Путешествие к Серебряному Долу

Глава 1. Маленид Агора Халла

Арчер Стентон был вторым сыном в семье богатого землевладельца. Как и все братья, которым не посчастливилось родиться первенцем и наследовать за отцом, в возрасте двенадцати лет он отправился на воспитание к одному из своих дядей, дабы обучаться военному делу.

Герберт Стентон – полковник средних лет, большую часть жизни провел на северной границе, где и служил в разведывательных войсках и даже имел серебряный шеврон за особые заслуги перед Отечеством. Неудивительно, что спустя четыре года, молодой Арчер Стентон вполне успешно осел в самом центре северной столицы, где под видом сына торговца удачно женился на дочери дружинника. Еще через несколько лет ему удалось войти в ближайшее окружение вождя в качестве личного толмача, что существенно облегчило выполнение поставленных боевых задач.

Хотя Арчер Стентон был весьма успешен во всех своих начинаниях, самому ему не особенно нравилось делать то, для чего, по словам его многоуважаемого дядюшки, он и родился.

Он довольно быстро устал притворяться другим человеком и совсем не хотел говорить на опостылевшем языке, жениться на не в меру ревнивой девице и приветливо улыбаться жестокому хану, настроение которого менялось чаще, чем погода в позднюю осень. Местные обычаи не нравились ему еще больше. Северяне мылись не часто, пили кровь убитых животных в обрядный день, молились языческим божкам, да и, в целом, являлись людьми крайне агрессивными. Убийство посреди белого дня здесь считалось хорошим тоном. Не говоря уже о человеческих жертвоприношениях. Особо верующие закалывали не только рабов, но и жен, и наложниц.

В последнее время родной городок снился Арчеру все чаще. В детстве он жил в Финнихане, у юго-восточной границы страны. Почти круглый год там было тепло. Крестьяне возделывали землю и продавали свои товары на рынках и ярмарках. На праздник урожая девицы надевали лучшие наряды, а юноши состязались в играх. Мама всегда покупала Арчеру сахарные сладости. Вместе они смотрели представления приезжих артистов.

На севере развлекались иначе. Любое веселье здесь сопровождалось неизбежным кровопролитием. Так по случаю рождения первого сына, хан повелел устроить большую охоту, пригласив на праздник едва ли не весь свой род и ближайшее к нему окружение. По этой причине, Арчер Стентон, направился за город на невольничий рынок, чтобы обзавестись достойным подарком для любимого хана.

На деле же ждала его не рабыня, а великая княжна – Маленид Агора Халла, которую, согласно плану, он должен был купить и доставить в шатер дорогого господина.

Таких как княжна Маленид называли великими колоссами. Обладающие невиданными способностями, по слухам, они справлялись там, где другие были бессильны. Правда ли это, Арчер и сам не знал, да и великую княжну никогда не видел. Хотя описание ее имел весьма подробное, господин Стентон все же не желал ошибиться, ибо от этого выбора зависел успех его многолетних трудов.

Впрочем, все опасенья молодого шпиона оказались напрасны. Не признать ее было нельзя.

Едва их взгляды встретились, Арчер почувствовал, как легкие сжимает нечто неведомое. Бледная, словно снег, одетая едва ли не в мешковину, дочь его государя вышла из кибитки, бряцая кандалами. Она была другой. Ее походка, осанка, глаза… не делая ничего особенного, великая княжна выделялась на общем фоне трясущихся от холода некормленых и перепуганных рабынь невозмутимой, сбивающей с ног бесстрастностью. Даже когда толстый торговец людьми грубо швырнул ее на пол, Маленид не повела и бровью, в отличие от господина Стентона, потратившего немало сил, чтобы не вцепиться рабовладельцу в глотку.

– Возьми вот эту, знатный господин, – бодро прокрякал торговец, указывая перстом на грудастую девицу, в панике забившуюся под кибитку. – Самая роскошная из моих красавиц. Вез из самой Юлии. Едва не помер, проходя через Чахан. Сто сорок лалет или двести кхаров и она твоя.

Арчер взмахнул рукой, приглашая девицу подойти поближе. Но та, вцепившись в колесо, напрочь отказывалась покидать свое убежище. Толстяк достал хлыст, желая припугнуть несчастную.

– Оставь ее, – сказал Арчер. – Мне нравится эта.

Холодные капли начинающего дождя ложились на оголившиеся плечи Маленид.

– Которая? – работорговец удивленно моргнул, думая, что ослышался.

– Ясное дело, самая красивая, – процедил господин Стентон, подходя к Ее Светлости. – Сколько хочешь за нее, почтенный?

Великая княжна одарила обоих равнодушным взглядом. Толстяк прикидывал, как лучше ему обобрать незадачливого любителя тощих девок.

– Сто тридцать лалет, молодой господин. Прекрасный выбор, – потирая ладошки, ответил мужчина. – Невинная, как первый весенний цветок. Кожа, будто фарфор. А зубы, зубы – то настоящий жемчуг.

Арчер замешкался. Княжна закатила глаза и послушно открыла рот. Прокручивая в голове все, что государь может сделать с руками мужчины, коснувшегося его дочери, господин Стентон осторожно приподнял великокняжеский подбородок, любуясь на идеальную челюсть Маленид.

–Действительно, жемчужины, – пробормотал Арчер, отступая на шаг.

Накинув десять кхаров за плащ, толмач усадил девицу на коня и оставил невольничий рынок.

На следующий день, умытые и нарядные, сопровождаемые косыми взглядами супруги Арчера Стентона, сообщники покинули столицу. Присоединившись к длинной веренице почетных гостей они направились далеко на край степи, там где река расколола землю надвое, омывая корни набиравших силу деревьев.

Мужчина невольно проверил потайной шов просторной рубахи. Там, надежно хранилась серебряная серьга. Такие часто носили кучулаи. Те же северяне, но враждебно настроенные к действующей кебарийской власти. Господин Стентон плохо понимал, как именно госпожа планирует прикончить хана в одиночку, но суть плана состояла в том, чтобы устроить диверсию и свалить всю вину на кучулай. Видно для этого он и припрятал эту серьгу. По прибытии на место основная роль толмача подразумевала передачу княжны своему господину, после чего сам он был должен «не умереть и не путаться под ногами».

И если со второй частью Арчер справился довольно неплохо, то с первой буквально сходу возникли некоторые трудности.

Летняя ставка великого хана выглядела чрезвычайно оживленной. Весь цвет кебарийской знати собрался здесь, чтобы отметить радостное событие. Сам новорожденный наследник и его безропотная мать оставались в столице, окруженные заботой ее многочисленной и сердобольной родни.

Охота продолжалась недолго и была устроена скорее для галочки. Солью мероприятия, разумеется, стала неудержимая попойка и бессмысленный, но беспощадный мордобой.

Во время церемонии вручения подарков племянники самодержца, повздорив из-за очереди, отправили друг друга в шаманский шатер, а воевода так избил незадачливого казначея, что тот был не рад, что имел неосторожность подмигивать кому не следует.

Арчер, давно привыкший к местному колориту, то и дело поглядывал на Ее Светлость. Та, в свою очередь, начинала подозревать, что происходящее – напрасная трата ее драгоценного времени. В конце концов, все эти люди вполне могли убить себя и сами.

Когда настало его время, Арчер Стентон молился небесам, чтобы в случае неудачи, они пощадили хотя бы княжну. Маленид безропотно ступала вслед за ним. Опустившись на колени, она выслушала много хвалебных речей о подвигах и достоинствах великого хана.

Повелитель, казалось, уж было начал засыпать, а толмач все крутил свою песню.

– Еще немного и все решат, что ты в меня влюблен, – усмехнулся владыка, великодушно позволяя Арчеру вручить драгоценный подарок.

Маленид почтительно поклонилась, про себя отметив безупречный актерский талант господина Стентона.

Великий хан снисходительно осмотрел девицу. Она была довольно худой, угловатой и светловолосой. Острый нос ее обильно усыпали веснушки.

– Больно тщедушная, – насмешливо заметил он, поглаживая густую бороду.

Когда он добавил, что чужеземные девки особой красотой не отличаются, мужской смех волною прокатился по шатру.

Ее Светлость, нисколько не смутившись, смотрела под ноги хозяину севера. На губах ее играла тень легкой, едва заметной улыбки, ибо все, кто посмел оскорбить ее сейчас, не будут дышать уже к полуночи.

Хан принимал подарки, пока не подали ужин. Вино разливалось рекою. Танцы под самобытную национальную музыку сотрясали землю. В пылу безудержной вакханалии никто и не заметил, как двое изрядно подвыпивших братьев первой наложницы великого хана выволокли бурно сопротивляющегося толмача на улицу.

Недовольство их было понятно, предсказуемо и имело весьма болезненные последствия.

Великий хан, хмельной, но удали не растерявший, велел снарядить подаренную рабыню в свой шатер.

Пройдя через унизительный осмотр Маленид получила легкомысленный наряд и наставления первой наложницы, едва сдержавшейся, чтобы не разорвать соперницу на части.

Когда гулянья поутихли, великий самодержец, покачиваясь и напевая что-то нечленораздельное, наконец, появился в своих покоях.

– Белая, словно смерть, – проговорил хан, небрежно расплетая косы чужеземки.

За свои сорок с небольшим он ни разу не встречал кого-то, чья кожа была бы столь светлой и гладкой. Спина девицы, прямая, словно натянутая тетива привлекала внимание самодовольного господина.

– Как твое имя? – спросил великий хан, разворачивая рабыню к себе лицом.

Выражение оно имело весьма бесстрастное. И оставалось таковым, покуда лоб ее и щеки не украсила яркая и горячая кровь северного владыки. Лишь тогда темные глаза девицы засверкали, словно ночное небо, озаренное падающей звездой. Повелитель схватился за горло и с удивлением обнаружил полное его отсутствие.

– Маленид, – промолвила княжна, едва могучий и ужасный господин северных земель рухнул замертво у ее ног.

Подойдя к выходу из шатра, девушка затащила вовнутрь одного из охранников, сделала с ним то же самое и сняла с трупа висевший на поясе клинок. Княжна также легко расправилась еще с двумя мужчинами, пришедшими на подозрительный шум. Выглянув на улицу и, обнаружив очередную жертву, Маленид метнула в нее свое оружие, взамен обзаводясь двумя короткими мечами, которые еще по приезде так приглянулись Ее Светлости. Войдя в соседний шатер, княжна, не моргнув и глазом, отправила к предкам первую наложницу и всех слуг, окружавших ее этой ночью. Никто из них так и не успел понять, что случилось. Настолько быстрой и твердой была рука дочери Агоры Халлы.

Застигнутые врасплох гости, то спящие, то мертвецки пьяные, один за другим уходили на тот свет под чутким руководством иноземной княжны. И все бы могло и дальше идти по плану, покуда сыновья воеводы не оказались столь проворны и трезвы, что одному из них удалось издать воинственный клич. И хотя это стало последним, что он успел сделать перед смертью, лагерь был разбужен.

И, тем не менее, она убила всех. Движения ее, ловкие, доведенные до совершенства, были настолько неуловимы и легки, что невольно напоминали танец. Сильнейшие воины, огромные и свирепые, нападали на тщедушную с виду княжну один за другим. Вскоре они, как и все их предшественники, укладывались на землю, не подавая признаков жизни. Когда вокруг не осталось ни одного северянина, Ее Светлость остановилась, чтобы перевести дух.

Толмач, избитый до полусмерти братьями первой наложницы, сквозь заплывшие глаза любовался телами своих обидчиков. Прежде, чем отвязать господина Стентона от дерева, с которым тот успел сродниться, княжна прислушалась к ночной тишине. Где-то вдалеке неожиданно живучий часовой издал последний вздох и отправился к праотцам.

Никто не выжил. От великого хана до младшего конюха. Все, кто видел лицо Маленид, замолчали навеки, унося правду с собой в могилу. С трудом определяя положение горизонта, толмач, ударил себя по щеке, чтобы придти в чувство. Земля уходила из-под ног, одна из которых, вероятно, была сломана. В общем и целом Арчер чувствовал себя так, словно сотня коров, неспешно прошлась по нему всем стадом.

Маленид при всех своих достижениях выглядела гораздо лучше.

Кровь, которой она была перепачкана с головы до пят, очевидно, принадлежала не ей. Она по-прежнему держала спину прямо. Собрав в дорогу все, что показалось нужным, княжна подошла к едва дышавшему толмачу.

– Мы уходим, – проговорила княжна, извлекая из его рубахи кучулайскую серьгу. – Кони стоят у реки.

Арчер сделал несколько шагов прежде, чем свалиться на пыльную землю. Жизнь покидала его. Закрывая глаза, он видел пестрые крыши родного Финнихана. Великая княжна вполне могла бы проявить к нему последнее милосердие, и он не стал бы ее винить.

Когда тонкие пальцы Маленид коснулись запястья, Арчер вздрогнул. После беглого осмотра, княжна оттащила мужчину к воде, вернулась в лагерь и подожгла все, что имело свойство хорошо или плохо гореть. Укрыв кучулайскую серьгу железным чаном, она вернулась к реке, взвалила толмача на седло и направила обеих лошадей вниз по течению.

Когда пожар охватил степь, красная княжна и ее искалеченный спутник уже находились на безопасном расстоянии. Вдыхая едкий дым, укрывающий ее подвиг, Маленид Агора Халла имела выражение лица, леденящее кровь даже больше, чем холодная северная река. Она была чрезвычайно довольна собой. В конце концов, события сегодняшней ночи значительно ослабили Северное ханство. Тонкой и бледной рукой она снесла его голову, посеяла раздор между племенами и защитила приграничную крепость – Чахан. Будучи младенцем, новый правитель еще долго не доставит красному государю неприятностей.

Через несколько часов беглецы добрались до укромной заводи, где их ждала добротная лодка, снаряженная мехами и целебными травами. Стиснув зубы, девица погрузила бессознательное тело толмача на борт. На рассвете они добрались до долгожданного устья.

Очнулся Арчер Стентон уже в пещере. Бока его были синими от побоев, кости болели и ныли, жар окутал промерзшее тело. Маленид, нахмурившись, осматривала ногу господина Стентона. Когда крик настойчивым эхом отразился от высоких сводов пещеры, Арчер не сразу узнал свой голос.

Великая княжна вправила кости и, наложив опору с повязками, устремила задумчивый взгляд на охлаждающийся отвар. Маленид плохо помнила нужный рецепт, ведь самой ей никогда не требовалось подобное лечение. К тому же тело великой княжны хорошо справлялось с любыми побоями, ушибами и отравлениями. Такой перелом для нее мог бесследно исчезнуть через несколько суток. Она никогда не болела. Не знала, что значит горячка и не принимала каких-то лекарств.

Впрочем, навряд ли это зелье прикончит мужчину. В конце концов, здесь уварилось столько полезных трав, что впору будет обвинить его в неблагодарности, если не выживет после всего.

– Пей, – уверенно проговорила Маленид, протягивая напиток господину Стентону.

И он выпил. Хотела бы – прикончила б еще ночью, а не тащила бы всю дорогу в такую даль. Нет. Она не собиралась избавляться от обузы. Сама великая княжна, совершенная дочь государева, спасла ему жизнь, перевязывала раны, варила отвар и наносила мази. Впервые за долгие годы, Арчер отбросил сожаления по ушедшей в служении юности. Да что и говорить. Он был готов принять из этих рук хоть яд.

– Благодарю, моя княжна, – прохрипел господин Стентон, возвращая чашку Ее Светлости.

Маленид кивнула. Снимая с себя меха, она велела Арчеру укрыться и отдыхать.

Выйдя из пещеры, княжна прищурилась. Солнце светило приветливо и ярко, ласково обнимая Маленид своими лучами. Оно словно не знало, что случилось на земле этой ночью.

Берег моря, усыпанный мелким сточившимся камнем, простирался вширь до самых Кедровых гор, преграждающих путь к Красным землям. Рыба плескалась на мелководье, приманивая горластых чаек. Легкий ветерок запутался в светлых волосах Маленид. Княжна прислушалась к окружающим звукам. Не обнаружив ничего подозрительного, она закрыла глаза.

На некоторое время пещера в живописных скалах, стала ей домом. Северное лето, хотя не столь приятное, как южное, было богато на грибы и ягоды. Ранним утром Маленид выходила на отмель и ловила рыбу голыми руками. Она никогда не заходила дальше, чтобы не попасться гигантам, обитавшим в глубинах моря. Сама она никогда их не видела, но по слухам, тела они имели огромные, а щупальца их достигали нескольких саженей в длину. Заходя в воду, Маленид всегда была осторожна. В конце концов, Арчер Стентон не выжил бы в этом месте без ее помощи.

Морская рыба оказалась довольно вкусной. По крайней мере, в те дни, когда ей занимался Арчер. Готовила Ее Светлость поразительно плохо, да и отвары у нее, откровенно говоря, выходили весьма не очень. То горчили, то кислили, то язык после них опухал, то горело небо. Каждый раз отмахиваясь, великая княжна говорила, что хорошее лечение не бывает приятным. Улыбаясь, Арчер Стентон соглашался и верил ей.

Он ловил каждое из немногих изреченных княжною слов, хотя в основном она молчала. Вскоре, к своему смятению, Арчер понял, что сердце его замирает при виде ее белого, как снег лица.

Маленид была худышкой, плоской и высокой. Несмотря на пухлые губы и бархатную кожу, Арчер Стентон мог с уверенностью отметить, что эта женщина далека от идеала, надежно вбитого матерью в его светлую голову.

И, тем не менее, каждый раз, наблюдая, как она расчесывает волосы на берегу сияющего моря, Арчер совершенно не размышлял о том, как хорошо ее тонкие руки ломают шеи. Да и о том, что перед ним великая княжна, он начал забывать с завидным постоянством.

Было в ней нечто необъяснимое, заставляющее остановиться и застыть от изумления.

Десятый раз прогуливаясь вдоль реки туда и обратно, господин Стентон совершенно точно решил признаться, что давно чувствует себя гораздо лучше. В любом случае, они определенно должны отправиться домой, покуда государь не отрубил ему голову.

Солнце уходило за горизонт. Маленид сидела на пляже, под засохшим деревом, сооружая башню из камней. Судя по всему, ей очень нравилось это занятие. Вокруг их были сотни.

Подняв один из камней, Маленид обнаружила пробивающееся на поверхность растение.

Арчер прочистил горло, чтобы привлечь внимание Ее Светлости.

– Присаживайся, – проговорила княжна, начиная разбирать свою башню.

В конце концов, ей не хотелось повредить едва завязавшийся зеленый росток.

Устроившись напротив, Арчер вдруг подумал, что находится слишком близко. Она была одета совсем легко. Плечи ее оголились, в том время как ветер заигрывал с небрежно разметавшимися локонами.

– Я принесу меха, моя княжна, – хватаясь за спасительную возможность, сказал Арчер.

Мысли одна непростительнее другой рождались в его голове.

– Не нужно, – отмахнулась Маленид, продолжая снимать с верхушки камни. – Не о мехах ты думал у реки. Что беспокоит тебя, Арчер Стентон?

Она протянула руку, чтобы проверить, нет ли у Арчера жара. Уж больно красным стало его лицо.

– Выглядишь нездоровым, – сказала княжна, прислушиваясь к сердцебиению господина Стентона.

Арчер действительно чувствовал жар. И сердце его, несомненно, билось в ускоренном ритме. И он совершенно точно был болен, однако, навряд ли они имели в виду одно и то же.

– Мне лучше, – преодолевая себя, заметил Арчер. – Я готов идти.

– Хорошо, – ответила Маленид, переводя задумчивый взгляд на перебинтованную ногу господина Стентона.

– Но я хотел бы остаться с тобой, – решительно проговорил Арчер.

Каменная башня посыпалась вниз. Маленид весьма вовремя прикрыла ладонью незадачливый росток.

Слабо улыбаясь Арчер, совсем не исключал, что эти слова могли бы вполне стать последними в его жизни. Обычно бледные щеки ее наливались ярким румянцем.

– Не в этой жизни, – наконец изрекла Ее Светлость.

Немного помолчав, она сообщила, что готова идти на рассвете и, небрежно отряхнув платье, направилась в пещеру.

Оставшись один у берега моря, Арчер долго смотрел в горизонт, пытаясь запомнить это место как можно лучше.

На рассвете Маленид и Арчер, уничтожив все лишнее, направились в Чахан. Путь их лежал через Кедровые горы. Удивительно красивые и величественные, упираясь заснеженными вершинами в небеса, в то время как у подножья все еще росла высокая трава, они производили неизгладимое впечатление. И если бы это место ежечасно не пыталось убить их обоих, Арчер вполне мог бы назвать путешествием приятным.

Проходя мимо самой высокой из гор, господин Стентон заметил, что по местным преданиям на вершине ее живут северные боги.

– Нет там никого, – ответила Маленид, наблюдая, как небо затягивают серые тучи.

– Можно ли знать наверняка? – поглаживая бороду, улыбнулся Арчер.

Ему нравилось, когда Ее Светлость имела настроение вести беседу. Понимая, что вскоре они прибудут в Красные земли и больше никогда не увидят друг друга, он ценил, что имел.

– Государь знает,– уверенно сказала Маленид. – Нет никаких богов.

«Да простит ее Всевидец», – подумал Арчер, обращая глаза к небесам.

– И что же ждет меня после смерти? – вежливо поинтересовался мужчина.

Смерив его оценивающим взглядом, Маленид будто бы решала, стоит ли он ее великого знания.

– Возможно, ты вернешься домой. Туда, откуда пришел.

– В Финнихан? – не понял Арчер.

– В Серебрянный Дол, – пояснила Маленид. – Если сделаешь то, для чего пришел – вернешься обратно, домой.

– И это все?

– Все. – Заключила Маленид, вылавливая жирного паука из волос господина Стентона. – Но если быть беспечным – можно отправиться домой уже сегодня.

Арчер благодарно улыбнулся.

Они проходили по узкой тропе на склоне Божественной горы, у самого подножья которой земля завершалась обрывом, становясь отвесной скалой. Тысячелетние камни, врезаясь в морские глубины, боролись с волнами, напоминая о себе отголосками штормового прибоя.

Маленид не нравилось это место. Слишком шумное. Слишком открытое. Слишком опасное для хрупкого человека, вроде Арчера Стентона. Сама она была готова умереть в любой из дней. Но он хотел жить. Глаза его могла зажечь каждая мелочь. От громкого сверчка до белоснежного орлана, от легенд о северных божках до рассказа о возвращении в Серебряный Дол. Вдыхая свежий горный воздух полной грудью, господин Стентон будто благодарил своего бога за то, что он все еще ходит по бренной земле. Поэтому, когда жизнь его оказалась в действительно большой опасности, великая княжна не стала колебаться.

– Лавина! – обронила Маленид, хватая обескураженного Арчера за руку.

Не глядя наверх, они бежали, подгоняемые раскатами снежного грома. Превозмогая боль в разнывшейся ноге, Арчер, как мог, старался поспевать за великой княжной. Она была быстрой. Невероятно ловкой. В какой-то момент он даже хотел отпустить ее руку. Укрытие находилось не так далеко для нее, но Маленид намертво вцепилась в свой балласт и двигалась к намеченной цели. Прежде чем волна застаревшего снега обрушилась на них, великая княжна буквально втащила господина Стентона за массивный каменный выступ, опутанный старым плющом. Не растерявшись, Арчер крепко ухватился за его стебли, свободной рукой прижимая к себе теплую от быстрого бега девицу. Камень мужественно встретил враждебный поток. Цепляемая прорывающимся снегом, легкая Маленид то и дело рисковала вылететь из-за укрытия, прихватив с собой господина Стентона.

Плющ жалобно затрещал, обещая вот-вот оторваться от корня.

– Когда все закончится, ты должен идти в Чахан один! – Прокричала Маленид. – Кивни, если понял.

Арчер почувствовал, как сердце его, и без того перепуганное насмерть, замерло, едва ли не перестав биться вовсе. Она собиралась разжать руки. Пожертвовать собой, чтобы Арчер оставался в укрытии, пока сходит лавина. Он не мог говорить. Ком образовавшийся в горле, сделал его немым, но не жалким. Собрав последние силы, он обнял Маленид еще крепче. Чтобы не случилось, он не собирался отпускать Ее Светлость.

Обернувшись, княжна окинула взглядом бушующий снег. Быть может, это и есть дорога домой?

Арчер держался как мог. Плющ, потрескивая и скрипя, проявлял гораздо меньше героизма. В конце концов, великая княжна оттолкнула мужчину, и унеслась навстречу скалистому обрыву.

Когда все закончилось, местность изменилась до неузнаваемости. Зеленые и желтые цвета исчезли, покрывшись грязным и мокрым снегом. С трудом откопавшись, Арчер оглянулся и на ватных ногах направился в сторону моря. Это оказалось не самой удачной идеей. Скользкий снег едва не унес его в пасть счастливого морского чудовища, нежно обнимавшего белые глыбы.

Глава 2 Йердегиль

Маленид Агора Халла, как и ожидалось от младшей из восьми великих княжон, не имела больших амбиций.

Росла она способной и непритязательной. Великий князь любил ее, ибо все у нее выходило хорошо. Маленид хорошо слушала, хорошо молчала, хорошо рубила головы государевых врагов. Любой клинок мог запросто стать продолжением ее руки, любые доспехи были ей второю кожей.

Проливая кровь, Маленид не задавала наивных вопросов о глубоком смысле человеческой жизни. Равнодушие молодой княжны зачастую принимало формы весьма пугающие. А редкий гнев, холодным ветром рассекавший пространство и время, был ужасен вдвойне. Чудовищная сила, заключенная в хрупком девичьем теле, изломала хребет не одному именитому воину. Ходили слухи, что ее невозможно убить.

Однако, как бы хороша и преданна не была Маленид, находились и те, кто считал это больше пороком, нежели достоинством.

Обстоятельства, победить которые силой не представлялось возможным, привели княжну в Зарну, где жила ее старшая сестра – ведьма Йердегиль Агора Халла. Та, в свою очередь, совсем не отличалась гостеприимством. Особенно, когда речь заходила о многочисленных потомках государевых.

Едва миновав крепостные ворота, Маленид потеряла равновесие. Тело ее заполнила тяжесть. Покачиваясь, она сделала несколько шагов, после чего упала в мягкую весеннюю траву. Беззвездное небо показалось ей особенно хмурым, как и лицо Йердегиль, которое она увидела, едва вновь открыла глаза.

Грациозная словно лань и прекрасная, будто цветущая вишня, ведьма расположилась на троне, украшенном несметным количеством жемчужин, размером с добрый кулак.

– Приветствую первую сестру, – прохрипела Маленид, не узнавая свой голос.

Она попыталась встать, но тело не слушалось, так и оставшись лежать на холодном полу, щедро сдобренном липкой и вязкой жижей.

– Приветствую Её Светлость, – ответила Йердегиль, рассматривая простые, местами потертые одежды непрошеной гостьи. – Выглядишь довольно… живой.

Маленид оценивала ситуацию, как складывающуюся явно не в свою пользу. То ли день не подходил, то ли ведьма была не в духе, то ли это и есть тот теплый прием, на который стоило рассчитывать ей самой в подобных обстоятельствах.

Йердегиль всегда держалась весьма отчужденно, предпочитая сохранять почтенную дистанцию с высокородным семейством.

Государь благоволил ей. Довольная этим, первая княжна наслаждалась размеренной жизнью в Зарне, сторонясь интриг и любезных лобзаний с драгоценной родней.

– С чем пожаловала? – подсказала Йердегиль, с любопытством наблюдая за тщетными попытками великой княжны выбраться из заколдованного круга.

– Хочу заключить контракт…

Лицо ведьмы приобретало весьма странное выражение.

– Как любопытно, – заметила Йердегиль, не сводя с Маленид немигающих глаз. – И что же тебе нужно?

Прежде никто из потомков государевых не заявлялся к ней без приглашения.

– Желаю жить среди людей. – Сказала Маленид. – Взамен я заплачу тебе бесценным знанием.

– Знанием? – улыбнувшись переспросила Йердегиль. – Не услугой? Не золотом?

Маленид хорошо понимала, что вызвало усмешку Ее Светлости. Йердегиль была крайне обеспеченной дамой. Триста лет она правила Зарной, отстроив ее от голой равнины до неприступной крепости. Первая по рождению, она, ко всеобщему удивлению, не имела притязаний на престол своего отца и не стремилась к власти. По слухам в ее сердце жила другая страсть – бесконечная и безжалостная любовь к деньгам.

Маленид же, пятнадцати лет отроду, не имела ничего, кроме меча. У нее и удела – то не было. Откуда же взяться достаточной сумме для оплаты бесценных услуг Ее Светлости. К счастью, Маленид, по воле случая, обладала сведениями, правильное применение которых, могло осыпать золотом всю Зарну.

– В прошлом году, мне довелось побывать на востоке и между делом получить весьма занятные новости из Хейна.– проговорила Маленид. – Возможно первой сестре будет угодно выслушать меня и наградить …

Йердегиль заметно оживилась. В мгновенье ее улыбка превратилась из сочувствующей в хищную.

– Возможно. – Согласилась ведьма, подзывая к себе служанку.

Как ни крути, королевство Хейн буквально утопало в золоте. Любой был бы не прочь откусить от этого пирога.

Маленид облегченно вздохнула. Служанка подала Йердегиль дымящийся напиток.

Помедлив, ведьма взмахнула рукой, освобождая молодую княжну от оков своей магии.

Маленид медленно, дабы не вызывать ненужного напряжения, встала и продолжила свой рассказ. По счастью, услышанное вызвало у Йердегиль улыбку.

Спустя несколько дней, получив что хотела, Маленид покинула Зарну. Ее сестра ведьма же, велев собирать караван направилась на восток.

Сердце первой княжны пылало неподдельным азартом. Она сделала большой шаг на пути к своей цели и была безмерно довольна собой.

Глава 3 Байна Драгна

Байна Драгна – пятый принц Хейн – сын короля и четвертой супруги.

Будучи поздним ребенком, не обремененным наследованием престола, с рождения он не знал нужды и отказа ни в чем. Дорогая одежда, лучшее оружие, прекрасные женщины – он имел все, чего можно желать.

Стоить заметить, что небольшое по размерам, но непревзойденное в богатстве королевство Хейн, благодаря хорошему расположению на плоскогорье, обильным залежам руд и приятному климату, могло позволить себе развиваться практически автономно. Столетиями Хейн снисходительно наблюдал с вершин на войны и распри соседей, расположившихся пусть и на более плодородной, но менее защищенной равнине. Все хотели дружить и вести торговлю с Хейном, не решаясь покушаться на его неприступную крепость. А уж сосватать за одного из принцев дочь мечтал чуть ли не каждый князь в округе.

В общем и целом, жизнь юного Байны была похожа на сказку, ровно до тех пор, пока в семнадцать лет с ним не случилось несчастье.

По слухам, пересекая ущелье, принц угодил под обвал, в результате чего красивое лицо его было изуродовано, кости местами раздробленны, местами изломаны жутчайшим образом. То ли благодаря молитвам безутешной матушки, то ли стараниями безмерно дорогого, можно сказать практически бесценного, веренейского лекаря, пятому принцу удалось выжить. Оставшись малоподвижным калекой, Байна не мог не оценить иронии бренного мира. Он имел все и не имел ничего. Казалось, вскоре на земле закончились лекари, что не осматривали бы его недуг. Годы шли. Целители приходили в дом принца все реже и реже, пока визиты эти и вовсе не сошли на нет.

Однажды, расположенную по соседству Абалью посетила дочь чужеземного князя. Звали ее Йердегиль. Говорят, была она ведьмой и могла не только излечить безнадежно больного, но и даже мертвого поднять из могилы. И будто бы сам веренейский глава, еще мальчишкой обучался у нее медицине и остался безмерно доволен этим.

Неудивительно, что вскоре Ее Светлость удостоилась приглашения в Хейн, на которое, впрочем, ответила вежливым отказом.

Однако, не стоит недооценивать стремления убитой горем матери. Мирина Драгна Хейн, четвертая супруга короля, лично оказалась в Абалье, чтобы поприветствовать ведьму и представить ей сына. С собою взяла она столько золота, что впору было отстроить новую крепость прямо на месте, где стоял великокняжеский шатер.

Йердегиль, якобы четырехсот лет отроду, выглядела довольно молодо. Речь ее была неспешной, взгляд спокойным и глубоким. Поприветствовав четвертую госпожу Хейн, княжна просмотрела бумаги, заверенные печатью Гильдии веренейских лекарей. Сообщив, что дело это решаемое, но госпожа Хейн навряд ли понимает, что золотом и серебром услуги ведьмы не покрыть, она попросила ее покинуть помещение.

Мирина Драгна Хейн, не смирившаяся, но понимающая неизбежность наступающей трагедии, впервые за долгие годы получила надежду.

Губы ее дрожали. Она решительно не понимала, что могла бы предложить Ее Светлости, однако если бы той понадобилась ее жизнь – согласилась бы без раздумий.

– И что же Ее Светлость ценит больше золота? – спросила Мирина, наблюдая, как ведьма попивает дымящийся красный напиток.

Йердегиль загадочно улыбнулась.

– Искренность, – размышляла она, отставляя кубок. – Преданность. Талант.… Никак не могу решить, что из этого мне нравится больше. Вот почему предпочитаю их чудесное сочетание.

Четвертая госпожа Хейн поджала губы. В этот самый момент она твердо решила, что сделает все, чтобы ее сын получил лечение этой женщины.

– Мой мальчик более, чем способный! – проговорила Мирина, уверенно глядя в глаза Йердегиль. – Его учителем был Мейнор Ят. Он владеет словом и разумом. Он красив, чистосердечен и справедлив. Он был…был красив… Что касается верности… Я всего лишь безродная жена среди дворянок, однако если пожелаете – сделаю, что в моих силах. До конца дней, я буду в долгу перед Ее Светлостью. Но вот насчет искренности… Ведь это обоюдоострый меч. Так что, проявите сначала свою.

Йердегиль склонила голову набок. Глаза ее были черными как уголь. Мирина, отражалась в них словно в зеркале и, видимо, все же представляла какую-то ценность.

– Хорошо, – согласилась ведьма, подходя к женщине так близко, что та могла рассмотреть мельчайшие узоры на ее диковинных украшениях. – Я скажу. Но все же… такое знание часто приносит погибель.

Мирина кивнула, изо всех сил сохраняя достоинство. Йердегиль была жуткой. Хотела она того или нет, весь вид ее говорил о том, что в ней сокрыта ужасающая сила. Госпожа Хейн чувствовала это каждой клеткой своего тела. И это было прекрасно. Преисполненная радостью от встречи с тем, кого искала долгие годы, она смиренно ожидала продолжения переговоров.

– Давным-давно судьба наградила меня высокой целью, – наконец сказала Йердегиль, многозначительно улыбнувшись чему-то ведомому ей одной. – Той, что ценнее всего для меня, понимаете?

Госпожа Хейн снова кивнула. Она имела весьма яркое представление о том, что значит желать чего-то изо дня в день и, превозмогая страдания идти по намеченному пути.

– И я делаю, что могу, – продолжила девица, слегка нахмурившись своим мыслям, – но мелкое и незначительное постоянно отвлекает меня от ее достижения. Богатство – ключ к решению многих проблем. И говоря о богатстве, я имею в виду, отнюдь, не жалкие гроши, которые скупой и дряхлый король предлагает беспомощным лекарям из жалости к пятому сыну. Уж если бы я и сделала это, то взамен хотела бы Хейн.

Когда она договорила, госпожа Мирина едва ли могла сдержать истерический смех. Эйфория накрывала ее с головою. Великое чудо, наконец, так близко. Со стороны бы могло показаться, что ведьма желает слишком многого. На деле, если разобраться, она давала гораздо больше, чем просила взамен.

– Что ж. Ваш черед, – напомнила княжна, наблюдая, как лицо четвертой госпожи Хейн становится пунцовым.

Мирина обеспокоенно взглянула на служанку, заботливо подливавшую дымящуюся жижу княжне в бокал.

– Хорошо. – Кивнула госпожа Драгна Хейн, собирая последнее мужество.

Рассказ ее был долгим. Так Йердегиль узнала, что в юности Мирину – дочь торговца ягодами – прогуливаясь по улице, заметил старый король. В ту пору он уже имел три жены, каждая из которых могла похвастаться высоким положением и богатством своей семьи. На пути становления государем, он брал их одну за другой, укрепляя и распространяя свое могущество. Красивая и здоровая Мирина же, стала его отдушиной. Женщиной, с которой можно не церемониться. Никто не возражал ему. Отец Мирины отдал ее без сожалений. Многие годы государь благоволил лишь четвертой супруге, игнорируя прочих, что принесло самой девице немало бед. Когда Мирина все-таки решилась наложить на себя руки – она узнала, что беременна. И это придало ей сил и надежду на то, что жизнь, быть может, станет выносимой. Так и случилось. Ребенок принес много радости в ее сердце. Спустя несколько лет, то ли от возраста, то ли по какой другой причине, старый король, к счастью, обессилел и больше не беспокоил четвертую супругу.

Так и жила Мирина, наслаждаясь обществом своего чудесного сына, пока король совсем не слег. Воспользовавшись случаем, забавы ради, первый и третий принцы устроили ловушку для пятого брата. Очнувшись в подземелье, отравленный и обездвиженный, Байна Драгна, почувствовал в ладонях колья. Звери, которых он много лет называл братьями, ежедневно на протяжении долгого времени, мучали и истязали его тело. Повеселившись вдоволь, принцы выбросили едва дышавшего Байну Драгну во дворе его матушки, пригрозив сжечь их заживо, если та откроет свой рот. Поэтому, когда король пришел в себя, она молчала.

– Как видите, я слаба и бесправна, – договорив, госпожа Хейн, почти не могла дышать от переполнявшего ее гнева. – Однако, если бы великая княжна могла научить меня, я сделала бы все, что нужно.

Когда она закончила Йердегиль не сказала ни слова. Не меняясь в лице, она лишь кивнула, давая понять, что внимательно выслушала рассказ собеседницы. Смерив шатер парой десятков шагов, она отпила из кубка.

– Так Вы, излечите моего сына, госпожа? – Мирина обрушилась на колени, стиснув платье так, что пальцы ее онемели от боли.

Йердегиль склонила голову на бок. Подозревая, что это не понравится ее отцу, княжна все же кивнула и проводила госпожу Мирину к выходу.

Тем временем, Байна Драгна, объятый легким любопытством, ожидал возвращения матери. Все же не часто удается встретить женщину, именующую себя ведьмой. К тому же, сам он прекрасно понимал, что нет на свете способа исправить столь незавидное положение дел. Смирившись с судьбой, он терпеливо соглашался на медицинские осмотры, песни шаманов и прочие развлечения с бубном, дабы уважить старания госпожи Драгна Хейн. Впрочем, за предложенные деньги, госпожа ведьма была просто обязана придумать уважительную причину для отказа.

– Она сказала, что не справится? – улыбнувшись искривленным травмою ртом, предположил Байна Драгна, едва мать, позабыв о своем почетном статусе, молнией влетела в его шатер.

– Вовсе нет,– возразила женщина, жестом приказывая слугам покинуть покои Его Высочества. – Вовсе нет, сынок. Позволь мне перевести дух.

Принц снова улыбнулся. Как и ожидалось, госпожа Йердегиль оказалась той еще шарлатанкой. Лишь его мать, ослепленная родительской любовью, будто крот, могла не разглядеть в подобном заявлении подвоха.

Бессмертная ведьма. Конечно. Едва услышав историю о магии и вечной жизни, Байна стал размышлять насколько затратно поддерживать такие слухи.

– Вы выглядите весьма взволнованной, матушка, – поборов прорывающийся от разговоров кашель заметил принц. – Должно быть, лечение обойдется в увесистый кошель.

Госпожа Драгна Хейн развела руками, борясь с нахлынувшим на нее удушьем.

– Нет. Вовсе нет, – повторила Мирина, наливая из кувшина полный стакан воды.

– Вот как? – удивился Байна Драгна.

Семья его была невероятно богата. Хейн процветал. Золото и серебро валялось под его ногами. Но княжеской дочери, что же, было не до того?

И это оказалось весьма забавным, ибо за всю жизнь, Байна Драгна не встречал ни единой дамы, что, в той или иной мере, не интересовалась бы его деньгами.

Тем временем Мирина, массируя виски, прохаживалась из стороны в сторону, охваченная неконтролируемым волнением.

– Она не попросила денег,– ответила Мирина, обдумывая, как убедить Байну Драгну заплатить цену, обозначенную великой княжной. – Она… как бы сказать, заинтересована именно в тебе…

Мужчина, сразу уловивший ход мыслей госпожи Хейн, про себя шутил над тем, что на брак со столь изуродованным калекой женщина решится лишь скорого наследства ради.

Но разве мог сказать он это своей матери, для которой жизнь его была дороже всех богатств великого Хейна.

В конце концов, времени он никуда не торопился. Да и больно занятной оказалась чужеземная княжна.

– Послушай меня, мой принц, – взмолилась Мирина, обнимая ладонями его лицо. – Она не говорила прямо, но… Прошу тебя. Скажи, что сделаешь все, что пожелает княжна. Это важно. Захочет замуж – бери ее в жены. Захочет Хейн – поклянись, что станешь наследным принцем, чего бы это ни стоило. Даже если захочет, чтобы ты стал ее лакеем, подносил туфли и обмахивал веером – просто сделай это для нее. На свете нет ничего дороже твоей жизни. Клянусь, я поддержу тебя во всем. Просто соглашайся. Пообещай своей матушке, хорошо?

Она рыдала. Слезы градом текли по ее раскрасневшимся щекам.

– Обещаю, – сказал принц, с горечью наблюдая за тем, как содрогаются ее плечи. – Я сделаю все, как велела матушка.

– Правда? – большие глаза Мирины на миг прояснились.

– Правда,– повторил Байна Драгна. – Довольно плакать.

Он с трудом протянул перебитую ладонь, чтобы скрюченными пальцами вытереть ее щеки.

Наутро следующего дня, Байна Драгна наряженный словно царь, прикованный к искусно расшитым и украшенным золотом носилкам, оказался в шатре Йердегиль.

В нем находилось четыре служанки и две других женщины, одежда которых могла соответствовать благородному статусу княжны.

Одна из них – в возрасте совсем преклонном, седовласая старуха, мирно дремала в кресле-качалке. Другая – молодая и хрупкая девица неописуемой красоты, грациозно сжимая деревянный гребень, расчесывала длинные волосы пожилой дамы.

– Располагайся, принц Хейн, – проговорила девица, откладывая гребень. – Приветствую тебя в своих покоях.

– Приветствую и я тебя, великая княжна, – ответил пятый принц, когда Ее Светлость, легкою походкой проплыла к его носилкам.

Черные глаза княжны были такими глубокими, что, казалось, в них можно утонуть.

– Говори же,– ведьма, заправила за маленькое ухо черный локон. – Время великой княжны стоит дорого.

Голос ее звучал негромко. Похоже, она не хотела тревожить безмятежный сон блаженно похрапывающей старухи.

– Вероятно, много дороже, чем предложила моя мать, – ответил Байна, подмечая про себя, что наряды зарниек, не уступали в роскоши хейнским.

– И ты хотел бы заплатить? – улыбнувшись, поинтересовалась ведьма.

– Если бы ты оказалась достаточно способной, я бы, конечно, отдал что имею, – улыбнулся в ответ Байна Драгна. – Но я не верю тебе.

– Понимаю, – проговорила Йердегиль, продолжая смотреть в его уставшие от продолжительной болезни глаза. – Ведь ты не видел ничего, кроме Хейна.

Старуха, похоже застигнутая недобрым сновидением, заерзала и пробормотала что-то бессвязное. Йердегиль ненадолго отвлеклась, жестом повелев служанке проверить пожилую госпожу. Принц имел удовольствие наблюдать, как изгибается ее тонкая белая шея. Он видел много хорошеньких девушек, но эта показалась ему особенно красивой.

Убедившись, что седовласая дама в порядке и ни в чем не нуждается, ведьма вновь повернулась к принцу и продолжила разговор с того места, где прервала.

– И, тем не менее, когда я закончу, ты сможешь ходить, наслаждаться женщинами, держать в руках меч. Будешь молод и здоров сотню лет.

– А потом? -Байна Драгна иронично усмехнулся.

Йердегиль казалась искренней и совершенно безумной.

– Рассыпешься в пыль, – нежно улыбнулась Йердегиль. – Прекрасная смерть, без страданий и боли.

– Ты выглядишь так, словно веришь в то, что говоришь, маленькая княжна.

Как бы ни хотел Байна Драгна провести в компании новой знакомой больше времени, усталость все же брала свое. В конце концов, дорога измотала его. Да и бессмысленные, но весьма увлекательные беседы совсем не шли молодому принцу на пользу.

– И что же ты хочешь, если не золото? – Мягко спросил Байна Драгна, порадовавшись хотя бы тому, что вскоре сможет утолить свое любопытство.

Девица вновь поправила волосы. Густые и блестящие, они сплелись в изящные завитки и тяжелые косы и все равно казались бесконечными.

– Конечно же Хейн. – Ответила Йердегиль.

Брови пятого принца Хейна поползли вверх. Он ожидал чего угодно, но чужеземная княжна просто сломала все шаблоны.

Впрочем, сам он чувствовал, что дни его сочтены. Перспектива умереть на глазах безутешной матери, под ее громкие отчаянные рыдания, совсем не радовала Байну Драгну. Что бы ни собиралась сделать с ним княжна и куда бы ни задумала увезти, он был согласен.

Он дал ей слово и на рассвете следующего дня процессия из двух карет, семи продовольственных обозов, телеги, груженной подарками, а также целого кордона охранников и слуг, выдвинулась в сторону зарнийской крепости. Зарна была уделом ведьмы Йердегиль и находилась рядом со столицей Красного княжества. Его необъятная территория простиралась далеко на запад прямо от границ Хейна и Абальи.

В дороге Ее Светлость сменила наряд на более скромный, сложила часть драгоценностей в шкатулку и как ни в чем ни бывало, принялась за чтение, обмахивая бледное лицо элегантным веером. Старуха, последовавшая ее примеру, также переоделась в дорожное платье, однако сослепу перепутала транспорт и оказалась аккурат в экипаже принца Хейна.

Через некоторое время, она, словно не ожидая встретить кого-то подобного в своей карете, удивленно моргнула и спросила, как он здесь оказался.

– Приболел, почтенная госпожа, – вежливо ответил принц.

Байна Драгна не был уверен, как следует обращаться к этой женщине. По всей видимости, она занимала довольно близкую позицию по отношению к Йердегиль. Однако текла ли в ней княжеская кровь, он не знал.

Старуха понимающе кивнула. Маленькие блестящие глаза ее уставились в окно. Она ждала, когда карета тронется и прекрасные картины гор и рек вновь начнут меняться одна за другой.

– Раньше здесь был мой дом, – туманно заметила дама. – Но теперь это место выглядит таким хорошим…

Светлые глаза ее на миг стали влажными.

Она, вероятно, имела ввиду Чабурское ханство, стертое с лица земли чуть менее столетия назад. Байна Драгна, тем временем, пытался припомнить историю падения Чабура. Как назло, в архивах Хейна, помимо пары скупых предложений о том, что крепость его была разрушена до основания, ничего не значилось.

– Не волнуйся мальчик, – проговорила женщина, грациозно сложив на коленях трясущиеся дряхлые руки. – Ее Светлость исцелилась от многих увечий. Несомненно, она излечит и эти…

– Вот ты где! – из-за двери раздался укоризненный голос Йердегиль.– Знаешь ли, все с ног сбились, разыскивая тебя.

– Не хорошо, первая сестра, – согласилась пожилая дама, вновь отворачиваясь к окну.

Она заерзала и незаметно вцепилась скрюченными пальцами в край обитой бархатом скамьи, как будто кто-то собирался силой вытащить ее из кареты.

– Ну так пойдем же? – нахмурилась ведьма, отмахнувшись веером от надоедливой пчелы, норовившей присесть ей на хорошенький нос.

– Все дело в том… – заявила старуха, упорно не глядя на княжну… – что мне и здесь хорошо.

Брови Йердегиль, казалось, сошлись в одну изогнутую линию. Некоторое время она молчала, обдумывая, как поступить и, в конце концов, подобрав полы юбки, вошла в карету и присела рядом со своей сестрой.

– Вы же не думаете, что я оставлю вас двоих наедине, – княжна раскрыла веер и углубилась в чтение. – Это неприлично.

Старушка кокетливо захихикала. Сухих губ Байны Драгны коснулась едва заметная улыбка. Он устал и чувствовал себя еще более разбитым, чем прежде. Карета тронулась. Обе княжны молчали. Принц Хейн немало удивился тому, что пожилая дама называла юную девицу первой сестрой.

Старуха, в свою очередь, едва не вывалившись из окна в погоне за случайной бабочкой, все не давала девушке покоя.

– Йесыль, – перелистывая очередную страницу, позвала Йердегиль.

– Ничего не видно,– проскрипела старуха, недовольно принимая степенную позу.

Тогда княжна распорядилась выбить несколько досок у оконного проема так, чтобы ее сестра могла спокойно наблюдать местные пейзажи.

Так и ехали они, не проронив ни слова. Через какое-то время Йесыль уснула. Путешествуя за пределами Зарны впервые за долгие годы, она каждый миг восторгалась разнообразием и красотой большой земли. Спокойствие и радость обнимали ее сердце. В конце концов, она закрыла глаза и растворилась в своих помутневших с годами воспоминаниях. Так на сто восьмом году жизни, последняя чабурская княжна Йесыль Агора Халла успокоилась с миром.

Той же ночью драгоценная сестра ее зажгла погребальный костер и развеяла прах в чистом поле.

Глава 4 Кровь ведьмы

Байна Драгна не мог сомкнуть глаз. Кости его болели особенно сильно. Ближе к полуночи жар сковал тело принца, пробравшись в каждую клетку слабого тела. Горло его отекло, шея опухла. Он едва мог дышать, когда ведьма, не извещая о своем прибытии, вошла в шатер, одетая в халат поверх ночного платья, босая и простоволосая.

За ней, словно тень, семенила служанка Мерге, умудрявшаяся нести подсвечник, поднос с ароматными травами и зловонными жижами, а также забытые туфли Ее Светлости.

Йердегиль осмотрела принца и, покачав головой, велела унести лекарства обратно.

Так Байна Драгна понял, что умирает.

В эту минуту в шатер вошли угрюмый бородач, вооруженный увесистым мешком, и другая бесшумная служанка. В руках ее Байна Драгна заметил кинжал, украшенный аметистом размером с человеческий глаз.

Бородач перенес господина Драгну в центр покоев, и, раскрыв мешок, принялся очерчивать круг оказавшейся в нем солью. Княжна взяла кинжал и, даже не поморщившись, несколько раз вспорола себе запястье так, что спустя короткое время, смогла нацедить целую пиалу темной блестящей крови.

– Пей же, – приказала она, прислоняя напиток к губам задыхающегося Байны Драгны. – Я держу свое слово.

Она казалась спокойной. Словно все, что происходило сегодня в шатре молодого принца, было для нее делом обыденным и случалось с нею не раз.

Байна Драгна смотрел в удивительные глаза цвета искристого антрацита. Она была красива. Быть может красивее всего, что он успел повидать на этой земле. Конечно же, он не верил в то, что языческий кровавый ритуал способен спасти его из объятий смерти. Однако, умирать на коленях у прекрасной княжны представлялось ему неплохим концом.

Слуги Ее Светлости покинули шатер.

Едва теплый напиток коснулся горла принца, княжна оглядела соляной круг и, убедившись в его целостности, прошептала нечто, что Байна Драгна расслышать не мог.

Как только она замолчала, прямо из-под земли, там, где была рассыпана соль, выросла стена ярчайшего красного пламени. Изумленный принц от удивления, едва не захлебнулся остатками поданного питья. Мир за кругом будто перестал существовать. По телу Байны Драгны разлилось приятное тепло. Через некоторое время он начал свободно дышать. Ведьма, напротив, схватилась за шею, пальцы ее вдруг скрючились, ладони покрылись кровавыми ранами. Когда суставы княжны извернулись, Байна Драгна услышал, как от ее хрупкого легкого тела исходит хруст ломающихся костей. Он хорошо помнил этот звук, когда-то сотворивший из него калеку. Юное лицо княжны почти в мгновенье стало таким же безобразным, как и его собственное. Мужчина с ужасом находил на нем столько знакомых вмятин и шрамов.

Сам же принц поймал себя на мысли, что больше не чувствует боли, сопровождавшей его годами. Напротив, он был расслаблен. Легкость и безмятежность переполняла его. Должно быть, ведьма что-то подсыпала в пиалу. Какой-то дурман, освобождающий от страданий и мук.

«Так нельзя….» – проносилось в его голове каждый раз, как княжна, закусывая губы, содрогалась от очередного перелома.

Она не кричала, не рвала на себе волос, не плакала и не звала на помощь. Порою из груди ее доносились сдержанные хрипы.

В конце концов, сознание покинуло принца. Он провалился в глубокий сон.

Возможно ли то, что он видел сегодня ночью? Или его воспаленный разум нарисовал эту картину, решив, как следует, повеселиться напоследок. А может, он уже мертв давным-давно, и удивительной княжны и не было вовсе? Как и ее почтенной сестры, как и путешествия из Хейна в Абалью и из Абальи в Красные земли. Так и блуждал он по причудливым лабиринтам своей памяти, пока свет утреннего солнца не разбудил его.

Карета, покачиваясь и дребезжа от плохой дороги, то и дело подпрыгивала на каждой кочке, пока, наконец, не встретилась с особенно глубокой колеей. В результате одно из колес слетело с оси, заставив принца пролететь аккурат до противоположной скамьи, которая вовсе не осталась к нему добра.

Потирая ушибленный лоб, Байна Драгна оперся об обидчицу и выглянул в окно. В этот момент, он вдруг осознал, что чувствует пальцами тепло своей ясной и светлой, как день головы, а ноги его, хоть и не то, чтобы твердо, но все же стоят на деревянном полу.

Принц вытянул руку вперед. Кожа выглядела здоровой и ровной. Пальцы хорошо сгибались и разгибались. Бегло похлопав себя по груди, Байна Драгна ощупал лицо. Челюсть, обильно украшенная комплектом белых зубов, стояла на месте.

Вдохнув полной грудью, он собирался покинуть карету, как вдруг ноги его непослушно согнулись. Колени пересчитали все встречные доски и неприятно саднили. В итоге, едва не выпав из дверей, Байна Драгна босыми ступнями шагнул в мягкую глину.

Карета Ее Светлости также увязла в грязи.

Княжна, обмахиваясь веером, читала все ту же книгу. Она сидела на застланном пледом бревне, попивая горячий напиток.

Байна сделал несколько шагов в ее сторону, но снова потерял равновесие. К счастью, вовремя подставленное плечо уже знакомого бородача, спасло принца от позорного падения в лужу.

Йердегиль, не поднимая глаз, похлопала ладонью по бревну подле себя, приглашая Байну Драгну присоединиться.

– Подождем здесь немного, – проговорила княжна, как только принц Хейн, доковылял до ее пристанища.

Она выглядела так же, как и при первой встрече – свежа и прекрасна.

Байна протянул было руку, чтобы убедиться, что перед ним живой человек. Йердегиль улыбнулась, возможно, считая его наивным. Пальцы принца свела неприятная судорога. Так Байна Драгна впервые на практике познал власть великой княжны над собою.

– Я благодарен тебе, великая княжна, – промолвил принц, не узнавая свой голос.

Приятный и чистый, не затрудненный дефектами речи, он звучал словно меч, рассекающий ветер. – Но если бы знал, как это будет, то никогда бы не дал своего согласия.

Вскинув брови, ведьма заметила, что ее труды не требуют благодарности. Как и пустых, ничего не стоящих слов.

– Когда богатства Хейна будут лежать у моих ног, – перелистывая страницу, сказала Йердегиль, – я смогу оценить твою искренность, Байна Драгна.

Легкая улыбка коснулась его губ. Эта женщина была безмерно амбициозна.

– Как пожелаешь, – мягко ответил принц Хейн, наблюдая, как подрагивают длинные ресницы Йердегиль. – Осмелюсь предположить, что мне и думать над этим не нужно, ведь моя госпожа уже имеет свой план.

Ведьма заметно оживилась. Она отложила чтение и, грациозно повернувшись к собеседнику, окинула его оценивающим взглядом. Байна Драгна, похоже, был неглуп и имел весьма интересный характер.

– Разумеется, – проговорила Йердегиль, заправляя за ухо выбившуюся из сложной прически прядь. – Наследие Хейна велико, но руки, несущие это бремя слабы. Король стар. Первый и третий принцы глупы и жестоки. Жалкие гордецы, совсем не достойные жизни. Второй слишком болен. Четвертый – ветреный и инфантильный, откажется от власти, только дай такому повод. Так вышло, что из всех лишь один подходящий.

Рассуждая о судьбе государства, Йердегиль имела вид довольный собою безмерно.

Байна молчал. Она была беспощадна, красива и совершенно невменяема.

Ведьма задрала голову.

Небо казалось таким хмурым, будто вот-вот собиралось разразиться дождем. Удивительно, как быстро меняется погода весной. Птицы летали так низко. Солнце, еще несколько минут назад казавшееся таким ярким померкло, как будто выбившись из сил.

Там где гора упиралась в тучи, небо, наконец, разрыдалось прозрачною водой.

Дни пролетали за днями. Караван шел медленно.

Великая княжна Йердегиль явно не спешила вернуться в Зарну.

По мере продвижения привалы становились все длиннее. Однажды Ее Светлость пожелала разбить лагерь у реки и взобраться на гору, потому как оттуда, по ее мнению, должно быть, открывался чудесный вид на весенний закат.

Судя по всему, она настолько впечатлилась, что весь караван любовался природой еще неделю.

Все остальное время Йердегиль казалась почти нормальной. Ела. Пила. Читала книги. Часто совершала прогулки, на которых множество ее слуг, под чутким руководством своей госпожи, собирали коренья и травы. Княжна вела особую тетрадь, в которую записывала все, что ей показалось интересным и новым. Она хорошо рисовала. Особенно растения. Их Ее Светлость любила больше всего. Лекарственные, ядовитые, красивые или убогие – все они были ей по душе и привлекали ее внимание.

Соперничать с ними могли разве что закаты, да рассветы.

Княжна, частенько, попивая подозрительный красный чай, смотрела в небеса. Она хорошо разбиралась в звездах и знала все их названия наизусть.

Среди провожатых Йердегиль особенно выделялась старшая сотня. Воинам и слугам, связанным с госпожою кровью, дозволялось иметь при себе мечи и кинжалы. Черные одежды их, пошитые из качественных тканей и кожи, отличались богатством и прекрасно сидели на статных и подтянутых фигурах. Лица их сияли молодостью, здоровьем и не имели следов усталости.

Все прочие слуги отвечали в основном за черные работы и выглядели гораздо более изможденными. Подходить слишком близко к великой княжне им было не велено.

Едва ли не с самого начала путешествия к Байне Драгне приставили няньку. Лучший воин Ее Светлости – Барат Идиль – неусыпно следил за тем, чтобы будущий король Хейн «ненароком не отрубил себе голову». Впрочем, и сам Байна Драгна оружием владел весьма недурно, что и положило начало крепкой дружбы между ним и Баратом Идилем.

Суровый и грозный на вид бородач, на деле оказался человеком весьма добродушным и мягким. Ему нравился эль и песни о храбрых героях. Хотя и вполовину не так сильно, как личная служанка Ее Светлости – Мерге.

– Давно люблю ее, – как-то пожаловался Барат, заедая свое горе тарелкой отменного супа. – Так она даже и не смотрит…

– Не может быть, – лаконично поддерживал товарища Байна Драгна, искоса разглядывая порхающую над шатром Ее Светлости девицу.

Крепкая и приземистая, с лицом решительным и строгим, она хорошо подошла бы мужественному смуглому воину.

– Так и есть, – обреченно кивнул Барат. – Должно быть смазливого конюха любит. Сам видел, как на прошлой неделе лупила его, что есть мочи.

– Не исключено… – подтвердил принц Хейн. – А быть может, и нет.

– Кто ж этих баб разберет … – понизив голос, подытожил Идиль.

Обернувшись, Мерге пригрозила ему кулаком, словно знала, что речь идет именно о ней, а не о каких-то абстрактных бабах.

В общем и целом, обстановка в лагере великой княжны вполне могла сойти, если не за приятную, то вполне располагающую.

Сам Байна Драгна восстанавливался семимильными шагами.

Хотя мышцы его и ослабли, тело казалось совершенно здоровым. Он будто бы и видел и слышал лучше, чем прежде. Тренируясь до изнеможения, принц Хейн засыпал, зная, что наутро проснется бодрым и свежим.

Йердегиль, порою, приходила почитать аккурат у тренировочного поля. И ей, видно, нравилось наблюдать, как Байна Драгна, нет-нет, да и получает тумаков от Барата, потому что каждый раз, выжимая мокрую от пота рубаху, принц Хейн имел удовольствие наблюдать снисходительную улыбку, озаряющую красивое и бледное лицо.

Время шло.

Великая княжна продолжала наслаждаться путешествием.

По дороге в Зарну караван посетил Верену. Окруженная краснокняжескими землями и защищенная большим покровительством Агоры Халлы, Верена была прекрасна. Зеленая и яркая, она пестрила резными дворцами и бревенчатыми башнями. Веренеи, рыжие и голубоглазые, чинно и степенно прогуливались по широким улицам, обильно усыпанным аптеками и лечебницами на любой карман.

Йердегиль, по всей видимости, пользовалась в этих землях особым почетом. Как только караван бессмертной госпожи показался у городских ворот, навстречу великой княжне поспешил сам глава Гильдии веренейских лекарей. Потряхивая седеющей бородкой, почтенный Басадор Хар, шестидесяти двух лет отроду, едва ли не вприпрыжку добрался до кареты Ее Светлости.

Последний раз они виделись чуть менее полувека назад, когда по настоянию своего отца, тогда еще юный Басадор несколько месяцев обучался у Ее Светлости Йердегиль искусству медицины.

Когда княжна, выходя из кареты, протянула ему узкую ладонь, Басадор Хар, сдерживая счастливую улыбку, заметил, что госпожа с годами выглядит лишь моложе.

– Благодарю за теплый прием, глава, – кивнула Йердегиль, с хорошо скрываемой печалью, наблюдая его блестящую лысину.

Верена показалась княжне весьма приятной. И, разумеется, она пожелала задержаться и здесь на некоторое время. И хотя визит ее имел совершенно конкретные цели, Йердегиль не преминула осмотреть местные достопримечательности, в число которых входила невероятных размеров библиотека. Пока Ее Светлость зачитывалась редчайшими памятниками литературы и обсуждала с господином Харом дорожные записи, Байна Драгна вынужден был демонстрировать свое здоровье консилиуму дюжины врачей, обязавшихся направить официальное письмо в Хейн. Двоих из них принц по воле случая знал лично, и оба они, равно как и все остальные, разводили руками, признавая чудесное мастерство зарнийской княжны. Надевая рубаху, порядком утомленный пристальным вниманием Байна Драгна обнаружил в потайном кармане записку, адресованную его госпоже.

Вечером того же дня, Йердегиль пожелала прогуляться по торговым лавкам и потратить сотню другую золотых лалет. Она покупала много и никогда не торговалась. Ей нравилось тратить деньги и то, как лавочники, не скрывая счастья, восхваляют ее великую щедрость. Казалось, княжна желала скупить все на этом рынке. Наблюдая за этой картиной, Байна Драгна, начал подозревать, что на первый взгляд легкомысленное нападение на веренейские прилавки, маскирует собою нечто более значимое, чем неутолимая женская тяга к покупке вещей. Загружая один из приобретенных ковров в повозку, принц осознал, что несет на себе человека. Княжна лишь проводила его задумчивым взглядом, едва сдерживая улыбку.

Спустя некоторое время в упомянутом выше ковре обнаружилась девушка редкой красоты. О чем она вела беседу с бессмертной госпожой, Байна Драгна не знал, однако точно мог заметить, каким довольным оказалось лицо Йердегиль, когда незнакомка покинула Ее Светлость.

Вдоволь насладившись пребыванием в Верене, великая княжна, наконец, пожелала направиться в Зарну.

Нарядившись столь дорого, что даже по меркам Хейна показалось бы неприличной роскошью, Ее Светлость вышла из кареты прямо у ворот, желая пройтись по улицам своего города. Едва завидев госпожу, люди, бросая все дела, падали ниц, умолкая и закрывая глаза. Йердегиль надменно улыбалась.

Принц Хейн сдержанно улыбался ей вслед, понимая, что эта удивительная женщина никогда не покинет его головы.

Зарна была чудесна от первого и до последнего камня. Внушительные крепостные стены, цветущие сады, покорные и почтительные горожане, искусно отстроенный дворец, главная башня которого, едва ли не упиралась в небеса изумрудной крышей… казалось, каждая пылинка, вверенная ей государем, размещалась ровно там, где пожелала Йердегиль и вела себя так, как Ее Светлость замышляла изначально.

Проходя над раболепными спинами зарнийцев, Байна Драгна ощущал благоговейный трепет, исходящий от их трясущихся тел. Они любили ее. Словно божество, сошедшее с небес. И боялись. Все же талант Йердегиль выходил за рамки всего, с чем способен смириться человеческий разум.

Она же, купалась в лучах своего величия, наслаждалась возвращением домой.

Глава 5 Марианна Орчид

Стояла беспощадная жара.

Двое крестьян, направлялись на ярмарку в Хибров, не встретив по дороге ни ветра, ни птицы, ни облака.

Дряхлой, едва цеплявшейся за жизнь, лошадкой правил плечистый юноша Дин Абаль – работяга, красавчик и любимец впечатлительных девиц. Сестра его – Дивион – миловидная девчушка лет девяти – сидела позади в телеге, уплетая подсохший, но вкуса не растерявший, калач. Свесив ноги, она напевала незатейливую песенку, думая о том, как чудесно, отправиться в путешествие, пусть даже и в такое пекло.

Когда телега неожиданно остановилась, девочка едва не свалилась на пыльную землю. Прижимая к груди недоеденный калач, Дивион неодобрительно смотрела на брата.

Тот, в свою очередь, спрыгнул с телеги, дабы убедиться, что невесть откуда взявшаяся на дороге дама не испугалась его помирающей на ходу клячи.

Зеленое дорожное платье, пыльное и потертое, безразмерный кожаный саквояж, густые рыжие косы и элегантная шляпка с вуалью тонко намекали на высокое веренейское происхождение молодой госпожи.

Веренеи пользовались особым почтением и имели хорошее положение в обществе. Они занимались наукой и медициной. За убийство веренейского целителя полагалась казнь через четвертование. Что полагалось за наезд телегой Дин и не знал, но предусмотрительно потянул поводья на себя, едва высокородная госпожа озарила его путь своим присутствием.

Дама молчала. То ли напуганная лошадью, то ли видом бородатого крестьянина, подошедшего, возможно слишком близко к хрупкой и бледной госпоже, путешествующей в одиночестве по безлюдной дороге.

С мыслью об этом Ирэк отступил на шаг назад.

– Не пострадала? – спросил парень, рассматривая веснушчатое лицо госпожи веренейки.

Девица оказалась вполне хорошенькой, статной и прямой, словно струна.

– Не пострадала, – помедлив ответила веренейка.

– Дин Абаль. – Представился парень. – Мы с сестрой держим путь на ярмарку в Хибров. Как ты оказалась здесь одна, почтенная госпожа?

Девица слегка повернулась назад и, поразмыслив, сообщила, что ее зовут Марианна Орчид и направлялась она в Финнихан на экипаже. Однако, кучер ее утомил и, прямо за предыдущим поворотом, она отказалась от его услуг.

– И оно того стоило? – Насмешливо уточнил Дин Абаль.

Учитывая тяжелый саквояж и совсем недружественные погодные условия, должно быть, надменная веренейка сто раз пожалела о своем решении.

– Он оскорбил государя. – Ответила девица. – Я вышла, чтобы не свернуть ему шею.

Улыбка сошла с лица господина Абаля.

Понимающе кивнув, он заметил, что в таком случае не против подбросить ее до Хиброва, а затем и до Финнихана, если торговля сложится удачно. Марианна Орчид ответила решительным «Да».

Едва он успел разместить тяжеленный багаж госпожи веренейки, как та уже ловко уселась рядом с Дивион, не дожидаясь какой-либо помощи.

– Хотите калач, госпожа? – предложила оживившаяся Дивион.

– Пожалуй, нет, – отказалась Марианна и, прикрыв лицо шляпкой, растянулась на телеге.

Удивленно моргнувшая Дивион последовала ее примеру.

Спустя несколько часов путники добрались до Хиброва. Повстречав распорядителя ярмарки Дин решил осмотреть выделенное ему место, прежде, чем начать разгружать мешки со своим товаром. Дивион, напевая и размахивая шляпкой крутилась вокруг госпожи веренейки. Марианна Орчид, окруженная желающими получить ее бесценные услуги, оказалась в медицинском шатре раньше, чем успела на это согласиться. Прилипшая к ней, словно банный лист, Дивион, с большим энтузиазмом подавала госпоже лекарю склянки и ответственно перемешивала варившиеся настои.

Была уже поздняя ночь, когда Дин, потеряв всякое терпенье вытащил сестру из круговорота больных да помирающих.

В конце концов, порядком обессиленная Дивион взобралась на телегу, поправила любезно подготовленное братом сено и уставилась в синее небо.

– Я хочу, оставить ее, – проговорила девочка, пересчитывая звезды.

– Дин усмехнулся и накрыл соломенной шляпой загорелое лицо.

Дивион отвернулась и закрыла глаза. Госпожа Орчид провела ночь в медицинском шатре и наутро продолжила прием.

Абали же отправились продавать яблоки и репу. И без того очаровательная Дивион, улыбалась во весь рот подходящим к ее прилавку зевакам.

– Поможет ли это? – подтрунивал Дин.

Сердито сопя, но не переставая улыбаться, девочка поправляла товар на прилавке. Будь ее воля, она бы пошла в медицинский шатер еще на рассвете. Однако брат не велел, покуда яблоки, да репа не обретут себе новых хозяев. Как ни крути, он хорошо знал характер сестры. К полудню, когда все было распродано, под завистливые взгляды менее удачливых конкурентов, Абали направились во владения Марианны Орчид.

Веренейка имела вид еще более потрепанный, чем при первой встрече. Некогда белоснежный фартук ее был измят и запачкан. Волосы заметно растрепались. Саквояж опустел. И хотя лицо ее было румяно, а взгляд решителен и тверд, очевидно, она не спала этой ночью.

– Мы отправляемся в Финнихан! – радостно объявила Дивион, влетая в медицинский шатер. – Собирайте вещи, госпо…

Она покраснела, осеклась на полуслове и отвернулась. Веренейка вправляла вывих раздетому до пояса мужчине.

– О Всевидец! – Закричал здоровяк, когда хрупкая Марианна поставила на место пострадавший сустав.

Едва закончив лечение, веренейка сняла фартук, сложила остатки таинственных склянок в саквояж, извинилась перед толпою, собравшейся у ее шатра, и направилась прямо к телеге Абалей. Крепко проспав всю дорогу, она, наконец, добралась до Финнихана. Вдыхая полной грудью местный воздух, Марианна Орчид позволила себе некое подобие улыбки.

Близилась полночь. Городок спал. Большая круглая луна великодушно освещала вымощенные булыжником улицы.

– Боюсь гостиница переполнена, госпожа. – Заявил Дин Абаль, возвращаясь к повозке. – Осмелюсь предложить трактир…

– Ты еще публичный дом предложи, – прошептала Дивион, уводя брата подальше от Марианны.

Очевидно для женщины столь высокого статуса это предложение она считала не подходящим.

– Да ладно. – Отмахнулся Дин, – всего одна ночь. Завтра поможешь госпоже найти подходящую комнату.

– Совсем спятил? У тебя совести нет… Давай пригласим ее в гости…

Дин рассмеялся.

– В Саттон? Ты только взгляни на нее. Уж лучше бордель…

Их перепалка, казалось, могла продлиться до рассвета. Что впрочем, в какой-то мере, решило бы проблему с ночлегом.

– Я могу спать в телеге. – Невозмутимо заметила госпожа Орчид. – Гостиница, трактир, бордель – мне все едино.

Переглянувшись Дивион и Дин решили, что их спутница совсем притомилась в дороге.

В итоге, они направились в Саттон – окраину Финнихана, не отличавшуюся особым благополучием.

Ферма Абалей, впрочем, выглядела вполне себе прилично. Домик был старым, но крепким. Имел два этажа, три комнаты и кухню. На заднем дворе располагался сарай и еще несколько хозяйственных построек.

– Там у нас сад, за ним небольшое поле, – бормотала Дивион, проводя беглую экскурсию для госпожи Орчид. – Там вон куры живут, здесь вот колодец… Вы проходите, проходите. Будете спать в моей комнате. Она запирается изнутри, так что не стоит переживать о… слухах, порочащих честь.

Марианна слушала ее в пол уха. Меньше всего ее беспокоили слухи о чести. К тому же, Дивион оказалась столь гостеприимной, что ее родной брат едва не отправился ночевать в сарай.

– Я буду в соседней комнате, с сестрой, – наконец сообщила девочка, обеспечив веренейку всем необходимым. – Чувствуйте себя как дома, госпожа.

Марианна закрыла глаза. Здесь было лучше, чем дома. Уютно и просто, словно все на своих местах.