Новое дело о мертвых душах

Новое дело о мертвых душах

– Ты даришь мне свет!

– Главное, чтобы это не был свет в конце туннеля.

Глава 1. За милую душу

Было адски душно. По выставочному залу плыли терпкие ароматы шампанского и дорогих духов. Голоса, фотовспышки, звон бокалов – все это должно было стать триумфом Кристины. Триумфом, который ощущался ею как персональная пытка.

Улыбаться. Кивать. Благодарить. Механические движения, за которыми скрывалось нервное ожидание. Люди, похожие на ярких птиц, кружили по залу, рассыпая комплименты и заглядывая в глаза. Слова отскакивали от нее, не находя отклика. Кристина чувствовала себя исследователем в крошечном батискафе, медленно и неотвратимо опускавшемся на самое дно океана. Звуки становились глуше, свет – дальше.

Ее взгляд в очередной раз просканировал толпу. Критики, меценаты, праздные зеваки – все были здесь. Кроме одного. Того, ради кого все это затевалось.

Телефон холодил ладонь. Десять ноль пять. Артемий не придет.

Художница повернулась к центральному полотну – портрету «Мое Вдохновение». Изображённый на холсте Артемий улыбался той самой загадочной полуулыбкой, которую она боготворила. А сейчас… Ей показалось, или уголки губ на холсте подёрнулись в презрительной гримасе?

– Поразительно, – бархатный голос внезапно раздался прямо над ухом девушки.

Кристина вздрогнула. Рядом стоял мужчина. Его идеально скроенный костюм, казалось, стоил больше, чем все ее картины вместе взятые. Кристину сразу же поразили глаза незнакомца. Чёрные, бездонные, они казались неестественно неподвижными, словно два осколка обсидиана. Взгляд этих глаз был невыносим: хотелось исчезнуть. Странный гость смотрел на портрет.

– Хорош. Дьявольски хорош, – медленно произнес он. – Но я вижу здесь проблему.

– Проблему? – Кристина нахмурилась. – С композицией?

– Нет, техника безупречна. Я о сути. – Мужчина повернулся к ней, и в глубине его темных глаз мелькнул странный блик. – Взгляд этого человека… Он смотрит сквозь зрителя. Такого мужчину невозможно удержать, милая барышня. Он никому не принадлежит.

Кристина судорожно сжала телефон в руке. Экран только что погас, скрыв фото из соцсети: Артемий, ресторан, блондинка.

Слова «никому не принадлежит» попали в точку, причинив девушке острую боль. Кристина вспомнила, как писала портрет. Артемий не просто позировал – он играл, упиваясь вниманием. Он знал себе цену и носил свою красоту с артистичным высокомерием. А Кристине он дарил свою легкую, почти дружескую усмешку, бросал небрежные комплименты ее таланту. Каждое слово она ловила, как драгоценный камень, вставляя в корону своей выдуманной любви. Она позвала его на сегодняшнюю выставку, и он бросил на ходу: «Конечно, Крис, постараюсь быть!». Для него это был акт вежливости. Для нее – обещание, на котором держался весь этот вечер.

Ее взгляд метнулся к холсту. Сотни часов она выписывала не лицо Артемия, а свою мечту. Она вкладывала в его написанные глаза ту нежность, которой так ждала в настоящих. Она заставила его губы изогнуться в той самой полуулыбке, которая в ее фантазиях предназначалась только ей.

Он не пришел. Он просто не счел это важным. И внезапно весь этот гудящий зал, все эти восторги и комплименты превратились в декорации для ее личного унижения. Она выставила на всеобщее обозрение не просто картину, а свое огромное, безответное чувство. Свой алтарь, воздвигнутый в честь человека, который этого даже не замечал.

Толстое стекло батискафа, в котором она медленно опускалась на дно, треснуло. И теперь она тонула не в одиночестве, а в стыде.

– Вы ошибаетесь, – холодно ответила она. – На холсте он принадлежит только автору.

– Спорное утверждение, – усмехнулся мужчина. Он перевел взгляд на соседнюю картину. Абстракция, названная «Душа». Светящийся сгусток энергии на темном фоне.

– А вот этот лот меня интересует больше. Смелая работа, – произнес он. – Столько энергии. Сколько вы за нее хотите?

– «Душа» не продается, – устало ответила Кристина. – Это слишком личное.

– У всего есть цена, – мягко возразил незнакомец. – Вопрос лишь в сумме.

Он опустил руку во внутренний карман, и его пальцы вместе с визитницей случайно вытащили крошечный стеклянный флакон. Кристина моргнула: ей показалось, или внутри него переливалась и мягко светилась сиреневая жидкость? Мужчина тут же движением фокусника отправил флакон обратно, подцепил одну визитку и вооружился ручкой. Он что-то быстро написал на карточке и протянул ее Кристине. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Кристина взглянула на цифру и едва не выронила картонку. Написанная сумма была неприлично большой. Нули после первой цифры нагло пялились на нее с визитки. Но почему-то Кристина думала сейчас не о деньгах, а о странном, мерцающем пузырьке.

– Вы шутите? – прошептала она. – Это же просто холст и масло.

– Деньги – это компенсация за материал, – он придвинулся чуть ближе, понизив голос до доверительного шепота. – Но я коллекционер редких вещей. Мне не нужна копия на стене. В этом контракте меня интересует полное отчуждение прав на оригинал.

– Вы хотите исключительные авторские права? – усмехнулась Кристина, пытаясь скрыть волнение. Богач явно был эксцентричен. – Чтобы я больше никогда не рисовала копий?

– Можно сказать и так. Я хочу забрать первоисточник. То, с чего это писалось. Суть. Без остатка.

Кристина горько рассмеялась.

– За такие деньги берите хоть душу, хоть сердце. Мне сейчас ни то, ни другое не нужно.

– Сердце оставьте себе, оно мне без надобности, – серьезно кивнул мужчина. Его глаза странно блеснули. – Но. Сделка должна быть равноценной. Я вижу, деньги вас не радуют. Вам нужно что-то еще.

Он перевел взгляд на портрет Артемия.

– «Мое Вдохновение», – прочитал он табличку. – Хорошее название. Знаете, в моей власти сделать так, чтобы вы получили не только деньги за душу, но и… «Вдохновение».

– В каком смысле? – Кристина нахмурилась.

– В прямом. Я забираю этот лот, – он указал на «Душу», – а вы получаете тот. Он будет ваш. Полностью.

Кристина посмотрела на нарисованного Артемия. Сердце болезненно сжалось. Этот сумасшедший предлагал ей сказку. Невозможный бартер. Конечно, это просто пафосная игра слов. Или он на что-то намекает? Что его денег хватит, чтобы купить любовь такого продажного мерзавца?

Впрочем, какая разница? Ей было так больно, что хотелось подыграть этому безумию.

– Вы очень странно торгуетесь, – тихо сказала она. – Хотите сказать, что если я отдам вам «Душу», то.. он… полюбит меня?

Слова прозвучали почти как отчаянная попытка поверить в невозможное.

– Безумно, – серьезно кивнул мужчина. – Жить без вас не сможет.

Он протянул руку ладонью вверх.

Кристина на секунду заколебалась. Это было глупо, по-детски, но отчаяние толкало в спину. «Господи, да если бы это было правдой, я бы отдала всё, не раздумывая».

– Идет, – выдохнула она, вкладывая свою ладонь в его, большую и прохладную .

Глава 2. Красный день календаря

(три года спустя)

Звонок дежурного прорезал тишину, как сирена:

– Ульяна! Срочно внимание на объект «Артемий». Я наблюдаю за ним лишний час, а вас всё нет. Через пять минут сработает будильник. Этот день в его личном календаре отмечен красным. Красным, Ульяна! Уровень опасности критический.

– Проспала… – выдохнула она, мгновенно сбрасывая оцепенение.

Ульяна вскочила, нырнула в рабочее «воздушное белое», схватила рюкзак и вылетела из комнаты.

***

Это было пронзительно синее, прозрачное сентябрьское утро. В такие дни каждый звук отдаётся в небе серебряным эхом, птицы летают медленнее, будто позируя, а уже немного оголившиеся ветви деревьев своими жестами придают событиям драматичности. Молодой юрист Артемий проснулся за минуту до будильника. Сегодняшний день обещал стать вершиной его карьеры: впервые дело, которое он вёл, рассматривалось в Верховном суде. Он был уверен в победе, ведь семья его доверителей за время процесса стала ему почти родной, но предательский холодок волнения всё равно гулял по спине.

Ночь прошла скверно. Артемию снились бесконечные темные коридоры и лифты, которые везли его только вниз. Он проснулся разбитым, с ощущением песка в глазах.

Идея не готовить костюм с вечера теперь казалась преступной халатностью. Артемий нырнул в недра шкафа, выуживая оттуда рубашку и брюки. С носками вышла заминка: он обожал цветные, с нелепыми принтами, но в Верховном суде такой стиль не оценили бы. Пришлось искать классику. Наконец, в дальнем углу ящика нашлась пара строгих черных носков. Некоторое время назад он отложил их на «чёрный день», ухмыляясь самому себе в будущем: «Чёрные носки – чёрный день, ха-ха».

В запасе оставалось всего двадцать минут, но уйти, не сварив кофе для Кристины, было бы настоящим преступлением.

Пока турка нагревалась, бубнил телевизор:

«…серьезное ДТП на выезде из города. Столкновение трех автомобилей, есть пострадавшие. Будьте осторожны на дорогах…»

Артемий поморщился. Во рту вдруг появился отчетливый металлический привкус, а пальцы на секунду онемели, чуть не выронив ложечку. Он выключил телевизор. Не хватало еще негатива с утра.

Артемий поставил чашку из тончайшего костяного фарфора на столик у кровати.

– Дорогой? – сонный голос из-под одеяла.

– Доброе утро, Кристи, – он наклонился и поцеловал ее в нос. – От тебя пахнет солнцем.

Кристина потянулась. Сонные кудряшки обрамляли лицо, делая её похожей на сказочную героиню. Из под одеяла виднелась кружевная ночная рубашка. Вчера вечером он так устал, что просто рухнул спать, а сейчас, когда времени в обрез, взгляд предательски зацепился за кружево.

Чтобы не поддаться искушению, он перевел взгляд на кружку в форме толстого кота.

– Крис, ты видела ссылку на котёнка? Если он тебе понравился, я напишу куратору.

– Он чудесный, Тём. Но… он чёрный, как уголёк. А я мечтала о белой кошечке. Назвала бы её Принцесса. Белые кошки – они как добрые вестники.

– А я всегда хотел черного кота. Как у булгаковского Воланда. Рассказывал бы ему свои адвокатские тайны.

– Может, тогда возьмём двух? – Кристина села, свесив ноги с кровати. – Инь и Ян?

– Сразу двух… – Артемий взглянул на часы. – Обсудим вечером, ладно?

Кристина перебралась за кухонный стол, отодвинув в сторону шахматную доску с недоигранной партией.

– Кстати, почему в шахматах начинают белые?

– Такие правила, – Артемий торопливо завязывал галстук перед зеркалом в прихожей. – Право первого хода дает преимущество.

– Но ведь… Белый цвет обычно ассоциируется с чистотой, невинностью и честностью. Это значение является универсальным для многих культур. Поэтому белые не могут быть агрессорами. Логично, что нападать должны чёрные!

– А почему бы добру не опережать зло? Его и так в мире больше.

За разговором Артемий переместился в коридор, где пристально изучил своё отражение в зеркале, пригладил волосы и поправил галстук.

– Всё, милая, мне пора: опаздываю, – Артемий легким касанием поцеловал Кристину в губы и поправил задорные кудряшки, спадающие на лоб, – пожелай мне удачи!

– Ни пуха ни пера!

– К черту!

Захлопывая дверь, он ощутил странный укол беспокойства. Забыл что-то? Утюг? Документы? Нет, всё на месте.

Спускаясь по лестнице, он кивнул соседкам.

– …конечно, беречь себя надо, Петровна, – донеслось ему в спину. – Торопиться некуда, там нас всех примут без очереди…

За рулём он постепенно сосредоточился на дороге и своих рабочих мыслях, но металлический привкус во рту так и не прошёл.

***

Артемий вышел из здания суда весь светящийся. Ухом он прижимал трубку телефона, а руку просовывал в рукав лёгкой куртки.

– Да, конечно, мы разнесли все их аргументы в пух и прах. Да, да, как я и говорил. Ну нет, я не хочу брать себе дело этой неадекватной. Ну почему я? Она мне и так на консультации весь мозг вынесла. Брось, мы оба знаем, кто тут звезда, но всё же.... Всё, поговорим об этом в следующий раз, мне пора ехать.

Артемий направился к машине и уже издалека увидел, его уже ждет Кристина. Она была очаровательна в своём васильковом пальто и шляпке, особенно на фоне жёлтых лип.

– Ты как будто кусочек неба на себя надела!

– Я так понимаю, что заседание прошло успешно?

– Да, как я и предполагал! Но всё равно я рад этой победе. И готов праздновать!

***

Артемий и Кристина уже сидели в машине, когда внезапно в окно со стороны водителя постучала худощавая пожилая женщина. Дама выглядела строгой и решительной. Серые волосы были коротко подстрижены, черты лица острые, как у хищной птицы. Одета она была в тёмное пальто, на голове – маленький плоский берет. В руках у неё была сумка огромных размеров и очень странной формы.

– О Боже, эта шизофреничка за мной даже в суд пришла!

Артемий опустил окно, не потрудившись скрыть недовольство.

– Чем могу быть полезен, Нина Павловна?

И женщина начала тараторить, не давая юристу вставить и слова:

– …Так вот, на чём я остановилась… Родственница эта, которая Татьяна, у неё ещё есть дочь, а у той муж, так вот этот муж!.. Он вообще-то слесарь, но сейчас не работает. А у меня, значит, украшения в шкатулке…

Эксцентричная женщина была на все сто процентов уверена, что только Артемий способен решить дело о похищении драгоценностей и разобраться во всех перипетиях преступления века.

Артемий не выдержал:

– Так, стоп, притормозите! Вы понимаете, что я не могу взять ваше дело? Я и так загружен работой. И кроме того – сейчас мы опаздываем на выставку!

Дама резко дёрнула за ручку задней двери. К несчастью, заблокировать двери Артемий ещё не успел, и поэтому через мгновение назойливая женщина и её саквояж оказались внутри машины.

– Тогда я поеду с вами! И уж поверьте: пока мы будем ехать, я приведу вам аргументы, после которых вы не сможете устоять. Так вот, а там золото было – ещё царское, в шкатулке-то… И я чувствовала, что его хотят украсть.

«Как жаль, что из-за того, что она клиентка нашей компании, я не могу её вышвырнуть из машины», – подумал Артемий и рванул с места.

Молодой юрист вёл автомобиль уверенно, даже слишком. Они выехали на кольцо. Нина Павловна тараторила, что очень сильно раздражало Артемия. Он резко и зачастую без причины перестраивался с одной полосы на другую, не боялся маневрировать мимо фур, остро реагировал на дорожные ситуации и «всех этих козлов», а скорость тем временем уже зашкаливала. Артемий очень торопился добраться до места, чтобы скорее уже высадить назойливую пассажирку.

– Поспокойнее, милый! Ты так стремительно мчишься! Мне становится страшно!

– У меня всё под контролем.

– Это опасно! Да соблюдай же ты правила, ты же юрист! Зачем ты его подрезал? Ехал себе человек нормально…

Артемий был настолько раздражён вторжением непрошеной пассажирки, что не осознавал, насколько рискованно ведёт машину. На виске пульсировала жилка, щёки пылали, будто у него начинался жар. Он сжимал руль так, что кончики пальцев начали белеть. Кристина была обьята тревогой. Для девушки каждое резкое движение автомобиля было испытанием. Она кусала губы и вжималась в сиденье, зажмуривалась, когда перед ней резко возникали очертания других машин. А в какой-то момент начала читать молитву.

Кристину в очередной раз резко подбросило. Девушка дёрнула за ручку двери и выкрикнула: «Останови сейчас же, я выйду прямо тут!» Артемий отвлёкся всего на долю секунды, сверкнув глазами в сторону Кристины. Сначала он услышал визг Нины Павловны и оглушительные гудки. Кристина тоже закричала. Артемий больше не видел свою полосу: что-то огромное заняло весь обзор и неумолимо приближалось. Он ударил по тормозам, но было уже поздно Раздался оглушительный треск, а за ним – мгновение страшного полёта, а затем ещё более страшной остановки, пронзившей болью каждую клеточку этих пока ещё живых тел. А дальше наступила тишина. Такая всеобъемлющая, что ей совершенно не мешали ни женский истеричный визг, ни запах гари, ни вой сирен.

Боль была такой огромной, что поглотила Артемия полностью, затянув в кроваво-чёрную воронку. Сердце билось неистово, будто хотело прорвать грудную клетку, ставшую тесной и неудобной, оно рвалось, будто штангист, решивший взять немыслимый вес, но в какой-то момент очередной удар просто не прозвучал. Артемий утекал по бесконечной воронке, она вытягивала его в нить, расщепляла на атомы. «Вот что происходит в чёрной дыре», – последняя мысль торкнулась в мозг и не получила отклика.

– Грузим! Аккуратнее! – Три тела на носилках погрузили в машины. С оглушительным воплем скорые одна за другой сорвалась с места. Всем, кто слышал этот звук, становилось тоскливо…

Глава 3. Вне зоны телесного доступа

Артемий резко очнулся и распахнул глаза. Сознание возвращалось к нему параллельно с ощущением, что что-то не так. Он попробовал пошевелиться – получилось. Рука приподнялась, скользнув, словно тень, словно калька. (Он вдруг вспомнил, как бабушка, когда он был маленький, переносила на такую же кальку выкройки…) И та же самая рука осталась лежать безжизненной. Так ещё удаляют с новых вещей прозрачную упаковку… Стоп! Он не находился в своем теле! Ему подвластна тонкая полупрозрачная оболочка, идеальная копия оригинала, но настоящее его тело лежит вот тут, на больничной койке, подключенное к мигающим приборам.

Артемий старался не поддаваться панике. Конечно, он просто спит, и это жуткий кошмар. Кстати, не самый ещё и жуткий, сейчас за ним хотя бы никто не гонится. Небольшое усилие… Надо просто открыть глаза – и всё закончится. Выпить воды, приоткрыть окно. Это всё духота, от неё и кошмары. «Странно, не получается… Так, надо чем-нибудь себя стукнуть, тогда точно проснусь». Артемий подошел к стене и со всего маху ударил в неё лбом. «Ну а что? Наша цель – скорее свалить из этого сна, а не сделать это красиво». Вместо ожидаемой тупой боли он ощутил давление в ушах, а потом… Увидел больничный коридор. Прямо мимо него пробежала медсестра, чуть ли не по носу стопкой карт чиркнула. И ничего не заметила…

– Мужик, ты чего?

Артемий вздрогнул и обернулся. К нему приближался невысокий растрепанный субъект с глазами навыкате и походкой конферансье.

– Ты вообще-то и так уже в коме, а второй раз убиться здесь, как видишь, физика не позволяет. Сюрприз!

– Где я? Что за чёрт?

– О! Отличный вопрос! – мужчина театрально развёл руками. – Приветствую в клубе «Овощная грядка»! Я Денис, местный массовик-затейник. Вон та милая девушка – Карина, она тут за психологическую поддержку. А дед Михалыч у нас отвечает за мудрость и тяжёлые вздохи.

Пожилой мужчина в углу палаты укоризненно покачал головой:

– Денис, человек только очнулся…

– Именно! И ему надо сразу понять расклад. – Денис повернулся к Артемию и заговорил тоном экскурсовода: – Значит так. Ты – призрак. Но не крутой, как Каспер, а скучный, как бухгалтер в отпуске. Летать не можешь, сквозь стены ходишь только внутри больницы, живые тебя не видят и не слышат. Вопросы?

– Это бред, – Артемий потёр виски. – Я сплю.

– О, класс! Первая стадия – отрицание! – Денис обрадовался как ребёнок. – Карин, засекай время. Спорим, через час он начнёт торговаться с богом?

Карина устало улыбнулась:

– Денис, хватит.

– Ладно-ладно. – Он поднял руки в примирительном жесте, но тут же снова повернулся к Артемию. – Слушай, а ты как сюда попал? Нет, погоди, дай угадаю… – он прищурился. – Авария. У тебя лицо человека, который не успел затормозить.

Артемий промолчал.

– Бинго! – Денис хлопнул в ладоши. – У меня дар! Вот Карина – марафон бежала, тепловой удар. Михалыч – сердце на даче прихватило. А я… – он сделал паузу – …подавился шаурмой.

– Что? – Артемий впервые посмотрел на него с интересом.

– Шучу. Тоже авария. Но согласись, с шаурмой было бы эпичнее. «Здесь лежит Денис. Он любил острый соус».

– И давно вы тут? – перебил Артемий.

Улыбка на секунду исчезла с лица Дениса… И Артемий сразу обратил внимание, какие тёмные, почти чёрные, у того круги под глазами.

– Какая разница? – Денис снова скривил рот в усмешке. Время тут – понятие условное. Главное – у нас весело. Я ещё не все свои истории рассказал!

– Я не собираюсь тут оставаться.

– О, дерзкий! – Денис подошёл ближе. – Мне нравится. Давай так: если найдёшь выход – позови. А пока… – он похлопал Артемия по плечу (рука прошла насквозь лишь слегка: так это, значит, с душами работает) – добро пожаловать в овощехранилище, братан.

Артемий в раздражении сбросил руку Дениса и вышел в коридор, не утруждая себя поиском двери.

Очень скоро Артемий убедился, что звать на помощь, хлопать людей по плечу в попытке привлечь внимание, пытаться покинуть больницу действительно не имеет смысла. Он сел на пол прямо в коридоре и обхватил голову руками. Мимо провезли каталку со старушкой… Худое сморщенное лицо… Из глубин памяти поднялись неприятные ассоциации. Какая-то бабка кричит на него: «Нет вы возьмёте моё дело!» И тут он всё вспомнил! Это Нина Павловна залезла к ним в машину. А рядом Кристина… Кристина! Артемий подскочил. Минутную слабость как рукой сняло. Нужно найти, где тут приёмный покой. Наверное, их совсем недавно привезли! Жива ли она?

Артемию повезло. На первом этаже медсёстры как раз обсуждали страшную аварию на кольце. «В пятнадцатой палате. Скончалась только что. Такая красивая, молодая… А всё мужики: им лишь бы гонять!»

Несколько минут лихорадочных поисков – и Артемий уже смотрел в лицо любимой. Он безуспешно пытался взять девушку за руку…

Кристина казалась такой маленькой на безликой больничной койке. И самым жутким Артемию показалось как раз то, что в неподвижной фигурке не было совсем ничего страшного. Как будто она просто спит… Мягкие кудрявые волосы разметались по подушке. И только одна небольшая царапина на щеке.

Палата освещалась мягким светом потолочных ламп, пахло каким-то очень знакомым лекарством. Занавески на окнах слегка колыхались, так как окно было приоткрыто. Ритм их движения напоминал вдохи и выдохи. И именно это мнимое умиротворение казалось невыносимым. Артемия замутило. Он попытался сглотнуть ком, нараставший в горле, но ком только ширился, царапая его острыми краями изнутри.

– Кристина, как же так? Прости меня! Я должен был тебя защищать,… – Артемий беспомощно закрыл лицо руками.

Так он стоял некоторое время у кровати, но потом его осенило. Он начал оглядываться в поисках души Кристины. «Крис, ты тут?» – позвал он. Но ответом ему была тишина.

***

Кристина очнулась от того, что её звал знакомый и родной голос. Через секунду она поняла: это голос её бабушки Клавы.

«Наверное, мне это снится, ведь бабушка умерла», – подумала Кристина. – «Досмотреть сон про бабушку или проснуться?»

Но голос всё приближался, становился громче, и вот она уже слышит его под самым ухом.

– Кристиночка, ну вставай уже! – бабушка обращалась мягко и тепло, но в то же время требовательно.

На Кристину сразу же нахлынули воспоминания, как бабушка будила ее в школу. Как и тогда, вставать не хотелось.

Девушка открыла глаза и уставилась на смотрящую на неё бодрую старушку.

– Внученька, нам пора!

– Куда, бабуль? – Кристина захотела присесть на кровать, но когда поднималась, почувствовала, что её тело как будто бы раздваивается. Она обернулась и увидела свое лицо на подушке.

– Ты умерла, моя дорогая! Я тут, чтобы поддержать тебя при переходе. Дверь уже открылась! – и бабушка указала подбородком на светящуюся дверь, нелепо расположенную посередине комнаты.

– Не может быть! – Кристина начала вставать с кровати, осматривая свое тело. – Это какая-то ошибка! И я не могу никуда уйти одна, без Артемия. Мы любим друг друга. Как он тут без меня? А я без него там как? И зачем мне без него?

– Милая, у Артемия своя судьба. Так уж вышло, – бабушка посмотрела на Кристину с добродушной улыбкой и протянула ей руку.

– Прости. Но мне надо его найти, – и девушка направилась к выходу из палаты.

– Внученька, надо уходить. Ты же не хочешь стать привидением? – услышала Кристина, но когда обернулась – бабушки, как и двери, уже не было.

Девушка шла по темным и неприветливым коридорам больницы. На ней была только одна ночная рубашка, в которой становилось зябко.

– Интересно, если я умерла, почему я ощущаю холод? И почему я в этом? А что, если меня сейчас увидит Артемий?

Кристина уже окончательно заблудилась, когда под одним из тусклых настенных светильников обнаружила маленького мальчика в белой маечке и полосатых пижамных штанах. На вид ему было не более шести лет. Он сидел на полу, обняв руками колени.

– Тётя!

– Ты меня видишь? – удивилась Кристина.

Мальчик кивнул, вытирая кулачком слезы.

– Я боюсь туда идти, – он указал на мерцающую в конце коридора дверь. – Я ждал маму, но она не приходит.

Кристина поняла: он застрял здесь. Почему-то у него не было проводника.

– Пойдем, – она протянула ему руку, чувствуя, как сжимается сердце. – Я не оставлю тебя одного.

Артемий продолжал ждать у тела Кристины, но вскоре что-то подтолкнуло его выйти в коридор. Там всё было охвачено золотистым сиянием. Кристина (он сразу же узнал её) стояла у мерцающей двери, за руку она держала маленького мальчика. Сияющий голубоватый свет приветствовал и манил сквозь приоткрытую щель. Кристина раскрыла дверь шире и сделала шаг вперед, ободряюще улыбнувшись ребенку. Артемий бросился за ней.

Глава 4. Дорога в ад вымощена благими намерениями

Артемий и Кристина оказались в длинном коридоре с белыми стенами и множеством одинаковых дверей. Свет в помещении был настолько ровным, а белый цвет – таким чистым, что иногда ощущение границ терялось, и тогда молодым людям казалось, что сейчас они начнут падать в нечто бесцветное, бесформенное и бесконечное.

Здесь находились и другие души. Некоторые спокойно о чём-то переговаривались, а кто-то не мог унять свою тревогу. Один мужчина наворачивал по коридору уже сотый круг, молодой парень скорчился у стены и раскачивался, обхватив голову руками. Женщина громко кричала: «Я сплю! Я сплю! Сейчас я проснусь!» Всё это делало обстановку давящей.

Практически сразу к вновь прибывшим подошла женщина и со словами «детям не сюда» забрала Гришу. Он обернулся к Кристине и помахал ей рукой. Девушка вздохнула. Конечно, хорошо, что мальчик больше не призрак, но она так и не помогла ему встретиться с мамой…

Внезапно Артемий вспомнил, по чьей вине они с Кристи оказались здесь. Всё внутри молодого человека сжалось…

Кристина, будто почувствовав это, взяла Артемия за руку и переплела его пальцы со своими. Очередь двигалась медленно. Время от времени кто-то из ожидающих душ исчезал за дверью. Разговаривать не хотелось, и они так и стояли молча, держась за руки.

Наконец-то подошла очередь Кристины.

– Я с тобой, – прошептал Артемий, стараясь изобразить на лице уверенную улыбку. Девушка кивнула и сжала его пальцы.

За дверью находился кабинет в лучших традициях государственного учреждения советского времени. Стены тёмно-серого цвета, пол покрыт линолеумом с рисунком под паркет. Массивный деревянный стол с ящичками, громоздкие стулья с мягкой тканевой обивкой… Занавески на окнах были тёмно-коричневыми и такими плотными, что у света снаружи не было бы шансов пробиться сюда. Пахло старыми документами, чернилами и пылью.

Артемий был настолько удивлён унылостью увиденного, что на мгновение даже забыл, зачем он здесь:

– Хоть бы цветок какой в горшке. Что за тоска…

Сотрудница была одета в строгий серый костюм: юбка, жакет и белая блуза. На ногах бордовые туфли на низком каблуке. Волосы аккуратно зачёсаны назад и завязаны в тугой пучок. Макияж на лице отсутствовал, лицо никаких эмоций не выражало.

Внимание Артемия сразу привлёк грубый черный советский дисковый телефон, стоявший на столе.

Это всё выглядело таким странным, что Артемий, поздоровавшись, не удержался и спросил:

– А почему здесь всё так выглядит?

– Пространство формируется в соответствии с его назначением. Это место – транзитная зона, где решаются формальности. Здесь нет места индивидуальности, творчеству или комфорту. Только функции. Эта обстановка помогает прибывшим быстрее осознать, что их земная жизнь со всеми ее привязанностями закончилась. Проходите. Садитесь, пожалуйста, – женщина указала Кристине на стул напротив себя.

Девушка села, бросив на неё робкий взгляд.

– Ознакомьтесь с документами и правилами вашей дальнейшей жизни, поставьте подписи там, где галочки, – сказала женщина, доставая из ящика стола папку с бумагами.

– Простите, что это за документы? – немедленно подал голос Артемий, его шок от обстановки сменился профессиональной цепкостью. – Моя… Кристина ничего не будет подписывать, пока я не ознакомлюсь с документом. Кто вы и какую организацию представляете? На каком основании вы здесь действуете?

– А этот мужчина кто? – спросила женщина, указывая на Артемия. – И зачем он здесь?

– Я её адвокат, – нашёлся Артемий. – И я тоже хочу ознакомиться с документами.

Женщина медленно подняла на него взгляд, лишенный всякого выражения.

– У вас нет аккредитации, – отчеканила она, будто констатировала очевидный факт. – Ваше земное удостоверение здесь не более чем сувенир. Вы не числитесь в реестре представителей нашего Департамента. Ваше присутствие здесь – системный сбой. Помеха в данных. А теперь, пожалуйста, не отвлекайте меня от работы, у нас график.

Она протянула папку Кристине, демонстративно игнорируя Артемия.

– Довожу до вашего сведения. Согласно входящим данным, вами было заключено соглашение о полном отчуждении души в пользу Дьявольского альянса. Поэтому вы подлежите переводу в сектор постоянного содержания на минус первом уровне. Вот подтверждающие документы. Ознакомьтесь.

Девушка дрожащими руками взяла папку. Все прошедшие годы она старалась не думать, что её беседа с таинственным незнакомцем на выставке и последовавшее затем рукопожатие значили именно это. Иногда она просыпалась по ночам в тревоге, будто вспомнив, что совершила что-то ужасное. На лбу выступал пот, в области солнечного сплетения завязывался противный комок. Но довольно быстро Кристина успокаивалась, прильнув к такому тёплому и такому земному Артемию. “Ничего же не было. Ну подумаешь – поговорили. Люди вообще много болтают и зачастую такой бред несут, на следующий день и вспоминать стыдно. И юмор у всех разный. Кому-то нравится эта напускная глубина и инфернальный флёр. Тем более этот разговор никому не причинил вреда…” Но в глубине души она чувствовала, что врёт себе. Никогда уже образ незнакомца со страшными чёрными глазами не покидал её памяти. Иногда он прятался там, но в любой момент мог вновь обратить на неё свой испепеляющий взор.

И вот среди документов лежала “Выписка из Хроник акаши о существенных условиях устной сделки”. Контракт несомненно существовал. Девушка взяла в руки плотный желтоватый лист. Буквы плясали перед глазами, но она заставила себя читать мелкий витиеватый шрифт. В графе “Исполнитель” было указано: Уполномоченный агент департамента Нижних сфер Павел Попандопуло. Видовые особенности: парные роговые отростки, хвост отсутствует. Статус: работник отдела искушений.

Когда она дошла до конца, лицо ее стало белым, как стены коридора, который они только что покинули. Она подняла на секретаря огромные, потемневшие от ужаса глаза.

– Чёрт..

И сказанное никогда еще не звучало так двусмысленно.

***

Артемий вырвал из оцепеневших рук Кристины не договор, а один-единственный, странно холодный на ощупь лист бумаги. Это было не юридическое полотно с мелким шрифтом, а нечто гораздо худшее. «Уведомление об исполнении обязательств по устному договору № 182/12». Текст был коротким и убийственно четким, набранным бездушным, казенным шрифтом.

Исполнитель: «Дьявольский альянс».

Заказчик: Соколова Кристина Евгеньевна.

Оказанная услуга: Возникновение у объекта (Евграфов А.С.) устойчивого аффективного состояния («любовь»).

Статус услуги: Исполнено в полном объеме.

К оплате: Душа Заказчика – 1 (одна) шт.

Его брови сдвинулись. Кровь ударила в виски. На лбу выступила испарина, и тут же по спине пробежал ледяной озноб. Он вдохнул поглубже, сжал лист так, чтобы не было видно, как дрожат руки, и понял, что уже ничего не читает. Буквы расползались уродливыми кляксами, заслоняя ему глаза…

Ворох мыслей гудел в голове: чувства другого человека – предмет сделки? Его Кристина… на такое способна? А он? Его любовь – не иллюзия ли? Не результат ли оказанной «услуги»? Артемий привык действовать, биться во все двери, но что делать сейчас? Хотел ли он помочь ей? Или хотел уничтожить за то, что она сделала с ним?

Когда смысл прочитанного окончательно ударил в сознание, Кристина затряслась и побледнела, сжавшись в комочек. Она боялась поднять глаза.

Артемий собрал все силы, выпрямился и положил уведомление перед собой. Он начал задавать вопросы, обращаясь к женщине-служащей холодно и четко, как на допросе:

– На каком основании вы регистрируете устные сделки, предметом которых являются чувства третьего лица? Это нарушает фундаментальные принципы свободы воли!

Женщина за столом даже не подняла головы от своих бумаг.

– Это вне рамок моей компетенции. Я лишь фиксирую основания для распределения. Все претензии – в судебные органы.

Тогда он повернулся к Кристине. Его взгляд был не просто грустным – он был опустошенным.

– Ты… ты согласилась на это? – его голос был тихим, но в этой тишине звенел металл. – Как это вообще возможно – влиять на чувства? Как мне теперь понять, что из того, что я чувствовал, было настоящим?

Он горько усмехнулся.

– Значит, всё это… просто результат сделки? Ты меня не завоевала. Ты меня купила.

– Я не хотела тебя терять! – наконец выкрикнула Кристина, поднимая на него полное слез лицо. – Ты бы не был со мной!

Но Артемий ее уже не слушал. Он еще раз взглянул на нее – маленькую, несчастную и, впервые на его памяти, отталкивающе жалкую. Внезапно его охватила ледяная ярость. Руки сжались в кулаки. Он резко встал и, не оборачиваясь, направился к выходу.

– Артемий, не уходи! – донеслось ему в спину.

Дверь за ним захлопнулась с глухим стуком, отрезавшим ее крик. Кристина осталась одна в тишине кабинета, съежившись на стуле.

Служащая устало вздохнула – не от сочувствия, а от нарушения установленного порядка. Она выдвинула ящик стола и достала какую-то маленькую карточку. Это оказался пропуск, она выдала его Кристине, указала на дверь, которую девушка до того не замечала.

…Артемий шел по коридорам, не разбирая дороги. Сейчас им управляли лишь клокотавшие внутри эмоции: смесь унижения, боли и глухой ярости. Но интуиция – дело такое: не ведая того, шёл он в правильном направлении. В конце концов, толкнув тяжелую створку, он вывалился наружу.

В лицо ударил свежий, пронзительный ветер.

Артемий жадно, со свистом втянул воздух, чувствуя, как холод обжигает легкие. Он оказался в саду, утопающем в зелени, но эта идиллическая картина вызвала у него лишь приступ тошноты. Слишком ярко. Слишком спокойно. Слишком идеально для того ада, который творился у него внутри.

Он подошел к парапету. Здание, как оказалось, стояло на вершине холма. Внизу раскинулся город, залитый мягким розовым светом заката.

Артемий смотрел на это великолепие, но не чувствовал ни радости, ни восхищения. Эта красота казалась декорацией, дешевой и фальшивой. Как будто кто-то натянул красивый баннер, чтобы скрыть гнилую стену.

«Любовь – иллюзия. Контракт – реальность. И этот закат, наверное, тоже прописан в каком-нибудь договоре», – с горечью подумал он.

Но именно эта циничная мысль, как ни странно, привела его в чувство. Холодный ветер остудил разгоряченное лицо. Дыхание выровнялось. Эмоции, еще минуту назад разрывавшие его на части, начали покрываться коркой льда.

Артемий выпрямился и поправил пиджак. Он юрист. Его обманули? Да. Его предали? Безусловно. Но он жив (ну, технически), и он все еще способен мыслить.

Он смотрел на город уже не как на пейзаж, а как на новое дело. Если этот мир существует, значит, у него есть законы. А если есть законы, значит, есть и лазейки.

Вместо надежды в нем проснулся холодный, расчетливый азарт. Он не даст себя уничтожить. Он найдет способ всё переиграть.

Глава 5. Служба поддержки ненадлежащего качества

…Но тут кто-то мягко коснулся его плеча.

Артемий резко обернулся и увидел рядом с собой высокую светловолосую девушку. В ее глазах светилось спокойное сострадание, а длинные волосы казались сотканными из света.

– Что вам нужно? – выдернув плечо, холодно спросил он.

– Прости, не хотела тебя напугать, – голос у неё был нежным и мелодичным, но манера речи при этом была деловая. – Я Ульяна, твой ангел-хранитель.

– Кто, прости?

– Ну, ангел… Хранитель… Твой. – девушка начала запинаться.

– Допустим, на ангела ты ещё как-то тянешь. Но вот хранитель из тебя так себе! Где ты была, когда я попал в аварию? Почему ты не вмешались, когда мои чувства стали предметом незаконной сделки? – отчеканил Артемий, глядя на нее в упор.

– Отвечаю по пунктам, – Ульяна не смутилась. – Первое: согласно «Инструкции по защите подопечных», ты был уведомлен об опасности трижды – через сны, предчувствия и знаки. То, что ты их проигнорировал, является твоим личным выбором. Второе: Кодекс Света и Тьмы, статья 1, параграф 1, запрещает прямое вмешательство в любую сделку, совершенную разумным существом по доброй воле. Мы не можем нарушать свободу выбора, даже если последствия катастрофичны.

Артемий нахмурился. Ее ответы были безупречно формальны.

– Допустим. Но ваши «знаки» – это ненадлежащее уведомление. И я сомневаюсь, что Кристина была в здравом уме, заключая подобный контракт. Все вышесказанное – какая-то очень удобная отмазка! Я ожидал большего от своего ангела-хранителя! Со временем я ознакомлюсь с этими вашими кодексами и инструкциями, а сейчас мне бы хотелось увидеть документы, удостоверяющие твои полномочия.

Ульяна вздохнула.

– Ангелы не носят с собой бумаг, Артемий.

Она подняла руку и легонько коснулась сухой, безжизненной ветки на дереве рядом с ними. В тот же миг из мертвой древесины проклюнулся и на глазах распустился один-единственный, идеально белый цветок.

Артемий замолчал, ошеломленно глядя на это маленькое чудо.

– Достаточное подтверждение? – спокойно спросила Ульяна. – А теперь мне необходимо донести до тебя важную информацию. Ты находишься на Нулевом уровне несанкционированно. Твое тело на Земле – в коме. Согласно твоему божественному расписанию, это продлится не менее трех лет. Поскольку твое присутствие здесь является системной ошибкой, завтра утром тебя отправят специальным рейсом обратно, для прикрепления к телесной оболочке. Сейчас я должна сопроводить тебя в гостиницу временного пребывания.

– Три года в коме? В вонючей больнице? Ну уж нет! – взорвался Артемий. – Я не вернусь!

– Срок может быть и больше. Это динамический показатель, зависящий от множества факторов, включая божественное провидение. Но кома – это не наказание, Артемий. Это пауза. Шанс перестать быть тем, кем ты являешься сейчас. Возможно, единственный. А теперь идем.

– Какой гуманизм! – фыркнул Артемий, плетясь за ней. – Уверен, это будет невероятно продуктивный отпуск. Может, даже мемуары напишу: «Мои коматозные университеты». Как тебя там… Ульяна?

Он намеренно сделал паузу, прежде чем продолжить свой допрос:

– А где крылья? Ты не соответствуешь стандартным представлениям об ангелах, что вызывает у меня, как у юриста, обоснованные сомнения.

– Атрибутика используется по необходимости, а не является частью униформы, – ровным тоном ответила Ульяна, не оборачиваясь. – Согласно «Протоколу межпространственного перемещения», крылья являются транспортным средством, необходимым лишь в земной и околоземной сферах. Следуй за мной.

Она повернулась и пошла по садовой аллее, ведущей вниз, к городу. Артемий пыхтел от негодования, но все-таки поплелся следом. Он шел на пару шагов позади, и его мозг лихорадочно работал, анализируя ситуацию. Три года комы – это равносильно тюремному заключению. Он не мог этого допустить.

Они вышли из сада на широкую улицу, вымощенную гладким темным камнем. Ульяна шла впереди, не оборачиваясь, ее походка была легкой и быстрой. Она, очевидно, была абсолютно уверена, что он никуда не денется. И в этой ее самоуверенности Артемий увидел свой шанс.

«Она – ангел, часть системы. Она действует по инструкции. А я – юрист. Я ищу лазейки», – пронеслось у него в голове.

– Эй! – окликнул он.

Ульяна остановилась и обернулась. На ее лице читалось легкое раздражение.

– Что еще?

– А что насчет моих прав? – спросил Артемий, делая шаг к ней, чтобы сократить дистанцию. – У меня есть право на адвоката? На обжалование этого вашего «расписания»?

– У души, попавшей сюда по ошибке, есть только одно право – быть возвращенной в надлежащее место, – безразлично ответила она. – Все остальные вопросы будешь решать после пробуждения. Если оно, конечно, наступит. – Нам туда, – Ульяна указала направление и проследовала вперед.

Артемий огляделся. Улица пересекалась с узким, затененным переулком между двумя высокими зданиями. Идеально. Артемий резко свернул в плохо освещённый переулок. Сердце его бешено билось, легкие лихорадочно качали воздух. Адреналин проникал в каждую клеточку тела. Вскоре Артемий оказался в тихом дворике, где ветви деревьев создавали тень и укрытие, замедлил шаг и прислушался. Сердце все еще билось учащенно, но теперь он чувствовал себя в относительной безопасности. Артемий закрыл глаза и несколько минут наслаждался вечерней прохладой и тишиной. На одном из деревьев попискивала птичка, где-то далеко хлопнула дверь.

Вдруг тишину разрезал четкий, ритмичный звук. Цок-цок-цок.

Артемий похолодел. Каблуки Ульяны по брусчатке! Звук приближался, становясь все громче и увереннее. Неужели она его выследила? У этой отличницы, похоже, принципы важнее усталости.

Паника ударила в голову. Бежать дальше было нельзя – заметит. Нужно исчезнуть. Прямо сейчас.

Он лихорадочно огляделся. Взгляд зацепился за тусклую неоновую вывеску над массивной деревянной дверью в углу здания: «Бар "Немного волшебства"». Название дурацкое, но выбирать не приходилось.

Цокот каблуков был уже совсем рядом.

Артемий, не раздумывая, рванул к двери, навалился на нее плечом и влетел внутрь, тут же захлопнув створку за собой. Он прижался к дереву спиной и замер, прислушиваясь. Снаружи было тихо. Пронесло? Или она просто стоит там и ждет?

Только убедившись, что никто не вошёл следом, он выдохнул и наконец осмотрелся.

Внутри пахло ладаном, дорогим табаком и почему-то старыми книгами. Спокойная джазовая музыка мягко обволакивала пространство. Освещение было приглушенным – настенные бра выхватывали из полумрака массивные столы темного дерева и глубокие кресла.

Посетителей было немного. Все они сидели, уткнувшись в бокалы, с видом людей, которые хотят забыть прошлую жизнь.

Артемий отлип от двери и прошел к барной стойке – это было единственное место, откуда просматривался весь зал и вход. За стойкой стоял стройный мужчина с густыми черными усами и цепким взглядом профессионального крупье. Он протирал бокал белоснежным полотенцем.

– Ищете кого-то? – спросил бармен, не прекращая своего занятия.

– Пытаюсь не быть найденным, – буркнул Артемий, садясь на высокий стул и косясь на дверь.

– Понимаю. Здесь многие прячутся. Самое подходящее место. Желаете что-нибудь выпить для успокоения нервов?

Артемий похлопал себя по карманам, хотя прекрасно знал результат.

– У меня нет местной валюты. Карты, я полагаю, вы тоже не принимаете. Так что я просто посижу здесь пять минут, если вы не против, и уйду.

Бармен усмехнулся, но не зло, а скорее с профессиональным интересом.

– Вы гость на нулевом уровне? Первый день?

– Допустим. Это имеет значение?

– Имеет. У нас действует, скажем так, промо-акция для новичков. – Бармен ловко поставил перед ним чистый стакан. – Открываем вам «кредит доверия». Первый напиток за счет заведения. Маркетинговый ход, чтобы вы оценили сервис и стали нашим постоянным клиентом.

– А если не стану? – прищурился Артемий. Бесплатный сыр он, как юрист, ненавидел больше всего.

– Станете, – философски заметил бармен. – Здесь все рано или поздно возвращаются. Но сегодня – угощаю. Рекомендую «Ангельское терпение» – коктейль с нотками лаванды. Помогает снять стресс после… перехода.

Артемий с сомнением посмотрел на бармена. Схема была прозрачна как стекло: классический прием дилера – первая доза бесплатно. Подсадить клиента на крючок комфорта в этом безумном месте. Но жажда и стресс были сильнее осторожности. Да и черт с ним: терять ему всё равно нечего.

– Ладно, – кивнул он. – Лейте ваше «Терпение». Но в долги я влезать не собираюсь.

Артемий сделал глоток прохладного коктейля, и напряжение действительно начало отпускать. Он повернулся к залу, всё еще краем глаза следя за входной дверью. Самое время было поразмышлять о том, что с ним произошло, пока Ульяна рыщет по соседним переулкам.

«Какая странная история…»

Он сделал еще глоток, и на него нахлынули чувства. Снова это знакомое, ледяное ощущение из самого детства, когда осознаешь, что вся забота, все теплые слова, в которые ты так отчаянно хотел верить, – лишь декорация. Яркий фасад, за которым – пустота и холодный расчет. Он думал, что давно похоронил это чувство под годами успешной жизни, полной побед, харизматичных друзей и красивых женщин, сдобренной нотками цинизма. Но вот оно снова здесь, скребется изнутри. Оказывается, оно никуда и не уходило.

Артемий сделал очередной глоток и продолжил размышлять.

«И как это теперь квалифицировать? – он гипнотизировал взглядом лепесток лаванды в стакане. – Принуждение к чувству? Приворотное наваждение?»

Напиток обжег горло, хотя и был холодным.

«Но я же… я ведь думал, что люблю. Мне хотелось заботиться о ней. Поправлять ей шарф на ветру, приносить тот самый дурацкий клубничный круассан по утрам… Помню, как она смеялась, запрокинув голову, когда мы гуляли под дождем, и ее волосы липли к щекам. Разве такой смех можно подделать, включить в контракт? А та дурацкая привычка целовать ее в макушку, когда она засыпала на моем плече во время фильма… Это ведь было моим? »

Пальцы до боли сжали стакан.

«Так. Сделка. Если есть договор, значит, есть и стороны. И есть система. Какая юрисдикция? Должен быть надзорный орган, суд… В любой системе есть лазейки. И если вторая сторона – тот, о ком я думаю, то обман – его основной метод ведения дел. Это нужно проверить».

Он немного выпрямился, в глазах мелькнул привычный хищный блеск.

«Но Если моя любовь к ней – не моя… если мой выбор – не мой… то кто тот парень, что последние три года варил ей кофе по утрам? »

И тут в бар ввалилась шумная компания, сразу же нарушившая гармонию места. Артемий повернулся, чтобы посмотреть на новых гостей. Их было пятеро. Молодые люди, одетые в дорогие костюмы. Они громко шутили и смеялись. До Артемия донеслись знакомые термины, и он понял, что это, вероятно, свои.

Бармен, который только что был улыбчив и приветлив, теперь выглядел напряженным. Он принес гостям меню. Один из юристов сказал что-то, и все весело засмеялись.

Артемий с любопытством наблюдал за компанией, потягивая лавандовый коктейль и прислушиваясь к их разговору.

– …слушайте, я уже третий месяц бьюсь с Департаментом по делам животных, сил моих нет, – жаловался один, устало ослабляя галстук. – У меня клиент – кот. Пытаюсь доказать, что он не может нести ответственность за все девять жизней как единое лицо. Требую рассматривать каждый «лайф» отдельно!

Компания заинтересованно притихла

– А они что?

– А они уперлись: «Душа одна – ответственность солидарная». Представляете? В пятой жизни он был мурчащим святошей, а в третьей – драл диваны и воровал сосиски. И теперь из-за тех сосисок ему общий рейтинг кармы режут! Я им говорю: истек срок давности, тот кот уже дважды переродился! А они ни в какую.

– Это еще цветочки, – перебил второй, более молодой и вертлявый. – У меня на прошлой неделе был тип, который всю жизнь мечтал попасть в Вальхаллу. А его в итоге – в обычный Рай на седьмой уровень. За примерное поведение! Он подал апелляцию: «Нарушено право на героическую смерть». А ему в ответ: «У вас было тридцать семь проигнорированных возможностей умереть достойно, включая ту потасовку в баре и спасение кота с дерева во время грозы. Сами виноваты, надо было пользоваться шансами».

– А я весь день проторчала в Отделе Экстренной Связи, – вздохнула единственная в компании элегантная женщина. – Клиент утверждает, что перед смертью забыл выключить утюг. Истерика, требует оформить срочный «полтергейст-вызов», чтобы выдернуть шнур.

– И что, одобрили? – усмехнулся первый юрист.

– Ага, держи карман шире. Инспектор посмотрел в регламент и говорит: «Угроза имуществу малого масштаба не является основанием для прорыва границы». Предложили заполнить форму на явление во сне. Срок рассмотрения – три недели. Я им кричу: «Дом сгорит!». А они печать протирают и отвечают: «Зато карма наследников очистится через страдание материальной утраты». Бюрократы…

Артемий слушал, и в его голове впервые за долгое время вместо хаоса эмоций начал выстраиваться холодный анализ.

Солидарная ответственность за прошлые жизни. Сроки давности. Апелляции по поводу распределения. Регламенты, формы, сроки рассмотрения, отписки инспекторов.

Это было до смешного, до боли знакомо. Менялись декорации, но суть оставалась прежней. Это была Система. Громоздкая, рутинная, погрязшая в формализме машина. И он, Артемий, знал, как такие машины работают. Он всю жизнь искал в них шестеренки, которые можно смазать или, наоборот, застопорить.

Он больше не был потерянной душой в странном мире. Он был юристом на чужой, но абсолютно понятной ему территории.

Артемий так увлекся подслушиванием этой увлекательной юридической казуистики, что чисто механически поднес бокал к губам, рассчитывая на глоток спасительной прохлады. Но вместо пряного коктейля на язык скатилась лишь одинокая, подтаявшая льдинка.

Он с удивлением уставился на пустое дно, где сиротливо позвякивали остатки льда, и криво усмехнулся.

Как иронично. Выяснилось, что хваленое «Ангельское терпение» имеет одно досадное сходство с обычным человеческим – оно тоже не бесконечно. И заканчивается, как правило, гораздо быстрее, чем рассчитываешь.

Поставив пустой бокал на стойку и кивнув бармену, Артемий увидел, что компания начала собираться. Юристы, весело переговариваясь, покинули заведение.

Артемий выждал пару секунд и скользнул к выходу следом за ними.

Глава 6. Кофе, сплетни и один пропавший подопечный

– А теперь сворачиваем сюда.

Ульяна обернулась. И никого не увидела за спиной. Она побледнела, время тут же замедлилось. И в эти бесконечные секунды девушка успела подумать: «Как я могла не проконтролировать его, он же такой… Противный! Ладно – своенравный!» Она побежала в обратную сторону, но на маленькой площади, от которой в разные стороны расходились узкие улочки, стало понятно, что нестись сейчас куда-то бессмысленно. Ульяна присела у фонтана со скульптурой дельфина, который миролюбиво улыбался, выпрыгивая из воды. Последние солнечные лучи окрашивали струйки воды в нежно-розовый. Ульяна почувствовала, что дрожит. «Ничего, сейчас я подышу, и всё пройдёт». Но мерзкое ощущение паники уже расползалось по телу… Она не может его потерять! Она не может оставить его без защиты! Ведь она всегда была рядом. И когда шестимесячный Артемий упал с дивана и только чудом не ударился головой, и когда он в семь лет потерялся на экскурсии, но добрая тётя за руку довела его до музея и помогла найти учительницу (ангел учительницы в тот момент тоже перенервничал знатно), и когда хулиганы передумали бить тощего первокурсника, который решил сократить путь через дворы. А вот теперь… Он совсем один! Он не знает местность, не знает правила! Да его просто-напросто могут обмануть, и он сгинет на этих бесконечных этажах! Она не сможет себе этого простить, она не сможет больше быть ангелом-хранителем… Она будет искать его вечно. Ульяна представила рапорт, который придется писать. Разбор полетов у тети Беллы. Звонок родителям. И этот их взгляд, полный разочарования: “Мы же говорили тебе, Ульяна, эта работа не для тебя”. От этих мыслей стало еще хуже. И всё по её вине! Ноги не идут, а горло пересохло. Девушка проводила последний луч, а потом вдруг силы вернулись к ней, она сорвалась с места, бездумно мечась по улочкам. Но город был чужим и бесконечным. Спустя час бесплодных поисков, обессиленная и отчаявшаяся, она поняла, что в одиночку ей не справиться. Был только один человек, к которому она могла пойти.

***

Артемий шел за юристами по полутемным, безлюдным улочкам. Или правильнее сказать – бездушным? Он тряхнул головой, отгоняя неуместную филологию. Вышел он к огромному зданию-башне, вершина которой терялась в облаках. Очередь внутрь начиналась ещё с улицы, она казалась бесконечной, но люди с папками и знакомыми Артемию до боли портфелями проходили внутрь значительно быстрее через служебный вход, там же исчезла и группа, за которой он наблюдал. Тут ему показалось, что он опять видит Ульяну в компании рослых молодых людей. И все они двигаются прямо на него. Конечно, всё это было лишь шалостью его перегруженного впечатлениями воображения. Но он и сам не понял, что заставило его зачесать чёлку назад, сделать максимально сосредоточенное лицо и проникнуть внутрь здания через служебный вход со словами «Скорее, заседание уже началось». Так он оказался на проходной. Решив, что стратегия выбрана удачная, он кивнул женщине в кабинке и пробурчал: «Я в суд, спешу очень. Пропуск там…» И потянулся якобы во внутренний карман пиджака. «Ой, да ладно, пробегай, миленький. Весь взмыленный!» – женщина заботливо оглядела молодого человека. Так он оказался у лифта. Дверь медленно открылась, и перед ним предстал лифтёр, подтянутый старичок в форменном костюме. Артемий оглянулся и нырнул внутрь. Тут паника настигла его, сохранять деловой вид он больше не мог!

– Скорее! Отвезите меня куда-нибудь подальше!

– Вам вверх или вниз?

– Да всё равно!

– Так не бывает, чтобы всё равно. В конце концов, куда-то вам назначено. А куда-то – не назначено. И смысл ехать куда-то, куда вам не назначено, особенно вниз – не понимаю… Вы по какому поводу изволите ехать-то, а, молодой человек?

– По юридическому поводу.

– Ааа, так бы сразу и сказал. Опаздываешь чего?

– Что?

– Опаздываешь, говорю, чего?! Все ваши уже давно на минус третьем. Вот давеча тоже один ехал, растяпа… Я ему говорю: «Не трогайте кнопки, есть специальный человек…»

Тут дверь открылась, в кабину вошёл абсолютно красный мужик с рожками и в цветастых шортах.

– Шеф, мне вниз. Ух, как же башка болит!

Потом бросил на Артемия страдальческий взгляд.

– Бро, не будет жвачки у тебя?

Артемий грустно покачал головой. Он быстренько выскочил из лифта вслед за мужиком, чтобы больше не оставаться один на один с дотошным лифтером. Но, кажется, зря. Они вышли и сразу попали в давку. Красный чёрт заорал «Еее!!» и с азартом ринулся в толпу, а Артемий пристроился в нише у лифта, чтобы перевести дух.

– Чувак, билет лишний есть. Хочешь? – на него смотрел невысокий симпатичный парень в шапочке. – У тебя вообще всё нормально? Может, проводить тебя куда? Выглядишь отстойно.

– Сейчас в себя приду. А это какой этаж?

– Странный ты какой-то. Минус третий это. На вот – поможет, – парень протянул Артемию б