Стерва на час
Пролог
Полгода назад я узнала, что получила в наследство от своего отца однокомнатную квартиру в спальном районе города Тюмени.
Надо сказать известие это меня не огорчило и не обрадовало. Скорее, озадачило, так как предстояло теперь ехать в город, в срочном порядке оформлять все документы и думать, как распорядиться вновь приобретённым имуществом.
И почему он решил оставить квартиру мне? Ведь он меня почти не знал, как и я его.
Сколько себя помню, жили мы с мамой и бабушкой в нашем сельском домике в Берёзовом. Отец, по словам мамы, ушёл от нас, когда мне было года 3 – уехал в город и снова женился.
После этого видела я его раз 7 и всё время он был навеселе. Трезвым я его не помню совсем.
Однажды приехал к нам на 8 марта с цветами, просил маму простить его, хотел всё вернуть. Но мама оставалась непреклонна. Хотя после него замуж она так и не вышла – всё своё время посвятила работе и моему воспитанию.
Отец же со своей новой женой жил не долго – через пару лет развёлся. Детей в том браке у него не было. И, насколько мне известно, умер он одиноким.
Наверное, я сама только что ответила на свой вопрос. Наследницей я стала потому, что я – его единственная дочь.
И вот, наследство оформлено – я вступила в права распоряжаться своим имуществом так, как сочту нужным.
На семейном совете было решено, что продавать квартиру не надо. А лучше будет, если я перееду из нашего посёлка в город и поселюсь в папиной квартире. Как сказала мама, там у меня есть довольно неплохая перспектива. В Тюмени гораздо больше возможностей найти хорошую работу и удачно выйти замуж.
Замуж… – мысленно повторила я мамины слова. Светит ли мне когда-нибудь выйти замуж?
Почему-то при виде мужчины, который пытается со мной заговорить, меня охватывало великое смущение: начинало слегка потряхивать, щёки предательски заливались краской, а дар речи на этот момент и вовсе покидал меня – во рту всё пересыхало, язык мой совершенно переставал меня слушаться, прилипал к нёбу, и вместо внятных слов я могла выдавить из себя только что-то вроде нечленораздельного мычания. Конечно мужчины лишь улыбались и отворачивались от меня в поисках более красноречивой собеседницы.
Когда это началось – не знаю. Кажется, так было всегда.
Сейчас мне 23. А я ни разу не целовалась даже. Что уж говорить о чём-то более серьёзном.
Я старательно избегала мужчин. И любого общения с ними. Хотя моя работа всё же предполагала некоторое общение. Но оно всегда сводилось к минимуму – всё, что мне надо было сказать, это: "Здравствуйте! Что будете заказывать?" После этого записать предпочтения клиента в блокнот и передать написанное повару.
Сам же коллектив был исключительно женским. Только среди женщин я могла более или менее нормально общаться.
Мама знала про эту мою особенность. И, видимо, очень хотела мне помочь. По её мнению переезд в город со временем решил бы мою проблему. Как говорится, если хочешь перестать бояться, иди навстречу своему страху.
Выслушав все мамины доводы, я не могла с ней не согласиться. Хотя, конечно, остаться в Берёзовом, в привычной обстановке, где всё так уютно и знакомо, для меня было бы психологически комфортнее. Но это означало оставить всё в жизни так, как есть. А перемен мне всё же очень хотелось.
Глава 1. Последний день в Берёзовом.
В придорожном кафе "Виктория", где я работала официанткой последние 5 лет, и куда устроилась сразу после окончания школы, к моему увольнению отнеслись с явным недовольством. Да, наверное, это и не удивительно. Я всегда слишком ответственно относилась к выполнению своих обязанностей. И частенько даже оставалась после смены, чтобы помыть пол за дополнительную плату, в те дни, когда уборщица не выходила на работу, и до неё не могли дозвониться.
Вообще, все работники в нашем кафе были на вес золота. Поэтому за прогулы никого не увольняли. Просто высчитывали деньги из зарплаты и искали замену на тот день, когда недобросовестный сотрудник не являлся. Почему-то такой заменой чаще всего была именно я.
Единственная, кого я не заменяла, была пожилая повариха баба Глаша. Она никогда не пропускала работу без уважительной причины, но и чужие смены не брала. А так как сменщицей её была сама начальница, то повара у нас всегда были на месте.
Хотя бывало всё же несколько раз, когда был большой наплыв посетителей, меня брали в помощницы. И я никогда не отказывалась.
Поэтому почти всё своё время я проводила на работе.
Узнав о моём переезде, начальница расстроилась. И даже пыталась отговорить меня от этой "пустой затеи". Но, в итоге, поняв решительность моих намерений, отступила.
Тяжело вздохнув, она сказала: «Ну что ж, Катюша, нам будет тебя очень не хватать. Поэтому помни, что если надумаешь вернуться, мы всегда тебе рады.»
После таких слов я слегка растрогалась, обняла начальницу, как родную, и пообещала, что здесь, в посёлке, другой работы у меня и не будет.
Всё таки пять лет – срок не малый.
Из кафе я вышла в смутных чувствах. С одной стороны мне хотелось перемен, хотелось, чтобы моя жизнь била ключом, а не стояла на месте, изо дня в день повторяя один и тот же сценарий. И в этом своём желании я была вполне уверена. Я знала, что это будет правильно. Я понимала даже, что ДОЛЖНА пройти через некоторые испытания, чтобы в итоге выйти на новый уровень более самостоятельной жизни в городе.
А с другой стороны мне было до слёз жаль оставлять насиженное местечко, такой привычный и дружный женский коллектив. Мне было страшно до дрожи вот так всё бросать и вылетать из-под маминого крыла в такой чужой незнакомый мир. Страшно одной оставаться в квартире отца на седьмом этаже. Страшно искать новую работу. Страшно наделать ошибок.
Но, на самом деле, оставлять всё, как есть на долгие-долгие годы – тоже страшно. Ведь свой школьный выпускной я помнила так, будто он был ещё вчера. А ведь 5 лет уже прошло! Пять… лет… пролетели как по-щелчку! Я и не помню толком, что было в промежутке. Работа-дом, дом-работа – всё по накатанной, лишь изредка разбавляясь моими "Днями рождения" и "Новыми годами".
Боже! Как страшно, наверное, в конце жизни будет оглянуться назад и понять, что ничего в ней и не было…
Я закрыла лицо руками, вытерла нахлынувшие слёзы. Я взрослая! Я справлюсь!
Вот и милый дом показался за поворотом. Я ускорила шаг, чтобы скорее окунуться в домашний уют бабушкиных оладий с мёдом и молоком и долгих разговоров за столом с моими родными.
Мама уже была дома. Увидев меня в окно, она приветливо помахала мне рукой. Бабушка выглянула из-за её плеча и тоже улыбнулась мне.
Я зашла в сени, аккуратно сняла босоножки, поставила их на полку обувной тумбочки, а затем прошла в дом.
Мама и бабушка в четыре руки колдовали на кухне, решив, видимо, устроить мне прощальный ужин. Ведь завтра утром нам с мамой предстояло отправиться в путь, и такой вот совместный ужин в родных стенах теперь будет у нас весьма не скоро.
– Катюш! – обратилась ко мне мама – Как всё прошло, детка?
Я, стараясь быть сдержанной, пересказала близким события последнего рабочего дня и наш разговор с начальницей.
– Представляю, как им тебя будет не хватать, доченька…
Я, соглашаясь, кивнула головой:
– Да и мне их тоже будет не хватать. За пять лет коллектив стал как родной.
Мама улыбнулась и, угадав мою печаль, обняла меня:
– Как же я тебя понимаю!
Но не грусти, девочка моя, ты ведь всегда сможешь приехать к нам, и заодно навестить своих "девчонок", – так мама называла женщин, работающих со мной, из которых слово "девчонки", пожалуй, могло охарактеризовать только меня и ещё одну официантку Иринку. Ей 26.
Остальные сотрудницы были не моложе 40. Но это ни сколько не мешало нам хорошо общаться. Напротив, слушать их рассказы о разных житейских хитростях было очень интересно и познавательно для нас с Ириной, не успевших ещё обзавестись собственной семьёй.
Как на зло, Иры сегодня на работе не было, поэтому с ней я так и не попрощалась. Ну, ничего, позвоню ей позже.
– Ты права, мамочка! Я буду приезжать к вам при каждом удобном случае и, конечно, мне будет приятно снова зайти в нашу "Викторию" и повидаться со всеми. – Я кивнула и прижалась к маме, опустив голову ей на плечо.
– Ну вот и славно, – улыбнулась мне мама.
Бабушка тем временем извлекла из духовки партию горячих пирожков:
– Вот и поспели пирожки с капустой. Завтра возьмёте в дорогу. А то ведь вам, наверняка, там не до готовки будет, как приедете. Да и есть ли посуда на той квартире? Может, что-то из дома захватить?
– Посуда там есть, не волнуйся, бабуль, – заверила я старушку. – Вообще, отец оставил всю мебель, технику и посуду. Так что… Мне с собой только личные вещи и документы взять надо будет.
– Ну, это хорошо. Значит не пропадёшь. – Бабушка заботливо потрепала меня по щеке, затем проворно переложила пирожки с противня на блюдо и укрыла их полотенцем. Потом вновь наполнила противень пирожками второй партии, которые дожидались своей очереди на столе, присыпанные мукой, ловко смазала их яйцом и отправила в духовку.
На плите в это время бурлило овощное рагу с кусочками свинины, наполняя пространство кухни аппетитными ароматами.
Мама вновь взялась за нарезку к столу, попросив меня унести два уже готовых салата на веранду. Я послушно взяла в руки обе салатницы и вышла из кухни.
Проходя по залу в сторону веранды, я приостановилась возле натюрморта, подаренного мною маме на 45-летний юбилей в прошлом году. Всё же как он замечательно вписался в интерьер!
Веточки сирени в вазе на картине так гармонировали с обивкой нашего старенького дивана и сиреневыми шторами на окнах. А деревянная рама покрытая золотисто-коричневым лаком на фоне светлых однотонных обоев ещё больше подчёркивала красоту натюрморта.
Скоро мне предстояло самой украшать уже своё собственное жилище. И предвкушение этого всё же подняло мне настроение. Ну, что я кисну, в самом деле? Всё же хорошо. Да и правильно сказала мама: я ведь в любой момент могу приехать в гости. Благо, Тюмень от нас всего в 80 километрах. Не так уж и далеко.
Я зашла на нашу светлую веранду и поставила обе салатницы на стол. Затем подошла к серванту и извлекла из него 3 глубоких тарелки и 3 ложки, расставила их на столе для каждого члена семьи и достала салфетницу.
К тому времени, когда я вернулась на кухню за хлебом, наш ужин был полностью готов.
Через десять минут я, мама и бабушка уже сидели за столом.
– Катенька, – обратилась ко мне бабушка – ты уже собрала вещи, которые возьмёшь с собой?
– Да, бабуль, почти собрала – я вспомнила о чемодане и дорожной сумке в моей комнате, – осталось сложить кое-что по-мелочи: пижамку, зубную щётку и прочее. Но это я завтра с утра…
– А деньги?..
– На первое время мне хватит. А там уж найду работу.
Было видно, что бабушка тревожится, пожалуй, даже больше, чем я сама. Зато мама была искренне рада моему отъезду.
– Эх, доченька, предоставилась бы мне в молодости возможность перебраться в город, сейчас бы всё было по-другому – мечтательно произнесла она. И добавила – Ты не представляешь, как я рада за тебя!
– Мам, а что тебе мешает сделать это сейчас? – удивлённо спросила я.
– Сделать что? – не поняла мама.
– Ну, перебраться в город.
– Ой, доченька, ну что ты! Какой переезд? Мой дом здесь. Менять что-то в жизни нужно пока ты молод… – мама с грустью вздохнула – А потом время уходит, ты обрастаешь привычками и становишься менее гибким к такого рода переменам.
Она ласково потрепала меня по щеке:
– Но у тебя всё впереди! Уверена, не пройдёт и года, как мы с бабушкой получим приглашение на твою, доченька, свадьбу. Знай, ты достойна самого лучшего!
Я горько усмехнулась: совсем себе этого не представляю…
После того, как наш ужин подошёл к концу, я помогла маме убрать остатки еды в холодильник. Затем мы снова вернулись на веранду, из которой открывался необыкновенно красивый вид на наш маленький сад, тонущий в последних ярко-оранжевых лучах уходящего солнца.
С окончанием этого дня заканчивалась и очередная страница моей жизни, беспечной юности и тихого однообразия.
Завтра понесёт меня как бумажный кораблик по волнам быстрой реки в пучину неизвестности. Ну и пусть. Я готова.
Глава 2. Переезд.
Новый день начался со звонка будильника, поставленного на 5:00. Я села на кровати, отходя от сонного забытья, потянулась и уставилась в одну точку на стене, вспоминая, какой сегодня день и чем предстоит заняться в течение следующих часов.
Задав мыслям нужный ход, я наметила себе план действий, которые необходимо было осуществить до того, как мы с мамой выйдем из дома и отправимся на сельскую автобусную остановку на трассе. Затем встала с кровати и направилась в душ.
После водных процедур я почувствовала себя полностью проснувшейся. Быстро обтёрлась полотенцем и нырнула в махровый халат. Всё-таки август приближался к логическому завершению и от того просыпаться по утрам уже было зябко.
Выйдя из ванной, я услышала характерные звуки, доносившиеся из кухни, и направилась туда. Бабушка стояла у плиты и помешивала ложкой кашу в кастрюльке.
– Доброе утро, бабуль! Что у нас на завтрак?
– Доброе утро, Катенька! Сегодня манка с изюмом и яблоком.
– Ммм, класс! А мама где?
– Мама в саду. Решила взять вам пакет груш в дорогу. Пирожки, консервы и чай в термосе она уже сложила. – бабушка кивнула на сумку, доверху наполненную продуктами.
– Эх. – улыбнулась я – Ну, вы меня словно в другую страну отправляете.
Бабушка с неодобрением посмотрела на меня:
– Уверена, ничего из съестного лишним точно не окажется.
– Да нет, конечно, бабушка, это я так… Спасибо тебе!
– И маме! – услышала я за спиной бодрый мамин голос.
Я обернулась и увидела маму с полным пакетом груш.
– И тебе спасибо, мамочка! Но как мы это потащим? У меня ещё чемодан и сумка дорожная!
– Донесём как-нибудь до остановки. А в Тюмени можно и такси заказать. – ответила мама.
– Ну, ладно! У вас автобус через полтора часа! Надо ещё поесть! – напомнила бабушка, раскладывая кашу по тарелкам.
Мама нарезала хлеб, и мы втроём уселись за столом, приступая к утренней трапезе.
Но мне уже не терпелось скорее оказаться в автобусе и, задумчиво глядя в окно, любоваться пейзажами, проплывающими по обе стороны от дороги. В предвкушении этого я и не заметила, как моя тарелка опустела. Мыслями я была уже далеко.
Выпив чая с парочкой шоколадных конфет, я поблагодарила бабушку за завтрак, выскочила из-за стола и направилась в свою комнату.
Наскоро натянула джинсы и водолазку, приготовила кофту, на случай, если всё же замёрзну, сложила в сумку то, что ещё не успела, окинула комнату беглым взглядом – вроде ничего не забыла…
Когда я выкатила мой чемодан и сумку, старательно закреплённую на нём, в гостиную, мама уже ждала меня там, полностью готовая.
Ну, вот и настал этот момент. Прощай, милый дом! Бабушка обняла меня и, не выдержав, расплакалась.
– Катюшка, внуча… ты только звони, рассказывай, как ты там.
Я, растерявшись, погладила бабушку по голове:
– Ну, конечно буду звонить, куда я денусь… Ты не плачь только, ладно? А то я сейчас сама разрыдаюсь…
– Прости-прости… – пробормотала бабушка – ты права, что это я?..
– Да я ведь и приезжать к вам часто буду, не только звонить. Так что сильно соскучиться я вам не дам. – я старалась говорить спокойно, но в какой-то момент мой голос всё же дрогнул. И вот уже сама я разрыдалась на плече у бабушки. От воодушевления, которое было у меня ещё 20 минут назад вдруг ничего не осталось. Ох, ну что же это такое! Как тяжело прощаться…
До остановки мы с мамой шли молча. Наши сумки и чемодан были достаточно тяжёлые, и, хотя свою часть багажа я всё же катила, но неасфальтированная дорога давала мне продвигаться вперёд с большим трудом. Чемодан то и дело заваливался на бок, а сумка, несмотря на то, что была прикреплена к чемодану и выдвигающейся из него ручке, подскакивала на каждом камушке и тоже норовила соскользнуть.
Маме её ручная кладь также доставляла массу неудобств, поэтому порой приходилось останавливаться, чтобы мама могла поменять местами доверху наполненные сумку и пакет.
И всё же, когда мы пришли на остановку, на ней ещё не было ни одного пассажира, ожидающего городского автобуса. Люди начали подходить минут через пять. Но больше ни у кого из них я не видела такого большого багажа, как у нас.
– Светочка, – обратилась к моей маме тётя Саша – наша соседка через дом, – вы что это, на отдых с Катюшей поехали? – она посмотрела на наши сумки и чемодан. – А куда, если не секрет? Уж не в Турцию ли? Ой, я слышала там такое творится…
– Да нет, Сашенька, так далеко мы не собирались. – Улыбнулась мама, – нам бы только до Тюмени добраться: вот, помогаю дочке с переездом.
– Ой, Катюш, ты от нас переезжаешь чтоли? В Тюмень?
Я натянуто улыбнулась и кивнула. Любопытство тёти Саши начинало меня утомлять. Хотя и так, конечно, скоро все в Берёзовом узнают о моём переезде, но лучше бы это случилось, немного позже. А вот про то, что я получила квартиру в наследство, я бы вообще предпочла никому не говорить…
– Так а что ей делать в нашем болоте? – подключилась к разговору другая соседка, баба Нюра, сидевшая чуть поодаль, – Девка молодая, только жить начинает… Это старым в деревне хорошо, а для молодёжи-то тоска смертная.
– А где жить-то будешь? Комнату в общаге снимать? – не унималась тётя Саша.
– Есть у нас, где жить, Сашенька – нарочито вежливо ответила мама, – а вот и автобус подъезжает…
Из-за пригорка и впрямь показался полосатый Икарус.
– Ой, ну уж и спросить нельзя… – раздосадованно пробормотала тётя Саша и отошла от нас поближе к дороге.
Автобус тем временем подъехал к остановке и открыл двери, впуская пассажиров. Так как мы были с багажом, то нам пришлось сначала пропустить тех, кто налегке. Приняв оплату за проезд, водитель вышел из автобуса и помог нам сложить сумки и чемодан в багажное отделение. После этого мы с мамой заняли свои места, водитель тоже сел за руль, и полосатый Икарус тронулся с места.
За окном привычно поплыли поля и леса, солнце уже стояло достаточно высоко, а небо сияло безоблачной лазурью. Для меня это показалось хорошим знаком: я уезжаю в ясный день, значит окружающее пространство даёт добро. Своеобразный пропуск в новую жизнь. Думать именно так мне было очень приятно – все тревоги словно отступили куда-то назад и будущее теперь казалось мне таким же чистым и ясным, как это бездонное синее небо.
Вскоре за лесом показались первые высотки.
Бывать в Тюмени мне приходилось не часто. Может, раз в месяц или реже мы с мамой выбирались за продуктами или за одеждой. Ведь в городе и выбор был больше и цены ниже. Несколько раз с классом ездили в цирк или ходили в кино с подругой Ириной, с которой вместе работали в кафе. Да и наследство своё я тоже оформляла в городе. Ну, а в остальном, я не могла сказать, что знала Тюмень хорошо. За исключением нескольких постоянных маршрутов. Поэтому, попади я в малознакомый район, то могла бы легко там заблудиться, если бы не карта в телефоне.
Однако, как добраться от автовокзала до моего нового дома, мы с мамой уже знали, хотя были в квартире всего один раз. Но сегодня мы решили воспользоваться услугами такси.
Машина за нами подъехала быстро: буквально три минуты после моего разговора с оператором и мы с мамой уже садимся в белую "Ауди". Ещё один хороший знак! Настроение моё расцветало с каждой новой удачей и било ключом.
Дорога по городу заняла у нас минут 10. Водитель остановился возле 5-го подъезда моего нового дома, во дворе которого располагались современные детская и спортивная площадки. Яркие разноцветные качели нескольких калибров и мастей, разнообразные горки и верёвочные лестницы, натянутые между ними, образовывали целый городок.
Удивительно, что сейчас он был совсем пуст. В детстве я и мечтать не могла о подобном, да ещё в своём дворе. В нашем посёлке была только одна такая площадка, да и то значительно меньше этой. И установлена она была сравнительно недавно: всего года два назад. Поэтому моё детство она уже не застала.
Но вот сейчас, глядя на всю эту красоту, я бы не отказалась покататься на этих качелях и полазить по этим лестницам даже будучи уже взрослой.
На спортивной площадке занимался какой-то мужчина, подтягиваясь на брусьях. Мельком глянув на него, я поспешила отвести глаза и почему-то покраснела. Хорошо, что ни мама ни водитель такси этого не заметили…
– Сколько с нас? – спросила мама у водителя.
– Вам разве не пришла СМСка? 180 рублей.
– Да, точно, 180, мам! Заплатишь? А то у меня деньги в багажнике – смущённо пробормотала я, вернувшись из мира моих мыслей в ситуацию "здесь и сейчас".
– Конечно, Катюш.
Мама достала деньги и расплатилась с водителем. Потом мы забрали из багажника свои сумки и чемодан, и, попрощавшись с водителем белой Ауди, направились к подъезду моего нового дома на улице Широтной.
Глава 3. Квартира.
Квартира располагалась на седьмом этаже, слева от лифта. Я повернула ключ в замочной скважине, и дверь, легко поддавшись, впустила нас внутрь.
Нашему взгляду открылся просторный квадратный коридор, пол которого был выложен оранжево-коричневой плиткой. Справа от двери стоял угловой шкаф-прихожая, слева – невысокая тумбочка для обуви с мягким сиденьем, тоже расположенные углом так, что сиденье находилось сразу у двери, а тумбочка – перпендикулярно ему у стены. Над тумбочкой висела картина, изображающая парусник в море.
Я бы вместо неё зеркало повесила: в коридоре оно нужнее. Именно на этом месте. Надо будет так и сделать.
Полы в квартире были давно не мыты, поэтому мы с мамой не стали разуваться, а решили продолжить осмотр квартиры, оставив сумки в коридоре.
В прошлый раз, когда мы здесь были, на улице было уже темно, а лампочка почему-то включалась только в коридоре, поэтому рассмотреть всё хорошо нам тогда не удалось. Да и находились мы в квартире минут пять, не больше.
Сейчас на моём телефоне было 9:05, а солнечный свет, игравший в проходе в двух метрах от нас, манил последовать за ним на кухню. Мы так и сделали.
Кухня находилась за коридором слева. Вход туда был оформлен в виде арки. Первое, что бросилось в глаза, когда мы вошли, это отсутствие кухонного гарнитура. Его не было совсем.
Вместо гарнитура у стены возле раковины стоял старый комод. На нём были стопкой составлены тарелки, ложки, небольшая кастрюлька на 2 литра и сковорода средних размеров. Всё не первой свежести, жирное, не промытое.
Оглядев посуду, я брезгливо сморщила нос.
– Мда, Катюш, наверное, так и должна выглядеть кухня убеждённого холостяка, – видя мою реакцию, сказала мама. – У них о посуде голова не болит…
– Даа, кухней отец совсем не занимался. Но, может, он человеком был хорошим… – пробормотала я.
– В целом да, неплохим он был, – грустно кивнула мама – только вот, судя по всему, последние свои годы пил, не просыхая.
Я проследила за её взглядом: в доказательство маминых слов между комодом и плитой я увидела открытую, довольно вместительную коробку из-под какой-то техники до верху наполненную бутылками.
Бутылки стояли и за плитой, и за холодильником, и под столом.
Сам холодильник был отключен и почти пуст. Однако несколько соусов, пачку майонеза и открытую литровую банку маринованных огурчиков я всё же достала из него и поставила на стол, намереваясь выбросить вместе с бутылками.
– А раньше он тоже пил? – спросила я у мамы – Я совсем его не помню трезвым…
– Раньше нет. Ну, разве что по праздникам, – пожала плечами мама – как и многие. Ты совсем крошкой тогда была, когда у нас была хорошая полная семья. А потом всё изменилось…
Мама с печалью в глазах смотрела в окно, выходящее во двор.
– Ты жалеешь?
– Нет. Наверное, так и должно было быть. Твой отец ведь бросил нас! – голос мамы стал ледяным.
Я ничего не сказала в ответ, но обида, сквозящая в этом холодном восклицании, была слишком ощутима.
Мы вышли из кухни, заглянули в ванную, туалет. Всё неухоженное, грязное. Ох и замучаемся мы тут "генералить"!
Но всё же квартиру он мне оставил… Значит, любил, хотел позаботиться… Как умел, как мог. Да и приезжал ведь он к нам. Вернуть всё хотел… Мама не захотела.
Я тяжело вздохнула. Как сильна была мамина обида!
Вновь пройдя мимо коридора, мы с мамой оказались у двери в комнату, которая была расположена напротив кухни. Я повернула ручку и потянула на себя – ничего не произошло. Дверь не хотела открываться.
Ручка проворачивалась и болталась, а замок, за который она отвечала, совсем не слушался и жил своей жизнью.
– Кажется, надо идти в хозяйственный магазин за отвёрткой, – задумчиво произнесла я, осмотрев замок. – Можно попробовать просто его снять, пока я не доберусь и не сделаю сюда новую ручку. Лучше бы даже без замка. Зачем он мне на межкомнатной двери, если я одна буду жить?..
Так как мужчин у нас в доме не было, а мастеров вызывать по таким пустякам мы как-то не привыкли, то такую работу, как подкрутить или смазать петли на дверце кухонного шкафчика или прикрутить ручку к ящику письменного стола я вполне могла взять на себя и довольно успешно с нею справлялась. У меня даже где-то дома осталась моя личная отвёртка. И сейчас я пожалела, что не взяла её с собой.
– Дай-ка, доченька, я попробую его открыть, прежде, чем ты побежишь за отвёрткой, – с улыбкой сказала мама, слегка отстранив меня от двери.
Я послушно сделала шаг назад, давая возможность маме подобраться поближе к злосчастному замку.
Мама опустилась на колени и осторожно начала поворачивать дверную ручку слегка надавливая. Спустя несколько бесплодных попыток в замке что-то щёлкнуло, и дверь, поддавшись, приоткрылась.
– Ураааа! – я радостно захлопала в ладоши, будто мне не 23, а 5 лет – Я уж хотела смириться с тем, что в ближайшее время нам сюда не попасть.
– Ну зачем же с этим мириться? – мама осмотрела замок и подёргала ручку открытой двери со стороны комнаты. – Но знаешь, было бы гораздо хуже, если бы мы сюда вошли, а потом дверь бы захлопнулась… от сквозняка, допустим.
Меня такая перспектива совсем не воодушевляла, поэтому я подкатила свой чемодан к открытой межкомнатной двери и подпёрла её таким образом, что даже минимальная возможность остаться запертыми в комнате была исключена. По крайней мере до тех пор, пока я не разберу свой чемодан с вещами.
Пока я устанавливала импровизированную "подпорку" для двери, мама зашла в комнату и остановилась возле книжного шкафа. Видя недоумение в её глазах, я поспешила к ней – посмотреть, что же вызвало такую реакцию.
На одной из полок среди журналов и старых вещей стояла фотография в рамке.
– Ого! – не удержалась я – Так это же мы!
Совсем молодой ещё отец обнимал за талию мою маму, которая на фото выглядела моей ровесницей. На руках у папы сидела крошечная девочка, доверчиво обхватив ручками его шею. Этой девочкой была я.
– Мам! Он сохранил наше фото! Он поставил его в рамке, на виду! Он действительно нас любил!
Мама ничего не ответила.
Я повернула голову и заглянула ей в глаза: они были полны слёз, отчаяния, чувства вины и боли.
Она взяла фото в руки, и сдерживаемые до сих пор слёзы потекли по её щекам. Мама села на диван, стоявший у шкафа, прижала фото к груди.
– Я думала, что смогу забыть… Когда он ушёл… Я верила в то, что смогу найти мужчину лучше, чем твой отец… мужчину, который никогда не предаст… который будет любить… Который всегда будет рядом в трудную минуту…
Мама плакала. А я сидела рядом. Молча. В растерянности глядя на неё и не зная, чем помочь.
– А ведь он был рядом… Сколько раз он приходил… Он караулил меня у работы… Ты многого не знала, дочка… Он приходил чаще, чем ты думаешь… Твой отец говорил, что ошибся, что никогда не простит себе того, что разрушил нашу семью. Он просил у меня один только шанс… шанс всё вернуть… Ведь мы были счастливы… Когда-то…
– Ты не верила ему… – я пыталась снова встать на мамину сторону и поддержать её, как могла.
– Нет. – мама покачала головой – я была уверена, что предавший однажды, предаст снова. Я не хотела, чтобы это повторилось… Но, похоже, сама совершила ошибку: надо было дать ему один единственный шанс. Он ТАК просил…
– Ты не знала тогда, что он искренен. Твои опасения могли оправдаться, и гордость не позволяла его простить. Я понимаю. Но ты не могла тогда заглянуть в будущее… – я обняла маму.
Мама тихо плакала. А я так отчётливо увидела теперь причину её одиночества: ведь она до сих пор любит отца!
Сколько лет прошло с тех пор, как они расстались, а она не смогла ни отпустить его, ни простить. А вернуть – гордость не позволила. Все эти годы мама жила своей обидой. Не давая себе ни малейшего шанса снова полюбить.
– Прости меня, доченька! – мама обняла меня в ответ, прижала к себе, – Я не должна была тебе всё это говорить! Ты ещё так молода…
– Но тебе стало легче, – вздохнув, ответила я. – Да и как ты могла сдержаться, увидев здесь наше фото?
– Да, это было неожиданно, – согласилась мама. И, немного помолчав, добавила – Я помню тот день, когда было сделано это фото…
На губах у мамы заиграла тёплая улыбка.
– Это был твой первый день рождения. Мы пошли гулять в парк и пригласили фотографа… тогда такая редкость…
– Я видела дома похожую фотографию, но обрезанную. Ты обрезала отца?
Мама кивнула.
– Плохая примета, бабушка мне говорила… Если женщина своего мужчину с фото обрезает, одинокой остаётся. В твоём случае эта примета работает…
– Ну и оставить его я не смогла. А фото выбросить жалко было.
– Сожги. У нас много хороших фото. А это, целое, – я указала на фото в рамке у мамы в руках – я на память оставлю.
– Пожалуй, так и сделаем… – мама задумчиво посмотрела на фото и протянула его мне. Потом обвела взглядом комнату – что-то отвлеклись мы с тобой, Катюш! Давай-ка перекусим и приступим к уборке…
Мама вышла в коридор, чтобы достать из сумки пирожки и термос. А я тем временем решила осмотреться в зале.
Комната была достаточно просторная. Из мебели здесь были только диван, старый телевизор на небольшой тумбе и книжный шкаф, используемый как шкаф для всего. Я улыбнулась.
А ещё в комнате был балкон. К моему удивлению, застеклённый.
Я встала с дивана, подошла к пластиковой балконной двери и, повернув ручку, потянула на себя. Дверь открылась с трудом. То ли петли провисли, то ли замок надо было отрегулировать, но сама я с этой конструкцией вряд ли справлюсь. Слишком уж она мудрёная.
Я протиснулась через приоткрытую дверь на балкон. Здесь лежали какие-то старые обои, тряпки, склянки и другой мусор.
Я перевела взгляд на городской пейзаж, вид на который открывался передо мной с седьмого этажа. Это зрелище было куда более приятное. Возле самого дома в два ряда были высажены деревья, за ними – тротуар, по которому спешили по своим делам несколько прохожих. За тротуаром – неширокий газон, а дальше дорога со снующими по ней машинами.
Но больше всего мне понравилось то, что сразу через дорогу от моего нового дома я увидела довольно большой парк.
Деревья и кустарники, аккуратные, залитые солнцем газоны, скамейки и дорожки с фонарями, намекающими на то, что вечером парк не менее уютен, чем днём. Всё это радовало глаз и словно бы звало прогуляться.
– Катюш! – позвала меня мама, – пойдём пить чай с бабушкиными пирожками.
Я вышла, прикрыла дверь – закрыть её полностью так и не смогла – и мы с мамой уселись на диван, где перед нами уже лежал пакет с пирожками. Мама протянула мне одноразовый стаканчик с ароматным чаем. Сама мама пила чай из стаканчика-крышки для термоса.
Бабушкины пирожки с капустой, даже остывшие, были очень вкусными. А мы с мамой уже успели проголодаться, поэтому быстро "уговорили" практически весь пакет, оставив по парочке пирожков каждой из нас на потом.
– С чего начнём? – спросила я у мамы, когда с обедом было покончено.
– Первым делом давай сходим в магазин, возьмём всё, что нам понадобится для уборки. А заодно и продуктов купим. – Мама отложила в сторону пакет с оставшимися пирожками и термос, и направилась в коридор, где извлекла из сумки блокнот с ручкой. – Давай составим список.
Мы сообща составили список необходимых покупок, взяли с собой деньги и ключи, и вышли из квартиры.
Купив всё необходимое в магазине по-соседству, мы вспомнили, что в моём новом жилище нет чайника.
Мама снова повернулась к кассе и спросила у кассира:
– Подскажите, а где находится ближайший магазин бытовой техники?
Девушка, не успевшая ещё принять очередного покупателя, на секунду задумалась. А затем подробно описала нам, как пройти к интересующему нас магазину.
Мы поблагодарили добродушную девушку-кассира и направились к выходу.
Путь наш пролегал мимо дома. И я предложила занести тяжёлые пакеты, чтобы сходить за чайником "налегке".
Мама подниматься не захотела, решила подождать меня у подъезда на лавочке.
Я достала ключи из кармана джинсов, взяла оба пакета в руки и направилась к подъезду. Домофон негромко пискнул, почувствовав ключ, и тяжёлая дверь приоткрылась передо мной.
Поднявшись на площадку, я вызвала лифт. Двери лифта распахнулись почти сразу.
В это же мгновение, домофон вновь пискнул, впуская людей в подъезд. Быстрые шаги по лестнице, почти бегом, и, в лифт, буквально в последние секунды, заскочили парень и девушка.
– Седьмой! – пытаясь отдышаться, воскликнул парень. Сам при этом несколько раз нажал на кнопку седьмого этажа.
Я отступила к противоположной стенке лифта, поставила пакеты на пол, и потупила взгляд, чувствуя на себе любопытные взгляды парочки.
Боже, ну зачем же так откровенно меня разглядывать? Чувствую себя музейным экспонатом.
– Катя? – вдруг услышала я и подняла глаза, – Катька Кутышок! Это ты?
Парень, удивлённо моргая, смотрел на меня. И тут я тоже заметила, что лицо его кажется мне знакомым.
Ну конечно! Это ведь Костя Степанов – мой одноклассник!
– Костя???
– Он самый! – лицо Степанова расплылось в довольной улыбке. – Катя – моя одноклассница – пояснил он своей спутнице, а потом обратился ко мне:
– Кать, а ты здесь откуда? Ты в гости что ли к кому-то приехала? Тебе что, тоже на седьмой? – выпаливал он вопросы один за другим.
– Ну да, на седьмой. – выдавила я, всё ещё немного смущаясь – Я здесь живу теперь…
– Живёшь? Давно? В какой квартире?
– В 168-ой. Сегодня заехали.
– Ух ты! – парочка переглянулась – Прямо через стенку от нас. Мы в 169-ой. Кстати, знакомься, это Алёна – моя жена. – Он указал на свою спутницу.
– Приятно познакомиться! – улыбнулась мне Алёна.
– И мне. – сдержанно ответила я.
Лифт остановился. Двери раскрылись. Надпись на подъездной стене недвусмысленно сообщила, что мы находимся на седьмом этаже.
Костя схватил мои пакеты и вынес на площадку, мы с Алёной вышли следом.
– Так вы у этого что-ли, у дяди Юры купили? – Костя кивнул на мою квартиру.
– Не купили. Дядя Юра – это мой отец. По-крайней мере был им.
Костя присвистнул. Но ничего больше по этому поводу не сказал.
Я уже вставила ключ в замочную скважину, когда Костя спросил:
– Кать, а там внизу не твоя мама случайно на лавочке сидит?
– Да, моя – я улыбнулась.
– О. А я и думаю, где-то видел уже женщину. Но её я сначала не узнал, а вот тебя – сразу.
Алёна открыла дверь 169-ой квартиры.
– На новоселье-то пригласишь? – напоследок спросил Костя, исчезая в дверном проёме своей квартиры вслед за женой.
– Приглашу, как только порядок наведём, – пообещала я, открыв, наконец дверь.
– Засмущал совсем девчонку, – услышала я из-за соседской двери весёлый голос Алёны.
– Да она всегда такая скромная была… – ответил ей Костя.
Я оставила пакеты в квартире у порога, снова закрыла дверь и поспешила вернуться к маме.
Глава 4. Первое собеседование.
Два дня в домашних хлопотах пролетели незаметно. Сегодня утром я проводила маму на автовокзал, пообещав приехать в гости на выходные.
Вернувшись домой, я засела за ноутбук в поисках нужной мне вакансии. Так как у меня уже был опыт работы официанткой, то начать поиски решила именно в этой области.
В первом же объявлении о работе по странным обстоятельствам не отвечал ни один телефон. Может, открываются позже? Так… идём дальше по списку.
Кафе "Оазис". Мне ответила молодая девушка. Узнав мой опыт работы, она пригласила меня подъехать на собеседование сегодня к 12-ти часам.
Я записала адрес, посмотрела на карте, где находится кафе и как туда проехать. Ух! Оно на другом конце города! В следующий раз, прежде, чем звонить, надо бы посмотреть, не слишком ли это далеко… Ну, ладно, здесь меня уже ждут, так что поеду.
Я открыла шкаф в поисках подходящей для собеседования одежды. Пожалуй, тёмно-синее приталенное платье по колено с рукавом три четверти вполне подойдёт.
Краситься я не любила и не особо умела, но ради такого случая старательно подвела глаза чёрным карандашом и накрасила тушью ресницы. Мой макияж готов. В зеркало на меня смотрела скромная мышка. Чтобы меньше на неё походить, я распустила косу, и на мои плечи легли тёмно-русые волосы.
Фигура у меня от природы стройная. Спасибо маме за хорошую наследственность. Да и лицо вполне симпатичное, даже с таким минимальным макияжем. Но это почему-то не мешало мне выглядеть и быть очень неуверенной и зажатой. Особенно, когда предстояла какая-либо нестандартная ситуация, вроде первого собеседования в жизни. Да, первого. На мою прошлую работу меня приняли без собеседования. Я просто пришла и осталась на пять лет… Но это было давно и в посёлке.
Ладно ещё, что собеседование будет вести девушка, а то ведь и не знаю, чего от себя ждать, если бы пришлось беседовать с мужчиной.
Я напоследок осмотрела себя с ног до головы. Что ж, вполне себе ничего.
Взяла в руки сумочку и вышла из квартиры.
До кафе я добиралась чуть больше часа. Хорошо ещё, что напрямую, без пересадок. Приехала немного раньше назначенного времени.
Кафе располагалось через дорогу от остановки, на которой я вышла. Находилось оно на цокольном этаже девятиэтажного дома. Над входом красовалась световая надпись "Кафе «Оазис»", по бокам от которой мигали изображения пальм, окаймлённые светодиодной лентой.
Приятная девушка-администратор встретила меня у входа.
– Добрый день!
– Здравствуйте! – кивнула я в ответ, – Я звонила вам сегодня по поводу вакансии официанта.
– Ах, да! Вы Екатерина?
– Да.
– Пройдёмте со мной, – сказала администратор и махнула мне рукой, приглашая следовать за ней.
Мы прошли через небольшой зал для посетителей, где сейчас находились 3 клиента, и девушка указала мне на столик, стоящий в некотором отдалении:
– Присядьте здесь, я скажу управляющему, что вы пришли.
Управляющему? Я встрепенулась. А управляющий – мужчина?
Стараясь скрыть волнение, я присела за указанный столик.
– А разве не с вами я разговаривала сегодня по телефону? – с надеждой спросила я у девушки.
– Со мной, – подтвердила она – я принимаю абсолютно все звонки и встречаю посетителей. Но собеседования с новыми сотрудниками у нас всегда проводит управляющий.
– А… – только и смогла выдавить я.
Девушка улыбнулась мне странной улыбкой и поспешно удалилась.
Вскоре в зале появился невысокий полноватый мужчина лет 45-ти с каким-то серым не примечательным лицом. Окинув взглядом столики, он быстро нашёл меня и направился в мою сторону.
Управляющий. Я почувствовала, как пересыхает в горле. Сглотнула. Не помогло.
– Здравствуйте! – мужчина сел напротив меня за столик, – Меня зовут Сергей Викторович, я управляющий кафе. А вы, как я понимаю, хотите устроиться к нам официантом.
Я кивнула головой. Кажется, получилось слишком резко… размашисто… Я отвела взгляд.
– Отлично! Как вас зовут?
– К-катя, – выдавила я и прокашлялась.
Мужчина пристально смотрел на меня.
– Екатерина, значит. Скажите, у вас уже есть опыт работы официантом?
– Да, есть. – пискнула я и нервно соединила на коленях под столом вспотевшие ладошки в замок.
– Сколько? – спросил Сергей Викторович, продолжая буравить меня взглядом.
Я молчала. Что он имеет ввиду? Чего сколько? Губы предательски пересохли. Как спросить?
– Екатерина?
Я подняла глаза, встретила его взгляд и снова потупилась.
– Какой у вас опыт работы? Сколько лет? Или месяцев?
А, вот он про что… Ну, конечно! Какая же я…
– Пять… – шепнула я.
Мужчина нахмурился. Меня словно обдало волной его раздражения.
– Пять месяцев?
– Лет… – я вжалась в стул.
– Назовите предыдущее место работы, – продолжал пытку Сергей Викторович.
– "Виктория"… – еле слышно пролепетала я.
Управляющий хмыкнул.
– Что?
– Ну… Кафе.
– Аа. Кафе "Виктория", правильно?
Я кивнула.
– Это на объездной? – задал он новый вопрос. Какая ему разница, где находится кафе "Виктория"?
– Нет. В Берёзовом…
Какое-то время Сергей Викторович молчал, изучая меня и что-то обдумывая.
– Вы очень немногословны, Екатерина, – подвёл итог управляющий.
Я покраснела.
– Вы не местная? – спустя минуту снова спросил меня он.
Я покачала головой.
– Переехала недавно.
– Ясно.
Снова молчание и долгий пристальный взгляд.
– А как у вас со стрессоустойчивостью? – с каким-то сочувствием спросил вдруг управляющий.
– Ну… нормально… – проглотила я последнее слово. А что я скажу? Я просто очень боюсь мужчин, поэтому с вами сейчас веду себя, как дурочка? А так-то я вполне себе умная, и стрессоустойчивая.
Сергей Викторович приподнял бровь и переспросил:
– Нормально?
– Н-ну… да…
Управляющий вздохнул:
– Катенька, не хочу вас обнадёживать… боюсь, вы нам не подходите.
Я подняла взгляд. В горле застрял плотный ком, а на глазах уже выступили слёзы.
Моё первое собеседование в жизни закончилось провалом! И это не смотря на опыт работы и всю мою ответственность в этом деле! Меня оценили по внешней картинке, которую я сбивчиво и заикаясь транслировала в окружающее пространство. Мои профессиональные навыки и качества приравняли к нулю! Просто потому, что я не смогла правильно себя преподнести.
Я схватила сумочку и, не в силах больше смотреть на управляющего и хоть как-то достойно попрощаться, молча выбежала из кафе, провожаемая недоумёнными взглядами несостоявшихся коллег и любопытных посетителей.
Глава 5. Костя и Алёна.
Всю дорогу до дома я прокручивала в голове каждый свой ответ на собеседовании и своё поведение в целом. Чувствовала себя при этом долбанной мазохисткой.
Временами слёзы опять накатывали. И тогда я отворачивалась к окну от других пассажиров, снова и снова погружаясь в пучину своих мыслей.
В голове настойчиво крутился вопрос: могла ли я сегодня вести себя по-другому?
Учитывая все обстоятельства – нет. Это моё типичное поведение в присутствии мужчин. Великое смущение завладевает каждой клеточкой моего тела, стоит мужчине заговорить со мной… и я ничего не могу с этим поделать.
Дома я была около двух часов дня. И надо бы вновь заняться поиском работы… Но чувствовала я себя такой разбитой и уставшей после сегодняшнего собеседования, что решила остаток дня просто отдохнуть.
Я открыла холодильник, достала кастрюльку, разогрела себе вчерашнего супа, сваренного мамой, включила какую-то мелодраму на ноутбуке и, как была, в платье, уселась на диван с тарелкой, подогнув под себя ноги.
Настроение понемногу приходило в норму. Всё же как полезно бывает иногда отвлечься от гнетущих мыслей с помощью хорошего фильма.
Вдруг в коридоре запел переливистый звонок. Кто это может быть? Я никого не жду…
Я тихонько подошла к двери и посмотрела в глазок. На площадке стояли мои соседи – Костя и Алёна. В руках у последней красовался торт.
Я открыла дверь, удивлённо глядя то на одного, то на другую.
– Привет, сосед! – весело прощебетала Алёна, протягивая мне вкуснятину.
– Мы вот решили не ждать твоего приглашения на новоселье, – улыбнулся Костя во все 32 зуба, – а лучше самим к тебе напроситься. На чаёк.
– Проходите, конечно, – немного смущённо сказала я, пропуская гостей в коридор, – сейчас чай поставлю.
Я взяла у Алёны торт и понесла его на кухню. Включила чайник и полезла в холодильник за вареньем и конфетами.
Костя и Алёна тем временем тоже появились на кухне.
– Катюш, а ванная у тебя там? – спросила Алёна и, дождавшись моего кивка, обратилась к мужу – Костик, пойдём руки мыть.
Когда они вернулись, я уже разливала чай по чашкам.
– А Светлана Игоревна где? – спросил у меня Костя, садясь за стол.
– Мама уехала в Берёзовый утром.
– Так ты тут одна чтоли? – удивился одноклассник.
– Ну да. А что? – напряжённо спросила я.
– Да нет. Я думал, что вы с мамой живёте. А дядя Юра что? Давненько его не видно… я и не знал, что он твой отец… – смущённо добавил парень.
– Я тоже его почти не знала, – вздохнула я – и уже не узнаю: умер он в начале этого года.
– Сколько помню вашу семью, мама твоя всё одна была… – Костя задумчиво ковырял ложкой торт.
На кухне повисло тяжёлое молчание, которое прервала Алёна:
– А ты, Катя, молодец, что вот так решилась и переехала в Тюмень. Одна! Ты, кстати, как, город знаешь?
– Ну, чуть-чуть совсем.
– О, так мы с Костей тебе покажем! У меня тут всё детство прошло, да и Костик за пять лет уже хорошо здесь освоился. Ты на набережной была?
– Нет. – я покачала головой – но наслышана, что она у вас считается городской достопримечательностью…
– Ты знаешь, да! У нас четырёхуровневая набережная с фонтанами, протяжённостью 4 километра! Единственная в России, между прочим! Там постоянно столько молодёжи тусуется! А мост влюблённых! Ммм, ты просто обязана там побывать!
Костя рассмеялся:
– Она мне то же самое говорила, когда мы только познакомились. Все уши прожужжала! – парень нежно поправил каштановые локоны Алёны.
Я не смогла сдержать улыбку, глядя на эту пару.
– А как вы познакомились? – с любопытством спросила у ребят.
– О, это длинная история… – начал было Костя.
– Так мы, вроде, не торопимся. – Хитро прищурилась Алёна, искоса глядя на супруга.
– И я с удовольствием послушала бы вашу историю, – заверила я своих соседей.
Костя внимательно посмотрел на Алёну. Потом на меня.
– Ну что ж, тогда я начну… Я приехал в Тюмень сразу после окончания школы, – начал свой рассказ Костя. – Подал документы в несколько ВУЗов на несколько специальностей, но остановился в итоге на архитектурном проектировании в ТИУ.
Студенческие будни закрутили меня, учёба стала чуть ли ни единственным времяпрепровождением на довольно длительное время.
Но однажды, в конце первого курса, мой одногруппник и друг Андрей Корягин сказал мне как-то мимоходом, что слишком уж я зациклился на образовании. И дал мне номер телефона девушки – подруги его сестры. Сказал: "Девчонка хорошая, скромная. Этим летом в Тюмень приедет поступать. Думаю, вы с ней поладите."
Поначалу я отнёсся к этому сводничеству с долей иронии. Какое-то время подшучивал над другом, что он девичьими номерами разбрасывается за ненадобностью. Но телефон всё-таки записал.
И как-то раз, тёплым апрельским вечером, я вспомнил-таки про этот номер. Позвонил. Познакомились сначала по телефону.
Девушка оказалась интересной собеседницей и действительно собиралась летом поступить в один из Тюменских ВУЗов.
Два месяца мы общались по переписке и созванивались, обменивались фотографиями в мессенджерах. И к концу июня я уже дни считал до встречи с ней, на столько увлекло меня это общение.
В моей голове сформировалось чёткое представление о Насте, как девушке нежной, заботливой, доброй, скромной и умной. То, что при этом она ещё и красавица, было очевидно.
При этих словах Кости Алёна многозначительно закатила глаза. Но парень, будто не замечая реакции супруги, продолжил свой рассказ:
– Настя приехала. И отношения наши начали стремительно развиваться.
Однако впечатления от личного знакомства сильно отличались от того образа, который я себе нарисовал, зная девушку заочно…
Не сразу, конечно, но я начал замечать, что Настя относится ко мне, скорее, как мать к своему сынку. Чрезмерно опекает, постоянно звонит первая и, буквально, липнет, не даёт и шагу ступить, не проконтролировав, где я и с кем. Эта навязчивость с её стороны очень напрягала. И, спустя каких-то три месяца, отношения наши стали трещать по швам.
И вот, в середине октября, я пришёл на съёмную квартиру своей пока ещё девушки, чтобы окончательно расставить все точки над "и". У Насти в гостях в это время была подруга.
Алёна помахала мне рукой:
– Ну вот и до меня дошли, – с хитрой улыбкой возвестила она.
Костя повернулся к жене, обнял её и чмокнул в макушку.
Я округлившимися глазами посмотрела на Алёну:
– Так ты, что ли, увела парня у своей подруги? – не удержавшись спросила я у девушки.
– Нет-нет! – замахала руками Алёна, – Всё было совсем не так! Костик, ну скажи.
– Конечно, нет! Я же и так с Настей расставаться хотел…
– Только в тот день ты с ней так и не расстался.
– Ну, в тот день мы так мило поболтали втроём у Насти на кухне, что я тогда не решился ничего сказать. Да и не буду же я с ней расставаться на глазах у подруги, – почему-то начал оправдываться Степанов.
– Да, в тот день мы поболтали и разошлись, – сказала Алёна. – А где-то через недельку на меня напали…
– Кто? – удивлённо спросила я, глядя на девушку.
Но рассказ снова продолжил Костя:
– После того вечера у Насти, где я познакомился с моей будущей женой, я неделю не видел Алёну. Следующая наша встреча произошла совершенно случайно и на нейтральной территории.
Я с любопытством слушала Степанова, наблюдая за живой мимикой Алёны, сопровождающей повествование мужа.
– Поздним октябрьским вечером я возвращался домой от Андрея, с которым вместе готовили проект по Архитектуре. Вдруг я увидел, как двое парней свернули вслед за девушкой с освещённой улицы во двор.
Мне это показалось подозрительным, так как парни о чём-то тихо переговаривались между собой и поглядывали на девчонку. Я не знал наверняка их намерений, но решил за ними проследить.
Свернул во двор, держась чуть поодаль, в тени, чтобы не попадаться на глаза. На плече у меня был рюкзак с учебниками и тетрадями. Его вес я примерно оценил в 5 кг. Этого должно было хватить, чтобы нанести ощутимый удар.
И ещё… моя весовая категория явно превышала вес этих товарищей: оба они были довольно щуплыми на вид.
Тем временем один из хулиганов обратился к девушке:
"Куда спешишь, красавица?"
Та ничего не ответила, лишь ускорила шаг.
Я ждал момента, когда надо будет вмешаться.
И тут услышал, как второй парень хриплым голосом сказал:
"Постой-ка, крошка, дело есть!"
И, схватив девчонку за плечо, грубо развернул к себе.
Пора!
Я покрепче сжал в руке лямку рюкзака и прибавил шагу в направлении компании.
Вдруг произошло неожиданное – тот, который держал девушку, громко заорал:
"Ах ты тварь! С…ка! Мои глаза!"
Я понял, что девчонка воспользовалась баллончиком. Видел, как она высвободилась из рук обидчика и побежала. Однако второй чувак, вместо того, чтобы помочь товарищу, прошипел:
"Вот же мразь!"
И бросился за ней.
Он почти схватил девушку, когда мой увесистый рюкзак, описав хорошую дугу, припечатал его по голове.
Парнишка отлетел.
Девушка, услышав глухой удар, приостановилась. Обернулась в замешательстве.
– Ты как? – спросил я – Сильно испугалась?
Она молчала, отходя от полученного шока, глядела то на меня, то на паренька, который еле поднялся с земли и поспешил ретироваться.
– Очень верное решение! – крикнул я вслед этому дыхлику.
И вдруг услышал, как девушка спросила:
– Костя? Это ты?
Лицо Алёны расплылось в тёплой улыбке:
– Да, Костенька, я тебя сразу узнала… И ведь вряд ли ты был бы моим мужем сейчас, если бы тогда, 4 года назад, я не решила срезать путь дворами.
– Всё в нашей жизни не случайно, малыш, – Костя нежно приобнял жену.
Глядя сейчас на них, я испытывала двоякое чувство. С одной стороны я радовалась за ребят. На них было реально приятно смотреть. И даже внешне они были похожи, будто брат с сестрой, что, конечно же, говорило и о близости их душ. Но с другой стороны… их тёплые отношения пробуждали во мне горькую тоску: ведь вот они – вдвоём, счастливы… а я… совсем одна… Как же больно бывает видеть чужое счастье в тот момент, когда сам в нём так отчаянно нуждаешься!
Так хочется, чтобы и на моей улице, наконец, "перевернулся грузовик с пряниками"… в виде сердечек. Но как там дальше будут выстраиваться причинно-следственные связи в моей судьбе? Одному богу известно.
Тем не менее, история знакомства Кости и Алёны рассказана не до конца…
– А что было дальше? – спросила я, обращаясь к Косте – после того, как Алёна тебя узнала?
– Я тоже узнал Алёну, – сказал Костя, – предложил проводить до дома, на что она ответила согласием. По дороге мы разговаривали. Поначалу девушка вела себя несколько настороженно – ведь я был, якобы, парнем её подруги. Но потом, узнав, что с Настей мы расстались, Алёна призналась, что недавно тоже разошлась со своим молодым человеком.