоя мама.
Ваня. Мама, она такая. Неожиданная.
Семён. Виктор успел спрятаться, а я – нет. С твоей мамой мы вдруг подружились, она пригласила меня отобедать, а потом и остаться.
Ваня. А как же Виктор?
Семён. Шлёт тебе привет. Обрати внимание на окно. Привет, Виктор, дружище! Я удивлён, что ты его не узнал. Мы с тобой кормим его каждый день, в кормушке из пакета из-под молока. Вместе со всеми окрестными птицами.
Ваня. То есть ты переехал жить к нам, а он остался там один, в гнезде?
Семён. Как ни крути, но он – воробей, у воробьёв своё представление о счастье. А у вас, хоть свежие булочки и имеются, нет ни деревьев, ни неба.
Воробей машет Ване крылом из-за окна.
Ваня (в зал). Включить воду в кране, забраться на диван или сварить себе макароны – для крошечного Семёна это всегда настоящее приключение. Ведь дом был рассчитан на наш рост. Ну как «наш»… на рост мамы и папы, а мне до сих пор неудобно тянуться до многих вещей, например до конфет, которые хранятся на кухне на самом верху.
Семён. И не смотри на меня. Я не буду их для тебя доставать.
Ваня. Ты не понимаешь, Семён. Человеку надо повысить настроение. Человек страдает без конфет.
Семён. Этот человек мне напоминает воробья Виктора. Он тоже был готов склевать чужие булочки просто потому, что был голоден.
Ваня. Разве конфеты не мои, а мамины с папой?
Семён. Вообще-то, да.
Ваня. Здесь всё моё. Мама моя, папа мой, конфеты тоже мои, хоть мне их и не дают. Хотел бы, чтобы ты был тоже моим.
Семён. На самом деле люди не бывают чьи-то. Даже воробей Виктор не был моим.
Ваня (в зал). Семён легко мог бы достать мне конфет, но уговорить его было нельзя. Чтоб ему у нас было удобно, как взрослым, папа придумал для него верёвочные лестницы. В нашем доме они висели буквально везде, как лианы. И крошечному Семёну ничего не стоило забраться туда, куда он хочет.
Семён. И пожалуйста, не называй меня крошечным.
Ваня (в зал). Семён хоть и крошечный, но живёт намного лучше ребёнка. Он может уйти рано утром и где-то пропадать до самого вечера. А потом вдруг – раз! – и оказывается, что он уже дома. Раньше это случалось совсем неожиданно. Он залезал через открытое окно, вентиляционный люк и даже через мышиную нору. С нашей мышью он, кстати, тоже подружился, когда впервые забрался в нору.
Семён. Её зовут Катерина Ивановна. И она обещала никому не мешать, если ей будут оставлять сырные корочки.
Ваня (в зал). Мама переживала, если не знала, из какого места возьмётся Сёмен. Ведь она у нас любит постоянство и определённость.
Появляются мама и папа. Детская превращается в кухню, мама накрывает на стол. На большом столе у Семёна собственный маленький стол, с маленькими приборами и едой.
Мама. Мама любит постоянство, определённость и запах корицы. Ваня, Семён, ужинать! Мы ужинаем каждый день ровно в семь часов вечера, всей семьей. И никак иначе. После ужина играем в гнездо динозавров. Потом читаем сказки или энциклопедии и ложимся спать.
Ваня (в зал). Мама любит, когда в дверь входят, а в окно интересуются погодой. И никак иначе. Поэтому папа вырезал Семёну собственную дверь с крошечным замком и самым маленьким на свете ключиком.
Папа. Давай только договоримся, Семён, если ты захочешь пригласить воробья, или мышь, или ещё кого-то к нам… к себе домой, ты просто предупредишь?
Семён. Нет проблем, папа. Обещаю, вы с мамой узнаете первыми. Кстати, Катерина Ивановна передавала, что сыр просто замечательный. Но если вдруг вы решите купить такой с синей плесенью, она только за.
Ваня. А мне, кстати, больше нравилось, когда ты залезал через люк. Такое чувство, словно к нам проникли грабители. Динозавры-грабители.
Кухня превращается в гостиную.
Папа. Мы просто хотели одолжить у вас пару яиц из гнезда. Что, разве нельзя? Мы только парочку возьмём. Себе на завтрак. А мы, кстати, кто?
Мама. Раз мы воруем яйца, мы такие противные… оверапторы. На куриц похожи.
Папа. Точно.
Семён. А мы – паразауролофы.
Ваня. Да, такие с гребнем на голове. Значит, мы в юрском периоде! На улице жарко. Много песка. И мало воды.
Папа. В общем, пока-пока, мы побежали. Не обращайте на нас внимания.
Семён. Стойте!
Ваня. Это не какие-то просто яйца, там же детёныши!
Семён. Ни с места! Вы окружены! Поднимите руки и идите прямо на нас. Ваня, забирай скорее детей.
Ваня. Сейчас, я приготовлю гнездо, чтоб им было помягче.
Папа. Ладно, ваша взяла… А я так надеялся на завтрак. Берите-берите. Мы не претендуем.
Ваня с Семёном укладываются в самодельное, из подушек, гнездо. Мама с папой подползают к ним.
Мама. Мы больше не эти, противные, давай мы теперь будем дети паразауролофа, которые из яиц.
Ваня. Тогда пищите.
Папа. Где моя мама? Где моя мама?
Ваня гладит маму и папу, как малышей-динозавров, а те пищат.
Ваня (в зал). По вечерам у нас бывает хорошо. По вечерам все дома и никто никуда не спешит. По вечерам от Семёна пахнет свежей землёй, иногда в волосах застревают травинки и листья. Где он проводит дни? С кем общается? Кто его кормит обедом? А что, если он ходит в другую семью? Чужая мама печёт ему крошечные блины, подавая их на крошечных тарелках? И он запрыгивает в карман к другому мальчику и ходит вместе с ним в детский сад? Бр-р-р-р. Надеюсь, Семён на такое не способен, и мы – его единственная семья.
Мама. Как прошёл день, малыш? Что было в садике?
Ваня (в зал). Я много раз представлял себе, как это будет. Я принесу Семёна в садик в кармане штанов. Сначала никому не скажу. А потом дождусь, когда воспитателей не будет рядом, созову всех ребят и подам Семёну сигнал. Выходи! Глядите все, это Семён. Семён, это все. Он мой лучший друг. Самый крошечный человек на свете.
Семён. Не такой уж и крошечный, видели бы вы моего дядю Аркадия.
Ваня (в зал). Но ничего этого не случится, так как Семён не хочет ходить со мной в детский сад. Да и в моём кармане он ездить отказывается.
Семён. Всё-таки я человек, а не какой-нибудь гвоздь, хоть со стороны может показаться иначе. Тебя сбивает с толку, что я сплю в игрушечной кровати и разъезжаю по дому на игрушечном паровозе.
Мама. Ванюш, не хочешь рассказывать маме, как у тебя дела в садике?
Ваня. Давайте лучше спать.
Мама. Ты никогда не рассказываешь про сад. Я даже не знаю, как зовут твоих друзей.
Ваня (в зал). Я не люблю сад. Я скучаю по Семёну, по маме, по папе. Даже по Виктору. Никто мне там особенно не говорит «привет», никто не играет со мной в гнездо динозавров, никто не думает о том, чем же сейчас занят Семён. И я просто жду, чтобы день поскорее кончился и в дверях появились родители.
Ваня играет в радостную встречу с мамой, которая за ним пришла.
Ваня. Мама!
Мама. Сынок!
Ваня. Как хорошо, что ты за мной пришла! Почему так долго? Я ждал и ждал. День в садике слишком длинный. А в выходной день – слишком короткий. Только придёшь в парк или построишь замок – всё, ночь. Почему так?
Папа. Вряд ли есть научное объяснение, но то, что нам нравится, быстрее заканчивается, чем всё остальное. Согласен, это странно. Хорошее должно длиться дольше.
Гостиная превращается в детскую, мама помогает Ване надеть пижаму. Раскладывает для него детскую постель, а для Семёна – игрушечную.
Ваня (в зал). Странно другое: что Семён пропадает неизвестно где, не отвечает на мои расспросы и приходит домой очень поздно. Почему он пахнет землёй, а в его волосах травинки и листья? Я не могу спать, пока не докопаюсь до правды. И тут в один день у меня появилась гипотеза. Как у палеонтолога. Чтобы узнать, где бывает Семён, я должен за ним проследить. Но как это сделать? Вот если бы я ходил в садик один или со старшим братом, как Петя.
Мама. Спокойной ночи, Ваня и Семён. Я выключаю свет.
Семён. Спокойной ночи, мама.
Ваня. Мам, а можно я пойду в садик один, с Петей и его братом?
Мама. Конечно, нет. Этого не может быть, потому что не может быть никогда. Ты ещё очень-очень маленький. Фактически младенец.
Ваня (в зал). Ну вы помните мою маму, она любит во всём постоянство и определённость. Постоянство – значит, я буду маленьким всю жизнь. И никак иначе. Она даже в старости будет рукой придерживать мой самокат, чтобы я не уехал далеко, и брать меня за руку при переходе через улицу.
В детскую заглядывает папа.
Папа (маме). А, собственно, почему нет?
Ваня (в зал). Вот это неожиданно.
Папа (маме). Садик у нас во дворе, а братья живут в соседнем подъезде. Весь маршрут можно проконтролировать через окно. Пусть попробует.
Ваня (в зал). Слово «маршрут» я ещё не знаю, зато абсолютно точно понимаю, что я в одном шаге от того, чтобы узнать тайну крошечного Семёна.
Семён. Маршрут – это путь. Дорога.
Ваня (маме). Мамочка, ну пожалуйста!
Ваня (в зал). И делаю лицо как у грустного котика.
Папа. Мамочка, ну пожалуйста!
Ваня (в зал). Просит папа с точно таким же лицом. У мамы не хватает сил бороться с двумя грустными котиками, и она сдаётся.
Мама. А теперь всем спать.
И выключает свет. За окном вспыхивают звёзды. Потягиваются. Просыпаются. В своём гнезде уютно спит воробей Виктор. Звёзды пробираются в детскую и устраивают танец на потолке.
Ваня (в зал). Если честно, я не люблю спать. Спать – это терять время. Я утренний человек, не ночной. Но в эту ночь мне приснился такой сон, что я даже не знаю. Как будто я следил за Семёном, а он взял и закинул верёвочную лесенку куда-то на небо, она зацепилась за облако, и он уполз на луну.
На луне появляется Семён и машет оттуда Ване.
Утро. Ваня на улице.
Ваня (в зал). В садике, во время прогулки, когда все гоняют на самокатах, я подзываю к себе Петю и увожу подальше, под кусты сирени. У меня там штаб, если что. (Пете.) Пс-с. Завтра утром мы пойдём в садик вместе с тобой и твоим старшим братом.
Петя. Я в курсе.
Ваня. Но в садик мы не пойдём. Мы должны проследить за Семёном.
Петя. Кто такой Семён?
Ваня (в зал). Если честно, я рад, что он спрашивает, ведь раньше я не говорил ему о Семёне вообще. Хоть Петя мне и сосед, мы как-то не дружили особо. Даже не разговаривали особо. Даже не здоровались. Но повод был – мне всегда нравился его красный трактор. Однако я как-то сдерживался. (Пете.) Семён живёт у нас дома. Он человек, только крошечный. Любит крошечные блины, смотреть с папой футбол и гонять на моём игрушечном паровозе по дому.
Петя. Я чё-то не пойму. Он что, типа, живой? Или легочеловечек?
Ваня (в зал). «Сам ты легочеловечек», – хотел сказать я, но сдержался. (Пете.) Стал бы я собирать целую экспедицию, чтоб выследить легочеловечка?
Петя. Я не знаю. Стал бы? Всё-таки мы дети. Мы вечно играем. У нас есть это… воображение.
Ваня. Напряги своё воображение. Семён – точно такой же, как ты и я, только размером с гвоздь.
Петя. Тогда я в деле.
Даёт ему пять. Ваня кисло отвечает – не умеет.
Ваня (в зал). Мы жмём руки и решаем до завтра не переговариваться, чтобы не вызывать подозрений.
Утро. Двор перед домом. Ваня рядом с деревом, на котором живёт Виктор. Виктор присматривает за детьми.
Ваня (в зал). На следующее утро ровно в восемь двадцать утра папа выводит меня из подъезда. Петя и его старший брат Фёдор уже тут.
Папа. Надеюсь на твою сознательность, Фёдор, тут идти – совсем ничего. Вон калитка сада, вам просто нужно зайти внутрь.
Фёдор. Я знаю.
Папа. Я знаю, что ты знаешь, и всё же немного волнуюсь. Ну что ж, всем пока. Пока, сынок. Я посмотрю за вами отсюда.
Ваня. Пока, папа, ты лучше иди домой. Там тебе мама варит кофе, а ещё там остались крошечные блины от Семёна. Наверное, ещё не остыли.
Папа. Ты прав, сынок. Надеюсь, вы справитесь. Вон там калитка.
Ваня (в зал). И папа убегает, так как перед крошечными блинами папа совершенно бессилен.
Фёдор. Ну и где твой легочеловечек? Петька мне всё рассказал. Я в Семёна, конечно, не верю. Я уже взрослый. Учусь в третьем классе. Неужели ты думал, я поведусь на эту ерунду?
Ваня (в зал). Но я не успеваю ничего ответить, так как ровно в этот момент крошечный Семён собственной персоной перебегает наш двор по направлению к улице. Я не могу не улыбаться, видя, как вытаращились на него Петя и Фёдор.
Фёдор. Скорее, за ним! Нельзя терять ни секунды!
Ваня (Фёдору, шёпотом). Тише ты! Вообще-то у нас тайная операция. Семён не должен знать, что мы его выслеживаем. (В зал.) И мы осторожно, не спеша, как будто просто гуляем, сворачиваем со двора на улицу. Семён ловко хватается за плащ одной дамы и вместе с ней заходит в трамвай. Ничего себе, хитрец. Мы ускоряемся, чтобы успеть на тот же трамвай, но стараемся держаться подальше. Со стороны мы, наверное, похожи на тайных агентов.
Трамвай, мерно тренькая, едет по главной улице города. Мимо окон проплывают дома, вывески, машины, люди. Пролетает воробей Виктор. Ваня машет ему, воробей отвечает.
Фёдор. Тебе только что помахал воробей?
Ваня. Его зовут Виктор.
Фёдор. Может, это маленький робот?
Петя. Стопудово робот.
Ваня. Он – воробей. И, кстати, ты встречал его много раз – Виктор живёт на осине возле нашего дома. Как раз напротив нашего окна. И мне кажется, ему нужен зонтик. (В зал.) Мы проезжаем вокзал и центральную площадь. Я совсем перестаю понимать, куда нас забросило. Видимо, оттого, что никогда нигде не бываю один. А ехать впервые в жизни одному – это как даже не знаю что. Как если после метеорита все динозавры вымерли, а ты такой почему-то остался. Хотя технически я совсем не один – рядом Петя, и Фёдор, и даже Семён. Который совсем на меня не смотрит и не догадывается, что мы тут. Вот за трамвайными окнами показалась набережная реки, и Семён, оседлавший портфель пожилого господина, вместе с ним выходит на остановке. Следом по ступенькам спускаемся и мы, стараясь не попадаться ему на глаза.
Фёдор. Куда теперь?
Ваня. Главное – не упустить его из виду.
Петя. Мы точно не потеряемся? Вообще-то, я обещал маме никогда и никуда не уходить без взрослых. Мама говорит, мир выглядит таким милым, но в нём много опасностей. Встречаются пираты, хищники, преступники всякие. Ещё великаны.
Фёдор. Петька, тс-с!
Ваня (в зал). Семён спрыгивает с чужого портфеля на землю и бежит прямиком в парк. Бежит по траве, которая закрывает его почти с головой. Бежит под деревьями. Бежит, не оглядываясь. Бежит, перепрыгивая через муравьёв, чтоб ни в коем случае ни на кого не наступить. Семён тормозит возле огромного пня, забирается на него и встаёт в самый центр. Раскидывает руки. Закрывает глаза. И – продолжает стоять. Мы, трое, бежим за ним. Бежим, не оглядываясь. Бежим, перепрыгивая через муравьёв. Тормозим возле пня. Тормозим, я сказал! Стоим, еле дышим в паре шагов от него. Смотрим на него. Еле дышим. Смотрим. И еле дышим. Догадаться, что делает Семён с раскинутыми руками, стоя на старом пне, невозможно.
Петя. Семён, что ты делаешь?
Семён открывает глаза и видит детей.
Семён. Я здесь стою вместо дерева. А что здесь делаете вы?
Ваня. Стоишь вместо дерева? Это как?
Семён. Примерно так. Тут росло самое старое в городе дерево. Ему было триста шестьдесят лет – почти как дней в году. На нём жили и птицы, и белки, и жуки. Листва была густой, словно крыша. И всех спасала от дождя. Особенно птиц, которые живут в гнёздах. Так вот, кто-то решил, что трёхсот шестидесяти лет с него хватит. И что его надо спилить. Когда оно упало, и птицы, и белки, и жуки остались без дома. Я смотрел им в глаза и думал, что не могу их так оставить. Надо предложить им что-то взамен. Но у меня ничего нет, кроме себя.
Петя. Семён, но ты же…
Семён. Крошечный? Да. Но ничто не мешает мне встать вместо дерева. На случай, если кто-то из птиц, белок или жуков всё же захочет на мне поселиться или хотя бы передохнуть после долго дня. Или им просто надо обняться.
Мальчики переглядываются и встают рядом с Семёном, раскинув руки. Стоят. Думают.
Петя. Похоже, я клён.
Фёдор. А я сосна.
Ваня. Я дуб. Я закрываю глаза и представляю себя огромным деревом с жёсткой морщинистой корой.
Петя. Я такое большое!
Ваня. Я весь покрыт листьями. Когда дует ветер, они шуршат и шумят. А это? Смотрите, сороки. Похоже, будут на мне вить гнезда. Ой, не могу, перестаньте! Всё, я сказал! (Хихикает.) Белки щекочут мне ветки своими хвостами. А вот и Виктор. Здравствуйте, Виктор!
Петя. Какой ещё Виктор?
Семён. Один уникальный воробей.
Фёдор. Мне кажется, я пустил корни. Мне кажется, прямо в землю. Выходит, я правда стал деревом, и это не шутки. Как же я отсюда сойду?
Ваня. Так давайте останемся. Ведь вместе мы – целый лес.
Петя. Всегда хотел попробовать, как это, когда ты лес.
Фёдор. И я.
Ваня. И я. Одна проблема: руки устали торчать как ветки.
Фёдор. У нас проблема похуже.
Дети и Семён оборачиваются. К ним подбегают мама и папа.
Мама/папа. Ваня! Как вы могли… Ну вы даёте!.. Что вы наделали?..
Ваня (родителям). Вы тут нам птиц с белками и жуками не распугайте, пожалуйста. Они вот-вот должны поселиться на наших ветвях.
Мама. Дети, немедленно собирайтесь, мы едем домой.
Ваня. Мы тут, вообще-то, стоим вместо дерева. (В зал.) И мы попросили Семёна рассказать всё с самого начала.
После рассказа про дерево родители смотрят друг на друга в задумчивости.
Папа. Я поддерживаю ваш порыв, но крайне осуждаю ваш побег, уважаемые дети.
Мама. Как дети, сбежавшие из детского сада, вы заслуживаете очень строгого разговора и недели без сладкого.
Папа. Вы поступили ужасно. Сбежали от взрослых. Сказали неправду. Ехали куда-то одни на автобусе.
Папа раскидывает в стороны руки-ветви.
Мама. Но мне тоже ужасно жаль старое дерево. И всех этих мышей и крыс.
Папа (уточняет). Белок и птиц.
Мама раскидывает в стороны руки-ветви.
Ваня. Я готов понести самое строгое наказание, только не забирайте меня домой. Что я скажу своим птицам, белкам и жукам?
Папа. А давайте посадим здесь новое дерево.
Мама. И правда, почему бы нет, ему понадобится каких-то триста шестьдесят лет, чтобы стать таким же старым, как то, которое росло тут раньше.
Папа. Но это не повод не посадить дерево.
Ваня (в зал). Так появилась наша команда: тайное общество друзей деревьев.
Папа. Название придумал, конечно, я.
Семён. А возглавляю его, конечно, я. Кто лучше меня знает, где в нашем городе не хватает дерева и где его необходимо добавить?
Воробей Виктор садится на плечо Вани.
Виктор. Я бы тоже хотел участвовать. И я тоже знаю, где в нашем городе не хватает деревьев. Очень приятно. Виктор.
Мама. А я выбираю сорт – будет ли это дуб, или клён, или осина, или тополь, или орешник.
Папа. А мы с Ваней берём на себя тяжёлый физический труд – если, конечно, Петя и Фёдор не желают нам помочь.
Фёдор. А мы обычно желаем.
Петя. Сегодня мы посадили наше сорок второе дерево.
Семён. Виктор, скажи честно, ты там не сильно мёрзнешь?
Ваня. Виктор, вы, пожалуйста, прилетайте, если в гнезде будет холодно или мокро. Или если захочется булочек.
Мама. Прилетайте, Виктор. Мы всегда рады гостям.
Виктор. А можно я прилечу с друзьями? У нас небольшая компания – три воробья, четыре синицы и два голубя.
Семён. Только не говорите потом, что это я предложил устроить у нас дома птичий пир.
Бросает один конец верёвочной лестницы в небо. Он застревает в облаке. И Семён уползает наверх.
Маргарита Кадацкая «Обнимательная машина»
5+
Действующие лица
Поля, 9 лет.
Стас, мальчик, который постоянно ходит с двумя телефонами, 10 лет.
Тётя Тута, 60 лет.
Дед Илья, 75 лет.
Пал Палыч, 67 лет, похож на ящерицу, один глаз карий, другой – голубой.
Мама, 35 лет.
Папа, 35 лет.
Дядя Азамат, 57 лет.
Корова Луша, подросток, любит себя и поесть.
Мышь Ванна Иванна, девушка без возраста.
Примечание (оно же предисловие)
Пьеса «Обнимательная машина» – вольная фантазия на тему истории Темпл Грандин, девочки-аутистки, впоследствии нобелевском лауреате по биологии. Именно она первой изобрела «обнимательную (обжимательную) машину» для того, чтобы успокаиваться при приступах паники. Прообразом стала реплика – специальная конструкция для коров. Находясь внутри машины, бурёнки успокаивались настолько, что позволяли беспрепятственно сделать себе укол или провести какую-либо другую медицинскую процедуру.
Собственно, более ничего общего у истории Темпл и Поли нет.
Поля – обычная современная девочка. Возможно, чересчур обычная и чересчур современная.
Темпл – героиня, полюбившая себя, а потом – весь мир. Доказавшая, что можно быть другой и при этом счастливой.
Действие первое, в котором Поля узнаёт, что она корова, и на свет появляется обнимательная машина
1
В машине папа, мама, Поля.
Мама. Мы ничего не забыли? Айфон, айпад, айпод, эирподсы, а-а-а-а, а-а-а…
Папа. Аптечка.
Мама. Точно! Аптечка.
Папа. Теперь на Б.
Мама. Костя, это не смешно.
Папа. Бигль. Барбос. Бульдог. Бультерьер.
Мама. Костя! Это надоело уже.
Папа. Ты обещала.
Мама. Обсудим это в следующем полугодии.
Папа. Опять.
Мама. Костя.
Поля. Всё на месте. Я хочу уточнить, наши планы так и не изменились?
Мама. Ну ты же помнишь, психологически зрелая личность характеризуется способностью делать выбор и дальше следовать ему, несмотря ни на что.
Папа. Ага, я вот так женился.
Мама. Да, папа – это пример психологически зрелой личности.
Папа. Пока да.
Мама. Вообще не смешно.
Поля. Неужели правило действует всегда? И неукоснительно даже совсем?
Мама. Всегда и неукоснительно. Воспринимай всё происходящее как ретрит.
Поля. Что такое «ретрит»?
Мама. Ну это как… отдых такой. Перезагрузка. Мы тебя – раз – и перезагрузим. Как ноутбук. Потом расскажешь Марине Сергеевне о своих ощущениях.
Поля. Да, я запишу видео. Она даже будет их смотреть! Каждый день! Она даже обещала!
Мама. Ну вот видишь, ты не успеешь по ней соскучиться.
Папа. Какие-нибудь ощущения уже появились?
Поля. Смутная тревога и небольшое волнение. Хотя я не уверена.
Мама. Вот и отлично. Запишешь в дневник под номером один. Дом Туты в плане новых положительных впечатлений – очень ресурсное место.
Поля. А она нам кто?
Мама. Какая-то папина тётя. Двоюродная.
Папа. Троюродная.
Мама. Да, какая-то очень далёкая. Но очень хорошая. Очень ресурсная.
Поля. А вы не считаете, что приобщение меня к новым ощущениям носит слегка – даже совсем – насильственный характер?
Мама. Поля, Марина Сергеевна психолог со стажем. Она плохого не посоветует.
Папа, мама и Поля подъезжают к дому, где стоит тётя Тута. Тётя Тута бежит навстречу.
Тётя Тута. Приехали, приехали! А я всё тут… Приехали! Думала всё утро… Приехали!
Мама. Здравствуйте, дорогая тётя Тута.
Папа. Привет, тёть Тута.
Тётя Тута. Приехали!
Мама. А это наша Поля.
Тётя Тута. Приехала!
Тётя Тута хочет обнять Полю. Поля отшатывается.
Мама. Э, тётя Тута, не надо, у нас Полина так не воспитана. Вообще, она ориентирована на соблюдение личных границ.
Тётя Тута. Ну хорошо… Хорошо, что приехала! Целых две недели. Вот и ко мне счастье пришло. Поля, ты рада, что будешь у меня гостить?
Поля. Не особо, если честно вот даже. Но я – психологически зрелая личность. Подписалась так подписалась.
Папа. Это точно. Ничего не поможет. Когда подпишешь.
Мама. Костя! Это не смешно!
2
Поля сидит перед домом. Играет в телефон. К Поле подходит дед Илья.
Дед Илья. Ты тут чья такая сидишь?
Поля. Здравствуйте.
Дед Илья. Привет. Ты чья такая сидишь, говорю?
Поля. В каком смысле чья?
Дед Илья. Ну чья? Чья ты будешь?
Поля. Я вас не понимаю. Я – ничья. Я – своя.
Дед Илья. Если бы ты была своя, я б тебя знал. Я всех тут знаю. Значит, не своя. Ты чья?
Подходит Стас.
Стас. Он спрашивает, к кому ты приехала. (Деду Илье.) Она к тёте Туте приехала. Я видел. Её вчера родители привезли, а сами смылись.
Дед Илья. Ага. Понятно. (Протягивает мел.) Рисовать будешь?
Поля. Нет, спасибо.
Дед Илья. А чего? Давай рисовать.
Поля. Я не хочу.
Дед Илья. Ну, давай! Смотри, какой я красивый самолёт нарисовал! Красивый ведь?
Поля. Возможно.
Дед Илья. Тогда давай вместе! Давай поиграем!
Поля. Я не хочу!
Дед Илья подходит к Поле.
Поля. Я не хочу с вами играть! Я вас не знаю даже совсем! Вы кто вообще? Не подходите ко мне! Не надо мне мела! Я не хочу! Уйдите, пожалуйста!
Дед Илья уходит.
Стас. Хорош орать, уши от тебя болят. Ты зачем деда Илью прогнала?
Поля. А зачем он со мной разговаривает? Он – чужой. И какой-то не такой дедушка совсем. Он должен на работу ходить. Или телевизор смотреть. Или спать. Всё. А он рисует.
Стас. Ну хочется ему, наверное.
Поля. Это бессмысленно, даже совсем.
Поля утыкается в телефон.
Стас. А чё ты делаешь?
Поля. У меня ретрит.
Стас. А у меня такой игры нет.
Поля (бросает взгляд на телефон Стаса). Третий?
Стас. Почему? Пятый!
Поля. А выглядит как третий.
Стас. А у тебя какой?
Поля. Одиннадцатый. Между нами шесть айфонов. Это как пропасть.
Стас (вытаскивает второй айфон). У меня два пятых айфона.
Поля. Зачем два?
Стас. Надо.
Поля. Чтобы из одного уха через мозг в другое говорить?
Стас. Чего? Как?
Поля. Забудь.
Стас. Между прочим, два на пять будет десять. Значит, считается как один десятый.
Поля. Нет, не считается. Мозгов больше не становится. Как были пятковые мозги, так и остались.
Стас. И чё теперь?
Поля. Ничего. Просто констатирую факт.
Стас. И чё теперь?
Поля. Просто. Констатирую. Факт. Я бы с пятым ходить не стала. Это технологически неудобно.
Стас. А, типа я тупой, да?
Поля. Я. Сказала. Технологически. Неудобно. Потому что. Вот. Можно продать два пятых и купить один восьмой или даже девятый. Если, конечно, не слишком раздолбанные пятковые мозги.
Поля пытается взять телефон у Стаса. Он прячет.
Стас. Не трогай! Не трогай, я сказал!
Поля. Да я просто посмотреть хотела! Степень раздолбанности посмотреть!
Стас. Я сказал – не трогай!
Поля. Зачем толкаться?! Да ты больной, что ли, совсем даже!
Стас. Это ты больная!
Поля. Я – не больная.
Стас. Больная, больная. На всю голову больная.
Поля. Я – не больная. Я просто по-другому мыслю.
Стас. Ага, как психушка. Психушка и есть. Хоть с одиннадцатым, хоть со сто одиннадцатым. Всё равно психушка.
Поля (глаза, полные слёз). Мне неинтересно с тобой разговаривать. У меня ретрит.
Стас. Я же говорю – больная.
Поля уходит.
(Вслед.) Правильно! Вали с моей улицы! Психушка!
3
Поля забирается в коровник. Плачет. Записывает видео.
Поля. Марина Сергеевна, простите, что отвлекаю вас от ваших деловых дел. И совсем не по расписанию. Но мне странно! И мне страшно! Они все здесь чего-то хотят! И пристают! И обзываются! И мне так плохо! Очень плохо здесь! Пожалуйста, пусть папа с мамой заберут меня домой! Мне не надо ощущений! Пожалуйста, скажите им! Пусть заберут! Я не хочу здесь! Пусть заберут! Я хочу к вам! Я хочу с вами! (Ревёт. Раскидывает вокруг себя солому. Потом со всей силы пинает реплику.)
Голос. Эй, девочка! Девочка! Ну-ка отойди от моей фигулины!
Поля осматривается.
Отойди, говорю, от фигулины моей. Глухая, что ли?
Поля. Э-э-э-э… А что вы, извините, подразумеваете под фигулиной?
Голос. Ну вон ты сейчас ногами тут махала. Вот не надо так махать. Ясно?
Поля. Ясно.
Голос. Куда ни глянь, все сплошь футболисты. Когда ж эта мода проклятая пройдёт?
Поля. А… вы где?
Голос. Алё, тут я. Да обернись. Глухая, ещё и слепая. Что за футболисты пошли.
Поля. Вы что… Корова?
Корова Луша. Ну да, такскать, вершина эволюции.
Поля. Вот это я отдохнула за два дня!.. Но вообще, говорят, вершина эволюции – человек.
Корова Луша (немного подумав). Врут.
Поля. Они же не знают, что вы говорящая.
Корова Луша. Да и я не знала, что ты слышащая.
Поля. Я тоже не знала. Со мной в первый раз такое совсем даже. Но я до сегодняшнего дня и коров не видела живых. Может, у меня это с рождения? У меня много что с рождения.
Корова Луша. Я тоже в первый раз девочку вижу. Наверное, у меня тоже чё-то там с рождения. Тебя как там?
Поля. Поля.
Корова Луша. Поля. Ну так себе. Сойдёт. А я – Луша.
Поля. Можно я здесь у вас ещё немного поплачу?
Корова Луша. Да на здоровье! Здесь для этого всё удобно обустроено.
Поля. Вы тоже тут плачете?
Корова Луша. Коровы не плачут, Поля. Коровы – это высшие существа.
Поля. А кто плачет?
Корова Луша. Тута часто плачет.
Поля. Тётя Тута? А почему?
Корова Луша. А я знаю? Я не спрашивала.
Поля. Вы с тётей Тутой не общаетесь?
Корова Луша. Конечно, нет! Поля, если одинокая женщина начнёт общаться с коровами, ничего хорошего не жди, ясно? Я вообще ни с кем не общаюсь. Я обижена. Видите ли, тут некоторые считают, что если ты не даёшь молока, то ты и не корова вообще. А я говорю: «Вы просто меня не понимаете». Вот ты же меня понимаешь?
Поля. Да.
Корова Луша. А они меня – нет. Значит, чьи проблемы? Правильно, их проблемы. Эволюционируйте, а потом поговорим. Ну ты чего, успокоилась?
Поля. Не знаю. Не уверена.
Корова Луша. Эх, мелкота плакучая. Иди сюда. Иди, иди, не бойся. Залезай в фигулину.
Поля. А для чего она?
Корова Луша. Да я нервничаю много. Они думают, что из-за этого молоко не даю. Тута пригласила профессора. Есть тут один, правда, у него с головой не здóрово, ну неважно. Короч, притащил он эту штуку. Я в ней не переживаю вообще ни о чём! Правда, молоко почему-то всё равно не появляется. А, пофиг.
Поля. Я не очень понимаю механизм.
Корова Луша. Я тоже. И что? Главное – работает. Да иди, не бойся.
Корова Луша пододвигается и даёт место Поле. Поля встаёт в реплику. Стоят бок о бок.
Ну как?
Поля молчит.
Чего молчишь? Как, говорю?
Поля. Ой. Странно.
Корова Луша. Хорошо!
Поля. Непонятно.
Корова Луша. Кайфово.
Поля. Так, погоди! Мне надо это срочно записать! (Записывает видео.) Марина Сергеевна! Сегодня со мной случилось что-то. Я впервые почувствовала себя в безопасности. Было тепло, уютно и спокойно. Было чувство, что рядом кто-то есть. Кто-то, кого не видно. Но он есть! Он рядом. И этот кто-то тебя ни за что не обидит. Не обзовёт. Не скажет, что ты психушка или больная. Так хорошо, что хочется плакать. Но не оттого, что плохо, а наоборот. Наверное, я корова.
Корова Луша тычется мордой в телефон.
Корова Луша. Ой, чё, меня тоже записала?
Поля. Нет.
Корова Луша. А чё? Это чё такое? Это как? Я тоже хочу. Давай в следующий раз и меня ещё туда.
Поля. Обязательно. Можно я завтра опять приду? У меня совсем даже идеи всякие закопошились. Умные.
Корова Луша. Валяй, приходи.
4
На следующий день в коровнике.
Поля. Ну вот. Я закончила. Та-дам!
Поля показывает переделанную машину. Теперь она вся покрыта мягкими крутящимися разноцветными валиками.
Корова Луша. А чё делать-то надо? Я теперь даже не знаю, как к ней… Куда в неё…
Поля. Да как всегда! Ну чего ты! (Залезает в машину.) Давай ко мне!
Корова Луша. Ох!
Корова Луша лезет в машину.
Поля. На раз, два, три!
Машина включается, огромные мягкие валики, сделанные из подушек, начинают крутиться.
Корова Луша. А-а-а-а-а-а-а-а! Это чё, это как так полу-у-у-уча-а-а-ается-я-я-я!
Поля. Расслабься!
Через секунду корова Луша и Поля уже вовсю резвятся в машине. Они хохочут, играют, бесятся. В конце концов Поля ложится на спину коровы Луши, и они вибрируют вместе с машиной.
Корова Луша. Э-э-э-э-э-эт-т-т-то-о-о-о что-о-о-то-о-о со-о-о-о-о-в-се-е-е-ем но-о-о-о-о-овенько-о-о-о-о-ое! Это-о-о-о-о-о даже-е-е-е-е лу-у-у-у-учше-е-е-е, чем Па-а-а-а-а-ал Па-а-а-а-а-алы-ы-ы-ы-ыч при-и-и-и-и-иду-у-у-у-ума-а-а-а-ал.
Поля. По-ото-о-о-о-ому-у-у что-о-о я-я-я-я са-а-а-а-амы-ы-ый и-и-и-изо-о-о-обре-е-е-е-е-ета-а-а-а-ательски-и-ий изо-о-о-обре-е-етате-е-е-е-ель ми-и-и-и-ира-а-а-а. Э-э-э-э-э-эйнште-е-е-ейнски-и-и-и-ий Эйнште-е-е-е-еныч.
Корова Луша. У-у-у-у-у-у ме-е-е-еня-я-я-я се-е-ейча-а-а-а-ас печё-ё-ё-ё-ё-ёнка вы-ы-ы-ы-ыле-е-е-е-ети-и-ит че-е-е-ере-е-е-ез ро-о-о-от.
Поля. У-у-у-у-у ме-е-е-еня-я-я-я то-о-о-о-оже-е-е.
Машина останавливается. Поля продолжает лежать на спине у коровы Луши. Несколько секунд тишина и покой.
Поля. Луша, у тебя так сердце медленно стучит.
Корова Луша. А у тебя так быстро.
Поля. Кардиология какая-то. Так хорошо. Хорошо сердце слушать. Давай ещё помолчим. Чтобы его лучше было слышно.
Корова Луша (поворачивается к Поле мордой). Давай. Только сначала посмотри, у меня глаз не выпал? А то мы так тряслись.
Поля. Нет, конечно! Вот раз и два. Комплект.
Корова Луша. А чей тогда глаз в двери торчит?
Действительно, кто-то подглядывает. Заметив, что на него обратили внимание, глаз исчезает. Поля быстро выбегает на улицу и видит улепётывающего деда Илью.
Поля. Эй! Подождите! Дедушка! Подождите! (Вздыхает, возвращается в сарайку.)
Корова Луша. Ну что? Догнала глаз?
Поля. Нет. Убежал. Такой старенький, а так быстро бегает. Наверное, здесь экология хорошая. Мама говорит, что, когда старенькие – молодые, значит, воздух чистый и пальмового масла не кладут в еду.
Корова Луша. Да. Пальм тут точно не наблюдается.
Поля. Зато шпионы нарушают наши сарайко-коровинские границы. Надо у тёти Туты попросить большой замок. С кодом. С отпечатком пальца. И копыта.
Корова Луша. Опять у меня нервы порушатся.
Поля. Не порушатся. Я теперь буду шпионить за шпионом.
Корова Луша. А давай ещё потрясёмся?
Поля. Давай!
Поля с коровой Лушей залезают в машину, но тут в коровник заглядывает Стас.
Стас. Ого! А ты чего там делаешь?
Поля. А ты что тут делаешь?
Стас. А я первый спросил.
Поля. Иди к себе на улицу, это частная охраняемая территория.
Стас. Вот ещё. Ты тут не хозяйка.
Поля. Хозяйка!
Стас. Здесь тётя Тута хозяйка.
Поля. Ну вот и иди к тёте Туте.
Стас. Я у неё уже был. Так ты чё там делаешь?
Поля. У меня ретрит.
Стас. Это я понял. Там-то чё делаешь?
Поля. О боже мой, я здесь отдыхаю.
Стас. Да? И чё, помогает?
Поля. Конечно. Зачем бы я тут стояла совсем даже?
Стас. А можно я тоже постою?
Поля. Нет.
Стас. Ну пожалуйста!
Поля. Хорошо. За тысячу, нет, две тысячи рублей.
Стас. С фига ли?
Поля. Это мой бизнес. Психологический. Суперизобретение века. Называется обнимательная машина. Вот доделаю и разбогатею.
Стас. У меня нет двух тысяч рублей. И тысячи тоже нет.
Поля. Тогда я сожалею.
Стас. Но это, блин, нечестно!
Поля. Прости, ничего личного. Это бизнес. Нет денег – нет машины.
Стас. Но это, блин, нечестно! Ну дай хоть разик постоять в обнимательной машине!
Поля. Иди свою сделай и стой хоть всю жизнь.
Стас. Так и знал, что ты – противная психушка! Думаешь, самая умная тут?!
Поля. Уходи! Уходи на свою улицу! А к нам больше не приходи!
Стас. Куда хочу, туда и прихожу! Что хочу, то и делаю!
Поля. Уходи, а то я кричать буду! И визжать! И тётя Тута сразу прибежит!
Злой Стас, естественно, уходит.
Корова Луша. Я в шоке.
Поля. Я тоже. Такая невоспитанность.
Корова Луша. Я в шоке оттого, что ты приписала себе изобретение Пал Палыча.
Поля. Да ладно. Наверняка не он изобрёл.
Корова Луша. Я в шоке. Вообще-то, это была моя пофигительная машина.
Поля. Смотри, кто-то придумал успокаивать коров, а я придумала обнимать людей. Это разные изобретения. Хотя и очень похожие. Но разные!
Корова Луша. По-моему, кто-то из нас очень хитрая девочка. И это не я.
Поля. Конечно, какая из тебя девочка.
Корова Луша. Пригрела на груди бизнесмена.
Поля. Ну не обижайся. Подойди-ка. (Неуверенно кладёт руку на спину коровы Луши. Осторожно гладит корову Лушу по спине.) Ты такая тёплая. И вельветовая. И дышишь. (Замирает от восторга.)
Корова Луша. Ну и чего ты остановилась? Давай гладь дальше!
Поля осторожно гладит корову Лушу. Корова Луша щурится от удовольствия.
Поля. Луша, если б ты жила в Индии, была бы королевой.
Корова Луша. Очень мне надо по Индиям мотаться.
Поля (записывает видеопослание). Марина Сергеевна! Сегодня я гладила корову. Это было очень странно. Но мне понравилось! Написала маме. Мама спросила, помыла ли я после коровы руки. Мама меня совсем не понимает. Рано мы с ней вступили в подростковый возраст.
5
Дом тёти Туты. Тётя Тута и Поля поздно ужинают.
Поля. Тётя Тута, у меня к тебе тихая петиция.
Тётя Тута. Что у тебя там, Полечка? Я не поняла немножко.
Поля. Ну сказать кой-чего хочу.
Тётя Тута. Что случилось?
Поля. Можно тебя попросить, чтобы соседский мальчик…
Тётя Тута. Его зовут Стас.
Поля. Вот, чтобы Станислав к нам больше не приходил совсем даже. Желательно никогда. Или хотя бы до пятидесяти лет.
Тётя Тута. А я думала, вы дружить будете.
Поля. Не будем.
Тётя Тута. Ну как же… Я не могу. Я же ему яйца от курочек даю, яблоки с грушами разрешаю рвать.
Поля. Пусть в магазин ходит.
Тётя Тута. У Стаса очень старенькие бабушка с дедушкой. А мама в городе целыми днями работает. Полечка, нельзя же бросать старичков. Надо помогать. Как же не помогать-то! Мы соседи.
Поля. А где их папа?
Тётя Тута. Ушёл.
Поля. Куда ушёл?
Тётя Тута. Ушёл, и всё.
Поля. Но так же нельзя. Психологически зрелая личность характеризуется способностью делать выбор и дальше следовать ему, несмотря ни на что.
Тётя Тута. Полечка, в жизни, к сожалению, не всегда попадаются психологически зрелые личности.
Поля. Просто в нашей стране мало психологов. Я этим займусь… Ладно. Пусть приходит. Может быть, я даже позволю ему постоять немного в обнимательной машине. В качестве благотворительности.
Тётя Тута. Я ничего не поняла, Полечка.
Поля. Ладно, тётя Тута, забудьте. Это мои бизнес-дела. (Записывает видеопослание.) Задумалась о рекламе. Если правильно составить план, денег будет куча. Можно будет построить ещё несколько обнимательных машин по всей деревне. Открыть заводы. И в других городах тоже машин понаделать. Скоро выпустят двенадцатый айфон. Надо торопиться. Марина Сергеевна, скажите, что я молодец. Можете отметить меня в сторис. Или оставить комментарий под этим видео. Или даже совсем только сообщение написать. На телефон тоже можно. Я каждый час проверяю. Я сразу прочитаю! Честно!
6
Коровник. Корова Луша и Поля. Усовершенствованная подушками обнимательная машина.
Поля. Я тебе серьёзно говорю, с первой прибыли отправлю тебя на неделю в Индию.
Корова Луша. Да чего ты привязалась с этой Индией ко мне!
Поля. Ты просто не понимаешь. Твой статус там сильно изменится. Это очень полезно для самооценки.
Корова Луша. Да что там, своих коров нету?
Поля. Таких, как ты, нет нигде.
Корова Луша. Ой, да ладно! (Смущается.) Тоже мне! Нашла красавицу! Гы-гы-гы!
Поля. Луша, а ты ко мне в город жить поедешь?
Корова Луша. А на кого же я тётю Туту оставлю?
Поля. Ну мы и её возьмём. Что ей делать в загнивающей русской глубинке?
Корова Луша. Да мы вроде здесь с ней неплохо загнивали.
Поля. Нечего! Я ещё немного море-е-е-еде-ерезую свою обнимательную машину и развернёмся на полную! Разбогатею и куплю в Москве большой дом! Для всех!
Появляется Стас.
Стас. Ты чё, сама с собой разговариваешь? Так и знал, что психушка.
Поля. Что надо?
Стас. Шоколада. Я пришёл к машине.
Поля. В смысле, к моей обнимательной машине?
Стас (мрачно). Ну да.
Поля. К моей великолепной, единственной в своём роде обнимательной машине?
Стас (сквозь зубы). Да.
Стас неловко кладёт на стульчик рядом с Полей несколько мятых купюр и монет.
Поля. Это что? Субсидии в инновации?
Стас. Кого в чего? Деньги это. Чё, не видишь?
Поля считает.
Поля. Одна тысяча двести шестьдесят девять рублей? Откуда взял?
Стас. Тебе какая разница? Я хочу в машине обнимательной покататься.
Поля. В ней не катаются. В ней отдыхают.
Стас. Какая разница.
Поля (закатывает глаза). Ладно. Иди. Бесплатно.
Стас. Чё, добрая сегодня?
Поля. Да нет. Просто тётя Тута рассказала, что вы бедные.
Стас. Я не бедный.
Поля. Ну бедный и бедный.
Стас. Я не бедный! Бери деньги, говорят!
Поля. Не буду я брать. Чего пристал ко мне?!
Стас, повторяя «я не бедный», пытается всунуть деньги Поле. Она сопротивляется. Почти драка. Деньги рассыпаются. В коровник входит Пал Палыч. Дёргается всем телом. Волна. Поля и Луша закрывают собой машину.
Пал Палыч. Вы на месте? Все на месте! Вот мальчик нам и попался! Мы мальчику говорили, чтобы не шастал по нашему участку? Говорили или нет?!
Стас. Я не шастал!
Пал Палыч. Ещё и врёт! Мы камеры повесим! Они всё записывают! Если опять увидим мальчика около нашего дома – в полицию отведём. А они мальчика в тюрьму посадят! Но уже без ушей! Вы отгрызёте одно ухо, я – второе, а потом сделаем ожерелье и будем носить!
Поля. Правда ожерелье из ушей сделаете?
Пал Палыч. Девочка нам ещё тут разговаривает!
Поля. Извините, я просто уточняю.
Пал Палыч. Уточняльщица нашлась. Тьфу! (С ненавистью плюёт и уходит.)
Поля. Он что, индеец, да?
Стас. Гад он.
Поля. Но вообще, он правильно сказал, нужно уважать частную собственность.
Стас. Заткнись, психушка.
Поля. Не заткнусь! К нам тоже не ходи! Я не разрешаю! И деньги свои краденые забери! Не нужны нам бандитские субсидии!
Стас. Мои деньги не ворованные. И я куда хочу, туда хожу!
Поля. Я возьму и тоже здесь камеры везде повтыкаю!
Стас. Повтыкивай что хочешь! Всё равно приду и буду кататься в твоей обнимательной машине… Бесплатно!
Поля. Бесплатно?! Никогда!
Стас. Ты уйдёшь отсюда, а я приду и буду кататься! Накатаюсь и с собой заберу! И ты свою машину больше не увидишь!
Поля. А я отсюда никогда не уйду! Буду сидеть здесь всю жизнь!
Стас. А-ха-ха, ну давай, давай!
Стас убегает через крышу. Поля и корова Луша молча смотрят на его циркачества.
Корова Луша. Вот люди пошли. Уши отрывают, камеры везде повтыкивают, крыши топчут.
Поля. Не говори. Хорошо, что мы с тобой коровы.
7
На следующий день. Около коровника. Дед Илья рисует мелом на асфальте какие-то непонятные штуки.
Поля. А вы чего здесь делаете? Опять.
Дед Илья. А вот. Рисую. Рисую вот.
Поля. Вы же дедушка! Как же вы можете рисовать? Это совсем, вообще несерьёзно даже. Это у вас депрессия, да?
Дед Илья. Чего?
Поля. Ну это когда грустно очень и даже на планшете играть не хочется. Депрессия называется.
Дед Илья. Нет у меня ничё!
Поля. Да вы не волнуйтесь! Сейчас психологи прям всё почти лечат. Хотите, я вас загипнотизирую?
Дед Илья. Не надо меня гипнотизировать!
Поля. Вы знаете, вы очень плохо рисуете, извините. Это вот что вы нарисовали такое?
Дед Илья. Надо.
Поля. А это что за знак такой?
Дед Илья. Тоже надо.
Поля. У вас, наверное, даже невроз.
Дед Илья. А это чё такое?
Поля. Это тоже грустно. Но это когда прям вот совсем. Даже айфон новый не хочется. Сейчас я вас лечить буду! В свою машину пущу! Бесплатно даже совсем. Как скидка пенсионерам.
Дед Илья. А можно?
Поля. Конечно. Только никому не рассказывайте, что я вас бесплатно пустила. Марина Сергеевна говорит, что нельзя людям давать садиться на шею себе. А у меня она и так не очень хорошая. Я её на физкультуре, когда кувыркалась, попортила немножко даже.
Идут в коровник.
Так, залезайте. И ничего, главное, не бойтесь. Если что, хватайтесь за Лушу, она уже опытный пользователь.
Деда Илью запускают в машине. Он охает, ахает, хватается за корову Лушу. Замирает. Машина уже закончила работать, а дед Илья всё обнимает корову Лушу за шею и тихонько плачет.
Дед Илья, вы чего? Вы там что, ногу сломали? Да? Прям вывих с переломом и с головотрясением, да?
Дед Илья (после небольшой паузы). Нет. Просто у неё сердце стучит.
Поля. А почему вы плачете?
Дед Илья. Вспомнил, как я маленький был. Как маму обнимал. Она была тоже большая, тёплая, с мягким животом. От неё тоже пахло коровой. И когда я её обнимал, слышал, как бьётся большое сердце. Тук-тук-тук.
Дед Илья осторожно гладит корову Лушу по голове. Внимательно смотрит в её глаза. И неожиданно быстро убегает.
Поля. Подождите! Ну подождите же! Почему вы плакали? Я не поняла совсем даже! Ну вернитесь! Почему вы плакали?
Корова Луша. Чудной какой-то.
Поля. Здесь радиация. Эти, злые волны всякие идут. Я уверена.
Корова Луша. Да ну.
Поля. Вот появятся зубастые баклажаны на грядках, и будет тебе «да ну».
Корова Луша. Чур меня, чур. Хотя вон там, кажись, радиация уже началась.
Поля. Где?
Корова Луша. А вон, дружочек твой на пенёчке сидит.
Действительно, неподалёку в кустах устроился Стас. Он поставил телефон на одну деревяшку, сам устроился на другой. Звонит с одного телефона, а смотрит на экран другого. Ничего больше не делает.
Ну и как это называется?
Поля. Может быть, он глухой?
Корова Луша. Ага, а как ты с ним тогда разговаривала?
Поля. Точно.
Корова Луша. Вот-вот, думать надо, прежде чем говорить.
Поля. Может, он просто дурачок?
Корова Луша. А может, он просто наелся твоих зубастых баклажан? Баклажанов. Как правильно-то?
Поля. Ну Луша! Ну это же шутка была!
Корова Луша. Ты погляди на него, какие тут шутки? Как страшно жить приличной корове в этом безумном-безумном мире безумных людей.
8
В коровнике Пал Палыч и тётя Тута. Смотрят на обнимательную машину.
Пал Палыч. Мы спрашиваем, что это такое.
Тётя Тута. Ну… Эта машина ваша.
Пал Палыч. Это что угодно, но не наша машина. Мы в таком виде обратно её забирать не будем. Что это за подушки? А вот эти валики откуда? А вот эта кнопка? (Забирается внутрь машины. Нажимает кнопку и начинает «вибрировать». Молча и со злым выражением лица.) Э-э-э-э-эт-т-то-о-о-о что-о-о-о-о та-а-а-а-ако-о-о-ое-е-е-е?
Тётя Тута. Ну это дитё немного поигралось. Не страшно же.
Пал Палыч. Ту-у-у-у-ута-а-а-а сло-о-о-омала-а-а-а на-а-а-ашу-у-у-у дор-дор-доро-огую-ю-ю-ю ма-а-а-а-аши-и-ину-у-у-у. Ту-у-у-у-ута-а-а-а зна-а-а-а-а-ае-е-е-е-е-ет, ско-о-о-о-олько-о-о-о сто-о-о-о-ои-и-и-ит ма-а-а-а-а-аши-и-и-ина-а-а? Ма-а-а-а-а-аши-и-и-и-ина-а-а-а-а, ко-о-о-ото-о-ор-р-р-ру-у-ую-ю-ю мы-ы-ы ще-е-е-е-едр-др-дро-о-о о-одо-о-о-олжи-и-и-или-и-и для-я-я-я-я бе-е-есто-о-о-о-олк-лк-лко-о-о-о-овой ко-о-о-о-о-оро-о-о-овы-ы-ы Ту-у-у-уты-ы-ы-ы?
Тётя Тута. Да, я знаю, что это очень дорогая машина. Но можно же что-нибудь придумать? Ну я не знаю. Что-нибудь! Мне так неудобно перед вами!
Машина наконец заканчивает работать, и Пал Палыч выходит, слегка пошатываясь. Внезапно он дёргается всем телом. Волна.
Пал Палыч. Мы на месте? Все на месте. Так испортить технику! Глупость! Глупость! Вы видели, как она стала работать? Конечно, видели! Почему она розовая? Это был прибор для успокоения крупного рогатого скота. Коров! А сейчас это что такое? Я тоже возмущён. Да, да! Я тоже так думаю. Тута и её мелкое подобие не должны были портить чужое имущество.
Жестом фокусника Пал Палыч извлекает из рукава блокнот и ручку. Пишет в блокноте число.
Тута видит, сколько стоит наша драгоценная машина?
Тётя Тута охает. Пал Палыч пишет ещё одно число.
Тута видит, сколько стоило доставить сюда посылку с американской фермы?
Тётя Тута охает. В коровник заходит Поля.
Ага. Вот и мелкое подобие пришло, вредитель. Посмотрите на него, это – колорадский жук, пожирающий технический прогресс.
Поля. Я – не жук, я – девочка.
Тётя Тута. Поля, зачем ты сломала машину Пал Палыча?
Поля. Я её не ломала! Я мороед-дернези-зовалалала! Она ещё лучше стала работать!
Пал Палыч. Не стала. Девочка превратила серьёзную технику в глупую карусельку! Лучше бы девочка поехала в Диснейленд.
Поля. Девочка была в Диснейленде. Ничего особенного. А вот это – не каруселька! Это великое изобретение имени меня! Оно людям помогает.
Пал Палыч опять резко вздрагивает всем телом. Волна.
Пал Палыч. Мы на месте? Все на месте. Нам всё равно, что кому помогает. Тута должна вернуть всю сумму. Полностью. В два дня. А это уродство разломать! Разломать!
Тётя Тута. Пал Палыч! Ну где же я столько возьму? Ну пожалуйста! Ну войдите в моё положение.
Пал Палыч. Никуда мы ходить не будем. Мы расстроены потерей машины.
Пал Палыч уходит. Тётя Тута вздыхает. Поля к ней подходит.
Поля. Тётя Тута, почему у вас такое лицо странное?
Тётя Тута. Мне грустно.
Поля. Это из-за того, что я моедер… ну, машину переделала?
Тётя Тута. Да, натворила ты дел. И я не уследила.
Поля молчит.
Поля. Вы теперь жалеете, что меня к себе взяли?
Тётя Тута. Да ну что ты!
Поля. Марина Сергеевна говорила маме, что вам будет со мной трудно, что я как испытание. С чужими детьми всегда сложно, она тоже сказала. А со мной прям сложно-сложно. Вам со мной не повезло.
Тётя Тута. Поля, я так рада, что ты ко мне приехала. Что теперь мы с тобой вдвоём. Это такое счастье. Ты просто маленькая ещё. Ты не понимаешь, какое это счастье. А по поводу денег… Придумаю что-нибудь, не переживай!
Поля. Вы только маме с папой не говорите. Пожалуйста! Они узнают, что я испортила чужую вещь, и сразу меня увезут! А здесь – машина! Самая важная машина на свете! Пожалуйста! Не говорите ничего!
Тётя Тута. Хорошо, Поля. Я ничего не скажу. Сами справимся.
Поля. Тётя Тута, скоро я развернусь и начну продавать свои машины по всему миру! И в Америке, и в Японии даже! У меня будет много-много денег! И я вам обязательно дам половину, и вы отдадите её Пал Палычу. Чтобы он больше сюда не приходил с гадостями.
Тётя Тута улыбается. Наверное, верит.
9
Ночь. Коровник. Корова Луша ест, Поля смотрит в окно через бинокль.
Корова Луша. И долго ты тут сидеть планируешь?
Поля. Не очень. Лет до двадцати.
Корова Луша. А, ну это нормально. Сиди. И что, прям даже спать не будешь?
Поля. Не уверена. Но я над этим работаю. Если спать за двадцать две с половиной минуты в час, в день получается как раз девять часов сна. Но за двадцать две с половиной минуты – это очень много. Представляешь, что этот Стас успеет за двадцать две с половиной минуты?
Корова Луша. Да уж. Видала я, какие он тут кандебобры на крыше вытворял.
Поля. Дорогая Луша, ты можешь спокойно спать, пока я здесь.
Корова Луша. Я лучше поем.
Через несколько секунд.
Поля. Луша, на улице кто-то ходит.
Корова Луша. Начинать уже? Воры, воры! Аларминг! Аларминг!
Поля. Тихо, погоди. Это не аларминг, это вообще не наш бандит. Это кто-то большой. Сейчас наведём…
Корова Луша подходит.
Корова Луша. Ну и кто там?
Поля. Это тётя Тута. В халате.
Корова Луша. А что она там делает?
Поля. Смотрит на небо. И молчит. И стоит.
Корова Луша. А зачем она это делает?
Поля. Не знаю. Она даже застыла как будто.
Корова Луша. Жуть какая. Ночью. Одна. Все спят, а она стоит.
Поля. Может, у неё дело какое. Мы вот тоже не спим.
Корова Луша. Ага. Дело у неё. В небе у неё дело. Ну конечно.
Поля (продолжает смотреть в бинокль). Она исчезла! Я пошла.
Корова Луша. Куда это?
Поля. Смотреть, куда делась тётя Тута.
Корова Луша. Ой, не надо смотреть. Не нравится мне такое. Ничего хорошего ночью не бывает. Давай лучше поедим, а?
Но Поля уже ушла.
10
Поля выходит на улицу. Пытается понять, куда ушла тётя Тута. Она видит какого-то человека неподалёку. Подходит ближе. Это Пал Палыч. Он странно танцует, взмахивая широкими длинными рукавами плаща.
Пал Палыч. Выше! Прыгайте выше! Ещё! А теперь кружимся! Ещё! Кружимся! (Кружится.)
Дед Илья (неизвестно откуда материализовавшийся, на ушко Поле). Чё делается-то.
Дальше разговаривают вполголоса.
Поля. Это радиация у него такая. Злые волны. А вы здесь откуда?
Дед Илья. Ниоткуда. Просто. Гуляю.
Поля. Ночью?
Дед Илья. Да.
Поля. И я тоже гуляю просто даже.
Дед Илья. Хорошо ночью гулять, да?
Поля. Ага. Не жарко.
Дед Илья. И красиво. Звёздочки всякие.
Молчат.
Поля. Дед Илья, а с кем он там разговаривает?
Дед Илья. Не знаю. Не видать никого.
Поля. А если с призраком?
Дед Илья (подумав). Мож, и с призраком. Не видать же.
Поля. Давайте я погуглю, и мы его выгоним, ну, призрака.
Дед Илья. Не надо никого выгонять! Будет потом, горемычный, слоняться по стране. Пусть уж с нами живёт. Одному, бездомному, грустно, Поля.
Поля. И вы что же, привидений не боитесь? Совсем даже?
Дед Илья. Я очень старый, Поля. Я живу с призраками.
�