Игра на чужом поле

Глава

Название: Игра на чужом поле

Глава 1

Столовая крайкома – сакральное место для проведения различных торжественных мероприятий. Вот и сейчас тут чествуют тех коммунистов и прочих жителей края, у кого в кармане уже есть заветный депутатский мандат, то есть тех, кто выиграл в первом туре или вообще был безальтернативно выдвинут от какой-нибудь общественной организации.

Я же победил в первом туре в упорной борьбе! Но сейчас, слушая торжественные речи и принимая поздравления со всех сторон, сквозь всеобщее ликование, память уносила меня в далекое прошлое.

Тот же март, того же 1989-го года. Молодой солдат с побитыми армейскими сапогами, лицо в пыли, руки обветрены и пахнут ружейным маслом. Тогда информация о первых в стране альтернативных выборах для меня была просто набором фраз из газетных передовиц на фоне караула и хриплого крика командира. Нынешние тронные речи и громкие аплодисменты казались бы этому человеку из прошлого чем-то, что его совершенно не касается. Все мысли в голове сводились только к одному – скорей бы дембель, ну или хотя бы отбой.

– Заслуженная победа, Толя! – пьяный голос Кашина, одного из моих подчинённых на новом месте работы, возвращает меня к действительности.

Странно, но в той жизни, что теперь кажется далёкой и пыльной, я не уважал депутатов – среди них не встречалось ни одного, кого можно было бы назвать приличным человеком. Но теперь… теперь, кажется, такие имеются. Я думаю об Илье, моём друге, которого я самолично протолкнул на Съезд народных депутатов СССР. Впрочем, здесь есть и другие достойные личности – или те, кто хочет казаться таковыми.

Март выдался у меня нервный – всё время приходится вертеться как уж на сковороде. Во-первых, новый тренер взялся за меня с рьяным усердием, готовя к будущему турниру в Норвегии. Во-вторых (да-да, это именно «во-вторых») – новая должность, с которой я совсем не знаю, что делать. Хозяйственник из меня тот ещё! Пашка, мой дядька, бывший замом на комиссии по выезду за рубеж, разбирается в этих делах куда лучше. Хотя какой он Пашка – Павел Игоревич Иванов, заместитель начальника хозяйственного управления крайкома КПСС. Звучит солидно. И вид у него соответствующий: аккуратный пробор, холодный взгляд, всё чин по чину. Не то что безусый коротко стриженный паренек с лицом, не обезображенным интеллектом. Это я про себя. Да уж, борода и усы у меня растут плохо, с этим прям беда.

В-третьих, все силы сейчас отданы заказу на евроокна из ФРГ, который сулит нашему кооперативу огромную прибыль. Евроокна теперь стали «Сибирскими окнами» – такой слоган придумали наши немецкие партнёры. Ну, им виднее, чем своих бюргеров завлечь. В их рекламном ролике ни медведь, ни ветер, ни снеговик залезть в окно не смогли. Но когда приехал Санта-Клаус, ему сразу же открыли. Причем открывала такая грудастая мамаша, что становилось ясно: раздача подарков ихним Дед Морозом может сорваться по причине занятости дедушки амурными делами. Отличный ролик получился! Уже неделю его крутят по местным каналам.

Ещё я переживаю за Бейбута, который вчера в финале чемпионата Западно-Сибирского военного округа получил нокаут и сейчас лежит в Н-ской больничке. Правда, говорят, сотрясения мозга у моего друга нет. Да и чему там сотрясаться?! Ха-ха.

Кстати, в последнее время на душе немного отлегло, после того как бабуле сделали операцию на сердце – и, слава богу, успешно. Ещё бы, ведь её оперировали в самой Кремлёвке! За это спасибо Власову, конечно. В тот злополучный день с бабушкой чуть не случилось несчастье – сердце прихватило. Но так удачно совпало, что скорая, которая приехала к соседям по улице, не забрала никого из них по какой-то причине, зато быстро доставила бабушку в райцентр.

Районная больница, конечно, не ахти какая, но врачи, взбодренные областным управлением здравоохранения, которое, в свою очередь, взбодрил сам Виктор Семенович, первый секретарь Ростовской области, из штанов выпрыгнули, но бабуле загнуться не дали. Старушка потом вспоминала, что столько внимания к себе не получала, наверное, с послевоенных лет. А сейчас вообще всё хорошо: в бабушкином сердце стоит импортный приборчик, который что-то там делает и бабулиной жизни ничего не угрожает. В общем, все закончилось благополучно, благодаря тому, что батя вовремя позвонил мне на мой домашний, я вовремя набрал Виктора Семеновича, тот – областного начальника, вернее, начальницу, управления, та – главврача, который уже дал волшебного пинка своим дежурным, на всякий случай вызвав на работу вообще всех штатных кардиологов и хирургов!

«Да, понедельник день тяжёлый», – признал я и засобирался ехать домой. Вообще-то, мне положен личный автотранспорт – черная «Волга», и исполком любезно выделил мне её, как полагается по должности, но я предпочитаю свою верную «восьмерку». На ней и езжу каждый день на работу и обратно. Чёрная «Волга» слишком уж бросается в глаза, а «восьмерка» – простая, своя, да и маневренная.

Моё хозяйственное управление ведает всем имуществом КПСС в Красноярском крае, и поэтому кабинет у меня – не чета прежнему. У кабинета имеется даже свой личный санузел и комната отдыха: небольшое помещение с диваном, столиком, холодильником и телевизором «Сони». Последний достался мне от разреза «Берёзовский», где сейчас практикуется обмен угля на японскую видеотехнику! Бартер называется. Я, разумеется, в своё время лично помог начальнику разреза с выездом за границу, и мои заслуги не забыли – хоть десяток телевизоров могу получить по закупочной цене. И пяток я уже купил на подарки. Один вот тут стоит, в комнате отдыха.

Мой кабинет – просторный, метров сорок квадратных, с высокими окнами и массивным столом, за которым я провожу совещания с руководителями подразделений. Секретарша Аня теперь работает и на меня, и на Пашку одновременно – его кабинет тоже выходит в приёмную, так что делим мы её поровну. Вообще, на первом этаже нами занято целое крыло. Коридоры здесь, как в лабиринте, а кабинеты заполнены людьми, чьи лица я пока знаю плохо – и десяти дней ещё не прошло с момента моего вступления в новую должность.

Уходя домой, захватываю сводку новостей, присланную сегодня. Она для служебного пользования, но раз в неделю мне теперь положено её читать. Из неё я узнаю о митингах в Кишинёве и Риге, случившихся ещё двенадцатого марта, и в Абхазии – восемнадцатого. Там требовали отделения от Грузии. А ещё в Москве был митинг в поддержку Ельцина, и что удивительно он оказался довольно массовым. Маховик событий, разрушающих Союз, крутится неумолимо, и плевать ему на Толю Штыбу с его послезнаниями. Как свернуть такую махину, как народное мнение, которое теперь рождается не в залах для собраний, а в беседах на кухнях и разговорах по душам за бутылкой? Вот так Ельцин и набирает свои висты, всё больше и больше. Кстати, он тоже депутат, как и Сахаров. Про Сахарова у меня в тетрадке запись есть, что тот умрет во время Съезда. Но я и пальцем не пошевелю, чтобы помочь.

Дома ещё раз пролистываю недельную сводку событий, которые не попали в общественные новости: Сын первого секретаря райкома напился и, взяв без разрешения папаши его автомобиль, с тремя своими дружками, также изрядно нетрезвыми, поехал в гости в соседнее село. Водитель встречного грузовика, пытаясь избежать столкновения, даже выехал на обочину, но водитель «Жигулей» был настолько пьян, что вообще едва ли соображал, куда направляется. Итог – все четверо в больнице. История скандальная, но, скорее всего, замнут. Кто станет трогать сына первого секретаря, когда можно закрыть глаза и спустить это дело на тормозах?

Или вот ещё: После возлияний по случаю рождения сына опрокидывается на легковом автомобиле коммунист и офицер КГБ некто Разин. Жертв, кроме самого Разина, нет, да и тот отделался лишь двумя переломами. Но и это происшествие решили замять, чтобы не портить репутацию офицера и партийного члена.

А этот случай куда трагичнее: парочка прелюбодеев угорела на заднем сидении в собственном гараже. История могла бы остаться обыденной, если бы не одно «но»: дамочка оказалась заведующей сектором крайкома ВЛКСМ, и замужем она была не за погибшим владельцем машины и гаража. Сие печальное происшествие решено было не выносить на публику – слишком уж неудобное совпадение для партийной верхушки.

Так и выглядит нынешняя мораль в обществе: есть каста неприкасаемых, для которых правила существуют лишь на бумаге. Но Шенин… ему плевать на блатных, он может наказать любого. Вот только у нашего первого и без того дел хватает.

А вот эта новость весьма любопытная: «Совет Министров СССР принял постановление о переводе государственных специализированных банков СССР на полный хозрасчет и самофинансирование!» Это минус для нас, или плюс? Позвонить Косой в Абакан, что ли? Хотя спит она уже наверняка. Да и мне пора. Зачитался.

Я выключаю свет и, едва голова касается подушки, мгновенно проваливаюсь в сон. Но этот покой длится недолго. Резкий звонок, отвратительный и навязчивый, разрывает тишину, и во мне вскипает дикое желание схватить телефон и швырнуть его об стену. Да! Я опять баловался и установил в телефоне новый сигнал. Из двадцати шести вариантов в его памяти именно этот оказался самым мерзким.

– У аппарата, – зеваю я, отмечая в уме на всякий случай, что успел сегодня днём переговорить и с бабулей, и с отцом, и даже с младшей сестрёнкой.

– Ленка рожает, – коротко проинформировал меня несомненно бухой Илюха.

Он ещё на торжественном ужине прилично вмазал, в отличие от меня, и, в момент нашего с ним расставания, имел планы поехать с кем-то в ресторан. С разрешения жены, конечно.

А ведь рано той рожать ещё! Я прикинул по срокам… месяцев семь, ну семь с половиной. Рано!

– В каком роддоме? – спрашиваю я, глядя на наручные часы, стрелки которых показывали одиннадцать часов и шесть минут.

– Во втором. Недоношенный же, – голос будущего отца погрустнел.

– Еду, – сообщаю собеседнику и, не слушая его возражений о том, что роды могут продлиться до утра, быстро собираюсь и, не связываясь с вызовом такси, бегу в гараж.

Дороги были свободные, так что до правого берега, в район Предмостной площади, где находился второй роддом, я добрался быстро. Но на входе застрял: несмотря на мои корочки, пробиться внутрь не удавалось. Вахтёр – дедок-фронтовик, с виду крепкий и абсолютно в здравом уме, оказался неприступной стеной. Он явно не боялся ни чинов, ни громких фамилий.

– Утром приходи, папаша, – дышит на меня перегаром мужик лет семидесяти. – И смотри не ори под окнами! Спят девоньки.

– Сазоныч, пусти его, – слышу знакомый голос Лукаря.

Конечно, без пяти минут дед тоже тут. И по взгляду, которым он одаривает нетрезвого Илюху, ясно: последний где-то серьёзно косякнул.

– Представляешь, Леночка поскользнулась во дворе, пока этот «муж-ж-жчина»… – Лукарь выплюнул слово с такой презрительной интонацией, что у Илюхи глаз дёрнулся – шлялся где-то и бухал. Ходить с женой надо по гололёду и под руку её держать!

– Меня Лена отпустила! – недовольным голосом возразил Илюха, но в глаза не смотрит, сам, очевидно, переживает.

– Да всё хорошо будет, Валерий Ильич. Это ж Ленка, она везучая. Да и сама она решает, с кем ей ходить, пока Илья на работе, – привожу аргументы я, пытаясь смягчить атмосферу, ведь на друга больно смотреть.

– Вечер уже был, когда она упала! – Лукарь-старший, немного остыв, признаёт за дочкой её самодурство, причём самолично им выпестованное.

– Могла и днём упасть. Теперь-то что? Будем держать за неё кулачки. Илья, есть чего? – перевожу я разговор, с надеждой глядя на Илью.

– Есть. Только ни закуски, ни стаканов, – оживился Илья, доставая из распахнутой куртки пузырь беленькой.

Ситуация, конечно, напряжённая, но глоток спиртного мог бы хоть немного разрядить обстановку. Сидим мы в полумраке коридора на первом этаже, кроме нас тут никого нет. Ну, вахтёр только косит в нашу сторону нетрезвым взглядом.

– Мне дай тоже! – бурчит полковник, но на Илью вроде больше не крысится и принимает бутылку «Столичной» без чванства.

Лукарь отхлебывает прямо из бутылки, не морщась, и, передавая пузырь мне, обращается к вахтёру:

– Сазоныч, дай стакан. Есть у тебя наверняка, я знаю. А то сидим как на поминках, даже не чокаемся!

– Тащ полковник, ты бы не каркал! – недобро сказал Илья.

– И правда, чего это я? Извини, зятёк, – натурально пугается полковник.

– Какой он тебе зятёк – сын, считай! – шучу я, принимая от Сазоныча, кроме трёх стопок, ещё и полкруга ливерной колбасы.

Я такую не ем, но для закуси пойдет. Хотя, судя по тому что колбаса со шпиком – это второй сорт. Третий ещё хуже будет.

– Фу! Как её пить? – недоумевает Валерий Ильич. И я с КГБшником солидарен. Водка оказалась противно теплой. Да ещё колбаса… то ли одеколоном отдаёт, то ли вообще мылом – у деда в тумбочке неизвестно что за оружие массового поражения лежит. Но все же выпил. Как в том анекдоте: «Водку? Теплую? Из мыльницы? Конечно, буду!»

– Недолюбко кто? – вниз спустилась дородная и мрачная, как все советские граждане, когда им надо работать, врачиха с каким-то листком в руках.

– Он! – мы с полковником дружно сдали Илью.

– Сын у вас. Кило восемьсот сорок, тридцать семь сантиметров, – сообщила она и протянула Илье листок. – Вот, жена записку черкнула.

– Ура! – негромко вякнул я.

– Что с ребёнком? – бросился к врачихе взволнованный полкан.

– Всё хорошо. Под присмотром он. Роды лично главврач принимал. Глаз не спустим! – отрапортовала врачиха, очевидно, будучи в курсе, кто это такой перед ней. Ну, хотя бы примерно догадываясь. – Но к роженице и ребёнку нельзя. Утром можем пустить… к мамаше.

– Ну что, до утра ждём? – Лукарь вырвал пузырь у меня из рук и ловко налил всем по стопке.

– Не надо. Лена пишет, чтобы мы домой шли, – рассеянно произнёс Илья, разглядывая кривые строчки записки. – Завтра после обеда плеер привезти просит, и кассеты. Там… «Ласковый май», «Мираж».

– Да? А что ещё пишет? – с интересом спросил дед, наклоняясь ближе.

– Пишет, что второго я сам рожать буду, – почти протрезвевший Илья расплылся в широкой улыбке.

– Надо будет – родишь! А насчёт «домой»… не по-людски это, да и время ещё детское! Что, сынок, поедем, отметим рождение нового гражданина СССР?

– А давай, батя! – Илья в чувствах обнимает Лукаря. – Толян, ты с нами?

– Ну вот и молодцы! А то «зятёк», «зятёк»! Поехали! Машина в вашем распоряжении, только я стопку уже намахнул, боюсь, гаишники заловят, – шучу я.

– Было бы интересно на это посмотреть, – смеётся Валерий Ильич, и плечи его трясутся от хохота. – Но поедем мы на моей служебной. Она же с водителем… А то будет как с Разиным. Этот опёздл с радости по новорождённому так насинячился, что ходить не мог. Ехать, правда, мог, но недалеко. Теперь вот думаем, куда его сослать. Ну, когда выздоровеет.

– Может, никуда не надо?! Радость же у человека, – попробовал заступиться за Разина Илья.

– Надо, Федя, надо! Ладно, сам пострадал, а если бы сбил кого? Пьяный за рулём – преступник! – строго сказал я, взъерошив другу волосы.

– Гениально! Толя, это то, что надо! – вдруг Лукарь уставился на меня пронзительным взглядом. – А у меня к тебе будет отдельное поручение!

– Маленькое, но очень ответственное? – усмехнулся я.

– Мы по этому случаю проводим мероприятие с нашими сотрудниками. Выступишь от крайкома с речью? Ну, по поводу трезвого образа жизни. Ты ведь не пьёшь, я знаю, совсем, – предложил Лукарь.

– Толян! Что ты её греешь?! Пей! За Валеру пей, за сына моего! – не в тему влез Илья, которого, кажется, снова начало развозить.

Глава 2

– Да выпью я, выпью, – отмахиваюсь от назойливого друга и снова обращаюсь к полковнику:

– Но, Валерий Ильич, не возникнет ли проблем из-за того, что я увижу лица ваших сотрудников? Мало ли… секретка.

Лукарь нахмурился, а потом прыснул:

– Толик, ну откуда у тебя такие, прости, фантазии? «Семнадцать мгновений весны» насмотрелся? Или, может, начитался шпионских романов? Никаких секретов – кому нужны эти физиономии. На семинаре всего ничего народу будет – штаты-то у нас небольшие, не добираем.

– Да, фильм хороший, – вдруг вставил своё слово Сазоныч, строгий вахтёр с фронтовым прошлым, который, судя по всему, уже намахнул «рюмочку с тревожного» – заначки на случай особых переживаний. – Хоть сто раз смотри. Вот его бы стоило ещё раз показать…

Дед явно был с крепким характером, но в этом своем закутке, где водка не переводилась благодаря без конца приезжающим посетителям, каждый из которых так и норовил «от души отблагодарить», не спиться – дело не из лёгких. Тут ведь любой стойкости надолго не хватит, если весь день тебе предлагают «по чуть-чуть» и каждому надо угодить.

– Ну, раз так, почему бы и нет? Только скажите, в какое время уложиться и на чём акцент сделать, – согласился я, прикидывая, что отказать Ленкиному, а теперь ещё и, как выяснилось, Илюхиному бате в таком пустяке было бы невежливо с моей стороны.

– Главное – по делу и покороче, знаешь, без всякой канцелярщины. Тут слово хорошее, с живинкой, куда важнее. Ну и без морализаторства – это они сами, ежели что, вставят, – похлопал меня по плечу Лукарь.

И мы отправились отмечать радостное событие ко мне на квартиру. Как оказалось, новоиспечённая бабушка – жена Валерия Ильича – идею совместного застолья не поддержала, но мужу перечить не стала, но чего ехать в таком разе? Конечно, можно было бы посидеть и у Илюхи, но всё решила литровая бутылка текилы у меня в холодильнике, причём импортной. Сама текила у нас в крае ещё редкость, так что Валерий Ильич оживился, как только услышал про этот трофей. Ну и по логистике ко мне ближе – Илья же мой сосед по дому.

А машину мне обещали пригнать утром во двор. Завтра утром на работу, да и спортивный режим обязывает, поэтому много пить я не собирался, Но, глядя на Илюху и Лукаря, которые сияли счастьем так, что вся кухня казалась светлее, плюнул на все и решил: пусть один раз будет исключение. Человек родился – событие нерядовое! Поднять пару стопок за здоровье пацана и его мамаши можно себе позволить.

Наклюкавшись, мы хором затянули задорный мотивчик: «Пусть бегут неуклюже…». Только вот радость нашу разделили не все. Соседка снизу, причём не прямо подо мной, а этажом ниже, решила высказать своё мнение по этому поводу всей мощью многоэтажного лексикона, когда Лукарь вышел на балкон покурить. Настроения это ему не испортило, а вот звонок в дверь несколькими минутами позже нас насторожил. Мы никого не ждали. Неужели баба милицию вызвала? Да и не шумели мы сильно, хотя у всех свой порог чувствительности к звукам, да ещё часа в два ночи!

И точно – за дверью обнаружился усатый мент плотного телосложения. Было ясно, что он в данный момент не на службе: на нём была расстёгнутая шинель майора, под которой виднелась тельняшка. Короче говоря, дядя был явно не по форме одет. Рядом с ментом стояла растрёпанная, недовольная, но при этом довольно симпатичная женщина – из тех, кого злость только красит. Майор, судя по цвету лица и крепкому амбре, точно выпивал, то есть занимался тем же, чем и мы.

– Вот он на меня гавкал с балкона! Ну-ка накажи его! – возбуждённо потребовала дамочка, указывая на Лукаря.

– Э-э-э… – пьяный, я не сразу смог подобрать слова, чтобы извиниться и пообещать больше не шуметь.

– Документы, граждане! – веско потребовал майор, застёгивая шинель.

– Ну что, будешь и дальше на меня лаять? – торжествующе произнесла соседка, всем видом показывая, что теперь-то она наверняка получит удовлетворение за «причинённые ей страдания». Судя по разнице в возрасте и уверенности, это, похоже, дочь майора.

– Ну, допустим, гав! – весело ответил Лукарь, вытаскивая свою красную книжечку, на обложке которой поблёскивали золотые буквы.

– Сын у меня родился сегодня! – вставил Илья, пьяно покачнувшись и вцепившись в дверную ручку. – Или… стоп! Или вчера? Батя, а когда он родился? До двенадцати-то было или уже после?

– Извините, товарищ полковник! – пробормотал майор, лицо которого стало невероятно густого оттенка, испуганно посмотрев на корочки, словно это была гадюка.

Минут через десять совместными усилиями мы решили, что сын и внук всё-таки родился уже сегодня, 31-го марта. Это общее постановление одобрили все, включая майора Николая Петровича – или «Коляна», как он велел называть себя, когда его злая и недовольная дочь (как я и предполагал!) ушла домой. Теперь мы выпивали уже вчетвером и по делу – в честь новорождённого гражданина!

Мент этот приехал из района по делам и Лукаря знал заочно, поэтому не погнушался выпить с нами – всё равно ему завтра домой ехать, и он планировал всю дорогу спать, так как был на служебной машине с водителем.

– Ты пойми! – с надрывом басил Колян. – Нет справедливости на свете! Нет, ты только послушай: мы, оказывается, оккупанты и враги!

И майор поведал нам историю своего брата, который живёт в Тбилиси и недавно поругался с соседями. Те бросили в его адрес оскорбления: мол, «уезжайте, оккупанты, с нашей земли».

– Оккупанты! Да какой он оккупант, если у брата всё там – дом, земля, родные?!

Мой уже пьяный мозг в этот момент сдался, и я ляпнул:

– А вообще в Грузии сейчас как? С Абхазией воюют?

– Толь, ты чего? Какая война? Не допустим этого, – возмутился КГБшник.

– Как? Митинг разгоните, и всё решится? – не унимался я, понимая, что забегаю вперёд.

– Ты про Абхазский митинг? Тут работать надо с умом, аккуратно, – Лукарь поморщился, словно от зубной боли.

– Не только про него, а и про молдавский, и тбилисский, и что в Прибалтике творится… – упрямо продолжал я, припомнив сводку отчета.

– Валера прав! Отправим туда полк дивизии Дзержинского… и нету демонстрантов! – поддержал этот пьяный базар Николай.

– А в Тбилиси ничего и не было… Ты откуда это взял? – удивился Лукарь, пропустив мимо ушей слова про полк.

Точно! Не было! Я попытался вспомнить: весной 89-го я был в армии, но на летнюю форму мы ещё не перешли, значит, митинг, ну тот, с жертвами, который разогнали, прошел где-то до 16-го апреля. Вот я лопух, проговорился. Надо спасать ситуацию!

– Так… просто слышал разговоры о том, что, мол, надо на митинг идти, независимость требовать… – попытался оправдаться я, но получилось ещё хуже.

– Так! Давай подробнее: где слышал и что конкретно? Толя, это не для протокола, просто для меня, – попросил Лукарь, когда мы с ним пошли в зал искать ещё что-нибудь, что горит.

Была у меня где-то заначка…

– Не для протокола? Грузины не хотят отпускать Абхазию, а те требуют! Читал последнюю сводку?

– Ну, допустим, – мотнул головой дознаватель.

– Вот и взорвётся всё это рано или поздно. И поверь – милиция здесь может только хуже сделать, включая эти ваши полки Дзержинского! Там срочники, им что скажут, то они и сделают. Ох, Валерий Ильич, на сердце неспокойно, может, и выдумываю, – сглаживаю тему я.

– Да я и сам так считаю. Умный ты парень! И непростой! Всегда об этом догадывался. Другое дело, что команду должен самый верх дать… – Лукарь выразительно посмотрел на потолок, словно мог там, через этажи, разглядеть Кремль, имея в виду, конечно, Горбачёва. Ну, не бога же! Валерий Ильич – человек партийный и атеист, и даже в теории к мистике не склонный.

– Батя, ну что вы всё о делах да о делах! Давайте за сына! – в зал ввалился Илюха, и разговор с неудобной темы сменился на приятную.

Тем более, презентованный мне Конём самогон нашёлся. На кедровых орешках, двойной перегонки! Высший сорт! Все как и обещал Егор.

– Вещь! – дружно оценили напиток мужики.

Сидели часов до четырех, потом Илья уснул, а офицеры разошлись по домам. Коля пошёл к дочке, у которой был в гостях, а Валера к жене поехал. Машина-то во дворе все это время его дожидалась! «Бедный водила», – представил я шофера, зябнущего в тёмном дворе, пока в тепле его пассажир обсуждал судьбу Союза под чудо-самогон от Конева.

Машину подали ровно в семь тридцать, так что поспать удалось всего часа три, не больше. Глянул на Илюху, безмятежно раскинувшегося на диване – пускай дрыхнет, будить не стану. Ключи от моей квартиры у него есть – проснется, сам закроет.

Водитель – парень молодой, лет двадцати пяти, наверняка офицер, хоть и в штатском – аккуратно отвёз меня на моей же «восьмёрке» на работу.

На Аньку не дышу, сам чувствую, как перегаром от меня тянет. Да ещё голова раскалывается. Ну не алкоголик я, поэтому с похмела болею.

– Ох ты! Рассольчик будешь? У нас в холодильнике огурчики маринованные, – Анька с пониманием пододвинула ко мне стакан с крепким чаем.

– Тащи! Когда бюро? В девять?– Так отменили же! На понедельник перенесли! – обрадовала меня Малова.

Вот это поворот! Ну и зачем я сегодня на работу приперся?

– Чёрт! Ладно, тогда уже без меня, я ведь в воскресенье улетаю на соревнования.– И это тоже перенесли. На субботу тебе билет взят – звонили из федерации, попросили прилететь на день раньше, – Анька сверилась с записями.

– В Норвегию тоже билеты поменяли? – оживился я.– Нет, всё как планировали – в воскресенье после обеда вылет.

– Так мне гостиница будет нужна с субботы на воскресенье. Что ещё? Говори уже.– Сказали, что тебя там встретят. Я спросила насчёт номера…– Да шут с ним, сам устроюсь, если надо, – отмахнулся я.

Сразу уехать не получилось – меня дернул к себе Шенин и стал накручивать по поводу будущих соревнований. Видно было, что шеф в меня верит, но имелся какой-то второй смысл в его словах… Что именно выяснилось уже перед самым моим уходом:

– Хороший ты парень, Толя, но с бабами там поаккуратнее будь!

Напевая про себя песенку из репертуара Владимира Семеновича – «Там шпионки с крепким телом…», еду домой. Делать мне до завтрашнего утра совершенно нечего, поэтому намыливаюсь вместе с Ильей, которому дали отгул по случаю рождения ребенка, к молодой мамаше в роддом.

Вахтёра-алкаша сменила пожилая благообразная нарядная женщина. Как-никак, она лицо роддома! У входа уже толпились посетители – молодые отцы и целые компании родных и друзей, поэтому сразу зайти внутрь не удалось – выносили новорожденного. Торжественно открылась дверь и две улыбающиеся врачихи вынесли сверток, перевязанный голубой лентой, а значит, пацан это! Традиции у нас живучи, была бы девка – ленточка была бы розовая. Присутствующие громкими криками встретили пополнение в семействе, а папаша, нескладный молодой парень, вместо того чтобы взять малыша, рванул к жене, которая тихонько шла следом. Мордашка у молодой мамы была измученная – настрадалась, наверное. Впрочем отец и другие родственники, судя по их помятым лицам, тоже страдали, но по другой причине.

– Эх, скорей бы сына увидеть, – прыгал за спиной молодым козликом мой друг.

– Не положено! Передачку возьмём, а пропускать не пропускаем! – встретил нас внезапный барьер в коридоре. Прямо перед ступеньками наверх был ещё один пост, и там стояла бабища весом килограммов этак сто двадцать.

– Со мной можно, – услышал я за спиной голос Валерия Ильича, который пришёл увидеть другого Валерия Ильича и не дал мне проверить силу моего удостоверения.

Но советская медицина меня в этот раз удивила – к ребёнку нас все же не пустили!

– Нельзя пока. Мы покажем вам его в окошко в палате.

– С улицы? – затупил Илья.

– Нет. Окно в коридор выходит, – ласково улыбнулась главврач.

Кем была роженица, доктор явно в курсе. Это было заметно и по палате, куда нас пустили. Ленка сидела на кровати, а обе соседние койки были аккуратно заправлены и пустовали. Видимо, для такой пациентки палату заранее «разгрузили». Перед Лукарь-Недолюбко стояла тарелка с кашей и гранёный стакан с чаем, в руке она держала кусок хлеба с маслом. Увидев нас, девушка встрепенулась, и масло тут же шлёпнулось на простыню.

– Ничего страшного, – опять же ласково, так, как и бабуля со мной в детстве не говорила, пропела главврачиха и крикнула в коридор кому-то: – Зоя, убери здесь.

– Ой! – смущённо улыбнулась Ленка.

– Холст, масло – получилась картина маслом, – не удержался я от шутки.

– Ха-ха! – заржал Илья, то ли от моей остроты, то ли просто отпустило парня, как только жену увидел.

Роды Ленке дались непросто, это сразу бросалось в глаза: красные от усталости глаза, искусанные губы, спутанные от пота волосы. Но держится бодрячком! Молодая мамочка оживлённо начала рассказывать, как всё прошло, а мы втроём стояли рядом, молча слушая и улыбаясь.

Малыша нам всё-таки показали через большое окно, ведущее из палаты в коридор. Так… ничего необычного – человечек, сморщенный и крохотный. Но как же он вдохновил отца и деда на продолжение банкета! Мне пришлось буквально отбиваться, ведь завтра утром у меня самолёт в Москву!

Глава 3

Неплохо выспавшись в самолёте, я, наконец, выбрался из этой летающей консервной банки, чувствуя себя почти заново родившимся. Утро первого апреля встретило Москву по-зимнему сурово – морозно, с порывами ветра, да ещё и густым снегопадом. И вот стою я на этом столичном холоде и понятия не имею, куда направиться дальше.

Конечно, меня пообещали встретить, когда звонили на работу Аньке, но кто именно и где с ними надо пересечься – не указали. Из федерации бокса, значит? Доброжелатели, значит? А то, что сегодня первое апреля… Вот и думай, не шутка ли это? Ха, таких шутников бы…

Телефонов сотовых нет, багаж я уже получил и сейчас смотрю на падающий мокрый снежок за стеклянной дверью здания аэропорта, не решаясь выйти на улицу к бомбилам. А выйти все же придётся, ведь вылет в Норвегию только через сутки. Там-то, надеюсь, таких накладок не будет. Но целые сутки в аэропорту проторчать мне не улыбается.

Решившись наконец, я открыл стеклянную дверь и уже было собрался шагнуть в московскую метель, как тут же отступил в сторону – внутрь здания вихрем влетела молодая женщина с огненно-рыжими волосами. Сильный порыв ветра подхватил полы её модной дублёнки, обнажив стройные ноги. За ней торопился паренёк моих лет, в очках и с открытым зонтом. Впрочем, по снегу на плечах его легкой курточки было видно – зонт ему не помог, или же он все время держал его над рыжеволосой. Судя по спешке, эта парочка была не из встречающих, да и кто станет переться в аэропорт в такую погоду ради какого-то боксера из провинции?

– Где это чертов Штыба. На две минуты только опоздала, а его уже на выходе из багажного нет. Ты не пропустил его? – ворчливо спросила девушка у своего спутника, который, радостно улыбаясь, сверлил меня глазами.

– Так вот же он! Мы нашли его! – воскликнул парень и бросился в мою сторону, желая обнять. Ну, не ударить же?! Ха, да у него очки бы слетели от одного замаха!

– Чё надо? – возмутился я, делая шаг назад.

– Жанна, вот он! Здрасьте! – парень тянет мокрую руку для приветствия.

– Руку вытри, она у тебя мокрая. Так что надо? Вы меня ищете, я слышал. Вот он я. «Чертов Штыба» собственной персоной.

– Точно он? – не обратила внимания на мои слова красотка.

– Он, он, мы же вместе фото смотрели! – сдал меня очкастый.

– Э… Что-то непохож. Да ладно. Ты Штыба? – требовательно спросила девушка.

– Я. Мы меня встречаете? – усмехаюсь, поняв, что парочка попутать меня ни с кем не могла. Штыб не много вокруг, уверен.

– Очень приятно! Я Жанна Кудрявцева – корреспондент газеты «Советский спорт», – рыжуля протянула мне руку.

– Меня, я так понял, вы знаете. А тебя как зовут? – осторожно пожав мокрую ладошку, спросил я у парня.

– Это водитель и мой помощник.

– Слава!

Ответили они одновременно.

– Еле тебя нашли, ты как-то быстро багаж получил!

– Опаздывать не надо было! – недовольно сказал я, дав понять дамочке, что возмущен этим фактом.

– Ладно, поехали! – скомандовала Жанна нам обоим.

И если Слава послушным телком поплелся за корреспонденткой, то я не сдвинулся с места.

– Ты чего? Идём! – через минуту появился в дверях водитель-помощник.

– И не подумаю. Сначала расскажите куда и зачем. И вообще, меня встречать должны, чтобы поселить куда-нибудь до завтрашнего рейса.

– На встречу с болельщиками спорта. Тут недалеко. А насчёт «встречать», я думаю, это мы и есть. Жанна Валерьевна при мне договаривалась с федерацией. Она – глава нашего отдела!

– Какого отдела? – стало любопытно мне.

– «Иностранного спорта». Ну идемте, а то нам влетит, мы можем опоздать опять.

– Да черт с вами, – решил я не кочевряжиться, так как, походу, именно эта парочка и должна была меня встретить от федерации.

– Почему я должна вас ждать? – лязгнула голосом Жанна с переднего сиденья «семёрки».

– Ссать захотел, – не удержался я от легкого хамства.

Девушка только фыркнула в ответ.

– А куда меня потом поселят? – смирился я с ситуацией.

– Мы? А должны? – неподдельно удивилась Жанна.

– Вообще-то в федерации просили, – вмешался Слава, наконец трогаясь с места.

– А почему ты не напомнил мне об этом?

– Вы не просили напомнить, – невозмутимо парировал не такой уж забитый помощник.

– Ладно, поселим куда-нибудь, – царственно махнула рукой девушка и мотнула шикарной рыжей гривой волос.

Мне вообще «куда-нибудь» не надо, мне надо в хорошее место, но пока промолчу, вдруг это «куда-то» как раз хорошее.

До редакции добрались быстро. На входе нас пропустили без вопросов – Жанна только успела коротко бросить охраннику:

– Это со мной!

Так что стало понятно, что девочка тут явно не на последних ролях.

Небольшой зал уже собрал человек десять – по виду не столько болельщиков, сколько случайных прохожих, которых чуть ли не с улицы позвали. Худющий парень в вязаном свитере, дамочка внушительных размеров, дедок с очками на кончике носа, который слегка покачивался, держа в руках трость… Ба! Да он спит! И тут взгляд выхватил знакомое лицо – Костя Цзю! Тот сидел за отдельным столом лицом к народу, и было видно, что чувствовал себя мой друг полностью в своей тарелке. Я, конечно, знал, что Цзю тоже едет в Норвегию, но неожиданная встреча всё равно подняла настроение.

– Здоров! Как сам? – хлопнул Костя меня по ладони, в своей манере – от души.

– Как универсам! Что, давно тут отбываешь? – усаживаюсь рядом, наблюдая, как дед с тростью под звуки нашего разговора, чуть приоткрыл один глаз, посмотрел на нас, и тут же опять заснул.

– Жанночка, долго ещё? У меня отчёт квартальный горит, – заискивающим тоном проворковала тетенька лет сорока с золотыми серьгами таких немыслимых размеров, что они больше смахивали на елочные украшения, и плоским носом, каковой я видел у хакасов.

Да и вообще, дамочка одета была дорого и по последней моде. Бухгалтерия, не иначе!

– Да вот задержал нас парень из Сибири. Сначала потерялся в аэропорту, потом в туалет захотел, – произнесла Жанна, а я онемел от такой наглости.

– Ну что вы, Жанночка. Человек из глубинки, растерялся в столичном аэропорту, а в туалет… ну что тут такого? Хотя, конечно, заставлять ждать людей нехорошо, – елейным голосом пропела толстуха.

Я онемел ещё раз, теперь уже от этих «любителей спорта».

– Жанночка, а что у нас за мероприятие? Может, ты уже, наконец, разродишься информацией? – невозмутимым голосом спросил я, ещё раз оглядывая собравшихся.

– Какая я тебе Жанночка! Просто Жанна, или даже Жанна Валерьевна! – фыркнула рыжеволосая корреспондентка. – А у нас здесь встреча с любителями бокса, посвящённая «Кубку вызова» в Норвегии, который начнётся… – она бросила взгляд на листок, услужливо подсунутый ей Славяном, – … послезавтра.

Выговорив сиё, Жанна Валерьевна сделала вид, что не замечает моего выразительного и недоуменного взгляда. Ну, если это «любители бокса», то я – балерина.

– Итак, товарищи, у нас в гостях два спортсмена из провинции, два простых советских парня, которые уже защищали честь страны в Сеуле. У меня есть список вопросов для ребят, на которые, надеюсь… – начинает Жанна, но я не выдерживаю.

– Погодите! – властно перебиваю её. – А кто из вас, товарищи, действительно любитель бокса? – смотрю я прямо в лица присутствующих, ловя скрытые улыбки.

– Да все-все тут у нас любители! – нервно отзывается та самая бухгалтерия, у которой, наверное, полно других дел. В конце-то квартала!

Скользнул взглядом по остальным – кто-то усиленно делает вид, что не расслышал моего вопроса, кто-то отводит глаза. Ну и компания.

– Толя! Анатолий… как его по отчеству? – криво улыбаясь, произнесла Жанна, ища информацию на листке бумаги, но там её, очевидно, не было. – Давайте, товарищи, продолжим! Сегодня мы собрались, чтобы поговорить о спорте, о спортивных достижениях нашей страны… – продолжила она, но я решил не отступать.

– Знаете, ведь как-то странно: приходят люди на встречу с олимпийскими чемпионами, а ни имени, ни отчества, ни соревнований не знают. Вот вы, например, уважаемая, знаете мое отчество? Как вас, кстати, зовут? – напираю я, глядя на бухгалтершу.

– Мария Петровна. Не знаю я вашего отчества. Давайте уже проведём встречу и по делам разойдемся. Жанночка? – состроила умильную мордочку тетка и стала совершенно похожа на пекинеса.

– Толь, ты чего? Давай отстреляемся быстро и по магазинам. Мне в ГУМ надо, – пребольно пихнул меня локтём в бок Цзю.

– Так, может, вы любители бокса? Тогда у меня к вам вопрос. Сколько раундов в боксе и сколько минут они длятся, кто-то знает?

Тишина повисла в зале, будто я спросил у них, как устроен реактор космической станции. Жанна, покраснев от возмущения, посмотрела на меня с недовольным видом.

– Анатолий! Что случилось? Давайте не отступать от регламента встречи, – сквозь зубы процедила она.

– Встречи с кем? Я пока не вижу тут любителей бокса…

– Все согласовано с федерацией! – не понимает моего бунта местная начальница.

– Так! Я не против с вами пообщаться, но зачем этот формализм? Товарищи, ну, не любите вы бокс – ну и что с того? Может, вас футбол больше привлекает, или шахматы, – тут нет ничего плохого. Давайте просто общаться, без шпаргалок и протоколов.

– А сколько вам заплатили за победу… ну или там, может, машину подарили? – робко спросил тщедушный паренёк.

– Ну, да, и машину, и премию хорошую дали, – усмехнулся я. – Это всё, что вас интересует?

Паренёк смутился и оглянулся на Жанну, будто спрашивая, не ляпнул ли он чего лишнего, а та предприняла очередную попытку взять ситуацию в свои руки:

– В этом году королевская семья Норвегии организовала «Кубок вызова», где наряду с местными спортсменами выступят лучшие боксёры мира. Норвегия, как известно, кап страна и член НАТО при этом. Вы готовы показать советскую силу духа, советскую волю к победе, советскую…

– Готов! – перебиваю я читающую по бумажке Жанну.

– Готов, – поддакнул и Костян.

– Жанночка, продолжайте, – кивнул я. – Раз у «любителей» нет своих вопросов, так и быть, отвечу на ваши.

– Что вам нужно, чтобы хорошо выступить на турнире? Достаточно ли вы тренировались, не подкачаете… Константин? – Жанна продолжила читать с бумажки.

– Да, я много тренируюсь! Бывает по две тренировки в день провожу. Я, как и другие ребята из сборной, уверен – справимся с соперниками и не подведём нашу страну и вас, наших болельщиков!

«А Костя наблатыкался, раньше и двух слов связать не мог!» – с удовлетворением подумал я и поднял руку как первоклассник.

– Да, Анатолий! – победно улыбнулась девушка, очевидно решив, что смогла поставить меня на место.

– В деле подготовки к турниру, товарищи, мелочей не бывает. Как сказал мой товарищ, – и я вернул Косте удар в бок локтём (Штыба о таких долгах не забывает!) – Тренировки – это основное. Но важна каждая мелочь. Например, перед боем нужно хорошо выспаться, – я выразительно посмотрел на дедушку. – Да и условия проживания тоже важны. Как вы знаете, на олимпиаде в Лос-Анджелесе в 1984-м году спортсмены проживали в здании, построенном для преступников, то есть в самой настоящей тюрьме! Такие условия для большого спорта неприемлемы. Надеюсь, в Норвегии у нас будет возможность подготовиться к матчам в лучших условиях. А, кстати, куда нас с Костей всё-таки поселят? Отдых – это очень важно!

– Даша, разбудите Виктора Петровича, – поморщилась Жанна.

Молодая девчушка с синими бездонными глазами толкнула старика в бок, отчего тот проснулся.

– Что? Уже? Мне выступать? – ринулся в бой дедок.

Люди засмеялись, и обстановка немного разрядилась.

– Так, теперь следующий вопрос…

– Жанночка, – я не отказал себе в удовольствии ещё раз потроллить девушку.– Так куда нас поселят с Константином?

– Не бойтесь, не в тюрьму, – кровожадно пообещала журналистка, которую я, очевидно, все-таки достал. – Без крыши над головой не останетесь.

– Этого мало! Нам нужен и нормальный отдых, и хорошее питание. Я вот не завтракал ещё, например, а организм привык!

– Вас что, в самолёте не кормили? – взорвалась Жанна.

– Кормили, но у меня своя отдельная диета. В мире спорта мелочей нет…

– Что у вас тут? – в кабинет заглянул серьёзный мужчина в пиджаке и с орденом Почёта на лацкане.

– Да вот один спортсмен упражняется в остроумии, – с лёгким раздражением проговорила рыжая, кивнув на меня.

– Это хорошо, значит, настрой боевой! Константин, Анатолий Валерьевич. Позвольте представиться: я – главный редактор этого рупора советского спорта Валерий Георгиевич.

– Валерьич он! – шепнул девушке задохлик, очевидно, вспомнив моё отчество, так как странно было бы подумать, что парень не знал имени главного редактора издательства, где работал.

А вот главред мне знаком! Пусть и не лично, но я отлично помнил: через пару лет он сам своими же руками расколет «Советский спорт». Журналисты, что уйдут тогда из-за его самодурства, потом организуют новую мега-популярную газету «Спорт-экспресс». Я эту газету года два возил после армии из Ростова в Новочеркасск, и перед матчами третьей футбольной лиги у стадиона она разлеталась как горячие пирожки. Дело было выгодное! Правда, в первый раз я наивно заказал целую тысячу штук, да не рассчитал – очень тяжело было тащить их в сумках даже для тренированного меня. Потом стал заказывать порции поскромнее, но с лихвой компенсировал размер продаж удвоением цены. Денег тем летом было – море!

Первые мои большие заработки… Куда ж я их потратил тогда? И на меня нахлынули воспоминания.

Глава 4

С первых крупных денег, заработанных честным трудом и не совсем честным везением, я решил обзавестись чем-то, что выделяло бы меня в толпе. Цепь на шею? Нет, слишком вызывающе. Хотелось чего-то более элегантного и благородного, с неким налётом аристократизма даже. Я обошёл все скупки и ломбарды в Новочеркасске, выбирая украшение, но ничего стоящего не попадалось.

И вот, в одном из полутёмных подвалов я увидел какого-то старика. Тот протягивал девушке за стойкой потрёпанный временем изумительной красоты перстень из красного золота с сапфиром. Старик выглядел потерянным, выкупать перстень он, похоже, и не планировал, просто нужны были деньги. Девушка-приёмщица, явно связанная по рукам и ногам инструкциями, давала ему сущие копейки. Камень она просто игнорировала – учитывала лишь вес золота, и старик разочарованный ушёл из этого ломбарда, а я глазеющий там на товары, выставленные к продаже, быстро вышел следом. Предложив деду в два раза большую цену, я получил и перстень, и печальный рассказ про московские события трехлетней давности, которые в данный момент ещё не произошли. Его сын – единственный близкий родственник старика погибнет под колесами авто. Но интересно не это, а то что несчастный случай произойдет именно сегодня, и именно на крыльце редакции «Советский спорт»!

– Я, когда мне позвонили из Москвы, не поверил сначала. Думал, шутка злая первоапрельская, но нет, – грустно рассказывал старик.

Я эти горестные воспоминания случайного знакомого и забыл уже, а сейчас, будучи первого апреля в редакции, припомнил!

– Очень приятно, – вынырнул я из своих мыслей. – Спасибо, что пригласили на такое интересное мероприятие.

Иронии в моём голосе было хоть отбавляй, и опытный функционер, поработавший долгое время в ЦК, это моментально уловил. Очевидно, зная обо мне немного больше Жанны, главред отреагировал моментально.

– Просто хотелось познакомиться с двумя олимпийскими чемпионами лично. Да фото сделать с вами для редакции… Ну и поговорить насчёт одного дела.

Жанна по-видимому была удивлена благожелательностью своего начальника, но ума, чтобы остановиться, не имела.

– Представляете, Валерий Георгиевич, уже и проживание и обед с ужином затребовали молодые таланты, – ехидно сказала она, вгоняя себя в ещё большую… неприятное положение.

– Ну а как иначе? – с ленивой полуулыбкой ответил я, обращаясь исключительно к главреду. – Раз уж меня выдернули на день раньше в Москву, то ночевать где-то надо. А пообедать, конечно, я и сам смогу. И вас, Валерий Георгиевич, приглашаю составить мне компанию.

Не просто так я пригласил мужика пообедать. Дело в том, что в трагедии, которую мне довелось узнать из рассказа того старика, замешан будет именно его водитель. Тогда шофёр отвозил шефа на обед и на выезде со двора, где располагалось здание редакции, резко дал сигнал, чтобы шугануть прохожего, а тот, оступившись, рухнул прямо под колёса другого автомобиля.

– Отлично! – бодро заявил Валерий Георгиевич. – У меня как раз сегодня запланирован обед с интересным человеком, возможно, будущим депутатом народного совета. Так что присоединяйтесь, ребята. А ты, Жанна, – тут он обернулся к рыжеволосой, – пока я вместо тебя продолжу вести собрание, организуй нашим гостям хорошую гостиницу. За счёт редакции, разумеется. У тебя минут сорок есть, этого должно хватить.

Жанна застыла в ступоре, а потом, открыв рот, собралась что-то возразить. Однако, не найдя подходящих слов, просто фыркнула и, ничего не сказав, развернулась на каблуках и покинула помещение с гордо поднятой головой. Ушла по-английски, что называется.

Я проводил девушку насмешливым взглядом. Ну что ж, пусть старается. Жить где попало я не собираюсь, так что рыжеволосой придётся изрядно побегать. Впрочем, всегда можно позвонить Власову. Только вот беда – его сейчас нет в городе, укатил в зарубежную командировку.

Опытный функционер быстро взял в свои руки проведение нашего собрания. Очевидно что не все присутствующие на нем были штатными сотрудниками редакции. Среди собравшихся оказалось несколько посторонних, и, как выяснилось, у них имелись вопросы, пусть и весьма далекие от темы бокса. У меня, в частности, спросили, за какой футбольный клуб я болею. Интересовался этим высокий дядя с сиплым голосом, который после моего ответа «за Спартак» расплылся в довольной улыбке.

Жанна же справилась с заданием на тройку с плюсом, забронировав нам с Костей всего лишь один номер на двоих, пусть и двухместный, зато в приличной гостинице «Москва».

– Если бы не Валерий Георгиевич, который самым возмутительным образом… – пыша гневом, хотела что-то сказать мне девушка.

– Нормально, «Москва» так «Москва»… И это… вечером заходи в гости, если что, – окончательно добил я Жанну нагло оглядев её грудь и ноги.

Лицо девушки побелело от возмущения, а потом залилось краской.

Извинившись перед нами с Костей, главред ушёл к себе в кабинет, предложив подождать в приёмной. Мы присели на кожаный диван под портретом легендарного Льва Яшина.

– Ты чего такой заведённый? – шепотом спросил Костя, прищурив свои и без того узкие глаза.

– Да черт его знает, раздражают такие девицы, – честно ответил я.

– Не знаю…, а я бы ей…

Костя не закончил фразу, однако, все было понятно и так.

– Я её уже позвал к нам в гости, хочешь, и ты пригласи, – предложил я.

– Да ну, – отчего-то замялся в общем-то ни разу не стеснительный чемпион, опустив глаза и начав нервно крутить в руках пустую бутылку от «Пепси».

– Толь, зайди, – главред позвал меня самолично, выглянув в приоткрытую дверь, хотя мог бы поручить это своей секретарше.

– Красиво у вас тут, – протянул я, переступая порог и оглядывая кабинет.

На самом деле ничего особенного: стандартное помещение с чуть потёртым паркетом, скучными шторами на окнах и мебелью, которую можно найти в любом парткабинете. У меня в крайкоме, честно говоря, покомфортнее будет. Здесь же все без излишеств: массивный стол, шкафы под потолок, минимум мебели.

– Стараемся, – сухо ответил Валерий Георгиевич, жестом приглашая меня сесть напротив.

Я опустился в кресло, ожидая, с чего тот начнёт разговор. Главред не был похож на человека, который тратит время на пустую болтовню. А значит, сейчас я узнаю, зачем ему понадобился олимпийский чемпион. «Ну же, мужик, удиви,» – подумал я, продолжая изучать взглядом хозяина кабинета.

– То, о чем хотел с тобой пообщаться, я федерации пока не сообщал, – начал Валерий Георгиевич, откинувшись в кресле. – Есть вопрос… взаимовыгодный.

Я насторожился – слово «взаимовыгодный» могло означать всё что угодно, начиная от пустяковой просьбы и заканчивая авантюрой.

– Понимаешь, мы в этом году открыли издательство. Своё! Называется оно, конечно, «Советский спорт». Но вот какая беда: у нас проблемы с фондами. Не хватает хорошей мелованной бумаги. Любой: матовой, полуматовой, глянцевой. Без неё хороший журнал не сделать. Деньги у нас есть, но купить ничего за границей не можем – обложены инструкциями, – на последних словах мужик поморщился, словно говорил о занозе в пальце.

– Знаю, ты в Норвегии будешь не просто так, – неспешно продолжил Валерий Георгиевич, словно прикидывая, как получше подать свою идею, – в планах даже введение тебя в арктический комитет. Что-то там по экологии…

– От этого я отказался! – перебил я собеседника.

– И это ведомо, – отмахнулся тот. – Но, вроде, тебя всё равно включат. Ты, ведь депутат теперь. Поздравляю, кстати! – главред протянул мне руку, излучая искреннюю доброжелательность.

– Спасибо. Ну а бумага тут причём? – недоумевал я, пожимая руку.

– Во-о-от! Подошли к сути! – оживился Валерий Георгиевич.

Короче, этот опытный партократ разработал хитроумную схему, по которой закупка бумаги будет оформлена якобы для нужд советского отделения арктической комиссии. Деньги, точнее валюту, выделит издательство, а то, что бумага приедет с хорошим запасом, – ну, кто там станет разбираться? Особенно если всё будет замаскировано под международное сотрудничество, на которое сейчас выделяются немалые средства.

– В Норвегии уже есть наш человек, представитель издательства, – уверенно продолжал Валерий Георгиевич. – А сегодня, за обедом, я представлю тебя их руководителю.

От меня требовалось лишь одно: договориться о закупке, без углубления в детали, такие как цена, качество, ассортимент. Для этого, мол, есть специально обученные люди. А взамен? А взамен… всё, что может дать издательство. Хоть плакаты с моей чемпионской фоткой, хоть брошюру о методах тренировок за моим авторством. Да хоть целую серию статей! Возможности широчайшие!

Я согласился, но с Власовым решил все же посоветоваться, когда тот вернется из командировки. Уверен, никакого криминала тут нет – обычная советская бюрократия, мешающая издательству развиваться.

Выйдя на улицу, которая не отличалась интенсивностью движения, я стал оглядываться по сторонам, выискивая, кого это сегодня могут задавить. Отчего не помочь, раз могу?! Правда, перстня этого мне уже не купить. Да и фиг с ним, я его поносил всего год, потом снял и надевал изредка.

Водитель редактора, грузный и основательный мужик, явно не был похож на ротозея. Тронувшись, наша машина плавно поползла вперёд. «Наверное, я что-то перепутал,» – мелькнула мысль, пока я рассеянно разглядывал тихую улицу. Но тут взгляд зацепился за фигуру, которая шла, покачиваясь, как маятник.

Шатаясь, прямо на дорогу брёл какой-то мужик в расстёгнутой добротной дублёнке. От одного взгляда на его походку становилось ясно: пьян в дымину. Родственник он тому деду или нет, уже неважно, сейчас, похоже, может случиться непоправимое.

– Стой! – выкрикнул я водителю нашей машины и выскочил наружу.

– Мужик, куда прёшь?! – схватил за руку дядю я довольный собой.

И… получил в глаз от этого алкаша! От неожиданности я даже растерялся.

– Отвали, пацан! В лоб дам! – замычал агрессор.

И что делать? Удар вышел несильным, но точно в левый глаз. Боюсь, фингал может быть.

– Куда бухой на проезжую часть лезешь?! – повторил я для свидетелей, а сам от души врезал дяде под дых.

Ну а что? Зачем руки распускать? Я, конечно, повел себя, с его точки зрения по-хамски, но… вот такой я своеобразный ангел-хранитель!

Мужик осел прямо на мокрый асфальт, свободный от снега, и зашипел, хватая ртом воздух.

– Толя, что на тебя нашло? – недоумённо произнёс Валерий Георгиевич, глядя на меня поверх очков, уже когда я вернулся назад.

– Да вот представил, что сейчас тот шагнёт под машину… Извините, – пробурчал я, усаживаясь обратно в салон и потирая место удара. В моем голосе звучало раздражение, хотя злился я больше на себя.

Это же надо олимпийскому чемпиону отхватить от обычного мужика под полтинник! Цзю, кстати, молчал, лишь его узкие глаза поблёскивали интересом.

– Вроде жив! Саш, поехали, – дал команду водителю его шеф.

Тем временем пьяный дядя, едва успевший подняться на ноги, шатаясь, упрямо шагал к краю дороги, словно его вел кто-то неведомый. В это время в поле зрения появился грузовик с облупившейся краской на боку и полустертой надписью «Хлеб», несущийся вдоль дороги на приличной скорости. Хлебовозка цепанула мужика своим боком, и тот полетел кувырком на асфальт уже во второй раз!

«Чёрт, от судьбы не уйдёшь» – промелькнуло у меня в голове, пока я судорожно дёргал ручку двери, чтобы снова выскочить наружу.

Мужик лежал на тротуаре, нелепо вытянувшись, но, к моему удивлению, был жив! Более того, увидев ещё раз мою морду, он вознамерился поставить мне фингал под второй глаз! Даже не понял, идиот, что чуть не погиб.

– Везёт дуракам и пьяницам, – пробормотал Валерий Георгиевич, когда мы уже отъехали от места действия. – Ну, Толя, у тебя и чуйка.

Хотя ничего серьезного, можно сказать, и не случилось, у меня на сердце стало спокойно: человека удалось уберечь от гибели. А вот под глазом – совсем наоборот. Я попытался разглядеть себя в переднем зеркале автомобиля, но в сумеречном отражении ничего толком не увидел. Похоже, будет приличный бланш. «Чёрт возьми, мне завтра с принцессой целоваться, а я такой красавчик», – грустно подумал я, прикладывая к пострадавшему глазу прохладную ладонь.

В ресторане «Арагви», а мы направились именно туда, нас уже ожидали двое мужчин, которым на вид было чуть за сорок. Я сразу понял, что встреча обещает быть интересной, ведь обоих я заочно знал.

Первым оказался Сергей Игнатьев, глава издательства. Высокий, широкоплечий – с настоящей фигурой боксёра-тяжеловеса, коим он и был в прошлом. Где-то в па�