Точка Росы

Глава 1. Лёд и пепел

Сердце моей пустыни – гул мотора, пульсирующий в такт сбитому к черту дыханию.

Ветер гладит песок, точит камень, шепчет о том, что было до меня, что будет после. Я не слушаю. Я веду машину. Колёса роют сухую, выжженную землю, оставляя за собой след, который через минуту слижет горячий самум, мертвый ветер мертвой пустыни.

Мир забыл меня. А я – забыл мир.

Когда-то моё имя что-то значило.

Я помню фамильный особняк, зеркала, поймавшие в свои изящные объятия умирающий солнечный свет. Помню тяжесть фамильных перстней, прохладный металл на пальцах. Голоса, звенящие, как хрусталь. Помню книги. Старый дубовый шкаф, запах пергамента, мягкую кожу переплёта под пальцами. Я помню шелест страниц, резкий голос наставника, уроки, которые, как оказалось, мне никогда не пригодятся. Я помню, как мир ещё дышал. Но это было до того, как он умер. Теперь осталось только то, что выдержало песок и время. Только металл. Только ржавчина. И я.

В зеркало заднего вида на меня смотрит лицо, которое я не помню. Вся мягкость, весь лоск–к чертовой матери! Волосы –сплошь пыль и песок. Глаза. Совсем, как у отца. Только бонусом хищный прищур зверя, за которым вечная погоня. Выправка, осанка… она всегда здесь, где-то под кожей, даже в конце этого гребанного мира. Сколько раз спасала в Обороне. Привычка держать спину ровно… даже тогда, когда я хотел упасть и умереть.

Капсула открылась с глухим шипением.

Я думал, что проснусь в тепле, в мягком золотом свете. В том же мире, в том же времени, что и моя семья. Но вместо света – пустота. Вместо тепла – ледяной воздух, пахнущий гарью, гнилью, распадом.

Лёд сжимал меня, держал в своих тисках. Я сорвал его, рухнул на колени, пальцы дрожали, как у слепого, ищущего дорогу. Воздух вонзился в лёгкие, обжигая, будто раскалённый металл.

Я упёрся руками в пол. Вдох. Раз. Выдох. Два. Жив.

Они должны были быть рядом.

Я поднялся. Рядом – капсулы. Ровный ряд серебряных саркофагов. Я провёл рукой по первой.

Моя сестра. Заморожена. Красный индикатор.

Я вбил команду на панели. Замок не двинулся.

Следующая.

Мать. Закрыто.

Отец. Закрыто. Все закрыты. Все.

Кроме меня.

Я стоял среди мёртвых машин. Свет мигал. Искры разрезали темноту. Далёкий треск рвал мертвую тишину, будто что-то ещё дышало в руинах.

Я пошёл вперёд. Пол под ногами крошился, как трупное мясо, стены разошлись трещинами, словно кожа высохшего трупа.

Крио-центр был мёртв.

Я нашёл дисплей.

– Сколько прошло?

Голос хриплый. Не мой. Пауза. Треск. Ошибки на экране. Я ударил по панели. Цифры вспыхнули. Двести лет. Двести, мать их, лет.

Скалы торчат из песка, как сломанные рёбра древнего зверя. Я веду машину сквозь этот мёртвый мир.