Шурик 1970

Название: Шурик 1970

Авторы: Петр Алмазный, Юрий Манов

Глава 1. Такси-Блюз

За видеопрезентацию "Такси-Блюз" я был совершенно спокоен. В нашем ролике сотни желтых яиц-электрокаров уверенно вытесняли с московских улиц иногородних бомбил и безбашенных маршрутчиков. Они лихо решали вопросы с пробками и парковками. Подходили для инвалидов, мамочек с детьми и иностранцев, не знающих Москвы. Поездка из спального района в центр обходилась клиенту дешевле стоимости бензина! Наше такси также дружило с общественным транспортом и метро.

– Таким образом можно смело заявить, что система «Такси-Блюз» существенно поможет разгрузить городские магистрали и решить транспортную проблему столицы! – закончил я презентацию и слегка поклонился. – У меня все. Прошу задавать вопросы, делиться впечатлениями.

Первой к трибуне вышла дама, возглавлявшая комиссию.

Дама поправила микрофон, посмотрела на меня, на остальных участников проекта. Я глубоко вдохнул и замер. От ее слов зависело многое.

– Вы даже не представляете, что сделали! – сказала дама проникновенно. – Это же машины будущего! Спасибо вам! Обещаю, что я обеими руками буду голосовать за этот проект.

Я едва удержался, чтобы не перекреститься.

Следующий выступавший сказал просто:

– Мне понравилось. Все удобно и понятно. Но надо двигаться дальше! Почему бы не поставить на машину винты? Аэротакси – вот в чем я вижу будущее.

– Прототип с аэротягой уже проходит испытание, – заверил я кратко.

Третий, седенький дяденька из отдела туризма, интересовался услугами для туристов.

– Бортком «Такси-Блюз» знает все известные языки мира, – сообщил я. – Названный адрес распознает обязательно, ответит на часто задаваемые вопросы, сможет дать советы и рекомендации. При желании гостя осмотреть достопримечательности, немедленно включается режим «Гид». За небольшую доплату кар проведет экскурсию, закажет билеты в музеи и доставит в гостиницу, где есть свободные номера.

Старичку такое понравилось, я выдохнул облегченно.

Презентация прошла успешно, но домой я приехал в раздвоенных чувствах.

Если мы реально хотим получить договор с московской мэрией, всех этих сладких речей и красивых видеороликов мало. Да, у нас уже есть отличные прототипы электрокаров, дистанционное управление и система, управляемая ИИ. Но имеются и некоторые проблемы. О которых, разумеется, знаем только мы – сотрудники технического отдела.

Приехав домой, я не стал расслабляться, а тут же решил продолжить работу. У меня в квартире имелась настоящая мастерская. Когда-то это была спальня моей бывшей, но теперь вместо двуспальной кровати там стоял прототип нашего основного кара. Весь в датчиках и проводах. И все остальное пространство было завалено рулонами стеклоткани, всевозможными гаджетами, платами, батареями, электромоторами и т.д, и т. п.

Я погладил полупрозрачный купол кара, дал голосовую команду открыть двери.

Усевшись в кресло, нацепил на голову VR-шлем. Не простой, а нашей собственной разработки – с дополнительными эффектами, в том числе осязательными и обонятельными. Пока еще тоже прототип, но уже хорошо себя показавший.

Спустя пару минут я уже стал «мозгом» кара, мчавшего по ночной Москве. На заднем сиденье жалась друг к другу парочка, молодой спортивного вида парень и совсем юная девчушка – мои виртуальные пассажиры. Они обнимались и целовались, хотя ремни безопасности им явно мешали. Но без ремней я ехать отказывался. Безопасность прежде всего! Я же ощущал себя не водителем из плоти и крови, а самим каром. «Слушал» и проверял работу всех моих систем, а заодно контролировал обстановку на дороге. Вроде обычный рейс, но…

Предупреждение по Системе! Обратите внимание на…

Предупреждение пришло слишком поздно, а все случилось слишком быстро. Фура, огромный немецкий «Ман», не вписался в поворот и понесся прямо на меня.

Я не успел увернуться.

Столкновение, удар!

Я почти физически ощутил страшную тяжесть, сминающую кар в лепешку. В последний момент активировал все двенадцать подушек безопасности, чтобы спасти юных пассажиров, а сам попытался сорвать шлем, чтобы покинуть симулятор. Но по пальцам ударило мощным электроимпульсом. Черт, как больно!

И в глазах тоже засверкали искры. А потом вдруг обрушилась темнота…

Сколько я пролежал без сознания? Не знаю, но было холодно.

Я лежал на чем-то твердом и холодном. Меня что, так шарахнуло током, что я вывалился из кара на пол? Но на полу в мастерской у меня термостойкий пластик, а тут, кажется, кафельная плитка. И голова раскалывается. Я пощупал левой рукой лоб. Точно – шишка! Откуда она взялась, я же был в VR-шлеме?

В правой руке какой-то предмет. Отвертка? Хм…

Глаза постепенно привыкли к сумраку. Я не без труда поднялся. Огляделся.

Это что за помещение? Что за каморка, отделанная дешевым белым кафелем? Это что, санузел в жилище пенсионеров?

Я пощупал рукой самый крупный объект в помещении. Точно, чугунная ванна. На стене висел какой-то бак, из него свисали провода…

Рядом с ванной обнаружилась белая раковина. Над ней – чудовищного вида кран, торчащий прямо из стенки. Над краном – зеркало.

Я посмотрел на свое отражение, стараясь разглядеть шишку на лбу.

И хотя в ванной царил сумрак, я понял, что я – не я. Из зеркала на меня смотрел… Шурик! Тот самый, из кино, в клетчатой рубахе. И хотя он был без очков и близоруко щурился, я его сразу узнал.

Это что, какая-то глупая шутка? Розыгрыш? Голограмма? Там, за стеклом сидят мои коллеги и уссыкаются, глядя, как я пялюсь на киногероя?

Я протянул руку к зеркалу. Мое отражение также потянулось ко мне рукой. И в его руке была такая же точно отвертка. Сомнений не осталось…

Я с воплем отскочил от зеркала и свалился прямо в ванну, больно ударившись о чугун. К счастью, на этот раз сознание уже не терял.

За дверью раздались шаги и женский голос спросил: «Шурик, ты там скоро?»

Глава 2. Попадалово

– Шурик! Ты долго еще? Я опаздываю на репетицию! – повторил голос из-за двери нетерпеливо.

Дверь открылась, сразу стало светлее. В ванную заглянула женщина в бигуди. Лица ее я не разглядел – какое-то размытое пятно. Это что, близорукость? У меня проблемы со зрением? Но по голосу женщина вроде молодая.

– Шурик, а чего это ты разлегся?! – строго спросила она. – И чего темно так? Опять пробки?! Нет, я от этого точно с ума сойду! То в стенку долбят, то дрелями жужжат, то пробки выбивает. И это – благоустроенное жилье в центре? А у меня репетиция! Шурик, хватит валяться! Одетый, в кедах, в ванной! Да еще в темноте! Иди, включай свет!

Женщина, продолжая причитать, удалилась на кухню, видимо, к засвистевшему чайнику. Я, еще не пришедший в себя от потрясения, все-таки сообразил, что лежать дальше в ванной и вправду глупо. Нужно врубить логику. Что там со светом? Кажется, я копался отверткой вот в этом котле и устроил короткое замыкание. Теперь свет нужно вернуть.

Но возникла проблема – зрение. Все вокруг было какое-то расплывчатое. Если я – Шурик, у меня должны быть очки. Ведь Шурик в кино везде в очках. Даже когда он спал в мешке во время турпохода. И где они? Не наблюдаю…

Приподнявшись, я выглянул из ванны. Бинго! Предмет, похожий на очки, лежал на кафеле около прямоугольного объекта белого цвета. Не иначе как стиральная машинка. На панели никакого намека на электронику, какие-то пластиковые клавиши и размытое название.

Я выбрался из ванны, аккуратно поднял очки. Убедился, что целые, без трещин, водрузил их на нос. Мир сразу обрел четкость, а предметы – резкость.

Не без опаски я толкнул дверь и вышел в коридор. Совершенно незнакомая мне квартира… Причем, в стадии ремонта. Около оштукатуренных стен лежали рулоны обоев в мелкий дурацкий цветочек, пакеты с сухим клеем и кисти на длинных ручках. Я щелкнул выключателем – лампочка в коридоре тоже не светилась. Все ясно, действительно пробки, надо лезть в щиток. Он, надо думать, на лестничной клетке.

Выйдя на площадку, я осмотрелся, но щитка не обнаружил. Как так? И где же щиток? Попробовал припомнить начало фильма про Ивана Васильевича. Там щиток был на первом этаже – точно! А я на каком? Седьмом? Однако! Придется спускаться. Не забыть бы только, какая у меня квартира. Я обернулся на свою дверь – квартира № 20. И если это – квартира реального Шурика, то соседняя дверь должна принадлежать стоматологу Шпаку. Ну да, у них же и балконы соседние.

Я прихватил ключи со специального крючка под зеркалом в прихожей и тут увидел в углу стремянку. Точно! В кино Шурик копался в щитке стоя на стремянке.

Семь этажей вниз по лестнице. В подъезде прилично, чистенько, на площадке меж этажами внешняя прозрачная стена из стеклянных кирпичей. Кажется, это называется стеклоблоки.

Стремянка реально пригодилась, с пробками я справился быстро. Пробки были обычные, из керамики. Я щелкнул эбонитовым тумблером – сразу же загудело в лифтовой кабине. Я уже закрывал щиток, когда услышал за спиной шаги. По лестнице спускался… стоматолог Шпак. Он! Точно он!

Шпак приветливо мне кивнул:

– Прекрасное майское утро, Александр Сергеевич, не правда ли? Погода просто шепчет! Как здоровье вашей очаровательной супруги? С нетерпением жду субботы, чтобы наконец-то снова увидеть ее на экране.

Тут он заметил открытый электрощиток и посмотрел на меня уже неодобрительно.

– А я смотрю, лифт не работает. Пришлось спускаться пешком. Что-то серьезное?

Я мотнул головой, соображая, что имени Шпака не помню.

– Все нормально! Все работает! А утро да, утро удалось.

Шпак посмотрел на часы, стряхнул пылинку с рукава замшевого пиджака и заспешил на выход.

Всякие сомнения отпали. Он назвал меня Александром Сергеевичем. Если это и розыгрыш, во что я больше не верил, то чудовищный! Артист Этуш ведь умер, а такого двойника еще попробуй найди. Значит, я или сплю, или окончательно рехнулся. Других версий пока нет.

Что было делать? Я решил вернуться в квартиру. Зашел в кабинку, нажал седьмой этаж, прокатился на лифте. Дверь в квартиру легко открылась, в коридоре уже горел свет, из-за дверей ванной комнаты журчало водой. Там еще и пели приятным голосом песенку про январскую вьюгу. Супруга принимала душ?

Ага! Самое время осмотреться. Я прошел на кухню. Тесно, конечно, но чистенько, уютненько. В углу большой холодильник, на столе две чашки кофе. Одна полная. Надеюсь, для меня? Я попробовал. Гадость какая! Кофе что, растворимый? Ну да, вон баночка на столе. Тут же стояла жестяная коробка чая «со слониками» и печенье «Юбилейное».

Я прошел в комнату, в которой все носило следы недавнего заселения и срочного ремонта. Обои уже наклеены, а вот новая люстра лежала на кресле. И большая банка белой краски на подоконнике. Хотел выйти на балкон, посмотреть «Лепоту», но балкон был забит какими-то рулонами, кистями и банками с краской. Я выходить передумал, огляделся в зале.

На стенах, заклеенных светлыми обоями в полосочку – большие портреты молодой женщины в разных видах. Она! Актриса Селезнева! Жена Шурика из «Иван Васильевич меняет профессию». И одновременно – подружка из «Операции Ы». Только там она была Лида. А актриса – Зина. Как так? Хрен разберешься! И еще фото Зины в школьном платье с белым фартуком. Тут же наше семейное фото в загсе. Ну как наше… Шурика.

Тем временем шум воды в ванной стих, послышались шлепки босых ног. Зина появилась в комнате абсолютно голая! Только в косынке поверх бигуди. Видимо, супруга очень беспокоилась о прическе.

Совершенно меня не стесняясь (а чего стесняться – я же муж), Зина подошла к шкафу и начала чего-то искать на полках. А фигурка у нее очень даже, талия, попка такая округлая…

– Шурик, как с окном закончишь, принимайся сразу за балкон, – сказала она, не отрываясь от поисков. – И из дому сегодня ни шагу! Открытка пришла, сегодня телефонный мастер может прийти. Замерять будет и устанавливать. Гостинец для него – в холодильнике.

Зина натянула белые трусики, предложила застегнуть ей лифчик на спине. Посмотрелась на себя в трюмо, кажется, осталась довольна. Только потом обратила внимание на меня.

– Ой, бедненький! У тебя огромная шишка на лбу. Это когда упал, да? Надо приложить что-то холодное. Там в морозилке курица лежит потрошеная. Курицу приложи. Она замороженная. Но балконную дверь обязательно нужно сегодня закончить.

– Погоди, как это из дому ни шагу, – сказал я, пытаясь как-то выяснить свое место службы, – а если мне с работы позвонят?

Сказал и сразу замолчал. Это был не мой голос, а Шурика из кино. Ожидаемо, конечно, но пока непривычно.

– Куда позвонят, глупенький? – сказала Зина, выбирая платье в шкафу. – У нас и телефона пока нет! И вообще, ты же в творческом отпуске. Заработался ты, Шурик! С ума сведут тебя твои формулы. Умственную работу нужно умело чередовать с физическим трудом. Правильно? Так что балкон сегодня обязательно покрась!

Зина надела красивое красное платье, едва скрывавшее ее округлые бедра. Быстро выбрала сумочку в цвет. Снова посмотрелась в зеркало, повернулась ко мне, чмокнула в щеку.

– Фу! Зарос, как обезьяна! Побрейся немедленно! До вечера!

Я остался один. В чужой квартире, в чужом мире, в чужом теле очкастого, белобрысого Шурика. Студента, собирателя народного фольклора. Хотя нет, студент и фольклор – это раньше было, до свадьбы. А в «Иване Васильевиче» Шурик вроде уже молодой ученый. Там он женат и при собственной квартире в центре. Вот и у меня золотое обручальное кольцо на пальце имеется.

Я приказал себе успокоиться и принялся анализировать ситуацию. Допустим, это просто кошмарный сон. И что в этом случае делать? Ущипнул себя за руку. Больно. Но не помогло.

Констатирую: меня странным образом вырвало из привычного мира. Причем вырвало в тот самый момент, когда проект, на которым я работал, был так близок к воплощению. Почему именно сегодня?! Нет ответа.

Ну ладно, вырвало и вырвало, что дальше? Я стал Шуриком. Здесь. А там? В реальном мире, откуда я прибыл. Что со мной там? Может быть, все это – игра воображения пораженного мозга, а сам я лежу в клинике, в коме, и к моему бренному телу подведены десятки датчиков.

Я еще раз обозрел портреты супруги, потом подошел к письменному столу в углу комнаты. Над столом – полки с книгами. Содержание – техническое. Шурик ведь изобретатель! Даже машину времени изобрел. В фильме машина – странное нагромождение хромированных рычагов, гнутых антенн, колб с чем-то булькающим. Там все это дело стояло на этом самом столе. Но пока никакой машины времени на столе не видно. Получается, не успел пока изобрести… А ведь могла бы мне пригодиться, чтоб вернуться обратно в свое время.

На другой полке имелись книжки иного содержания. Фантастики и приключения. Я нашел знакомые названия. «Земля Санникова» Обручева, «Аэлита» и «Гиперболоид инженера Гарина» Толстого, «Машина времени» Уэллса. И тоненькая книжка Стругацких «Понедельник начинается в субботу» с забавными картинками Мигунова. «Сказка для младших научных сотрудников». Я полистал, пару раз даже усмехнулся, поставил книжку обратно.

Также над полками имелся портрет бородатого мужика в толстом свитере – Хемингуэй. А еще две почетных грамоты в рамках. Причем, почти одинакового содержания.

«А. С. Тимофеев награждается почетной грамотой МВД за неоценимую помощь в поимке опасных преступников». Только одна грамота от Московского УВД, а другая – от руководства автономной Абхазской республики. Первая, видимо, за спасение склада от разграбления, вторая – за разоблачение коварного товарища Саахова. Значит, дело было в Абхазии. Житница, кузница, здравница…

На столе журналы и газеты. Журналы – толстая «Наука и жизнь», потоньше – «Знание – сила» и «Техника-молодежи». Газеты «Комсомольская правда» и «Известия». Я взял в руки «Комсомолку», на первой странице – комсомольцы на целине. Стоят на фоне тракторов, улыбаются. Дата выпуска 6 мая 1970 года. Пахнет типографской краской. То есть совсем свежая. А значит, приехал я на своем такси-симуляторе из 2025-го прямиком в 1970-й!

И словно в подтверждение этому выводу вдруг заработал телевизор. Древний черно-белый телевизор, но почему-то с таймером? На экране появилась спортивного сложения тетка в ужасного вида тренировочном костюме и жизнерадостно предложила приступить к утренней гимнастике. И тут же начала шагать, делать наклоны и приседания под звуки пианино.

Я схватился рукой за голову и наткнулся ладонью на шишку. Больно!

Вспомнив совет супруги, отправился на кухню. Достал из морозилки завернутую в целлофан курицу. Приложил к шишке. Стал думать. Нет, я, конечно, слышал про всех этих попаданцев, так это ж все фантастика! Мне-то что теперь делать? Тем более, что ситуация у меня сложнее. Они просто во времени перемещались, а я оказался вообще в какой-то киношной реальности.

Пока думал, попутно обследовал содержимое холодильника. Чем они в далеком семидесятом питались? Так, имеем два треугольных пакета – пирамидки с молоком, треть батона вареной колбасы с жирком, кусок плавленого сыра. Все завернуто в серую, скверного качества бумагу. Хотя это как посмотреть. Можно сказать – в модную крафтовую эко-бумагу. Сливочное масло в стеклянной масленице. Сельдь иваси в банке. Банка кильки в томате, консервированный горошек и кабачковая икра тоже в банках. В морозилке кроме курицы нашлась пачка пельменей «Столичные» в картонной упаковке. На полках в дверце – десяток яиц и две стеклянные бутылки с зелеными крышками из фольги.

Я взял одну бутылку, сковырнул крышку, попробовал. Кефир, причем очень вкусный. И еще в дверце стояла бутылка водки «Столичная» с винтовой пробкой. Я вообще-то с утра не пью, а водку – тем более. А потому вернул бутылку на место. Лучше налил в стакан кефира, выпил с наслаждением. Реально вкус такой, как бы лучше сказать – натуральный.

Не то кефир сработал, не то я сам успокоился, но подступавшая паника была задушена в зародыше. В голове возник вопрос: почему я попал именно в Шурика?

Мы с ним почти полные тезки, оба Александры Сергеевичи, он Тимофеев, я – Тихонов. Возрастом примерно равны, ростом, телосложением – тоже. И по биографии, если вдуматься, много общего. Оба были студентами, я тоже на стройке в каникулы подрабатывал. Только ему в напарники достался Федя – алкаш и дебошир, а я трудился с улыбчивыми хлопцами из солнечной республики бывшего Союза. И они по-русски не знали ни слова, ну хоть не бухали. А еще изобретения! Шурик, если верить фильму, изобрел машину времени. А я со своей системой «Блюз-такси» тоже, считай, обогнал время.

Ладно, выше нос! Я же попал не в какого-то бездомного алкаша, а в Шурика – всенародного любимца. И со знаниями из 21-го века я такое сумею здесь наворотить, закачаешься!

Я оглядел кухню. Бытовых приборов – ноль! Мясорубка и та механическая, которую крутить за ручку надо. Так я же – изобретатель! Я же смогу осчастливить миллионы советских женщин кухонными комбайнами! И еще кучей других полезных вещей.

Я поднял стакан с кефиром, чокнулся им с портретом Зины, висящим на стенке.

– Дорогая Зина, – сказал я торжественно. – А что бы ты сказала, если бы я подарил тебе блендер? А тостер? А чайник, который будет не только свистеть в свисток, а вскипятит воду именно к той минуте, которую ты сама назначишь! Домашнюю хлебопечку? И ты, конечно, не откажешься от пылесоса с функцией ароматизатора, а?

Я отхлебнул из стакана и меня понесло дальше:

– Я, конечно, вряд ли рассчитывал, что буду женат на народной артистке СССР, или кто ты там нынче по званию. Но, поверь, приятно удивить тебя сумею! Но что изобретения? Я ведь могу еще и партийную карьеру сделать. Я же знаю, все как здесь дальше будет! Нынче ведь у власти дорогой Леонид Ильич? Ну, тогда за Леонида Ильича!

Я вернул курицу в морозилку, початый кефир – на полку в дверце.

Вернулся в ванную и внимательно рассмотрел блок управления тем самым водонагревательным котлом. Да и сам котел. Видимо, Шурик сделал его из старого бака. И в системе управления не было ничего сложного. Примитивная схема со старым будильником. Установлено на 5.30. Нагреет котел за полчаса, потом отключится. Хитро придумано.

Попробую-ка проверить одну тупую идею… Если перенос был в момент короткого замыкания, то вдруг таким же способом мне удастся вернуться обратно?

Я выбрал место, куда надо ткнуть, чтобы точно замкнуло. Снял очки, положил их на полку под зеркалом рядом с лосьоном «Огуречный» и кремом «Свежесть». Без очков сразу стало некомфортно. Начинаю понимать людей со слабым зрением.

Прицелился…

Стоп! А если не получится, опять мне валяться на холодном полу? Как там в поговорке было: «Знал бы где упасть – соломки постелил». Я сходил в комнату, принес подушки и толстое одеяло, уложил в ванну. Если все получится, настоящий Шурик мне еще спасибо скажет за предусмотрительность.

Я выдохнул, сосчитал до трех и ткнул отверткой, куда нацелился заранее.

Сноп искр. Тряхнуло от души! Больно в руке. В помещении снова погас свет, но это не такая темнота, как была при потере сознания. КэЗэ получилось на славу, пробки снова выбило. Но перемещения во времени-пространстве не получилось. Не очень-то я на это и рассчитывал, но попробовать стоило.

Надел очки, вернул постельные принадлежности обратно, пошел в подъезд включать пробки.

– Опять Тимофеев пробки пережог, – громко прозвучало из-за одной из дверей на третьем этаже.

Я привычно заменил проволочки в предохранителях пробок. И подумал, что Шурик чего-то филонит. Если он реально устраивает опыты с электричеством дома, давно бы мог поставить сюда автомат на перепад напряжения. И не надо ничего вывинчивать, достаточно щелкнуть язычком эбонитового выключателя. Да еще проще у себя дома автомат поставить, чтобы не бегать каждый раз по лестнице.

Я вкрутил последнюю пробку, тут же загудело в лифтовой шахте. Раздался звук раздвигающихся дверей лифтовой кабины, на лестнице появился… Ипполит из «Иронии судьбы». Тьфу ты! Артист Яковлев… Нет, тот в зимней шапке был, а этот – в дурацкой нейлоновой шляпе, в не менее дурацких сандалетах с носками. С дерматиновой папкой в руках.

Вспомнил! Управдом Бунша. Что за фамилия такая – Бунша?! А вид и того чуднее. Одна эта шляпа чего стоит!

– Товарищ Тимофеев! – затряс козлиной бородкой управдом. – Хочу вас категорически предупредить! Вы у нас человек новый, заселились недавно, но уже представляете неудобства жителям подъезда своими сомнительными опытами с электричеством! Из-за вас я полчаса сидел в обесточенной кабине лифта!

Ну не полчаса, а минут пять, если учесть время моего очухивания.

– Опыты с электричеством нужно ставить на работе! А дома электрическую энергию нужно использовать исключительно в мирных целях! Предупреждаю вас!

Кажется, этот монолог был в фильме, почти дословно. Шурик там сильно возражал, а я вдруг решил повиниться, склонил голову, прижал руку к груди.

– Уважаемый товарищ Бунша, простите великодушно! Больше не повторится, обещаю…

Кажется, подобного ответа управдом не ожидал, собираясь застращать меня путем обращения в компетентные органы. Он недоверчиво на меня посмотрел, погрозил пальцем, но ничего не сказал. Так со своей папкой и направился к выходу из подъезда. А я закрыл щиток, прихватил лестницу и собрался уже двигать к лифту, когда услышал за спиной шаги.

В подъезд вошел… Жорж Милославский собственной персоной!

Глава 3. Ху из ху

Жорж едва не столкнулся с Буншей, чуть отступил, прищурился и укоризненно покачал головой.

– Что же вы это творите, товарищ управдом?

Я пригляделся. Нет! Совершенно не Жорж. Артист тот, а человек – другой. Слесарь! Как все-таки одежда меняет человека! На слесаре была потертая рабочая роба, а не щегольской вельветовый пиджак с шейным платком. И в руках у него пошарпанный фанерный чемоданчик с разводными ключами и прочим инструментом. Но главное – выражение лица совсем другое. Не уверенно наглое, как у Жоржа, а какое-то нагловато слесарское.

– Это что же получается? – продолжил слесарь. – Вы издеваетесь? Вызвали, загнали в подвал, я воду перекрыл, насос подключил, а он – не работает! Смотрю, а у вас там света нет! Я без света работать не нанимался.

– Товарищ Афанасий, дорогой вы мой, – кинулся к слесарю Бунша. – Ну, войдите в наше положение! Целый подъезд без воды! Есть свет! Есть! Вот, смотрите!

Бунша подбежал к стене, щелкнул выключателем.

– Видите, все горит, все светит. И лифт работает. Сделайте одолжение, куда же мы без вас?! Это же ваш долг!

– А долг, между прочим, платежом красен, – многозначительно почесал шею слесарь. – Вас много, а я, между прочим, один.

– Так не извольте сомневаться, товарищ Борщов! Будет красен долг, очень даже красен! – пообещал Бунша и повлек слесаря в сторону двери. Видимо, в затопленный подвал. Напоследок погрозил мне кулаком.

Не Жорж, а Афанасий Борщов. Он же – Афоня. Как же запутанно здесь все устроено!

В раздумьях я вернулся в квартиру. Получается, если это и комедия, то, отнюдь, не одна. Хотя «Афоня» – комедия грустная. Скорей уж – драма. Ну, Бог с ним, слесарю – слесарево, надо определиться – кто здесь я. Чем я конкретно здесь занимаюсь?

Я выдвинул ящик стола, принялся рассматривать документы. Ну да, паспорт на имя Александра Сергеевича Тимофеева, 1945 г. р., прописанного по адресу Москва, ул. Новокузнецкая 13, кв. 20. Штамп о прописке относительно свежий, видно, я тут новосел. И все остальное на его же имя: комсомольский билет с отметками о взносах, профсоюзный билет московского политеха, удостоверение народного дружинника, почетного донора, картонный прямоугольничек водительских прав с физией Шурика в очках.

Права – это хорошо. Но интересно, есть ли у Шурика машина? Кажется – имеется. В углу ящика обнаружились две связки ключей. Одна – точно от машины с вытесненными буквами «ЗАЗ». «Запорожец», однако. Вместе с ключом висел на цепочке вытянутый эбонитовый цилиндр, похожий на авторучку. Че за фигня?

Вторая связка – ключи от гаража. Один совсем простой от навесного замка, второй – длинный, хитрой такой конструкции. Интересно, где этот самый гараж находится? Помимо этого, обнаружилась куча справок, квитанций, жировок. Видимо, всеми хозяйственными делами в семье занимался именно Шурик. Ну да, Зина – натура творческая, ей не до квитанций. Обнаружилась также сберкнижка на 325 рублей. Я постарался вспомнить порядок цен в это время. Точно помню, что позвонить стоило 2 копейки, проехать на метро – пятак, бутылка водки – 3.62. Значит, на свои сбережения я могу купить порядка девяноста бутылок водки. Хоть упейся!

В куртке во внутреннем кармане лежал потертый бумажник. В нем червонец с Лениным и мятая трешка. И еще горсть мелочи рубля на полтора. Также в кармане имелась записная книжка с телефонами. Я пролистал, посмотрел имена-фамилии. Ничего знакомого. Да и откуда?

Так, и чем мне теперь заняться? Кажется, я здесь надолго.

Я посмотрел в сторону балконного окна на банку с белой краской и пару кистей, лежащих на подоконнике. Зина велела сегодня балкон непременно покрасить. Размазывать эмаль кистью у меня не было никакого желания. Я посмотрел на пылесос со свернутым шлангом в углу комнаты. Я его еще по фильму помнил. Там пылесос легко «заглотил» пачку сигарет "Столичные", шнурки с ботинок и чуть было черного кота не засосал. Кстати, а где кот?

Я вытащил пылесос на середину комнаты, рассмотрел подробно. «Вихрь» – мощная машина. И что радовало, работал пылесос не только на вход, но и на выход. А вот это уже вариант!

За полчаса я смастерил из полулитровой банки с пластиковой крышкой и пары пластиковых трубок примитивный распылитель, благо, паяльник и клей у Шурика имелись в том же ящике стола. Налил туда краски из банки. Потом нарезал старые газеты узкими полосками, намочил и прилепил по кромке стекла, чтобы не забрызгать краской. Соорудил из марли и ваты что-то типа респиратора и принялся за дело. Пылесос загудел, через час работа была закончена. Балкон блестел свежей эмалью с обеих сторон.

Успех окрылил, и я решил сделать для супруги настоящий сюрприз. Спорим, что она понятия не имеет о пылесосе с эффектом ароматизатора воздуха? Правда, пришлось поискать источник этих самых ароматов. Одеколоны и туалетная вода, найденные в ванной, особого доверия у меня не вызвали. Особо освежитель воздуха «Колокольчик» – такой резкий запах, что хоть тараканов трави. Зато в тумбочке под трюмо, где Зина хранила свою косметику, обнаружились вполне приличные духи в крохотном флакончике без наклейки. Я сковырнул пробочку, вдохнул аромат. Классно! Вот это подойдет!

Мастеря апгрейд пылесоса, я посматривал на экран телевизора. Там шла какая-то скучнейшая телепостановка на производственную тему. Попутно я вспомнил, как телевизор сам включился на «Утренней гимнастике». Я отложил пылесос, осмотрел подвод питания и обнаружил, что к розетке подключена картонная коробочка, в которой содержалась простейшая аналоговая схема на сопротивлении и конденсаторе с простеньким реле. Кажется, здесь использовались древние ламповые радиодетали. Множество подобных деталей и ламп я нашел в коробке, стоявшей в тумбочке стола. Там еще лежали какие-то тетради с записями. В тетрадях – сплошь формулы, что касается деталей, я посмотрел, попробовал разобраться. Каменный век просто! Но ведь работает!

Неожиданно я наткнулся на странного вида плату со странной деталькой. Что это? Схема с акустическим динамиком? Акустическое реле? Ну да, точно, примерно такое же у меня в моей квартире в прихожке установлено. Только много меньше размером. Работает на голос. Скажешь: «свет», и будет свет. А что, в семидесятых были и такие? Насчет СССР – не уверен, а вот в каком-то старом французском фильме, еще черно-белом, что-то подобное было. Там главного героя собираются поздравлять с днем рождения, уже готовятся внести торт со свечами, он хлопает в ладоши два раза, и свет гаснет. Все удивляются, восхищаются. Только работает ли это?

Я вытащил из стола выпрямитель для проверки. Сунул штекер в розетку, подключил к выпрямителю реле, хлопнул в ладоши. Реле щелкнуло. Хлопнул два раза, щелкнуло снова. Работает! Я посмотрел на люстру, лежащую на кресле, и пошел за стремянкой.

Все получилось! Люстра теперь висела под потолком, охотно включалась при одном хлопке, включала все три лампы при двойном. И послушно гасла при третьем. Отлично!

Когда я мыл руки в ванной, вспомнил про котел. Надо же доделать! И если он не перенес меня обратно в мой мир, то пусть хоть воду греет. Я взял инструменты, подключил и тщательно заизолировал провода, перевел стрелку будильника в нужное положение. Через минуту лампочка над котлом засветилась, нагрев пошел.

Все – норм!

Я уже хотел вернуться к пылесосу, когда раздался звонок в дверь. Ко мне гости? Ах да, телефонный мастер. Зина же говорила, что должен прийти. Пришел. Невзрачный дядька в кепчонке с сумкой через плечо, с бумажкой в руке.

– А.Эс. Тимофеев вы будете? – прочел по бумажке гость.

– Я… буду, – отозвался я на чужую фамилию.

– Мы с телефонной станции. На установку согласно утверждённой заявке.

– Проходите. С утра ждем.

Но телефонный мастер проходить не спешил. Спросил:

– Телефонный аппарат вы приобрели?

– Конечно! – поспешно сказал я, словно опасаясь, что сердитый мастер уйдет. Хотя, хрен его знает, приобрел Шурик телефон, или нет. Ну, раз мастера ждал, значит, приобрел. И нужно его срочно искать.

Мастер вошел, огляделся:

– Телефонный аппарат где ставить будем?

– А что, есть варианты?

– Есть, конечно. В коридоре можно поставить, или в комнате. Или вот на кухне. Многие сейчас телефонные аппараты на кухнях ставят.

– Нет, нам – в комнате, – сказал я, лихорадочно соображая, где искать телефон.

– В комнате, так в комнате, – сказал мастер, рассматривая обои у стены. А вы, стало быть, ремонтом занимаетесь? Ремонт, это хорошо, это – правильно. А мы проводочку аккурат тут протянем, по плинтусу. Вы телефончик-то давайте, давайте.

Я бросился в комнату. Лихорадочно осмотрелся. Был бы я Шурик, куда бы сунул коробку с новым телефонным аппаратом? Посмотрел везде, даже заглянул под тахту. Ничего похожего. Может на кухне? Точно! Там много шкафчиков разных. А мастер стоял уже на пороге комнаты с рулеткой в руках.

– Сейчас, сейчас, – заверил я и отправился на кухню.

Я открыл все шкафы, все ящики, но коробки с новым аппаратом так и не нашел. Зато обнаружил в одном из столов сломанный утюг и неработающий электрочайник. А вот телефона не было.

С повинной головой я вернулся в комнату и обнаружил странную картину. Телефонный мастер сидел на корточках и внимательно рассматривал содержимое тумбочки моего стола. Но дверца тумбочки была закрыта, это я точно помнил. Я заглядывал в стол и потом плотно закрыл ее.

– Чего это вы? – недоуменно спросил я.

Мастер вскочил на ноги:

– Так, думал, что здесь телефон-то. Ну, ежели розетку под телефон у стола делать, то и телефон в столе? А?

Совершенно бездарная отмазка, но устраивать скандал как-то не хотелось. Тем более, телефонного аппарата я так и не нашел. Чтобы как-то выиграть время я взялся за стремянку с целью вынести ее в коридор, и тут вспомнил про антресоли. Ну да, дверца под потолком в коридоре. Длинная такая антресоль.

Там он и обнаружился, новенький ярко-красный телефонный аппарат в картонной коробке рядом с каким-то древним агрегатом, похожим на пылесос, древней же пишущей машинкой и кучей папок и тетрадей с записями. В глубине хранилища виднелись лыжи. Не до записей мне пока и не до лыж! Я облегченно выдохнул, схватил коробку с телефоном, вернулся с ней в комнату.

Мастер осмотрел предложенное, одобрительно кивнул, поставил аппарат на стол, подключил провод к розетке и стал набирать номер. Взял трубку, приложил к уху:

– Диспетчерская? Да, я, с Новокузнецкой тринадцать-двадцать. Подключился. Ага, хорошо.

Он положил трубку, подмигнул мне:

– Ну вот, все работает. Можете проверить.

Я взял трубку, приложил к уху, в трубке был длинный гудок.

– Можете позвонить кому-нибудь, – предложил мастер.

Звонить мне было некуда. Я мотнул головой.

– Хозяин-барин, – пожал плечами мастер, положил на стол бланк заказа, показал, где расписаться. Сверху написал шестизначный номер.

– Вот это ваш телефончик и будет, поздравляю! Все работает, можете пользоваться.

– Сколько я вам должен? – спросил я как-то автоматически.

– Ну что вы, за все уплочено!

Тут мастер сделал паузу и выразительно на меня посмотрел. И даже почесал горло с выдающимся кадыком и седой щетиной.

Черт! Я же в СССР! Надо же мастера отблагодарить! Но не деньгами. Что там Зина говорила про «гостинец для мастера»?

Я метнулся на кухню, вернулся с той самой «Столичной» с винтовой пробкой. Вручил ее мастеру. Тот уважительно посмотрел на этикетку – улыбнулся. Обнаружил, что початая, нахмурился, но бутылку в сумку положил. Откланялся, отбыл.

Я запер за гостем дверь, вернулся в комнату, снова поднял трубку. Длинный гудок. Связь есть – звонить некуда. Хотя в куртке лежала записная книжка с телефонами. Но кто они? Неизвестные мне люди из кино? Телефона Гайдая там, случайно, нет? Вот ему бы я позвонил.

Я положил трубку, вспомнил про находки на кухне. Решил рассмотреть их подробней.

В чайнике сгорел нагреватель, в утюге спираль целая, но вышел из строя переключатель режимов. Я вспомнил детство золотое, школьный кружок «Юный техник», вооружился сначала отверткой, потом паяльником. Спаял простенькую схему и сотворил в итоге из трех одно – электрочайник с таймером. И подключил его напрямик к будильнику. Через десять минут после звонка будильника чайник вскипятит себя сам, свистнет о готовности и отключится до следующих распоряжений. Из утюга получился отличный тостер.

Все работало, светилось, грело, кипятило. Не было одного – прибора, который забросил бы меня обратно, в мою квартиру, в мое время, в мое тело. И была еще одна большая проблема – Зина!

Что ни говори, а сегодня нам предстоит первая брачная ночь. Мне – точно. Интересно, как у нас все устроено, ну, в супружеском плане? Кажется, мы – молодожены. Значит, страсть еще имеет место быть. Или как?

Я посмотрел на ковер. А натоптал изрядно телефонный мастер. Я взялся за пылесос, и начал чистить ковер, одновременно создавая ароматную атмосферу.

Зине должно понравиться.

Зина явилась вечером с букетом гвоздик в руках. От нее пахло вином и чем-то сладким.

– Безумный день! Я так устала! – сказала она томно, передавая мне цветы. – Поставь в вазу, Шурик. Если б ты знал, как мне надоели эти назойливые поклонники! Шагу невозможно ступить!

Она разулась, надела мягкие тапки, прошла в комнату

– Дом, милый дом. И пахнет дома так приятно. Я так устала! И такая голодная, за день маковой росины во рту не было. Шурик, а что у нас на ужин?

А вот этого я не ожидал. В жизни сам не готовил. Я даже шашлык замачивать не умею. Мой кулинарный предел – яичница с помидорами. Возможно – бутерброды. Но, кажется, там, в холодильнике были сосиски. А в кухонном шкафу я заметил пачку макарон.

– Сосиски с макаронами будешь? Так что, сварить сосиски? – переспросил я, не дождавшись ответа. И тут я понял, что ответа дождусь не скоро. Зина впала в ступор. Она смотрела на телефонный аппарат на углу стола и не мигала совсем. Кажется, она и дышать перестала. Я уж беспокоиться начал, не задохнется ли. Но тут Зина завизжала, кинулась мне на шею, крепко поцеловала и… бросилась к телефону. Схватила трубку, прижала к уху и закатила в блаженстве глаза.

Что, реально обычный телефонный аппарат может вызвать такие эмоции?

Зина тут же начала накручивать диск.

– Любочка, алло, это я! А у нас теперь телефон дома, да, сегодня установили, представляешь? Тимофееву, как ценному научному работнику через институт вне очереди выбили, представляешь? Какой номер?

Зина повернулась ко мне и сделала сердитое лицо.

– Какой у нас номер? – прошипела она.

Я спохватился, сунул гвоздики в вазу на трюмо и указал пальцем на стол, где лежала оставленная мастером квитанция с крупно написанными цифрами номера. Зина все быстро сообразила и продиктовала номер в трубку.

– Ну пока, завтра созвонимся, – закончила она, положила трубку, тут же схватила снова и принялась накручивать диск. – Алло, Светочка? Светочка, здравствуй, а нам телефон наконец-то поставили…

Я понял, что это надолго, и пошел на кухню варить сосиски с макаронами. С сосисками все было просто – всплыли, значит – готовы. С макаронами – труднее. Самая большая проблема была в том, что я совершенно не знал, когда макароны нужно снимать с огня. Моему кухонному комбайну из 21-го века достаточно было скомандовать «Сготовь макарончиков с поджаристой котлеткой» – и он готовил, варил и поджаривал. И все у него получалось, макароны сварены в меру, не слишком твердые, но и не размазня, котлетки с румяной корочкой, все полито соусом. А тут?

Я решил пробовать макароны по мере готовки, то и дело выуживал из кипятка макаронину, дул на нее, откусывал. Пока хрустело на зубах и вязло. Не готово.

К макаронам нужен какой-то соус, но ничего такого в холодильнике не нашлось. Хотя нет, в дальнем углу обнаружилась маленькая баночка с чем-то белым и буквами «МЖК» на крышке. Я осторожно попробовал. Это был майонез. Но с каким-то странным, насыщенным вкусом. Разве майонез может быть таким вкусным? Да, слишком жирный, но зато какой вкусный…

И в этот момент из комнаты раздался крик. Кричала Зина. Кричала так, словно ее резали. Я схватил со стола нож и бросился в комнату, на помощь, спасать…

Глава 4. Душистая тема

Зина стояла на коленях перед трюмо и кричала. Дверца тумбочки под зеркалами была распахнута, Зина держала в руках крохотный пузырек. Тот самый, из которого я отлил примерно половину для ароматизации квартиры посредством пылесоса.

– Шурик! Ты трогал это?! Куда ты дел мою шанель?!

Я хотел было возразить, что никакой шинели я не брал, и даже не видел, но вдруг сообразил, что это название духов. Ну да, «Шанель № 5» – очень популярные, даже элитные духи. Во все времена. А при Светском Союзе, видимо, очень дефицитные. Но я думал, что «Шанель» обычно хранят в фирменном флакончике с наклейкой. А этот – без наклейки.

Я начал бормотать в свое оправдание что-то про аромоувлажнение, что это очень круто, что это – будущее, что она сама сказала, что дома хорошо пахнет…

– Идиот! Это привез из Парижа сам Молчановский! – почти прорыдала Зина, покраснев лицом. – Понимаешь ты это, книжный червь?! Сам Молчановский! Из самого Парижа! Мне Светка отлила половину за польскую влажную тушь для ресниц. А ты мне что подарил на 8 марта? «Красную Москву»?! Вот и лил бы свою «Москву» в свой долбанный пылесос!

В гневе Зина схватила с тумбочки хрустальную вазу и собралась метнуть мне в голову. Но не метнула, видимо, хрусталь тоже был дефицитом. Алые гвоздики рассыпались по полу…

В общем, первой брачной ночи (первой – в моем новом воплощении, разумеется) у нас не получилось. Всхлипывая, Зина сначала сообщила о моем страшном преступлении по телефону всем своим подругам. И, судя по выкрикам, доносящимся из комнаты, сочувствовали ей и осуждали меня изрядно. Потом Зина постелила себе на кресле-кровати, прижала к груди злополучный ополовиненный пузырек, с ним и улеглась.

Я осторожно заглянул в комнату, хлопнул в ладоши, погасив лампочки в люстре. Вернулся на кухню, где и обнаружил макароны в кастрюле в совершенно разварившемся состоянии. Кое-как слил их через дуршлаг, промыл холодной водой, бросил получившуюся массу на сковородку.Обжарил с маслом, выложил на тарелку, полил майонезом, посыпал сверху тертым сыром. Аппетита после случившегося совершенно не было, но попробовал. А ничего! С сосисками нормально пошло. С голодухи-то. Считай за весь день только стакан кефира и выпил. И сосиски, надо сказать, были просто отличные!

Вторую порцию макарошек с сосиской я тоже посыпал сыром и накрыл салфеткой. С надеждой, что голод свое возьмет, и супруга на кухню все-таки заглянет.

Я погасил свет на кухне, тихонько пробрался в комнату к кровати. В темноте разделся и забрался под тощенькое одеяльце. Долго думал, куда деть очки, потом сообразил и положил на столик.

Да, странно заканчивался мой первый день в этом мире. Меня закинуло на 55 лет назад, чтобы я покрасил балкон и починил электрочайник? И разбил сердце начинающей кинозвезде покушением на ее «Шанель».

И все-таки засыпая, я тешил себя надеждой, что утром все кончится. Что все это – затянувшийся кошмарный сон. Что утром я проснусь в своей постели на гидроматрасе с функцией массажа, в своей уютной съемной квартире на 17-м этаже с видом на Москву-реку.

А здесь вида на Москву-реку с балкона не было. В кино было, в кино даже Кремль с балкона было видно, а здесь – нет! Никакой «лепоты»…

Прозвенел будильник. Я открыл глаза и сразу понял, что никуда не вернулся. Та же комната с обоями в полосочку, с которых глядели на меня расплывчатые портреты супруги Зины. Или Лиды? В «Операция Ы и другие приключения Шурика» она была Лида. И стервой совершенно не была. А наоборот, была лапочка и отличница в купальнике. А что, при СССР была такая мода – ходить летом в купальниках? Жарко ведь. Или Лида после экзаменов собиралась прямиком на пляж?

Я нащупал рукой очки, водрузил их на нос. Портреты сразу приобрели четкость. Сама же Лида-Зина тихонько сопела на кресле-кровати, флакон со злополучными духами выпал из ее ладошки и лежал возле подушки.

Осторожно встал, оделся, прошел в ванную, умылся. Чайник с кухни уже свистел – система работала. Видимо, придется готовить завтрак. Тарелки на столе не было, видимо, ночью Зина все-таки к сосискам с макарошками приобщилась. Вот и славно.

Быстро сделав две чашки кофе с молоком, я нашел в овощном ящике луковицу, принялся жарить яичницу.

Зина вошла на кухню в почти прозрачной ночной рубашке. Тоже Молчановский из Парижа привез? Вся такая заспанная, растрепанная, но все равно – красивая. На меня посмотрела сердито, но на яичницу в тарелке с интересом. Я тут же посыпал приготовленное тертым сыром.

Зина ела молча, на мое «доброе утро и приятного аппетита» не ответила, видимо, задумала устроить мне бойкот за «Шанель». Тут зазвонил телефон. Зина бросила вилку и почти бегом рванула в комнату. Только аппетитная попка в ночнушке в коридоре и мелькнула.

Я же начал думать, что надо бы второй аппарат в кухню поставить. И что за духи, использованные не по назначению, придется реабилитироваться. Проще всего купить духи. А это здесь возможно?

Зина закончила разговор, вернулась на кухню, снова села за стол, ковырнула в тарелке вилкой.

– Тимофеев, у тебя деньги есть? – спросила она глухо.

Я сходил в коридор, молча высыпал на стол содержимое кошелька. Зина глянула на наличность с мелочью презрительно. Потянулась было за десяткой, но сдержала себя и руку одернула.

– Тридцать рэ нужно. Светочке батник финский предложили. Фирма (с ударением на а). Мой размер. Мне для кабачка очень надо.

Я не понял, что значит для «кабачка», и тут же предложил:

– Может, с книжки снять?

– Сдурел? – вытаращилась на меня Зина. – У нас там всего две сотни. А новоселье на что справлять? А в отпуск на какие шиши? Опять в палатке жить на берегу горной речки, писать в кустиках? Нет уж, уволь. Я тебе не спортсменка, активистка…

Это что? Намек на Нину из «Кавказской пленницы»? Значит, Зина в курсе об отношениях Шурика с Варлей? То есть – с Ниной. Судя по тону – в курсе.

Что ж, путь к реабилитации за духи был понятен. Нужно достать денег. Пока – тридцать рублей.И еще неизвестно сколько – на дефицитные духи. Вроде и мир другой, и время другое, а все одно и то же. Нужно бабло.

Я заверил, что постараюсь денег достать. Зина недоверчиво кивнула, сказала, что нужно поклеить обои в коридоре (целый день дома сидел, мог бы сам догадаться) и принялась собираться на репетицию.

Я стоял перед зеркалом в коридоре и собирался в свой первый выход в этот мир. Пока совершенно мне чужой и не совсем понятный. Как здесь все устроено? Нужно ли носить с собой документы? Как снять деньги с книжки? Как вызывать такси? И сколько это стоит?

Сберкнижку я пока решил не трогать, и с такси пока повременить. «Наши люди в булочную на такси не ездят». В Москве ведь самое удобное и красивое метро в мире! Ехать я решил в ЦУМ. В самом главном универмаге страны наверняка должны продаваться хорошие духи. В мое время – продаются, это точно!

Когда я вышел из подъезда, меня ждал приятный сюрприз. На первом этаже дома располагался магазин «Радиотехника». Кажется, именно он и фигурировал в фильме, но был закрыт на учет. Очень хорошо, магазин мне явно понадобится. Также по улице шла трамвайная линия. А рядом с «моим» домом – «гармошкой» располагался какой-то старинный особняк с зеленой крышей. И около него торговали квасом из большой такой желтой бочки на колесах.

Граненый стакан кваса стоил три копейки. Я купил и осторожно попробовал. Ну очень вкусно! Я пил прекрасный, пахнущий поджаренной хлебной корочкой квас, и осматривался по сторонам.

Что удивило? Ну, конечно, первым делом я рассматривал автомобили. Такие реликты встречались! Очень часто «Победы» проезжали и старые «Москвичи»! Я даже видел «Чайку»! Все остальное вызывало сочувствие, особенно – грузовики. Вот бы все это старье собрать, и к нам, на аукцион.

Еще удивила мода на мужские прически. Мужчины, в основном молодые парни были сплошь усатые и гривастые, с бакенбардами. С чего бы это? Ну да, сегодня же 1970-й. Уже пять лет, как в мире битломания. Битлы, как известно, породили моду на длинные мужские прически из-за оттопыренных ушей Харрисона. Тот лопоухости своей очень стеснялся и носил длинные волосы. Остальные битлы из солидарности тоже отрастили патлы. А когда в 1965-м в штатах грянула битломания, и ливерпульскую четверку почти причислили к лику святых, мода пошла на весь мир. А потом битлы еще отпустили усы и баки. До СССР мода на патлатость докатилась с опозданием. Уже вместе с усами и бакенбардами.

Откуда я знал про битлов? Папа был заядлым битломаном. Оставил мне в наследство кучу их дисков. Рассказывал, чтобы их купить – вкалывал в стройотрядах. И чем моложе был диск, тем гривастее были на обложках битлы. Узкие брючки уступили место джинсовым клешам.

Мужчины среднего и старшего возраста на длинные патлы смотрели осуждающе, молодежь в свою очередь на уставные полубоксы смотрела с вызовом или наоборот – снисходительно. Как на экспонаты в палеонтологическом музее. Отцы и дети – знакомая история. Но квас и те, и другие покупали и пили охотно.

Вход в метро «Новокузнецкая» представлял собой цилиндрическое здание желтого цвета, у входа продавалось мороженое и цветы. Спустившись в метро, я сначала понаблюдал, как тут все делается. Люди подходили к жестяным ящикам, бросали в них монетки, тут же из ящиков со звоном сыпались медные пятаки. То, что проезд в метро стоит пятак, я помнил. Я разменял монетку номиналом в 20 копеек, получил четыре пятака, один опустил в щелочку турникета и в скором времени уже ехал в просторном и светлом вагоне в сторону центра. Если я правильно разобрался в карте, ближайшей к ЦУМу была станция «Театральная». По дороге я вглядывался в лица пассажиров. Большинство из них читали. Ну да, СССР – самая читающая страна в мире. А лица… Хорошие лица. А когда я спросил тетеньку с авоськой, как мне быстрее добраться до ЦУМа, подсказывать стали чуть ли не всем вагоном.

Только один дядька с орденскими планками на пиджаке посмотрел на мои узкие брючки и проворчал:

– Так что это приезжие, все в ЦУМ да в ГУМ? Нет бы на Красную площадь, к Ильичу…

Я немедленно заверил, что именно туда к нему и еду, и только после Ильича – в ГУМ или ЦУМ, купить молодой жене подарок.

Опять осыпались советы со всех сторон, на предмет, что подарить молодой жене. Прозвучало даже слово «скороварка». Надо бы выяснить, что это такое.

В общем, поездка в метро мне понравилась. И быстро как! Почему я ТАМ так редко ездил в метро? Все больше в пробках торчал. Оказывается, быстро и удобно.

Я поднялся наверх, быстро нашел указатель к магазину. А вот и ЦУМ. Красавец! Народищу-то! И почти в каждом отделе очереди к кассам и прилавкам.

В отделе «Парфюмерия» тоже была очередь. Стояли за «Красной Москвой». Сначала в кассу, потом, собственно, к прилавку. В очереди к кассе несколько раз громко объявлялось, что будут «пробивать „Красную Москву“ не больше двух в одни руки».

Я не без труда нашел «свободную девушку» у свободного от очереди отдельного прилавка. Она скучала у полок, густо заставленных «Колокольчиком» и огуречным лосьоном.

Я дождался, когда продавщица обратит на меня внимание и осторожно спросил:

– Девушка, подскажите, есть ли в продаже французские духи? Меня интересует «Шанель».

Продавщица посмотрела на меня, как на не слишком буйного сумасшедшего, переспросила лениво:

– «Шанель»? Приезжий что ли?

Я кивнул и повторил свой вопрос.

– Конечно, есть в продаже, – кивнула девица. – В Париже. Если надо поближе, попробуй поискать в Берлине. Западном. Могу «Дзинтарс» уступить. Для себя покупала. За десятку. Будешь брать?

Я от «Дзинтарс» отказался. Во-первых, не знал, что это такое. Во-вторых, вдруг почувствовал рядом знакомый запах. Юная девушка в простеньком платьице только что отошла от прилавка с заветной покупкой и у меня на глазах вскрыла упаковку «Красной Москвы». Аккуратно вытащила из коробочки пузатую стеклянную башню. Не без труда вытащила стеклянную же пробку-маковку, вдохнула из флакона и закатила в блаженстве глаза. Ну да, по запаху очень похоже на ту самую «Шанель». Хотя, признаться, в ароматах я разбирался слабо.

Продавщица посмотрела на девчонку, презрительно сморщилась. С тем же выражением на лице посмотрела на подошедшего к прилавку мужика, от которого реально пахло вчерашним возлиянием. Мужик гордо выложил на прилавок чек. Продавщица посмотрела, понимающе кивнула, выставила на прилавок сразу пять флаконов огуречного лосьона.

Мужик придирчиво рассмотрел покупку, один из пузырьков двинул обратно – этикетка на нем была приклеена криво.

– Поменяйте.

Продавщица снова сморщилась:

– А тебе не один ли хрен с какого пузырька пить?

– Тебе, может, и один хрен, а мне на стол подавать! – ответил мужик.

Я не удержался, хохотнул и пошел занимать очередь в кассу. «Красную Москву» я решил все-таки купить. Пригодится. Да хоть бы для пылесоса.

Очередь двигалась быстро, подавляющее большинство покупателей брали по две упаковки. Я протянул чек на 5 рублей, продавщица глянула и даже удивилась, выдала одну коробочку.

Когда я уже собрался покинуть парфюмерный отдел, меня нагнал худосочный патлатый парень в модных солнцезащитных очках и клешеных джинсах:

– Молодой человек, можно вас на минутку?

Удивленный, я остановился и дал увлечь себя за колонну к стене.

– Я случайно услышал о вашем интересе, – сказал парень. – Вы, кажется, интересовались французскими духами? Вас интересует «Шанель»?

Он вжикнул молнией на сумке и достал коробочку. Не нем простенькая желтоватая наклейка, такая же – на флаконе.

– Сколько? – спросил я.

– Полтинничек, – сказал парень без малейших эмоций на лице. – Берите! Фирма! На рынке дороже.

– Однако, – почесал я в затылке и от выгодной покупки отказался.

Парень загрустил и скинул цену сразу на десять рублей. Даже на пятнадцать! Я сообщил, что и такой суммой не располагаю. Он удивился и даже снял очки. Видимо, чтобы лучше меня рассмотреть. Слащавое выражение с лица спекулянта как корова языком слизала. И в глазах его я прочитал искреннее удивление, смешанное с презрением. Он сразу стал похож на Чубайса в молодости.

– Раз бабулек нету, чего фирмУ спрашиваешь? – процедил он.

– Да я так, просто спросить…

– Чего тебе здесь, библиотека? Вот иди в библиотеку – там спрашивай.

Парниша, видимо, раздосадованный потраченным на меня временем, явно хамил.

Я решил в долгу не остаться. Посмотрел ему за спину, сделал испуганное лицо и тихо сказал:

– К нам мент идет.

Барыга реально испугался, вжикнул молнией сумки и, не оборачиваясь, постыдно сбежал с места неудавшейся сделки. В общем, поле боя осталось за мной. Конечно, общение со спекулянтом оптимизма не прибавило, но оказалось все-таки полезным. Я намотал на ус инфу про рынок и покинул храм продажных ароматов.

На улице я купил эскимо. За 11 копеек. В шоколадной глазури на палочке. Пока лакомился, обдумывал варианты.

Итак, и в этом прекрасном мире, где пионеры помогают бабушкам донести тяжелые сумки и охотно переводят их через дорогу, тоже нужны деньги. И молодой человек в темных очках своим предложением наглядно показал, что и этом странном мире имеют место товарно-денежные отношения. Деньги имеют ценность. Как я могу их получить, при условии, что однозначно не собираюсь связываться с криминалом? Что-нибудь полезное изобрести и получить за это премию? Но это, кажется, долго. А где появляются самые «быстрые деньги»? На рынке, конечно.

Я вспомнил «Операцию Ы». Чем там торговали Трус, Балбес и Бывалый? Балбес – петушками на палочке, Трус – картинами сомнительного содержания. Мордатый Бывалый… Не помню. Он, кажется, в это время общался с вороватым кладовщиком.

– Ладно, посмотрим… – произнес я вслух батину любимую присказку и направился к метро.

Это называлось «Колхозный рынок», но колхозников здесь я не заметил. С дощатых прилавков торговали всякой всячиной, причем весело, с зазывами, гомоном, шутками и прибаутками. Фруктовые ряды были плотно оккупированы представителями солнечных республик в тюбетейках. Смуглые улыбчивые хлопцы предлагали купить румяные яблоки, желтые груши, даже виноград. Предлагали попробовать, клялись, что «груши – как мед». Мед, кстати, на рынке тоже продавали. Но уже лица славянского происхождения.

Я быстро покинул ряды, где торговали продуктами, в ряды с одеждой и обувью тоже игнорировал, там большей частью заведовали носатые граждане в огромных кепках. Потом прошелся по товарному ряду. Тут вкусно пахло чебуреками со стороны пивного павильона. Но я посмотрел на ассортимент предлагаемого товара и понял, что приехал сюда зря. Здесь торговали вязаными носками, вениками и какими-то ржавыми кранами. Это меня совершенно не интересовало. Надо было сразу ехать на «Горбушку». Наш завхоз Николай Михалыч, который помнил еще советские времена, как-то рассказывал, что именно на «Горбушке» была «Толкучка», где торговали всем, хоть как-то связанным с бытовой техникой, радио и… модной музыкой.

Музыка была и здесь. Причем, появилась она как-то сразу и непонятно откуда. И ведь знакомое что-то! Кажется, в «Операции Ы» звучало такое же задорное.

«Пара-пара-пара-пара-пара-пара, пам пара, пам-пара, пам-пара…

«Пара-пара-пара-пара-пара пам пара, пам-парара-ра, ра-ра, ра-ра, рара пам»…

Музыку я слышал очень четко и даже оглядывался в поисках ее источника.

«Па-ра, пара – фьють, пара – фьють, пара – фьють.

Пам пара, пара, пара, пара, пара»…

Озираясь по сторонам, я даже подумать не мог, что в этот самый момент через щель в стене пивного павильона за мной внимательно наблюдают три пары глаз.

Эх, знал бы я о слежке, вел бы себя осторожнее. Но я ничего не подозревал и не слышал чужой беседы. А была она примерно такого содержания:

– Он? – спросил густой бас.

– Он! Век воли не видать, – ответил второй голос.

– Он! Студент! Я его очки хорошо запомнил! – подтвердил третий фальцетом.

– Нужно за ним проследить, – подытожил бас. – Товарищ Гавриил велел.

Глава 5. Божья коровка

Около рынка был комиссионный магазин. Я зашел. Ага! Вот где, оказывается, при СССР прятались зачатки рыночных отношений. Товар здесь был в основном импортный и, судя по ценникам, здесь все было очень дорого.

– Девушка, а бытовую технику вы на комиссию берете? – спросил я девушку у полки, заставленной фотоаппаратами и хрусталем.

– Берем, – кивнула она.

– И пылесосы?

– Конечно. Пылесосы очень хорошо берут.

– А как быстро можно получить деньги?

– Да как купят, так и получите, – сказала она и почему-то мне подмигнула. – Только паспорт не забудьте. У нас с этим строго.

Домой я шел пешком, знакомился с окружающей средой и думал. Как пишут в книжках –«лихорадочно размышлял».

Кто там из великих сказал: «Чтобы что-нибудь купить, надо что-нибудь продать»? Кажется, это сказал кот. Кот Матроскин. Интересно, мультик про него здесь уже сняли или еще нет? Не важно, главное, что сказал – в точку! И что бы мне такого продать, чтобы обрести вожделенные 30 рублей для любимой и очень рассерженной супруги? Причем, очень быстро обрести. С учетом, что моментальный микрокредит в банке здесь явно не выдадут, хоть паспорт у меня с собой. И сберкнижку Зина строжайшим образом запретила трогать.

Шурик что, исполняет в семье роль подкаблучника? Чего-то на него не похоже. В кино он вовсе не тряпка. Поставить себя и постоять за себя может. И все-таки сберкнижку я решил не трогать. Это были деньги Зины и Шурика. А я себя пока Шуриком не ощущал.

И что делать? Как быстро разбогатеть? Что там батя рассказывал, как он по молодости на мороженку зарабатывал? Кажется, сбор бутылок – самое то. Бутылка из-под кефира или молока – 15 копеек, из-под пива – 12 копеек. Мне нужно тридцать рублей. Подсчитаем. Нужно найти и сдать всего-то двести кефирных бутылок, или 250 пивных, и все, дело сделано! «Ключик у вас в кармане»!

Но как-то с трудом я представлял себя в роли собирателя стеклотары. Тем более, за все время путешествия по столице ни одного пустого стеклянного сосуда мне не встретилось. То же самое касалось сбора макулатуры и металлолома. Их, кажется, пионеры собирать должны на субботниках. Я представил себя пионером в очках и в коротких штанишках, но с красным галстуком на шее. И я тащил на пункт приема макулатуры тетрадки и папки, которыми был набит мой стол и антресоли. Нет, по всему, я из этого возраста уже вышел. Надо искать что-то другое. Высокотехнологичное.

На идею натолкнуло меня посещение случайно встреченного по дороге магазина «Хозтовары». В отделе «Бытовая техника» вроде все было, и телевизоры, и холодильники, и стиральные машины, и пылесосы, и прочее, но… оказалось – не для всех. Мне, к примеру, приглянулся симпатичный телефонный аппарат яркого красивого пластика с плоской трубкой. Смотрелся куда симпатичнее, нежели тот, что установил нам телефонный мастер. Я попросил продавщицу посмотреть.

– Открыточку вашу давайте, – ответила та и, заметив мой недоуменный взгляд, добавила. – Ну, приглашение.

Все ясно. Все это бытовое изобилие было по очереди. Сначала запишись в очередь, дождись приглашения, только потом добро пожаловать за покупкой с наличными. Или нет, оказалось, этот магазин обслуживал работников московского электролампового завода. Вот им за ударный труд и полагались открыточки. Я похлопал руками по карманам и сделал вид, что открытка забыта дома. «Очень расстроился». И попросил показать пылесос. Продавщица из сочувствия показала. Это была «Ракета». Действительно, вытянутый сигарообразный корпус, похоже на ракету. И тоже «по записи». Точнее – по приглашению.

Мой интерес к пылесосам был вовсе не случаен. В студенческие годы пришлось подрабатывать. С баблом было – совсем край. Ребята из группы подались в доставку пиццы, а я пошел другим путем. Устроился по объявлению в фирму, которая продавала пылесосы. Но не простые, а умные – самоходные. Что и говорить, пылесосы были хороши и творили прямо-таки чудеса! И влажная уборка, и сухая, и ароматизация воздуха. Просто прелесть! Но стоила эта прелесть, как чугунный мост через Москву-реку. Поэтому тут важно было «уметь продавать». Ездить по городу, звонить в квартиры граждан, мечтая попасть на состоятельную и не особо жадную домохозяйку, и демонстрировать перед ней все возможности этого чуда техники. Бесплатно! Да, вот так запросто заявиться в гости к незнакомым людям и совершенно бесплатно почистить им ковер. И вот когда домохозяйка поплывет от такой красоты, надо было тонко и обходительно назвать цену. И сообщить, что можно взять в кредит. И тут же этот кредит оформить. А потом получить 20% комиссионных, если купят сразу. Или 10%, если придется давать рассрочку.

Достоинства супер-пылесоса я показать умел, все его замечательные функции во всей красе. А вот с продажами дело не шло. Не мое. Как только шеф со мной ни бился, и с лучшей «продажной» бригадой посылал, и на тренинги гонял, и индивидуальные занятия устраивал. Все тщетно! За все время мне удалось продать всего один пылесос, а сколько чужих ковров бесплатно почистил – не сосчитать! Шеф отчаялся и перевел меня в ремонтники по гарантии. Оказалось, суперпылесосы тоже ломались. И хотя фирма гарантировала, что немедленно отправляет их на завод-изготовитель в Германию, на самом деле чинили их мы в холодном пыльном ангаре. Интересно получается, ремонтировали пылесосы – в пыльном ангаре…

Однако, именно там, в холодном ангаре ремонтной мастерской, мне и пришла в голову идея о системе супер-такси. Тогда мы шутки ради запустили кататься по полу сразу полдюжины самоходных пылесосов этаким хороводом. Забавные игрушки, подумал я тогда. Могут шесть штук работать в одной программе, значит, смогут и шестьсот, и шесть тысяч. Сказал про это Виталику – программисту. Он тогда только посмеялся. А через полгода мы с ним уже «закрутили» проект «Блюз-такси». Вот тебе и игрушка…

Кстати, про игрушки. Магазин, который располагался в соседнем доме так и назывался «Игрушки». Ассортимент, конечно, убил наповал. Особо впечатлил конь педальный. На полках стояли жестяные самосвалы, плюшевые медведи и ужасного вида пластиковые куклы в коротких платьицах. Бррр! Но мне сейчас было не до кукол. То, что мне было нужно, я увидел сразу. Огромная божья коровка на колесиках. Ярко-алая, с черными пятнышками на спинке. Все! Больше ничего. Только пластиковый корпус на колесиках. И еще в районе жвал гигантского насекомого имелась дырочка. Видимо, для веревочки.

– Скажите, а для чего эта игрушка? – спросил я продавщицу. – Как в нее играть?

– На веревочке за собой таскать, – ответила продавщица, не отрываясь от журнала «Здоровье».

– Просто таскать? – не врубился я в замысел.

– Просто, – буркнула продавщица и перелистнула страницу. – Хотите, посадите ребенка ей на спину и катайте. Вашему сколько лет? Если ходит – пусть таскает, если еще нет, катайте, как на санках.

– Так ведь он свалится, – испугался я.

– Жить захочет – не свалится, – сказала продавщица уверенно.

Я присмотрелся, действительно, на спине коровки было углубление под детское седалище, а ближе к голове были отверстия для крепления ручки. Ручка из черной пластмассы в комплект входила, что было очень кстати. И стоило это насекомовидное чудовище под названием «Каталка детская „Божья коровка“ полтора рубля.

Главное, что по размеру задуманного – подходило. Я купил.

Нести картонную коробку с покупкой было неудобно, но я справился и в скором времени был у дома. Бабушки, сидевшие во дворе, посмотрели на мою коробку с явным интересом.

Приступая к работе с божьей коровкой, я волновался, пожалуй, больше, чем когда собирал свое первое автояйцо. Тогда у меня была возможность ошибиться, исправить, переделать. Здесь – нет! Здесь не сядешь за комп и не оформишь заявку необходимых запчастей с доставкой. Ни того, ни другого здесь еще не было.

Сначала я застелил стол разобранной на листы «Комсомолкой», потом достал с антресолей фанерный ящик с инструментом и тот самый сломанный пылесос. Интересно, откуда он у Шурика, точнее, зачем он его хранил? Были на него какие-то планы? Собирался починить? А вот набор слесарных инструментов в ящике порадовал. Видно, Шурик в этом толк знал.

Первым делом я проверил движок, подключив к выпрямителю напрямую. Загудел. Обрадованный я открутил со старого пылесоса резиновые колесики и внимательно их рассмотрел. В моем плане они играли, пожалуй, что главную роль. Ибо двум из них предстояло не просто кататься по полу, а приводить весь механизм в движение. Неожиданно для себя я быстро потер ладошки, совсем, как Шурик в кино, и приступил к работе. Сначала полностью разобрал старый пылесос и начал собирать новый.

С работой я управился часа за четыре. Резал, пилил, скручивал, прикручивал, паял, клеил. Движок с компрессором в корпус встал легко, но пришлось помучиться над блоком колесного привода с «коромыслом».

Краем глаза смотрел в телевизор. Показывали фильм «Добровольцы». Старье, конечно, но меня зацепило. Классный фильм, и главное – все в стихах. У нас таких не делают. Почему? С приводом на ведущее колесо тоже пришлось повозиться, но все-таки справился. И вот, наконец, устройство готово.

Я поставил сильно потяжелевшую «Божью коровку» на ковер, (тут прилагаемая в комплекте ручка очень пригодилась), вставил штекер в розетку и, скрестив пальцы на удачу, нажал кнопку «пуск».

Коровка загудела и тут же двинулась по ковру. Слишком резво. Я убавил регулятором мощности, гул стал тише, и устройство медленно поползло по ворсу, высасывая под брюшком пыль. Отдельный патрубок я поставил в головку коровки, это чтобы пыль по углам засасывать. Коровка доползла до края ковра, ткнулась головкой в стену, рычаг «коромысла» заклинил ведущее колесо, оно развернулось, и агрегат пополз направо, вдоль стены. Я выдохнул облегченно. Работает!

Конечно, прототип был далек от совершенства. В частности, чтобы опустошить пылесборник, нужно было отвинчивать четыре болтика на днище, шнур электрический опять же мешался. Раздумывая, где бы найти пружину для механизма автоматического свертывания, я пока перекинул шнур через дужку люстры. Но главное – аппарат работал! И стоил здесь реальных денег!

Ну что, теперь бегом в патентное бюро и оформлять изобретение! И в качестве аванса требовать не менее трехсот рублей! Так что Зине на кофточку хватить должно.

Совершенно собой удовлетворенный, я вымыл руки в ванной, поставил таймер пылесоса на 10 минут и запустил агрегат на тестовую уборку. Таймер, конечно, громко сказано – пружинный механизм от стиральной машины, тоже найденный в ящике на антресолях.

Пару минут я понаблюдал за работой механизма, потом вышел на балкон покурить. От «Столичных» закашлялся. Нет, курить такое совершенно невозможно, а другого, кажется, не предвидится. В ларьке «Табаки» у ЦУМа я ни одной знакомой марки сигарет не обнаружил. Взял самые цивильные – «Столичные». Такая гадость! Самое время бросать курить. Когда еще собирался.

За стеной, отделяющей мой балкон от соседнего, раздался какой-то шорох, покашливание, потом показался мой сосед Шпак. В замшевой куртке.

– Доброго дня, Александр Сергеевич, – сказал Шпак с улыбкой заглядывая ко мне на балкон. – Вышли воздухом подышать?

– Да вот, курю, – сказал я, поправляя пальцем очки. – Все хочу бросить, силы воли не хватает.

– Это вы верно заметили, – согласился Шпак, доставая из кармана длинный цилиндрический футляр. – И я вот, тоже грешен, курю. Но перешел исключительно на кубинские сигары. Поддерживаю таким образом братский остров свободы.

Шпак достал из футляра сигару, щелкнул золотистой зажигалкой, прикурил, с удовольствием затянулся.

– А что же такого случилось, что супруга ваша так громко вчера вечером… кричала? – спросил Шпак после довольно долгой паузы.

Я удивленно на него посмотрел и тут вспомнил подробности вчерашнего вечера. Это видно он вопли Зины по поводу «Шанели» услышал. Кричала она реально громко, стенки здесь тонкие, народ любопытный, надо учесть.

– Да понимаете, решил порадовать Зиночку и решил добавить пылесосу функцию ароматизатора. Вот и взял без разрешения ее духи. А она расстроилась, – ответил я честно.

– Это что же за такая функция? – удивился Шпак, разогнал ладошкой сигарный дым перед носом и принюхался. – Ну да, я вчера еще заметил запах с вашего балкона такой приятный. Думаю, откуда такая прелесть? А это все вы изобретаете. И что же, работает ваш этот… ароматизатор? Это он гудит?

– Нет, это новый, прототип.

– Прототип? И чего же он сейчас гудит?

– Так он сам пылесосит.

– Как сам?

– Да так. А вы заходите, сами посмотрите, – пригласил я.

– Зайду! Обязательно зайду! – закивал головой Шпак. – Я знаете ли, очень люблю эти технические новинки! Вот недавно кинокамеру приобрел. Японскую. Один клиент уступил по знакомству. Ставил ему сложный мост.

Сосед еще раз затянулся, затушил сигару о дно бронзовой пепельницы, уложил ее в футляр и исчез за балконной перегородкой.

Шпак позвонил в дверь минут через пять, прошел в комнату, на божью коровку, ползающую по ковру, посмотрел с большим интересом.

– И что же, оно реально сосет пыль? – спросил Шпак недоверчиво.

Я молча сходил на кухню, принес пакет муки. Щедро рассыпал у стола. Коровка как раз ткнулась головой в ножку телевизора, лихо развернулась и проехалась прямо по «загрязненной территории», оставив за собой идеально чистую поверхность.

– Удивительно! – всплеснул руками Шпак. – Просто превосходно! И что же, можно просто пойти на работу, а оно будет убирать?

– Да, но не более получаса. Видите, таймер. Максимально – на полчаса работы, потом отключится.

– Да что вы говорите! Какая умная коровка! А вот этот, ароматизатор здесь тоже есть?

– Да, конечно, вот видите, кнопочка. А вот сюда надо вливать жидкость. Ну, ароматический раствор.

– Понимаю, понимаю, – закивал он головой.

Видно было, что агрегат произвел на Шпака впечатление. Он даже специально подставил ногу перед коровкой, та ткнулась головой в его туфлю и послушно развернулась.

– Шикарно! Просто техника будущего! – не скрывал восторга Шпак. – Послушайте, Александр! Я мечтал о таком всю сознательную жизнь! Честное слово! Продайте мне этот чудо-аппарат.

Признаться, я сначала просто оторопел от такого предложения. И вдруг понял, что это как раз то, что надо! Сразу за изобретение мне здесь никто не заплатит. И в комиссионке, даже если пылесос купят, деньги вряд ли сразу выдадут. А деньги мне нужны немедленно. Что касается изобретения, так я еще десять таких божьих коровок собрать смогу. Даже круче этого.

И еще очень кстати мне фильм вспомнился про «Ивана Васильевича». А ведь Шпак – человек отнюдь не бедный. Жорж Милославский у него не одну пачку червонцев нашел, когда советовал держать деньги в сберкассе. Значит – наличные имеются. Да еще и облигации.

Я поломался для порядка, но уступил. И сам принес пылесос в квартиру к Шпаку. Да уж, не квартира, а просто музей! Я, конечно, высказал положенное восхищение убранством квартиры, польстив хозяину. Показал, как включать пылесос, где и как нажимать. Шпак схватывал все на лету. Была проблемка со шнуром, под потолком у хозяина висела хрустальная люстра. Тянуть шнур через нее я как-то не решился. Пришлось пока приспособить шнур на верхнюю кромку открытой двери.

– Так сколько же стоит это чудо техники? – спросил Шпак, с умилением наблюдая, как божья коровка втыкается головой в многочисленные предметы его шикарной обстановки. – А духами он брызгать умеет? Давайте попробуем прямо сейчас.

– К сожалению, начинки для аромасмеси у меня нет, – сказал я.

Шпак хмыкнул и открыл нижнюю дверцу секретера. Фигасе у доктора наборчик! Сколько красивых упаковок! Духи? Французские?!

В общем, я продал зубному врачу самоходную пылесосущую божью коровку, которая обошлась мне максимум в пятерку, за пятьдесят рублей. Плюс флакон духов «Клема» из секретера. «Шанели» у доктора не оказалось. А «Клема», кажется, дарил Наде Ипполит в «Иронии судьбы». И она была офигенно довольна. В качестве бонуса Шпак презентовал меня еще коробкой кубинских сигар и бутылкой вискаря «Белая лошадь» из «Березки». И не без гордости продемонстрировал мне свой шикарный музыкальный бар. Бар был знаком мне по фильму, что не помешало мне восхититься его содержимым. Но от предложения обмыть покупку тут же я воздержался.

Я вернулся домой, вошел в комнату и сразу услышал за стеной знакомый гул пылесоса. Доктор игрался с новой игрушкой. Что касается меня, очень хотелось отведать вискаря. Но удержался, оставил забугорное пойло для примирительного ужина.

Только тут спохватился. Ужин! Домохозяйкой я, конечно, быть не нанимался, и с этим нужно будет что-то придумать. Борщи варить мне не дано. Но примирительный ужин придется придумывать самому.

Я прихватил честно заработанные деньги, спустился на лифте вниз, вышел из дома и в скором времени достиг продмага. Витрины и прилавки обилием не порадовали, впрочем, я к этому был готов. А в мясном отделе и вовсе была длинная очередь. Там «выбросили» полукопченую колбасу и венгерских кур. Ну да, в очереди так и сказали «выбросили». Я за колбасой и курами стоять не стал, купил в вино-водочном отделе бутылку «Советского шампанского». Вышел из магазина с намерением посетить замеченную ранее палатку «Овощи-фрукты».

В палатке было окошко, выходящее на улицу, через него продавалась картошка. По десять копеек за кило. Но имелась и дверь, ведущая в павильон. Я зашел внутрь. Заведовали продажами две похожие девахи в относительно белых халатах. Осмотрел ассортимент. Да, конечно, не рынок. Я купил пару кило сильно грязной картошки, зеленый лук, петрушку и укроп. Стоило все это сущие копейки, но и видом было очень вялое. Теперь мясное. Я уже решил было доехать до гастронома где-нибудь в центре, но на пути к остановке очень к месту мне встретилась вывеска «КООП Домашняя кухня». КООП – это кооператив? Зашел и сюда. Совсем маленький магазинчик, зато мясные полуфабрикаты здесь были в ассортименте. И с виду – очень аппетитные. Особо мне понравились люля-кебабы, такие сочные, с натуральной зеленью. Я купил четыре кебаба, и еще четыре штуки продукта «котлета домашняя, сочная», заплатил три рубля с мелочью. Улыбчивая продавщица покупку ловко упаковала в картонную коробку и охотно рассказала, как их жарить на сковородке или запечь в духовке.

Дома я почистил картошку и поставил варить в кастрюльке. Люля-кебабы отправил запекаться в духовку. Шампанское – в холодильник. Вискарь – на стол, под портрет Зины в зимнем. Туда же поставил коробочку с духами. Подумал и присовокупил к духам три червонца с Лениным. Кажется, все? Ну что, кажется, реабилитацию перед женой мне можно зачесть? День даром не прошел.

Картошка быстро сварилась, люля-кебабы запеклись. Судя по запаху и виду – приготовились в полной мере. Я выключил газ, посмотрел на часы. Да, даром день не прошел, только где она, моя законная супруга? За окном уже темнеет. Я спохватился, слазил на антресоли, достал две замеченные ранее свечи. Вроде ароматические, противного бледно-розового цвета. Ничего, сойдет.

Там, на кухне, глядя на язычок пламени свечи, я и задремал. Прямо за столом.

Было уже совсем темно, когда я услышал внизу звук подъезжающей машины и знакомый голос. Я протер глаза, быстро вышел на балкон, посмотрел вниз. У подъезда стояла длинная иностранная машина, похожая на «Чайку». Какой-нибудь «Кадиллак»?

У пассажирской двери авто стояли двое. Мужчина и женщина. Мужчина что-то нашептывал женщине на ухо, а та в ответ громко смеялась. Я узнал этот смех.

Это смеялась Зина.

Глава 6. Дела семейные

У длинной иномарки стояла и заливалась звонким смехом Зина с букетом в руках, а какой-то лысый мужик самым наглым образом ее лапал, не давая уйти. Мне стало как-то хреново. Прям до тошноты. Я даже оглянулся в поисках тяжелого предмета, чтобы запустить им в стоящий внизу автомобиль. Очень хорошо подошла бы гантеля или хотя бы цветочный горшок.

Это что? Ревность? Или это не я, а настоящий Шурик ревнует Зину? Как он вообще на ней женился? И как хорошая девушка Лида за каких-то пять лет превратилась в стервозную актрису Зину с тремя разводами? Да еще кабачок какой-то, про который она то и дела говорит. Что за кабачок? Она что, поет по вечерам в кабаке?

Пока я мучился душевными метаниями, Зина чмокнула лысого в щечку, вырвалась из его загребущих лап и направилась к подъезду, звонко цокая каблучками.

Лысый послал ей вслед воздушный поцелуй, крикнул: «Дзенькуе, пани Катаринка», уселся за руль, и машина уехала.

Дзенькуе? Он что, поляк? И почему Катаринка?

Я вернулся на кухню, сел за стол. Задул свечу. Не до романтики мне стало после такого. Услышал, как открылась дверь. И что делать мужу, у которого на глазах его жену лапал какой-то лысый урод? Устроить скандал? Ночью?! На радость соседу Шпаку за стеной?

– А что это нас никто не встречает? – Зина появилась на пороге кухни в обнимку с букетом белых роз.

– Наверное, потому что кто-то вас очень красиво провожает? – в тон ответил я.

– Ой, Тимофеев, не начинай, – сморщила личико Зина. – Сколько раз про это уже говорили. Работа у меня такая. Ну, подвез меня домой пан Збышек. Что здесь такого? Не в метро же мне тащиться на ночь глядя. Этому только радоваться надо!

– Так уж и радоваться? – переспросил я не без сарказма.

– А что?! Пан Збышек в восторге от нашего кабачка! Говорит, что мы играем поляков лучше самих поляков! Особенно я и пан Гималайский. Представляешь, что будет, если поляки заключат договор?

– И что же такого будет?

– В Польшу поедем, глупенький! А Польша, это даже не Прибалтика! Это – почти Европа! Там такая мода, такие магазины! Слушай, Тимофеев, это – свинство! Жена пришла с работы усталая, голодная, а он сидит как сыч.

Я поморщился но встал и полез в духовку. Люляшки, конечно, давно остыли. Ну, сама виновата. Я поставил тарелки на стол, выложил на них поджаристые мясные веретенца, посыпал сверху зеленью. Но Зина на угощение даже не посмотрела. Она словно впала в ступор и смотрела в одну точку. Точнее, она смотрела на коробочку с духами.

– Тимофеев, что это? – спросила она почти шепотом.

– Да вот, хотел с любимой женой посидеть, поужинать. Духи вот подарить…

– Шурик! – взвизгнула Зина, бросила розы на холодильник, схватила духи и с размаху уселась мне на колени. Обняла за шею и звонко чмокнула в щеку, не выпуская коробочки из рук.

– Это же «Клема»! Самый писк! Полный флакон! Запечатанный! Светка с зависти сдохнет. Шурик! Где же ты такое достал?!

– Так, по случаю. Достал, в общем. Ты есть-то будешь?

Тут Зина оглянулась на стол, заметила посыпанные зеленью люляшки на тарелках.

– Шурик! Милый! Ты ждал меня, готовил вкусный ужин, а я бессовестная даже не предупредила, что задержусь. Представляешь, сразу после съемок заявились поляки, ну и началось: цветы, комплименты, то да се. Потом потащили в Дом Кино на закрытый показ. «Золотой осел»*, представляешь?! По Апулею. Италия! Только один сеанс! Вот и затянулось до темна.

– Ну, хоть позвонить могла, телефон же дома есть, – сказал я уже не так уверенно, ибо упругая попочка Зины у меня коленях как-то странно возбуждающе на меня действовала.

– Так я хотела. Просто наш телефон забыла, представляешь? Совсем забыла. Спрашиваю Светку: «Ты мой телефон домашний помнишь»? А она мне: «Я свой-то не помню»! Ха-ха-ха, – залилась Зина звонким смехом.

И я ей почему-то поверил. Такая точно запросто может забыть не только номер своего домашнего телефона, но и адрес.

– А что это такое интересненькое, вкусненькое? – посмотрела она в тарелку.

– Люля-кебаб, – сказал я. – Остыл совсем, пока тебя ждал. Разогрею?

– Не надо ничего греть! – Зина прижала духи к груди левой рукой, а правой схватила люляшку с тарелки и сунула в рот. Откусила чуть ли не половину. – Мммм, вкуснотища какая! Как тогда, в Гаграх, ну, где армяне на берегу готовили, помнишь?

Зина хотела меня еще раз чмокнуть, но резонно решила жиром меня не мазать, а сначала закончить с трапезой, и поставила духи на прежнее место. Тут заметила и бутылек с вискарем.

– А это что такое? Виски?! Настоящие?! «Белая лошадь»! Ах ты, мой добытчик!

Внезапно лицо ее изменилось и приняло очень встревоженный вид.

– Шурик, надеюсь, ты не того… Ни грамма?

На что это она намекает? Почему ни грамма? Я что, алкаш? То есть, Шурик – алкаш?

А Зина проверила целостность пробки бутылки, выдохнула облегченно.

– Ты уж меня так больше не пугай, хорошо? Мне последнего раза хватила вот так, – она провела остатком люляшки по шее и тут же люляшку доела. После этого все-таки чмокнула меня в щеку, вскочила с моих колен, чуть ли не бегом отправилась в ванную.

Я же остался в тревожных размышлениях. Шурик что, закодированный? Ну да, судя по тому алкотуру в «Кавказской пленнице» у него могли быть проблемы с алкоголем. Но не в такой же степени! Или в такой?

Зина вернулась. Косметику с лица смыла, но все равно – красивая. Она снова придвинула к себе духи, медленно сняла крышку. Полюбовалась на открывшееся парфюмерное великолепие. Осторожно вскрыла флакон, вдохнула, закатала в блаженстве глаза.

– За это я тебя особо поцелую! Так поцелую, вовек не забудешь! – многообещающе сказала она и тут заметила на столе деньги. Те самые тридцать рублей.

– Это что?

– Ну это, на кофточку, ты сама утром говорила.

– А, мало ли что я говорила. Она мне не понравилась, блузка эта. Никакая не Финляндия, и не фирма, а фигня какая-то румынская. Вот пан Збышек обещал мне настоящий джинсовый батник привезти. Фирменный.

Зина вооружилась вилкой и быстро расправилась с оставшимся кебабом.

– Вкусно! – потянулась она, отложив вилку. – Пойдем спать, добытчик ты мой. И розы в вазу не забудь поставить.

В общем, примирение удалось. Даже очень удалось. Я постарался лицом в грязь не ударить. И, кажется, даже немного переборщил. Зина, видимо, решила необразованного в этом плане Шурика побаловать искусством любви, ну и я увлекся. Как только тахта выдержала?

– Тимофеев! – простонала совершенно обессиленная Зина, когда за окном уже начало светать, и первые пичужки защебетали, встречая начало нового майского дня. – Ты где такого нахватался?! Я такое только на закрытом показе в Доме кино видела. На неделе итальянского кино. Маньяк ты мой ненасытный. Ослик ты мой золотой.* Все, не могу больше, давай спать…

Почему ослик? Надо бы разобраться…

Мерзко зазвонил будильник. О нет! Только не это! Просыпаться я не хотел совершенно. А будильник, черт с ним. Позвенит и перестанет. Но он продолжал звенеть. Я перевернулся на другой бок и даже попытался закрыться подушкой. Тщетно. Будильник не унимался. И звенел противно так, словно нарочно душу выматывал.

Я наощупь похлопал ладонью по столику, намереваясь, заглушить звенящую тварь, но это был не будильник. Нет, рукой я нащупал как раз будильник, но он был ни при чем. Тикал себе и мерзкого звона не издавал. Звонил телефон на столе. Долго и настойчиво. И прекращать своего звона по всему не сбирался. Ладно, ладно, встаю уже. Я, как был голышом, соскочил с кровати, подбежал к столу, схватил трубку.

– Алле, все дрыхнешь, соня, – сразу узнал я голос Зины.

– Ну да, – признался я, оборачиваясь к будильнику. Елы – палы! Десять часов уже! Вот это я приснул!

– Я так и поняла. Устал бедненький, все силы ночью отдал, до капельки, – захихикала Зина в трубку. – Маньяк ты мой ненасытный. Я уж и будить тебя утром не стала. Думаю, пусть отдохнет болезный. А еще у нас чайник сам нагрелся. Представляешь, прихожу из ванной, а он – горячий.

– Так он теперь к будильнику подключен.

– Да? Здорово! Слушай, я чего звоню. Тебя Дуб с утра ищет.

– Какой Дуб? Где ищет? – не понял я.

– Ну Дуб. Гаврилов с кафедры. Который с дуба рухнул. Он еще не знает, что нам телефон поставили, мне на работу звонил. Кричал про какой-то доклад, что ты еще вчера сдать должен был. В общем, я наш номер домашний ему дала, будет звонить. И ты давай, просыпайся. Коридор сегодня по любому оклеить надо. А то новоселье, но носу, а у нас не готово. Ладно, целую, у нас вечером съемка, буду поздно. Еще позвоню.

Я послушал гудки, положил трубку. Так, чего-то я рано успокоился. Отношения с женой, это, конечно, важно, но я ведь где-то еще и работаю. Я чего-то на работе делаю. Знать бы, что именно?

Я вернулся к кровати, постарался вспомнить, куда дел свои труселя. Помню, что вчера стянул в похотливом азарте, а куда сунул?

Трусы обнаружились под подушкой. В трусах я почувствовал себя как-то уверенней.

Ладно, буду рассуждать логически. Вот позвонит упомянутый Дуб-Гаврилов с кафедры, спросит про доклад. Что я ему скажу? И знать бы, что за доклад. Что вообще за конференция? На какую тему? Да, Зина говорила, что я в творческом отпуске для подготовки доклада к научно-практической конференции. Или научно-технической? Все сходится. Но надо думать, что Шурик, если был в этом самом творческом отпуске, все-таки доклад приготовил? А раз приготовил, то его нужно просто найти.

Я подошел к столу, выдвинул ящик и тут же задвинул обратно. Нет, в ящике точно нет, я вчера тут все уже просмотрел. Тогда в тумбе надо искать. Там много разной писанины. Что-то мудреное, с формулами.

Я выложил на стол стопку картонных папок и общих тетрадок в клеенчатых обложках. Грустно на них посмотрел. Открыл одну наугад. Ну да, листы в клеточку исписаны мелким аккуратным почерком с обилием непонятных мне формул. И где искать? И что именно?

В этот момент опять зазвонил телефон. Я поднял трубку.

– Алло, Тимофеев, ты? – спросило из трубки.

– Я.

– Гаврилов на линии! Ну, поздравляю вас с установкой домашнего телефона!

– Спасибо, – ответил я.

– Чего спасибо? Какое, на хрен, спасибо?! Я из-за тебя машинистку все утро держал! Она у нас, если ты помнишь, на всю кафедру – одна. А ты у нас, представь себе, не один! Если есть дома телефон, мог бы позвонить на кафедру, что задерживаешься с докладом?!

– Мог, – сказал я виновато.

– А раз мог, чего не звонил?

Ответить мне было нечего.

– Ну ладно, – вдруг сменил гнев на милость голос в трубке. – Как, сильно башка-то болит?

– Башка? – переспросил я,

– Ну да. Зинка сказала, что ты вчера хорошенько башкой в ванной трахнулся.

– Точно! – почему-то обрадовался я, щупая шишку на лбу. – Грохнулся. Котел нагревательный вешал, и коротнуло. Ну и грохнулся. Головой. Об ванную. Здоровенный такой шишак набил. От него – провалы в памяти. Поэтому не позвонил.

Кажется, Гаврилова мои доводы убедили.

– Ну, смотри, Тимофеев. Лопух, он на твои памятные провалы смотреть не будет. Сам знаешь, какие нынче времена. Провалишь доклад – вылетишь с кафедры. Зашлют на производство план по валу выполнять. Или в колхоз, автоматизацию в коровниках внедрять. Будешь коровам хвосты крутить. Ладно, пока…

– Погоди, погоди, – остановил я невидимого Гаврилова. – Будь добр, напомни, как точно тема моего доклада называется?

– Ты с дуба рухнул? – после довольно долгой паузы переспросил Гаврилов. – Это же выговорить в трезвом виде совершенно невозможно. Что, так сильно головой ударился?

– Сильно! Тебе трудно посмотреть?

– Ну ладно. Ща. Гляну.

В трубке громко стукнуло, видимо, ее положили на стол, раздались шаги, отрывок чьего-то невнятного разговора, звук открываемой двери, гомон из коридора.

– Слушаешь? – неожиданно громко сказал Гаврилов. – Если не запомнишь – запиши: «Решение проблем развития системы городского транспорта крупных городов путем внедрения систем автоматического управления в свете задач выполнения пятилетнего плана». Записал? Про «в предзнаменование к предстоящему XXIV съезду КПСС» в доклад вставить вставить не забыл? Давай, ноги в руки и двигай на кафедру. Я уговорил машинистку после обеда прийти. И это… фотки-графики-схемы для диапозитивов не забудь. Их же фотографировать надо для диапозитивов! Давай! А то Лопух тебя сожрет, да и меня до кучи. Пока.

Я положил трубку, взялся листать тетради. Не то. В тетрадях формулы и расчеты, а нужен доклад. Нашел нужное в отдельной папке, подписанной «Транспорт». Да, доклад. При нем расчеты, сделанные на электронной вычислительной машине, длинная такая лента. Листы с формулами и графиками. С доводами и выводами. «В предзнаменование к предстоящему XXIV съезду КПСС» тоже имеется в трех местах. Полная хрень! Это что, проблемы городского транспорта при СССР аспирантам политеха поручали решать? Ну, тогда понятно…

Хотя нет. Во второй части доклада Шурик меня удивил. Очень удивил. Приятно удивил. Ну, во-первых, тут была Нина. Та самая, из «Кавказской пленницы», Наталья Варлей. Не сама, конечно, ее фото, прикрепленное к исписанному листку скрепкой. Она стояла на фоне странного автомобиля с поднятой рукой. В углу фотографии была банальная надпись: «Привет с Кавказа». Я перевернул фотографию. На обратной стороне было послание: «Дорогому Шурику на память о незабываемом кавказском приключении от Нины».

Ну да, кажется, тогда было модно дарить друг другу фото с трогательными надписями.

Я снова внимательным образом рассмотрел изображение на фото. Варлейка, конечно, хороша, но что за машина? Иномарка? Да нет же! Кажется, это – та самая машина, что увезла Нину в конце фильма.* И зачем эта фотография в докладе?

Я прочитал текст и все понял. Понял, почему меня перенесло-перекинуло в этот мир. Вторая часть доклада была посвящена электромобилю. Шурик убедительно и аргументировано доказывал, что в городской транспортной среде наряду с метро, трамваем и троллейбусом требуется еще одно важное звено – городской электромобиль. Как пассажирский – на десять-двенадцать пассажиров, так и индивидуальный. Который привезет работника на работу и будет заряжаться на стоянке, его ожидая. А еще лучше – электротакси. Целая система электротакси… Легких, бесшумных, не жрущих бензин и не портящих воздух. И двигающихся по четкой системе пассажирских потоков. А для этого советской промышленности придется освоить новые модели легких и простых автомобилей с алюминиевым, пластиковым или даже стекловолоконном кузовом на электротяге. И еще разработать сеть городских электрозаправок и автостоянок с системой подзарядки. В заключение доклада даже высказывалось робкое предположение, что водителя в подобных такси со временем сможет заменить ЭВМ. Электронно-вычислительная машина. И она сама будет рассчитывать маршрут, и сама довезет.

Я сидел совершенно офигевший.

Так что? Шурик это все уже придумал еще в начале семидесятых?! Он придумал, а я просто воплотил в жизнь через пятьдесят пять лет чужую идею? Вернее, почти воплотил. Я же еще не знаю, чем там все с мэрией закончилось. Да может, это не меня сюда, а Шурика туда перекинуло, как истинного автора идеи. В мое тело. И теперь он там лежит на моем гидроматрасе в моей съемной хате на семнадцатом этаже и тыкает одним пальцем в смартфон, пытаясь заказать пиццу. Только на какие шиши? Кодов к моим кредиткам он не знает, а наличности у меня было – кот наплакал. Ладно, ребята помогут. Не дадут с голоду помереть…

В отдельном конверте лежали материалы для диапозитивов. Разные схемы и графики, и тот самый автомобиль, но уже без Нины в разных ракурсах. Видимо, Шурик считал его самым удачным образцом, из того, что выпустила советская промышленность. Луганский автозавод. Что за завод, почему не знаю? А еще в конверте почему-то были фото горбатого «Запорожца» у кирпичного гаража. У машины был открыт капот, в подкапотном пространстве были какие-то ящики. Что за фигня? А движок где? А, точно, движки же у «Запоров» были сзади!

Еще в конверте нашлись рисунки электроавтомобилей будущего. Слава богу – не моего яйца! Хоть в чем-то я оказался оригинален. Художник из Шурика был хреновый, машинки на картинках были так себе. Уродцы какие-то. Но идея верная, модельная линейка, как у нас в «Блюз-такси»: одноместный электробайк, двухместный трехколесный автомобиль, семейный автомобиль, маршрутное такси…

Ладно! Я закрыл папку и крепко завязал тесемочки. В чужой монастырь со своим уставом не ходят. Шурик – не дурак, а целый аспирант. Знал, чего писать. Теперь надо этот самый доклад доставить по адресу. Только, где искать этот самый политех?

Я отложил нужную папку, остальные стал засовывать опять в стол. Одна почему-то привлекла мое внимание. Слишком уж толстая. И без подписи на обложке.

Я подумал и потянул за тесемочку. Это что, тема к кандидатской диссертации? На первом листе заглавными буквами было напечатано: «Теория возможности преодоления временно-пространственного континуума». И чуть ниже, но уже маленькими буквами: «Машина времени, возможность изготовления в домашних условиях».

Ну здрасьте, приехали…

Глава 7. Политех

Адрес московского политеха мне подсказала справочная служба «09». Дали точный адрес, подсказали ближайшую станцию метро. На метро и поехал.

«Осторожно, двери закрываются, следующая станция „Электрозаводская“.

Действительно, это была ближайшая станция до Большой Семеновской, где и располагался московский политех. Я ехал в просторном светлом вагоне, подмышкой держал «автомобильный доклад», а думал совсем о другой папке. Надо же! Пространственно-временной континуум! Преодоление пространства и времени! Неужели Шурик реально придумал машину времени?

Хотя чего удивляться, я же своими глазами эту машину видел в кино. Но в кино это был бред, иллюзия. А вот то, что я – Шурик, очкастый блондин, аспирант Московского политеха – это не бред и не иллюзия?

Я вышел из метро, прошел мимо парка. Увидел «газировочный» автомат. Даже три автомата, в ряд. Кажется, из такого же Шурик пил в фильме, когда получил на экзамене свою пятерку. Я пошарил в кармане, нашел трехкопеечную монетку. Это значит, можно выпить с сиропом. Граненый стеклянный стакан стоял в самом автомате. Я сторожено его взял, посмотрел. Он был мокрый и липкий. Как из такого пить?

Рядом остановилась девушка. Маленькая, миленькая. Она выбрала соседний автомат с изображением вишни на подсвеченном табло. Взяла стакан, перевернула, вставила его в воронку в нише автомата. Нажала сверху на донышко стакана. Из воронки немедленно брызнули водяные струи. Помылось. Девушка поставила вымытый стакан под выдачу продукта, закинула в автомат монету, с явным удовольствием выпила стакан с вишневой газировкой. Поставила стакан обратно в воронку донышком вверх, доброжелательно мне улыбнулась и двинулась в сторону института. Видимо, студентка. Я, не выпуская ее из вида, повторил ее действия с помывкой стеклотары. Опустил трешку в щелочку, дождался, пока наполнится стакан с пеной, тоже с удовольствием выпил газировки с апельсиновым сиропом. Неплохо, бодрит. И в носу смешно так щиплет. Я вернул стакан на место и поспешил за девушкой.

Ну да, здание института то самое, из кино. Теперь бы найти свою кафедру. Что-то связанное с физикой, это понятно. А что конкретно? Из зацепок было только Дуб – Гаврилов и Лопух. Лопух, как я понял, это профессор. И еще конференция. Но она, как я понял – не сегодня.

Я остановился у деревца, сзади лавочки, на которой стайка гривастых студентов что-то обсуждала. Достал сигару, одну из подаренных Шпаком, закурил, прислушался к разговору. Оказалось – обсуждали последний альбом «Битлз». На коленях одного из студентов лежала виниловая пластинка, по безымянной обложке которой ливерпульская четверка шагала по пешеходному переходу. «Эбби Роуд», альбом шестьдесят девятого года. Откуда знаю? У бати такой был, он очень им гордился. Говорил, что они ровесники…

Молодняк, собравшийся вокруг лавки, смотрел на винил как коты на сметану, как дикари на зеркало, как одинокий веган на горячую котлету, сочащуюся жирком.

– Все, не будет больше битлов, – сказал траурным голосом тот, что держал пластинку на коленях. – Я вчера Би-би-си по грюндику словил. Леннон четко сказал, что уходит из группы.

Толпа хором ахнула и жалобно заскулила, словно услышала весть о смерти близкого родственника.

– Быть такого не может, – всхлипнула крашеная в блондинку деваха, явно косившая под Мерлин Монро.

– Точно тебе говорю! – заявил владелец диска. – Это – последний битловский диск. Дядюхан из Австрии привез.

– Везет тебе с дядюханом. Викул, дашь на бобину переписать? – проскулил тот самый нетерпеливый, стриженный под Харрисона.

– Червончик, – сказал владелец сокровища.

– Че так дорого?! – возмутился проситель.

– Диск – новяк! Муха не сидела, – объяснил владелец высокую стоимость. – И писать только на моей вертушке. Я на ваших стиралках диск пилить не дам…

– Атас! Лопух идет, – вдруг крикнул один из патлатых парней и заслонил драгоценный диск своим телом.

Мимо лавочки, действительно, прошел профессор из фильма. Как и положено гениальному ученому, он шел с совершенно рассеянным взглядом, так же рассеянно кланяясь встречным. О! То, что нужно!

– Говорят, он на экзамене по автоматике всех хипарей по внешнему виду валит, – сказал «Харрисон». – Придешь лохматый, считай – пару словил. Не любит битлов. А сам втихаря роллингов слушает.

– Так роллинги тоже патлатые, – возразила Мерлин. – А Лопух джаз слушает, я точно знаю. Просто, похоже, что автоматику он один в Москве знает. И еще тот, кто учебник писал. И то не уверена. Я учебник открыла – вообще ни слова не поняла.

Автоматика, значит. Ок! Будем искать кафедру автоматики. А лучше пойдем сразу за Лопухом.

Я загасил сигару о ствол липы, спрятал оставшийся остаток в футляр. И поспешил за профессором, намереваясь вслед за ним достичь нужной кафедры.

В фойе института профессора перехватили. Дядька ученого вида в очках, с таким же кожаным портфелем, с Лопухом степенно раскланялся и увлек в сторону буфета, расспрашивая что-то про конференцию.

Я снова остался без ориентира. Кажется, как раз была перемена, в коридорах было шумно и суетно. Где же искать эту кафедру автоматики? Я рискнул и спросил девушку, тащившую стопку книг, перевязанную веревочкой. Видимо, шла из библиотеки. Она на меня удивленно посмотрела, но подсказала. Оказалось, что кафедра – на третьем этаже.

Я вошел в нужный кабинет и сразу узнал парня, что сидел за столом. Дуб! Тот самый, что в фильме жульничал на экзамене. Оделся в цивильный костюм, в петлицу цветок воткнул и ухо марлей обмотал. В цветок этот хитрец микрофон встроил, а в ухо – наушник. А его подельник из комнаты в общаге путем беспроводной радиосвязи ему ответ на билет подсказывал. Тогда все это дело не прошло. Профессор Лопух его сразу расколол, сначала связь помехами заглушил, потом пару влепил. «За изобретение – пять, за экзамен – неуд». В общем, хреновая у парня гарнитурка получилась. Ненадежная.

Но пересдал, видно, хитрец Дуб экзамен. И профессору понравился. Тоже теперь аспирант. Так он и есть Гаврилов? А Дубом зовут, наверное, за его присказку: «С дуба рухнул». Вот почему его голос его по телефону мне показался знакомым. Ну и слава богу, а то вокруг ни одного знакомого лица.

Дуб тоже моему явлению обрадовался, вскочил, бросился ко мне. Я думал – обниматься, но нет, папку у меня из рук чуть ли не силой вырвал и побежал куда-то. Видно, перепечатывать и переснимать, по всему, именно ему поручили материалы к конференции готовить. Правда, перед тем как убежать, Дуб шишку мою осмотрел. Ничего не сказал, показал большой палец руки. После этого убежал.

Я пока огляделся. А ничего, уютненько, светло. И где, интересно, здесь мое место? За столом рядом с Дубом?

В этот момент дверь кабинета открылась, на пороге появился профессор Лопух. Курчавый, в костюме, с солидным кожаным портфелем в руке.

– А, Тимофеев, – сказал он. – Изволили-таки явиться. Ну-с, что у нас с докладом?

– Гаврилову отдал. На перепечатку, – ответил я.

– Это хорошо. С докладом вашим обязательно ознакомлюсь. Признаться, заранее заинтригован.

Профессор подошел, внимательно осмотрел мой лоб и шишку, отливавшую благородной синевой.

– Наслышан уже о вашей травме. Ай-я-яй! Как же вы так неосторожно, Тимофеев?! И главное – голову. Нет бы руку или ногу. Нога что, срастется, а вот голова! Голову надо беречь, юноша! Голова в нашем деле – главное. Так что, в докладе будете настаивать на перспективности этих ваших… электромобилей?

Я кивнул.

– А малая мощность и емкость современных аккумуляторных батарей вас не смущает?

– Так наука не стоит на месте, – осторожно возразил я. – Медь и свинец – не единственные металлы, которые могут дать хороший заряд.

– Какие же еще? – поднял брови профессор.

– Литий, к примеру, – ответил я.

– Литий? Так что, вы знакомы с опытами Майкла Уиттингема? – удивленно спросил Лопух – Но о нем писали только в зарубежной прессе. Вы так хорошо знаете английский, что читаете научную литературу?

Я отрицательно замотал головой, лихорадочно вспоминая, кто такой этот самый Майкл Уиттингем. Никогда о нем не слышал. Но профессор на ответе не настаивал, сел за начальственный стол, раскрыл блокнот, что-то там записал.

– Интересное, очень интересное предложение, – сказал он, провождая разговор. – Этот Майкл далеко пойдет, если милиция не остановит. Или нет, в Англии – полиция. Этакие лондонские констебли в черных пробковых шлемах, что ездят на кэбах. Вы видели когда-нибудь лондонский кэб? Кстати, о кэбах. Мне как раз звонили наши подшефные с завода … как же его теперь… с завода имени Ленинского комсомола. И как раз по поводу аккумуляторных батарей. Слышали что-нибудь про новую модель «Москвич – 412»?

Я кивнул.

– Очень хорошая машина, но они напихали в новую модель множество электрических приборов и теперь сомневаются, потянет ли их энергосистема такое обилие? И спрашивали, как бы увеличить емкость аккумулятора? Я посоветовал им поставить танковый, – сказал профессор и сам же своей шутке рассмеялся.

Я подобострастно подхихикнул. Профессор мне откровенно нравился, но как себя с ним вести, я пока не знал. И как его зовут – тоже. В фильме он был просто Лопух.

– Но я думаю, что с сульфидами этот Уиттингем еще наплачется. Если не взорвется, – сказал профессор. – Очень, очень опасный путь. Но смело, очень смело! Согласен с вами, коллега, уверен, что за именно за литием будущее! Но титан… Сульфид титана – это такая штука… Я бы сказал – неустойчивая. Пока я предложил бы для батарей этакий микс, если хотите – ассорти: литий-никель-кобальт-алюминий. А вы что скажете, коллега?

Я не сразу понял, что спрашивают меня, но сказал уверенно:

– Титан лучше!

– Да! Но опасней и дороже, – кивнул курчавой головой профессор. – А экономика должна быть экономной, да? А если еще вместо графита использовать пентатитанат лития? А?! Что скажете, коллега?! Вот это было бы дело! Вот это была бы тема! С таким источником энергии таких делов можно натворить… Но… Как сказал поэт, «жаль только в пору эту чудесную жить не придется ни мне, ни тебе». Да-с. Пока одобрят, пока внедрят… Но сама идея интересная, просто окрыляет! Такие возможности открываются! После конференции, голубчик, приходите, поговорим на эту тему. Обязательно поговорим!

Я пообещал прийти, поговорить.

Профессор же раскрыл тетрадь и углубился в расчеты. Я решил не мешать ученому и тихонько удалился. На выходе столкнулся с Дубом. Тот, видимо, все сдал на перепечатку, пересъемку. Хотел мне что-то сказать, но увидел профессора, расплылся в улыбке, поклонился:

– Здравствуйте, Михал Абрамыч.

Абрамыч, значит. Михаил. Понятно. Надо запомнить.

Я отодвинул Дуба и двинулся на выход. Спуститься не успел. Дуб нагнал меня на лестнице и загнал к перилам.

– Шурик, выручай! Я знаю, что и так должен, но мне – край.

– Сколько? – понял я извечную проблему младших научных сотрудников.

– Треху. А лучше – пятерку. Очень надо!

Я залез в кошелек, ни трехи, ни пятерки там не было. Были червонцы за проданный Шпаку пылесос. Я вытащил один и протянул Дубу. Тот очумело посмотрел сначала на купюру, потом мне в лицо, перевел взгляд на шишку на моем лбу. Видимо, что я вот так просто выдам ему деньги – не ожидал. Собирался канючить, а тут само! Чудеса случаются! Аккуратно, двумя пальцами вытянул десятку из моей руки, мамой поклялся, что с зарплаты обязательно отдаст, и помчался вниз по лестнице. Видимо, очень торопился.

Я пожал плечами и двинулся следом. С мыслью, что мне еще обои в коридоре клеить.

В подъезде мне встретился Бунша. В той же шляпе и сандалиях. С той же папкой. Он что, меня специально ждал что ли?

– Товарищ Тимофеев, – перегородил мне дорогу ушлый управдом. – У меня к вам серьезный разговор.

– Слушаю вас внимательно.

– В нашем подъезде сложилась странная, я бы сказал даже – двусмысленная ситуация.

– Какая же именно?

– Сегодня, спускаясь по лестнице, я услышал на лестничной площадке, где находится ваша квартира, подозрительный гул.

– Гул?

– Да, гул! Я думал, что это вы опять занимаетесь своими подозрительными электрическими экспериментами, но у вас было тихо. Только подозрительно хорошо пахло! Даже через дверь! А гул раздавался из квартиры вашего соседа Шпака.

– Ну и что же вы хотите от меня? – улыбнулся я фразе «подозрительно хорошо пахло».

– Но я своими глазами видел, как уважаемый Антона Семенович ушел утром на работу. А живет он один.

– Очень жаль, но я-то какое имею к этому отношение?

– Прямое, товарищ Тимофеев, прямое! Я, конечно, позвонил Антону Семеновичу на работу, и спросил про странный звук. И знаете, что он мне сказал?

– Что?

– Что приобрел у вас автоматический пылесос, который работает отдельно от владельца. Это так?

– Ну да. Там таймер на полчаса.

– Ага! Значит, вы опять за свое, товарищ Тимофеев. Сколько раз я вас предупреждал, что с электричеством в жилом секторе не шутят. В том числе, с электрическими бытовыми приборами. Это опасно! Сегодня у вас пылесос сам пыль сосет, завтра у вас духовка сама печь начнет, стиральная машина сама стирать. Так?

– Так, – кивнул я, – вспомнив почему-то кухню в своей квартире в прежнем мире. У меня там реально все автоматизировано. Я уж и забыл, когда чайник сам включал. Все на голосовом управлении. И ничего, работает. Точнее – работало.

– Это совершенно возмутительно! – от возмущения Бунша аж затряс своей козлиной бородкой. – Как вы не понимаете, что сложную бытовую технику нельзя оставлять без присмотра! До сих пор вы просто обесточивали подъезд в ваших сомнительных экспериментах, а с вашими самоходными пылесосами и автоматическими духовками вы нам весь дом сожжете! Дом, который борется за звание дома высокой культуры быта!!! Нет, товарищ Тимофеев, вы просто вынуждаете меня обратиться в компетентные органы и в партийное руководство по месту вашей службы!

Я понял, что продуктивного диалога у нас не получится и молча двинулся к лифту. Но так просто мне уйти не дали. Дорогу мне преградила Ульяна Андреевна Бунша, жена нашего управдома. Она тоже в засаде ждала, пока ее муж мне мозг выносил?

Ульяна Андреевна цыкнула на мужа, чтобы отстал, прихватила меня под локоток, увела к распределительному щитку, доверительно улыбнулась:

– Александр Сергеевич, это, конечно, не мое дело, но хочу вам сообщить… Ваша супруга… Как бы это лучше сказать… Вчера, совершенно случайно я вышла поздним вечером на балкон подышать свежим майским ветерком. И знаете, что увидела?

– Что?

– Вашу супругу подвез на большом иностранном автомобиле подозрительный лысый мужчина. С букетом роз!

Ульяна Андреевна с вызовом на меня посмотрела, видимо, ожидая бурной реакции. Отсутствие оной на моем лице ее явно разочаровало.

– Да, я знаю. Это пан Збышек из Польши. Они ведут переговоры с нашим телевидением. Собираются запустить подобный проект у себя. Приглашают нас с Зиной поработать в Польше, – приврал я уже от себя.

Кажется, этим сообщением я совершенно испортил даме настроение. Она скривилась и пожелала нам удачи. Ну, слава богу, что отпустила.

Я поднялся на лифте, вошел в квартиру, снял куртку, повесил ее на вешалку. Посмотрел на рулоны обоев, сложенные у стены. Вздохнул. Сделать пространственно-временной прыжок в полвека, чтобы клеить не очень симпатичные обои? Рисунок обоев мне совершенно не понравился. Но, видно, придется, ничего другого не было. За вчерашнюю ночь я готов был для Зины не только коридор обоями поклеить – весь подъезд покрасить, если попросит. Но подъезд она красить не просила, а вот тостер из сломанного утюга я ей обязательно сделаю. Правда, придется еще и хлеборезку изобретать, чтобы тостики тонкими нарезать.

Я решил переодеться. Запаса брюк я у Шурика не заметил, а клеить обои можно и в труселях. Я прихватил коробку с клеем, намереваясь изучить инструкцию, зашел в комнату и понял, что там было что-то не так. Вроде все на месте, а не так. Сначала я заметил, что хрустальная пепельница валяется под столиком. А я ведь точно помню, что когда я уходил, оставил ее на столике. Вытряхнул окурки, промыл и аккуратно поставил у будильника. И подушка не так на кровати лежала, и одеяло – неровно заправлено, словно его кто-то переворачивал. Трубка на телефоне лежала другой стороной, не так, как я ее положил, когда звонил в справочную.