Проклятая закладная

© Капитурова М.С., 2025

Иллюстратор – Арина Андреевна Канухина (13-летняя прапраправнучка главных героев книги), ученица «Детской художественной школы имени Зингера» и воспитанница Академии для одаренных детей (Наяновой), победитель многочисленных конкурсов рисунка.

Глава 1

Ночные кошмары

В Москве в маленьком флигельке старого дома на Русаковской сидел на своей кровати взъерошенный молодой человек. Это был Андрей Постников, двадцати одного года, один из лучших студентов третьего курса Московского государственного университета, душа компании и староста потока. Его одеяло было отброшено в сторону, а на кровати лежала мокрая подушка.

В который раз Андрей просыпался от ночных кошмаров. Очень часто он видел один и тот же сон. Как будто он, так же как сейчас, сидит в своей комнате на кровати, за окном еще совсем темно, а он слышит крики и топот. Спрыгнув с кровати, он бежит на звук и, сам не замечая как, оказывается в большой светлой гостиной родительского дома.

В комнату не протолкнешься, столько гостей здесь не было даже на его именинах, а в день его ангела большая комната, как говорила нянюшка, была забита людьми под завязочку, но только очень красивыми женщинами в дорогих нарядах и благородными дядюшками, и пахло вкусными пирогами и лимонадами, а еще маминой сиренью. А сейчас пахнет сыростью и еще чем-то страшно неприятным.

Зачем здесь все эти посторонние и чужие люди? Он не видит их лиц, ему всего шесть лет, перед его глазами кожаные сапоги, много сапог и десятки штанин. Он пытается на корточках пролезть между ними. Полы, всегда вымытые дочиста, истоптаны этими грязными ногами. Вот точно они сейчас получат от нянюшки, рассуждал про себя маленький Андрюша, она даже им с Анкой и малой Дусей не дает хлебную крошку на них уронить, а тут и без них все истоптали.

И вдруг среди этих чужих ног он видит знакомое мамино платье и маму, зачем она лежит так некрасиво на полу, ведь чужие люди в доме. А чуть в стороне папина лаковая туфля, его самая любимая обувь, которую он привез из заграничной поездки. И еще кучу подарков для них с маменькой он тогда привез из той командировки. Книжку про поезда, заводной паровоз и…

Несчастный мальчуган начинает яростно пробиваться через толпу, чтобы поднять маму с папой, но его хватают и отдают нянюшке, она берет его на руки и уносит из комнаты. Какая добрая и глупая нянюшка, думает Андрей, ведь ему надо к маме и папе. Он колотит ее своими маленькими кулачками, чтобы она отпустила его поскорее, но та в ответ обнимает его еще крепче, он чувствует всем своим маленьким сердцем, как трясется ее тело. Слезы падают ему на спину, от них становится холодно, очень холодно.

Значительно позже он узнал от своей приемной мамы – любимой нянюшки, – что это жандармы попросили унести ребенка из комнаты, чтобы он не увидел убитых родителей.

Он сидит на кровати, свесив ноги, пытаясь по кусочкам собрать свое прошлое и настоящее.

Раннее детство Андрей провел в имении, которое досталось его матери от дедушки, это было настоящее родовое гнездо и главная семейная ценность. Дом был большой и просторный, с необъятными светлыми комнатами и огромной яблочной аллеей. Особенно в Песочне Андрей любил лето, когда неподалеку от дома, в саду, в центре стола ставился большой самовар с расписными чашками, вазочки с сахарком и вареньем. Для своей детворы няня Ульяна готовила специальные малюсенькие пирожки с разными начинками, путала их на тарелках так, чтобы нельзя было понять, какая начинка у них внутри. С пирожками у Андрюши с няней был один секрет, о котором, как ему тогда казалось, не догадывался никто. Зная, что он больше всего любит малину, нянюшка ставила маленький крестик на каждый пирожок с любимой ягодой.

Мама Андрея – Дарья Ярославна Постникова – всегда смеялась над их секретиками, но никогда не препятствовала их с нянюшкой играм. Ульяна была не просто няней Андрюши, она была настоящим членом семьи, кормилицей, или, как принято говорить, – молочной мамой.

На третий день после рождения Андрюши, а он был не обычным ребенком, а продолжателем рода Постниковых, его мама сильно заболела и стала, как говорят местные, чахнуть. По этому случаю из Москвы был специально вызван врач, который запретил ей кормить новорожденного грудью, боясь, что или малышу передастся инфекция от мамы, или, не дай бог, молодой роженице станет еще хуже. Поэтому Андрея отдали на время той самой нянечке Уле – Ульяне Ильиничне Бушуевой – главной и верной помощнице по хозяйству, которая служила в семье Постниковых. Так получилось, что Уля двумя неделями раньше родила дочку Аннушку, вот так Аня стала молочной сестрой Андрюши, а нянечка – молочной мамой.

Жили Ульяна и ее муж Савелий с маленькой Аннушкой в соседнем небольшом домике, отвечали за хозяйство в доме родителей Андрея, а после и за его жизнь. По какой причине именно они после трагедии стали его приемными родителями, а не многочисленные родственники, Андрей не знал, но был благодарен за это судьбе. Лучших родителей, кроме его кровных и приемных, он не мог и пожелать.

Андрей не заметил, как в воспоминаниях детства пролетело целое утро. Очнулся он от резкого стука в дверь. Встряхнув головой, он сразу ринулся к двери, испугавшись, что от грохота проснутся все соседи.

Глава 2

Великолепная четверка

На пороге стояли его университетские товарищи: Михаил Миронов, Петр Завьялов и Мирия Грязнова.

Познакомлю вас с каждым из ребят. Михаил – черноокий, темноволосый двухметровый здоровяк, главный заводила на курсе и человек-праздник. Ввалившись в распахнутую дверь, он с ходу начал громко декламировать:

– Ну и долго ты еще будешь спать? – и, не давая Андрею даже шанса ответить, продолжил громко басить: – Так опоздаем же сейчас. Поезд ведь не упряжка, ждать не будет.

Зайдя в комнату, он занял собой все свободное пространство. Позади него топтались Петя с Мирой.

Петя был самым тихим и скромным из нашего окружения, наверное, и в силу воспитания, и по своей природе. Папа Петра служил батюшкой в церкви, а мама воспитывала его и еще шестерых братьев. Был наш товарищ по росту чуть не в два раза меньше Мишки Миронова, говорил всегда тихо и только по делу, но что касалось всяких оформительских дел и каллиграфии, равных ему не было во всем учебном корпусе. Почему они подружились с Мишей, никто не знал, но ходили они всегда вместе. Обладая недюжинными физическими данными, Миша не давал обидеть Петю никому, даже взглядом.

Чуть-чуть в сторонке от двух закадычных друзей стояла Мирия. В нашей компании она считалась своим парнем. Конечно, в переносном смысле. Она была потрясающе красивой девушкой и совсем не похожей на своего парня, стройная со светлыми вьющимися волосами, гордым профилем и глазами, иногда не по-детски серьезными, а иной раз теплыми с ласковой хитринкой. Говорила Мира всегда смело и правильно. Будучи еще на первом курсе института, она не побоялась выступить в защиту преподавателя, которого голословно обвинили в пакостном поступке. Выступала так, что даже посмеявшиеся вначале старшики замолчали после ее речи и ретировались.

Мирия родилась в большой многодетной семье, из-за бедности ее с 12 лет отдали к одинокой тетке в помощь. По исполнению 16 лет родственница отправила сначала ее на обучение в семинарию, потом оплатила учебу в институте, за что ей Мира была очень благодарна. Жила она во флигеле большого дома. Жила скромно, но опрятно. Зарабатывала уроками, так как денег у родителей брать стеснялась.

Все трое из нашей компании были влюблены в Мирию, как нам казалось, тайно. Но кодекс дружбы был сильнее сердечных порывов, и мы договорились, что будем уважать ее как друга и никогда не заставим делать выбор в пользу кого-то из нас.

Андрей испуганно шарил рукой по тумбе около кровати в поисках часов, доставшихся ему от отца, схватив их в руку, он взглянул на циферблат.

– Михаил, да что ты, как всегда, ведь напугал же, – воскликнул Андрей изумленно, – время еще 10 утра, а поезд отправляется в полдень.

– Так ты в своих мыслях и до полудня можешь просидеть, – ответил без смущения Миша, – одевайся, мы ждем тебя.

Михаил это сказал безапелляционно и так же быстро исчез из комнаты, как и появился, только топот его здоровых ног еще долго раздавался по подъездной лестнице. Вслед за ним незаметно посеменил Петр. Последней вышла Мира, она оглянулась на Андрея и улыбнулась.

«Тот же взмах ресниц и та же мамина сирень…»-подумал Андрей.

– Не спи, Андрюша, – ласково сказала Мирия и прикрыла за собой дверь комнаты.

«Ну какой же она свой парень, не бывает у парней таких ресниц и такого голоса, как у мамы», – подумал мечтательно Андрей и принялся за сборы. Благо чемодан был уже готов, он наскоро умылся, надел приготовленный загодя дорожный костюм, взял в руку фуражку и чемодан и вышел из комнаты.

В это время на улице около парадной Миша громко декламировал Александра Островского, из только написанного им «Без вины виноватые». Мимо проходившие люди испуганно оглядывались, а дворник пообещал вызвать городового, если молодежь не перестанет буянить. Миша тут же ринулся выяснять отношения со сторожем Никитичем, но Петя его быстро угомонил.

Как только Андрей подошел к компании, дружная четверка направилась прямо по мостовой к вокзалу. Путь был не очень близкий, но ребята решили сэкономить на бричке, оставив деньги на вокзальный кофе.

Глава 3

В предвкушении счастья

Ощущение приближающегося счастья так и витало в теплом московском воздухе и закружило в водовороте приятных предвкушений и ребят, которые, сдав с успехом переводные экзамены, ехали на каникулы домой к Андрею в его родную Песочню. Ехали не просто так, а на большой деревенский охотничий праздник, который специально для них готовил приемный отец Андрея.

Студенческие друзья Андрея, никогда не выезжавшие прежде из Москвы, с огромным удовольствием еще зимой согласились на его предложение провести каникулы в Песочне. Да к тому же он так мастерски подогревал их интерес охотничьими историями о приключениях, которые происходили в Песочне, что каждый из их прекрасной четверки только и грезил целыми днями о большом путешествии.

Савелий Родионович, как вы поняли, был не кровным, а приемным отцом Андрея, служил крепостным охотником и помощником по хозяйству еще у старших Постниковых, был человеком честным и от природы очень скромным, разговаривал крайне мало. Больше людей любил лес и животных. Но барчука Андрюшу он любил очень крепко, по-настоящему, по-отцовски.

Ребята ехали на малую родину Андрея, конечно, в предвкушении большого приключения, но не такого, в которое они все оказались в дальнейшем втянуты. Никто из них до последнего даже не догадывался, как перевернет их жизнь эта короткая поездка.

Глава 4

Ожидание сына

В ночь перед возвращением сына Андрюши не спалось и его приемным родителям – Ульяне и Савелию. Они лежали рядышком на больших полатях.

Совсем недавно Савелий разменял шестой десяток, но, несмотря на возраст, был крепок и здоров, росту от рождения высокого, телосложения богатырского, немного сутуловат от деревенских забот, но это придавало только мужественности его образу. Был он также обладателем густой бороды, крепкого кулака, спокойного характера и добрых серых глаз. Именно в эти глаза при их первой встрече влюбилась раз и навсегда Ульяна, будучи совсем молодой девчонкой. Влюбилась и пропала. На счастье, родители быстро сговорились, благословили их, и в этот же год Уля стала законной супругой Савелия.

Что касается Ульяны, то она была под стать своему мужу-богатырю, чрезвычайно красивая и умная, нраву доброго, но не кроткого, рассудительная и мудрая.

Но тревожно было в эту ночь даже Ульяне, гладила она руку Савелия, а сама приговаривала:

– Как же угодить? Как накормить? А вдруг не по духу им наша жизнь придется?

От волнения Уля даже присела на краешек лежанки.

– Савельюшка, – позвала она своего мужа с волнением. – А вдруг не понравится гостям? Что там, в университетах, потом про сына говорить будут?

Савелий погладил свою бороду и спокойно ответил любимой супруге:

– Улечка, про нашего сына никто никогда ничего дурного не скажет. Будь покойна, – произнес он. – Главное, чтобы борзые Зажига и Дикарка не подвели. – И, отвернувшись к стене, крепко уснул.

Ульяна обняла его богатырскую спину и поняла, что он прав. Никто никогда не скажет про их сына ничего дурного.

Глава 5

Любимый барчук

Ульяна очень любила своего барчука, так прозвали за важный вид Андрюшу еще при рождении его родители, а потом это доброе прозвище, производное от слова барин, так и закрепилось за ним на долгие годы. Как одно мгновение пронеслась перед глазами Ульяны вся ее жизнь. Как будто только вчера ей, еще совсем молодой девчонке, принесли маленького Андрея Петровича Постникова на прикорм. Волосики торчат в разные стороны, крайне недовольный вид, смотрит по сторонам и орет требовательно, совсем не жалостливо. Уля нерешительно дала ему грудь, а тот взял ее смело и уверенно, как будто всю свою жизнь кормился ею, но поел совсем чуть-чуть и бросил, устал. Ульяне стало страшно, а вдруг не получится выходить Андрюшу. Но через пять минут он снова взялся за дело и начал есть уже по-взрослому. Отвалился от груди только через четверть часа, глаза прикрытые, лежит, улыбается барчонок.

Бабки все наперебой стали нахваливать молодуху, благодарить ее и от себя лично, и от главы семейства Постниковых. Но когда довольные по-вивальщицы протянули руки, чтобы от Ули забрать мальчонку, он поднял такой рев, что приняли решение временно оставить Андрюшу в семье Савелия. Так он и жил до месяца с молочной мамкой и своей молочной сестрой Анной, которая была всего на две недели старше Андрея.

А когда мама Андрюши выздоровела, Ульяна с Савелием и Аннушкой перебрались в дом Постниковых и зажили дружно все вместе. Все бы хорошо, но неловко было Савелию такое близкое расположение к хозяевам, стеснялся он лишний раз даже в свою комнату зайти и проводил все больше времени в лесу.

А как только Андрюше исполнилось три года, попросил Савелий у своего хозяина, Петра Лавровича, разрешения вернуться обратно в свой старый дом. Сначала поуговаривали его все остаться, но он ни в какую, делать нечего, так и съехали Бушуевы к себе. Правда, не насовсем и не целиком. К тому времени так Андрюша с Аннушкой сдружились, что, чуть забрезжит свет, бежали они друг к другу, благо дома стояли рядом.

Так и жили дети с Ульяной в хозяйском доме, а в старую хату уходили только ночевать, и то не всегда. А потом как случилась беда с родителями Андрюши, закрыли родительской дом Бушуевы, а барчука забрали к себе в сторожку, и прожил он у Савелия с Ульяной в тесноте, да не в обиде до самой семинарии.

Что касается воспитания, несмотря на то, что Савелий с Ульяной сами были неграмотны, Андрюше они постарались дать то образование, о котором мечтали его кровные родители.

Глава 6

Таинственная книжка

С каждой ярмарки привозил Савелий Андрею книги, брал без разбору, все, что видел. Однажды привез он ему диковинную книгу на французском языке. Книга была добротная, красивая, с картинками. Савелий нес ее домой, бережно держа за пазухой, завернув в несколько тряпичек. Даже смотреть на нее боялся, до того она была хороша.

Зная, что отец на ярмарке, дети ждали его с самого утра, даже гулять не могла их выпроводить Ульяша, все боялись отца с подарками пропустить. Первым увидел в окно Савелия Андрюша, выбежал он к нему навстречу, отец расцеловал сначала его, потом супружницу и двух своих девочек: Анечку и Дусечку. Достал он из мешка подарки: жене Ульяне материю красную, Анечке – гребешок, Дусе-лошадку, а Андрею, которому к тому времени уже исполнилось 10 лет, вручил настоящую драгоценность.

Сели они все вместе за стол, развернули тряпочки, и вот она, та самая книжица – красавица яркая в переплете дорогом да с картинками красочными. Обнял отца Андрей крепко и сел сразу за стол читать.

Так вот с этой книгой у Савелия Родионовича и произошла пренеприятнейшая история. В это время к ним, а точнее, навестить Андрюшу, пришел старинный отцовский друг, крестный мальчика – помещик Роман Юрьевич Радзинычев. Приходил он часто, каждый раз после командировок, много разговаривал с Андреем о его будущем и даже оплачивал его обучение у француза и музыкантши.

Так вот в этот раз Роман Юрьевич и увидел, что в руках у Андрея не детская книжка, а взрослый роман француза с непотребными картинками. Получил же Савелий за эту книгу и от отцовского друга, и от своей супружницы. И зарекся навсегда: не связываться с этими книжицами.

Глава 7

Крестный Роман Юрьевич Радзинычев

Крестный Андрея – Роман Юрьевич Радзинычев – был удивительный человек, и несмотря на строгий вид, в деревне все его любили и звали не иначе как «наш благодетель». За его деньги была возведена церковь и построена школа, да и вообще вся деревня держалась на нем. Говорили, что и мужики перестали болеть гремучей благодаря Роману Юрьевичу. А совсем недавно открыл он фельдшерский пункт и привез врача. Местные крестьяне сначала побаивались врачевателя, но потом, когда хворь терпеть становилось невмоготу, бежали к нему за помощью, а он и взаправду оказался настоящим кудесником, и теперича местные стали ходить в медпункт чаще, чем в церковь.

Помогал Роман Юрьевич Андрею и во время его учебы в семинарии и в институте, отправляя через Савелия и Ульяну деньги крестнику в Москву. Как он говорил, на пропитание и обучение, чтобы Андрей всего себя отдавал науке, не тратя время на зарабатывание денег.

Сам Роман Юрьевич, несмотря на внешность интеллигентную и незаурядную и характер замечательный, так и не смог создать семью. Поговаривали, что он был влюблен в маму Андрея – Дарью Ярославну. Но, скорее всего, это были просто слухи. А сам он отшучивался, что его вечную занятость ни одна жена не стерпит. Отлучался он из родной деревни иногда на полгода, а иногда и поболее. По государственным поручениям жил за границей, а когда возвращался на родину, сразу ехал восстанавливать родную Песочню.

Вот и о смерти своего друга Петра Лавровича Постникова и его жены он узнал двумя месяцами позже, по возвращению из командировки. Больше всего он переживал, что не смог быть рядом с Андрюшей в самые сложные для мальчика дни.

По словам односельчан, не понадеявшись на местную жандармерию, Роман Юрьевич нанял сыщика из столицы, который смог восстановить всю хронологию того страшного для семьи Постниковых дня и даже найти убийцу. Им оказался дебошир, пьяница и бандит Василий Разин. Как установило потом следствие, Василий часто ошивался возле помещичьего дома, видели его и в тот день. Накануне на Московском вокзале он сильно проигрался, деньги ему нужно было срочно возвращать, поэтому он и полез в богатый дом. Как потом и подтвердили Ульяна с Савелием, из дома пропали ценности и деньги. Но шел он не убивать, а грабить. Он хотел тихо все забрать и уйти из дома, но на беду хозяева не вовремя проснулись. И с испугу он натворил страшное. В его лачуге полицейские действительно нашли потом и кольцо драгоценное, и семейную шкатулку Постниковых, которую он не успел сбыть. Погиб преступник на каторге в тот же год, понеся заслуженное наказание.

Но давно минуло то время. Все плохое проходит, время пусть и не лечит, но зато стирает самые страшные воспоминания. Да и Уля с Савелием сделали многое, чтобы Андрюша забыл все страшное и помнил только самое лучшее о своих родителях.

Глава 8

Золотая лихорадка

В ожидании поезда из Москвы в Песочню в буфете железнодорожного вокзала сидели четыре наших закадычных друга: Андрей Постников, Михаил Миронов, Петр Завьялов и Мирия Грязнова.

В вокзальном буфете они взяли четыре кофе и 100 граммов настоящего горького шоколада. Пили они кофе маленькими глотками. Все, кроме Миши, который одним залпом выпил целую чашку и ошпарил язык и небо и, по его словам, даже вкус кофе не успел почувствовать. Решив, что кофе – это уж совсем что-то из ряда вон выходящее, Миша решил взять себе еще стакан чая, но на подходе к буфетчице встретил институтского приятеля Дмитрия Надина.

Оказалось, что Дима тоже сегодня отправлялся в большое железнодорожное путешествие. Но ехал он не к родителям, а за большими деньгами на Дальний Восток. Тема о русских золотоискателях давно будоражила молодое студенческое сообщество Московского государственного университета. Но в этом году статьи о возможности быстро разбогатеть в так называемой Амурской Калифорнии печатали уже все московские газеты, поэтому тайные и вполне открытые общества золотоискателей росли как грибы, в том числе и студенческие. Так и в Московском университете втайне от преподавателей был объявлен студенческий сбор на экспедицию к Амуру.

В пользу данного предприятия Дмитрий приводил множество фактов, но основным был тот, что месяцем ранее одним из кочевников-тунгусов на левом берегу Желтуги было найдено несколько золотых самородков, а потом и обнаружены большие залежи желтого металла.

Несмотря на то, что студенческие экспедиции активно готовились к выезду на прииски, а слухи об огромных залежах золота на Желтуге распространялись быстрее лесного пожара, весь преподавательский состав требовал и просил студентов оставить эту опасную затею. Ведь среди авантюристов все чаще появлялись беглые каторжане, которые навязывали остальным свои порядки и жизнь на Амуре становилась все опасней и страшней. Но желающих быстрых денег среди разгоряченных молодых людей нисколько это не пугало, и их отряды росли в геометрической прогрессии.

Постепенно в беседу студентов вступили и другие граждане, ожидающие своих составов, одни предостерегали молодых людей не только от участия в подобных авантюрах, но даже от обсуждения этой опасной темы, но были и те, кто заинтересовался золотоискательством и просил рассказать все до мельчайших подробностей.

Опомнились ребята и вспомнили про отправление своего поезда, только услышав прощальный гудок паровоза. Что было мочи бросились они к своему поезду. А в это время институтского товарища Миши замкнули в зловещий круг желающие узнать подробности рискованного, но очень заманчивого предприятия.

Глава 9

Большое железнодорожное путешествие

Ребята, выбежав из здания вокзала, увидели на перроне черного лакового красавца – паровоз, – в народе имевшего благородное прозвище «Русак», что значило «русский человек». Он стоял разгоряченный, и казалось, был очень недоволен и даже фыркал, как молодой жеребец, ожидая запаздывающих пассажиров.

Ребята добежали до первого вагона и затолкались в тамбур. А здесь их уже ждал строгий обер-кондуктор, больше похожий на лицо высокого государственного чина, а не на железнодорожника. Один только его внешний вид вызывал неподдельное восхищение-фуражка с эмблемой, на которой изображены два распростертых крыла с колесом посредине, френч темно-оливкового цвета с эполетами, белые перчатки и идеально начищенные черные туфли.

Пожурив их за опоздание, что категорически запрещено на железной дороге, как для самих сотрудников, так и для пассажиров, он провел их в купе и помог устроиться.

Чуть отдышавшись и усевшись на мягкие скамьи купе, обычно тихий и немногословный Петя обратился к своим друзьям:

– Нет, вы как хотите, а я согласен с тем стариком, который нам сказал, что даже обсуждение нечестных дел приводит к плохим последствиям, – с серьезным видом произнес Петр, – мы вон чуть на наш поезд из-за этой чертовщины не опоздали.

Ребята с ним согласились и решили навсегда закрыть эту тему.

А чуть позже к ним в купе пришел узнать, как дела, строгий обер-кондуктор. То ли живописная дорога за окном поезда, то ли действительно их компания располагала к живому общению, но он с их разрешения сел рядышком и разговорился.

Железнодорожником был седовласый интеллигентный мужчина зрелого возраста, звали его Борис Филиппович Демьянков, как он сам представился ребятам. На железную дорогу он пришел работать почти сразу после окончания семинарии. Благодаря тогдашнему министру путей сообщения, почетному академику наук Павлу Петровичу Мельникову получил хорошее инженерное образование сначала за границей, а потом и в России. Был он одним из первых механиков в России и возил, представьте себе, самого императора Александра II.

Ребята затихли от восхищения, мало того, им было очень интересно все, что касалось современной техники, так еще и тема касалась любимого государя. Железная дорога в то время была исключительно инновационным транспортом, паровозы для большей части населения России казались чем-то непостижимым и вызывали одновременно чувства и неподдельного восхищения, и даже ужаса и страха. Поэтому отправиться по железной дороге в путешествие тогда было мечтой каждого как минимум образованного человека.

Вся дружная четверка во главе с Андреем Постниковым, как вы поняли, относилась к самой продвинутой молодежи России, их волновало не просто само по себе путешествие по железной дороге, хотя чего греха таить, и это тоже было серьезным поводом для радости. Но больше ребят интересовали технические особенности и возможности, связанные с развитием железнодорожного транспорта. Встреча с Борисом Филипповичем была настоящим счастливым случаем, и они буквально засыпали его вопросами.

Он по-доброму посмеивался над их любознательностью, но со всей серьезностью рассказывал о великом будущем железных дорог. Не только объяснял, но и доказывал это конкретными фактами и примерами. Он с абсолютной уверенностью говорил о том, что не пройдет и века, а вся территория России будет полностью пронизана целой сетью железных дорог, поезда заменят повозки с лошадьми, а путешествия по железной дороге станут доступны для большинства жителей нашей страны. По его словам, а они не были лишены смысла, везде, где будет появляться железная дорога, начнут строиться новые города, а жизнь людей станет счастливее и интереснее. Несмотря на то, что это было слишком невероятно, чтобы оказаться правдой, ребята верили: Россию ждет прекрасное прогрессивное будущее, и они понимали, что железная дорога станет самой главной отправной точкой для движения вперед.

Рассказывал он и о том, что в свое время так же, как и молодые люди, стремился к новым знаниям, много читал, с рвением постигал новые науки. Закончив сначала школу с отличием, а потом и получив хорошее профессиональное образование, он устроился помощником механика на Московско-Курскую железную дорогу. На стальной магистрали наступили его лучшие золотые времена, ведь ему посчастливилось работать под руководством великого ученого Павла Петровича Мельникова, первого министра путей сообщения Российской империи.

Михаил был самым смелым из друзей и самым нетерпеливым и, несмотря на всю нескромность вопроса, он осмелился и спросил:

– Дорогой наш Борис Филиппович, а почему вы теперь не механик?

Обер-кондуктор как будто сразу осунулся и притих. Ребята сразу зашикали на Мишку. Но Борис Филиппович успокоил всех и сказал, что это дело давно минувших лет, но если это действительно важно, он может рассказать.

Все сразу замахали головами в знак полнейшего согласия, притихли и стали слушать.

И он рассказал, что было время, когда ему доверили управлять императорским поездом. И доверили не просто так. Еще задолго до того злополучного случая у него вошло в хорошую привычку перед каждой поездкой обязательно проверять все составы лично, такое ответственное отношение к делу заприметило руководство депо. И когда освободилась вакансия механика пассажирского состава, его, конечно, порекомендовали. Осознавая всю важность и ответственность шага при приеме на работу в золотой фонд железной дороги, а машинисты-механики всегда считались элитой в транспортной отрасли, на эту должность его принимал никто иной как сам министр Павел Петрович Мельников.

Но даже после личного общения с Павлом Петровичем Борис Филиппович не мог представить, что когда-нибудь окажется рядом с самим императором. Да не просто окажется, а будет лично отвечать за его безопасность в пути следования. Борис Филиппович на мгновение остановил свой рассказ, ребята очень испугались, что так и не узнают, что же произошло с их обер-кондуктором и любимым Александром II.

Он задумчиво смотрел в окно, и в этот момент в его голове проносились, как кадры из фильма, его любимые поезда. Каждый состав он знал как свои пять пальцев и искал к каждому собственный подход, лично подбирал в свою команду и истопников, и помощников. От резкого гудка паровоза он встрепенулся, оглянулся на ребят и после непродолжительной паузы продолжил:

– Это был 1866 год, самый счастливый и самый страшный год для меня и для России, – после тревожного раздумья заговорил обер-кондуктор, – именно в этом году было совершено первое покушение на Александра II.

– Как покушение? – не смог сдержать тревоги даже всегда спокойный Петя.

– Оказалось, несложно, ребята, – ответил Борис Филиппович и продолжил еще тише: – В число лиц сопровождающих государственный поезд попал засланный казачок, позже мы узнали, что он состоял в радикально настроенной группе, готовившей государственное преступление. Бомбу он установил в середине состава, и она должна была сработать на максимально безлюдном железнодорожном участке между станциями Еропкино и Змиёвка Московско-Курской железной дороги.

Теперь уже Миша взволновался не на шутку.

– Неужели, Борис Филиппович, рвануло? Поймали казачка? Всех лиходеев поймали? А кто спас императора? – сыпал вопросами Миша как из рога изобилия. Ребята на него громко прикрикнули, испугавшись, что так и не узнают, чем закончилась эта история.

А Борис Филиппович только горько улыбнулся и ответил:

– Случай спас, ребята, – он снял фуражку и положил ее себе на колени. Все видели, что он очень взволнован, да что там говорить, они и сами были на пределе. После тревожного раздумья Борис Филиппович заговорил снова:

– Так как участок был малолюдный, а Александр Николаевич, то бишь сам Император Всероссийский Александр II, давно мечтал сесть в кабину паровоза, мы заранее договорились, что от Еропкино вести состав будет он под нашим неусыпным наблюдением. И вот пришло время, он прошел к нам в кабину. Сел рядом со вторым механиком и подал звуковой сигнал. И… – Обер-кондуктор сделал испуганные глаза и откинулся на спинку дивана. – В этот момент и рвануло, – сказал он, и лицо его побледнело, – я в это время вместе с его помощником стоял у входа. Нас такая волна накрыла, что помощник погиб сразу на месте, а я получил тяжелые травмы.

Мирия вскрикнула и закрыла лицо руками. Андрей ее легко приобнял за плечи. Через мгновение она взяла себя в руки и взволнованно обратилась к обер-кондуктору.

– Борис Филиппович, вы меня извините, пожалуйста, – вежливо сказала Мира, – я просто с испугу.

И он продолжил свой рассказ.

– Несмотря на всю засекреченность того случая, откуда-то обо всем стало известно журналистам, – после невеселых дум он заговорил снова, – желая узнать подробности о взрыве светского поезда террористической организацией «Народная воля», писарчуки преследовали меня повсюду, ездили за мною следом по больницам и госпиталям. Но прошло время, и страсти поутихли, а вместе с ними прошел и интерес, – тем временем продолжал Борис Филиппович. – В итоге благодаря заботе самого министра, золотым головам врачей и молитвам близких через год я уже был в железнодорожном строю. Правда, теперь в качестве обер-кондуктора, – с некоторым сожалением произнес он последнюю фразу.

– Так работа с пассажирами, должно быть, тоже интересна, – решил поддержать нашего собеседника Андрей, – техническую сторону вы знаете, пришло время и о людях, о пассажирах подумать.

– Молодой человек, так я ни о чем и не жалею, – сразу нашелся Борис Филиппович, – тот случай спас императора, а значит, и Россию. Можно сказать, мы его своими спинами закрыли от беды. О случившемся происшествии, конечно, мало кто знает, но вам, мне кажется, я могу довериться, – договорил он и вышел из купе.

Глава 10

Клятва на крови

В купе воцарилось молчание. Первой прервала его Мирия.

– Вы знаете, а я считаю, что мы просто обязаны сохранить эту тайну и никогда никому не выдать ее даже под самыми страшными пытками, – обратилась она к ребятам.

Миша сразу одобрительно поддержал и предложил, вынув маленький дорожный ножик, поклясться на крови. Ребята согласились, правда, без кровопролития. Ведь зачастую честное слово дороже даже самого яркого и показательного подтверждения.

Весь оставшийся путь они сидели молча, смотря на открывающиеся виды из окна поезда. Думали о стране, о его Государевом Величии и о своем будущем в России. Проезжая мимо очередной станции, Мира вспомнила, как однажды между участниками их дружной компании состоялся очень серьезный и не по возрасту важный разговор. За полгода до их железнодорожного приключения они по привычке все вместе встретились дома у Андрея. За окошком стоял морозный февраль, они отогревались у камина и пили обжигающий чай. Миша с мороза за пазухой принес целый мешок пирожков. С радостью он выложил свою вкусную добычу на их общий стол.

Ребята обрадованно начали расспрашивать его о богатом улове.

– Миша, откуда такая добыча? – с удовольствием разбирали горячие пирожки его товарищи.

Тот, довольный собой, решил поделиться своими воспитательными и даже педагогическими достижениями.

– Помните, я вам рассказывал о моей хозяйке Людмиле Михайловне Маштакове и ее мальчуганах, так это она нас всех угостила, – и он счастливо посмотрел на своих друзей. – Да не просто так, а за успешное обучение ее оболтусов, как она сама выражается про своих двух детей-погодков.

– Так неужели пошло дело, Миша? – спросила с восхищением Мирия.

Все знали, что обучение братьям Маштаковым давалось очень тяжело, сколько ни приглашали учителей, даже из-за границы, а им что в лоб, что по лбу, в одно ухо влетело, из другого вылетело. Квартиранта Мишку, здорового и громкого, они очень любили, хотя и побаивались, поэтому очень старались.

– Ребята, правда пошло дело. Не прошло и года, а они вместе со мной самого Некрасова декламируют. Верите? – спросил Миша у ребят с надеждой.

– Конечно, – ответила Мира.

– Ты же прирожденный педагог, – поддержал друга Андрей.

И тут Мирия встала и попросила ее послушать, не перебивая и не смеясь. Зная Миру, ребята испуганно замолчали, попусту она ничего говорить не будет, значит, точно дело очень серьезное, возможно, даже государственной важности.

Мирия поправила свои волнистые волосы в аккуратную прическу, ее глаза и щеки загорелись от волнения.

– Миша, как хорошо, что ты как раз сегодня рассказал нам о своем первом, но уже таком серьезном педагогическом успехе. Это то, чем действительно стоит гордиться. И поговорить я хотела с вами как раз об этом, – значительно произнесла Мира. – Вы же знаете, во что я верю беспрекословно?

– Конечно, Мира, как и все мы, в Бога, в нашего любимого Императора Всероссийского Александра II и светлое будущее России, – произнес с чувством Михаил.

– Согласен, это и есть главный лозунг всех студентов нашего университета, – поддержал Петя.

– Да, Мирия. Это три кита, на которых держится теперь жизнь каждого из нас, – с восхищением и гордостью посмотрел на своих студенческих друзей Андрей.

– Я знаю, поэтому вы мои самые близкие и родные товарищи! – восторженно продолжала Мира. – Но что каждый из нас готов сделать для своей страны лично?

Ребята изумленно стали переглядываться. Даже обычно находчивый Михаил сразу не смог найти что ответить.

– Я понимаю, что за все надо платить. И я готова пожертвовать собой, – продолжила она твердо, без тени сомнения, – вы же видели, какие волнения начались в стране, какие вольнодумства ходят, и все это неспроста. Желание ломать, а не строить, возникает только тогда, когда человек малообразован. Мы же понимаем, что тот, кто читал Александра Сергеевича и Василия Андреевича, никогда не будет крушить все на своем пути. В России крайне важно поднимать образование, и делать это необходимо повсеместно и как можно скорее. Иначе будет слишком поздно.

Мирия говорила о том, что нужно ехать как можно дальше от Москвы, чем глубже в Россию, тем лучше, в деревни и села к крестьянским детям, поднимать образование с начала начал, именно туда, откуда начинается Родина. Обучать грамоте, истории, поднимать настоящее и патриотическое в каждом русском человеке.

О судьбе русского человека и уникальной роли образования они проговорили до утра. Никто из них тогда еще не догадывался, но именно здесь, в маленьком флигеле Андрея Постникова на одной из улиц Москвы, была начата настоящая образовательная революция в России.

Забегу совсем немного вперед. И расскажу, что каждый из их компании действительно уехал из Москвы, оставив неплохо складывающуюся карьеру, и в течение всего своего жизненного пути вел кочевой образ жизни, открывая школы в различных уголках России, обучая крестьянских детей грамоте и основным научным дисциплинам. В первую очередь, воспитывая в юных гражданах любовь и уважение к своей стране.

В беседах и разговорах о будущем России незаметно пронеслось их первое в жизни железнодорожное путешествие. Когда в купе зашел Борис Филиппович и сообщил, что поезд прибывает на их станцию, им стало даже немножко жаль прощаться с таким замечательным героическим железнодорожником, да и сама атмосфера путешествия была настолько захватывающей, что если бы у них была еще одна жизнь, они точно стали бы железнодорожниками.

Спустившись с подножки пассажирского вагона, Андрей увидел целую делегацию встречающих, и так как на этой станции из пассажиров выходили только они, он сразу понял, что это все его многочисленные родственники.

Глава 11

Встреча с родными

Первой, еще с подножки поезда, Андрей увидел свою любимую маму – Ульяну Ильиничну Бушуеву. И она увидела его сразу. Взглянув на своего ненаглядного барчука Андрюшу, она вся собралась, встрепенулась, глаза ее мигом вспыхнули, и она, как 18-летняя девчонка, ринулась к своему сыну, а он – ей навстречу. Забыв обо всем на свете, он подхватил ее и закружил. Потом поставил на землю и поцеловал в щеку. И тут увидев его товарищей, она зарделась, ей стало стыдно за такую слишком явно проявленную любовь. Тут же Андрея обняли с двух сторон его любимые сестрицы Аннушка и Дусенька. Аннушка из рук одного из встречающих выдернула какого-то бутуза и стала показывать его Андрюше.

– Андрюша, глянь, как вырос, посмотри, какой хороший племяш у тебя, – пыталась перекричать толпу Анна.

Вид у маленького Сережи был не слишком довольный, и стало понятно, что с минуты на минуту он готовится об этом всем рассказать. Из рук Аннушки его обратно выдернули и унесли подальше.

Дуся тут же стала шептать Андрюше:

– Братец, представь, скоро к родителям свататься придут. И я буду такая же счастливая, как Аннушка. Тебе он обязательно понравится. Скажи, правда же понравится? – тревожно и одновременно радостно спрашивала его Дусенька.

Андрей, не до конца понимая, о чем она говорит, счастливо кивал ей в ответ. Он только сейчас понял, как же сильно соскучился по своей семье. К нему стали подходить родные и знакомые люди, обнимать по-родственному и его, и всю их компанию. Целая карусель радостных лиц мелькала перед его глазами. Андрюше было так же хорошо и беззаботно, как в детстве. Он оглянулся на своих товарищей, те тоже казались счастливыми. Миша с огромным удовольствием, даже более, чем того требовали приличия, обнимал женскую половину встречающих, а Петр основательно и интеллигентно жал руку каждому из мужской компании. Мирию же окружили его любимые сестренки и закружили ее комплиментами и многочисленными вопросами.

Позади всех стоял отец Савелий. Даже через бороду было понятно, что он счастлив приезду сына.

Андрюша, увидев его, громко крикнул:

– Отец, я приехал!

– Сынок, – пробасил Савелий Родионович и потом, как будто опомнившись, по-мужски поприветствовал его, – Андрей, так я вижу.

– Ты рад? – весело спросил его в ответ Андрей.

– Так я через мамку твою всю радость тебе передал, – ответил счастливо Савелий и потом, обратившись ко всей компании, громко гаркнул:

– Кончать галдеж! Собирайся, народ, поехали! Гости голодные!

В ту же минуту все как по команде ринулись к тяжелым повозкам. Большими кучами они громоздились на телеги, а рысаки только вздыхали, видя, что людей становится все больше.

В телегах стояли громадные крынки с молоком и корзины с горой маминых пирожков с крестиком. Андрюша, увидев их с мамой секретики на пирожках, заулыбался и посмотрел с любовью на нее.

– Мам, ну я же взрослый, – сказал он счастливо.

Она улыбнулась ему в ответ.

– Ты прости, мой хороший, не удержалась.

После того как все разместились на повозках, Савелий крикнул:

– Но, пошли!

И караван повозок ринулся по проселочной дороге к родному дому.

Глава 12

Большой дом Постниковых

Перед приездом Андрюши Савелий с Ульяной долго думали, где разместить долгожданных гостей. В их доме было достаточно места, семья Аннушки жила отдельно, а Дусенька никому бы не помешала. Да и Ульяна Ильинична была уверена, что Андрею у них будет гораздо лучше. Она очень боялась, что их барчук еще не готов к переезду в свой дом, который остался ему в наследство от кровных родителей. Много дней и ночей они вели с мужем об этом беседы, но Савелий был твердо уверен: дом должен быть готов, а где будет жить Андрей, в доме Бушуевых или Постниковых, решит он сам.

Готовить дом к приеду гостей после 15-летнего простоя оказалось не так-то просто, но помогать Бушуевым пришли всей деревней. Кто-то чинил крышу, кто-то поправлял ставни, а кто-то колдовал над камином и печью. И общими усилиями к приезду сына со всеми хлопотами они управились славно. Дом задышал, стал таким же молодым, красивым и лощеным, как и 15 лет назад, еще при жизни родителей Андрея. Когда последние марафетные приготовления были завершены, Ульяна зашла в гостиную и ахнула. Все здесь напоминало о том, как же счастливо они жили в этом доме с родителями Андрюши. В памяти как картинки всплывали их совместные вечера за рукоделием с Дарьей Ярославной, игры с маленькими Андрюшей, Аннушкой и Дусей.