Отборное счастье

Глава 1

Глава первая.

В которой я окончательно понимаю, что хуже быть сиротой — только быть сиротой с родственниками.

Зима в Сонарии не знала жалости.

Она вгрызалась в кожу, как обиженная родственница, которой забыли прислать подарок на Солнечный праздник. Снег валил уже третьи сутки подряд, заваливая улицы, крыши, обеспечивая слуг работой на холоде. Сквозняки в старом особняке тетки Стеллы гуляли свободнее, чем я — по собственной жизни.

Стоя на коленях, согнувшись в три погибели, я оттирала каменный пол. Пальцы от ледяной воды давно онемели, а кожа на ладонях покраснела и стала шершавой, словно я не девушка девятнадцати лет, а портовый грузчик с двадцатилетним стажем.

На мне было простое шерстяное платье унылого серого цвета. Когда-то оно, возможно, считалось приличным, но сейчас выглядело так, будто его шили с мыслью: «Главное — будет что надеть». Подол я подколола старой булавкой, найденной за печкой, а рукава растянулись настолько, что в них можно было спрятать мелкие предметы — например, остатки моего достоинства.

Я была Лореей.

Племянницей тети Стеллы.

Приживалкой.

И, по совместительству, прислугой.

Два года назад моя жизнь была совсем иной.

Большой особняк, светлые залы, библиотека с окнами в пол, лучшие наставники Сонарии, утренний чай с родителями и ощущение, что мир — если не справедлив, то хотя бы логичен.

Потом родители отправились в путешествие.

И больше не вернулись.

Официальная версия — несчастный случай.

Реальность — пустые комнаты, гробовая тишина и тётя Стелла, появившаяся на пороге с выражением благородного самопожертвования.

Как старшая сестра моей мамы, она перевезла меня к себе очень быстро. Я и глазом моргнуть не успела.

Позже выяснилось, что вместе с опекой она почему-то прихватила и все права на мое наследство. А я — прихватила ведро, тряпку и новое социальное положение.

С тех пор я жила в её доме. Вернее, при нём.

Кто-то бы сказал, можно вернуть права наследования. Но юридическим конторам, которые занимаются подобными вопросами, нужно платить деньги, и не малые. Поэтому пока что у меня не было ни малейшего шанса что-то предпринять. Если не считать мысль, которую я лелеяла уже год - мысль о побеге. В огромной щели в стене коровника я прятала свои ничтожные гроши.

Иногда удавалось что-то продать, вроде букета полевых цветов или лукошка ягод, как правило тетка закрывала на это глаза, понимая, много мне так не заработать. И поскольку свободным мое время бывало крайне редко, моя выручка почти не увеличивалась.

Из гостиной доносились голоса.

— Это наш шанс! — восторженно пищала Нанин, младшая дочь тёти Стеллы. — Наш шанс, мама! Ты представляешь?!

Я сжала тряпку крепче.

— Разумеется, представляю, — голос тёти был сладким и липким, как варенье, забытое на солнце. — Отбор невест для короля — это судьба. Вы обязаны туда попасть.

— Я бы предпочла попасть в стражу, — лениво отозвалась Марисса. — Чем восседать на троне и делить с кем-то постель.

— Мама, она опять говорит глупости! - демонстративно заткнув уши взвизгнула Нанин

— Прекратите нести вздор! Отправляйтесь по своим комнатам! — Сказала тетка, не глядя на дочерей.

Марисса была старшей. Высокая, жилистая, с коротко остриженными волосами и привычкой носить штаны повсюду. Матери удавалось уговорить её надеть платье только на приёмы. Марисса умела драться, лазать по крышам и смотреть на мир с таким вызовом, будто он задолжал ей денег.

Нанин же… Нанин была воплощением трагедии. Всхлипы, платочки, жалобы на сквозняки и судьбу. Если бы не вечно скучающее выражение лица, она бы была красивой.

— А вдруг король уродлив? — протянула она, игнорируя материнский приказ.

— Он король, — отрезала Стелла. — А значит, богатый. Важно ли остальное?

Я закатила глаза и продолжила мыть пол.

Король Сонарии.

Отбор.

Ещё одна сказка для благородных девиц, которым повезло родиться не мной.

В этот момент раздался звонок в дверь.

Глубокий. Металлический звук. Такой, от которого мурашки бегут по коже.

Я вытерла руки о фартук и пошла открывать.

На пороге стояли двое мужчин.

Один — высокий, подтянутый, в тёмном плаще с гербом короны Сонарии. Его лицо было бесстрастным, словно он тренировался не выражать эмоции с детства.

Второй — худощавый, ниже ростом, в длинной мантии цвета вороново крыла, расшитой серебряными символами. В руках он держал небольшой сундук из дерева с железными вставками.

Очевидно.

Придворный волшебник.

И камердинер.

— Доброго дня. Нам нужна госпожа Стелла. — произнёс волшебник.

— День добрый. Прошу за мной. — ответила я и посторонилась.

Я проводила их в гостиную… и осталась за дверью.

Любопытство — моя слабость. И, как выяснилось, судьбоносная.

— Артефакт указал на этот дом, — говорил волшебник. — Здесь находится девушка, подходящая для отбора его величества.

— Я знала! — вскрикнула тётя Стелла. — Всегда чувствовала, что мои девочки особенные!

Началась проверка.

В маленький просвет я видела, как кристалл поочерёдно подносили к Мариссе и Нанин. Он светился вяло, без интереса.

— Невозможно… — прошептала Стелла.

— Девушка близко, — нахмурился волшебник. — Кристалл горел слишком ярко рядом с вашим домом. Позовите ту девушку, что открыла нам дверь.

Он направился к двери.

Я отпрянула, но споткнулась обо что-то и рухнула на пол.

Дверь распахнулась.

Кристалл вспыхнул ослепительно.

— Вот она, — спокойно сказал волшебник.

Я подняла глаза. Опять судьба играет со мной.

— Вот она, — повторил волшебник, и в его голосе не было ни удивления, ни торжества. Лишь констатация факта. Самого неприятного из возможных.

Я сидела на полу, ощущая, как холод камня пробирается сквозь тонкую ткань платья, и пыталась понять, в какой именно момент моя жизнь снова свернула не туда. Кристалл в руках волшебника светился так ярко, словно собирался прожечь дыру в пространстве.

— Она? — переспросила тетка Стелла таким тоном, будто ей только что предложили обменять фамильное серебро на мешок репы. — Вы… вы шутите?

В гостиной воцарилась тишина. Такая густая, что, казалось, её можно было зачерпнуть ложкой и бросить себе в рот. Интересно какой бы она была на вкус? Кристалл в руках волшебника пульсировал красным светом, отражаясь в зеркале над камином и делая комнату похожей на сцену из дешёвого трагического спектакля.

— Нет. — сказала тётя Стелла. — Нет, нет и ещё раз нет.

Она решительно встала между племянницей и волшебником.

Стелла шагнула вперёд, заслонив меня собой, будто я была заразной болезнью, от которой нужно срочно оградить людей.

— Это ошибка. Вы же сами видите. — она ткнула в мою сторону пальцем. — Она… она никто. У неё нет связей, нет состояния! Нет ничего!

— Зато есть магический отклик, — спокойно ответил волшебник. — И он один из самых сильных, что я видел за последние годы.

Я моргнула.

Магический отклик?

Интересно. А я-то думала, максимум, на что способна — это быстро читать и плохо переносить холод.

— Но мои дочери… — голос Стеллы сорвался. — Они достойны! Они готовились!

— К чему именно? — поинтересовался волшебник. — К замужеству или к власти?

Марисса хмыкнула.

— Я бы выбрала второе. Но, видимо, не судьба.

Нанин всхлипнула громче прежнего и уткнулась лицом в материнское плечо.

— Это несправедливо, — повторяла она, как заклинание. — Это просто несправедливо…

— Справедливость не является магической категорией. — отрезал камердинер.

Он повернулся ко мне.

— У вас есть час, чтобы собраться.

— Час на что? — уточнила я, потому что мозг явно отказывался воспринимать происходящее всерьёз.

— На то, чтобы попрощаться с прежней жизнью, — сказал он. — И собрать вещи.

Я посмотрела на тётю Стеллу. Та смотрела на меня с такой ненавистью, словно я лично организовала смерть её любимого сервиза.

— Ты никуда не поедешь. — Прошипела она. — Я запрещаю.

Волшебник слегка наклонил голову.

— Боюсь, у вас нет таких полномочий.

— Я её опекунша!

— Уже нет, — мягко сказал он. — С момента активации артефакта девушка переходит под защиту короны.

Если бы взгляд мог убивать, я бы уже растянулась на полу. Второй раз за день.

Молча развернувшись, я пошла наверх.

Моя комната встретила меня привычным холодом. Узкая кровать, сундук, маленькое окно, покрытое морозными узорами. Всё это вдруг показалось странно… хрупким. Временным.

Я села на край кровати и закрыла глаза.

Страх накрыл волной. Настоящий, липкий, сдавливающий грудь. Отбор невест для короля Сонарии. Дворец. Интриги. Люди, которые улыбаются, держа нож за спиной.

И король.

О нём ходили слухи. Много слухов. Говорили, что он очень хитёр. Говорили, что он казнит тех, кто ему не угодил. Говорили, что он, красив настолько, что от его взгляда забываешь собственное имя.

Я фыркнула.

Открыла сундук и начала собирать вещи. Немногочисленные, но тёплые. Изумрудное платье, мамин плащ винного цвета с белым меховым воротником. Я задержалась, проводя пальцами по шероховатой ткани. От него всё ещё пахло ей - ванилью и розами.

Проходя мимо кривого зеркала, я попыталась пригладить свои светлые непослушные кудри, заплетённые в косу. Тёмно-зелёные глаза смотрели на меня с немым укором, а отражение казалось испуганным. Я отвернулась, не в силах выносить эту картину, и спустилась вниз.

Карета уже ждала у крыльца. Чёрная, с серебряным гербом короны. Рыжие крепкие лошади били копытами, нетерпеливо фыркая.

Снег продолжал идти.

Тётя Стелла стояла на ступенях, прямая, напряжённая.

— Ты пожалеешь, — сказала она тихо, когда я прошла мимо.

Я посмотрела на неё и вдруг поняла: я уже жалею. Но не о том, о чём она думает.

— Возможно, — ответила я. — Но впервые это будет мой выбор.

Я села в карету.

Дверь захлопнулась с глухим стуком.

***

Внутри было довольно темно и холодно. Камердинер сел напротив, волшебник — рядом со мной. Кристалл всё ещё светился, но теперь спокойнее, будто удовлетворённый происходящим.

— Вы понимаете, куда едете? — спросил волшебник.

— Примерно, — ответила я. — Туда, где моя жизнь снова перестанет быть предсказуемой.

Он усмехнулся.

— В этом можете не сомневаться.

Карета тронулась.

За окном мелькали заснеженные улицы Сонарии, фонари, торговцы, тени. Город, который я знала, постепенно оставался позади.

— Есть ещё кое-что, — вдруг сказал волшебник.

Я напряглась.

— Что именно?

Он посмотрел на меня внимательно. Слишком внимательно.

—Такие, как вы, редко выживают на отборе.

— Прекрасно, — пробормотала я. — Всегда мечтала о шансах ниже среднего.

Волшебник продолжил.

— Потому что король, — продолжил он, — уже сделал выбор. Задолго до начала отбора. Ну и потому что... Прошу прощения.... Вы всего лишь человек.

Как мило. Я и так знала, что короли часто выбирают себе в жёны эльфиек или фей.

Карета резко остановилась.

Кристалл вспыхнул снова.

И с этой вспышкой что-то изменилось во мне. Я приняла решение. Что бы не случилось в замке, буду бороться до конца.

Глава 2

Глава вторая.

В которой я решаю не выходить замуж, но задержаться во дворце.

Карета неслась по мостовой, отбивая ритм, похожий на отсчёт последних секунд моей прежней жизни. Я прижалась к холодному стеклу, жадно впитывая ежесекундно ускользающие пейзажи Сонарии. Город, знакомый до боли, внезапно стал казаться чужим — будто я смотрела на него сквозь толщу воды.

Сонария, которую я видела сейчас, была совсем иной, не той, что я знала. Не закоулки возле рынка и не серые улицы у коровников, а широкие проспекты, украшенные фонарями с магическим светом. Он был мягким, голубоватым, не дрожал на ветру и не гас под снегом. Дома тянулись вверх, фасады сияли, балконы были увиты замёрзшими, но всё ещё живыми лианами.

— Очень красиво. — не удержалась я.

— Королевская часть города, — отозвался волшебник. — Здесь всегда красиво.

— Удобно, — пробормотала я. — Мир, который не зависит от обстоятельств.

Камердинер бросил на меня быстрый взгляд, словно оценивал мои умственные способности.

— Сколько участниц будет на отборе? — спросила я, не отрываясь от окна.

— Пятнадцать. — ответил волшебник после короткой паузы.

— И сколько из них уже в замке?

— Большинство.

Я приподняла бровь.

— Большинство — это сколько?

— Достаточно. — сухо сказал он.

Я вздохнула.

— Отбор начинается скоро?

— Через два дня, — кивнул он. — Формально. Неофициально он уже идёт.

Конечно. По-другому и быть не могло.

— А правила? — не унималась я. — Испытания? Условия? Запреты?

— Вы узнаете всё в своё время.

— Удивительно удобная фраза, — заметила я. — Универсальная. Подходит почти подо всё.

Волшебник едва заметно улыбнулся, но отвечать не стал.

Я вернулась к созерцанию улиц, пытаясь утолить жгучее любопытство. Но на все дальнейшие вопросы — о критериях отбора, о самом короле, о правилах — мне отвечали вежливым, но непроницаемым молчанием. Информационная блокада была возведена так надёжно, будто её проектировали военные инженеры.

Ну что ж.

Если официальные источники молчат — придётся искать неофициальные.

Карета резко свернула, и передо мной возникли главные ворота замка «Чёрных шпилей». На самом деле они были не чёрными, а отливали старинной позеленевшей бронзой, и выглядели так, будто помнили времена, когда люди ещё не изобрели колесо. Стражи в латах пропустили нас без слов, лишь склонив шлемы.

Магия ощущалась даже без кристаллов и заклинаний — плотная, насыщенная, как воздух перед грозой.

Когда ворота распахнулись, я невольно затаила дыхание.

Передо мной открылся парк.

Не просто парк — а идеальная версия природы, как если бы кто-то взял реальный лес, сад и поле, смешал их, а потом долго и вдумчиво доводил до совершенства. Заснеженные аллеи, тёмные ели, изящные мостики, фонари, отражающиеся в замёрзших прудах, беседки, похожие на кружевные украшения. Снег здесь лежал аккуратно, словно его укладывали вручную.

— Здесь можно гулять? — спросила я, не скрывая восхищения.

— В дневное время — да, — ответил маг, не глядя на меня. — Парк открыт для всех обитателей замка. Ночью же… не стоит…Лучше оставайтесь в покоях...

«Ночью» висело в воздухе недоговорённой угрозой. Я кивнула, уже строя планы. Парк — это не только красота и чтение книг на свежем воздухе. Это место, где можно случайно встретиться, ненароком подслушать, невзначай разговориться.

Карета остановилась у парадного входа. Замок возвышался над нами — светлый камень, острые башни, витражные окна, в которых отражалась зимняя Сонария. Он не выглядел мрачным или пугающим. Он был величественным.

Меня передали молчаливой женщине в строгом платье, которая, не представившись, повела меня внутрь почти без церемоний. Коридоры были широкими, светлыми, с мягкими коврами и портретами, от которых хотелось отвернуться — слишком пристально они смотрели.

Наконец она остановилась у двери.

— Ваши покои, здесь вам будет комфортно. — Коротко бросила она и удалилась, не дожидаясь ответа.

Я шагнула внутрь… и замерла.

Комната была просторной, выдержанной в нежно-голубых и серебристых оттенках. Высокие окна, полупрозрачные шторы, мягкий свет. Кровать — огромная, с балдахином из тончайшего шёлка и кружев. А ещё — терраса. Небольшая, ажурная, с видом на тот самый парк, утопающий в сумерках.

—Не может быть. Это сон. — выдохнула я. Ужасно хотелось себя ущипнуть, но вдруг я проснусь...

Первым делом я пошла в ванную — и замерла снова. Пол из белого полированного гранита, огромная каменная ванна, больше похожая на небольшой бассейн. Полки, уставленные пузырьками с ароматными маслами, груды мягчайших полотенец, мерцающий свет десятков свечей в позолоченных подсвечниках. Всё это выглядело настолько роскошно, что я на мгновение подумала — все это розыгрыш моей тети. Сейчас войдёт кто-то и заберет меня обратно.

Но горячая вода оказалась настоящей.

Какое облегчение.

Желание набрать ванну оказалось сильнее, чем беспокойство о том, что кому-то я могу понадобиться в этот момент.

Что сказать, моему измученному холодом телу было невероятно приятно.

Я думала о том, что красота вокруг была застилающей глаза. И опасной. Потому что всё это — шёлк, интерьер, вид на парк — было не подарком. Это была приманка. И я, голодная и измученная жизнью в сером платье, уже готова была клюнуть.

«Хорошо, — подумала я, сбрасывая потрёпанный плащ. — Буду клевать. Но очень осторожно».

Когда я наконец выбралась из ванны, закутавшись в мягкое полотенце, в дверь постучали.

— Секунду, мне нужно время одеться! — я как можно быстрее привела себя в порядок.

— Войдите.

В комнату впорхнула девушка лет двадцати с живыми карими глазами и озорной улыбкой. На ней было аккуратное платье горничной, темные волосы убраны в высокий пучок.

— Добрый вечер, госпожа! Я — Валерика. С сегодняшнего дня буду вашей личной горничной. Постараюсь вам помогать во всем.

Её тон был лёгким, почти дружеским. Интересно, со всеми претендентками так обращались? Где же они нашли столько доброжелательных девушек?

— Очень приятно, Валерика. Я Лорея.

— Знаю, госпожа, — она улыбнулась ещё шире. — О вас уже говорят в замке.

Меня будто холодной водой окатило.

— Так быстро появились слухи? И какие же?

— О, самые безобидные, — она махнула рукой, подходя к гардеробу. — Что о вас ранее никто не слышал. Что вас привезли под охраной мага. Что у вас… есть как-то особый дар. — Она бросила на меня быстрый оценивающий взгляд.

«Дар», — мысленно повторила я. Магический отклик. По какой причине он у меня был - неизвестно. Но я точно знала, что способностей к магии у меня не было. В нашей семье они были только у отца. Мне же не досталось ни капли. Все что я могла — это ощущать магию.

— После ужина, — продолжила Валерика, — мне нужно будет забрать одно из ваших платьев. Для портных. Вам сошьют новый гардероб. Это займет всего пару дней, у нас огромный штат швей.

— Не возражаю, — ответила я. — У меня не так много выбора, чтобы быть привередливой.

Она улыбнулась — чуть теплее, чем позволял протокол.

—Тогда я заберу то, что в сундуке, — невозмутимо ответила она. — А пока позвольте помочь вам с прической. Ужин через час.

Я не стала препятствовать. Пока её ловкие пальцы расплетали мою косу и укладывали волосы в сложную, но элегантную причёску, я устроила ей допрос с пристрастием.

— Валерика, скажи, кто ещё из девушек здесь?

— Среди претенденток есть принцессы? Расскажите о них.

— Как здесь всё устроено? Что будет после ужина?

— Король… он часто появляется на публике? Какой он?

— Победительница будет одна, это понятно. Но что будет с остальными?

Она отвечала охотно, но… удивительно бессодержательно.

— Девушек пятнадцать, госпожа. Из разных земель.

— Принцессы? Да, конечно. Леди Амалия из Северных Земель и леди Таис с Солнечных Островов. Очень важные особы.

— После ужина — отдых. Завтра — официальное представление королю.

— Его Величество появляется, когда считает нужным.

— Когда девушек останется три, король должен будет сделать выбор. Две другие участницы получат денежные призы. Весьма достойные.

Каждый ответ был тщательно отшлифован, словно галька на морском берегу — гладкий, без острых углов и полезной информации. Я поняла: либо её специально проинструктировали, либо она была слишком умна, чтобы болтать лишнее.

Самый главный вопрос — о том, правда ли, что у короля уже есть невеста, а отбор лишь формальность, — вертелся у меня на языке. Но я сжала зубы. Нет. Рано. Сначала нужно понять, можно ли доверять этой улыбчивой девушке со слишком внимательным взглядом.

Финалисткам же сулили вознаграждение. Что ж вот и мой план. Постараюсь дойти до финала и получить деньги.

— Готово, госпожа, — Валерика отступила на шаг, оценивая свою работу. — Теперь платье.

Я надела своё единственное сокровище — то самое изумрудное платье, когда-то сшитое для балов в родительском доме. Оно всё ещё сидело неплохо, и цвет выгодно оттенял бледность моей кожи и светлые волосы. В кривом зеркале тёти Стеллы я выглядела жалко. В этом же, огромном и чистом, я увидела другую себя — настороженную, но не сломленную. Довольно милую, но не беззащитную.

— Вы прекрасно выглядите. — искренне сказала Валерика. — Пойдёмте, я провожу вас в обеденный зал.

Мы вышли в коридор. Он был пустым и тихим, лишь наши шаги глухо отдавались под высокими сводами. Я шла, впитывая каждую деталь: гербы на стенах, аромат ладана и старого камня, рыцари в доспехах перед некоторыми покоями.

— Валерика, — тихо спросила я, уже подходя к массивным дверям, из-за которых доносился приглушённый гул голосов. — Скажи честно. Многие ли здесь… не хотят выйти замуж за короля?

Она замедлила шаг и на мгновение встретилась со мной взглядом. В её глазах мелькнуло что-то сложное — понимание? Настороженность?

— Леди Лорея, — так же тихо ответила она. — Здесь почти все хотят победить. А чего они хотят на самом деле… это вопрос, который каждая задаёт только себе.

Она отворила дверь.

Зал был огромен. Длинный стол, уставленный яствами, освещённый тысячами свечей в хрустальных люстрах. И девушки. Двенадцать девушек, каждая в ослепительном наряде, каждая — идеальная картинка из сказки о принцессах.

Разговоры смолкли. Двенадцать пар глаз устремились на меня. Взгляды были разными: любопытными, оценивающими, холодными, враждебными. Я увидела гордый профиль леди Искрис в жемчугах, её я узнала сразу, когда-то мы были подругами. Рыжеволосая красавица в синем бархате тоже бросалась в глаза. Спокойное, почти отстранённое лицо девушки с книгой в дальнем конце стола. Все, абсолютно все девушки были красивы, но по-своему.

Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как изумрудное платье вдруг кажется ужасно простым, а взгляд Валерики позади меня — единственной опорой в этом внезапно поплывшем мире.

Глава 3

Глава третья

В которой король говорит со мной.

Я волновалась.

Не так, чтобы дрожали колени или хотелось сбежать — нет, этот этап я прошла ещё в карете. Скорее, внутри всё было натянуто, как струна: одно неловкое движение — и она лопнет.

Обеденный зал оказался очень большим. Там свободно могли поместиться человек триста.

Высокие своды, тёплый золотистый свет, отражающийся в полированном камне. За окнами уже медленно сгущались сумерки. Длинный стол — слишком длинный, чтобы чувствовать себя в безопасности. Белоснежные скатерти, идеально сложенные салфетки, витые канделябры с молочными свечами, посуда, которая стоила больше, чем весь дом моей тётки вместе с её амбициями.

Запахи были густыми: пряности, мясо, выпечка, сладость фруктов. И ещё — запах чужих духов, для меня слишком резких.

У меня были любимые, несколько лет назад. Аромат яблока и ирисовой пудры. Сейчас я не могла даже крышечку от них себе позволить...

Я направилась к свободному стулу и только-только коснулась его спинки, как двери распахнулись.

В зал вошла распорядительница.

Высокая, стройная женщина в тёмно-бордовом платье, с идеально прямой спиной и взглядом, способным приструнить дракона. Шаги её были чёткими, отточенными, будто она всю жизнь тренировалась входить в помещения эффектно, в самый разгар событий.

Она не повысила голос.

И всё равно разговоры стихли.

— Прошу внимания, — сказала она ровно. — Меня зовут леди Морвен. Его Королевское Величество Доминик Веландр располагает небольшим промежутком свободного времени до ужина. Поэтому знакомство с участницами отбора состоится сейчас.

Секунда тишины.

А потом — шёпот. Недовольный, удивлённый, раздражённый.

— Прошу соблюдать порядок, — продолжила распорядительница, не меняя интонации. — Общие правила поведения во дворце: уважение к короне, уважение к другим участницам и уважение к персоналу.

Она обвела зал взглядом.

— Любые магические воздействия запрещены. Любые умышленные провокации — запрещены. Попытки получить личную аудиенцию без разрешения — также запрещены.

Пауза.

— Нарушение правил карается немедленным исключением из отбора.

В зале повисло молчание, а затем он взорвался шепотом.

— Сейчас? Но мы же даже не…

— Это неприлично! Мой наряд не для вечерней аудиенции!

— Матушки, я не могу так предстать перед королем…

В глубине души я была с ними согласна, и тоже нервничала, но наблюдала молча.

Леди Морвен подняла тонкую, почти прозрачную руку. Тишина вернулась, мгновенная и леденящая.

— Вы здесь не для того, чтобы диктовать условия.

Она обвела нас взглядом, оценивая каждую. Меня её взгляд зацепил на долю секунды тоже — холодным, аналитическим касанием.

— Следуйте за мной. Порядок представления ваших персон королю будет определён на втором этаже.

Началось общее движение — шуршание шёлков, звон украшений, сдавленные вздохи. Когда мы приблизились к кабинету короля, в просторный холл вышел камердинер и начал вызывать девушек по одной.

Первой в кабинет вошла леди Искрис. Такого надменного взгляда я не видела ни у кого, кроме своей тетки. Может быть, это она уже обещана в невесты королю? Тогда хотя бы отчасти можно понять её поведение.

Ан-нет... Не похоже - она вышла из комнаты злая, как гадюка. Интересно что же такого произошло?

Второй огласили принцессу Амалию из Северных Земель. Я была готова поклясться, что не видела никого красивее этой статной девушки. Она была живым воплощением снежной королевы. Бледная, с белыми волосами, голубыми глазами, не человеческими, глазами. Словно это были кусочки льда. Амалия вышла из кабинета со слегка самодовольным видом. Это немного подпортило мое впечатление.

Следом позвали Сильвана Мортимер. Рыжеволосая девушка в бархате, она скрупулёзно поправляла причёску на пути к кабинету. Волнуется, я тоже начинала переминаться с ноги на ногу.

Я попробовала в целом сосредоточить своё внимание, на соперницах, а не на тех конкретных девушках, которых вызывали. И поймала себя на том, что мысленно раскладываю всех по категориям.

Вот эта — уверенная. Она уже видит себя королевой.

Та — испуганная, но скрывает страх за улыбкой.

Третья — хищная. Опасная.

Четвёртая — умная. Таких стоит опасаться больше всего. Пятая - спокойная и сама смотрит на меня. О Боги, она идет ко мне.

— Добрый вечер. — сказала светловолосая девушка, та самая, что сидела с книгой за общим столом. — Меня зовут Корделия Элвани. У вас очень красивое платье. Мои родители держат ателье, поэтому я разбираюсь в тканях...Такой шелк большая редкость.

Девушка казалась милой и простой. Я выдохнула.

—Добрый. Я Лорея де Арканум. Спасибо... Это платье мне очень дорого... Позволите вопрос про отбор? Кажется, я попала сюда совершенно случайно. Вы готовились к этому... Мероприятию. — всё-таки слегка сконфузилась я.

Девушка негромко и приятно рассмеялась.

—Нет, конечно, нет. Я тоже никак не готовилась... Хотя, по-видимому, тут есть девушки, для которых победа на отборе сродни смыслу жизни. — Корделия пожала плечами. — Я жила свою жизнь совсем по-другому. Замужества в планах и в помине не было... Да и сейчас я не то, чтобы на что-то рассчитывала.

Она улыбнулась. Очень милая и настоящая. Мне кажется, она вполне могла бы стать королевой. По крайней мере, я бы хотела видеть, как нашей страной управляет добрая и приятная женщина. Но никак не такая дама, как леди Искрис.

И мою собеседницу позвали. Она упорхнула, всколыхнулось васильковое платье. На прощанье Корделия махнула мне рукой.

Ох, как всегда, нужно было пожелать ей удачи, я поздно опомнилась. Стоп, или для соперниц это неприемлемо?

К общей группе присоединилась еще две девушки. Вот теперь-то нас было пятнадцать. Новые участницы держались друг друга. Кхм... Кажется они близняшки. У них даже прически были одинаковые. Единственным отличием были платья. Одна была в синем, а другая в тёмно-розовом. Вид у них был испуганный. Девушки говорили о чем-то с распорядительницей.

Но мне уже успела передаться их взволнованность.

От этой духоты — физической и душевной — у меня закружилась голова. Мне отчаянно нужен был глоток воздуха. Отступив назад, к высоким арочным окнам, я наткнулась на тяжёлую портьеру за которой оказалась застекленная дверь, открыв её, я шагнула на узкую каменную террасу.

Холодный морозный воздух, ударивший в лицо, был благословением.

Мысленно я говорила себе:

«Просто дыши, Лорея. Ты уже переживала, куда худшие вечера».

Тут я поняла, что на соседней террасе кто-то есть.

С соседнего балкона, отделённого лишь массивной каменной колонной, на меня смотрел мужчина.

Король.

Он был… ослепителен. Не в смысле бьющей в глаза красоты, а в своей совершенной, леденящей цельности. Тёмные, почти чёрные волосы, светлые, пронзительно-холодные глаза, которые даже в сумерках казались яркими. Высокий, с осанкой, которой позавидовал бы любой гвардеец, но без намёка на напряжённость. Тёмно-синий камзол простого кроя лишь подчёркивал его стать.

Наши взгляды встретились. Я замерла, не зная, то ли сделать книксен, то ли убежать. Но он лишь слегка склонил голову, и в его взгляде не было ни гнева, ни удивления. Была прохладная, вежливая заинтересованность.

— Вам душно? — его голос был тихим, низким, без привычной придворной слащавости. Он звучал так, будто разговаривал сам с собой, но решил поделиться мыслью.

— Простите, Ваше Величество, — выдавила я из себя, все же делая неуклюжий реверанс. — В зале слишком многолюдно.

— Не извиняйтесь. Я здесь примерно по той же причине, — он повернулся ко мне, и теперь я видела его лицо полностью. На вид ему не больше тридцати лет. — Вы весьма дипломатичны. И кажется, не очень довольны происходящим...

Я растерялась. Это была ловушка? Провокация? Я попыталась изобразить на лице что-то нейтральное, но вместо этого всё-таки улыбнулась.

— Сложно предвидеть такие резкие виражи судьбы, Ваше Величество. Ещё несколько часов назад я мыла пол.

Он приподнял бровь. В уголке его рта дрогнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку.

— Да, признаться для меня это все тоже неожиданно. И зовите меня просто Доминик. «Ваше Величество» на балконе, звучит излишне громко. Вы уже нарушили этикет, появившись здесь. Давайте нарушать его до конца. Пройдёмте.—Чуть помедлив, он добавил. — Если не ошибаюсь, вас зовут Лорея.

— Да, Ваше Величество. — я сделала над собой усилие. — То есть, Доминик.

Он сделал лёгкий жест в сторону двери, соединяющей террасы, и я прошла в его личные покои. У меня подкосились ноги, но отступать было поздно.

Король знал моё имя. Интересная деталь.

Кабинет был обшит темным деревом. Здесь царил иной порядок — не парадный, а рабочий. Книги, карты, чернильница. На столе лежал том в потрёпанном кожаном переплёте.

— Садитесь, сейчас нам принесут чай, вам нужно согреться — он указал на кресло у камина, где тлели угли, и занял противоположное. — Итак, Лорея де Арканум, расскажите о себе. Не то, что написано в представлении, это я и так знаю. О семье. О том, чего вы ждёте от этого… отбора.

Его тон был вежливым, но в нём сквозила усталая практичность человека, вынужденного повторять один и тот же вопрос много раз. Сделав глоток крепкого чая, я решилась на ответную прямоту.

— Уже два года я сирота. Осталась тётка, которая считает меня обузой. Ожидания от отбора… — я запнулась, но его спокойный, выжидающий взгляд заставил меня сказать, что я действительно думаю. — Я не собираюсь выходить замуж, — сказала я. — Но и вылететь сразу тоже не хотелось бы.

Он рассмеялся. Тихо. Искренне.

Король медленно кивнул, будто моя меркантильность его не удивила, а лишь подтвердила какую-то теорию.

— Вы хотите стать одной из финалисток. Все правильно. Сумма, которая позволит жить независимо. Для многих это куда более весомый приз, чем моя рука.

Его взгляд скользнул по моему скромному платью, но без осуждения. Скорее, с пониманием.

—А вы? — не удержалась я. — Ваши ожидания от этого отбора?

Он улыбнулся — устало.

— Я хочу честности, — ответил он. — Хотя бы от одной.

— Достойное желание. — заметила я.

Слова короля показались мне странными, если вспомнить о том, что во время дороги придворные явно дали понять, будущая королева уже определена. Пожалуй, позже нужно будет обязательно разобраться с этим вопросом.

Король согласно кивнул.

Он задумчиво разглядывал меня.

В этот момент я заметила книгу на столе. Тот самый потрёпанный том «Хроник Бушующих Морей». Моя любимая история. Та, самая книга, что стояла в отцовской библиотеке, и которую я перечитывала, пока не стёрлись буквы.

— Вы… читаете Сириуса Умбриэля? — вырвалось у меня.

Он проследил за моим взглядом.

—Только начал, — признался он. — Сложная, но любопытная книга.

— Зато в седьой главе … — я вдруг осознала, с кем говорю, и резко замолчала. — Простите.

— Нет, продолжайте, — в его голосе впервые прозвучал интерес, не связанный с обязанностями. — Вы знаете эту книгу?

— Знаю. Люблю. Седьмая глава кажется запутанной, но потом всё складывается в идеальную картину, как пазл. Если дочитаете до конца... Не пожалеете.

Он внимательно посмотрел на меня, и в его светлых глазах мелькнуло что-то живое — удивление, возможно, даже одобрение.

— Я запомню. И, когда дочитаю, мы обсудим. Если, конечно, вы ещё будете здесь.

Это «если» повисло в воздухе лёгкой, но неприятной угрозой.

На прощание он кивнул, и его губы снова дрогнули в подобии улыбки.

— Тогда до скорого свидания, Лорея. И… удачи на первом испытании.

Я вышла, чувствуя, как мир перевернулся. Не потому, что я встретила короля. А потому что Доминик произвел на меня действительно хорошее впечатление. Вопреки моим ожиданиям.

Вернувшись в холл, я попала в эпицентр бури. Девушки, уже прошедшие аудиенцию или ожидавшие её, все были на взводе.

— Он со мной говорил всего две минуты! — всхлипывала блондинка в розовом.

— А мне задал вопрос о налогах на морскую торговлю! Какие налоги?! - сетовала рыжеволосая барышня.

— Говорят, он Амалию чуть ли не полчаса продержал… Она, наверное, уже считает себя королевой.

Искрис стояла в стороне с надменным видом, но она то и дело нервно оправляла подол платья. Её взгляд упал на меня, и в нём вспыхнула злость и зависть.

— А вот и наша домработница вернулась, — громко, на всю залу, произнесла она.

Надо же как быстро распространяются слухи, подумала я.

— Интересно, чем ты его так заинтересовала, мышка? Уж не рассказами о том, как отлично умеешь мыть полы?

Смеялись единицы, но все же смеялись. Я почувствовала, как кровь бросается в лицо. Искрис уже успела собрать свою свиту из нескольких девушек. Рядом с ней была рыжеволосая и близнецы.

— Я научилась искусству уборки в доме одной особы, — парировала я, глядя прямо ей в глаза. — Которая думала, что громкие слова заменяют ум. Оказалось, нет.

Искрис побледнела. В зале на секунду воцарилась тишина, а затем леди Морвен снова появилась в дверях, словно тень.

— Дамы. Ужин подают в ваших покоях. На сегодня всё.

Расходились молча, каждая горничная искала свою подопечную, проводить до покоев. Я поймала на себе взгляд принцессы Амалии — в нём не было злорадства, но присутствовал интерес. Этого мне не хватало, соперничество с принцессой не входило в мои планы.

Валерика, словно возникнув из воздуха, взяла меня под локоть и повела прочь, в лабиринт коридоров.

— Вы сегодня были заметны, госпожа. — тихо сказала она, когда мы остались одни.

— Видит Бог, я не хотела.

— Возможно, он как раз этого хотел

В покоях меня ждал ужин на подносе. Запечённый картофель с мясом и овощами. Фрукты и булочки с кремом. Я ела с невероятным удовольствием, забыв, когда последний раз так сытно ужинала. Чуть позже Валерика помогала мне снять платье и расплести волосы. Осталось принять ванну.

— Он был… он был не таким. — пробормотала я, глядя в пламя свечи.

— Люди редко бывают такими, какими мы их выдумываем. Уж тем более короли... —философски заметила Валерика. — Завтра будет день не менее интересный.

— Валерика... Могу я обратиться к тебе с личной просьбой? — начала я аккуратно.

— Вы в праве просить меня и о личном. Но сначала мне нужно выслушать вашу просьбу... — также осторожно ответила горничная.

— Сможешь ли ты добыть информацию на каждую девушку, кто она, откуда. Все что найдёшь? Это очень важно. — тон мой был вопрошающий, а не приказной.

— Хорошо, госпожа. Я сделаю все... возможное. Завтра принесу вам, что смогу добыть. —сказала Валерика ровным тоном и чуть погодя добавила. — А сейчас вам пора отдыхать. Послезавтра первое испытание. Набирайтесь сил.

Она погасила свет и вышла. Я осталась одна в комнате. Но страх, что мучил меня вечером, куда-то ушёл. Его место заняла странная, тревожная ясность. Встреча с королем произошла. И он не был высокомерным зазнайкой. Возможно, мне стоит узнать его получше? Доминик вызывал интерес... Для начала узнаю все что смогу про остальных девушек и дальше будет видно.

Я легла на невероятно мягкую постель, утонула в шелках и кружевах. И заснула. Не тревожным, чутким сном загнанного зверька, как последние два года. А глубоко, беспробудно, как ребёнок. Как будто каменная гора страха рассыпалась, и впервые за долгие годы смогла легко и свободно дышать.

Сон был без сновидений. Или, может быть, просто не смогла их запомнить. Но когда я проснулась от первого луча солнца, упавшего с террасы на лицо, поняла одно.

Мне очень хочется узнать короля получше.

Глава 4

Глава четвертая.

В которой я узнаю много нового об участницах отбора и о себе в том числе.

Закат из окна в покоях был поистине фантастический. Оранжево-красный, он притягивал взгляд, вытаскивая меня в реальность, последнее время я слишком много думала. Надо отвлечься, посмотрю, что находится в ящиках трельяжа. Не успела я подойти к первому, как постучали. Это была Валерика. Из-под белого фартука она достала синий конверт.

— Вот леди Лорея, это досье на всех девушек отбора. Из кабинета самого короля. — самодовольно добавила горничная.

— Что, Валерика? Из кабинета короля? Нет-нет-нет...— я в ужасе свалитесь за голову и хотела сказать уже несколько крепких слов.

Но горничная прервала меня.

— Нет, это всего лишь копия, не оригинал. Его я вернула и достаточно быстро. — Валерика будто не понимала опасности сложившейся ситуации.

— Послушай, даже если этот документ найдут в моей комнате, пусть даже просто копию. Мне конец. Вероятно, и тебе тоже. — кажется у меня начиналась истерика.

По виду Валерики можно подумать, что я очень её утомляю и ждала она от меня совсем другого. Почестей и похвалы.

— Леди Лорея, без паники. Просто закройте дверь изнутри, после прочтения сожгите. И проследите, чтобы от бумаги ничего не осталось.

— Валерика...Зачем тебе помогать мне рискуя собой? — я все еще не понимала, зачем идти на такие риски.

Горничная вздохнула.

— Мне приказано исполнять ваши поручения. Даже если бы вы сказали украсть туфли у другой участницы отбора. Мне бы пришлось это сделать. Все горничные приставленные к участницам дали клятву на печати Эота.

Я села на кровать.

— Я не знала, Валерика. — я смотрела на свою помощницу с широко открытыми глазами. Шок был велик, но нужно взять себя в руки.

— Прими мою благодарность Валери... Я постараюсь больше не рисковать... Нами…

Наконец-то горничная услышала то, что хотела. Довольно улыбнулась сделала книксен и попросив отпустить её сегодня пораньше, упорхнула. Как оказалось, девушек иногда отпускают, чтобы они могли увидеться со своей семьёй.

Заперев дверь, и на всякий случай придвинув комод, я уселась на кровати и при свете лампы начала читать копию документа.

ДОСЬЕ УЧАСТНИЦ ОТБОРА НА ЗВАНИЕ КОРОЛЕВЫ

Классификация: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. Личный архив Короля.

Личный архив короля. Меня прошиб пот. Может сразу сжечь? Не читая?

Нет, не выйдет, моё любопытство взяло верх...

Составитель: Канцлер Ноктис.

Примечание: Все участницы прошли первичную проверку Кристаллом Истинной Крови. Наличие реакции подтверждает наличие магических способностей.

Нет, исключено, у меня не может быть способностей к магии. Я бы знала об этом... Кажется они просчитались...

1. Амалия Сатьен.

Происхождение: Единственная законная дочь Лорда Сатьена, правителя Северных Земель. Род ведёт начало от одного из пяти генералов Первого Короля.

Внешность: идеальная северная красота, доведённая до абсолюта. Платиновые волосы, глаза цвета зимнего неба — ясные, пронзительные, лишённые тепла. Высокая, с безупречной осанкой, движется бесшумно и плавно, словно скользит по льду. Носит исключительно оттенки серебра, белого и бледно-голубого. Её украшения — горный хрусталь и лунный камень, а не золото.

Характер и способности: её ум — это отточенная клинковая сталь. Проницательна до болезненности. Видит слабости, амбиции и страхи с первого взгляда, составляя досье на каждого. При дворе отца с 14 лет вела тонкую игру, устранив двух политических соперников отца «благородным» путём, дав информации достичь своей цели (брак с невыгодными партиями, скандал с разоблачением). Холодна, амбициозна, лишена сантиментов. Считает корону своим естественным правом по крови и уму. Опасается не грубой силы, а непредсказуемой искренности.

Слабые места: глубоко, патологически презирает «выскочек». Может переоценить возможности интриг и недооценить простой прямой удар. Тайно страдает от сомнительной легитимности матери (ходят слухи, что та была наложницей).

Вердикт Канцелярии: вполне может составить пару королю. Но высокими моральными качествами не отличается.

Ох, так Амалия интриганка. Кто бы мог подумать... Кажется она очень понравилась канцлеру... Он так описал её внешность. Хотя это уже моя зависть. Что-то мне подсказывает обо мне такого не напишешь.

2. Искрис Эдельвейс.

Происхождение: дочь Главного Государственного Советника Королевства, лорда Эдельвейса.

Внешность: отражает её сущность — тёмное, острое, опасное. Каштановые волосы всегда убраны в причёску. Лицо с резкими, хищными скулами и тонкими бровями. Глаза цвета ядовитой зелени — изучающие, насмешливые. Одевается в тёмные, строгие, но безумно дорогие наряды, позволяющие растворяться в тенях залов.

Характер и способности: Ходячая библиотека компромата. Знает все скелеты в шкафах аристократических семей, включая королевскую. Известно о её дружбе с Лореей де Арканум до гибели родителей последней. Опасна не магией, а знанием. Мастер шантажа, психологического давления и создания «неудачных стечений обстоятельств». Абсолютно цинична. Видит мир как шахматную доску, где люди — фигуры.

Слабые места: личная неприязнь к Амалии Сатьен (та публично унизила её отца). Таит личную обиду на Лорею. Причину менталист не смог выяснить. Её сила — в тайне; раскрытие её методов уничтожает её влияние.

Вердикт Канцелярии: информатор высшей категории ценности. Скорее такая девушка пригодится на службе страны, чем в роли королевы. Стоит быть осторожным с ней.

Ооо, да. Именно такой и была Искрис. Завистливой интриганкой. Жаль, что прошло очень много времени до того, как я это поняла. О её обиде на меня мне не было известно.

Скорее я должна испытать подобное чувство.

3. Сильвана Мортимер.

Происхождение: дочь Горация Мортимера, «Короля Пряностей», самого богатого торговца заморскими товарами. Его состояние куплено, а не унаследовано.

Внешность: яркий всполох пламени в серой толпе аристократок. Пышные, огненно-рыжие кудри, которые она даже не пытается полностью укротить. Карие глаза с золотистыми искорками — открытые, любопытные. Румянец на щеках выдаёт её эмоции. Носит дорогие, но безвкусные, слишком пёстрые наряды из самых экзотических тканей отца.

Характер и способности: простодушна, непосредственна и абсолютно необразованна в придворных тонкостях. Читала лишь романтические баллады. Её речь проста, манеры грубоваты. Искренне считает, что королева — это та, которая самая красивая и в самой дорогой одежде. Не понимает подтекстов, намёков и ядовитых любезностей. Её сила — в абсолютной непредсказуемости и толстом кошельке отца, который уже начал скупать голоса мелкой знати.

Слабые места: легко управляема лестью и комплиментами. Станет пешкой в первой же серьёзной интриге. Отец — её ахиллесова пята.

Вердикт Канцелярии: скорее всего для Вашего Величества составит нулевой интерес, но Кристаллу не прикажешь...

Что за дурацкая манера комментировать у канцлера. Пишет словно со своим другом общается...

4. Корделия Элвани.

Происхождение: дочь Элдрика Элвани, основателя первой швейной мануфактуры и ателье, одевающих половину знати. Магическая кровь от далёкого предка-архитектора, служившего при дворе, однако сама девушка не является волшебницей.

Внешность: утончённая, словно фарфоровая статуэтка. Мягкие волны волос цвета спелой ржи. Глаза спокойного, нежного голубого цвета. Носит платья собственного производства — безупречного кроя, сдержанных тонов, с модными деталями: карманами, укороченными рукавами для письма, скрытыми поясами для книг. Выглядит как воплощение практичной элегантности.

Характер и способности: настоящая интеллектуалка. Читала трактаты по истории, экономике, архитектуре и даже базовой медицине. Видит королевство не как сцену для интриг, а как сложный механизм, который можно улучшить. Добра, но не наивна. Обладает феноменальной памятью на лица, имена и детали. Могла бы стать великим реформатором или… опаснейшей революционеркой.

Слабые места: считает, что правда и разум всегда побеждают. Недооценивает силу иррациональной ненависти, зависти и страха, которые она вызывает у старых родов. Её происхождение «от торговца» — мишень для насмешек.

Вердикт Канцелярии: крайне интересная девушка, умна и красива. Советую приглядеться. В случае провала на отборе — рекомендую на должность придворного архивариуса или советника по экономике. Да и я еще не женат.

Канцлер точно неформально общается с королем, иначе бы не позволил себе такие вольности. Корделия та самая девушка, что подошла ко мне перед знакомством с Домиником. Любопытно её мнение о короле. Надо бы с ней подружиться. Она действительно производит хорошее впечатление.

5. Эола Корали.

Происхождение: старшая дочь. Её биологический отец — бедный рыбак, погибший в шторм. Мать из низшего сословия, вышла замуж за зажиточного, но жестокого торговца скотом Горация Корали, который удочерил девочек.

Внешность: тонкая, почти хрупкая, с постоянной напряжённостью в плечах. Густые тёмные волосы чаще всего спрятаны под простым капюшоном. Большие карие глаза с огромными зрачками — в них читается вечный испуг, готовый в любой момент перерасти в истерику или ярость. Носит скромные, часто поношенные платья, явно доставшиеся от кого-то другого. На руках — следы старых ожогов (от кухонного котла).

Характер и способности: продукт жестокого обращения. Видит в каждом жесте угрозу, в каждом слове — насмешку. Её «злость» — это инстинктивная реакция загнанного зверя, замаскированная под агрессию. Обладает примитивной, но сильной магией инстинкта: может почувствовать чью-то прямую, сиюминутную враждебность как физическую боль. За сестру Сабину готова убить и умереть.

Слабые места: эмоционально нестабильна. Легко впадает в панику или слепую ярость. Абсолютно управляема через сестру. Её прошлое — открытая рана.

Вердикт Канцелярии: непредсказуемый элемент. Высокий риск публичного срыва. Контролируется через младшую сестру.

Так, крайне ценная информация. Буду сторониться этой девушки. Если я правильно поняла, то это она приехала сюда с сестрой.

6. Сабина Корали.

Происхождение: младшая дочь, что по каким-то причинам делало её положение в семье чуть лучше, но привязало к сестре пожизненным чувством вины.

Внешность: внешне очень похожа на сестру, но её тьма — внутри. Те же чёрные волосы и карие глаза, но взгляд не испуганный, а пустой, отрешённый, ледяной. Движения медлительные, будто она всё просчитывает. Одевается так же скромно.

Характер и способности: если Эола — огонь, то Сабина — лёд. Пережила то же детство, но отключила эмоции, чтобы выжить. Холодна, расчётлива, молчалива. Планирует месть отчиму годами, собирая улики его тёмных делишек. Её привязанность к сестре — единственное живое чувство, превратившееся в маниакальную опеку. На отборе — чтобы защитить Эолу и найти сильных союзников для своей мести. Обладает тёмным, неосознанным талантом к манипуляции: умеет одним намёком направить гнев сестры в нужное русло.

Слабые места: вся её конструкция держится на мести и защите сестры. Уничтожение любой из этих опор ведёт к краху. Не умеет строить отношения, только совершать сделки.

Вердикт Канцелярии: более опасна, чем кажется. Может стать орудием в умелых руках. Стоит проверить связь её отчима с контрабандистами вампирских артефактов.

Какой ужас. Эти девицы совершенно опасны для остальных. И никто это не знает! Кроме меня…

7. Розалинд Фон Люц.

Происхождение: дочь разорившегося барона фон Люца из отдалённой провинции. Эльфийка. Чтобы спасти семью от голода, поступила в услужение к принцессе Амалии как компаньонка и «тень». Реакция Кристалла раскрыла её спящую кровь древнего, но забытого воинственного рода Люцианов.

Внешность: золотистые волосы, которые при службе у Амалии были всегда убраны, теперь она иногда распускает их — они вьются с непокорной энергией. Зелёные глаза, всегда опущенные в присутствии госпожи, теперь смотрят прямо и смело. В её осанке появилась непривычная твердь. Носит простое, но качественное платье пастельного цвета, которое она, кажется, готова в любой момент сменить на доспехи.

Характер и способности: открытие её крови пробудило дремавший характер. Уверенность, которую она годами изображала, стала настоящей. Она обладает природным тактическим умом (позволявшим ей предугадывать желания Амалии) и железной волей, закалённой годами унижений. Знает все привычки, страхи и планы Амалии, но теперь это знание — её оружие, а не инструмент службы. Делает вид, что не знакома с принцессой, ведя изощрённую психологическую дуэль.

Слабые места: неопытна в открытой конфронтации. Её благородный род не имеет ни связей, ни состояния. Внутренний конфликт между годами покорности и новым статусом.

Вердикт Канцелярии: одна из главных загадок отбора. Пробуждение крови Люцианов — событие историческое. Требует пристального внимания.

Да, кажется, я помню эту девушку. Она очень красива и спокойна. Одна из тех, кто совсем не нервничал. Надо же... Эльфийка...

8. Таис Ательстан.

Происхождение: дочь правителя Солнечных островов, вассальной территории, богатой самоцветами и солнечным камнем.

Внешность: экзотическая красота, смуглая кожа. Глубокие, как ночное море, тёмные глаза и такие же тёмные волосы, заплетённые в сложные косы с вплетёнными крошечными кристаллами солнечного камня (её семейный оберег и знак отличия). Движения плавные, неторопливые, полные врождённого достоинства. Одевается в лёгкие, струящиеся ткани ярких, солнечных цветов.

Характер и способности: её спокойствие — не слабость, а позиция силы. Воспитанная в традициях островной философии, она наблюдает, анализирует и принимает решения без суеты. Приятна в общении, но между ней и миром стоит невидимая, но непреодолимая стена вежливости. Возможно, владеет островными формами магии, связанными с кристаллами и снами. Держится отстранённо не из высокомерия, а потому, что её истинные цели и мотивы скрыты за этим спокойствием. Что ей нужно от короны королевы Сонарии? Загадка.

Слабые места: её отстранённость может быть воспринята как слабость или нежелание участвовать в игре, что сделает её мишенью. Связи при дворе отсутствуют.

Вердикт Канцелярии: действительно загадка. Необходимо выяснить истинные мотивы её участия. Контакты с Солнечными островами участились — возможны скрытые политические договорённости с её отцом. Остаётся надеяться, что принцесса Таис присутствует на отборе не в качестве шпионки.

Я помню её, вчера принцесса была в жёлтом одеянии, которое очень красиво контрастировало с её цветом кожи и глазами. По мне, так она не похожа на шпионку.

9. Татьяна Сарафанова.

Происхождение: дочь чрезвычайного посла далёкой восточной Империи Медведя, государства, где оборотни и люди сосуществуют открыто на особых условиях. Попала на отбор случайно, когда Кристалл среагировал на неё во время прогулки с отцом и его магической свитой.

Внешность: выделяется натуральной красотой, абсолютно не использует косметику. Русые волосы с медным отливом собраны в косу. Серые глаза смотрят на мир с прямотой и любопытством. Высокая, стройная, движется легко и уверенно. Привыкла к долгой дороге. Её одежда — смесь местной придворной моды и практичных элементов её родины: высокий закрытый воротник, рукава с манжетами.

Характер и способности: чужестранка, не скованная местными условностями. Рассудительна, прямолинейна, обладает железной волей и силой мысли, начинающий менталист. Не боится задавать неудобные вопросы и нарушать этикет, если он кажется ей нелогичным. Для неё отбор — не борьба за будущего мужа, а сложная дипломатическая миссия.

Слабые места: полное отсутствие знаний о местных интригах и родственных связях. Её прямота воспринимается как грубость и наживает врагов. Отец-посол — и защита, и уязвимость (давление через международные отношения).

Вердикт Канцелярии: внесистемная участница. Её место жительства настолько далеко, что вряд ли есть какая-то взаимовыгодность от брака с королем.

Вот это да, надо будет познакомиться с этой девушкой. Кажется, я вчера её не заметила.

10. Фрея Адар.

Происхождение: из обедневшего военного рода Адаров, чьи предки охраняли восточные рубежи. Чтобы содержать семью, пошла на службу в королевскую гвардию под мужским именем, где за год стала лучшей лучницей своего подразделения. Была раскрыта, но не наказана, а оставлена в гвардии в качестве лучницы. Знакома с королём лично — он вручал ей награду за меткость на турнире.

Внешность: стройная, гибкая, с телом, отточенным постоянными тренировками. Длинные тёмные волосы обычно собраны. Раскосые карие глаза обладают зоркостью орла — подмечают каждую деталь. На лице и руках — едва заметные шрамы (от стрел, клинков). Одевается в практичные кожаные жакеты и платья с широкими юбками, не стесняющими движения. Не носит украшений.

Характер и способности: воин в душе. Прагматик, презирающий интриги и считающий их пустой тратой времени. Умна, наблюдательна, честна до резкости. Не стремится стать королевой, но участвует в отборе из чувства долга перед родом (приказ отца) и… необъяснимого личного интереса к королю, которого увидела не на троне, а на поле чести. Обладает магией меткости (интуитивное понимание траектории, ветра, движения цели).

Слабые места: плохой дипломат. Её прямолинейность граничит с дерзостью. Не умеет льстить и играть в социальные игры. Её семья — предмет для шантажа.

Вердикт Канцелярии: честный и предсказуемый игрок. Потенциальная кандидатка на роль капитана личной гвардии будущей королевы, но не более. Вероятный объект личной симпатии Его Величества.

Надо же! Возможно, король испытывает интерес к этой девушке. Очень ценная бумага. Еще раз поблагодарю Валерику потом.

11. Альберта Годфри.

Происхождение: последний потомок древнейшего рода Годфри, который стоял у истоков королевства, но был разорён столетия назад из-за предательства предка. Живёт в полуразрушенном родовом замке, влачит жалкое существование, но свято хранит фамильные реликвии и титулы.

Внешность: её красота — бледная, почти призрачная. Светло-рыжие волосы, похожие на выгоревшее на солнце серебро, и большие голубые глаза, в которых живёт фанатичная мечта. Слишком худа, одета в потрёпанное, но чистое и старательно отреставрированное платье, одевается по моде вековой давности. Носит на шее фамильную печать — её единственная ценность.

Характер и способности: её личность полностью подчинена одной идее — вернуть роду Годфри величие. Видит в отборе не любовь или власть, а единственный исторический шанс. Образованна (училась сама по родовой библиотеке), начитана в генеалогии и древней истории, но абсолютно наивна в современной политике. Её речь пересыпана архаизмами, манеры — нарочито-аристократичны, что выглядит как жалкая пародия. Готова на всё, даже на самоуничижение, ради цели.

Слабые места: отчаянна. Это делает её и опасной, и легковерной. Станет орудием в руках того, кто пообещает поддержать её род. Её психика на грани срыва от груза ответственности.

Вердикт Канцелярии: идеальная марионетка. Через неё можно легитимизировать любые действия, апеллируя к древности её крови. Чем мы, разумеется, не собираемся пользоваться. Но дабы исключить такую возможность необходимо помочь ей материально.

О, эту девушку я, кажется, видела, она действительно похожа на приведение. Но в ней есть что-то по истине аристократичное.

12. Эвридика Помпео.

Происхождение: из богатого, но незнатного рода банкиров Помпео. Деньги семьи дают влияние, но не статус. Брак с королём — финальный штрих в плане отца по переходу из торговцев в аристократию.

Внешность: Красота в стиле прерафаэлитов — хрупкая, болезненная, эфирная. Молочная кожа, тёмные волосы, крупные серые глаза, всегда влажные от готовых пролиться слёз. Голос тихий, мелодичный. Одевается в нежные, светлые тона, словно пытаясь слиться с фоном. Падает в обморок от громкого звука или резкого движения.

Характер и способности: чрезвычайно чувствительная и добрая натура. Искренне плачет над сломанным цветком и страданиями незнакомцев. Обладает редким даром эмпатии — физически чувствует сильные эмоции окружающих (боль, гнев, отчаяние), что истощает её и заставляет плакать ещё чаще. Не способна на интригу, видит в людях только хорошее. Её участие — воля отца. Мечтает не о троне, а о тихом саде и спокойствии.

Слабые места: полная неприспособленность к жестокости двора. Её дар сделает её жизнь в эпицентре интриг невыносимой мукой. Любой скандал вокруг её семьи (а у банкиров они всегда есть) раздавит её.

Вердикт Канцелярии: жертва. Не пройдёт первых же испытаний. Можно использовать её дар для диагностики настроений при дворе, но с крайней осторожностью — легко ломается. Пожалуй, все же необходимо её вернуть домой после первого испытания.

Эта девушка вчера действительно выглядела, как загнанная лань. Теперь понятно... Ей достались переживания всех разом.

13. Амара Азир.

Происхождение: нулевая информация. Все попытки установить её род, происхождение провалились. Кристалл определил её как участницу, когда она была за прилавком с выпечкой. Сирота. Имя, вероятно, вымышленное.

Внешность: запоминается контрастом. Густые, сине-чёрные волосы, словно вобравшие в себя полночь. И глаза — неестественно светлые, почти белесые, с едва заметным сиреневым отсветом, как у белой кошки. Взгляд тяжёлый, гипнотический. Высокая, движения экономичные, точные. Одевается в простые, тёмные, ничем не примечательные платья, на которых взгляд не задерживается, что и является её целью.

Характер и способности: мастер избегания внимания. Умеет находиться в комнате так, что её забывают. Когда на неё смотрят, создаёт ощущение пустоты, от неё веет холодом древних склепов. Не вступает в разговоры, не участвует в сплетнях. Её способности неизвестны, но охрана докладывает о странном поведении животных в её присутствии (вороны замка слетаются к её окну, кошки шипят, заслышав её шаги). Возможно, владеет некромантией или иными запретными искусствами.

Слабые места: её таинственность — её же враг. Она вызывает инстинктивный страх и подозрения. Отсутствие союзников делает её уязвимой для коллективных действий.

Вердикт Канцелярии: пожалуй, приоритет для Службы Внутренней Безопасности. Не исключено, что она — агент внешних сил или даже существо иной, неизвестной природы, маскирующееся под участницу.

Тут нужно ваше Королевское участие. Какое примите решение в её отношении?

Что-то очень много неоднозначных личностей. Случайность ли это?

14. Илтания Ренджи.

Происхождение: Дочь «стальных королей» — самой богатой семьи королевства, сколотившей состояние на торговле оружием и редкими рудами. Деньги купили им земли, титул баронов, но не уважение старой знати.

Внешность: кукольная, безупречная красота, купленная у лучших косметологов-алхимиков. Белокурые волосы уложены по самой последней моде. Фигура — точеная, результат работы диетологов и тренеров. Глаза голубые, пустые, как стекло. Одевается в самые дорогие, кричащие наряды, усыпанные настоящими бриллиантами, чтобы никто не усомнился в её статусе.

Характер и способности: пустышка. Избалована, эгоцентрична, считает, что весь мир существует для её удовольствия. Ум не развит — её учили только светским манерам, пению и танцам. Искренне верит, что стать королевой — это надеть самую красивую корону. Не видит интриг, не понимает намёков, живёт в розовом мире, где ей всё должны. Единственный «талант» — безошибочно определять цену любого предмета или наряда.

Слабые места: полное непонимание происходящего. Будет первой, кто совершит фатальный этический промах. Её используют как таран или как глупую, но богатую пешку. Её родители, жаждущие признания, — легкая мишень для манипуляций.

Вердикт Канцелярии: живой громоотвод. Отвлечёт на себя весь негатив и зависть, позволяя более умным действовать в тени. Её крах будет эффектным и поучительным зрелищем для всех выскочек. Боюсь, что она достаточно быстро закопает себя сама.

Мне кажется, канцлер делает слишком резкие замечания в отношении участниц. Это недопустимо.

15. Лорея Де Арканум.

Происхождение: древний, но малочисленный род де Арканум, известный академическими и магическими изысканиями. Родовое состояние основывалось на контроле над уникальной библиотекой артефактов и несколькими алхимическими лабораториями. Родители погибли при загадочных обстоятельствах два года назад во время исследовательской экспедиции.

Сразу после смерти родителей опеку над 17-летней Лореей и управление всем наследством (включая неприкосновенный Фонд де Арканум) через поддельное завещание оформила её тётка по материнской линии — Стелла Молтон, жена провинциального барона с репутацией растратчицы.

Проживает в городе, в особняке тётки под статусом «бедной родственницы», формально — на её содержании. Фактически является финансовым донором. Не имеет достойного гардероба.

Внешность: классическая, аристократическая красота. Длинные, светлые, кудрявые волосы. Глаза зелено-карие— её самая выразительная черта.

Характер и способности: проницательная, терпеливая и скрытная девушка. Под маской покорности скрывается стальной стержень воли, унаследованный от родителей-исследователей. До гибели родителей получила блестящее домашнее образование. Свободно читает на трёх древних языках, разбирается в основах алхимии, магической символологии и истории.

Род Арканум был известен магией «тихого резонанса»— работы с эхом памяти предметов, сновидениями, защитными барьерами. У Лореи этот дар в спящем состоянии, подавленный травмой и отсутствием практики. Может проявляться интуитивно.

Слабые места: главная мотивация в участии на отборе - единственный законный способ вырваться из-под власти тётки. Брак с королём или даже просто статус участницы делает её неприкосновенной для Стеллы Молтон и аннулирует опекунство. Глубочайшая травма от потери родителей и последующего предательства родственницы. Может страдать от приступов недоверия к абсолютно всем. Возможно, Стелла Молтон попытается саботировать участие племянницы в отборе. На данный момент есть такая информация. Конкретных действий пока что не принято.

Вердикт канцелярии: умная и образованная девушка. Ей стоит проявить себя. Взял на себя смелость пошить ей и Альберте Годфри гардероб. На отборе нежелательно видимое материальное неравенство.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ КАНЦЛЕРА: Отбор обещает быть самым непредсказуемым за последние три столетия. Помимо очевидных фаворитов, на мероприятии присутствует много аномальных элементов, способных взорвать любые прогнозы. Рекомендую Его Величеству увеличить штат соглядатаев и приготовиться к тому, что Кристалл Истинной Крови пробудил не только кровь, но и древнюю, давно забытую магию.

Канцлер Ноктис.

Моему возмущению нет предела! Слишком много личной информации обо мне. Ужасно, историю моей семьи обсуждали кулуарно.

И нет у меня никакой магии резонанса. Ни единого интуитивного проявления. Наверное, я бы это заметила. Новый гардероб. О, как это унизительно!

Сейчас же сожгу эту бумажку.

Глава 5

Глава пятая.

В которой король с канцлером обсуждают участниц за чашкой кофе.

Кабинет короля тонул в полумраке. Не горсть свечей, а магические светильники-сферы отливали перламутром, рассеивая мягкий, немерцающий свет, достаточный для чтения, но не режущий глаза после долгого дня. Воздух был насыщен ароматом старого дуба, пергамента и едва уловимого холодка, который всегда исходил от самого Доминика Веландра.

Он сидел в глубоком кожаном кресле у камина, где тлели угли. В его руке был не бокал, а тонкая фарфоровая чашка без ручки, из которой он потягивал крепкий кофе. Он пил его маленькими глотками, лицо было обращено к окну, в чёрное зеркало ночи.

Дверь открылась без церемоний и стука — вошёл Зэйн Ноктис. Молодой мужчина, почти ровесник Доминика, он выглядел скорее как учёный или философ, затесавшийся в политику. Ни седины, ни морщин, лишь лёгкая усталость глаз и постоянная напряжённость в уголках губ, будто он вечно удерживал саркастическую реплику. Его тёмные волосы были слегка взъерошены, а изящный, почти женственный кафтан тёмно-зелёного бархата контрастировал с аскетичным камзолом короля.

— Прерываю твои сумеречные медитации, — голос Ноктиса был низким, приятным, с лёгкой хрипотцой. — Ты уже составляешь список фавориток?

Доминик не повернул головы, лишь угол его рта дрогнул.

— Список предполагает систему, Зейн, а система ломается при столкновении с чистым хаосом. Я просто наблюдаю за крушением моих ожиданий. Это любопытно. Держу в голове пятнадцать имен, пятнадцать совершенно разных историй жизни и тот тревожный факт, что у леди Таис в волосах спрятаны кристаллы, способные, ослепить неосторожного поклонника.

Ноктис бесшумно занял второе кресло, подобрав складки кафтана.

— Хаос — это всего лишь неструктурированный порядок. А твои ожидания, друг мой, всегда были завышены. Итак, давай систематизируем этот хаос. Мои отчёты хоть чуть-чуть соответствуют действительности, или реальность, как обычно, оказалась куда интереснее?

Доминик наконец оторвался от окна и посмотрел на гостя. Его светлые глаза в полутьме казались почти серебристыми.

— Твои отчёты, как всегда, безупречны в деталях и дьявольски коварны в недосказанностях. Ты даёшь мне восхитительного тигра, но умалчиваешь, как пахнет его дыхание. Принцесса Амалия, к примеру. Ты описал её как «отточенную клинковую сталь». Точнее не скажешь. Но ты не упомянул, что эта сталь отполирована не амбицией, а обидой. Она не хочет трон — она хочет доказать, что достойна его. А это уже совсем другой разговор.

— Согласен. Обида режет тоньше, но и затупляется быстрее. — сказал Ноктис, принимая из рук слуги, появившегося словно из тени, чашку с напитком. — А Искрис? Моё определение «ходячая библиотека компромата» достаточно точное?

— Оно было точно, но неполно, — Доминик отставил чашку. — Она не библиотека. Она — архивариус, который знает, где лежит каждый документ, и дрожит от восторга при мысли его подделать. Она могла бы составить каталог скандалов, но предпочитает их… систематизировать. Это же гениально! Страшно, но гениально.

Ноктис присвистнул тихо, почти восхищённо.

— Браво. Диагноз точнее моего. Две сестры Корали? Психологический этюд в двух актах.

— Этюд? Скорее, готовая трагедия, — Доминик откинулся на спинку. — Старшая — не «пороховая бочка». Она — не затушенный костёр в сухом лесу. Любое дуновение — и пожар. Младшая… ты назвал её «льдом». Она не лишена чувств, Зейн. Она их полностью инвестирует в единственный надёжный актив – сестру. Это не холод. Это фокус. И на самом деле это по-настоящему печально. Может Кристалл выбрал их, чтобы кто-то мог разобраться с этой мутной историей насчет их отчима. Поручаю тебе это. Через три дня жду отчет.

— Фокус любви, переведённый на язык выживания. Будет сделано. – кивнул Ноктис, и шутливость в его тоне уступила место уважению. – Согласен. А наша главная сенсация? Леди Розалинд? Эльфийская кровь, пробудившаяся как раз к обеду. Счастливая случайность или намёк судьбы?

Доминик помолчал, его пальцы постукивали по ручке кресла.

— Судьба редко бывает такой пунктуальной, – улыбнулся Доминик. – Видишь ли, в ней было достоинство даже тогда, когда она формально была в тени. Сейчас это достоинство просто получило… историческое обоснование. Она смотрит на меня не как на жениха, а как на потенциального союзника в какой-то своей, ещё не объявленной кампании. Это достаточно прямолинейно.

— Чтож... Достаточно безрассудно, — Заметил Ноктис. — Остальные? Таис с её солярным спокойствием? Татьяна с дипломатической прямолинейностью? И наша любимая загадка — Амара Азир, кто она вообще такая?

— Таис — не спокойна. Она — статична. Как глубокое озеро. Под поверхностью может быть что угодно. Она сложнее, чем кажется. Татьяна… её прямота — не недостаток воспитания. Это интеллектуальный инструмент, таран, чтобы пробить местную условность. Эффективно, но грубо. Боюсь, выбери я её, народ никогда не примет Татьяну. Что касается Амары… — Доминик сделал паузу, его взгляд стал острым. — «Нулевая информация» — сдаётся мне Зейн, твои люди зря едят свой хлеб. Держим на особом счету. И землю рой, но найди что-то. По моим ощущениям она действительно нечто инфернальное. Но слишком большая защита, мне её не пробить. По крайней мере без ключа. Приставь дополнительную охрану...Но такую, что не бросается в глаза. Может быть зря я её вообще еще не отослал.

Король потер подбородок.

Наступила пауза, наполненная приятным треском поленьев.

- Я все сделаю, Доминик. — Ноктис изучал друга. — Но твоя способность видеть в каждой леди не невесту, а уникальный политический или культурный феномен, одновременно умиляет и пугает. Вопрос от простого смертного, то есть меня: хоть одна из этих ярких звёзд вызвала не только интеллектуальный, но и… скажем так, сердечный интерес? Хотя бы лёгкое любопытство личного свойства?

Наступила пауза, наполненная тихим гулом полуночного замка.

Доминик рассмеялся — тихим, искренним смехом.

— А, вот она, истинная цель визита. Сплетня. Ты неисправим.

— Я реалист. Брак — это и государственный союз, и личный. Игнорировать второе — значит строить дом на песке. Ну брось. — Ноктис приподнял бровь. — Ну?

— Хорошо, — Доминик сдался, в его глазах мелькнула искра. — В Корделии Элвани редкое сочетание практичного ума и тихой уверенности. В ней не было ни робости, ни надменности — лишь спокойная ясность. Разумеется, я не могу, не отметить её красоту.

Зейн самодовольно улыбнулся. Наконец-то.

— А как же Фрея? Я знаю, она тебе нравится.

— Фрея прекрасный товарищ. Надежная и преданная. Но я не чувствую к ней ничего кроме братской любви. Но есть еще кое-что...Меня тронула одна история. Леди Лорея де Арканум. Девушка, чьё положение могло бы ожесточить кого угодно, но вместо этого она демонстрирует редкое сочетание прагматизма и… поэтической натуры.

— Поэтической? – приподнял бровь Ноктис. – В своём досье я написал «умная и образованная». Поэзию упустил.

— Потому что её не запишешь в отчёт, – глаза Доминика блеснули. – Она заявила, что её цель – почётное третье место и приз. Здраво, честно, без романтических иллюзий. Но затем мы коснулись «Хроник Бушующих Морей» – ты знаешь, этот невероятно запутанный фолиант. И её лицо… озарилось. Не желанием блеснуть, а чистой, неподдельной радостью знатока, нашедшего единомышленника. В наш век цинизма искренняя любовь к сложной книге – это самый изысканный из комплиментов. И самый неожиданный.

— Согласен — любопытная девушка. Это точно. — Зейн хлопнул себя по коленям. — Что ж, хватит психологических портретов. К делу. Первое испытание. Надеюсь, ты придумал что-то более утонченное, чем торжественный прием или демонстрация знаний этикета.

Доминик улыбнулся, и в этой улыбке было что-то почти озорное.

— Придумал. Уход за животными.

— Звучит многообещающе, — Ноктис склонил голову набок. — Гиппогрифы, требующие ласкового слова? Саламандры, жаждущие стихов? Или, быть может, единороги, распознающие чистоту помыслов?

— Проще, — Доминик отрезал. — Значительно проще. Обычный скотный двор. Козы, овцы, куры. Самые упрямые ослы, которых только получится найти для проверки терпения. Возможно, корова. Каждая вытянет какое-то животное. Я предложу им провести день в роли почётных смотрительниц нашего дворцового фермерского подворья. Под чутким руководством наших мудрых фермерш, разумеется.

Ноктис замер. Затем его лицо медленно осветилось пониманием, а губы растянулись в широкой, восхищённой улыбке.

— Доминик… это блестяще. Чистой воды, абсолютно аморально и гениально. Ты заставишь наследниц древнейших родов и дочерей миллионеров ковыряться в навозе и гоняться за живностью. Это… это проверка на человечность в её самом базовом виде. На способность к труду без зрителей и к взаимодействию с тем, кто не понимает твоего титула.

— Именно, — кивнул король. — Терпение. Смирение. Способность видеть ценность в простом действии. И да — любовь к живому. Только совершенно пустой или жестокий человек равнодушен к животным. А я не собираюсь делить трон с пустотой или жестокостью. Искренняя улыбка, адресованная маленькому козлёнку, скажет мне о человеке больше, чем самый изысканный реверанс.

— Признайся, ты просто хочешь посмотреть, как Искрис будет уворачиваться от козла, — пошутил Ноктис, но в его глазах было одобрение. — Побочный, но приятный эффект.

Доминик невозмутимо смотрел на канцлера.

— Что ж, с испытанием все ясно. Остался последний вопрос, уже не столь весёлый. Горничная леди Лореи, Валерика. Она сегодня, искала моего совета.

Доминик наклонил голову с интересом.

— Надеюсь, не из-за недостатка подушек или ароматических масел?

— Куда интереснее. Её госпожа дала первое прямое поручение. Она желает получить информацию. Обо всех остальных участницах.

Тишина в кабинете повисла на мгновение, но не стала напряжённой. Доминик задумчиво постучал пальцами по ручке кресла.

— Любопытно, – произнёс он наконец. – Не попытка подкупить повара или вызнать расписание моих прогулок, а просьба добыть информацию. И каким образом горничная должна получить столь личные данные о девушках. Как будто опрометчиво. И слегка глупо.

— Согласен. Валерика — не резидент внутренней безопасности, она обратилась не по адресу. Горничная не знает, где такое взять, но обязана попытаться. Не самой же ей следить за всеми разом. Я думаю, она пришла ко мне только потому, что связана печатью Эота. Если она нарушит просьбу девушки, окаменеет.

Доминик медленно поднялся, подошёл к камину, хотя огня там уже не было. Его профиль, освещённый переливающимся светом сфер, был притягателен.

— Интересная выходка. — произнёс он наконец, и в его голосе звучало не раздражение, а живой, аналитический интерес.

— И что будем делать? — спросил Ноктис.

— Подыграем. Дай ей то, что она просит. — В его глазах горел тот же азарт, что и при обсуждении испытания.

Ноктис приподнял обе брови.

— Всю аналитику? Все наши оценки и уязвимости? Это риск.

— Не всю, — поправил Доминик. — Дай… адаптированную версию. Факты — без изменений. Характеристики — чуть менее длинные. Но суть, слабости, мотивации — пусть останутся. Мне интересно, что она с этим сделает. Как распорядится знанием. Станет ли оно для неё щитом, мечом или ядом.

Ноктис медленно кивнул, в его взгляде читалось понимание и доля того же азарта.

— Хитро. Превращаешь её инициативу в свое собственное испытание. Хорошо. Я подготовлю копию. А что передать горничной?

— Передай, что документ из кабинета короля. И что, в целях сохранения приватности всех наших очаровательных гостей, бумаги после прочтения следует предать огню. Я не хочу, чтобы подобный документ начал гулять по покоям, как дешёвый роман.

— Как скажешь, — Ноктис поднялся, поправил складки кафтана. Его движение было плавным, полным скрытой энергии. — На этом, полагаю, наш ночной совет закончен. Завтра будет… познавательно. Этот день будет полон аромата сена.

— Не сомневаюсь. — Доминик улыбнулся и проводил друга до двери едва заметным кивком. — Стой, Зейн, чуть не забыл, сделай все что необходимо для Альберты Годфри.

Зейн Нокс коротко кивнул и вышел из кабинета.

Когда дверь закрылась, король вернулся к креслу, но не сел. Остался стоять посреди кабинета, погружённый в тишину.

«Лорея де Арканум, — подумал он, и имя это звучало в его сознании с новой интонацией. — Ты просишь карту минного поля. Хорошо. Я дам её тебе. Посмотрим, станете ли вы с ней сапёром… или первой жертвой».

Он потянулся к книге на столе — ветхому тому «Хроник Бушующих Морей». Приоткрыл на седьмой главе. Улыбка тронула его губы, быстрая, почти невидимая.

Доминик выпил последний глоток уже остывшего напитка и пошел спать.

Глава 6

Глава шестая.

В которой король превращается в животновода, а я выясняю, что могу обуздать упрямца.

Если бы кто-то сказал мне две недели назад, что король первым делом поведет своих потенциальных невест не в тронный зал, а в коровник, я бы решила, что со мной говорит сумасшедший. И, возможно, предложила бы полечить голову у травницы тёти Стеллы.

Но действительность, как выяснилось, всегда найдёт способ переплюнуть любую самую нелепую выдумку.

Утро началось с того, что Валерика ворвалась в мои покои с таким видом, будто за ней гонится полчище разъярённых призраков.

— Вставайте, госпожа! Быстрее! Я принесла вам простое и прочное платье!

— Что случилось? — я протирала глаза, пытаясь сообразить, не случилось ли что в замке. — Пожар? Нападение?

— Хуже, — прошептала она, вручая мне простую домотканую серую юбку и грубую рубаху из небеленого полотна. — Испытание.

Я посмотрела на эти тряпки, потом на её перекошенное от ужаса лицо.

— Испытание… на способность носить мешки с картошкой?

— Близко, — кивнула она. — Очень близко. Вам придется поработать на скотном дворе.

Мой мозг медленно, с глухим скрежетом, начал перерабатывать информацию.

«Скот. Испытание. Простое платье».

Я посмотрела на своё роскошное новое платье нежно-голубого шёлка, присланное в числе других нарядов, портными накануне вечером, и почувствовала сожаление - сегодня мне не блистать.

На самом деле мне одновременно и льстило обладание таким великолепным гардеробом, и неимоверно расстраивало. Вовсе не хотелось, чтобы король считал меня до того жалкой, что решил одарить одеждой.

Через полчаса я уже стояла в тронном зале среди четырнадцати других, столь же ошеломлённых и нелепо одетых девушек. Мы напоминали сборище сбежавших из разных эпох служанок, случайно забредших в центр вселенской роскоши.

Искрис в грубой коричневой робе выглядела так, будто её только что публично разоблачили в краже и вели на казнь. Амалия в простом льняном платье цвета пыли казалась призраком самой себя. Сильвана Мортимер, похоже, не поняла задания и явилась в чём-то столь пёстром и неудобном, что напоминала попугая, попавшего в мышеловку.

Воздух был густой, как пар над навозной кучей — смесь недоумения, паники и глухой ярости. Шёпот был похож на гул потревоженного улья.

— Это шутка, — повторяла Илтания Ренджи, нервно теребя жемчужное ожерелье поверх грубой холщовой рубахи. — Дорогой и злой розыгрыш. Сейчас выйдет придворный шут и объявит, что всё это постановка.

— Я не шут, леди Илтания, — раздался ровный голос со стороны трона. — Хотя злым меня порой называют.

Король вошёл не через парадные врата, а через небольшую боковую дверь, словно только что вернулся с прогулки. На нём не было ни короны, ни парчовых мантий. Простой тёмно-серый камзол, сапоги, слегка забрызганные грязью и на его лице — выражение лёгкой, неприкрытой насмешки.

Он остановился перед нами, обвёл взглядом наш жалкий строй, и в уголке его рта задрожала та самая улыбка, которую я уже видела на балконе.

— Доброе утро, леди. Выглядите… бодро. Надеюсь, вы выспались. Вам понадобятся силы.

— Ваше Величество, — шагнула вперёд Амалия. Её голос был ледяным, но в нём слышалось металлическое дребезжание сдерживаемой ярости. — Прошу прощения за мою неосведомлённость. Не могли бы вы пояснить… цель нашего сегодняшнего… вида.

Он склонил голову, будто принимая комплимент.

— Цель проста, принцесса. Познакомиться с королевством поближе. Со всеми его аспектами. Даже с теми, что пахнут сеном и… э-э-э… жизненной энергией.

В зале повисла мёртвая тишина. Все словно онемели.

— Сегодня вы, — продолжил король, делая небольшой театральный жест, — почётные смотрительницы дворцового фермерского подворья. Ваша задача — провести день с одним из наших подопечных. Накормить, напоить, выгулять, прибраться за ним. Продемонстрировать заботу, терпение и… скажем так, близость к земным, базовым реалиям жизни.

Я увидела, как у Сильваны задрожала нижняя губа. У Эвридики Помпео по щеке скатилась крупная слеза. Корделия Элвани стояла спокойно, но её пальцы судорожно сжимали складки простого платья.

— Для справедливости, — король сделал знак слуге, — будет жеребьёвка.

К нам подошёл камердинер с небольшой деревянной шкатулкой. В ней лежали свёрнутые в трубочки бумажки.

— Каждая вытягивает листок. На нём — имя вашего подопечного на сегодня.

Началось.

Амалия вытянула листок, развернула, прочла и слегка побледнела. «Корова Буяна». Хм, ирония судьбы для снежной девы.

Искрис, сжав губы в тонкую ниточку, вытащила своё назначение. «Курица Эдит». Я видела, как в её глазах вспыхнула ярость.

Сильвана, почти рыдая, получила осла по имени Гектор.

Илтания Ренджи — «Овечка Белла».

Эвридика — «Гусь Генри». Услышав это, она тихо ахнула и схватилась за сердце.

Корделии досталась спокойная старая кобыла Луна.

А моя дрожащая рука вытащила листок, на котором было написано: «Козёл Каспер. Возраст: почтенный. Характер: независимый».

— Каспер? — не удержалась я. — У козла имя Каспер?

Король, стоявший неподалёку, услышал. Он повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнул живой, почти озорной огонёк.

— В честь одного из моих предков, — пояснил он. — Тот тоже отличался упрямством и любовью бодаться с неподходящими предметами. Удачи, леди Лорея.

Нас повели в сторону парка, за ним показалась небольшая, но ухоженная ферма. Воздух здесь пах иначе — жизнью, землёй, навозом, сеном. Было странно и… отчасти знакомо. Это была заколдованная территория. На самом деле сейчас была зима. Но здесь все выглядело, как в разгар лета. Я тут же скинула верхнюю одежду.

Каспер ждал меня у загона. Он был не просто козлом. Он был очень стареньким козлом. Большой, костистый, с длинной седой бородой, мудрыми жёлтыми глазами и парой внушительных рогов, которые явно видели больше драк, чем я — балов. Он стоял, гордо выгнув шею, и смотрел на меня с выражением глубокого, абсолютного презрения.

— Вот ваш подопечный, сударыня, — сказал пожилой фермер, подавая мне поводок. — Каспер. Он… ценит уважительное отношение.

Я взяла поводок. Каспер посмотрел на него, потом на меня. В его взгляде я прочла ясное и недвусмысленное послание: «Только попробуй».

Я вспомнила скотный двор тётки Стеллы. Вспомнила старого козла Барни, которого никто не мог усмирить, пока я не стала вести себя с ним тихо и аккуратно, без криков и дёрганий.

И теперь я медленно опустилась на корточки, чтобы быть с Каспером на одном уровне, и протянула руку, не навязывая ласку.

— Привет, Каспер, — сказала я тихо, почти шёпотом. — Я Лорея. Кажется, нам с тобой предстоит провести день вместе.

Он насторожил одно ухо. Другое было чуть опущено. Я не стала пытаться его погладить, просто позволила ему обнюхать мою руку. Он фыркнул, но не отошёл.

— Я буду тебя сегодня охранять, — пообещала я. — А ты меня — пожалуйста, не бодай.

Фермер смотрел на нас с нескрываемым удивлением. Я застегнула поводок— очень осторожно, — и Каспер, к моему изумлению, позволил это сделать. Он даже сделал шаг вперёд, когда я мягко потянула за поводок.

«О, Боги, — подумала я с суеверным восторгом. — Это работает».

Моё счастье длилось ровно до выхода на просторную полянку. Там Каспер внезапно вспомнил, что он — независимая личность с крутым нравом. Он рванул. Рванул так, что поводок едва не вырвался у меня из рук.

Начался мой личный марафон. Каспер нёсся по опушке, петляя между деревьями и другими участницами с подопечными, а я, жалко болталась у него на поводке, пытаясь не врезаться в стволы и не улететь в кусты. Благо, на мне была прочная юбка и сапоги. Шёлковые туфельки точно бы не выдержали такого моциона.

Я пыхтела, и сквозь одышку продолжала с ним разговаривать.

— Каспер, ну куда мы бежим? Там же только пруд!

— Осторожно, корни!

— Ладно, ты победил, давай просто постоим!

В какой-то момент он действительно остановился и позволил мне немного отдышаться. Я прислонилась к дереву, вытирая пот со лба, и вдруг поняла, что это не было злобой или непокорностью. Это была… радость. Радость старого, ещё бодрого животного, выпущенного на волю. Я рассмеялась и потрепала его по крутой шее. Вероятно, со стороны я выглядела достаточно странно.

— Ну что, набегался, старина? Может, теперь пора поесть?

Тем временем вокруг царил настоящий хаос.

С поляны доносились истошные крики. Эвридика Помпео, получившая гуся Генри, уже пережила полное эмоциональное крушение. Гусь, огромный и злой, с маниакальным блеском в глазках-бусинках, гонялся за ней, громко гогоча и щипая её подол. Эвридика, чувствительная эмпатка, была буквально затоплена волной агрессии птицы. Она упала на колени, рыдая в голос, закрыв лицо руками, в то время как гусь торжествующе топтался вокруг неё. Подбежавшие слуги едва отогнали птицу. Распорядительница леди Морвен, наблюдая за происходящим с каменным лицом, кивнула одному из стражников. Эвридику бережно, но твёрдо увели. Досье не соврало.

На другом конце луга Сильвана Мортимер пыталась решить проблему по-своему — деньгами. Она сунула золотую монету молодому конюху, умоляя того «сделать что-нибудь с этим ужасным ослом». Конюх, покраснев, взялся помочь. Но осёл Гектор, видимо, был принципиальным противником коррупции. В тот самый момент, когда Сильвана, облегчённо выдыхая, отвернулась, Гектор лягнул её задней ногой — несильно, но метко — прямо в мягкое место, Сильвана полетела в лужу, а затем, словно в довершение, осел сделал свое грязное дело на подол платья.

Крики Сильваны о том, что она потребует от отца закрыть все поставки пряностей в замок, звучали особенно жалко на фоне её изысканного, но испачканного наряда.

Но как оказалось тема навоза на сегодня не была исчерпана.

Илтания Ренджи, получившая овечку Беллу, стояла посреди идеально зелёного газона с выражением глубокого отвращения. Белла мирно щипала травку, а затем, как и положено овце, нагадила аккуратными шариками.

— Уберите это! — скомандовала Илтания стоявшему рядом придворному. — Немедленно!

— Задание требует, чтобы вы сами ухаживали за животным, леди, — вежливо, но непреклонно ответил юноша.

— Я? Сама должна убрать это? — её крик резал слух. — Вы с ума сошли! Может вы не знаете кто я!? Я не для этого здесь!

Она скрестила руки на груди и демонстративно отвернувшись, зашагала по направлению к замку оставив свою питомицу.

Но самый интересный спектакль разворачивался около овчарни.

Амалия со своей коровой справлялась холодно и энергично, как с очередным дипломатическим заданием. Она даже не запачкала рук. Искрис, закончив отбывать повинность с живностью (девушка просто стояла и смотрела на курицу с таким ледяным презрением, что та боялись клевать зерно у её ног), заметила это. В её глазах вспыхнула знакомая мне зелёная искра — смесь зависти и злорадства.

Я видела, как она отошла в сторону и шепнула что-то одной из служанок, приставленных к ферме. Та, испуганно замотав головой, но получив тяжёлый кошель, скрылась в овчарне вместе с Искрис. Через несколько минут оттуда вырвался огромный пёс, сторож отар. Но это уже был не просто пёс. Его глаза были неестественно красными, слюна текла из пасты, а движения были резкими, словно им управляла не ярость, а какая-то посторонняя сила. Магия. Грязная, тёмная магия.

Пёс, рыча, направился прямиком к Амалии, которая как раз пыталась аккуратно обойти корову. На её ледяном лице впервые появилось настоящее чувство — страх. Она отступила, споткнулась о ведро, и…

Тень мелькнула сбоку. Это была Розалинд Фон Люц. Её подопечным был кроткий ягнёнок, и она справлялась с ним легко. Но теперь она бросила поводок и подоспев вовремя, встала между принцессой и обезумевшим зверем.

Что произошло дальше, я запомнила в деталях, потому что это было одновременно страшно и прекрасно.

Розалинд не закричала. Не стала размахивать руками. Она просто выпрямилась во весь свой рост, и что-то в ней изменилось. Она перестала быть компаньонкой, служанкой или даже претенденткой. Из её распущенных золотистых волос будто струился собственный свет. Она подняла руку — не для удара, а словно устанавливая невидимый барьер, — и посмотрела псу прямо в глаза. Её взгляд был твёрдым, холодным, полным такой древней, нечеловеческой силы, такой что у меня по спине побежали мурашки.

— Подчинись. «Спать», — четко сказала она. Несколько слов. Тихим, но не допускающим возражений голосом.

Пёс замер. Красный свет в его глазах дрогнув, погас. Он заскулил, отступил на шаг, затем ещё на один. Повернулся вокруг своей оси и лег. И судя по всему, действительно уснул.

Поляну окутала тишина. Все, от слуг до претенденток, смотрели на Розалинд. На её спокойное, бледное лицо, на руку, которую она медленно опустила. В её поведении не было ни гордости, ни триумфа. Была лишь усталая уверенность в том, что так и должно было случиться.

Искрис, стоявшая в тени овчарни, побледнела так, что её лицо почти слилось с серой стеной. В её глазах бушевала буря из ярости, страха и… понимания. Она только что своими руками создала конфликт с тем, кто её наверняка превзойдёт.

Амалия медленно поднялась с земли. На её платье теперь была пыль и пятно от пролитого молока. Она посмотрела на Розалинд, и в её ледяных глазах читалось нечто большее, чем просто благодарность. Это был пересмотр всех стратегий, полный переворот в расстановке сил.

Я снова потянула за поводок, и Каспер, на удивление, послушно пошёл за мной к водопою. Видимо, даже ему хватило зрелищ на сегодня.

Был уже конец дня я была готова рухнуть без чувств. Руки дрожали от напряжения, спина ныла, в волосах путались веточки, а новое практичное платье пахло козлом, травой и свободой. Но я справилась. Каспер был накормлен, напоен и даже позволил мне почистить ему шерсть, хоть и ворчал при этом.

Король появился снова, когда солнце уже клонилось к горизонту. Он был чист и свеж, как утренняя роса, и смотрел на нас, измученных, перепачканных, но живых, с тем же задумчивым интересом.

— Ну что ж, — сказал он. — День был насыщенным. Благодарю всех за участие.

Он подошёл к леди Морвен, которая что-то тихо доложила ему, кивая в сторону Эвридики, которую как раз усаживали в карету.

— Леди Эвридика Помпео покидает отбор, — объявил он без особой эмоции. — Её дар… слишком хрупок для испытаний, которые готовит жизнь при дворе. Мы желаем ей спокойствия и умиротворения.

Затем его взгляд упал на Илтанию Ренджи. Та всё ещё стояла в стороне от всех, но уже не таким уверенным видом.

— Леди Илтания, — произнёс король мягко, но так, что каждое слово падало, как камень. — Быть королевой — это не только умение отпускать поручения. Это ответственность. За людей, за земли… и даже за самых простых существ, вверенных её Величеству. Если вы не готовы заботиться даже об одной овечке, как вы сможете нести бремя целого королевства? Вам также предстоит отправиться домой.

Илтания открыла рот, чтобы возразить, но встретила ледяной взгляд леди Морвен и сникла. Её уход был менее драматичным, но более унизительным.

Потом король обвёл взглядом оставшихся. Его глаза остановились на Розалинд.

— Леди Розалинд, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучало нечто, отдалённо напоминающее уважение. — Вы продемонстрировали сегодня не только силу, но и холоднокровие, решительность и… благородство. Качества, достойные самой высокой похвалы. Поздравляю. Вы — победительница первого испытания. Завтра мы с вами отправляемся на конную прогулку. И в ваших покоях вы найдете небольшой подарок.

Розалинд склонила голову. На её лице не было ни радости, ни торжества. Лишь тихая, серьёзная уверенность.

Я стояла среди других девушек, усталая, но странно удовлетворённая. Я не победила. Но я выстояла. И Каспер, чёрт бы его побрал, в конце концов ткнулся мокрым носом мне в ладонь, прежде чем его увели.

Король, перед тем как удалиться, прошёлся взглядом по нашему ряду. Его взгляд скользнул по моим перепачканным рукам, по веточке в волосах, и я могла поклясться, что в его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на одобрение. Или, может быть, это был просто интерес.

— Остальных — благодарю за усилия, я наблюдал за мероприятием и видел каждую — сказал он и сурово посмотрел на Искрис, которая съёжилась. — Отдыхайте. Впереди — новые испытания. И да, леди Искрис, прошу пройти за мной.

Много бы отдала за то, чтобы вновь увидеть ужас на лице Искрис. Ну неужели она думала, что её выходка останется незамеченной? Это же попросту невозможно.

Я побрела обратно в замок. Валерика встретила меня в дверях с широко распахнутыми глазами и кувшином горячей воды.

— Боги, госпожа, вы… пахнете приключениями.

— Это деликатнейший способ сказать, что я пахну козлом, спасибо, Валерика, — устало усмехнулась я, снимая грязные сапоги.

— А что было с псом? И с леди Розалинд? Все шепчутся! Я знаю, что допрашивают женщину, взявшую кошелёк...

Я рассказала ей все, пока отмывалась в ванне. Грязь сходила, усталость оставалась, но внутри было странное, тёплое чувство. Я прошла через это. Не ударила в грязь лицом, в прямом смысле. Не расплакалась. Даже немного подружилась с упрямым козликом. И я как будто вновь была полна сил.

Лёжа позже в чистой постели, я смотрела на свои ободранные, но чистые руки и думала о короле. О его испытании. Оно было гениальным в своей подлости и простоте. Оно обнажило сущность каждой из нас лучше, чем тысяча балов и аудиенций.

Искрис показала свою готовность на подлость.

Амалия — уязвимость.

Сильвана — беспомощность без кошелька.

Илтания — глупость.

Розалинд… Розалинд показала ту самую внутреннюю силу, которую искал король.

А я? Я показала, что могу не сломаться. Что помню уроки скотного двора. Что могу найти подход даже к седому упрямцу. И что умею смеяться, когда тебя таскает по всему парку козёл по имени Каспер.

Это было не так эффектно, как остановить взглядом обезумевшего пса. Но, это было честно. И, конечно, мне было немного обидно, что не я завтра буду кататься на лошадях вместе с королем. Надеюсь, у меня будет шанс, проявить себя.

Я заснула с улыбкой, и мне приснилось, будто я читаю «Хроники Бушующих Морей» старому козлу, а он внимательно слушает, тщательно пережёвывая мою закладку.

Глава 7

Глава седьмая.

Ночь, которая смотрит в ответ.

В настроении я проснулась скверном.

Вчера после испытания всё было хорошо, но сегодня утром я осознала: другая девушка пойдёт на свидание с королём. Не хотелось признавать, что это хоть сколько-нибудь меня задевает, но от этой внутренней борьбы на душе становилось ещё хуже.

Из-за этого я стала видеть всё в мрачном свете.

Я поняла одну простую вещь: замок не был местом, где ошибаются безнаказанно.

Здесь улыбались — и запоминали, кто первым отвёл взгляд. Здесь подавали руку — и прикидывали, насколько глубоко можно вонзить нож между рёбер. Даже воздух в этих коридорах казался старым, пропитанным чужими тайнами, ревностью, страхом.

А ещё я поняла другое.

Одиночество делает человека удобной добычей.

Именно поэтому пригласила двух девушек на чай. Первой из них была Корделия Элвани.

Я решила устроить чаепитие не ради светской вежливости. Не потому, что мне хотелось поболтать о платьях или очередном капризе придворных дам. Просто за последние дни слишком устала молчать и ясно почувствовала: если вокруг тебя сгущается тьма, нужен кто-то, кто подтвердит, что ты ещё существуешь.

Корделия пришла без служанки.

Это почему-то сразу расположило меня к ней больше, чем любые улыбки.

Она села у окна, стянула перчатки и оглядела комнату внимательным взглядом человека, привыкшего замечать детали.

— Ты рискуешь, — сказала она спокойно. — Нас ведь могут счесть заговорщицами.

— Тогда придётся признать, что заговор начинается с чая и пирожных.

Она усмехнулась, но быстро стала серьёзной.

— Ты не похожа на остальных, Лорея.

— Это плохо?

— Пока не знаю.

Я разлила чай. Пар поднимался над чашками. За окном медленно приближался полдень, и снег в саду становился сверкающим от солнца.

Некоторое время мы говорили ни о чём. Вернее, о том, о чём говорят люди, которые ещё не решили, можно ли доверять друг другу: о дороге сюда, о дворце, о правилах отбора.

А потом Корделия вдруг спросила:

— Почему ты позвала именно меня?

Вопрос прозвучал слишком прямо, чтобы от него можно было уйти.

Я помолчала.

— Потому что ты не играешь.

Она подняла глаза.

— Здесь все играют.

— Нет. Некоторые уже забыли, где заканчивается игра и начинается человеческое достоинство.

В комнате стало тихо.

Корделия поставила чашку на стол.

— Лорея… я должна тебе кое-что рассказать.

В её голосе не было театральности. Только усталость человека, который слишком долго носил страх внутри себя.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— В первую ночь после приезда я почти не спала, — сказала она. — Замок шумел. Старые стены всегда шумят. Но потом я услышала кое-что.

Она замолчала.

— Что именно?

— Странное шелестение. Я заглянула в замочную скважину, — голос стал тише, Корделия говорила почти шёпотом, — и увидела фигуру. Женскую. В коридоре... Лорея, она парила.

Я невольно вспомнила длинные тёмные галереи дворца.

— Она... скользила. Словно под ней была невидимая поверхность и она шла по ней. Сантиметрах в десяти над полом. Как призрак. Шелест был от развевающейся одежды, на неё словно дул ветер. Я подумала, что мне показалось — от сна или от страха.

Корделия замолчала. Её лицо побледнело даже при дневном свете.

— На лице была тень от капюшона. Возможно, это одна из участниц. Но потом, на следующий день, я спросила свою горничную, не слышала ли она чего-то странного по ночам.

Я выжидающе смотрела на девушку.

— Знаешь, что она сказала? «После заката не выходите из комнаты, леди. Что бы вы ни услышали».

Меня пробрал холод. Я как могла подбодрила Корделию. Говорила, что всё могло почудиться от усталости и длинной дороги в замок. Сама же в это время чувствовала: находиться здесь небезопасно.

За окном окончательно стемнело.

Свечи вдруг начали гореть тусклее, словно воздух в комнате стал плотнее.

Я впервые за всё время по-настоящему почувствовала замок.

Не как здание.

Как живое существо.

Словно он слушал нас.

Когда Валерика сообщила, что леди Розалинд фон Люц также приняла приглашение на чай, я неожиданно занервничала.

Не потому, что передо мной была фаворитка отбора.

Просто некоторые люди приходят — и вместе с ними меняется атмосфера. Что ж, посмотрим, какую атмосферу способна создать эта девушка с эльфийскими корнями.

Розалинд появилась без украшений и без привычного для знати холодного достоинства. После прогулки её щёки раскраснелись от мороза, в волосах ещё таяли снежинки.

Она выглядела невероятно живой и цветущей.

Это почему-то поражало сильнее её красоты.

— Благодарю за приглашение, — сказала она.

Голос у неё был спокойный. Такой голос бывает у людей, привыкших сначала думать, а потом говорить.

Мы усадили её к огню.

Некоторое время разговор шёл осторожно, словно каждая из нас пробовала лёд на прочность.

Потом я всё-таки спросила:

— Каков король?

Розалинд не улыбнулась.

Она долго смотрела в чашку, будто ответ был где-то на дне.

— Он очень одинок, — сказала она наконец.

Я удивлённо подняла глаза.

В комнате стало тихо.

— Все считают, будто власть делает человека выше всех остальных, — продолжила Розалинд. — На самом деле она просто отделяет его от других людей. Чем больше трон, тем меньше рядом тех, кто осмеливается говорить правду.

Корделия внимательно смотрела на неё.

— И он говорил с тобой откровенно?

— Нет. Но он задавал вопросы, на которые нельзя ответить ложью.

— Например?

Розалинд чуть нахмурилась.

— Он спросил, чего я боюсь.

— И что ты сказала?

Она медленно подняла взгляд.

— Что однажды привыкну к жестокости.

Свеча тихо треснула.

— А он? — спросила я.

— Он сказал, что именно это и происходит с людьми во дворцах. И если боюсь, то не привыкну. Ведь страх — лучший оберег.

Мне вдруг стало холодно.

Не от слов.

От того, как спокойно они прозвучали.

Позже разговор снова вернулся к отбору.

К девушкам.

К слухам.

К странностям замка.

И чем дольше мы сидели втроём, тем сильнее росло ощущение, будто вокруг нас медленно стягивается невидимая сеть.

Я подошла к окну.

За стеклом лежал чёрный сад. Фонари тонули в снегу, словно догорающие звёзды.

И мне вдруг показалось, что между деревьев кто-то стоит.

Не движется.

Просто смотрит.

Я моргнула — и тьма снова стала обычной.

— Мне пора, — сказала Розалинд.

У двери она вдруг остановилась.

— Что бы вы ни услышали ночью, не открывайте дверь.

— Почему? — спросила Корделия.

Розалинд помолчала.

— Потому что некоторые вещи начинают существовать по-настоящему только тогда, когда на них обратят внимание.

И ушла.

***

Позже, когда свечи были погашены и замок погрузился в сон, я долго лежала с открытыми глазами.

Корделия осталась у меня.

Ни одна из нас не призналась бы вслух, что боится. Мы слишком многое сегодня обсуждали. Я думала о последних словах Розалинд: она права, даже сейчас, поговорив о чём-то таинственном и пугающем, мы стали заложницами собственных страхов.

А потом услышала музыку.

Тихую.

Невозможную.

Словно кто-то играл за стеной на расстроенном инструменте. Ноты тянулись медленно, ломались, сплетались между собой так, как не должна звучать музыка.

Я села на кровати.

— Ты тоже слышишь? — прошептала я.

— Да.

Голос Корделии дрогнул.

Музыка становилась ближе.

Нет.

Не ближе.

Глубже.

Она звучала уже не в коридоре — внутри головы.

Мне вдруг показалось, что если открыть дверь, всё станет понятным.

Все страхи развеются.

Все тайны раскроются.

Будто по ту сторону есть ответ.

— Не смотри в коридор, — быстро сказала Корделия.

Я промолчала.

И через мгновение поднялась с кровати.

Иногда любопытство оказывается сильнее страха.

Мы подошли к двери вместе.

Я опустилась на колени и прижалась глазом к замочной скважине.

Коридор был пуст.

Светильники.

Ковёр.

Двери.

Тишина.

А потом я увидела её.

Амара Азир двигалась по стене.

Не карабкалась.

Не цеплялась.

Словно для неё просто не существовало различия между полом и стеной.

Медленно. Плавно. Невыносимо спокойно она ползла по каменной кладке.

Я почувствовала, как внутри что-то обрывается.

Человеческое тело не должно двигаться так.

Мир не должен позволять подобное.

Амара остановилась.

Очень медленно повернула голову.

И посмотрела прямо на меня. Точнее, она смотрела на замочную скважину — дверь я так и не решилась открыть.

Я замерла. Время остановилось. Я не могла ни отвести взгляд, ни отшатнуться, ни даже закричать — воздух застрял в горле ледяным комом.

Она улыбнулась.

Не той улыбкой, которой улыбаются люди — весёлой или злой. Это была улыбка мёртвой куклы, у которой кто-то прорезал рот. Надменная, пустая, бесконечно далёкая от всего человеческого.

Я отшатнулась от замочной скважины, как от раскалённого железа. Ударилась затылком о косяк, но боли не почувствовала — только страх, липкий, холодный, затопивший всё тело.

— Что там? — прошептала Корделия, тряся меня за плечи. — Лорея! Что ты видела?!

Я не могла говорить. Я только мотала головой, пытаясь вытолкнуть из памяти этот образ — Амару на стене, её пустые глаза, её улыбку.

— Там... — выдохнула я наконец. — Она... по стене...

— Кто?

— Амара. Она ползла. Как паук.

Похоже, Корделия не верила мне.

— Надо убедиться, — сказала она. — Может тебе показалось.

— Не надо, — прохрипела я. — Пожалуйста. Это ужасно.

Но она уже отодвинула меня и прильнула к замочной скважине сама.

Я смотрела на её лицо — и видела, как оно меняется. Сначала напряжение, потом удивление, потом ужас. Её глаза расширились, рот приоткрылся, и она медленно, очень медленно отпрянула от двери.

— Ничего нет, — прошептала она.

Я выдохнула с облегчением.

— Нет, — Корделия покачала головой. — Ты не поняла. Её нет. Но кто-то есть.

— Что?

— Она... или кто-то другой... стоит прямо перед дверью, загораживая собой замочную скважину...

Я замерла. Прислушалась.

Тишина. И в этой тишине — дыхание. Ровное, спокойное, совсем близко.

— Не смотри больше, — прошептала Корделия.

Но я уже не слушала. Любопытство — проклятое, идиотское, самоубийственное любопытство — снова толкнуло меня к замочной скважине.

Я прильнула.

В коридоре было пусто. Ковровая дорожка, двери, светильники. И ни души.

Я выдохнула — с облегчением, с истерическим смешком — и в этот самый момент...

Глаз.

Чей-то огромный белый глаз смотрел на меня с другой стороны двери.

Он занимал всю замочную скважину, и я видела каждую деталь: мельчайшие прожилки на белке, неестественно расширенный белесый зрачок, в котором отражался лунный свет, и что-то тёмное, живое, шевелящееся в глубине.

Глаз смотрел прямо на меня.

И моргнул.

Я закричала.