История болезни. Том 3. Геронтология
Вместо предисловия к третьему тому
– Что такое жизнь после пятидесяти?
– Это когда помнишь, что было сорок лет назад, но не можешь вспомнить, принимал ли ты утром прописанные таблетки.
Если не считать детских страхов, то впервые в жизни я смертельно испугался, когда мне стукнул пятьдесят один год. К тому времени я уже плотно сидел на бипроле и успел прочувствовать, что со мной будет, если даже понизить дозировку препарата. Летом 2008-го года мне прописали бипрол в дозировке 5 микрограмм. А в сентябре 2018-го кардиолог Александровской больницы, куда я угодил с обострением гипертонии, снизила мне дозу вдвое. И я, как дурак, послушно выполнил рекомендации врача. Организм потерпел снижение дозы пару дней, а потом взбунтовался. Сердце бешено колотилось при малейшем движении, пульс в положении лёжа не опускался ниже ста ударов в минуту. Тахикардия. На моё счастье врач "неотложки" оказалась умнее, чем кардиолог в больнице. Выслушав меня и просмотрев выписки, она сразу нашла причину и велела принимать бипрол в прежней дозировке. Постепенно я пришёл в норму, но эксперимент стоил мне очень дорого в плане здоровья. И не только.
Тут надо сказать, что с сентября 2009-го года я работаю на дому. Фриланс или удалёнка – кому как понятнее. Отсутствие необходимости каждое утро тащиться в офис к определённому времени привело к тому, что я всё чаще стал засиживаться за компьютером до поздней ночи. А порой и до утра. После смерти матушки мы с котом нередко ложились спать, когда нормальные люди отправлялись на работу. Одно время по привычке принимал лекарства сразу после сна. Но, поскольку всё чаще мы с Мурзилкой просыпались ближе к вечеру, то я стал пить таблетки перед сном.
В один ужасный день провозился я с переводами всю ночь. Под утро пополз на кухню за чаем, планируя принять таблетки и лечь спать. Что меня отвлекло, сейчас не вспомню. То ли решил перед сном ещё немного поработать, то ли в соцсети что-то интересное прочитал… Не знаю. Просто факт: минут через двадцать я посмотрел на кружку с чаем и меня прошиб холодный пот. Я не мог вспомнить, принял я лекарства или нет.
С памятью у меня всегда были проблемы. Когда на "Ленинце" работал, два электрочайника спалил. Включу кипяток на чай, выйду на минуту – и забуду. Прихожу на склад, а там пар столбом и гарью пахнет. Хорошо ещё, что весь склад не спалил. Дома тоже про чайник забывал регулярно, плиту заливало. В итоге купил чайник со свистком, чтоб уж наверняка. Или вот кашу гречневую поставлю варить, убавлю огонь, чтобы прела под крышкой. И забуду. Ковшик эмалированный угробил… Но это всё мелочи житейские. Досадно, но не смертельно – если пожар не разгорится. А с лекарствами шутки плохи. Даже "безобидные" мятные таблетки от кашля не стоит есть пачками, как это сделал один мой одноклассник. Он подумал, что это как мятные конфеты. А в итоге остался без голоса на несколько дней.
Я так и не смог вспомнить, принимал я таблетки или нет. И по сей день не знаю. Я решил, что лучше пропустить приём, чем случайно удвоить дозировку. До утра следующего я не выпускал телефон из рук и каждые полчаса измерял давление. Пульс частил, давление было выше нормы. Возможно, из-за пропущенного приёма. А, может, я просто сам себя накрутил. Не знаю. К счастью, обошлось без резких ухудшений и "неотложку" вызывать не пришлось. Утром следующего дня я проглотил ежедневную порцию лекарств и надёжно зафиксировал этот факт в своей памяти.
И с тех пор стараюсь принимать таблетки в одно и то же время, после чего несколько раз повторяю мантру "таблетки я принял".
Молчание телят
Матушкина трудовая книжка начинается с записи "Общий стаж работы в колхозе до преобразования в совхоз установлен – нет". То есть, формально Тамара Уткина в колхозе до его преобразования в совхоз не работала. На самом деле всё было не совсем так: с двенадцати лет матушка подрабатывала в колхозе – в поле хлеб убирала, на ферме за коровами убирала. Был случай, у коровы роды принимала. Корова долго не могла отелиться, как оказалось, плод шёл ногами вперёд. Ветеринара в деревне не было, за ним в район надо было посылать, но почему-то не послали. Понадеялись на местного зоотехника. Как на грех именно в эти дни зоотехник был в запое. Всё, что он смог – это дойти до стойла с мучающейся коровой, где банально выпал в осадок. Время было к ночи, все разошлись по домам и помочь Томке было некому. Дело грозило обернуться делом уголовным – в случае гибели коровы все причастные шли по статье "Вредительство". Каким чудом удалось спасти и корову, и телёнка, маманька сама толком не понимала. Рассказывала, что словно в бреду массировала живот коровы, пыталась таким образом выправить телёнка в утробе. Промучились так почти до утра, пока на свет не появился бычок… Дед мой, Николай Иванович Уткин, когда про это узнал, маманьке строго-настрого наказал: "Молчи! Тебя в эту ночь на ферме не было, ты дома ночевала!" Зоотехника сперва выставили героем, выдали премию за спасение коровы и телёнка. А, незадолго до преобразования колхоза в совхоз, втихаря уволили за пьянку.
Надо сказать, что хоть в колхозе и были свои алкаши и тунеядцы (а где их не было?), в целом хозяйство было крепкое. Возможно, что колхоз спокойно просуществовал бы вплоть до развала Союза, но тут пошла новая волна – создание гигантов. Для начала упразднили Масловский район, его территорию поделили между Мышкинским и Некоузским районами. А потом все колхозы, что были в Некоузском, стали объединять в один совхоз "Масловский". Пятого июля тысяча девятьсот шестидесятого года матушка уже официально была принята на должность рабочей. А дальше начался типичный советский идиотизм: районное начальство постановило объединить все фермы. Для чего перегнать весь крупный рогатый скот в новый райцентр. До которого по прямой пятнадцать километров, а если по дорогам, то и все тридцать. Транспорта для перевозки коров не было, велели гнать скот своим ходом. Мол, недалеко. Дойдут бурёнки, не развалятся.
С раннего утра погнали коров на новую ферму. Разделили стадо на несколько групп, взрослых коров увели вперёд. А телят гнали следом. И никому в голову не пришла простая мысль – животные не машины. И что телят в дороге надо кормить, а чем кормить, если дойные коровы далеко впереди?
Матушка до самой смерти со слезами вспоминала тот день. Уставшие, голодные телята ложились на дороге, не в силах идти дальше. Уже темнеть начало, холодно стало, телята жмутся друг к другу, пытаясь согреться… Сколько тогда телят погибло, одному Господу Богу известно.
Ценитель женской красоты
Несколько историй из моего далёкого прошлого. Всё со слов матушки моей, сам ничего не придумал.
Значит, в первый год моего пребывания в яслях дело было. Лето, жара. Маманька меня после пятидневки домой забрала, повезла домой. Жили мы тогда на Фарфоровской, ясли на Звенигородской. Самый кратчайший путь – на электричке с Московского вокзала. Тем более, что у мамани проезд бесплатный, как у рабочей железной дороги. Вот…
Пока электричку ждали, я у мамани на руках уснул. Набегался в яслях, жара опять же. Матушка электричку дождалась, загрузилась вместе со мной на руках и возле ближайшего окошка села. И тут я начал храпеть. Не сопеть, как нормальные малыши делают, а зычно и раскатисто храпеть на весь вагон. Полное впечатление, что пьяный мужик храпака задаёт. Бабы в вагоне оглядываются, пытаясь понять, откуда звук. А матушка косынку поглубже на голову натянула и делает вид, что тоже спит. Лишь бы на нас внимания не обратили…
То ли в этот же год, то ли через год, опять же летом. Матушка меня из яслей забрала, пришли на Московский вокзал. Я в своей излюбленной позе, то есть, у мамани на руках. Электрички нет, ждём. Мимо проходит девушка, стройная, красивая, одета модно. Я, как истинный ценитель, оглядел её с головы до ног и с непередаваемой интонацией выдал:
– Красотка!
Матушка чудом меня на платформу не уронила, от хохота…
Когда в Петрославянку переехали, случилась такая история. Дом деревенского типа, ни ванны, ни душа. Баньки своей тоже нет, надо идти в баню поселковую. Очередная банная суббота, мы идём с матушкой в женское отделение. До семи, что ли, лет разрешалось брать мальчишек в женское. Нынешним зумерам такое и не снилось, интернет с порносайтами и эротические журналы нервно курят в сторонке!
В общем, взяли мы две шайки, устроились на лавке, маманя меня мочалкой натирает. А на соседней скамейке бабка моется. Я, как уже опытный мужчина, на бабку поглазел и на весь зал экспертное мнение огласил:
– Во старуха дожила! Ни единой волосины не осталось!
Мать рассказывала: первой реакцией было схватить меня в охапку и как есть, голышом, домой бежать…
Незаслуженная награда
За окном конец апреля. Совсем скоро наша страна будет отмечать очередную годовщину Победы над фашистской Германией. Во всех городах развешивают флаги и плакаты, всё чаще встречаются люди с георгиевскими ленточками. Говорят, что это такая дань памяти. Знак уважения ветеранам. А я так скажу: глупая это затея. И никакое это не уважение, а совсем наоборот – обида для тех, кто воевал и выжил. Оскорбление памяти тех, кто погиб.
Я эту историю никогда не рассказывал. Но теперь, видимо, пора.
Было это очень давно, весной 1975-го года. Наша страна, которая тогда называлась Советский Союз, также готовилась отмечать знаменательную дату – тридцать лет со дня окончания Великой отечественной войны. Мне тогда было пять лет, шестой год шёл. Я уже свободно читал и потому мама выписывала для меня два детских журнала, "Весёлые картинки" и "Мурзилку". И как раз в "Мурзилке" начали печатать рассказы о войне. Рассказы были очень интересные, но ещё интереснее были иллюстрации к ним. В каждом номере или танк, или самолёт. Солдаты, лётчики, матросы. И – ордена. Почти как настоящие!
Вот с орденами эта история и связана. Однажды я перелистывал "Мурзилку" и внезапно меня осенило. Недолго думая, я вооружился ножницами и быстро вырезал из журнала нарисованный орден. Как сейчас помню, это был орден Отечественной войны. Затем положил кусочек бумаги на толстый лист картона и карандашом аккуратно обвёл орден по контуру. Картон резать было намного труднее, мне пришлось изрядно попотеть. Но зато когда я приклеил бумажный рисунок к картонке, орден стал выглядеть почти как настоящий. Мамы дома не было, поэтому я беспрепятственно залез в её шкатулку и взял английскую булавку. Через несколько минут мою рубашку украсил новенький орден. Для пущего эффекта я нацепил поверх тренировочных штанов игрушечный ковбойский ремень с кобурой, взял в руки пластмассовый револьвер и подошёл к зеркалу. Отражение выглядело вполне мужественно и даже геройски, несмотря на вытянутые коленки тренировок.
"То-то все ребята обзавидуются!" – думал я, натягивая сапожки и куртку. Схватив шапку, я выскочил на улицу.
На улице была апрельская слякоть. Жили мы тогда в посёлке Петрославянка, есть такой на самом краю Петербурга. Только не в самом посёлке, а на железнодорожном перегоне. Четыре деревянных домика на отшибе, столько же сараев для дров. Ни качелей, ни песочницы, ни горки. Поэтому наша небольшая компания чаще всего играла в войнушку или прятки.
Но сейчас во дворе было пусто. Только старшеклассник Эдька сидел на крыльце своего дома и задумчиво курил. Видимо, его родителей тоже не было дома…
С Эдькой я не водился. Точнее сказать, это Эдька не водился с мелюзгой, вроде меня. Но никого другого на горизонте не было. Подумав минуту, я направился к Эдьке, шлёпая по лужам резиновыми сапожками. На ходу я небрежно расстегнул куртку, чтобы Эдька успел хорошенько рассмотреть орден на моей груди.
Наверное, будь на месте Эдьки кто-то помладше, то все произошло бы так, как я ожидал. А я ожидал восторженно-завистливого "ух ты" или "где взял". Но Эдька равнодушно скользнул взглядом по картонному ордену, неторопливо затушил окурок и только потом спросил:
– Чего это ты на себя нацепил?
– Орден! – горделиво ответил я.
– Вижу, что орден. А за какие заслуги ты себя этим орденом наградил?
Такого вопроса мне в голову до этой минуты не приходило. И что ответить я не знал. Эдька терпеливо ждал ответа, пристально глядя мне в глаза. Под его взглядом я окончательно растерялся и залепетал что-то невразумительное.
– Погоди, не бубни, – остановил меня Эдька. – Вчера ты с ребятами ругался, чуть до драки дело не дошло. Почему?
Накануне к нам забрела компания ребят из посёлка. Поселковые частенько к нам приходили – летом в футбол поиграть, зимой на замёрзшем пруду шайбу гоняли… В этот раз пришли с оружием. Игрушечным, само собой. Вызвали на бой, их отряд против нашего. У нас одного человека не хватало, взяли меня. Как мне сказали, для боевых действий я ещё не дорос, поэтому поставили дозорным. Велели сидеть и смотреть в оба. Если враг надумает обойти наш отряд с тыла, то как раз на меня выйдут. Тогда я должен поднять тревогу и держать оборону до тех пор, пока не подойдёт подкрепление. Я честно просидел минут десять, но ничего не происходило. Мой пост находился рядом с домом, у соседа Сашки Смородина было открыто окно и я отчётливо слышал, что по первой программе начинаются мультики.
Современным детям, наверное, меня трудно понять. Но вот представьте, что у вас отобрали компьютер, игровую приставку и проигрыватель DVD. Планшет тоже отобрали, вместе с мобильным телефоном. Остался только телевизор, в котором всего три канала. И по этим каналам мультики показывают раз или два в день. Сплошное издевательство над детьми! Представили? Теперь вы понимаете, почему каждый показ мультфильмов был как перемена в школе. А уж если показывали "Ну, погоди!", то к телевизору летели со всех ног.
Услышав знакомую мелодию, я решил: раз уж столько времени никто не идёт, то не будет ничего страшного, если я схожу домой и посмотрю мультфильмы.
И ушёл. А когда вернулся, то выяснилось, что война уже закончилась и мы проиграли. Поселковые незаметно прошли в тыл нашей команде, потому что я ушёл с поста.
– Вот видишь, – сказал Эдька. – Ты самовольно покинул пост, по твоей вине команда проиграла…
– Мы же понарошку воевали! – попытался возразить я.
– Воевали понарошку. А ушёл ты по правде. И ребят подвёл взаправду. Так за что тебе орден?
Я понимал, что Эдька прав. Но признаваться в этом не хотел и продолжал отчаянно выкручиваться:
– Он же невсамделишний!
– А ты?
– Что я?
– Ты всамделишний?
Сорок лет прошло с той поры. Изменилась страна, изменились люди. Как-то стало само собой разумеющимся нацепить на себя георгиевскую ленту. Кто-то на груди бантик завяжет, кто-то на заднице пристроит. У одних орденской ленты рюкзак удостоен, у других автомобиль ветеранам уважение показывает. Где-то шлёпанцы с георгиевской лентой выпустили, а какой-то модельер додумался на футболках ордена и медали рисовать… Кто-то мне возразит: это ведь не настоящие ордена. И георгиевская лента не всамделишная.
А мы? Ребята, мы с вами всамделишние?
Послесловие.
Этот рассказ был написан и опубликован в апреле 2015-го года. Почти сразу пришло несколько комментариев, смысл которых сводился к одному: георгиевской ленточкой никто никого не награждает, а потому и напяливать её можно куда угодно и всем, кому не лень. И не фиг тут оскорбляться.
Я попытался объяснить, что лента эта не сама по себе, а часть ордена Славы. Что именно лента присутствует на орденских планках, и что напялить на себя такую планку всё равно, что нацепить чужие ордена. Можно и по сусалам огрести. Но комментаторы стояли на своём. Я уже готов был плюнуть на совершенно бессмысленный диалог, да произошёл совершенно возмутительный случай. Если кто не знает или забыл, то я напомню: девятого мая, после прохождения колонны "Бессмертного полка" несколько плакатов с портретами воинов и Георгиевской лентой оказались в мусорных урнах. Тут же последовала и официальная оценка, цитирую:
Председатель совета движения Сергей Лапенков пояснил, что подобные действия по отношению к ветеранам оскорбительны. По его словам, из-за присутствия на плакатах георгиевской ленточки это попадает под статью "Публичное оскорбление символов воинской славы России".
Вот так, ребята. Зарубите себе на носу, что георгиевская лента – символ воинской славы. И что публичное оскорбление этого символа тянет на статью. А потому крепко подумайте, прежде чем нацепить ленточку себе на задницу или на фаркоп своего тарантаса. А лучше всего: не надевайте георгиевскую ленточку. Есть масса других способов почтить память погибших и показать своё уважение ветеранам Великой отечественной.
Ёлка с громом и молниями
На календаре 26 декабря, скоро Новый, 2025-й год. И вспомнилась мне такая вот история.
Значит, мне было пять лет – полвека назад, да. Встречали новый 1975-й год. То ли ещё декабрь 1974-го был, то ли уже январь 1975-го. Неважно. Важно, что маманька купила билеты на новогоднюю ёлку в цирк на Фонтанке. По тем временам достать билеты в единственный ленинградский цирк – это, доложу я вам, то ещё приключение. А билеты на новогодние ёлки вообще купить было нереально! Но маманьке как-то вот удалось. То ли через профком железной дороги, то ли ещё как. Не знаю, врать не буду.
Представление начиналось в 11 часов утра. А мы в Петрославянке тогда жили. От дома до платформы минут двадцать. Оттуда до Московского вокзала на электричке с полчаса, да от вокзала на Фонтанку пешкодралом, это ещё полчаса. Одним словом, подняла меня маманька затемно, как в детский сад. Пока то да сё, пока завтраком накормили с последующим отмыванием физиономии, потом в костюм парадный нарядили… Мне этот цирк уже не в радость был. А когда добрались до места назначения, то у меня было одно желание – верните меня обратно, пожалуйста!
На улице толпа, как обычно, стояли минут десять. Вошли. В гардеробе разделись, в фойе как-то повеселей стало. Стаканчик мороженого вернул праздничное настроение. Когда прозвучал первый звонок, я уже был готов к сказочному волшебству и радостно поскакал на своё место.
Начиналось представление вполне обычно: сказочное зверьё собиралось праздновать Новый год. Но дальше сценаристы решили, что злодеем в этот раз будет Фантомас. После фильмов с Жаном Маре и Луи де Фюнесом этот персонаж стал невероятно популярным в Союзе, использовали образ нещадно, даже в каком-то детском журнале было нечто вроде комикса. Наш цирк решил не отставать от моды и воспитал Фантомаса в своём коллективе. Появление зеленомордого бандита решили обставить со всей мощью свето- и звукотехники. Когда Фантомас впервые появился на арене, под куполом заблистали молнии, а здание старого цирка задрожало от раскатов грома. Буквально.
Не знаю, было ли так задумано или что-то пошло не так. Просто факт: когда погас свет и под куполом сверкнули молнии, гром шандарахнул с такой силой, что под нами кресла затряслись. От грохота завизжали не только дети, но и некоторые взрослые дамы. Несколько человек быстро повели своих чад в туалет. Я же был готов драпануть прямиком до Петрославянки. К счастью, меня за руку держала мама.
По сюжету всё закончилось хорошо. Чего не скажешь о зрителях. Многие ушли до окончания представления. Точно помню, что сидящие слева от меня мама с дочкой в зал не вернулись. Мы с маманькой досидели до конца лишь потому, что наша электричка была в половине третьего. Позже маманька призналась, что у неё потом долго в ушах звенело.
Кири-ку-ку!
Ещё одна история из раннего детства.
По мере возможностей матушка старалась приобщать меня к искусству. Проблема была в том, что в нашей Петрославянке из всех культурных заведений был только клуб, располагавшийся на Клубной улице. Сейчас клуб называется Дом культуры "Славянка", там же и администрация посёлка расположилась. Может, так оно было и полвека назад, но за давностью лет я уже забыл, что и как. Но вот свой первый и последний поход в клуб запомнил крепко.
Как-то летом по посёлку прошёл слух о приехавшем театре. Что за театр – понятия не имею. Может, кто-то из ленинградских на выезде подрабатывал. А, может, какой-то самодеятельный коллектив выбрал наш клуб в качестве площадки для выступлений. Было в Советском Союзе такое развлечение, организовывали театры при заводах и фабриках. Ну да вы "Берегись автомобиля" наверняка видели и помните, как Деточкин принца датского играл.
Весь репертуар гастролёров я не припомню, не узнавал, если честно. Детский спектакль был всего один, по сказке Пушкина "Петушок – золотой гребешок". Сказку к тому времени я уже прочитал и мультик по телевизору видел. Поэтому не горел желанием идти и смотреть сказку в клубе. Что такое театр я тогда ещё не понимал и решил, что просто покажут уже знакомый мультик.
Лучше бы так оно и было…
Спектакль начинался в 17 часов. Не знаю, почему так поздно, возможно, до этого артисты были заняты на других работах. Дорога от дома до клуба заняла минут десять неспешным шагом: клуб был прямо за железнодорожной станцией. Нам нужно было лишь дойти до платформы, перейти через рельсы и пройти ещё метров двести. Желающих посмотреть сказку оказалось немного, зрителей набралось десятка два ребятишек с родителями. Зал был пустой, поэтому все разместились в первых двух рядах. Мы с матушкой оказались в первом ряду, прямо в центре.
Лучше бы мы сидели где-нибудь сзади…
Свет в зале выключать не стали. Впрочем, я тогда ещё не знал, что в нормальном театре во время представления в зале гасят свет, как в кинотеатре. Как я сейчас понимаю, это был такой режиссёрский ход.
Как обычно начинается спектакль в театре? Раздаётся третий звонок, раскрывается занавес и начинается действо. Насчёт звонка – не уверен, что он вообще был. А вот что занавес не раскрылся, помню точно. Вместо этого из боковых проходов выскочило два десятка добрых молодцев в костюмах стражников и с алебардами в руках. Под бодрую музыку ребятушки сбежали со сцены и, приплясывая, встали в проходе между сценой и первым рядом. Я мог не вставая с кресла рукой дотянуться до ближайшего стражника. Чтобы прибавить грозности, ребятушки с громким "Ух!" замахнулись своими топорами, делая вид, что готовы ударить сидящих в первом ряду. И ещё раз. И ещё.
Можете себе представить реакцию шестилетнего пацана, когда у тебя перед носом незнакомые мужики машут блестящими топорами? Нет, я не заревел. Но побелел как полотно и вжался в спинку кресла. Не драпанул из зала лишь потому, что в полуметре от меня приплясывал придурок с алебардой.
На наше счастье стражники убежали, продолжая ухать и размахивать своими железяками. Занавес открылся, начался спектакль. До которого лично мне уже не было никакого дела. Хотя мы с матушкой досидели до конца, но я не запомнил ни царя, ни Шемаханскую царицу. Помню только, что вместо Золотого петушка артисты массовки держали над головой дешёвую игрушку из магазина и хором кричали "Кири-ку-ку!". Видимо, не нашлось в коллективе человека, который мог бы сделать фигурку из папье-маше и оклеить её золотистой фольгой.
Лучше бы мы тогда остались дома и смотрели телевизор…
Чеснок, чеснок…
Грешен: с детства обожаю чеснок. Запах, вкус!.. Добавьте чеснок в самое безвкусное блюдо – и вы меня от него за уши не оттащите. Обязан я этой любовью тёте Зине – нянечке из нашего детского сада. Зимой тётя Зина регулярно приносила в садик головки чеснока и давала нам по крупному зубчику к обеду. Вот только чеснок был уже вялый и совсем неострый. Мы хвастались друг перед другом, съедая чеснок без хлеба. Воспитатели за наше здоровье не тревожились, никакого вреда вялый чеснок нанести не смог бы. Но рано или поздно всем нам довелось попробовать настоящий, свежий чеснок. Со мной это произошло в возрасте пяти или шести лет.
Точно уже не вспомню, кажется, весной то ли 1975-го, то ли 1976-го года зачем-то поехала матушка в "Гостиный двор". Возможно, что-то для меня покупали, потому что моё присутствие было обязательным. Не помню, а врать не хочу. Но помню, что бродили мы по универмагу очень долго и успели проголодаться. С кафе тогда дело обстояло неважно, везде очереди длиннющие. А тут нам на глаза попалась тележка с жареными пирожками. Конечно, не лучшая замена обеду, но не помирать же с голоду! Тем более, что тележка только подкатила, народу ещё нет и пирожки буквально с пылу, с жару. Взяла маманька несколько штук пирожков, один сразу мне сунула. И зубчик чеснока.
Опять же: не помню, а врать не хочу. То ли пока бродили, где-то чеснок по пути попался. То ли у маманьки в сумке от обеда завалялось несколько зубчиков. Просто факт – у меня в одной руке оказался горячий пирожок с мясом, а во второй аппетитно пахнущий зубчик чеснока. Пока матушка рассчитывалась и укладывала остальные пирожки в сумку, я привычно засунул чесночину в рот.
Но дальше всё пошло совсем не так, как в детском саду. Маманин чеснок оказался свежим и на редкость ядрёным. У меня во рту будто чесночная бомба взорвалась и устроила там адский пожар. Слёзы брызнули из глаз, но я мужественно продолжал жевать жгучую чесночину.
Как потом матушка рассказывала, она повернулась ко мне и увидела, как я, обливаясь слезами, жую чеснок, держа в руке нетронутый пирожок. Она тут же велела мне выплюнуть чеснок и заесть его пирожком. Что я и сделал. Пожар во рту стал слабее, остатки чесночного огня потушили стаканом газировки из автомата. Долго потом матушка надо мной ухохатывалась, как я чеснок ел… Заодно вспоминала другую историю, из своей общажной молодости.
Когда маманька в Волховстрое на стройке работала, жила в общежитии, в одной комнате с ещё несколькими девчонками. Одна соседка, Таня, уж очень хотела замуж выскочить, всё гадала на суженого-ряженого. Но то ли гадала она как-то не так, то ли гаданья попадались неправильные, однако нагадать себе жениха не получалось. А тут ей кто-то подсказал верный способ. Если кому надо, записывайте:
в ночь на Рождество или Новый год положите целую головку свежего чеснока под подушку и непосредственно перед сном, уткнувшись в подушку, скажите чесноку следующие слова:
"Чеснок, чеснок у тебя сорок ног, а у меня две; обойди везде скажи с кем быть и кем служить?"
Самое главное – сказав эти слова, надо постараться сразу уснуть. Книжек не читать, телевизор не смотреть. И, конечно, с соседками по комнате не говорить. Вот с этим-то и возникла проблема. Когда все улеглись и свет в комнате погасили, Таня зарылась лицом в подушку и забубнила:
– Чеснок, чеснок, у тебя сорок ног…
Вы когда-нибудь пробовали говорить с подушкой во рту? Получается глухо и не очень разборчиво. А Таня так старательно впечаталась в подушку, что у неё получалось:
– Чафнок, чафнок, у тебя форок ног…
Услышав такое заклинание, все девчонки захохотали в голос. Таня вынырнула из подушки и недоумённо уставилась на соседок. Когда ей объяснили в чём дело, тоже засмеялась. Минут через десять успокоились, снова улеглись. Таня для верности подождала ещё минут пять, накрылась для верности одеялом и снова забубнила:
– Чафнок, чафнок…
Договорить ей не дали, комнату сотряс новый взрыв хохота. И ещё несколько раз пыталась Таня уговорить чеснок обойти белый свет в поисках суженого. Но всё без толку.
ЛиАЗ и невесомость
Много раз видел в Интернете картинку: площадка у задней двери автобуса ЛиАЗ-677 и подпись "самое козырное место". Можно поспорить, какое место было самым козырным – здесь или на лавке у кабины сразу у передней двери. Но было ещё одно место, правда, не во всех автобусах. Дело в том, что автобусные парки иногда ставили ещё два сиденья аккурат напротив задней двери. И вот на этих сиденьях мы очень любили кататься, особенно, если маршрут шёл через мост. Прокатиться на таком сиденье по мостам у Летнего сада – это непередаваемый кайф!
Но круче всего была поездка зимой 1982-го, если не ошибаюсь. Не помню, по каким причинам понесло нас с приятелем на правый берег Невы. То ли в универмаг "Спорт" мотались, то ли в магазин "Радиотехника"… Не суть. Обратно на Тверскую поехали на "двадцать седьмом" автобусе, он тогда ходил через Большеохтинский мост по Суворовскому. Подрулил жёлтенький ЛиАЗ, а в нём аккурат два дополнительных сиденья стоит. И места свободны. Мы с Димкой сразу туда нырнули, сидим. Перед мостом на остановке народу набилось, люди с работы возвращались. Тогда там НИИ какой-то был, завод Петродворцовый, ещё какие-то предприятия. А транспорт ходил нечасто, прямо скажем. Наш автобус мгновенно набился под завязку, еле двери закрыл. Водила процесс набивки салона сопровождал не очень цензурными выражениями. Видимо, опаздывал. Как только двери закрылись, водила вдавил педаль в пол и "лиазик" резво побежал на мост.
Дело было ещё до реконструкции Большеохтинского моста. Тогда у него была деревянная разводная часть и весьма солидная щель между пролётами. Самолично не раз наблюдал и перешагивал. Края пролётов были усилены толстыми металлическими полосами, выступавшими над проезжей частью. Обычно водители притормаживали перед этими полосами, как перед трамвайными рельсами. Но наш водила втопил педаль и "лиазик" пересёк середину моста на всех парах.
Кто хоть раз плавал на кораблях, знает: передняя раскачивается меньше, чем задняя. Поэтому в носовых каютах качка ощущается не так сильно, как в корме. В полном соответствии с этим законом, передняя ось нашего автобуса мягко подскочила на полосах, слегка качнув пассажиров, сидевших и стоявших впереди. Но задняя ось достигла центра моста, зад автобуса буквально взлетел. Не шучу! На долю секунды нас с Димкой вжало в сиденье. Но почти сразу автобус взял курс на Землю и сиденье ушло из-под наших задниц. Неожиданно для себя мы очутились под потолком автобуса, где болтались в свободном полёте какое-то время. После чего земное притяжение вернуло нас на свои места. К счастью, тогда в "лиазах" стояли толстые и очень мягкие пружинистые диваны, такой диван спас наши тощие седалища от травм.
Сказать, что мы были в восторге от такого "аттракциона" – не сказать ничего. Другие же пассажиры нашего восторга не разделяли. Не будь автобус набит людьми, как банка килек, не миновать бы падений и ушибов. Пассажиры ругались, кто-то закричал, что он напишет жалобу в автобусный парк.
Но это уже совсем другая история.
Пролетая над третьим Смольным
В мае 1988-го, оклемавшись от сложнейшего перелома, матушка решила устроиться санитаркой в психоневрологический интернат. Что поделать, никуда нам от этого славного заведения не уйти. То ли времена такие, то ли страна… Которую умом не поймёшь.
В качестве места работы был выбран "третий Смольный", про который я уже не раз упоминал.
Кстати! Одно время Александр Глебыч Невзоров очень любил навещать заведение. Для персонала каждый визит бригады "600 секунд" оборачивался сплошным адом: возомнившие себя телезвёздами пациенты начинали отстаивать свои права – начиная от права свободного выхода за территорию и до права, простите, срать где попало. Буквально. Любое неудовольствие постояльцев сопровождалось угрозами "А я сейчас Невзорову позвоню, он вам покажет!" К счастью, Александр Глебычу отдельно взятый дурдом быстро надоел и "секунды" переключились на стремительно сходившую с ума страну.
Если кто подзабыл или не застал, то напомню: первыми жертвами проводимой перестройки стали продукты питания. То есть, ежели при Лёньке-Бровеносце в магазинах хоть что-то съестное можно было добыть, то при Мишке Пятнистом с прилавков исчезло даже то немногое, что ещё оставалось. Вечный берёзовый сок – и тот пропал. Аккурат в это же время наиболее активные пациенты "третьего Смольного" стали готовить очередную кляузу Невзорову. Но сперва накатали письменную претензию на имя директора ПНИ-1. Было бы очень любопытно почитать эту бумагу, но увы… Письмо сгинуло в мусорной корзине. А в двух словах: пациенты интерната жаловались, что их слишком хорошо кормят. Тут я могу подтвердить, хотя бы и со слов матушки, которая работала на отделении буфетчицей. Кормили пять раз в день: первый и второй завтрак, обед, полдник и ужин. Порции были такими, что большинство больных не съедало и половины. Остатки еды полагалось уничтожать, но кто согласится выбросить продукты, когда дома жрать нечего? Естественно, персонал тащил домой банки и пакеты, набитые снедью.
И тут на стол директора попадает жалоба, в которой более всего больных возмущало, что их буквально закармливают печеньем. Мол, это долбаное печенье уже в рот не лезет, все тумбочки им забиты и даже голубей при виде печенья начинает тошнить. Далее следовал список продуктов, которые требовалось убрать из рациона вместе с печеньем. И десяток подписей.
Директор интерната с ответом тянуть не стал. Авторов жалобы пригласили в администрацию, где популярно обложили матом, виртуозно объяснив, что надо бы иметь если не соображение, то хотя бы совесть. Потому что в городе нормальный рабочий человек не то, что печенья – хлеба купить не может. А вы сидите на шее этих работяг, жрёте до отвала, ни хрена не делая, и ещё выкобениваетесь?
Достучался ли директор до мозгов и совести активистов, то мне неведомо. И была ли вторая жалоба Невзорову тоже не в курсе. Но только вскоре нормы продуктов пересмотрели и порции урезали раза в три. Причём, по всей стране. Активисты ПНИ-1 пытались возмущаться, но директор их отшил волшебным словом:
– Довыёживались.
Телевизором больная на всю голову страна
В конце восьмидесятых вся страна с ума сбрендила на почве целителей. С утра люди Чумаком заряжались, вечером Кашпировского слушали, будильники включали…
В одно прекрасное утро отправилась матушка моя на работу в "третий Смольный". Вот номер отделения позабыл я, ну да не важно. Важно, что отделение было женское. Располагалось оно на первом этаже старинного корпуса бывшей богадельни. А там сразу за входными дверями был просторный холл с телевизором. Значит, закатывается моя маманька на отделение и наблюдает такую картину:
весь личный состав отделения (за исключением лежачих) сидит перед телевизором, закрыв глаза. У всех какие-то банки, стаканы с водой, тюбики с зубной пастой, кремы… И в центре этой компании восседают сестра-хозяйка и дежурный врач. Тоже с баночками. На экране, как вы понимаете, Чумак руками машет.
Матушка, как эту идиллию увидала, так в голос захохотала. Прохохотавшись, спросила коллег:
– Ну, с этими все ясно. А вы-то чего? Медработники…
Врачиха покраснела, тут же телевизор выключила и больных по палатам разогнала.
А вы говорите: самое лучшее образование, самая читающая нация…
Иришка
По документам Иришке уже было больше тридцати лет и называть её полагалось по имени-отчеству. Но все звали Иришкой – большой ребёнок, остановившийся в развитии на уровне пятилетнего малыша. Когда, где и как с ней такое случилось, врачи не говорили, а Иришка рассказать не могла, поскольку так и не научилась говорить. Может, даже и не учили. Кому надо заморачиваться с полудурком, обречённым на вечное проживание в психоневрологическом интернате?
Иришка о своей отсталости даже не подозревала, неумение говорить компенсировала виртуозной жестикуляцией. Нет, речь глухонемых она тоже не знала, изобрела какой-то свой, удивительно простой и абсолютно понятный способ общения.
Была Иришка существом весёлым, безобидным, всегда готовым помочь. Матушка моя тогда заведовала буфетом отделения, в обязанности входило не только намыть посуду и раздать еду, но и получить продукты на кухне. А это означало, что три раза в день нужно было катить тележку с кастрюлями на пищеблок. Ко второму завтраку и полднику обычно выдавались всякие печенюшки или фрукты, которые можно было донести и так… Но без помощника в этом деле было никак, а персонала на отделении катастрофически не хватало. Помогала безотказная Иришка.
Во время одной из таких поездок навстречу тележке выкатил грузовик. А Иришка, как оказалось, панически боялась автомашин, считая их какими-то чудовищами. Вскрикнув, Иришка бросила тележку и была готова рвануть куда глаза глядят, рискуя угодить под колёса автомобиля. Хорошо, что матушка успела схватить перепуганную Иришку:
– Глупенькая, что ты напугалась? Это всего лишь машина, ею человек управляет. Вот стой спокойно, сейчас она подъедет поближе, и ты увидишь в кабине водителя.
Иришка, дрожа всем телом, недоверчиво посмотрела на мать, на приближающееся чудовище. Она бы рванула, не поверив ни единому слову матушки, но та спокойно стояла, ожидая, когда машина проедет. Страшный грузовик тем временем приблизился…
И Иришка увидела водителя, незнакомого, но совсем нестрашного дяденьку.
– Ну, убедилась? Помаши ему рукой, не бойся.
Иришка робко махнула навстречу грузовику. Водитель улыбнулся и махнул в ответ. Тогда и Иришка засмеялась и радостно замахала руками как ветряная мельница.
С тех пор Иришка больше не боялась машин и, завидев автомобиль, радостно мычала, приветственно размахивая руками.
Сам себе кулинар
Когда-то давно, у Макаревича в "Смаке", Дмитрий Быков рассказывал, как они в общаге Новосибирского универа курицу готовили. Напомнило мне это мой первый опыт самостоятельной готовки, о котором и хочу поведать.
Надо сказать, что в плане готовки я долгое время даже не чайником – ламером. То есть, не умел готовить абсолютно. Не было надобности осваивать премудрости кулинарии. Когда матушка работала в ПНИ-7, то поначалу меня с собой брала на дежурство. Конечно, приготовленная на интернатской кухне еда не отличалась изысканностью, зато была горячей. Потом школа с обязательной продлёнкой, про которую я уже рассказывал. Но учебный год закончился и надо было что-то думать. Снова ездить в ПНИ-7 я отказался. Попытка устроить меня в городской детский лагерь также не увенчалась успехом. И тогда маманя стала оставлять готовый суп и второе, которые нужно было лишь разогреть. Пользоваться газовой плитой я научился быстро, заодно и науку заваривания чая осилил. Потом научился чистить и жарить сваренную в мундире картошку. Правда, первый раз лопухнулся по всем правилам. Маманька мне долго вбивала в голову, что надо тщательно вырезать чёрные пятна на картошинах. Я, как учили, закинул сковородку на плиту, масла сливочного кусок плюхнул. И стал картошку чистить. Пока масло по сковороде разошлось, очистил штук пять картофелин. Покрошил их в сковородку, сам взялся чистить следующую картошину. Быстренько содрал кожуру, нарезал, закинул в сковороду и начал перемешивать, чтобы не пригорала. Гляжу: а на нескольких кусках чёрные пятна! Пропустил! Я спешно ножом эти пятна срезал, к очисткам выкинул. Когда почистил и порезал очередную картофелину, снова увидел чёрные пятна на уже жарящейся картошке. Раза три я так соскребал чёрные пятна, пока до меня не дошло, что я срезаю начавшую образовываться корочку…
Чуть позже я научился самостоятельно жарить яичницу, но на этом мои поварские достижения и закончились. То есть, теорию готовки я более-менее знал, но лет до восемнадцати я готовить практически не умел (умение пожарить яичницу не рассматриваем). А тут случился переезд в новый дом на проспекте Большевиков, а там, что немаловажно, вместо привычной газовой плиты стояла "Электра-001". Электрическая, то есть.
Дело было в конце лета восемьдесят седьмого года. Я только-только стал полноценным слесарем цеха 116 ЦНПО "Ленинец", отгулял положенный после ПТУ отпуск и понемногу осваивался в коллективе. Как-то раз, в ежедневном послеобеденном трёпе зашла речь о готовке. Я посетовал, какая неудобная штука, эта "Электра". На что Юрий Викторович Парфёнов вдруг спросил:
– А гриль там есть?
Инструкцию к плите я читал и знал, что гриль есть.
– Тогда тебе повезло. На гриле изумительно готовится самая обычная курица.
Я навострил уши и внимательно выслушал рецепт. Деньги у меня были, поэтому сразу после работы метнулся по магазинам и добыл куриную тушку средней величины. Чтоб вы понимали: в то время в магазинах уже наблюдался дефицит продуктов жранья. Поэтому поиск подходящей птицы счастья не ограничился посещением одного продмага. Кроме собственно птицы были куплены красный молотый перец и пара головок чеснока.
Прискакав домой, я немедленно взялся за дело. Матушка была на работе, так что я мог спокойно экспериментировать. На моё счастье курица уже была потрошёной и без остатков перьев, поэтому мне оставалось только вымыть тушку. Затем курица была тщательно натёрта крупной солью, красным перцем и долькой чеснока. После чего оставалось только насадить птичку на вертел и пристроить в духовку. Выставив температуру на 200 градусов, я включил ротор, вращавший вертел, и принялся ждать.
Через час, аккурат к приезду матушки с работы, курица дошла до стадии полной готовности. Результат превзошёл все мои ожидания: наш Мурзилка, который курятину не признавал ни в каком виде, от аппетитного запаха чуть с ума не сошёл и настоятельно требовал выделить ему кусочек. Успокоился только когда с треском свинтил два больших куска куриной грудки.
Гуманитарка
Если кто не знает или забыл: 10 февраля 1992-го года со всех военных аэродромов США в воздух поднялось 118 огромных военно-транспортных самолётов, и они направились на Москву, на Питер, на Киев, во все города СНГ. Так началась операция Provide Hope ("Подари надежду"). В Россию из Америки и Европы везли гуманитарную помощь – продукты, лекарства, одежду, медицинское оборудование…
С американской гуманитаркой мне сталкиваться вроде как не доводилось. Разве что пятикилограммовые банки порошкового молока? Не помню, откуда их привозили. А немецкая помощь нас буквально спасла, и не раз.
Помню, матушка с работы приехала, нагруженная как лошадь ломовая. Когда маманька разгрузилась и отдышалась, рассказала: среди бела дня нагрянули на "третий Смольный" войска германские. Привезли кучу коробок гуманитарки и решили сами раздавать, чтоб всем досталось. Видимо, уже имели опыт. Выгрузили коробки, начали по отделениям ходить, вручать подарки и больным, и персоналу. Всё чинно, благородно. Кто-то даже немецкий вспомнил, маманя блеснула ярославским произношением фразы “данке шён”. Получила свою коробку, небольшую, но увесистую. А, надо сказать, что коробки были разнокалиберные и это обстоятельство вызывало нездоровые эмоции у советских людей. В самом деле, как так? Кому-то досталась коробка, размером с телевизор, а в моей разве что кот Шрёдингера разместится. Несправедливо!
Тем временем, немцы благополучно закончили раздавать котов в коробках, сделали несколько фотографий и свалили с территории. Почти тут же раздался призыв заведующей отделением:
– Все коробки сдать, распаковать и разделить содержимое поровну!
Заведующую тут же хором послали по всем известному адресу. Каждый вцепился в полученную коробку, как наши войска в Мамаев курган. Только врачиха одна всё переживала, что ей досталась маленькая коробка. Но её успокоила моя маманька:
– У меня точно такая же коробка. И наплевать! Пусть маленькие, зато наши!
Больные и персонал расползлись по углам и палатам, начали вскрывать коробки. Мамане повезло, да и врачихе той тоже – коробки, хоть и маленькие, были плотно набиты провиантом. Палка салями, консервы мясные и рыбные, ветчина консервированная, макароны, крупа, шоколад… А одна медсестра, урвавшая самую большую коробку, потом жаловалась: коробка доверху была набита старым тряпьём. Ходила, просила дать хоть что-нибудь съестное, да кто ж отдаст?
Сказать, что наша посылка была очень кстати – ничего не сказать. На “Ленинце” тогда зарплата была копеечной, выдавали с задержками. В интернате тоже платили мало и нерегулярно. Дошло до того, что в доме съестного не было ни крошки, кот два дня сидел голодный. Неопознанную капиталистическую консервированную рыбу котофей смолотил мгновенно.
Немцы потом ещё приезжали несколько раз. Узнав про коробку с тряпьём, огорчились и сами предложили распаковывать посылки и сортировать содержимое.
Так и выжили. И не мы одни: многие из тех, кто сейчас ругают “Гейропу”, тоже получали немецкую гуманитарку. И, когда наш гарант доведёт страну до очередной ручки, всё те же немцы и американцы снова повезут сюда тонны продуктов. По этому поводу мой старенький стишок:
Россия, знай! Как водка чарку
Накроет нас большая жопа!
И ненавистная Европа
Опять пришлёт гуманитарку.
Дефицит и неликвид
Как я купил свой первый проигрыватель моим читателям уже известно. Старенький "Аккорд" честно отпахал два года, после чего мне захотелось чего-то более качественного. К тому времени я уже перебрался на склад, где оклад был повыше, чем зарплата слесаря. Плюс мне доплачивали за мытьё титана, о чем я тоже рассказывал. Матушка работала буфетчицей в ПНИ-1, так что с деньгами было полегче. Но всё же покупка нового проигрывателя в бюджет не вписывалась. На выручку пришёл Миша Дылевский. Тут надо сказать, что за Домом Советов есть небольшой скверик, который недавно назвали в честь архитектора Ноя Троцкого – именно по его проекту здание построено. За уборкой прилегающей территории, включая скверик, отвечал "Ленинец". И Мишка на лето устроился дворником по совместительству. В АХО (административно-хозяйственный отдел) требовался ещё один человек на уборку газонов, Мишка предложил мне поработать. Оклад 110 рублей, при совместительстве выходило 55 рублей грязными. За лето почти полторы сотни рублей. А я как раз приглядел радиолу "Кантата-205", которая стоила 185 рублей. Долго раздумывать я не стал – работа непыльная, на свежем воздухе. С утреца перед работой пробежался, мусор собрал; в обеденный перерыв выскочил, сорняки с газона повыдергал. И после работы на часик-другой задержался, снова мусор убрать и кусты прополоть.
С первой же большой зарплаты оформил справку на кредит и купил радиолу с рассрочкой на полгода. Наученный опытом покупки "Аккорда", я держал в кармане пять рублей, чтобы нанять такси или частника. Громадные коробки с новой радиолой и колонками я на своём горбу точно не дотащил бы.
Тут надо напомнить, что на дворе был 1989 год, расцвет кооперации и наплыв невиданных ранее товаров. В частности, в радиомагазинах появился очиститель грампластинок "Тон". Выглядел очиститель как тонарм со звукоснимающей головкой, только вместо иглы там была жёсткая щёточка, позади которой стоял широкий валик с дополнительными щётками. Головка очистителя ставилась на пластинку, жёсткая щётка отслеживала дорожки и снимала статическое электричество, валик собирал пыль. Стоило это удовольствие аж пятнадцать рублей. Были сомнения по поводу эффективности данного устройства, но всё же я рискнул и купил. Согласно инструкции прикрутил провод заземления очистителя к корпусу радиолы. Результат оказался весьма и весьма впечатляющим. После прослушивания первой стороны, на валике обнаружился комок пыли, который не сумела снять обычная щётка-переходник.
Прошёл год. По моей собственной глупости очиститель был доведён до нерабочего состояния и требовал замены. Как известно, к хорошему привыкаешь быстро. Но как раз в это время "Тон" исчез из всех известных мне магазинов радиотоваров. Не знаю, что там произошло, просто факт. Я мотался по Ленинграду в поисках очистителя, но везде получал лишь один ответ: "Кончились, когда будут, не знаем".
Я уже был готов отказаться от покупки, когда в кладовку ввалился Женька Бочаров:
– Серёга, ты очиститель искал?
– Я. А что?
– В Павловске видел, продают.
В Павловске я был один раз, бродили со Славкой по парку. А город не знал совершенно. О чём я Бочарову и сказал. Женька подробно рассказал где магазин находится и как до него от вокзала добраться. Дело было в пятницу, на следующий день я поехал за очистителем. Сел в электричку на Витебском вокзале, еду. А ехал я мимо тех самых полей колхоза "Шушары", где мы свёклу пропалывали. Сейчас там квадратные метры жилья выращивают, а тогда снабжали город овощами. Но не в этот раз. Когда за грязным окном электрички появился знакомый пейзаж, я с удивлением, как трактор запахивает грядки с капустой. Трактор безжалостно давил колёсами прекрасные белые кочаны, а лезвия подвешенного сзади плуга смешивают их с землёй. Зрелище было возмутительным ещё и потому, что в городе продовольственные магазины стояли пустые. Появись эта капуста на прилавках, её скупили бы за тройную цену. Но колхозники считали, что закупочная цена слишком низкая, выгоднее урожай закопать.
Тем временем электричка прибыла в Павловск. Благодаря Бочарову, я без труда нашёл нужный мне магазин и купил единственный имевшийся очиститель, чем удивил продавца. Видимо, в магазине считали "Тон" неликвидом. По дороге домой я вновь смотрел, как уничтожается урожай капусты.
Матушка в тот день была на дежурстве, вечером приехала уставшая и потому злая. Прошла по магазинам в поисках провизии, ничего не купила. Тут я ей и рассказал, как в Шушарах поля свежей капустой удобряют. Матушка только рукой махнула.
Прошло лето, наступила осень. В местных новостях рассказали про митингующих напротив Смольного колхозников. Вот только корреспондент с оператором поздновато приехали. Если бы в половине девятого стали снимать, то могли стать свидетелями следующей сцены:
мимо митингующих колхозников шла невысокая женщина в синем пальто. Одна из колхозниц решила поговорить с горожанкой, привлечь на свою сторону. Мол, город нам денег не даёт, а нам детей кормить нечем. Но вместо ожидаемого сожаления получила гневную отповедь, смысл которой сводился к фразе "не хрен было летом капусту в землю закапывать!" Ошарашенные колхозники молча смотрели вслед разъярённой мамане. Как вы наверняка уже поняли, это именно она шла на работу в "третий Смольный".
Впрочем, вряд ли бы сюжет пропустили в эфир. Матушка не стеснялась в выражениях и большая часть её речи была совершенно нецензурной.
Синий халат
Вы, наверное, видели в кино или по телевизору кадры, где рабочие в тёмных халатах стоят за верстаками. Если вы ходили на уроки труда в мастерские, то и сами носили чёрные или тёмно-синие халаты. Чёрный халат мне выдали в трампарке имени Смирнова. Синий халат я купил для работы в мастерской ПТУ. С этим же синим халатом я пришёл на практику.
Поэтому вы можете себе представить моё удивление, когда я увидел, что почти у всех работников цеха халаты белые!
Конечно, у мастера участка или, скажем, кладовщицы инструментальной кладовой работа не пыльная. Халат не испачкаешь. Монтажники со своими паяльниками тоже сильно перепачкаться не могли. Но представить слесаря в белом халате я не мог. Тем не менее, мы в своих синих халатах выглядели как обычные воронята в стае белых ворон.
К счастью, до полного разрыва шаблона дело не дошло. Во-первых, я узнал, что на механическом участке токаря и фрезеровщики носят синие халаты. Во-вторых, наши слесаря занимались преимущественно сборкой, поэтому белые халаты пачкались редко.
Я же не изменил своим привычкам и продолжал ходить в синей спецодежде даже когда перешёл в кладовую. Заготовки не всегда были чистыми, так что долго форсить в белом не получилось бы.
Тут надо сделать важное отступление. Ещё на "Ленинце" меня упрекали, что я погнался за лишней десяткой и не стал слесарем высокого класса. Позже, когда в сети появились первые рассказы, подобные упрёки прилетали уже от читателей.
Частично эти упрёки справедливы. Когда я заявил о своём намерении окончательно уйти на склад, мастер слесарного участка Пискунова попросила меня подумать. Поводом было возможное повышение разряда до третьего и, соответственно, повышение оклада. Но всё же я отказался. Почему? Причин было несколько.
Первая: мы работали по сдельной схеме и заработок напрямую зависел от того, даст ли мастер выгодный заказ и как закроет наряд нормировщица. Пискунова этим умело пользовалась и все выгодные наряды уходили тем, кто всегда поддерживал руководство. И это я понимал уже тогда.
Вторая причина была не столь очевидна: страна менялась, оборонных заказов становилось меньше. И всё чаще наши асы слесарного дела перебивались нарядами, которые обычно отдавались ученикам. Конечно, в первую очередь это относилось к тем, кто был в недругах у Пискуновой.
Где-то через год после моего перехода на склад, пришёл ко мне мой хороший приятель Олег Саныч Иванов:
– Серёга, у тебя тёмного халата лишнего не найдётся?
Халаты у нас выдавались по одному на год. Подошёл срок – сдал старый халат, получил новый. Старые халаты лежали в громадном шкафу, ожидая списания.
– Олег Саныч, если только из тех, что на списание.
– Неважно, лишь бы целый был!
Я открыл шкаф:
– Посмотрите сами, какой лучше.
Олег Саныч нырнул в нутро шкафа. Я решил поинтересоваться, чем таким Олег Саныч собирается заняться, что ему понадобился не просто второй халат, а тёмный.
– В токари подаюсь! – донёсся из шкафа голос Иванова. – На слесарке работы нет, Пискунова всё Кибитову да Полякову отдаёт. О, подходяще!
Олег Саныч вынырнул из шкафа, держа в руках почти новый халат.
– Он же женский, Олег Саныч!
– Да наплевать! Я же не в театр в нём собираюсь!
Олег Саныч быстро скинул свой белый халат, надел синий халатик с кокетливым узором на воротнике.
– Ленки Торлиной халат? Гляди, как новый.
– Её, – кивнул я. – Просила оставить ей халат для дачи, да у неё под списание ничего нет. А я где недостающий халат возьму?
Олег Саныч тут же снял халат, протянул мне:
– Спрячь.
– Зачем? – удивился я.
– Ленке потом отдашь. А на списание я тебе в понедельник халат привезу. У меня на даче несколько штук старых валяется.
– А у вас-то откуда такие запасы?
– Вот ты дурик, – усмехнулся Олег Саныч. – У меня ж двое парней. Оба в школе на уроки труда ходили, потом на производственную практику. Год пройдёт, парни вырастут, новые халаты покупать надо. А старые на дачу…
Последние слова Олега Саныча донеслись уже из нутра шкафа.
О моде
Кстати, о моде.
Когда-то я был молодым и ещё глупее, чем сейчас. А, если точнее, то году в 1989-м, когда мне до моего двадцатилетия оставалось пару месяцев. То есть, летом. Я уже вовсю на "Ленинце" слесарил, мать после перелома оправилась и в ПНИ-1 работать пошла. Семейный бюджет начал потихоньку наполняться. И вот не знаю откуда, но засела в голове мысль, что мне нужен светло-серый костюм, белая рубашка, узкий чёрный галстук и обязательно белые кроссовки. Мне почему-то казалось, что именно в этом прикиде я буду совершенно неотразим. Главное, чтобы кроссовки были фирменные белые и галстук узкий. Что я с детства не переношу, когда у меня на шее какая-то удавка – неважно, галстук или шарф – мне в голову не приходило.
Фиговина заключалась в том, что даже с учётом двух зарплат (в сумме выходило рублей 150 чистыми) денег на покупку костюма не было. О кроссовках речи не шло от слова совсем. Но мысль в голове сидела плотно. Избавиться от неё помог случай. Или Провидение.
Солнечным июльским днём носило меня в центре Питера. Улица Желябова, напротив ДЛТ. Бульвар посреди улицы, скамеечка, я приземлился со стаканчиком мороженого. И тут мимо меня проходит мужичок лет тридцати, одетый точно по моему модному приговору. И кроссовки белые, адидасовские. И костюмчик лёгкий, светло-серый с отливом. Рубашечка белая и галстук ровно такой ширины, как я хотел. Но при всём этом зрелище не для слабонервной публики, потому что мужичок с диагнозом ДЦП, детский церебральный паралич. Всё его тело было скособочено и перекручено, левая рука изогнулась под каким-то невероятным углом. Левая нога не сгибалась и он волочил её, скребя асфальт белым модным кроссовком… Я-то к такому привычный, а публика от него шарахалась в прямом смысле слова.
Посмотрел я вослед бедолаге и дошла до меня простая мысль: не в тряпках счастье. Как в старой сказке: никакие кроссовки не смогут сделать тебя умнее, никакой галстук не прибавит тебе таланта. И уж совершенно точно, что никакой костюм не сделает твою совесть чище.
Первый "кубик"
Затеялся смотреть новый сериал, "Призвание". Детектив, время действия 1984-й год. Первый же кадр: бабушка смотрит по телевизору кино с Лемеше