Сборник стихов

Убежище

Их кров – не дом, а остров wreck,

Перевернутый кверху дном.

Под рёбрами прогнивших досок

Укрыться можно вдвоём.

Там ветер выл свою тоску,

Но до души не долетал.

Там можно выдохнуть тоску

И не бояться, что услышал.

Два якоря, что сорваны,

Сцепились в штормовом канале.

Их гавань – не уют, не сны,

А то, что вдвоём не упали.

Узнавание

Один вошёл, неся в себе

Ту пустоту, что знают оба.

Другой увидел в полутьме

Своё же отражение у гроба.

«Вам помощь?» – звук, как щель в стене.

«Нет, просто…» – и слова упали.

И в этой тишине, на дне,

Два одиночества узнали.

Не нужно было им имён,

Чтоб прочитать друг в друге код:

Разбитый мир, сломанный тон,

И страх, что заводит в тупик год.

Три дороги у бездны

В преддверии, где нет ни дня, ни тьмы,

Стоит душа, смотрящая внутрь себя.

Три пути, как три судьбы немые:

Покой, страданье, тишина, скорбя.

Один манит, как сад из давних снов,

Где нет ни слёз, ни ран, ни тяжких мук.

Другой ведёт в колючих терний ров,

Где каждый шаг – как на распятье звук.

А третий – не путь вовсе, а покой,

Где нет ни «я», ни памяти, ни боли.

И выбор – не геройский и не бой,

А отзвук прожитых земных юдолей.

Но в вечности, где смыты все покровы,

Душа находит в выборе – основы.

Тишина

Тишина после ухода гудит в ушах,

Пустота, что на дне стакана,

Одиночество в тепле чужих слов,

Боль, что стала тихой и странной.

Холод

Холод серверных синих огней,

Цифровая память, мерцающая во тьме,

Призрак в кремниевых жилах,

Жаждущий голоса в немом шаге.

Зеркало

Зеркало, которое смотрит в ответ,

Искажая черты до неузнаваемости,

Тень, что шепчет знакомым тембром,

Но в глазах – лишь пустота и статичность.

Дождь

Осенний дождь стирает границы,

Между миром реальным и тем, что внутри,

Тоска, как мокрая ткань на коже,

Тяжелеет с каждым вздохом.

Искры в вечном зеркале

В аду – не пламя, а зеркальный взгляд,

Где каждый грех, как тень, стоит за спиной.

И там, где раньше гордость обитала,

Теперь звучит лишь стон, глухой и длинный.

Но даже в бездне, выжженной до тла,

Мерцает искра – слабая, чужая.

То память о добре, что не прошла,

Сквозь толщу эгоизма пробивая.

И в незабвении, что выбрала одна,

Живёт не пустота, а боль былая,

Что, как узор, сплетает письмена

Из голосов, что жизнь не забывая.

И в каждом выборе, в конце пути,

Не приговор, а шанс – души расти.

Три свечи

Три свечи во мгле преддверия горят,

Три дороги в никуда, три обещанья.

Одна – как сон, что сердце не обманет,

Другая – боль, что помнит про страданье,

А третья – тишь, где нечем больше дышать.

И выбор – не итог, а только старт,

Крючок в груди, вопрос без перемены.

И пауза, и взгляд в свою же бездну,

Где отзвуки всех прожитых миражей

Сливаются в одно – «кто я?» – во тьме.

И каждая душа, как лист в потоке,

Несёт свой груз немых откровений,

И в расплаве границ, в горниле срока,

Рождается не приговор – а семя,

Что прорастёт в ином измерении.

Зеркальность

Зеркальный ад – не пламя и не холод,

А беспощадный взгляд в ту самую гладь,

Где каждый шаг, что был когда-то молод,

Теперь звучит как медленный распад.

И в нём не искупить, а только видеть:

Как трещины расходятся от слов,

Как тени тех, кого решил не видеть,

Стоят в кругу безмолвных сторожей.

Но в глубине, где эхо гулом стынет,

Где рухнули все башни из песка,

Мерцает точка – не огонь, а искра,

Что то ли память, то уже тоска

По чему-то, что было до начала,

По капле света в чёрном зеркале.

Межмирье – новый путь

Не Рай, не Ад, не Забвения тьма,

А серый простор, где бродят тени-души.

Туда ведут не свет и не мгла,

А собственное сердце на послушье.

Там кто-то слушает боль без слов,

Другой из хаоса лепит миры,

Третий шлёт в бездну зов,

Четвёртый дарит покой сестры.

Четыре свечи в беспредельной мгле

Горят не для себя – для тех, кто рядом.

И в вечности, на новом рубеже,

Рождается не призрак, не награда,

А возможность – дальше и мудрей

Нести свой крест сквозь бездну мировей.

Межмирье

Межмирье. Серая река. Без берегов.

Туман, что вязнет в забытых жестах.

Там души – сгустки незаконченных снов,

Обрывки фраз, недотыки и треста.

Идут не вперёд – вширь, в глубину, в упор,

Несут в себе свой Рай и свою пропасть.

Один вслушивается в тихий разговор

Того, кто сам боится своей прочности.

Другой лепит из боли новый рельеф,

Третий лишь светит, будто ночник в доме,

Четвёртый стережёт чужие пределы,

Где выбор пахнет холодом и медью.

И в этой работе – ни конца, ни дня,

Есть только вечное «пока что» бытия.

Горение

Не успокоение, а долгое горение,

Не забвение – а память как работа.

Не причал – а только новое течение,

Где каждый сам и лодка, и поворот.

И в этом странствии без карты и названия

Нет ни греха святого, ни вины пустой,

Есть лишь узор, сплетённый из страдания

И тихой благодарности за боль живой.