Дело о новой реальности

Глава 1

– Через 27 минут и 14 секунд начнется дождь, – сверился с часами Ноэль.

Обычно он не проговаривал свои мысли вслух, но на третий день затворничества брата захотелось прорвать эту гулкую и раздражающую тишину хотя бы собственным голосом.

Ноэль взглянул на тучи за окном, которые сгущались прямо на глазах, напоминая спутанную пряжу. Аномальный дождь был пунктуален, как немец: день за днем он приходил в одно и то же время и лил на одной и той же территории, без пропусков и опозданий. Метеоприложения даже перестали о нем предупреждать.

В квартире стало темнеть, и умный дом включил свет по периметру кухни. Ноэль скользнул по ней гордым и довольным взглядом. По пустой, готовой к работе столешнице, по сияющему, как хирургические инструменты, крану, по ровно висящим вымытым кружкам. Он открыл шкафчик и достал оттуда прозрачную банку с чаем. Высыпал пару ложек в заварник, дождался, пока чайник подогреется и залил листья кипятком. Поставил банку на место, еще раз осмотрел полку, которую несколько минут назад тщательно протер, и закрыл дверцу.

Ноэль собрался было пойти в свою комнату – этот послеполуденный дождь всегда нагонял на него сонливость, – но заметил испуганно выглядывающий из-за тостера краешек блюдца. Ноэль придвинул его к себе и обнаружил на нем засохший чайный пакетик, умирающий в этом углу, судя по виду, уже пару дней.

Алексей! – возмутился про себя Ноэль.

Он выкинул пакетик и помыл блюдце.

Как я устал наводить за тебя порядок! Не выходит несколько дней из комнаты, питается непонятно чем, не убирает за собой. Ведет себя, как подросток, хоть матери жалуйся.

Ноэль открыл ящик с посудой и замер с блюдцем в руке, пытаясь понять, откуда брат его взял. Оно не подходило ни к одному из трех сервизов. В итоге он задвинул блюдце к дальней стенке и резко закрыл дверцу шкафчика.

Поедом себя, наверное, ест после неудачи с тем расследованием. Да, обидно. Год работы насмарку. Но что теперь, вести себя как свинья и даже к ужину не выходить?

Ноэль твердым шагом направился к комнате брата. Громко постучал в дверь, на этот раз решив добиться своего и понять, что происходит с Алексеем. Как и в прошлые дни, ему никто не ответил. Но Ноэль бросил деликатничать и продолжил бить по двери своим жилистым кулаком, пока не услышал раздраженное «Да входи уже!»

Щелкнул замок, среагировав на разрешение Алексея, и Ноэль потянул на себя дверь. Комната брата встретила его недружелюбной темнотой, в которой как маяк в ночи горел экран стоящего на столе ноутбука. Алексей сидел, склонившись над клавиатурой, и что-то печатал. Из-под его пальцев вылетал звук нажимаемых клавиш, похожий на шелест тысячи маленьких крыльев. Вдалеке прогремел гром.

– И долго ты собираешься здесь прятаться?

Ноэль подошел к окну, раздвинул двумя пальцами наглухо закрытые жалюзи и оценил полную преддождевую готовность.

– Я не прячусь, – буркнул Алексей, продолжая щелкать клавишами. – Я просто очень занят. И не хочу ни на что отвлекаться.

– А тебе не приходило в голову, что я буду беспокоиться? Если бы дом не доложил, что твои показатели жизнедеятельности в порядке, я бы уже спасателям позвонил.

Алексей обернулся к брату, свесив локоть через спинку стула. Из-под отросшей темной челки блеснули стекла очков со скругленными углами в металлической оправе. Очки часто сползали ему на нос, и он подвигал их к переносице невыносимо снобистским движением.

Именно это он проделал и сейчас.

– Ну что ты ко мне пристал? Дом же сказал тебе, что со мной все нормально. От скуки маешься? В квартире убирать больше нечего?

– В квартире всегда есть что убирать, – ехидно парировал Ноэль. – Ты умудряешься устраивать беспорядок даже сидя безвылазно в своей… – Ноэль окинул брезгливым взглядом комнату, все еще спрятанную от него мутной темной поволокой. – В своей берлоге.

– Я не навожу никакого беспорядка. Я просто живу. А ты хочешь сделать наш дом стерильным, как свою лабораторию. И вообще. – Алексей что-то написал на магнитном стикере, привстал со стула и приложил его к стене над столом. – Мы спорили на эту тему миллион раз, давай остановимся на этой красивой цифре и не будем продолжать счет. У меня нет на это времени.

Ноэль проследил за движениями Алексея и посмотрел на черную грифельную стену над головой брата. Он видел ее много раз, и на ней всегда были выписаны какие-то мысли и висели стикеры. Но в этот раз стена походила то ли на игровое поле в разгаре партии, то ли на карту боевых действий. Алексей приклеил на нее фотографии, документы, заметки, что-то из этого соединил стрелками, оставил рядом подписи своим непонятным почерком, разбросал знаки вопросов, отметил даты.

Ноэль подошел поближе, пытаясь понять, стоит ли ему переживать, и под его тапочком что-то хрустнуло.

– Квартира Тверских, включи свет у Алексея, – попросил он, и помещение выпрыгнуло на него из темноты. Ноэль сощурился и обвел взглядом комнату. Стена выглядела еще более хаотично, чем он успел рассмотреть без яркого света. Стол под ней был завален всякой мелочевкой и книгами. На единственном свободном стуле висела толстовка, а из ее кармана выглядывала блестящая обертка из-под батончика. На полу стояло отделение одноразовых стаканов из-под кофе – еще чуть-чуть, и они образуют взвод.

Ноэль посмотрел, на что наступил: это оказалась несчастная ручка. Он поднял ее и положил на стол Алексея. Вытекшая паста испачкала пальцы, и он потер один о другой, едва справляясь с оскорбленно вопившим чувством чистоты.

– Что с тобой происходит, Алексей? – Ноэль сел на негостеприимно твердый стул с толстовкой на спинке и внимательно посмотрел на брата, вызывая тем на самым на разговор.

Алексей с тяжелым вздохом закрыл экран ноутбука и театральным жестом указал на стену.

– Как видишь, у меня новое дело. Если ты думал, что я сижу здесь и сопли на кулак наматываю, потому что мое прошлое расследование так и не опубликовали, то ты ошибаешься. – Алексей посмотрел на свои ногти и покрутился на стуле. – Пошли они в жопу.

– Я рад слышать, что ты пережил эту историю. И что обошлось без конфликта с руководством.

Алексей многозначительно хмыкнул, а Ноэль посмотрел на стол. Взгляд его тут же выхватил белую баночку из-под таблеток. Она стояла за ноутбуком, рядом с зарядной станцией, дезодорантом и салфеткой для протирания очков.

– И с чем связано твое новое дело? – дежурно спросил Ноэль.

– Так уж тебе это интересно. – Алексей придвинул к переносице очки и снова открыл ноутбук.

– А почему нет? В конце концов, ты мой младший брат, и раньше я всегда знал, чем ты занимаешься. – Вскользь кинутое «раньше» царапнуло внутри, и Ноэль перешел на оправдательный тон: – В последние месяцы мы мало общались. Но ты ведь знаешь, что у меня много работы. Мы получили грант, и лаборатория…

– Ноэль, – твердо перебил его Алексей. – Ты старше меня всего на три минуты, нам обоим по двадцать семь. И тебе мало что по-настоящему интересно, кроме твоих паразитов. А зашел ты, чтобы проконтролировать вот это. – Алексей взял баночку и потряс ей, доказывая, что она пуста. – Я обещал тебе, что в этот раз брошу таблетки, значит, брошу.

Ноэль выдохнул, выпуская напряжение.

– Только глобально это ничего не изменит. – Алексей стукнул банкой о стол. – Половина планеты пьет антидепрессанты, чтобы справляться с новой реальностью. Нам продали это как средство от тотальной депрессии и суицидальных мыслей в первые годы аномалий. Вот только мало кто знает, что правительства и фармкомпании делают все, чтобы люди не могли соскочить. Если бы мое расследование опубликовали, тогда, быть может, что-то и поменялось бы. А так что? Ну бросил и бросил. Один в поле не воин. У меня, кстати, в башке теперь стреляет. – Алексей потер висок. – Говорят, так синдром отмены проявляется.

– Меня не особо волнует, что там с другими людьми, – сказал Ноэль. – А за тебя я рад. Правильно, что завязал. Особенно с учетом того, что тебе удалось узнать…

– А меня волнует, Ноэль, – перебил его Алексей. – Волнует, что даже если бы все узнали правду, мало кто так же отказался бы от таблеток, потому что аномалии-то этого никуда не денутся! Стекла текут рекой, земля при каждом шаге бьет током, люди выбрасываются из окон, задыхаясь от непонятно откуда взявшегося в воздухе цианида… Вся эта чертовщина продолжает происходить. И никто не придумал другого способа с ней справляться.

– Семь лет прошло, Алексей. – Ноэль встал, подошел к выстроенной на полу башне из книг, достававшей ему до груди, и бережно поправил накренившуюся верхушку. – Аномалии с нами уже семь лет, а ты все бунтуешь.

– Это лучше, чем смириться и опустить руки, – повернулся к нему Алексей. – Твой пример для меня не заразителен.

– Я не смирился, я адаптировался. Это, а не таблетки, единственно верная стратегия выживания, что прекрасно доказывают паразиты. Мы не можем ничего сделать с аномалиями, поэтому нужно просто продолжать жить: так, как умеем.

– Ну это мы еще посмотрим. – Алексей наклонился к ноутбуку и махнул рукой, перелистывая статью, которую читал.

– Собираешься остановить аномалии? – спросил Ноэль тоном, которым обращаются к маленьким детям, обсуждая их забавные фантазии. Он подошел к столу Алексея и поправил другие книги.

– Собираюсь найти тех, кто эти аномалии устраивает.

Ноэль застыл с книгой в руке и повернулся к брату.

– Это даже не смешно.

Алексей посмотрел на него поверх очков и ничего не ответил. Ноэль поставил книгу на место, отошел на середину комнаты и окинул проницательным взглядом грифельную стену, которая, как он уже понял, была обклеена деталями нового расследования Алексея.

Расследования, связанного с теми, кто уже семь лет сотрясает мир. И кого называют парафизиками.

– Как ты планируешь найти тех, кого никто никогда не видел? – со скепсисом в голосе поинтересовался он. – Мы даже не знаем, люди они или нет. Может, их вовсе не существует.

– Парафизики существуют, – упрямо возразил Алексей.

– Хорошо, – неуверенно согласился Ноэль, – допустим. – Он снова сел напротив брата, чтобы видеть его лицо. Ему казалось, что тот или разыгрывает его или сошел с ума.

Или это тоже синдром отмены. Какая-нибудь паранойя или что-то вроде того.

– Но зачем тебе искать их? Чего ты хочешь добиться?

Алексей посмотрел на него и серьезно проговорил:

– Если я отыщу парафизиков, это станет сенсацией. И на этот раз мне не посмеют закрыть рот. О моем расследовании заговорят все. Все, Ноэль!

– Ты же понимаешь, что это практически невозможно, – попытался вернуть его на рациональные рельсы брат.

– Если ты собрался меня отговаривать, то проваливай, – буркнул Алексей. – Из всех твоих слов я оставлю только «практически».

Ноэль нахмурил свои светлые брови, оценивающе разглядывая брата.

Алексей всегда страдал навязчивыми идеями, а с тех пор, как он занялся расследовательской журналистикой, все только усугубилось. Это ж надо, парафизиков он собрался искать!.. И не шутит ведь: вон какую деятельность развел, гипотезы набросал, план составил. Ерундой мается. С другой стороны…

Ноэль задумчиво потер подбородок.

Если эта беготня поможет ему поскорее завязать с таблетками и перестать страдать из-за своего прошлого дела, то почему бы и нет. В конце концов, вряд ли эта фантазия заведет его далеко. Парафизиков ведь не существует.

Он встал и повернулся к заметкам брата. Оглядел их и сказал:

– У тебя здесь в датах ошибка. Оледенение деревьев в городском парке произошло раньше, чем вымирание тигров на Дальнем Востоке.

– Точно. – Алексей проследил за его рукой. – Спасибо. Это надо будет поправить.

– Я вот что хотел сказать. – Ноэль напряг плечи и постучал ладонями по бедрам. – Если хочешь, возьму на работе несколько выходных и помогу тебе с твоим расследованием. Тебе ведь надо об кого-то думать.

– Щедрое предложение. – Алексей подозрительно посмотрел на брата. – А тебе самому-то это зачем?

Чтобы ты дел не натворил, дурья башка, подумал Ноэль. А вслух сказал:

– Может, мне тоже интересно узнать, кто такие парафизики.

Алексей придвинул к переносице очки.

– Ладно. Тогда давай расскажу, что мне уже удалось узнать.

Он встал и переставил листочки с аномалиями, на которые указал Ноэль. Затем кивнул на записи в углу стены и принялся излагать свои гипотезы. Ноэль молча слушал, время от времени вставляя замечания. Алексей, вдохновленный свежими мыслями брата, с азартом начал выстраивать новые теории. Они спорили и дополняли друг друга, не замечая ни времени, ни дождя, который усилился и крупными тяжелыми каплями прибивал к дорогам пыль.

Этот дождь не просто заливал четыре района Нового города, а будто сходил с ума от бессильной ярости. Он колотил по стеклам небоскребов и барабанил по крышам машин, его гнев шумной волной разлетался по пустым улицам. Но все это происходило в определенных границах. Стоило только пересечь их, и над головой вновь оказывалась типичная сентябрьская погода: стеснительное солнце, мягкая прохлада и запах первых пожухлых листьев.

Вероятно, люди, вынужденные жить в месте, на которое был наслан дождь, считали это наказанием. Но едва ли они страдали сильнее того, кто так же смотрел на разгул стихии изо дня в день и знал, что это его рук дело. Его вина.

Глава 2

Людвиг Викторович Ломов спешил к себе в кабинет по длинным коридорам Ассамблеи – главного законодательного органа страны. Эти коридоры были знакомы ему до последней завитушки на ковровых дорожках: он уже тридцать лет владел мандатом, раз за разом переизбираясь от столицы.

В этом созыве Ассамблеи спикер попросил его возглавить Комитет по сохранению стабильности и суверенитета, который занимался охранительным законотворчеством. Десять лет назад Людвиг Викторович счел бы такое назначение серьезным успехом, но к своим шестидесяти годам, на пике политической карьеры, он перестал ценить должности. Власть ему уже давал не пост, а влияние, которое он сумел нарастить.

– Людвиг Викторович! – окликнули его сзади.

Он обернулся и сдержанно улыбнулся вице-спикеру – высокому мужчине с дружелюбным лицом, бывшему чемпиону по легкой атлетике.

– Александр Карлович, приветствую. Я спешу, честно говоря.

– Я быстро, быстро. – Александр Карлович приблизился к Людвигу Викторовичу, склонил голову и тихим доверительным тоном продолжил: – Заседание вашего комитета уже было? Что решили по той инициативе?

– Какой, Александр Карлович?

– Которая ограничивает распространение информации о новых аномалиях на территории страны.

Людвиг Викторович потер подушечки пальцев друг о друга и мысленно проговорил:

Иными словами, которая запрещает людям трепаться о катастрофах.

– Пока отправили на доработку. Законопроект дельный, но…

– Дельный-дельный, Людвиг Викторович. И поручению президента вторит. Он же сказал на последнем выступлении, что нам нужно создать образ безопасного государства и заманить к себе мигрантов, особенно ученых. Как это было пятьдесят лет назад, когда наши с вами родители сюда приехали. Рождаемость-то сами знаете какая, экономику двигать некому. Так что закон очень своевременный.

– Александр Карлович, хотите начистоту? Закон не сыграет. Наше дорогое отечество в желтой зоне: среднее количество аномалий по миру. А учитывая огромную территорию, на которой они происходят, полностью контролировать информацию о них, мягко говоря, затруднительно.

– Ну что ж вы с плеча рубите, Людвиг Викторович…

– Алекса-а-андр Карлович, – нараспев произнес Людвиг Викторович и придержал коллегу за локоть, – я правда спешу. Но если хотите, мы с вами отдельно встретимся и обсудим этот закон. И не на ногах, разумеется, а в хорошем ресторане.

Александр Карлович понятливо улыбнулся.

– Мой секретарь позвонит вам.

– Договорились, – кивнул Людвиг Викторович и ускорился, сглатывая привкус досады, оставшийся от этого разговора.

Они уже семь лет пытаются что-то сделать с аномалиями: побороть, предупредить, обойти. А теперь и вовсе перестать о них говорить! Но все без толку. Пришло время для новых мер. Люди к ним еще не готовы, поэтому нужно быть осторожным. Если все сделать тихо и правильно, проблем не будет.

Да, – Людвиг Викторович схватился за позолоченную массивную ручку и потянул на себя дверь, – проблемы нам ни к чему.

В приемной, помимо секретарши Амалии Ивановны, его ждали четыре человека. При виде Людвига Викторовича они нетерпеливо встали, быстро стирая с лица выражение скуки и недовольства, и последовали за ним в кабинет. Помещение встретило их легким запахом табака – Людвиг Викторович иногда баловал гостей дорогими сигарами – и бодрящей прохладой. С первого взгляда кабинет напоминал резиденцию лидера страны столетней давности: много дерева, хрусталь под потолком, каретная стяжка на кожаной мебели и ковры, ни на сантиметр не стоптанные. Вот только массивный стол представлял собой один большой экран, края которого чуть загибались кверху, изображения на развешанных по стенам фотографиях периодически приходили в движение, а между двумя диванами, прямо над стеклянным журнальным столиком, парила проекция земного шара.

Людвиг Викторович выключил проекцию и пригласил всех сесть.

– Итак, господа. Я очень рад видеть вас здесь. Вы друг с другом, полагаю, знакомы, но будет не лишним еще раз всех представить.

Он повернулся к мужчине по правую руку от себя – лысеющему, лет пятидесяти, в темном полосатом костюме, пиджак которого едва скрывал полный мягкий живот.

– Сегодня с нами уважаемый Александр Мерлуз, директор медиахолдинга «Первый век», объединяющего ведущие цифровые издания. Прошу любить и жаловать.

Мерлуз сконфуженно улыбнулся.

– Рядом с вами, Александр, ваш коллега Георгий Снегофф, глава государственной телерадиокомпании «Слово».

Снегофф чуть вытянул шею, обвитую розовым галстуком с тугим узлом, и тряхнул густыми рассыпающимися волосами.

– Напротив вас, господа, многоуважаемая Маргарита Александровна Спицына, много лет занимающая пост министра по контролю за информацией. А еще мой старый и добрый друг. Маргарита Алесанна, счастлив, что вы почтили нас своим присутствием.

Женщина пошевелила костлявыми пальцами, унизанными кольцами с крупными желтыми топазами в тон лимонной блузке, и с вельможной надменностью посмотрела на Людвига.

Тот перевел взгляд на последнего гостя.

– И, наконец, человек, о котором вы все много слышали, но видите его, полагаю, впервые. Дамы и господа, прошу приветствовать Аарона Квятовски, главу небезызвестной вам компании «Прометей».

Все присутствующие с интересом и легкой ехидцей посмотрели на последнего участника встречи. Аарон Квятовски, гений-миллиардер, стоящий за самыми амбициозными технологическими проектами «Прометея» – от создания глобальной нейросети для объединения всех умов в одну систему до бюджетных межпланетных путешествий – много лет избегал публичности. Удивительным было и то, что он явился на встречу к Людвигу Ломову, и то, что внешность его оказалась под стать незаурядным инициативам: ярко рыжие волосы, обрызганное веснушками мальчишеское лицо, по которому было совершенно невозможно угадать возраст, и странные повадки вроде бесцельно блуждающего по помещению взгляда. Причиной последнего было не стеснение от свалившегося на него внимания, а скорее равнодушие к церемониальным жестам Людвига Викторовича.

– Ну, кажется, всех назвал, никого не обидел. А теперь – к делу! – Людвиг Викторович ударил в ладони и уселся в кресло. – Амалия Иванна, – крикнул он, – будьте добры, материалы!

Пока вошедшая секретарша неспешно раздавала гостям папки, Людвиг Викторович продолжил:

– Господа, должен предупредить, что все, о чем мы будем говорить сегодня, строго конфиденциально. Связь в кабинете на время встречи выключена, ваши устройства удаленно заблокированы, а бумаги в конце попрошу оставить здесь. Спасибо, Амалия Ивановна. Прикройте за собой дверь. Да, поплотнее.

Людвиг Викторович окинул взглядом склоненные над папками головы и снова потер друг о друга подушечки пальцев. На этот раз – предвкушающе.

– Как вы уже успели прочитать, перед вами, господа, проект секретного закона о легализации парафизиков. – Слово «легализация» он произнес по слогам, растягивая губы. – Его суть заключается в следующем: мы предлагаем снять с парафизиков статус врагов человечества, по крайней мере, в дорогом отечестве. И признать их право стать частью нашего общества, чтобы направить свои исключительные таланты, скажем так, в патриотическое русло.

Ответом ему была изумленная тишина.

Квятовски хрустнул пальцами, от чего Мерлуз и Снегофф вскинулись. Маргарита Александровна продолжила сидеть со строгой прямой спиной и невозмутимо листать страницы: десятилетия в высших эшелонах власти выковали ее выдержку в бронзе.

– Кто еще стоит за этим законом? – скрежещущим голосом поинтересовалась она и ударила тыльной стороной ладони по первому листу. – Вас же кто-то поддерживает? Вы не можете продвигать такое в одиночку.

– Безусловно, Маргарита Алесанна, безусловно, – протянул Людвиг Викторович и без обиняков выдал: – На нашей стороне военные.

– Вы хотите использовать парафизиков в вооруженных конфликтах с другими странами? – проницательно уточнил Квятовски.

– Вы заглядываете слишком далеко, дорогой Аарон. – Людвиг Викторович деловито закинул ногу на ногу и сцепил руки перед собой в замок. – Для начала мы хотим донести до парафизиков, что наше дорогое отечество готово с ними сотрудничать.

– Прошу прощения, – подался вперед Снегофф и жеманно заметил: – но мы ведь даже не понимаем, кто они такие, эти парафизики. Они ни с кем не выходили на связь.

– Важно не кто они, а что они умеют, дорогой Георгий. Понимаете, парафизики – сила, которой мы ничего не можем противопоставить. Ученые всего мира до сих пор не разгадали, как они… – Людвиг Викторович потер пальцы, подбирая слова. – Как они совершают эти вещи. Эти фокусы с реальностью. Они сильно опережают человечество, это очевидно. Мы долго, целых семь лет боялись парафизиков, и именно по причине этого животного, иррационального страха перед неизведанным приняли их за врагов. Однако, если задуматься, они ведь никогда не угрожали нашему дорогому отечеству.

– А как же катастрофы? – недоумевал Снегофф. – Разве это не действия против нашей страны? Они же каждый раз наносят колоссальный урон экономике! Люди, в конце концов, гибнут.

– Очень важен правильный выбор слов, дорогой Георгий, – понизил голос Людвиг Викторович. – То, что происходит по воле парафизиков – это аномалии, которые иногда действительно приводят к катастрофам. Но если посмотреть на них с другой перспективы, аномалии – часть больших мировых изменений, которые затронули не только нашу страну. Вы согласны со мной, Аарон? – Людвиг Викторович внимательно взглянул на Квятовски. Как опытный председатель, он умел вовремя увести дискуссию с линии столкновения.

– Мы в «Прометее» изучаем аномалии с первого дня их появления. Бывает, что аномалия не приводит ни к каким разрушениям. – Монотонно, но уверенно, будто зачитывал учебник, проговорил Квятовски. – Например, локальный блэкаут в ирландском Карлоу. Люди остались без света, потому что энергия просто перестала поступать по местной электросети. Никто от этого не пострадал.

– Спасибо, Аарон, – кивнул Людвиг Викторович.

– С большинством аномалий уже научились справляться, – продолжил Квятовски, проигнорировав намерение Людвига Викторовича вернуть себе инициативу. – Государства выделяют на это отдельный бюджет, есть отработанные схемы и протоколы реагирования, люди привыкли, а кто не смог привыкнуть – получают медикаментозную поддержку. Никто не знает, почему происходят аномалии, но есть гипотеза, поддержанная на высоком уровне, что их создают парафизики. И главная задача, стоящая сегодня перед «Прометеем» и перед всем человечеством, – понять, кто такие парафизики и что им нужно.

– Справедливое дополнение, – повысил голос Людвиг Викторович, перехватывая внимание гостей. – Цель нашего законопроекта – показать парафизикам, что мы всего лишь хотим их узнать. Узнать, господа, а не разгромить и уничтожить, как пишут в наших СМИ. – Людвиг скользнул взглядом по Мерлузу и Снегоффу. – Теперь вы понимаете, почему так важен этот закон? Это первый шаг к тому, чтобы заставить парафизиков выйти из тени. Мы протягиваем им оливковую ветвь, ожидая получить в ответ их доверие. А уж на доверии многое можно построить.

– Звучит красиво, – прокаркала Маргарита Александровна. – Только если это такая благородная и нужная инициатива, почему же ты держишь ее в тайне?

– Люди к такому еще не готовы, Маргарита Алесанна.

– Уважаемый Людвиг Викторович, – угодливо обратился к нему Александр Мерлуз и расстегнул пуговицу пиджака, выпуская на свободу свой рыхлый живот. – Вы собрали нас здесь, собрали, как бы сказать, как людей, которым доверяете, и это, конечно, большая честь. Я очень, очень рад и горд быть среди первых, кто узнал, что скоро мы совершим такой важный шаг, коренной переворот, что мы признаем парафизиков. И возьму на себя смелость предположить, – Мерлуз погладил свой галстук, как любимую собачонку, – что мы могли бы что-то сделать для вашего закона. Я со своей стороны был бы только рад помочь, можете не сомневаться.

– Вы очень вовремя вступили, дорогой Александр. Я как раз подошел к цели нашего собрания, – добродушно заметил Людвиг Викторович и потер пальцы. – Итак, господа, наш закон – манифест новых отношений между нами и парафизиками. Но чтобы этот закон приняли и Ассамблея, и президент, ему нужна общественная поддержка. Поэтому ваша общая задача… – Ломов сделал драматическую паузу. – Полностью изменить мнение людей о парафизиках.

Только большой авторитет Людвига Викторовича и его заслуги перед страной не позволили никому из присутствующих усомниться в здравости его ума. Однако всем очень хотелось.

– А какого рода изменения требуются? – дрожащим голосом уточнил Александр Мерлуз, все еще надеясь, что сейчас Людвиг Викторович что-то добавит, и градус абсурдности его идеи значительно понизится.

Людвиг Викторович откинулся на спинку кресла и развел руками.

– Люди должны полюбить их. Поверить, что парафизики пришли в этот мир, чтобы помочь нам. Аристарх Заречный, глава Общества апологетов парафизиков, уже взял на себя эту миссию, но его влияния недостаточно. Необходимо полностью перекроить информационный фон о парафизиках. Вы меня понимаете?

– Задача непростая, – с намеком в тоне отозвался Георгий Снегофф.

Людвиг Викторович умел считывать такие намеки.

– Разумеется, дорогой Георгий. Я это прекрасно понимаю. И поэтому даю слово, что ваши труды будут щедро вознаграждены. Маргарита Александровна не даст соврать – моя дружба и благодарность дорогого стоят.

Маргарита Александровна, все это время изучающая содержимое папки с лицом дотошной казначейши, подняла голову и одарила Людвига Викторовича долгим многозначительным взглядом.

– И я также рассчитываю, что поддержку вам окажу не только я, но и дорогой Аарон, который обладает, скажем так, более существенными ресурсами. Что скажете, Аарон? Присоединитесь к нашему начинанию?

– У меня есть условие, – ответил Квятовски.

– Конечно, – согласился Людвиг Викторович, чуть опустив подбородок и взглянув на Аарона из-под темных с проседью бровей. – Какое же?

– Я хочу быть посредником между парафизиками и государством, когда состоится первый контакт.

Людвиг Викторович подождал с ответом для приличия. Хотя он давно все решил: риторику в отношении парафизиков нужно менять, чего бы это не стоило.

– Думаю, это можно устроить. Что ж, господа. – Людвиг Викторович встал с кресла и стал застегивать пиджак. – Подробности предстоящей кампании в СМИ обсудим в другой раз. А пока я прощаюсь с вами. И сердечно благодарю, что поддержали мою инициативу. Вместе мы делаем большое дело.

Все, кроме Маргариты Александровны, поднялись со своих мест. Мерлуз промокнул лоб платком и торопливо пожал ладонь Людвига Викторовича. Снегофф попрощался более степенно, преисполнившись гордости, что оказывает услугу столь значительному человеку. Аарон только кивнул и проскользнул за всеми к выходу.

Маргарита Александровна, оставшись с Людвигом наедине, сказала:

– А теперь расскажи-ка мне, что ты задумал.

Людвиг Викторович повернулся к ней спиной и налил в стакан воды из встроенного в рабочий стол фонтанчика.

– Вы подозреваете меня в неблаговидных намерениях, Маргарита Александровна? – устало, истощив весь запас бравурной любезности, спросил он. Сделал глоток воды и повернулся. – Я хочу остановить аномалии. Только и всего.

– Президент знает об этом законе? – она взмахнула папкой.

Людвиг Викторович помотал головой. Взгляд Маргариты Александровны сделался как у сыча.

– Все ясно. Ты позвал меня на это тайное собрание, чтобы я разделила с тобой ответственность за твою авантюру. Рассчитываешь, что я буду выгораживать тебя перед ним, когда он обо всем узнает?

– До правильного момента он ни о чем не узнает. – Людвиг сел в кресло и помассировал висок. – Если кампания в СМИ завершится успешно, я сам приду к нему с этим законом.

Маргарита Александровна встала, взяла с дивана лакированную сумочку с жестким каркасом и повесила ее на сгиб локтя.

– Ты недооцениваешь человека, который стоит выше тебя. А если он стоит выше тебя, то он и глядит дальше тебя. Не знаю, чего ты на самом деле хочешь добиться этим законом, но прошу тебя, Людвиг, взвесь все еще раз. Стоит ли оно того, чтобы идти на конфликт с президентом?

Оставшись в кабинете один, Людвиг Викторович тихо произнес:

– Стоит, Маргарита Александровна. Только это и стоит моей борьбы.

* * *

Не было печали, не было печали, – причитал про себя один из гостей Людвига Викторовича, провожая взглядом здание Ассамблеи из окна своего автомобиля.

Не было печали, пока Ломов окончательно не рехнулся. Может, он таблетки не принимает? Или наоборот – сожрал их уже так много, что перестал видеть грань между реальностью и своими фантазиями? «Установить отношения с парафизиками», – это ж надо было додуматься! Господи, какое же уродство, – снова чиркнул он взглядом по Ассамблее и прикрыл глаза.

Здание высшего законодательного органа страны построили незадолго до начала аномалий. Ассамблея стала первым сооружением, проект которого разработал искусственный интеллект. Монументальное основание с каскадными башнями и умной подсветкой, создающей иллюзию парящих колонн и высоченных окон, стало визитной карточкой стиля техноампир и манифестом новой эпохи, в которой человек и технологии становятся сотворцами будущего.

Вот только с приходом аномалий бурный прогресс замедлился, а потом и вовсе застыл, как скованная льдом река. Человечество взяло курс на самосохранение, отбросив все рискованные идеи. Образ такого близкого, но все еще далекого технологичного будущего, в котором люди почти достали до звезд, скрылся за туманом страха и неизвестности.

Они там совсем разучились ходить по земле, – продолжил размышлять гость. – Идите, говорит, и поменяйте мнение миллионов людей о парафизиках. Заставьте их полюбить этих чудовищ. Он точно сошел с ума!

– Виталий, – обратился он к своему водителю, лениво контролирующему едущую на автопилоте машину. – А что ты думаешь о парафизиках?

Виталий, привыкший служить для начальства маркером народного мнения, без колебаний выдал:

– Надеюсь, они сгорят в аду.

Гость Людвига Викторовича вздохнул.

Будет непросто. Хотя, может, все еще переиграется. Посмотрим, что скажет президент.

Спустя полчаса машина съехала на пустое двухполосное шоссе, которое переходило в подземный туннель, ведущий к резиденции президента в глубине соснового леса. Глава государства терпеливо ждал гостя в своем кабинете, который напоминал владения Людвига Викторовича, но был более консервативным. Даже свет и температура воздуха управлялись здесь ручными переключателями, а наводить порядок в кабинете могли исключительно люди.

В помещении царил полумрак. Президент, худой и жилистый мужчина с суровым морщинистым лицом, сидел на диване у стены и листал иллюстрированное историческое сочинение, периодически поднося его ближе к торшеру и вглядываясь в портреты прославленных полководцев.

– И этот плешивый, – пробормотал он, когда дверь кабинета открылась.

Завидев гостя, президент захлопнул книгу и положил ее вместе с очками для чтения на тумбу. Гость под пристальными взглядом ощупавшего его в коридоре охранника сел в кресло рядом с президентом и рассказал ему подробности встречи в Ассамблее. Он без заминки перечислил других участников организованного Людвигом Викторовичем тайного кружка, передал их слова во время обсуждения законопроекта и пересказал сам текст будущего закона.

Взгляд президента, пока он слушал доклад, напоминал дуло ружья: казалось, если замолчишь или скажешь лишнее, оно выстрелит.

– Делай то, о чем он тебя попросил, – после паузы сказал президент. – Раз ему нужна кампания, пусть будет кампания. Мне и самому интересно посмотреть, что из этого выйдет. А когда я дам знак, устроишь утечку, ясно?

– Утечку? – переспросил от неожиданности гость, хотя прекрасно понимал суть этой просьбы.

– Я хочу, чтобы текст закона оказался в открытом доступе. Но проследи, чтобы мое имя не полоскали. Скандал должен крутиться только вокруг Ломова.

Гость хотел сказать что-то про сроки, намекнуть на вознаграждение или пожаловаться на то, как сложно вести двойную игру, но взгляд-дуло пресек эти намерения.

– Ну иди, иди, – покровительственно сказал президент и потянулся к оставленной книге.

Когда гость вернулся в машину, Виталий взглянул на его лицо и понял все без слов.

– В сауну, – скомандовал он автомобилю.

Глава 3

Скоростной поезд летел сквозь дебри выросших по всему пригороду человейников, в которых ютилась основная масса населения столицы. Было раннее утро, солнце едва выкатилось из-за горизонта и его лучи отражались в окнах высоток коралловыми всполохами. Алексей приник к стеклянной двери и вскинул взгляд, пытаясь сосчитать эти огни, но они, как и весь пейзаж, размывались на бегу. На больших скоростях рассмотреть мир не получалось.

Поезд въехал в туннельный этаж одной из высоток, и его сдавило темнотой. В вагоне в ту же секунду вспыхнул мягкий теплый свет, который подстраивался под освещение снаружи. Алексей отлепился от двери и развернулся к людям. Поправил болтающийся галстук под расстегнутым воротником рубашки, повел плечами под пиджаком, от которого давно отвык.

Взглянул мельком на стоящего рядом Ноэля – прямого и собранного, в бордовой выглаженной водолазке и образцово белых кроссовках, которые притопывали в такт музыке в его любимых ретро-наушниках. Почувствовав нервозность брата, Ноэль открыл один глаз, окинул Алексея ленивым оценивающим взглядом, как кошка, проверяющая, на месте ли ее котята, и продолжил стоя придремывать.

Идиот, подумал Алексей.

Он зевнул, потер под очками красные глаза и огляделся. Все лица вокруг были как один заспанные, усталые, стянутые хмурыми масками недовольства и разочарования. Он рассматривал их со странным ощущением внутреннего родства и в какой-то момент осознал, что глядит на героев одной из своих статей про состояние рынка труда.

Рекордная безработица из-за массовой роботизации. Рекордные налоги, чтобы содержать оставшихся без места людей. Все для того, чтобы они не перестали потреблять, и экономика не встала. С этим давно пора что-то сделать, но никто не хочет. И все из-за аномалий. Кто сможет разглядеть врага в собственном государстве, если всегда есть внешняя угроза?

– Алексей. – Голос Ноэля прозвучал над самым ухом.

– А?

– Я говорю, как зовут профессора, к которому мы едем? Ты меня не слышал?

– Да. Я… я задумался. – Алексей потянулся рукой к внутреннему карману пиджака. – Сейчас.

Он достал смартфон, открыл страницу с фотографией седовласого азиата и повернул к Ноэлю.

– Икума Таширо, – прочитал Ноэль. – Профессор физики, академик. Это он назначил встречу так рано?

– Ага. Сказал, у него есть время только до начала занятий.

– И как он поможет тебе с расследованием?

– Аркадий выяснил, что Таширо со своими аспирантами изучает природу аномалий. А где аномалии, там и парафизики. Я хочу, чтобы стартовую точку в расследовании дала именно наука. Чтобы все было надежно, понимаешь?

– Кто такой Аркадий? – только и спросил Ноэль.

– Мой новый виртуальный ассистент, улучшенная версия. – Алексей снова повернул экран к Ноэлю, и ему оттуда помахал цифровой аватар мужчины. – Подписка бешеных денег стоит, зато людей полезных он в мгновение ока находит.

Через час Алексей и Ноэль сошли с поезда на переполненную станцию на юго-западе Старого города. Прошли мимо пары элитных кварталов с закрытой территорией и оказались в малолюдном кампусе с яблоневыми аллеями и усталыми зданиями, чьи простые конструкции не содержали и следа фантазии нейросети.

– Как будто в прошлое попал. – Алексей поднял яблоко и, протерев его рукавом пиджака, звучно надкусил. – Гофподи, какие раввалюхи. Почему их не снесут?

– Сложно и дорого, раньше на века создавали, – сказал Ноэль и покосился на Алексея.

– Фто? – спросил тот.

– Не «фто». Смотрю, как ты зарабатываешь себе токсокароз.

– Господи, Ноэль, – вяло возмутился Алексей.

– И я бы еще не исключал аскаридоз. Пока яблоко валялось на земле, оно наверняка успело приютить разных паразитов.

– Все, хватит, – Алексей кинул огрызок под дерево. – Ты отбиваешь мне вкус к жизни. Посмотри какая здесь экология: ни людей, ни машин, ни роботов. Дышится свободно! А ты со своим паразитами. Нам сюда.

Алексей взбежал по ступенькам, ведущим в здание факультета физики.

– Здравствуйте, Алексей Тверски и Ноэль Тверски, – лучезарно улыбнулась им цифровая девушка с экрана, просканировав их лица. – Вот как пройти в кабинет академика Икумы Таширо.

Алексей с полминуты изучал предложенную ему карту, а потом направился к лестнице на второй этаж. Добравшись до кабинета, он постучал в высокую дубовую дверь и, дождавшись пригласительного «да-да», вошел.

Академик Таширо сидел за длинным столом в компании пустых стульев и и висящих на стенах портретов светил науки. Алексея и Ноэля он сначала принял за перепутавших время консультации аспирантов.

– А-а-а… Да-да, вспомнил. Действительно, мы с вами договаривались побеседовать. Вы, значит, Алексей, журналист. А ваш спутник…

– Это мой брат Ноэль. Он паразитолог.

– Паразитологи интересуются аномалиями? – полюбопытствовал профессор.

У Ноэля был заготовлен изящный ответ:

– Мы тоже имеем дело с невидимыми силами, которые разрушают привычный порядок.

Профессор улыбнулся, оценив сравнение, и взял в руки мультимодальный стилус.

– Что ж, задавайте ваши вопросы.

Алексей достал планшет, попросил, как принято, разрешения записать разговор, и поручил Аркадию вести конспект беседы.

– Недавно вы давали интервью нашему журналу «Мир после». – Профессор кивнул с полуулыбкой на губах. – На вопрос о том, удалось ли физикам разобраться в природе аномалий, вы ответили, что добились некоторого прогресса. Можете рассказать поподробнее?

Профессор отложил стилус и переплел пальцы. Улыбка поугасла.

– Прогресс, молодые люди, заключается в том, что мы лишь нащупали границы нашего понимания. Вернее, непонимания. Раскрыть феномен аномалий, по крайней мере, полностью, невозможно. Это трансцендентный объект, вещь-в-себе. Я хоть и физик, но пришел к мысли, что гораздо важнее разобраться не в том, что аномалии собой представляют, а в том, что они значат для нас, людей. Мы ведь те же крысы в лаборатории, над которыми поставили эксперимент. И, к большому сожалению, итоги этого «эксперимента» для нас неутешительны. Как видите, люди сошли с ума и вынуждены справляться с ежедневным стрессом с помощью таблеток. Вот еще одни границы, в которые мы уперлись – границы адаптивности.

– Вы хотите сказать, что на сегодняшний день у науки нет ни единой теории, почему возникают аномалии? – Алексей не смог скрыть разочарования в голосе. – Нет даже предположения, как дождь может идти по расписанию? Или каким образом деревья превращаются в песок?

– Теорий много, гипотез – еще больше, – тяжело вздохнул профессор, стараясь сделать это незаметно. – Например, одна теория, опираясь на корпускулярно-волновой дуализм, предполагает, что раз свет может быть и частицей, и волной, то все в мире имеет скрытый потенциал к проявлению иной стороны, иного состояния. А другая теория исходит из того, что аномалии – это результат сдвигов на квантовом уровне.

Профессор сделал паузу и обвел взглядом собеседников, давая им возможность решить, хотят ли они углубляться в эту область.

– И что же произошло на квантовом уровне? – спросил Алексей, затапав по экрану.

– Да что угодно. В квантовом мире законы ведь совсем другие. Взять электроны – строительный материал материи, который ведет себя совершенно фантастическим образом. Мы не способны сказать о них ничего определенного, потому что их положение в пространстве или скорость движения – это набор вероятностей. И мы не можем зафиксировать их постоянное состояние с помощью измерений. Вполне возможно, что на том уровне есть и другие, скрытые от нас процессы, которые могли повлиять на все поведение материи.

– То есть речь идет о некотором сбое системы, который отразился на нашем мире? – уточнил Алексей, поглядывая на подсказки Аркадия на экране планшета. Он переводил с научного на человеческий слова профессора и попутно подкидывал выдержки из статей по квантовой механике.

– Можно и так выразиться.

– Профессор. – Алексей внимательно взглянул на доброжелательное лицо Икумы Таширо, собираясь подтолкнуть его к другой, более интересующей его теме. – А что вы думаете о парафизиках?

Ученый снисходительно улыбнулся и вздохнул.

– Вы не верите в них, – догадался Ноэль.

– Человечество очень молодо по сравнению с этим миром, – ответил профессор. – Мы думали, что давно изучили его. Но он нам показал, что мы ошиблись. Мы перестали понимать мир и придумали парафизиков – некую силу, которая ответственна за вещи, которые мы не способны постичь.

– Хорошо, допустим, – с досадой в голосе протянул Алексей. – Но если никаких парафизиков нет, то кто все это устроил?

Профессор пожал плечами.

– Наука изучает, как работает мир. Она принимает его как данность. Но наука не пытается… найти бога.

Брови Алексея взлетели.

– Думаете, парафизики – это бог?

– Думаю, вопрос нужно поставить по-другому, – с интонацией восточного мудреца проговорил ученый. – Не «кто есть парафизики», а «зачем я ищу парафизиков». Зачем вы их ищете, молодые люди?

Алексей взглянул на планшет, но тот перестал выдавать подсказки.

– Люди должны знать, кто за всем этим стоит, – проговорил он, почувствовав сухость в горле.

Профессор покачал головой.

– Это не истинная причина. Задайте себе пять раз вопрос «зачем» – и обнаружите смысл ваших действий. Меня этому научил отец.

Алексей взмахом руки потушил экран планшета и натянуто улыбнулся.

– Спасибо, что уделили нам время, профессор.

– Пожалуйста, – улыбнулся Икума Таширо.

Когда Алексей с Ноэлем были уже в дверях, он их неожиданно окликнул.

– Вот еще что я хотел бы добавить, молодые люди. Кьюбисты полагают, что квантовый мир – это не столько физическая реальность, сколько результат нашего опыта и восприятия. Я не разделяю эту концепцию, но в ней есть рациональное зерно: мы видим мир таким, каковы мы сами. Я думаю, стоит всегда помнить об этом. Все в нашей в голове. – Он слегка постучал стилусом по виску. – Ищите причину там.

* * *

– Ну что? Ты получил свое надежное основание? – спросил Ноэль, ковыряя салат за высоким столиком у фудтрака.

Алексей откусил от хот-дога и вытер рот салфеткой.

– Ты шутишь? Этот физик накидал каких-то сырых догадок. Посмотрим, что из этого вылепит Аркадий, но, как по мне, эта встреча оказалась бесполезной.

– А что ты от него ожидал? Стопроцентных ответов? Наука никогда их не дает. Она двигается от вопроса к вопросу. Вот и профессор хотел, чтобы ты задался правильными вопросами.

– Ноэль, меня волнуют всего две вещи: что такое аномалии и какого рода существа могут их совершать. – Алексей кинул на картонку приставший к пальцам огурец. – Все остальное – ерунда. Жаль, что Таширо больше интересует смысл, чем суть.

– Ты рассуждаешь так… – Ноэль на мгновение замолчал, пытаясь правильно оформить мысль, и задирижировал бамбуковой вилкой. – Так, будто аномалии – это какие-то логичные и управляемые явления. И поэтому разобраться в них – ничего не стоит. Пойми ты: мы живем в хаосе. Каждая аномалия – это результат взмаха крыльев бабочки, который нельзя предугадать и разложить на простые компоненты.

– Вот только не надо мне говорить, что все в этом мире случайно. – Алексей возмущенно поднял ладони. – У всех ужасных вещей есть ответственный. А виновниками аномалий являются парафизики. И я должен найти их, чтобы… чтобы призвать к ответственности, – тихо закончил Алексей, словно сам удивился своим словам. – Ну что ты на меня так смотришь?

– А если парафизики создают аномалии не по своей воле? Кто тогда будет ответственным?

Алексей придвинул к переносице очки и сердито глянул на брата. У него не было ответа на этот вопрос.

Так ничего и не сказав, он сходил к мусорному ведру, выкинул картонку из-под хот-дога и, огибая людей, вернулся к брату. Близилось начало занятий, и у фудтрака образовалась очередь из не успевших позавтракать студентов.

– Тебя сообщениями забрасывают. – Ноэль кивнул на мигающие часы на руке брата и продолжил неспешно доедать салат.

– Это с работы, – Алексей посмахивал уведомления с часов и достал смартфон. Первым его порывом было удалить их и здесь, но Аркадий вывел на экран последнее сообщение, посчитав его важным.

Шеф:

В редакцию позвонил Икумо Таширо и спросил, когда выйдет статья с его комментарием. Какая еще статья, Алексей? Зачем ты к нему ходил? Ты опять лезешь, куда не надо? Жду от тебя объяснительную до конца дня

– Б**ть… – прошипел Алексей и зашел в мессенджер, чтобы просмотреть чаты с коллегами. Сердце подпрыгнуло к самому горлу.

Кирилл:

Леха, шеф спрашивал про тебя. судя по отсутствию точек в конце предложений, он дико недоволен

Настя:

Леш, вторую летучку пропускаешь, мы уже не знаем как тебя прикрывать

Армен:

Я сказал шефу, что мы готовим материал вместе. ну, как ты и просил. но чувак, кажется, он не поверил

Алексей кинул в рюкзак планшет и провел рукой по влажной шее.

– Что такое? – спросил Ноэль.

– Мое прикрытие в офисе трещит по швам. И шеф узнал, что мы разговаривали с Таширо. А у меня запрет на проведение расследований после того дела… ну, ты знаешь.

– Что будешь делать? Поедешь в офис?

Алексей смахнул челку с лица и придвинул к переносице очки.

– Шеф подождет. Если я найду парафизиков, он заработает на этой истории бешеных денег и забудет о своих претензиях.

– А если не найдешь, то он может еще сильнее разозлиться и уволить тебя. – Ноэль протер салфеткой стол, кинул ее вместе с вилкой в картонный контейнер из-под салата и закрыл его пластиковой крышкой. – Ты знаешь, что между риском и стабильностью я всегда выберу стабильность.

– Знаю. – Алексей посмотрел на брата, щурясь от солнца. По спине сбежала капля пота, и он стянул с себя пиджак. – Поэтому не спрашиваю, что бы сделал ты. Но знаю точно, что должен сделать я: продолжить это чертово расследование несмотря ни на что! Я чувствую, что на этот раз все получится!

Ноэль почесал скулу, разглядывая студентов за соседними столиками, и спросил:

– Какой у нас дальше план?

Алексей улыбнулся и накинул на плечо рюкзак.

– Мы поговорим со свидетелями аномалий.

Глава 4

– Здравствуйте. Меня зовут Алексей Тверски, я журналист. Мой виртуальный ассистент писал вам.

– Заходите, – уронила женщина и распахнула дверь, пропуская Алексея и Ноэля в тесную, заставленную вещами квартиру.

Из комнат вдоль длинного прямого коридора показались детские лица, с любопытством и опаской глазеющие на незнакомцев.

– Так, ушли, – шикнула на них женщина. – Быстро! – И развернулась к братьям. – Разуйтесь, пожалуйста. У нас чисто, но если нужны тапочки… Не нужны? Хорошо. Справа ванная комната, там можно помыть руки. Я подожду вас здесь.

Голос у женщины был нарочито усталый, словно она хотела передать, какая невыносимая у нее жизнь с этими детьми, но ничего, тянет. Она отступила в сторону, освобождая проход, и встала напротив двери в ванную комнату.

Братья поочередно вымыли руки. Алексей промокнул их полотенцем, на которое ему из коридора указала хозяйка, а Ноэль стряхнул капли в раковину.

– В обморок не упадешь? – шепотом поддел его Алексей.

– Котлетами пахнет, – заметил Ноэль. – Жареными.

– Пойдемте, я провожу вас к Косте, – сказала женщина, когда братья вышли из ванной комнаты.

Они двинулись за ней по узкому коридору под аккомпанемент визга из-за закрытых дверей. Алексей тоже почувствовал запах котлет, и его желудок отозвался урчанием.

– Про что вы пишете? – спросила женщина, обернувшись к Алексею.

– Про социальную несправедливость. Кстати, вот мое удостоверение. – Алексей развернул к ней экран, на котором было его фото, личный номер и мерцающие пунктирные знаки, подтверждающие подлинность электронного документа.

– Несправедливость. – Женщина без особого интереса заглянула в смартфон. – Понятно. И есть какой-то результат?

– Есть люди, которые это читают, – ровно ответил Алексей, но внутри зашевелилось какое-то неприятное чувство.

Захотелось начать оправдываться: мол, журналист – лишь проводник информации, один он сделать ничего не может. И сегодня, в эпоху псевдоправды, когда не осталось ничего настоящего, а сознание людей порабощено ленью и бесплатными развлечениями, за ясную картину мира нужно бороться всем.

– Пойдемте, – ворвалась в его мысли женщина.

Она скомандовала двери отъехать, и они оказались на маленькой кухне. В центре стоял прямоугольный стол, за ним сидел мальчик лет семи, перед которым остывала нетронутая тарелка супа.

– Костя, помнишь, я вчера говорила, что к нам придут дяди и зададут тебе несколько вопросов?

Мальчик пустым взглядом смотрел на экран перед собой, по которому шли мультики, и никак не реагировал на ее слова. Она подошла к нему, погладила по плечу и села на корточки.

– Поговори с ними, хорошо, Костик?

Мальчик не ответил. Женщина встала, махнула рукой перед планшетом, и он отключился. Костя машинально взялся за ложку, но потом понял, что от него хотят не этого, и отложил ее. Поднял голову и посмотрел на хозяйку так, словно не узнавал ни ее, ни кухню.

Алексей вытащил бутылку воды из рюкзака и сделал глоток.

– Могу попросить вас выйти на несколько минут? Я протранслирую запись разговора на ваше устройство, вы в любой момент сможете вмешаться.

– Как это выйти? Вы хоть представляете, в каком он сейчас состоянии? – возмутилась хозяйка. – Даже с кузенами не общается. Только с мужем моим, своим дядей, и то – потому что побаивается его.

Алексей собрался было рассказать, как проходил курсы коммуникации с жертвами катастроф, чтобы доказать, что он знает свое дело, но вместо этого произнес:

– Я понимаю ваше беспокойство, поверьте. Но лучше, если мы пообщаемся вдвоем. То есть втроем, включая моего помощника, – Алексей кивнул на Ноэля. – Давайте я удвою гонорар за интервью, что думаете?

Женщина почесала голову над ухом, посмотрела на Костю, раздумывая. В этот момент в кухню ворвалось истошное «Ма-а-а-а-а-а-а-ам!», и она встрепенулась. Прежде чем поспешить на зов, хозяйка тихо попросила:

– Переведите до ухода, пожалуйста.

Алексей кивнул и сел за стол. Достал из рюкзака набор – шоколадный батончик и маленькую машинку – и придвинул подарок к мальчику. Тот поразглядывал подношение несколько секунд, но руки из-под стола так и не вытащил.

Ноэль, не зная, куда себя деть, встал в углу кухни.

Алексей рассказал Косте немного про себя и свою работу, умолчав о парафизиках, а потом стал задавать разные вопросы: какие мультики ему нравятся, что он ел на завтрак, какую игрушку он бы взял с собой на необитаемый остров? Костя поначалу молчал, отводил взгляд, наклонялся к холодной тарелке супа и дул на нее. Потом начал отвечать – односложно, с неохотой. И постепенно стал раскрываться.

Через несколько минут его рука вынырнула из-под стола и потянулась к игрушке. Алексей рассказал, почему выбрал именно эту модель: у него в детстве была красная гоночная машинка, с которой он не расставался, и она не раз приносила ему удачу, когда он попадал в разные переделки. Мальчик впервые посмотрел Алексею в глаза.

– Костя, а ты помнишь, какие мультики смотрел в тот день, когда возникла аномалия?

Мальчик нахмурился, но продолжил вертеть машинку в руках.

– Не было никаких мультиков, – буркнул он. – Меня наказали. Заблокировали телевизор.

– Чем ты тогда занимался? Играл?

Костя пожал плечами, не сводя взгляда с машинки.

– Немного поиграл. Потом в окно смотрел. Маму ждал из магазина.

– И заметил, что там происходит что-то странное, – сказал Алексей, заранее изучивший эту историю по открытым источникам и интервью Костиного дяди.

– Да. – Костя замолчал на несколько секунд, задумался, а потом продолжил говорить безжизненным голосом, словно пересказывал не впечатлившее его кино: – Поднялся сильный ветер, и деревья стали раскачиваться. Потом их ветки обломались и полетели в разные стороны. И окна задрожали.

– А после этого по земле пошли трещины?

– Нет. – Костя перестал вертеть машинку и помотал головой. Алексей обратил внимание, что кожа на больших пальцах его рук, возле ногтей, вся расковыряна. – Сначала посуда начала падать с полок. Я тоже закачался, упал на ковер, и меня вырвало. Мама вернулась. У нее пакет был, она его бросила, все покатилось. Мы побежали на улицу. И там уже…

Костя запнулся. Он перевел взгляд на темный экран планшета, смотря сквозь него, в глубь своих воспоминаний. Грудь его заходила ходуном, ноздри раздулись.

Алексей почувствовал отчетливый укол в районе сердца.

Он знал, что было дальше: подземные толчки раскрошили асфальт, ураганный ветер вырвал деревья с корнями, снес качели и фонарные столбы. Мама Кости скончалась от удара металлической трубой по голове, когда они попытались сбежать из зоны аномалии. Отец, приехавший к дому позже и так и не успевший найти сына, погиб, вытаскивая соседского ребенка из-под машины.

Алексей сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

С таблетками было легче.

– Костя, я понимаю твои чувства. Очень тяжело вспоминать тот день. Но если ты еще можешь немного поговорить об этом, помоги мне узнать одну вещь. Это очень важно. – Мальчик неуверенно кивнул. – Давай вернемся в тот момент, когда ты подошел к окну и увидел, что деревья закачались. Возле дома во дворе ведь были люди?

Костя пожал плечами.

– Ну да. Всегда есть какие-то люди.

– А не было среди этих людей кого-то, кто показался тебе странным? Может, он говорил или делал что-то необычное в тот момент, когда поднялся ветер?

Ноэль переступил с ноги на ногу. Костя откатил от себя машинку.

– Нет, – твердо ответил мальчик.

– Хорошо. – Алексей взял машинку, чиркнул пальцем по колесам, а потом толкнул ее, и та покатилась по столу обратно к Косте. – А после происшествия, когда ты был уже в больнице, к тебе не приходили незнакомые люди?

– Только тетя с дядей, – безучастно ответил Костя.

– Ну ладно, – смирился Алексей. – Значит, ничего странного ты не видел и никакими разговорами тебя потом не донимали.

Костя покачал головой. Алексей взглянул поверх его головы на Ноэля. Тот, хмурясь, рассматривал пирамидку из пустых баночек от антидепрессантов на кухонном столе. Алексей задержался взглядом на баночках, белый цвет которых, того же холодного оттенка, что у врачебных халатов, обманчиво намекал на спасение.

– А сны тебе никакие странные не снились? – спросил он, подумав, что если не сознание, то уж подсознание могло сохранить какую-то информацию. – Не было в них необычных людей?

Костя посмотрел на Алексея печальным и серьезным взглядом. Алексей сразу вспомнил, где видел такой взгляд прежде. У маленького Иисуса на старинных фресках. Дева Мария крепко держит его в своих девичьих руках, но он уже знает, что они не защитят его от боли.

– Мне снится мама, – тихо сказал Костя.

* * *

Дом, в котором жил Костя, находился далеко от станции, поэтому на обратном пути Алексей с Ноэлем арендовали электроплатформу с автопилотом и уже через четверть часа были на месте. Они приложили пальцы к сканерам на входе и поднялись на перрон.

Поезд задерживался, и Алексей решил немного послоняться, проветрить голову. Перрон опоясывал огромный экран, по которому показывали время до прибытия и погоду, крутили важные объявления и транслировали новости. Состав приедет через две минуты, а в мире возникли три новые аномалии. Сами по себе они уже не трогали. Алексей читал эти новости так, как читал бы учебник истории, в котором куда больше страшных событий. Он ощущал растянувшуюся за семь лет дистанцию между собой и фронтом аномалий. Но сегодня эта дистанция стала короче.

Дело в Косте, догадался он. Три новые аномалии. Значит, где-то появилось еще три мальчика, которые живы только номинально.

– Зачем ты к нему пошел? – упрекнул его Ноэль, когда они зашли в вагон и сели в одиночные кресла друг напротив друга. – Только рану ребенку разбередил.

– Он один из немногих, кто видел аномалию от начала и до конца. Тем более такую мелколокальную. Был крохотный шанс, что он что-то заметил.

Ноэль ничего не ответил и отвернулся к окну. Алексей достал планшет и стал обсуждать с виртуальным ассистентом следующие шаги. Через некоторое время Ноэль сказал:

– Я все же кое-чего не понял.

– М? – Алексей неохотно оторвался от беседы с Аркадием.

– Ты спросил ребенка, не видел ли он странных людей, когда началась аномалия. Ты правда думаешь, что парафизика можно застукать на месте преступления, как вора какого-нибудь?

– Есть у меня такая гипотеза. И я пытаюсь ее проверить.

– А кто, по-твоему, должен был заходить к нему в палату? Тоже парафизики?

– Или кто-то, кто действует на их стороне.

– Что ты имеешь в виду?

Алексей прижал к себе рюкзак и наклонился к Ноэлю. Тот