Новое дело о мертвых душах

– Ты даришь мне свет!

– Главное, чтобы это не был свет в конце туннеля.

Глава 1. За милую душу

Было адски душно. По выставочному залу плыли терпкие ароматы шампанского и дорогих духов. Голоса, фотовспышки, звон бокалов – все это должно было стать триумфом Кристины. Триумфом, который ощущался ею как персональная пытка.

Улыбаться. Кивать. Благодарить. Механические движения, за которыми скрывалось нервное ожидание. Люди, похожие на ярких птиц, кружили по залу, рассыпая комплименты и заглядывая в глаза. Слова отскакивали от нее, не находя отклика. Кристина чувствовала себя исследователем в крошечном батискафе, медленно и неотвратимо опускавшемся на самое дно океана. Звуки становились глуше, свет – дальше.

Ее взгляд в очередной раз просканировал толпу. Критики, меценаты, праздные зеваки – все были здесь. Кроме одного. Того, ради кого все это затевалось.

Телефон холодил ладонь. Десять ноль пять. Артемий не придет.

Художница повернулась к центральному полотну – портрету «Мое Вдохновение». Изображённый на холсте Артемий улыбался той самой загадочной полуулыбкой, которую она боготворила. А сейчас… Ей показалось, или уголки губ на холсте подёрнулись в презрительной гримасе?

– Поразительно, – бархатный голос внезапно раздался прямо над ухом девушки.

Кристина вздрогнула. Рядом стоял мужчина. Его идеально скроенный костюм, казалось, стоил больше, чем все ее картины вместе взятые. Кристину сразу же поразили глаза незнакомца. Чёрные, бездонные, они казались неестественно неподвижными, словно два осколка обсидиана. Взгляд этих глаз был невыносим: хотелось исчезнуть. Странный гость смотрел на портрет.

– Хорош. Дьявольски хорош, – медленно произнес он. – Но я вижу здесь проблему.

– Проблему? – Кристина нахмурилась. – С композицией?

– Нет, техника безупречна. Я о сути. – Мужчина повернулся к ней, и в глубине его темных глаз мелькнул странный блик. – Взгляд этого человека… Он смотрит сквозь зрителя. Такого мужчину невозможно удержать, милая барышня. Он никому не принадлежит.

Кристина судорожно сжала телефон в руке. Экран только что погас, скрыв фото из соцсети: Артемий, ресторан, блондинка.

Слова «никому не принадлежит» попали в точку, причинив девушке острую боль. Кристина вспомнила, как писала портрет. Артемий не просто позировал – он играл, упиваясь вниманием. Он знал себе цену и носил свою красоту с артистичным высокомерием. А Кристине он дарил свою легкую, почти дружескую усмешку, бросал небрежные комплименты ее таланту. Каждое слово она ловила, как драгоценный камень, вставляя в корону своей выдуманной любви. Она позвала его на сегодняшнюю выставку, и он бросил на ходу: «Конечно, Крис, постараюсь быть!». Для него это был акт вежливости. Для нее – обещание, на котором держался весь этот вечер.

Ее взгляд метнулся к холсту. Сотни часов она выписывала не лицо Артемия, а свою мечту. Она вкладывала в его написанные глаза ту нежность, которой так ждала в настоящих. Она заставила его губы изогнуться в той самой полуулыбке, которая в ее фантазиях предназначалась только ей.

Он не пришел. Он просто не счел это важным. И внезапно весь этот гудящий зал, все эти восторги и комплименты превратились в декорации для ее личного унижения. Она выставила на всеобщее обозрение не просто картину, а свое огромное, безответное чувство. Свой алтарь, воздвигнутый в честь человека, который этого даже не замечал.

Толстое стекло батискафа, в котором она медленно опускалась на дно, треснуло. И теперь она тонула не в одиночестве, а в стыде.

– Вы ошибаетесь, – холодно ответила она. – На холсте он принадлежит только автору.

– Спорное утверждение, – усмехнулся мужчина. Он перевел взгляд на соседнюю картину. Абстракция, названная «Душа». Светящийся сгусток энергии на темном фоне.

– А вот этот лот меня интересует больше. Смелая работа, – произнес он. – Столько энергии. Сколько вы за нее хотите?

– «Душа» не продается, – устало ответила Кристина. – Это слишком личное.

– У всего есть цена, – мягко возразил незнакомец. – Вопрос лишь в сумме.

Он опустил руку во внутренний карман, и его пальцы вместе с визитницей случайно вытащили крошечный стеклянный флакон. Кристина моргнула: ей показалось, или внутри него переливалась и мягко светилась сиреневая жидкость? Мужчина тут же движением фокусника отправил флакон обратно, подцепил одну визитку и вооружился ручкой. Он что-то быстро написал на карточке и протянул ее Кристине. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Кристина взглянула на цифру и едва не выронила картонку. Написанная сумма была неприлично большой. Нули после первой цифры нагло пялились на нее с визитки. Но почему-то Кристина думала сейчас не о деньгах, а о странном, мерцающем пузырьке.

– Вы шутите? – прошептала она. – Это же просто холст и масло.

– Деньги – это компенсация за материал, – он придвинулся чуть ближе, понизив голос до доверительного шепота. – Но я коллекционер редких вещей. Мне не нужна копия на стене. В этом контракте меня интересует полное отчуждение прав на оригинал.

– Вы хотите исключительные авторские права? – усмехнулась Кристина, пытаясь скрыть волнение. Богач явно был эксцентричен. – Чтобы я больше никогда не рисовала копий?

– Можно сказать и так. Я хочу забрать первоисточник. То, с чего это писалось. Суть. Без остатка.

Кристина горько рассмеялась.

– За такие деньги берите хоть душу, хоть сердце. Мне сейчас ни то, ни другое не нужно.

– Сердце оставьте себе, оно мне без надобности, – серьезно кивнул мужчина. Его глаза странно блеснули. – Но. Сделка должна быть равноценной. Я вижу, деньги вас не радуют. Вам нужно что-то еще.

Он перевел взгляд на портрет Артемия.

– «Мое Вдохновение», – прочитал он табличку. – Хорошее название. Знаете, в моей власти сделать так, чтобы вы получили не только деньги за душу, но и… «Вдохновение».

– В каком смысле? – Кристина нахмурилась.

– В прямом. Я забираю этот лот, – он указал на «Душу», – а вы получаете тот. Он будет ваш. Полностью.

Кристина посмотрела на нарисованного Артемия. Сердце болезненно сжалось. Этот сумасшедший предлагал ей сказку. Невозможный бартер. Конечно, это просто пафосная игра слов. Или он на что-то намекает? Что его денег хватит, чтобы купить любовь такого продажного мерзавца?

Впрочем, какая разница? Ей было так больно, что хотелось подыграть этому безумию.

– Вы очень странно торгуетесь, – тихо сказала она. – Хотите сказать, что если я отдам вам «Душу», то.. он… полюбит меня?

Слова прозвучали почти как отчаянная попытка поверить в невозможное.

– Безумно, – серьезно кивнул мужчина. – Жить без вас не сможет.

Он протянул руку ладонью вверх.

Кристина на секунду заколебалась. Это было глупо, по-детски, но отчаяние толкало в спину. «Господи, да если бы это было правдой, я бы отдала всё, не раздумывая».

– Идет, – выдохнула она, вкладывая свою ладонь в его, большую и прохладную .

Глава 2. Красный день календаря

(три года спустя)

Звонок дежурного прорезал тишину, как сирена:

– Ульяна! Срочно внимание на объект «Артемий». Я наблюдаю за ним лишний час, а вас всё нет. Через пять минут сработает будильник. Этот день в его личном календаре отмечен красным. Красным, Ульяна! Уровень опасности критический.

– Проспала… – выдохнула она, мгновенно сбрасывая оцепенение.

Ульяна вскочила, нырнула в рабочее «воздушное белое», схватила рюкзак и вылетела из комнаты.

***

Это было пронзительно синее, прозрачное сентябрьское утро. В такие дни каждый звук отдаётся в небе серебряным эхом, птицы летают медленнее, будто позируя, а уже немного оголившиеся ветви деревьев своими жестами придают событиям драматичности. Молодой юрист Артемий проснулся за минуту до будильника. Сегодняшний день обещал стать вершиной его карьеры: впервые дело, которое он вёл, рассматривалось в Верховном суде. Он был уверен в победе, ведь семья его доверителей за время процесса стала ему почти родной, но предательский холодок волнения всё равно гулял по спине.

Ночь прошла скверно. Артемию снились бесконечные темные коридоры и лифты, которые везли его только вниз. Он проснулся разбитым, с ощущением песка в глазах.

Идея не готовить костюм с вечера теперь казалась преступной халатностью. Артемий нырнул в недра шкафа, выуживая оттуда рубашку и брюки. С носками вышла заминка: он обожал цветные, с нелепыми принтами, но в Верховном суде такой стиль не оценили бы. Пришлось искать классику. Наконец, в дальнем углу ящика нашлась пара строгих черных носков. Некоторое время назад он отложил их на «чёрный день», ухмыляясь самому себе в будущем: «Чёрные носки – чёрный день, ха-ха».

В запасе оставалось всего двадцать минут, но уйти, не сварив кофе для Кристины, было бы настоящим преступлением.

Пока турка нагревалась, бубнил телевизор:

«…серьезное ДТП на выезде из города. Столкновение трех автомобилей, есть пострадавшие. Будьте осторожны на дорогах…»

Артемий поморщился. Во рту вдруг появился отчетливый металлический привкус, а пальцы на секунду онемели, чуть не выронив ложечку. Он выключил телевизор. Не хватало еще негатива с утра.

Артемий поставил чашку из тончайшего костяного фарфора на столик у кровати.

– Дорогой? – сонный голос из-под одеяла.

– Доброе утро, Кристи, – он наклонился и поцеловал ее в нос. – От тебя пахнет солнцем.

Кристина потянулась. Сонные кудряшки обрамляли лицо, делая её похожей на сказочную героиню. Из под одеяла виднелась кружевная ночная рубашка. Вчера вечером он так устал, что просто рухнул спать, а сейчас, когда времени в обрез, взгляд предательски зацепился за кружево.

Чтобы не поддаться искушению, он перевел взгляд на кружку в форме толстого кота.

– Крис, ты видела ссылку на котёнка? Если он тебе понравился, я напишу куратору.

– Он чудесный, Тём. Но… он чёрный, как уголёк. А я мечтала о белой кошечке. Назвала бы её Принцесса. Белые кошки – они как добрые вестники.

– А я всегда хотел черного кота. Как у булгаковского Воланда. Рассказывал бы ему свои адвокатские тайны.

– Может, тогда возьмём двух? – Кристина села, свесив ноги с кровати. – Инь и Ян?

– Сразу двух… – Артемий взглянул на часы. – Обсудим вечером, ладно?

Кристина перебралась за кухонный стол, отодвинув в сторону шахматную доску с недоигранной партией.

– Кстати, почему в шахматах начинают белые?

– Такие правила, – Артемий торопливо завязывал галстук перед зеркалом в прихожей. – Право первого хода дает преимущество.

– Но ведь… Белый цвет обычно ассоциируется с чистотой, невинностью и честностью. Это значение является универсальным для многих культур. Поэтому белые не могут быть агрессорами. Логично, что нападать должны чёрные!

– А почему бы добру не опережать зло? Его и так в мире больше.

За разговором Артемий переместился в коридор, где пристально изучил своё отражение в зеркале, пригладил волосы и поправил галстук.

– Всё, милая, мне пора: опаздываю, – Артемий легким касанием поцеловал Кристину в губы и поправил задорные кудряшки, спадающие на лоб, – пожелай мне удачи!

– Ни пуха ни пера!

– К черту!

Захлопывая дверь, он ощутил странный укол беспокойства. Забыл что-то? Утюг? Документы? Нет, всё на месте.

Спускаясь по лестнице, он кивнул соседкам.

– …конечно, беречь себя надо, Петровна, – донеслось ему в спину. – Торопиться некуда, там нас всех примут без очереди…

За рулём он постепенно сосредоточился на дороге и своих рабочих мыслях, но металлический привкус во рту так и не прошёл.

***

Артемий вышел из здания суда весь светящийся. Ухом он прижимал трубку телефона, а руку просовывал в рукав лёгкой куртки.

– Да, конечно, мы разнесли все их аргументы в пух и прах. Да, да, как я и говорил. Ну нет, я не хочу брать себе дело этой неадекватной. Ну почему я? Она мне и так на консультации весь мозг вынесла. Брось, мы оба знаем, кто тут звезда, но всё же.... Всё, поговорим об этом в следующий раз, мне пора ехать.

Артемий направился к машине и уже издалека увидел, его уже ждет Кристина. Она была очаровательна в своём васильковом пальто и шляпке, особенно на фоне жёлтых лип.

– Ты как будто кусочек неба на себя надела!

– Я так понимаю, что заседание прошло успешно?

– Да, как я и предполагал! Но всё равно я рад этой победе. И готов праздновать!

***

Артемий и Кристина уже сидели в машине, когда внезапно в окно со стороны водителя постучала худощавая пожилая женщина. Дама выглядела строгой и решительной. Серые волосы были коротко подстрижены, черты лица острые, как у хищной птицы. Одета она была в тёмное пальто, на голове – маленький плоский берет. В руках у неё была сумка огромных размеров и очень странной формы.

– О Боже, эта шизофреничка за мной даже в суд пришла!

Артемий опустил окно, не потрудившись скрыть недовольство.

– Чем могу быть полезен, Нина Павловна?

И женщина начала тараторить, не давая юристу вставить и слова:

– …Так вот, на чём я остановилась… Родственница эта, которая Татьяна, у неё ещё есть дочь, а у той муж, так вот этот муж!.. Он вообще-то слесарь, но сейчас не работает. А у меня, значит, украшения в шкатулке…

Эксцентричная женщина была на все сто процентов уверена, что только Артемий способен решить дело о похищении драгоценностей и разобраться во всех перипетиях преступления века.

Артемий не выдержал:

– Так, стоп, притормозите! Вы понимаете, что я не могу взять ваше дело? Я и так загружен работой. И кроме того – сейчас мы опаздываем на выставку!

Дама резко дёрнула за ручку задней двери. К несчастью, заблокировать двери Артемий ещё не успел, и поэтому через мгновение назойливая женщина и её саквояж оказались внутри машины.

– Тогда я поеду с вами! И уж поверьте: пока мы будем ехать, я приведу вам аргументы, после которых вы не сможете устоять. Так вот, а там золото было – ещё царское, в шкатулке-то… И я чувствовала, что его хотят украсть.

«Как жаль, что из-за того, что она клиентка нашей компании, я не могу её вышвырнуть из машины», – подумал Артемий и рванул с места.

Молодой юрист вёл автомобиль уверенно, даже слишком. Они выехали на кольцо. Нина Павловна тараторила, что очень сильно раздражало Артемия. Он резко и зачастую без причины перестраивался с одной полосы на другую, не боялся маневрировать мимо фур, остро реагировал на дорожные ситуации и «всех этих козлов», а скорость тем временем уже зашкаливала. Артемий очень торопился добраться до места, чтобы скорее уже высадить назойливую пассажирку.

– Поспокойнее, милый! Ты так стремительно мчишься! Мне становится страшно!

– У меня всё под контролем.

– Это опасно! Да соблюдай же ты правила, ты же юрист! Зачем ты его подрезал? Ехал себе человек нормально…

Артемий был настолько раздражён вторжением непрошеной пассажирки, что не осознавал, насколько рискованно ведёт машину. На виске пульсировала жилка, щёки пылали, будто у него начинался жар. Он сжимал руль так, что кончики пальцев начали белеть. Кристина была обьята тревогой. Для девушки каждое резкое движение автомобиля было испытанием. Она кусала губы и вжималась в сиденье, зажмуривалась, когда перед ней резко возникали очертания других машин. А в какой-то момент начала читать молитву.

Кристину в очередной раз резко подбросило. Девушка дёрнула за ручку двери и выкрикнула: «Останови сейчас же, я выйду прямо тут!» Артемий отвлёкся всего на долю секунды, сверкнув глазами в сторону Кристины. Сначала он услышал визг Нины Павловны и оглушительные гудки. Кристина тоже закричала. Артемий больше не видел свою полосу: что-то огромное заняло весь обзор и неумолимо приближалось. Он ударил по тормозам, но было уже поздно Раздался оглушительный треск, а за ним – мгновение страшного полёта, а затем ещё более страшной остановки, пронзившей болью каждую клеточку этих пока ещё живых тел. А дальше наступила тишина. Такая всеобъемлющая, что ей совершенно не мешали ни женский истеричный визг, ни запах гари, ни вой сирен.

Боль была такой огромной, что поглотила Артемия полностью, затянув в кроваво-чёрную воронку. Сердце билось неистово, будто хотело прорвать грудную клетку, ставшую тесной и неудобной, оно рвалось, будто штангист, решивший взять немыслимый вес, но в какой-то момент очередной удар просто не прозвучал. Артемий утекал по бесконечной воронке, она вытягивала его в нить, расщепляла на атомы. «Вот что происходит в чёрной дыре», – последняя мысль торкнулась в мозг и не получила отклика.

– Грузим! Аккуратнее! – Три тела на носилках погрузили в машины. С оглушительным воплем скорые одна за другой сорвалась с места. Всем, кто слышал этот звук, становилось тоскливо…

Глава 3. Вне зоны телесного доступа

Артемий резко очнулся и распахнул глаза. Сознание возвращалось к нему параллельно с ощущением, что что-то не так. Он попробовал пошевелиться – получилось. Рука приподнялась, скользнув, словно тень, словно калька. (Он вдруг вспомнил, как бабушка, когда он был маленький, переносила на такую же кальку выкройки…) И та же самая рука осталась лежать безжизненной. Так ещё удаляют с новых вещей прозрачную упаковку… Стоп! Он не находился в своем теле! Ему подвластна тонкая полупрозрачная оболочка, идеальная копия оригинала, но настоящее его тело лежит вот тут, на больничной койке, подключенное к мигающим приборам.

Артемий старался не поддаваться панике. Конечно, он просто спит, и это жуткий кошмар. Кстати, не самый ещё и жуткий, сейчас за ним хотя бы никто не гонится. Небольшое усилие… Надо просто открыть глаза – и всё закончится. Выпить воды, приоткрыть окно. Это всё духота, от неё и кошмары. «Странно, не получается… Так, надо чем-нибудь себя стукнуть, тогда точно проснусь». Артемий подошел к стене и со всего маху ударил в неё лбом. «Ну а что? Наша цель – скорее свалить из этого сна, а не сделать это красиво». Вместо ожидаемой тупой боли он ощутил давление в ушах, а потом… Увидел больничный коридор. Прямо мимо него пробежала медсестра, чуть ли не по носу стопкой карт чиркнула. И ничего не заметила…

– Мужик, ты чего?

Артемий вздрогнул и обернулся. К нему приближался невысокий растрепанный субъект с глазами навыкате и походкой конферансье.

– Ты вообще-то и так уже в коме, а второй раз убиться здесь, как видишь, физика не позволяет. Сюрприз!

– Где я? Что за чёрт?

– О! Отличный вопрос! – мужчина театрально развёл руками. – Приветствую в клубе «Овощная грядка»! Я Денис, местный массовик-затейник. Вон та милая девушка – Карина, она тут за психологическую поддержку. А дед Михалыч у нас отвечает за мудрость и тяжёлые вздохи.

Пожилой мужчина в углу палаты укоризненно покачал головой:

– Денис, человек только очнулся…

– Именно! И ему надо сразу понять расклад. – Денис повернулся к Артемию и заговорил тоном экскурсовода: – Значит так. Ты – призрак. Но не крутой, как Каспер, а скучный, как бухгалтер в отпуске. Летать не можешь, сквозь стены ходишь только внутри больницы, живые тебя не видят и не слышат. Вопросы?

– Это бред, – Артемий потёр виски. – Я сплю.

– О, класс! Первая стадия – отрицание! – Денис обрадовался как ребёнок. – Карин, засекай время. Спорим, через час он начнёт торговаться с богом?

Карина устало улыбнулась:

– Денис, хватит.

– Ладно-ладно. – Он поднял руки в примирительном жесте, но тут же снова повернулся к Артемию. – Слушай, а ты как сюда попал? Нет, погоди, дай угадаю… – он прищурился. – Авария. У тебя лицо человека, который не успел затормозить.

Артемий промолчал.

– Бинго! – Денис хлопнул в ладоши. – У меня дар! Вот Карина – марафон бежала, тепловой удар. Михалыч – сердце на даче прихватило. А я… – он сделал паузу – …подавился шаурмой.

– Что? – Артемий впервые посмотрел на него с интересом.

– Шучу. Тоже авария. Но согласись, с шаурмой было бы эпичнее. «Здесь лежит Денис. Он любил острый соус».

– И давно вы тут? – перебил Артемий.

Улыбка на секунду исчезла с лица Дениса… И Артемий сразу обратил внимание, какие тёмные, почти чёрные, у того круги под глазами.

– Какая разница? – Денис снова скривил рот в усмешке. Время тут – понятие условное. Главное – у нас весело. Я ещё не все свои истории рассказал!

– Я не собираюсь тут оставаться.

– О, дерзкий! – Денис подошёл ближе. – Мне нравится. Давай так: если найдёшь выход – позови. А пока… – он похлопал Артемия по плечу (рука прошла насквозь лишь слегка: так это, значит, с душами работает) – добро пожаловать в овощехранилище, братан.

Артемий в раздражении сбросил руку Дениса и вышел в коридор, не утруждая себя поиском двери.

Очень скоро Артемий убедился, что звать на помощь, хлопать людей по плечу в попытке привлечь внимание, пытаться покинуть больницу действительно не имеет смысла. Он сел на пол прямо в коридоре и обхватил голову руками. Мимо провезли каталку со старушкой… Худое сморщенное лицо… Из глубин памяти поднялись неприятные ассоциации. Какая-то бабка кричит на него: «Нет вы возьмёте моё дело!» И тут он всё вспомнил! Это Нина Павловна залезла к ним в машину. А рядом Кристина… Кристина! Артемий подскочил. Минутную слабость как рукой сняло. Нужно найти, где тут приёмный покой. Наверное, их совсем недавно привезли! Жива ли она?

Артемию повезло. На первом этаже медсёстры как раз обсуждали страшную аварию на кольце. «В пятнадцатой палате. Скончалась только что. Такая красивая, молодая… А всё мужики: им лишь бы гонять!»

Несколько минут лихорадочных поисков – и Артемий уже смотрел в лицо любимой. Он безуспешно пытался взять девушку за руку…

Кристина казалась такой маленькой на безликой больничной койке. И самым жутким Артемию показалось как раз то, что в неподвижной фигурке не было совсем ничего страшного. Как будто она просто спит… Мягкие кудрявые волосы разметались по подушке. И только одна небольшая царапина на щеке.

Палата освещалась мягким светом потолочных ламп, пахло каким-то очень знакомым лекарством. Занавески на окнах слегка колыхались, так как окно было приоткрыто. Ритм их движения напоминал вдохи и выдохи. И именно это мнимое умиротворение казалось невыносимым. Артемия замутило. Он попытался сглотнуть ком, нараставший в горле, но ком только ширился, царапая его острыми краями изнутри.

– Кристина, как же так? Прости меня! Я должен был тебя защищать,… – Артемий беспомощно закрыл лицо руками.

Так он стоял некоторое время у кровати, но потом его осенило. Он начал оглядываться в поисках души Кристины. «Крис, ты тут?» – позвал он. Но ответом ему была тишина.

***

Кристина очнулась от того, что её звал знакомый и родной голос. Через секунду она поняла: это голос её бабушки Клавы.

«Наверное, мне это снится, ведь бабушка умерла», – подумала Кристина. – «Досмотреть сон про бабушку или проснуться?»

Но голос всё приближался, становился громче, и вот она уже слышит его под самым ухом.

– Кристиночка, ну вставай уже! – бабушка обращалась мягко и тепло, но в то же время требовательно.

На Кристину сразу же нахлынули воспоминания, как бабушка будила ее в школу. Как и тогда, вставать не хотелось.

Девушка открыла глаза и уставилась на смотрящую на неё бодрую старушку.

– Внученька, нам пора!

– Куда, бабуль? – Кристина захотела присесть на кровать, но когда поднималась, почувствовала, что её тело как будто бы раздваивается. Она обернулась и увидела свое лицо на подушке.

– Ты умерла, моя дорогая! Я тут, чтобы поддержать тебя при переходе. Дверь уже открылась! – и бабушка указала подбородком на светящуюся дверь, нелепо расположенную посередине комнаты.

– Не может быть! – Кристина начала вставать с кровати, осматривая свое тело. – Это какая-то ошибка! И я не могу никуда уйти одна, без Артемия. Мы любим друг друга. Как он тут без меня? А я без него там как? И зачем мне без него?

– Милая, у Артемия своя судьба. Так уж вышло, – бабушка посмотрела на Кристину с добродушной улыбкой и протянула ей руку.

– Прости. Но мне надо его найти, – и девушка направилась к выходу из палаты.

– Внученька, надо уходить. Ты же не хочешь стать привидением? – услышала Кристина, но когда обернулась – бабушки, как и двери, уже не было.

Девушка шла по темным и неприветливым коридорам больницы. На ней была только одна ночная рубашка, в которой становилось зябко.

– Интересно, если я умерла, почему я ощущаю холод? И почему я в этом? А что, если меня сейчас увидит Артемий?

Кристина уже окончательно заблудилась, когда под одним из тусклых настенных светильников обнаружила маленького мальчика в белой маечке и полосатых пижамных штанах. На вид ему было не более шести лет. Он сидел на полу, обняв руками колени.

– Тётя!

– Ты меня видишь? – удивилась Кристина.

Мальчик кивнул, вытирая кулачком слезы.

– Я боюсь туда идти, – он указал на мерцающую в конце коридора дверь. – Я ждал маму, но она не приходит.

Кристина поняла: он застрял здесь. Почему-то у него не было проводника.

– Пойдем, – она протянула ему руку, чувствуя, как сжимается сердце. – Я не оставлю тебя одного.

Артемий продолжал ждать у тела Кристины, но вскоре что-то подтолкнуло его выйти в коридор. Там всё было охвачено золотистым сиянием. Кристина (он сразу же узнал её) стояла у мерцающей двери, за руку она держала маленького мальчика. Сияющий голубоватый свет приветствовал и манил сквозь приоткрытую щель. Кристина раскрыла дверь шире и сделала шаг вперед, ободряюще улыбнувшись ребенку. Артемий бросился за ней.

Глава 4. Дорога в ад вымощена благими намерениями

Артемий и Кристина оказались в длинном коридоре с белыми стенами и множеством одинаковых дверей. Свет в помещении был настолько ровным, а белый цвет – таким чистым, что иногда ощущение границ терялось, и тогда молодым людям казалось, что сейчас они начнут падать в нечто бесцветное, бесформенное и бесконечное.

Здесь находились и другие души. Некоторые спокойно о чём-то переговаривались, а кто-то не мог унять свою тревогу. Один мужчина наворачивал по коридору уже сотый круг, молодой парень скорчился у стены и раскачивался, обхватив голову руками. Женщина громко кричала: «Я сплю! Я сплю! Сейчас я проснусь!» Всё это делало обстановку давящей.

Практически сразу к вновь прибывшим подошла женщина и со словами «детям не сюда» забрала Гришу. Он обернулся к Кристине и помахал ей рукой. Девушка вздохнула. Конечно, хорошо, что мальчик больше не призрак, но она так и не помогла ему встретиться с мамой…

Внезапно Артемий вспомнил, по чьей вине они с Кристи оказались здесь. Всё внутри молодого человека сжалось…

Кристина, будто почувствовав это, взяла Артемия за руку и переплела его пальцы со своими. Очередь двигалась медленно. Время от времени кто-то из ожидающих душ исчезал за дверью. Разговаривать не хотелось, и они так и стояли молча, держась за руки.

Наконец-то подошла очередь Кристины.

– Я с тобой, – прошептал Артемий, стараясь изобразить на лице уверенную улыбку. Девушка кивнула и сжала его пальцы.

За дверью находился кабинет в лучших традициях государственного учреждения советского времени. Стены тёмно-серого цвета, пол покрыт линолеумом с рисунком под паркет. Массивный деревянный стол с ящичками, громоздкие стулья с мягкой тканевой обивкой… Занавески на окнах были тёмно-коричневыми и такими плотными, что у света снаружи не было бы шансов пробиться сюда. Пахло старыми документами, чернилами и пылью.

Артемий был настолько удивлён унылостью увиденного, что на мгновение даже забыл, зачем он здесь:

– Хоть бы цветок какой в горшке. Что за тоска…

Сотрудница была одета в строгий серый костюм: юбка, жакет и белая блуза. На ногах бордовые туфли на низком каблуке. Волосы аккуратно зачёсаны назад и завязаны в тугой пучок. Макияж на лице отсутствовал, лицо никаких эмоций не выражало.

Внимание Артемия сразу привлёк грубый черный советский дисковый телефон, стоявший на столе.

Это всё выглядело таким странным, что Артемий, поздоровавшись, не удержался и спросил:

– А почему здесь всё так выглядит?

– Пространство формируется в соответствии с его назначением. Это место – транзитная зона, где решаются формальности. Здесь нет места индивидуальности, творчеству или комфорту. Только функции. Эта обстановка помогает прибывшим быстрее осознать, что их земная жизнь со всеми ее привязанностями закончилась. Проходите. Садитесь, пожалуйста, – женщина указала Кристине на стул напротив себя.

Девушка села, бросив на неё робкий взгляд.

– Ознакомьтесь с документами и правилами вашей дальнейшей жизни, поставьте подписи там, где галочки, – сказала женщина, доставая из ящика стола папку с бумагами.

– Простите, что это за документы? – немедленно подал голос Артемий, его шок от обстановки сменился профессиональной цепкостью. – Моя… Кристина ничего не будет подписывать, пока я не ознакомлюсь с документом. Кто вы и какую организацию представляете? На каком основании вы здесь действуете?

– А этот мужчина кто? – спросила женщина, указывая на Артемия. – И зачем он здесь?

– Я её адвокат, – нашёлся Артемий. – И я тоже хочу ознакомиться с документами.

Женщина медленно подняла на него взгляд, лишенный всякого выражения.

– У вас нет аккредитации, – отчеканила она, будто констатировала очевидный факт. – Ваше земное удостоверение здесь не более чем сувенир. Вы не числитесь в реестре представителей нашего Департамента. Ваше присутствие здесь – системный сбой. Помеха в данных. А теперь, пожалуйста, не отвлекайте меня от работы, у нас график.

Она протянула папку Кристине, демонстративно игнорируя Артемия.

– Довожу до вашего сведения. Согласно входящим данным, вами было заключено соглашение о полном отчуждении души в пользу Дьявольского альянса. Поэтому вы подлежите переводу в сектор постоянного содержания на минус первом уровне. Вот подтверждающие документы. Ознакомьтесь.

Девушка дрожащими руками взяла папку. Все прошедшие годы она старалась не думать, что её беседа с таинственным незнакомцем на выставке и последовавшее затем рукопожатие значили именно это. Иногда она просыпалась по ночам в тревоге, будто вспомнив, что совершила что-то ужасное. На лбу выступал пот, в области солнечного сплетения завязывался противный комок. Но довольно быстро Кристина успокаивалась, прильнув к такому тёплому и такому земному Артемию. “Ничего же не было. Ну подумаешь – поговорили. Люди вообще много болтают и зачастую такой бред несут, на следующий день и вспоминать стыдно. И юмор у всех разный. Кому-то нравится эта напускная глубина и инфернальный флёр. Тем более этот разговор никому не причинил вреда…” Но в глубине души она чувствовала, что врёт себе. Никогда уже образ незнакомца со страшными чёрными глазами не покидал её памяти. Иногда он прятался там, но в любой момент мог вновь обратить на неё свой испепеляющий взор.

И вот среди документов лежала “Выписка из Хроник акаши о существенных условиях устной сделки”. Контракт несомненно существовал. Девушка взяла в руки плотный желтоватый лист. Буквы плясали перед глазами, но она заставила себя читать мелкий витиеватый шрифт. В графе “Исполнитель” было указано: Уполномоченный агент департамента Нижних сфер Павел Попандопуло. Видовые особенности: парные роговые отростки, хвост отсутствует. Статус: работник отдела искушений.

Когда она дошла до конца, лицо ее стало белым, как стены коридора, который они только что покинули. Она подняла на секретаря огромные, потемневшие от ужаса глаза.

– Чёрт..

И сказанное никогда еще не звучало так двусмысленно.

***

Артемий вырвал из оцепеневших рук Кристины не договор, а один-единственный, странно холодный на ощупь лист бумаги. Это было не юридическое полотно с мелким шрифтом, а нечто гораздо худшее. «Уведомление об исполнении обязательств по устному договору № 182/12». Текст был коротким и убийственно четким, набранным бездушным, казенным шрифтом.

Исполнитель: «Дьявольский альянс».

Заказчик: Соколова Кристина Евгеньевна.

Оказанная услуга: Возникновение у объекта (Евграфов А.С.) устойчивого аффективного состояния («любовь»).

Статус услуги: Исполнено в полном объеме.

К оплате: Душа Заказчика – 1 (одна) шт.

Его брови сдвинулись. Кровь ударила в виски. На лбу выступила испарина, и тут же по спине пробежал ледяной озноб. Он вдохнул поглубже, сжал лист так, чтобы не было видно, как дрожат руки, и понял, что уже ничего не читает. Буквы расползались уродливыми кляксами, заслоняя ему глаза…

Ворох мыслей гудел в голове: чувства другого человека – предмет сделки? Его Кристина… на такое способна? А он? Его любовь – не иллюзия ли? Не результат ли оказанной «услуги»? Артемий привык действовать, биться во все двери, но что делать сейчас? Хотел ли он помочь ей? Или хотел уничтожить за то, что она сделала с ним?

Когда смысл прочитанного окончательно ударил в сознание, Кристина затряслась и побледнела, сжавшись в комочек. Она боялась поднять глаза.

Артемий собрал все силы, выпрямился и положил уведомление перед собой. Он начал задавать вопросы, обращаясь к женщине-служащей холодно и четко, как на допросе:

– На каком основании вы регистрируете устные сделки, предметом которых являются чувства третьего лица? Это нарушает фундаментальные принципы свободы воли!

Женщина за столом даже не подняла головы от своих бумаг.

– Это вне рамок моей компетенции. Я лишь фиксирую основания для распределения. Все претензии – в судебные органы.

Тогда он повернулся к Кристине. Его взгляд был не просто грустным – он был опустошенным.

– Ты… ты согласилась на это? – его голос был тихим, но в этой тишине звенел металл. – Как это вообще возможно – влиять на чувства? Как мне теперь понять, что из того, что я чувствовал, было настоящим?

Он горько усмехнулся.

– Значит, всё это… просто результат сделки? Ты меня не завоевала. Ты меня купила.

– Я не хотела тебя терять! – наконец выкрикнула Кристина, поднимая на него полное слез лицо. – Ты бы не был со мной!

Но Артемий ее уже не слушал. Он еще раз взглянул на нее – маленькую, несчастную и, впервые на его памяти, отталкивающе жалкую. Внезапно его охватила ледяная ярость. Руки сжались в кулаки. Он резко встал и, не оборачиваясь, направился к выходу.

– Артемий, не уходи! – донеслось ему в спину.

Дверь за ним захлопнулась с глухим стуком, отрезавшим ее крик. Кристина осталась одна в тишине кабинета, съежившись на стуле.

Служащая устало вздохнула – не от сочувствия, а от нарушения установленного порядка. Она выдвинула ящик стола и достала какую-то маленькую карточку. Это оказался пропуск, она выдала его Кристине, указала на дверь, которую девушка до того не замечала.

…Артемий шел по коридорам, не разбирая дороги. Сейчас им управляли лишь клокотавшие внутри эмоции: смесь унижения, боли и глухой ярости. Но интуиция – дело такое: не ведая того, шёл он в правильном направлении. В конце концов, толкнув тяжелую створку, он вывалился наружу.

В лицо ударил свежий, пронзительный ветер.

Артемий жадно, со свистом втянул воздух, чувствуя, как холод обжигает легкие. Он оказался в саду, утопающем в зелени, но эта идиллическая картина вызвала у него лишь приступ тошноты. Слишком ярко. Слишком спокойно. Слишком идеально для того ада, который творился у него внутри.

Он подошел к парапету. Здание, как оказалось, стояло на вершине холма. Внизу раскинулся город, залитый мягким розовым светом заката.

Артемий смотрел на это великолепие, но не чувствовал ни радости, ни восхищения. Эта красота казалась декорацией, дешевой и фальшивой. Как будто кто-то натянул красивый баннер, чтобы скрыть гнилую стену.

«Любовь – иллюзия. Контракт – реальность. И этот закат, наверное, тоже прописан в каком-нибудь договоре», – с горечью подумал он.

Но именно эта циничная мысль, как ни странно, привела его в чувство. Холодный ветер остудил разгоряченное лицо. Дыхание выровнялось. Эмоции, еще минуту назад разрывавшие его на части, начали покрываться коркой льда.

Артемий выпрямился и поправил пиджак. Он юрист. Его обманули? Да. Его предали? Безусловно. Но он жив (ну, технически), и он все еще способен мыслить.

Он смотрел на город уже не как на пейзаж, а как на новое дело. Если этот мир существует, значит, у него есть законы. А если есть законы, значит, есть и лазейки.

Вместо надежды в нем проснулся холодный, расчетливый азарт. Он не даст себя уничтожить. Он найдет способ всё переиграть.

Глава 5. Служба поддержки ненадлежащего качества

…Но тут кто-то мягко коснулся его плеча.

Артемий резко обернулся и увидел рядом с собой высокую светловолосую девушку. В ее глазах светилось спокойное сострадание, а длинные волосы казались сотканными из света.

– Что вам нужно? – выдернув плечо, холодно спросил он.

– Прости, не хотела тебя напугать, – голос у неё был нежным и мелодичным, но манера речи при этом была деловая. – Я Ульяна, твой ангел-хранитель.

– Кто, прости?

– Ну, ангел… Хранитель… Твой. – девушка начала запинаться.

– Допустим, на ангела ты ещё как-то тянешь. Но вот хранитель из тебя так себе! Где ты была, когда я попал в аварию? Почему ты не вмешались, когда мои чувства стали предметом незаконной сделки? – отчеканил Артемий, глядя на нее в упор.

– Отвечаю по пунктам, – Ульяна не смутилась. – Первое: согласно «Инструкции по защите подопечных», ты был уведомлен об опасности трижды – через сны, предчувствия и знаки. То, что ты их проигнорировал, является твоим личным выбором. Второе: Кодекс Света и Тьмы, статья 1, параграф 1, запрещает прямое вмешательство в любую сделку, совершенную разумным существом по доброй воле. Мы не можем нарушать свободу выбора, даже если последствия катастрофичны.

Артемий нахмурился. Ее ответы были безупречно формальны.

– Допустим. Но ваши «знаки» – это ненадлежащее уведомление. И я сомневаюсь, что Кристина была в здравом уме, заключая подобный контракт. Все вышесказанное – какая-то очень удобная отмазка! Я ожидал большего от своего ангела-хранителя! Со временем я ознакомлюсь с этими вашими кодексами и инструкциями, а сейчас мне бы хотелось увидеть документы, удостоверяющие твои полномочия.

Ульяна вздохнула.

– Ангелы не носят с собой бумаг, Артемий.

Она подняла руку и легонько коснулась сухой, безжизненной ветки на дереве рядом с ними. В тот же миг из мертвой древесины проклюнулся и на глазах распустился один-единственный, идеально белый цветок.

Артемий замолчал, ошеломленно глядя на это маленькое чудо.

– Достаточное подтверждение? – спокойно спросила Ульяна. – А теперь мне необходимо донести до тебя важную информацию. Ты находишься на Нулевом уровне несанкционированно. Твое тело на Земле – в коме. Согласно твоему божественному расписанию, это продлится не менее трех лет. Поскольку твое присутствие здесь является системной ошибкой, завтра утром тебя отправят специальным рейсом обратно, для прикрепления к телесной оболочке. Сейчас я должна сопроводить тебя в гостиницу временного пребывания.

– Три года в коме? В вонючей больнице? Ну уж нет! – взорвался Артемий. – Я не вернусь!

– Срок может быть и больше. Это динамический показатель, зависящий от множества факторов, включая божественное провидение. Но кома – это не наказание, Артемий. Это пауза. Шанс перестать быть тем, кем ты являешься сейчас. Возможно, единственный. А теперь идем.

– Какой гуманизм! – фыркнул Артемий, плетясь за ней. – Уверен, это будет невероятно продуктивный отпуск. Может, даже мемуары напишу: «Мои коматозные университеты». Как тебя там… Ульяна?

Он намеренно сделал паузу, прежде чем продолжить свой допрос:

– А где крылья? Ты не соответствуешь стандартным представлениям об ангелах, что вызывает у меня, как у юриста, обоснованные сомнения.

– Атрибутика используется по необходимости, а не является частью униформы, – ровным тоном ответила Ульяна, не оборачиваясь. – Согласно «Протоколу межпространственного перемещения», крылья являются транспортным средством, необходимым лишь в земной и околоземной сферах. Следуй за мной.

Она повернулась и пошла по садовой аллее, ведущей вниз, к городу. Артемий пыхтел от негодования, но все-таки поплелся следом. Он шел на пару шагов позади, и его мозг лихорадочно работал, анализируя ситуацию. Три года комы – это равносильно тюремному заключению. Он не мог этого допустить.

Они вышли из сада на широкую улицу, вымощенную гладким темным камнем. Ульяна шла впереди, не оборачиваясь, ее походка была легкой и быстрой. Она, очевидно, была абсолютно уверена, что он никуда не денется. И в этой ее самоуверенности Артемий увидел свой шанс.

«Она – ангел, часть системы. Она действует по инструкции. А я – юрист. Я ищу лазейки», – пронеслось у него в голове.

– Эй! – окликнул он.

Ульяна остановилась и обернулась. На ее лице читалось легкое раздражение.

– Что еще?

– А что насчет моих прав? – спросил Артемий, делая шаг к ней, чтобы сократить дистанцию. – У меня есть право на адвоката? На обжалование этого вашего «расписания»?

– У души, попавшей сюда по ошибке, есть только одно право – быть возвращенной в надлежащее место, – безразлично ответила она. – Все остальные вопросы будешь решать после пробуждения. Если оно, конечно, наступит. – Нам туда, – Ульяна указала направление и проследовала вперед.

Артемий огляделся. Улица пересекалась с узким, затененным переулком между двумя высокими зданиями. Идеально. Артемий резко свернул в плохо освещённый переулок. Сердце его бешено билось, легкие лихорадочно качали воздух. Адреналин проникал в каждую клеточку тела. Вскоре Артемий оказался в тихом дворике, где ветви деревьев создавали тень и укрытие, замедлил шаг и прислушался. Сердце все еще билось учащенно, но теперь он чувствовал себя в относительной безопасности. Артемий закрыл глаза и несколько минут наслаждался вечерней прохладой и тишиной. На одном из деревьев попискивала птичка, где-то далеко хлопнула дверь.

Вдруг тишину разрезал четкий, ритмичный звук. Цок-цок-цок.

Артемий похолодел. Каблуки Ульяны по брусчатке! Звук приближался, становясь все громче и увереннее. Неужели она его выследила? У этой отличницы, похоже, принципы важнее усталости.

Паника ударила в голову. Бежать дальше было нельзя – заметит. Нужно исчезнуть. Прямо сейчас.

Он лихорадочно огляделся. Взгляд зацепился за тусклую неоновую вывеску над массивной деревянной дверью в углу здания: «Бар "Немного волшебства"». Название дурацкое, но выбирать не приходилось.

Цокот каблуков был уже совсем рядом.

Артемий, не раздумывая, рванул к двери, навалился на нее плечом и влетел внутрь, тут же захлопнув створку за собой. Он прижался к дереву спиной и замер, прислушиваясь. Снаружи было тихо. Пронесло? Или она просто стоит там и ждет?

Только убедившись, что никто не вошёл следом, он выдохнул и наконец осмотрелся.

Внутри пахло ладаном, дорогим табаком и почему-то старыми книгами. Спокойная джазовая музыка мягко обволакивала пространство. Освещение было приглушенным – настенные бра выхватывали из полумрака массивные столы темного дерева и глубокие кресла.

Посетителей было немного. Все они сидели, уткнувшись в бокалы, с видом людей, которые хотят забыть прошлую жизнь.

Артемий отлип от двери и прошел к барной стойке – это было единственное место, откуда просматривался весь зал и вход. За стойкой стоял стройный мужчина с густыми черными усами и цепким взглядом профессионального крупье. Он протирал бокал белоснежным полотенцем.

– Ищете кого-то? – спросил бармен, не прекращая своего занятия.

– Пытаюсь не быть найденным, – буркнул Артемий, садясь на высокий стул и косясь на дверь.

– Понимаю. Здесь многие прячутся. Самое подходящее место. Желаете что-нибудь выпить для успокоения нервов?

Артемий похлопал себя по карманам, хотя прекрасно знал результат.

– У меня нет местной валюты. Карты, я полагаю, вы тоже не принимаете. Так что я просто посижу здесь пять минут, если вы не против, и уйду.

Бармен усмехнулся, но не зло, а скорее с профессиональным интересом.

– Вы гость на нулевом уровне? Первый день?

– Допустим. Это имеет значение?

– Имеет. У нас действует, скажем так, промо-акция для новичков. – Бармен ловко поставил перед ним чистый стакан. – Открываем вам «кредит доверия». Первый напиток за счет заведения. Маркетинговый ход, чтобы вы оценили сервис и стали нашим постоянным клиентом.

– А если не стану? – прищурился Артемий. Бесплатный сыр он, как юрист, ненавидел больше всего.

– Станете, – философски заметил бармен. – Здесь все рано или поздно возвращаются. Но сегодня – угощаю. Рекомендую «Ангельское терпение» – коктейль с нотками лаванды. Помогает снять стресс после… перехода.

Артемий с сомнением посмотрел на бармена. Схема была прозрачна как стекло: классический прием дилера – первая доза бесплатно. Подсадить клиента на крючок комфорта в этом безумном месте. Но жажда и стресс были сильнее осторожности. Да и черт с ним: терять ему всё равно нечего.

– Ладно, – кивнул он. – Лейте ваше «Терпение». Но в долги я влезать не собираюсь.

Артемий сделал глоток прохладного коктейля, и напряжение действительно начало отпускать. Он повернулся к залу, всё еще краем глаза следя за входной дверью. Самое время было поразмышлять о том, что с ним произошло, пока Ульяна рыщет по соседним переулкам.

«Какая странная история…»

Он сделал еще глоток, и на него нахлынули чувства. Снова это знакомое, ледяное ощущение из самого детства, когда осознаешь, что вся забота, все теплые слова, в которые ты так отчаянно хотел верить, – лишь декорация. Яркий фасад, за которым – пустота и холодный расчет. Он думал, что давно похоронил это чувство под годами успешной жизни, полной побед, харизматичных друзей и красивых женщин, сдобренной нотками цинизма. Но вот оно снова здесь, скребется изнутри. Оказывается, оно никуда и не уходило.

Артемий сделал очередной глоток и продолжил размышлять.

«И как это теперь квалифицировать? – он гипнотизировал взглядом лепесток лаванды в стакане. – Принуждение к чувству? Приворотное наваждение?»

Напиток обжег горло, хотя и был холодным.

«Но я же… я ведь думал, что люблю. Мне хотелось заботиться о ней. Поправлять ей шарф на ветру, приносить тот самый дурацкий клубничный круассан по утрам… Помню, как она смеялась, запрокинув голову, когда мы гуляли под дождем, и ее волосы липли к щекам. Разве такой смех можно подделать, включить в контракт? А та дурацкая привычка целовать ее в макушку, когда она засыпала на моем плече во время фильма… Это ведь было моим? »

Пальцы до боли сжали стакан.

«Так. Сделка. Если есть договор, значит, есть и стороны. И есть система. Какая юрисдикция? Должен быть надзорный орган, суд… В любой системе есть лазейки. И если вторая сторона – тот, о ком я думаю, то обман – его основной метод ведения дел. Это нужно проверить».

Он немного выпрямился, в глазах мелькнул привычный хищный блеск.

«Но Если моя любовь к ней – не моя… если мой выбор – не мой… то кто тот парень, что последние три года варил ей кофе по утрам? »

И тут в бар ввалилась шумная компания, сразу же нарушившая гармонию места. Артемий повернулся, чтобы посмотреть на новых гостей. Их было пятеро. Молодые люди, одетые в дорогие костюмы. Они громко шутили и смеялись. До Артемия донеслись знакомые термины, и он понял, что это, вероятно, свои.

Бармен, который только что был улыбчив и приветлив, теперь выглядел напряженным. Он принес гостям меню. Один из юристов сказал что-то, и все весело засмеялись.

Артемий с любопытством наблюдал за компанией, потягивая лавандовый коктейль и прислушиваясь к их разговору.

– …слушайте, я уже третий месяц бьюсь с Департаментом по делам животных, сил моих нет, – жаловался один, устало ослабляя галстук. – У меня клиент – кот. Пытаюсь доказать, что он не может нести ответственность за все девять жизней как единое лицо. Требую рассматривать каждый «лайф» отдельно!

Компания заинтересованно притихла

– А они что?

– А они уперлись: «Душа одна – ответственность солидарная». Представляете? В пятой жизни он был мурчащим святошей, а в третьей – драл диваны и воровал сосиски. И теперь из-за тех сосисок ему общий рейтинг кармы режут! Я им говорю: истек срок давности, тот кот уже дважды переродился! А они ни в какую.

– Это еще цветочки, – перебил второй, более молодой и вертлявый. – У меня на прошлой неделе был тип, который всю жизнь мечтал попасть в Вальхаллу. А его в итоге – в обычный Рай на седьмой уровень. За примерное поведение! Он подал апелляцию: «Нарушено право на героическую смерть». А ему в ответ: «У вас было тридцать семь проигнорированных возможностей умереть достойно, включая ту потасовку в баре и спасение кота с дерева во время грозы. Сами виноваты, надо было пользоваться шансами».

– А я весь день проторчала в Отделе Экстренной Связи, – вздохнула единственная в компании элегантная женщина. – Клиент утверждает, что перед смертью забыл выключить утюг. Истерика, требует оформить срочный «полтергейст-вызов», чтобы выдернуть шнур.

– И что, одобрили? – усмехнулся первый юрист.

– Ага, держи карман шире. Инспектор посмотрел в регламент и говорит: «Угроза имуществу малого масштаба не является основанием для прорыва границы». Предложили заполнить форму на явление во сне. Срок рассмотрения – три недели. Я им кричу: «Дом сгорит!». А они печать протирают и отвечают: «Зато карма наследников очистится через страдание материальной утраты». Бюрократы…

Артемий слушал, и в его голове впервые за долгое время вместо хаоса эмоций начал выстраиваться холодный анализ.

Солидарная ответственность за прошлые жизни. Сроки давности. Апелляции по поводу распределения. Регламенты, формы, сроки рассмотрения, отписки инспекторов.

Это было до смешного, до боли знакомо. Менялись декорации, но суть оставалась прежней. Это была Система. Громоздкая, рутинная, погрязшая в формализме машина. И он, Артемий, знал, как такие машины работают. Он всю жизнь искал в них шестеренки, которые можно смазать или, наоборот, застопорить.

Он больше не был потерянной душой в странном мире. Он был юристом на чужой, но абсолютно понятной ему территории.

Артемий так увлекся подслушиванием этой увлекательной юридической казуистики, что чисто механически поднес бокал к губам, рассчитывая на глоток спасительной прохлады. Но вместо пряного коктейля на язык скатилась лишь одинокая, подтаявшая льдинка.

Он с удивлением уставился на пустое дно, где сиротливо позвякивали остатки льда, и криво усмехнулся.

Как иронично. Выяснилось, что хваленое «Ангельское терпение» имеет одно досадное сходство с обычным человеческим – оно тоже не бесконечно. И заканчивается, как правило, гораздо быстрее, чем рассчитываешь.

Поставив пустой бокал на стойку и кивнув бармену, Артемий увидел, что компания начала собираться. Юристы, весело переговариваясь, покинули заведение.

Артемий выждал пару секунд и скользнул к выходу следом за ними.

Глава 6. Кофе, сплетни и один пропавший подопечный

– А теперь сворачиваем сюда.

Ульяна обернулась. И никого не увидела за спиной. Она побледнела, время тут же замедлилось. И в эти бесконечные секунды девушка успела подумать: «Как я могла не проконтролировать его, он же такой… Противный! Ладно – своенравный!» Она побежала в обратную сторону, но на маленькой площади, от которой в разные стороны расходились узкие улочки, стало понятно, что нестись сейчас куда-то бессмысленно. Ульяна присела у фонтана со скульптурой дельфина, который миролюбиво улыбался, выпрыгивая из воды. Последние солнечные лучи окрашивали струйки воды в нежно-розовый. Ульяна почувствовала, что дрожит. «Ничего, сейчас я подышу, и всё пройдёт». Но мерзкое ощущение паники уже расползалось по телу… Она не может его потерять! Она не может оставить его без защиты! Ведь она всегда была рядом. И когда шестимесячный Артемий упал с дивана и только чудом не ударился головой, и когда он в семь лет потерялся на экскурсии, но добрая тётя за руку довела его до музея и помогла найти учительницу (ангел учительницы в тот момент тоже перенервничал знатно), и когда хулиганы передумали бить тощего первокурсника, который решил сократить путь через дворы. А вот теперь… Он совсем один! Он не знает местность, не знает правила! Да его просто-напросто могут обмануть, и он сгинет на этих бесконечных этажах! Она не сможет себе этого простить, она не сможет больше быть ангелом-хранителем… Она будет искать его вечно. Ульяна представила рапорт, который придется писать. Разбор полетов у тети Беллы. Звонок родителям. И этот их взгляд, полный разочарования: “Мы же говорили тебе, Ульяна, эта работа не для тебя”. От этих мыслей стало еще хуже. И всё по её вине! Ноги не идут, а горло пересохло. Девушка проводила последний луч, а потом вдруг силы вернулись к ней, она сорвалась с места, бездумно мечась по улочкам. Но город был чужим и бесконечным. Спустя час бесплодных поисков, обессиленная и отчаявшаяся, она поняла, что в одиночку ей не справиться. Был только один человек, к которому она могла пойти.

***

Артемий шел за юристами по полутемным, безлюдным улочкам. Или правильнее сказать – бездушным? Он тряхнул головой, отгоняя неуместную филологию. Вышел он к огромному зданию-башне, вершина которой терялась в облаках. Очередь внутрь начиналась ещё с улицы, она казалась бесконечной, но люди с папками и знакомыми Артемию до боли портфелями проходили внутрь значительно быстрее через служебный вход, там же исчезла и группа, за которой он наблюдал. Тут ему показалось, что он опять видит Ульяну в компании рослых молодых людей. И все они двигаются прямо на него. Конечно, всё это было лишь шалостью его перегруженного впечатлениями воображения. Но он и сам не понял, что заставило его зачесать чёлку назад, сделать максимально сосредоточенное лицо и проникнуть внутрь здания через служебный вход со словами «Скорее, заседание уже началось». Так он оказался на проходной. Решив, что стратегия выбрана удачная, он кивнул женщине в кабинке и пробурчал: «Я в суд, спешу очень. Пропуск там…» И потянулся якобы во внутренний карман пиджака. «Ой, да ладно, пробегай, миленький. Весь взмыленный!» – женщина заботливо оглядела молодого человека. Так он оказался у лифта. Дверь медленно открылась, и перед ним предстал лифтёр, подтянутый старичок в форменном костюме. Артемий оглянулся и нырнул внутрь. Тут паника настигла его, сохранять деловой вид он больше не мог!

– Скорее! Отвезите меня куда-нибудь подальше!

– Вам вверх или вниз?

– Да всё равно!

– Так не бывает, чтобы всё равно. В конце концов, куда-то вам назначено. А куда-то – не назначено. И смысл ехать куда-то, куда вам не назначено, особенно вниз – не понимаю… Вы по какому поводу изволите ехать-то, а, молодой человек?

– По юридическому поводу.

– Ааа, так бы сразу и сказал. Опаздываешь чего?

– Что?

– Опаздываешь, говорю, чего?! Все ваши уже давно на минус третьем. Вот давеча тоже один ехал, растяпа… Я ему говорю: «Не трогайте кнопки, есть специальный человек…»

Тут дверь открылась, в кабину вошёл абсолютно красный мужик с рожками и в цветастых шортах.

– Шеф, мне вниз. Ух, как же башка болит!

Потом бросил на Артемия страдальческий взгляд.

– Бро, не будет жвачки у тебя?

Артемий грустно покачал головой. Он быстренько выскочил из лифта вслед за мужиком, чтобы больше не оставаться один на один с дотошным лифтером. Но, кажется, зря. Они вышли и сразу попали в давку. Красный чёрт заорал «Еее!!» и с азартом ринулся в толпу, а Артемий пристроился в нише у лифта, чтобы перевести дух.

– Чувак, билет лишний есть. Хочешь? – на него смотрел невысокий симпатичный парень в шапочке. – У тебя вообще всё нормально? Может, проводить тебя куда? Выглядишь отстойно.

– Сейчас в себя приду. А это какой этаж?

– Странный ты какой-то. Минус третий это. На вот – поможет, – парень протянул Артемию бутылку с какой-то зеленой жидкостью. – Прости, братан, некогда мне с тобой разбираться. У меня еще пачка билетов не распродана.

Парень умчался, а Артемий так и остался стоять, держа бутылку, которую он взял, не подумав. Надпись «Адский антистресс» с уточнением под звездочкой «уровень зеленый» не вызывала доверия. Хотя, как и заявлено на этикетке, жидкость в бутылке была именно зелёного цвета: здесь не соврали. Артемию показалось, что таинственная жижа ещё и светится. Он открутил крышку. В нос ударил резкий, но до боли знакомый запах – лимонной цедры и чего-то еще, неуловимого, из самого детства. Воспоминание было таким ярким, что на секунду заглушило голос разума. Рука сама поднесла бутылку к губам. «Ну что ж. Хуже уже явно не будет. Вроде бы тот парень надёжно выглядел», – думал Артемий, и тут же возражал себе: «Эй, для тебя, как для юриста, это не аргумент!» Он сделал один маленький глоток. «Кажется, я делаю самую большую ошибку в своей жизни» – успел подумать он перед первым глотком».

Внезапно во рту несчастного путешественника по этажам случился настоящий взрыв вкусов: сладость, свежесть, легкая кислинка, кофейные нотки. По мере того, как Артемий пил напиток, он чувствовал, как его организм начинает оживать. Усталость и изнеможение постепенно уходили, сменяясь чувством бодрости и энтузиазма.

«Вот, есть же и в Аду нормальные ребята!» – заключил Артемий и потерял сознание.

Очнулся он от того, что его кто-то тряс за плечо. Сфокусировав взгляд, он увидел перед собой уже знакомых ему юристов. Никогда еще он не был так рад коллегам.

– Кажется этот парень с нулевого. Надо бы помочь.

– Только надо быстрее, пока матч не закончился, а то нас эти черти задавят.

– А кто играет сегодня?

– «Пылающие псы» и «Арсенал».

– «Арсенал есть в Аду?» – удивился Артемий, к которому начали возвращаться силы.

– «Арсенал» везде есть!

Как ни странно, но Артемий понял, что чувствует себя прекрасно. «Как будто бы заново родился», – подумал он, и тут же его передёрнуло от осознания нелепости фразы применительно к его ситуации.

В компании юристов он незаметно прошел через все проходные и благополучно спустился на лифте. Хотя ему казалось, что лифтер не переставал на него подозрительно поглядывать. Узнав, что Артемий тоже юрист (а тем более адвокат!), новые знакомые еще сильнее почувствовали свою ответственность за него, поэтому взяли под опеку и потащили с собой в адвокатскую контору со словами «Тебе надо прийти в себя» и «Расскажешь нам, что у тебя стряслось», а также «Юрист юристу всегда поможет».

***

Мягкие и теплые лучи проникали сквозь приоткрытые шторы и наполняли комнату светом. Молодой ангел встал с постели, потянулся и протер глаза. Затем подхватил одежду и, одеваясь на ходу, направился на кухню, чтобы приготовить себе кофе.

Он вертел в руках металлическую баночку, на которой была изображена довольная козлиная мордой с огромными рогами. Надпись под картинкой гласила: «Стопроцентный рогуста «Бодрый бес»», а маленькими буквами в красной рамке было подписано: «Не для продажи и использования в Раю». Ангел потянулся за аккуратной медной туркой, отточенным движением отмерил две ложки кофе с горкой, залил водой. Пока кофе варился, густой бодрящий аромат заполнил помещение и сделал его ещё более уютным.

Затем молодой человек отправился в гостиную, поставил кружку на журнальный столик и присел на диван.

– Ну что ж, на связи Франк. Служба ангельской поддержки «Небесная помощь». Вместе мы справимся с любыми вызовами.

Франк потянулся за пультом, чтобы включить огромный, во всю стену, экран, но тут в дверь кто-то начал истово звонить, и молодой человек, вздыхая и шаркая тапочками по полу, пошёл открывать.

С порога его практически смело белое вопящее пятно, которое мгновенно проникло внутрь, не переставая суетиться и размахивать руками.

– Доброе утро! Ты не представляешь, он меня просто сбежал от меня. Исчез, не сказав ни слова! И какой же скверный характер у него! Вот как он собирается разобраться тут самостоятельно в абсолютно незнакомом месте?!

– Ульяна, проходи, пожалуйста, в гостиную!

– М… У тебя тут «Бодрым бесом» пахнет.

– Надеюсь, что не в прямом смысле слова.

Ульяна зашла в комнату, плюхнулась на диван, без разрешения взяла чашечку кофе и сделала глоток.

– Прости, друг! Я всю ночь его искала! Где я только ни была! Нигде его нет, как испарился.

– Хорошо, хорошо. Я заварю себе новый кофе.

Франк ушёл, а Ульяна продолжила кричать ему через открытую дверь.

– Я так перенервничала! Ну, то есть, я до сих пор на нервах. Я уже хотела в офис идти за помощью, но тетю Беллу видеть не хочу. Она же моим всё сразу расскажет. А мне, как назло, к ним на выходные надо. Может, он еще объявится?

Франк вернулся к Ульяне с новой чашечкой кофе и присел рядом.

– Твои всё так же пилят тебя?

– По-моему, ещё хуже стало. После того, как у меня с Андреем не срослось. Мама до сих пор мне постоянно напоминает, что ей стыдно перед подругой. Но, Франк, он был такой зануда! Как вспомню, что он на свой День рождения сказал, что мы целый день будем смотреть все серии «Пути к искуплению», аж в дрожь бросает.

Франк не выдержал и рассмеялся.

– Но сейчас мои мысли только об Артемии. Почему именно его мне поручили? Вон у Агнесс милая девушка, которая преподаёт в воскресной школе. Она когда исповедуется, даже священники смеются. Они бы хоть доплачивали за сложные случаи!

– Согласен! Мой подопечный еще хуже! Этот Олаф вообще ни о чём, кроме игры на компьютере, не думает! Только просит иногда помочь пройти уровень. Или чтобы еду быстрее доставили. Он из дома уже месяц не выходит.

– Но есть и плюсы. Смотрю, ты полностью на удалёнку перешел.

– Ой, болтаю тут с тобой! У меня же рабочий день начался.

Ангел взял пульт и наконец включил огромный экран.

– Вот, смотри! Наш прекрасный день начинается! Олаф опускает свою ленивую задницу в кресло и приступает к своим знаменитым игровым подвигам.

Франк протянул руку за диван и достал ведро поп-корна, на котором был изображён клоун с омерзительной улыбкой.

– «Злой клоун» со вчерашнего остался. Ко мне друзья приходили.

– О, тоже запрещёночка. Ммм… Со жгучим перцем. Но мне кусок в горло не лезет.

В этот момент на экране замельтешил Олаф и послышались громкие стуки и крики.

– Ой, не обращай внимания, на него иногда накатывают вспышки гнева! – прокомментировал Франк с поп-корном во рту.

– Может, какой-нибудь фильм лучше посмотрим? Вряд ли с «этим» что-то непредвиденное случится. Говорят, новый сезон «Искушения демонов» вышел и уже доставлен в рай.

Тут Франк резко вскочил.

– Невероятно! Как можно быть настолько неспособным!

Затем он вернулся на диван и снова запустил руку в ведро с попкорном.

– Ты не поверишь, Ульяна, он тупит, как баран. Я разобрался во всех этих играх, знаю каждый уровень вдоль и поперек, но он всё равно ничего не понимает!

– Не расстраивайся ты так. И вспомни учебник по ангельской мудрости: к своему подопечному – только безусловная любовь!

– Ты-то, я смотрю, просто плавишься от любви к своему.

– Да, конечно, я его люблю, что бы он ни вытворял. Просто сейчас он заставляет меня сильно нервничать.

– Я расстроен до глубины души. – Франк опусти голову на ладони. – Из-за лени Олафа я не могу применить свои знания на практике.

– Хочешь, я тебе про своего еще что-нибудь расскажу, чтобы тебе не было так грустно?

Франк кивнул.

– Ну, смотри. Я просыпаюсь и первое, что произношу: «Господи, он уже опять перед зеркалом!» А потом, когда он, наконец, решает что-то сделать, это всегда оказывается что-то необдуманное, рискованное или просто смешное. У него же нездоровая тяга к фотосессиям. Недавно он хотел сфотографироваться на крыше церкви, а еще один раз залез на дерево в парке. Ну и, конечно, его любимый кадр – это на фоне зеркала в ванной комнате.

– Пока не убедила. Он у тебя хотя бы работает!

– Согласна, хоть где-то его недостатки приносят пользу. Например, его невыносимо напористый характер! Это великолепно помогает, когда нужно убедить судью, что черное – это белое, а белое – это черное. Его педантичность – просто идеальное качество для того, чтобы глубоко копаться в мелочах и зацепках, да и нестандартное мышление – просто находка, когда нужно выстраивать нелепые, но невероятно замысловатые аргументы. В этой профессии его заморочки принимаются буквально на ура! Но знаешь, каких трудов мне стоило пристроить его на юрфак? Он-то хотел в театральный! – Ульяна задумалась.

– Я одни только плюсы слышу. Давай спор: кто из них сделает самый тупой поступок в течение недели? А спорим на…

– Ведро адских крылышек с минус шестого! Только если мой найдется, – Ульяна вздохнула.

Глава 7. Новые миры

Кристина толкнула тяжёлую деревянную дверь, выкрашенную белой краской, и оказалась в маленькой комнате, где ничего не было, кроме стола и двух стульев. Аккуратная маленькая женщина, похожая на врача, жестом пригласила девушку присесть.

«Такое ощущение, что сейчас кровь из пальца будут брать», – подумала Кристина. И вздрогнула. Как много-много раз перед этой процедурой там, на земле. И собственные ощущения ей показались странными. Первичный шок потихоньку отпустил её, и она с удивлением обнаружила, что до сих пор ощущает своё тело почти таким же, каким оно было при жизни. Она не стала прозрачной, не стала невесомой. Она по-прежнему могла ощущать боль. В частности, очень болели голова и плечо. (“Наверное, какие-то отголоски аварии…”) Кристине даже казалось, что она чувствует, как в груди бьётся сердце. Правда, проверять стало страшно: она потянула руку к груди, но в последний момент одёрнула её. Она вспомнила, как когда-то давно слушала лекцию о Луне. Там можно бы было ходить и прыгать, прилагая намного меньше усилий, чем на Земле. Вот и здесь… Всё как будто немного легче, но совсем капельку. Но этого хватает, чтобы удивляться почти каждому своему движению. И ещё это ощущение пузырьков воздуха в груди… Как в бутылке газировки. Немного щекотно и очень странно.

– Мне нужно будет произвести сканирование ваших вибраций и выдать пропуск. Пожалуйста, закройте глаза и постарайтесь ни о чём не думать, просто следите за возникающими образами.

Кристина закрыла глаза. Руки дрожали… Сначала она увидела перевёрнутый автомобиль и бегущих к нему людей, потом – лицо молодого врача, который одними губами произнёс: «Всё». Потом она увидела бледное лицо Артемия, читающего страшную бумагу. А затем откуда-то выплыли гроздья сирени и заполонили всё. Девушка почувствовала, что тёплый тонкий предмет касается её солнечного сплетения, потом лба, потом макушки.

– Всё, открывайте глаза. Уровень минус один ада, улица Северного ветра, коттедж номер два. Ключ в почтовом ящике. На столе в комнате найдёте руководство. Ознакомьтесь. Раз в месяц являетесь сюда отмечаться.

– Что? – Кристина ничего не понимала… Вся информация пролетела мимо её ушей. Она взяла протянутый пропуск и беспомощно посмотрела на женщину.

– Всё будет в порядке, освоитесь, – сказала та, встала и приоткрыла для девушки следующую дверь.

– Вам сейчас в лифт, он за этой дверью. Покажите лифтёру пропуск, и он разберётся, куда вас доставить.

За дверью ничего не было, кроме серых стен и кнопки вызова лифта на одной из них. Ждать пришлось долго… Наконец, двери открылись.

Кристина очень обрадовалась, увидев лифтёра. «Хоть какая-то живая душа», – подумала она и осеклась, раздумывая о допустимости применения этой земной фразы здесь.

– Заходи, дочка, – приветливо улыбнулся пожилой мужчина в синей форме с блестящими пуговицами.

«Где-то я видела его», – подумала девушка.

– Чего приуныла? Ну-ка бодрей! Едем, чай, недалеко.

«Откуда он знает, куда мы едем? Я же забыла показать пропуск!»

Двери лифта почти закрылись, но тут кто-то с криком “Погодите!” просунул в щель ногу в драном ботинке. Кристина вздрогнула и прижалась к стенке. Лифт начал медленно открываться, и тут же в него набилась толпа развеселых молодых людей в ярких футболках и смешных шапках. Один из них пытался протолкнуть в лифт барабан.

– Ну это уже переходит все границы! Любезнейшие! Мы под вашим весом сейчас все провалимся на самое дно преисподней! Извольте хотя бы не толкаться, тут девушка. Куда направляетесь-то? Пропуска ваши? Давайте, предъявляйте.

Пассажиры замялись.

– Нам быстренько. На пару часиков!

– Да, наших поддержать. И сразу назад.

– Мы буянить не будем, чесслово.

– На матч?

Ребята потупились.

– Ну да.

– Ну пожалуйста!

– А пропуска оформить…

– Не успели, мы прямо вот все не успели, мы же после работы… А там «Арсенал» играет. Ну, представляете? Ну, надо ж поддержать!

– Я всех пересчитаю на обратном пути! И чтоб никаких адских напитков!

– Мы своё взяли. Вот, «Кристальная энергия», чуть-чуть совсем…

– Эх, молодёжь! Ладно. Подвиньтесь… Девушке выходить. Ей-то в ваши дебри не надо.

Лифтёр махнул рукой:

– Иди, милая, прямо по тропинке до большого синего дома, потом направо.

Кристина вышла из лифта и огляделась. Вон они, дома, совсем близко! «Кажется, сейчас тут лето: листья зелёные, травка. Странно, почему так тихо?» Небо было затянуто пухлой белой пеленой. Кристине очень хотелось разгрести облака и проверить, точно ли оно здесь голубое. Почему-то это было очень важно. Она шла, и шорох камушков под ногами казался невероятно громким. Постепенно она успокаивалась, и запахи и звуки начали проникать в её сознание. Запахло горячей землёй и полынью. А ещё, кажется, где-то вдалеке орали чайки. «Интересно, там море?»

Кристина дошла до коттеджа, так никого и не встретив. Сверила адрес по пропуску. «Здесь». Домик совсем крохотный, рядом – сосны, а меж них лежат огромные гранитные камни. Почтовый ящик был как из старой книжки… Вживую девушка и не видела таких. Синий, металлический, немного помятый и ржавый. На нём не было замка, и Кристи просто открыла дверцу и достала ключ с брелком в виде кошечки.

Когда она вошла в дом, то почувствовала, что смертельно (о да) устала. На столе она увидела бумагу с руководством по жизни в Аду, но ещё она увидела диван и шерстяной клетчатый плед. Хрупкая путешественница свернулась клубочком, накрылась пледом с головой и через мгновение уже покинула свою новую обитель и оказалась в прекрасном и грустном сне, в котором Артемий что-то рассказывает ей. Он говорит, говорит, но она почему-то ни слова не понимает и может только смотреть…

***

Группа юристов медленно подошла к величественному зданию юридической компании. Вход был весьма изысканно оформлен: над массивной деревянной дверью висела синяя табличка «Правовой РАЙон».

Переступив порог, Артемий оказался в просторном и стильном офисе. Там витал запах чернил, слышался гул, создаваемый звонками телефонов и переговорами. Сотрудники компании, одетые в безупречные деловые костюмы усердно трудились. Некоторые из них общались с клиентами. Артемий почувствовал, что находится в своей родной стихии.

– Натали, большая переговорка сейчас свободна? – спросил один из юристов.

– Да, но только на полчаса, – ответила девушка.

– Коллеги, предлагаю тогда сейчас пройти туда. Натали, не могли бы вы приготовить нам чай?

Юристы заняли свои места и, словно по сигналу, все вопрошающе посмотрели на Артемия.

– Кхм, возникла довольно необычная ситуация, – начал он. – Я по ошибке попал на нулевой уровень и хочу узнать, есть ли у меня законные основания остаться здесь, чтобы не возвращаться на землю к моему телу, которое находится в коме.

– По ошибке?

И Артемий рассказал коллегам о своем забавном приключении.

– Я правильно понимаю, что твой срок жизни на Земле еще не истек?– поинтересовался юрист, который пришел в себя быстрее остальных.

– Интересно звучит применительно к человеческой жизни, – Артемий улыбнулся. – Да, к сожалению, там я в коме. А как выяснилось, правила пребывания в ней весьма жестоки.

Юристы стали переглядываться друг с другом.

Один из них, Кирилл (как он представился ранее), слегка повёл бровью, но не потерял профессионального выражения лица и ответил:

– Такая ситуация в нашей практике впервые, но мы постараемся помочь. Согласно закону, тебе необходимо получить официальное разрешение на пребывание на одном из уровней рая или ада. Насколько я помню, как вариант, оно может быть выдано на время судебного разбирательства, в котором ты являешься стороной дела. Подумай, есть ли у тебя к кому-то из местных претензии?

Дверь в комнату отворилась, и вошла Натали с подносом, на котором стоял абсолютно белый круглый чайник в окружении маленьких белых чашечек.

– В чайнике зелёный чай с земляникой. Кто зелёный не пьёт – есть в пакетиках, кипяток сейчас принесу. Артемий взял несколько пакетиков. «Бодрость раннего утра», чёрный чай с мятой. «Медитация в саду», молочный улун с ананасом. «Вперёд и ввысь», чёрный с лимоном. «Оторвёмся по полной», фруктово-травяной микс. «Хм, а этот как сюда попал?

– Ой, опять! – Кирилл закатил глаза. – У Романыча клиент на минус первом. А у них там бесплатный чай в хостеле. И он просто не может пройти мимо той корзинки! Так как придумывать для нулевого уровня что-то особенное – трудозатратная и бессмысленная затея, мы можем пользоваться продукцией уровней, с которыми граничим. Плюс первый и минус первый. Немножко рая и немножко ада. – Кирилл улыбнулся. – К слову, адский чай не так и плох. Бодрит.

Артемий пил чай и думал. Ситуация действительно необычная, но сразу определиться с тем, кого он может выбрать в качестве ответчика, было сложно. Но его радовало, что забрезжила надежда на то, чтобы не возвращаться к безжизненному телу. Ведь какое это счастье – гулять по красивым улочкам города, наслаждаться ароматами, есть и пить, общаться с интересными людьми, постоянно узнавать что-то новое. К тому же, он хотел разобраться в ситуации с Кристиной до конца. Возможно, ему даже дадут подробно ознакомиться с её делом, и он сможет понять, что на самом деле произошло.

Больничную палату даже вспоминать не хотелось. И чтобы там ни говорила Ульяна, возвращение – это путь в никуда.

– Предлагаю тебе переместиться в наш рабочий кабинет, там есть свободный стол. Можешь поработать до вечера. Если что – обращайся за советом. – один из юристов засобирался уходить.

– У меня только вопрос. Переговорка, постоянный звонки… Не может же у вас тут быть такая же связь, как на земле? Меня ещё в самом начале в распределительной комнате удивил этот старый телефон а-ля “когда родители были маленькими”.

– Это потому что нулевой уровень. Ни рай, ни ад. По вибрациям это максимально близко к обычной земной жизни. Поэтому проще всего не плодить сущности, а перенять достойные технологии. Телефонная связь – это же действительно удобно. Но райских уровнях – телепатия. И души, попавшие в рай, тоже ей постепенно обучаются. А вот жителям ада телепатия недоступна. Говорят, в самом начале она была, но рухнула под тяжестью контента, а так как там во всех сферах страшный бардак, централизованно этим никто так и не занялся. С тех пор они сами как-то справляются. Кто-то по секретным каналам старые мобильные телефоны протаскивает и к адской кустарной сети подключает. (Говорят, что прямо сразу с земного уровня их доставляют. Видимо, черти нашли портал прямиком в отдел скупки). И даже стационарные дисковые телефоны там встречаются. А на минус одиннадцатом всего две телефонные будки на весь уровень. Можно звонить из одной в другую, вот и всё веселье. Так что серьёзные дела приходится решать при личной встрече. Или письма писать. Вот почта там хорошо работает, это факт.

К концу дня у Артемия уже были наметки. Как же его порадовало, что в небесной системе существуют правовые базы, подобные земным.

«Я могу сослаться на то, что по вселенским законам право выбора является фундаментальным и неотъемлемым, оно не может быть нарушено, – размышлял Артемий. – Поскольку я не выбирал жизнь с Кристиной, я попрошу вернуть мне три прожитых с ней года жизни. Они будут засчитаны в срок, который я должен провести в коме. Поскольку эти сроки примерно равны, меня немедленно вернут к жизни!»

Другие юристы одобрили эту идею. Иск нужно было подать как можно скорее, чтобы заблудшего юриста не нашла ангельская служба и не успела депортировать на Землю, поэтому сразу после подготовки документов Артемий и один из молодых помощников консультации поспешили подать документы в суд. Благодаря связям «Правового Района» дело о выдаче разрешения на пребывание на нулевом уровне было назначено на рассмотрение через три дня.

Когда Артемий вернулся в юридическую консультацию, в помещении царил полумрак – горела только настольная лампа на столе Кирилла, который с растрёпанными волосами и ослабленным галстуком сидел, обложившись стопками бумаг, и отхлебывал кофе из огромного картонного стакана.

– Много работы? – спросил Артемий, присаживаясь на край стола.

Кирилл устало потер глаза:

– Просто завал. Коллега, с которым мы вдвоем тянули все гражданские дела, неожиданно уволился. Теперь разгребаю его документы, а их тут… – он обвел рукой заваленный бумагами стол. – Кирилл вдруг оживился. – А может, поможешь мне с этим всем?

– Разве мне можно? – Артемий невольно воспрял духом. Мысль о работе казалась спасительной соломинкой.

– Официально – только после оформления твоего статуса, – Кирилл пожал плечами. – Но никто не запрещает дружескую помощь.

– И что конкретно нужно делать?

– Давай завтра обсудим, – Кирилл со вздохом отодвинул бумаги. – Я уже никакой, да и ты выглядишь неважно. Держишься только на адреналине, как мне кажется. Поехали ко мне – у меня есть отличный диван в гостиной.

В квартире Кирилла Артемий буквально рухнул на диван, даже не раздевшись. Последним, что он услышал, был звук шагов нового знакомого и шорох одеяла, которым тот его укрыл.

Сон пришел мгновенно. В нем Кристина, окруженная мягким сиянием, улыбалась ему той самой улыбкой, которую он так любил. Удивительно, но в груди не было привычной горечи. Артемий потянулся к ней, но она начала отдаляться, становясь всё более призрачной. Он побежал следом, но расстояние между ними только увеличивалось, пока она не растворилась в белесой дымке.

Глава 8. Новая жизнь

Кристина не поняла, сколько она проспала. Когда она вышла из лифта, было утро. Теперь же чувствовалось дыхание вечера, хотя за окном было ещё светло. Хотелось снова погрузиться в небытие, но девушка пересилила себя и села. Она огляделась, увидела в углу комнаты маленькую плитку, на которой стоял чайник. «О, ну чай есть – живём». Чайные пакетики нашлись тут же. Кристина залила кипятком пакетик, ярлычок которого гласил «Адское утречко». «Эх, и смешно, и грустно, и поржать не с кем, и не верится, что всё это правда и всё это – насовсем. Теперь её мир – это вот эта маленькая комната в доме под соснами? И это совсем не страшно и не больно, но так… нескончаемо? Ой, нужно же руководство читать!»

… – Помещённая в Ад душа (именуемая далее «душа») обязана раз в месяц отмечаться в пункте контроля.

– Душе даётся семь календарных дней на адаптацию в новых условиях, а затем она обязана встать на учёт в службу занятости и устроиться на работу на соответствующем уровне Ада.

– Душа имеет право перемещаться по уровням Ада и Рая только при наличии пропуска, выданного в пункте контроля.

– Душа имеет право беспрепятственно перемещаться по тому уровню Ада, на который она распределена.

– Жилплощадь, закрепленная за душой, принадлежит Аду, поэтому порча имущества строго запрещена. Вид жилплощади соответствует состоянию души на момент поступления.

– Внешний вид души и её возраст соответствуют её состоянию на момент поступления и также могут подвергаться трансформации. (Кристина судорожно ощупала себя и метнулась в поисках зеркала. Оказалось, что она практически не изменилась, но стала тоньше, а кудряшки стали ещё более мелкими и светлыми).

«Итак, делами займёмся через неделю. А пока – обследовать территорию и гулять. Нужно выяснить, есть ли у них тут принадлежности для художников».

Кристина начала с осмотра своего нового жилища. Итак, у неё в наличии был деревянный стол, диван с пледом, пара стульев, плитка и немного кухонной утвари. В шкафу она нашла розовую мягкую пижаму, шерстяную красную шаль (как у бабушки), а ещё джинсы и свитер («в этом-то я и пойду гулять»). На вешалке у входа висела безликая, но явно тёплая куртка. Санузел, к счастью, в домике тоже был. А ещё на подоконнике она с удивлением и с огромной радостью обнаружила альбом для рисования и совсем новый карандаш.

Девушка переоделась, взяла альбом и отправилась исследовать местность.

Сосны вокруг домика были огромными. Как будто самостоятельно существующие города с непонятной другим внутренней жизнью: пели какие-то птички, падали иголки. И казалось, что вот-вот мелькнёт рыжий беличий хвост. Улица, на которой стоял домик, была пуста. Крохотные коттеджи, все немного разные, выглядывали из-за деревьев, сколько ни хватало глаз. И никого. Кристина чувствовала, что где-то здесь действительно должно быть море, и отправилась на голоса чаек. Она шла и прислушивалась к новым ощущениям в теле. Отдалённо это было похоже на жизнь с температурой 37.2. Нет бодрости, трудно сконцентрироваться, в голове тяжело, на сердце – тоже как-то неспокойно. Недостаточно плохо для того, чтобы лечь и уснуть, но и нормально функционировать не получается. Так вот ходишь и маешься. Немного ватные ноги… И мысли надолго не задерживаются в голове. “Неужели я теперь всегда себя так чувствовать буду?” Кристина сорвала с дерева лист, похожий на зелёную ладошку. Кожистый, с морщинками и линиями. Приложила его к щеке, вдохнула запах. “Печеньками пахнет. И чем-то ещё… Не вспомню…” Прижала лист ко лбу. Это было приятно. Как будто кто-то был и кто-то пожалел. Стало немного легче.

***

Артемий благополучно получил разрешение на временное пребывание на нулевом уровне и уже приступил к работе. Недостатка в делах не было, но это радовало, приходилось находиться в тонусе, и поэтому он не раскисал. Мысли, которые изначально путались в голове, постепенно упорядочились, и он, как образцовый юрист, сделал логическое умозаключение, что на Кристину он обижен, поступок ее не подлежит оправданию и примирение между ними невозможно. Правда порой его начинало немного грызть чувство вины за то, что попали они в аварию именно из-за его самоуверенности, но он эти мысли гнал от себя. Как можно сравнивать то, что совершено по неосторожности, и вероломный (может слово и не точно подходило к ситуации, но очень пафосно и драматично звучало в голове Артемия, а он же всегда мечтал был актером) поступок Кристины.

Харизма и обаяние помогли ему максимально быстро адаптироваться в коллективе. Прошло несколько дней, а он уже, как обычно, всеобщий любимец.

В промежутке между работой и сном Артемий прогуливался. Нулевой уровень был контрастным, что-то было от ада, а что-то от рая. В распоряжении местных жителей было несколько сетевых супермаркетов, где приобреталось всё, что угодно: «Черное и белое», «Рога и крылья». Но Артемию больше нравились маленькие уютные магазинчики. Он любил заходить в такие места и разглядывать товар, часто сделанный вручную.

Он открыл для себя конфеты "Сладкий сон", дарившие безмятежный отдых, бодрящий чай "Адская смесь", который помогал сохранять ясность ума весь день. Минеральная вода "Нектар небес" и "Эликсир Рая" стали его верными спутниками после вечеров в баре "Немного волшебства", где усатый бармен уже встречал его как старого друга. И хотя по соседству находился не менее колоритный "Адский погребок", Артемий всё чаще выбирал компанию своего молчаливого собеседника за стойкой, умевшего одним взглядом понять, какой именно коктейль сегодня нужен гостю.

Артемий сидел за стойкой бара, рассеянно водя пальцем по краю опустевшего бокала. В полупустой обстановке под тихую джазовую музыку было по-особенному уютно.

– Альфред, налей мне ещё что-нибудь! – попросил он, глядя на бармена, который протирал бокалы с таким видом, будто это было самое важное дело в его жизни.

Альфред, не прекращая своего занятия, с лёгкой улыбкой спросил:

– «Свидание на берегу моря» подойдёт?

– Да, – кивнул Артемий и, помолчав несколько секунд, неожиданно спросил: – А ты любил когда-нибудь?

Бармен отложил полотенце и, начиная смешивать коктейль, ответил спокойно:

– Много раз.

Артемий немного подвинулся вперед, его глаза заблестели от любопытства: – Тогда расскажи, что это такое – любовь?

Альфред на мгновение замер, держа шейкер в воздухе, потом усмехнулся:

– О, любовь – это сумасшедшая штука.

Артемий больше ничего не стал спрашивать. Допив коктейль, он молча встал и вышел из бара. Прохладный вечерний воздух обдал его лицо, а внутри всё ещё плескалось «Свидание на берегу моря», даря странное умиротворение. «Этот воздух! Он же морской. Море, здесь же должно обязательно быть море!» – внезапно пронеслось в его голове, и эта мысль показалась ему удивительно правильной и важной.

Глава 9. Иннокентий

Артемий сидел за рабочим столом в офисе адвокатской консультации. На столе были аккуратно разложены папки с документами, а рядом стояла чашка свежесваренного кофе, от которой поднимался тонкий аромат.

Его настроение было приподнятым – наконец-то всё встало на свои места. Возможность вернуться к юридической практике придавала сил и уверенности. Он уже предвкушал, как погрузится в работу, когда дверь кабинета открылась, и через секунду в кресле напротив уже сидела Ульяна, одетая в белый строгий костюм. Ее светлые волосы были собраны в строгий пучок. Внешний вид, идеально соответствующий месту.

– Артемий, нам надо поговорить!

Артемий не смог сдержать эмоции и поморщился.

– Доброе утро! – пробурчал он, все-таки он на рабочем месте, а профессиональную вежливость у него не отнять. – Не сказал бы, что рад тебя видеть.

– Для начала искренне хочу выразить свое восхищение! Ты неплохо устроился.

Артемий откинулся в кресле, его взгляд стал жёстче.

– Вот видишь, Ульяна, как надо работать. А ты меня хотела сослать в больницу, чтобы я там загнивал.

Ангел-хранитель слегка нахмурилась и подняла указательный палец вверх.

– Кхм, позволю заметить, что это было решение оттуда.

Артемий потянулся к небольшой книжке в бумажной обложке, лежащей на краю стола.

– Но получается, что пути решения были? Кстати, тут выдалась свободная минутка, и я Кодекс Ангела-хранителя почитал. Ознакомился, так сказать, с твоими прямыми обязанностями. – Он открыл книгу на заложенной странице и начал зачитывать с явным удовольствием человека, уличившего оппонента в непрофессионализме. – «Защищать и оберегать от вреда и опасности». Больница, по-моему, – неоспоримый вред! Ты должна была защищать меня от неё. «Помогать преодолевать трудности и испытания». Ты должна была мне помочь, а пришлось решать всё самому.

Ульяна раздраженно всплеснула руками, её идеальная осанка на мгновение дрогнула:

– Какой же ты! Любую ситуацию вывернешь наизнанку, но в свою пользу, – в её голосе звучало неподдельное возмущение, но также там была и толика восхищения, которую ей не удалось скрыть.

Артемий самодовольно усмехнулся, поправляя безупречно выглаженный рукав пиджака:

– Заметь, пока это неплохо меня выручало!

– И лезешь еще везде, не удостоверившись в безопасности! Поступаешь самонадеянно и безответственно! – Ульяна была рассержена, но каждое слово было пропитано искренней заботой, которую она даже не пыталась скрыть.

Артемий резко выпрямился в кресле, его терпение явно подходило к концу:

– А что это ты меня учишь постоянно! Я-то, кстати, ничего тебе не должен. Действую в рамках свободы воли, – он произнес последнюю фразу с особым удовольствием, словно это был его главный козырь.

– Как минимум испытывать благодарность и уважение ты должен. И предвижу твой вопрос – это нигде не закреплено, но вытекает из религиозных учений, а чтобы тебе было понятно, скажу на твоем языке – из «обычаев делового оборота», – она произнесла последние слова с легкой иронией, явно передразнивая юридический жаргон.

Их словесная дуэль могла бы продолжаться бесконечно, но внезапно атмосфера в офисе изменилась. По помещению прокатилась волна тяжелых вздохов, словно все разом почувствовали приближение неприятностей.

– О нет! Опять Иннокентий, – простонал один из юристов, демонстративно закатывая глаза к потолку.

В дверном проеме появилась фигура. Иннокентий, облаченный в костюм, который явно стоил целое состояние, излучал уверенность каждым своим движением. Его черные, как смоль, волосы были уложены с небрежной элегантностью.

– Добрый день, уважаемые! А в моём деле неожиданно появились новые детали! Кто на этот раз мне поможет? – его бархатный голос разнесся по помещению.

Артемий с интересом наблюдал за реакцией коллег, отмечая, как некоторые из них старательно прячут глаза, делая вид, что полностью поглощены работой.

– Кто это? – Артемий едва слышно прошептал, наклонившись к своему коллеге.

Он, не поднимая глаз от бумаг, тяжело вздохнул и заговорил вполголоса:

– Ах, это настоящий кошмар нашей юридической консультации! – он на мгновение поднял взгляд, убеждаясь, что Иннокентий их не слышит. – Появился однажды с весьма… специфической проблемой. Мы уже всё перепробовали, все возможные юридические лазейки исследовали, но толку ноль. А он всё ходит и ходит, каждый раз с новыми "деталями".

Ульяна, которая до этого момента молча наблюдала за происходящим, поджала губы и произнесла едва слышно:

– Что-то не нравится он мне, – Есть в нём что-то… неправильное.

Артемий искоса взглянул на девушку. В его памяти всё ещё звучали её недавние упрёки в самонадеянности, и внезапно его охватило желание показать, что её мнение для него ничего не значит.

– Я вам обязательно помогу! – громко и уверенно произнёс он, поднимаясь из-за стола.

– Мы не договорили, – Ульяна попыталась вклиниться, но её голос прозвучал непривычно неуверенно. – Я подожду в приёмной, – добавила она, бросив на Артемия взгляд, в котором читалось явное неодобрение.

Иннокентий элегантным жестом достал из внутреннего кармана пиджака золотой портсигар и вопросительно посмотрел на Артемия:

– Позволите?

Получив утвердительный кивок, он закурил тонкую сигарету с экзотическим ароматом, наполнившим кабинет, и неторопливо поднёс к губам изящную фарфоровую чашечку с кофе, который ему только что принесла секретарша.

Артемий приготовился слушать.

Иннокентий удобнее устроился в кресле, словно готовясь к длительному повествованию.

***

Самая яркая часть моей жизни выпала на конец девяностых двадцатого века в России. У меня был свой бизнес. Мне нравилось называть себя рантье, но, говоря по-русски, я был просто собственником нескольких объектов коммерческой и жилой недвижимости. У меня было несколько помещений в центре Москвы и даже одна загородная усадьба. Как я всё это получил? Я думаю, ты примерно понимаешь. Дела шли хорошо. Это был период моего расцвета. Я активно участвовал в общественной жизни, в благотворительных мероприятиях. Мой собственный дом был воплощением роскоши: антикварные предметы мебели, драгоценные ковры, произведения искусства, эх! Только представь: крупные зеркала, хрустальные люстры, мраморные камины… А резное дерево, фарфор, старинные часы!..

Владельцы ломбардов, аукционов и магазинов антиквариата знали меня в лицо!

А какая у меня была библиотека!

Книжные полки из дуба, декорированные резьбой, картины и скульптуры, уютные кожаные кресла. Я любил провести там свободный вечер с бокалом вина и хорошей сигарой, перечитывая Шекспира, Достоевского, Толстого, Пушкина… Хорошее было время!

На званые приемы ко мне приезжали выдающиеся представители общества: бизнесмены, политики, артисты и другие влиятельные личности. И все всегда оставались довольны!

Однако в те нестабильные времена порой меня возникали опасения по поводу собственного финансового благополучия.

И вот однажды на одном из роскошных светских приёмов в особняке купца Игнатьева я встретил человека, который навсегда изменил мою жизнь. Среди безупречно одетых гостей в смокингах и вечерних платьях он выделялся.

Высокий и невероятно худощавый, с идеально уложенными тёмными волосами и черными глазами. Его необычный наряд – потёртая кожаная куртка и чёрные джинсы – казался вызывающе неуместным среди этого великолепия, но при этом странным образом придавал ему особый шарм.

Что-то неуловимое в его облике притягивало взгляд. Я ощущал непреодолимое желание приблизиться к нему. Сам не понимая, что делаю, я пересёк зал, лавируя между группками беседующих гостей.

– Простите мою навязчивость, – произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо, – но я впервые вижу вас в нашем кругу.

Тонкие губы незнакомца изогнулись в улыбке.

– Действительно, я редкий гость на подобных… сборищах, – последнее слово он произнёс с едва уловимой насмешкой. – Николя, – он протянул руку с длинными, узловатыми пальцами, его рука оказалась невероятно холодной, – официальный представитель Дьявольского альянса в аду.

Я усмехнулся, принимая это за остроумную шутку:

– Полагаю, вы шутите? Ад – это всего лишь красивая метафора, страшилка для впечатлительных.

– О нет, дорогой Иннокентий, Ад более реален, чем вы можете себе представить. И я здесь с конкретным предложением специально для вас.

– Что вы имеете в виду?

Николя начал говорить, и его слова, словно тёмный мёд, лились в мои уши. Он рассказывал о людях, достигших невероятных высот благодаря простой сделке. О богатстве, способном затмить состояния олигархов. О славе, превосходящей популярность голливудских звёзд. О власти, о которой не смели мечтать даже императоры древности.

– Как я могу быть уверен, что это не изощрённый розыгрыш?

В воздухе материализовался документ, зависший в полуметре над полом. Он слегка светился изнутри синеватым светом.

– Взгляните сами, – промурлыкал Николя.

Я осторожно приблизился, пытаясь понять, как документ удерживается в воздухе, нагло игнорируя все законы физики. "Паспорт выдан Николя Шолле, чёрту первого разряда", – гласили строчки, написанные причудливой вязью. "Место рождения – минус пятнадцатый уровень ада".

– У тебя есть время до завтрашнего заката. Выбирай мудро, Иннокентий. Такой шанс выпадает раз в вечность.

С этими словами Николя растворился в толпе, оставив после себя лишь слегка уловимый запах горького миндаля.

Не попрощавшись с хозяевами, я буквально вылетел из особняка. Прохладный вечерний воздух немного привел мысли в порядок. За рулем своего «Мерседеса» я лихорадочно перебирал в памяти всё, что когда-либо читал или слышал о сделках с нечистой силой. «Фауст» Гёте, «Портрет» Гоголя, «Мастер и Маргарита» Булгакова – везде прослеживался один и тот же сюжет: дьявол всегда находил лазейку, чтобы обмануть доверчивого смертного.

В моем кабинете, среди стеллажей с книгами, меня осенило: «А что, если использовать против них их же оружие? Обмануть обманщика?»

На следующий день в почтовом ящике я обнаружил элегантный конверт из черной бумаги с золотым тиснением. Внутри находился адрес агентства недвижимости «Ада» и время встречи. Здание агентства оказалось старинным особняком в центре города, которого я раньше никогда не замечал.

Николя встретил меня в роскошном кабинете.

– Присаживайтесь, Иннокентий Витальевич, – его голос звучал как шелест осенних листьев. – Готовы обсудить детали нашей сделки?

Я достал тщательно составленный список своих желаний: богатство, измеряемое в миллиардах, власть над умами людей, вечная молодость и здоровье. Николя читал, одобрительно кивая.

– Прекрасно, осталось только подписать стандартный договор.

Тут и пригодились моя подготовка. Пока Николя самодовольно улыбался, я незаметно подменил его договор на свой, заранее подготовленный документ об аренде души сроком на пять лет.

Чернила, которые мне предложили для подписи, были красными, как кровь, а бумага от взаимодействия с ними слегка дымилась.

***

– Ты не представляешь, какой в Аду был скандал, когда я умер! – он понизил голос до шепота, словно делясь величайшим секретом. – Эти черти, – он хмыкнул, – вдруг забегали, как ошпаренные!

Иннокентий сделал драматическую паузу, явно наслаждаясь произведенным эффектом.

– Представляешь их лица, когда они поняли, что не могут забрать мою душу? Весь их хваленый бюрократический аппарат дал сбой из-за одной маленькой детали – договор оказался не куплей-продажей, а обычной арендой! И срок этой аренды, – тут он не выдержал и прыснул со смеху, – уже давным-давно истек!

Его смех, звонкий и заразительный, эхом разносился по помещению.

– И теперь они там все помешались на проверках. Каждую запятую сверяют трижды, каждый договор проходит через десяток инстанций. Боятся повторения моего случая! – Иннокентий горделиво выпрямился. – В общем, я у них теперь что-то вроде притчи во языцех. Нет, даже больше – я настоящая легенда!

Артемий, слегка прикрыв глаза и массируя виски, пытался переварить услышанное. История казалась невероятной. Однако профессиональная дотошность не давала ему покоя.

– Простите, Иннокентий Витальевич…

– Никаких Иннокентией Витальевичей, просто Иннокентий. Не стесняйся, и пожалуйста, на ты.

Артемий кивнул.

– История, безусловно, захватывающая. Но позвольте уточнить один момент, который меня несколько смущает. – Артемий задумчиво крутил ручку между пальцев. – Вы же фактически не передавали душу в их пользование? Как же суд признал договор исполненным с вашей стороны?

Иннокентий самодовольно усмехнулся.

– О, вы бы видели этих… как я их называю, адвокатов дьявола! – он театрально взмахнул руками. – Ад мобилизовал лучших специалистов по инфернальному праву. Такие умы, я вам скажу! Древние, как мир, хитрые, как змеи. Их главным аргументом было требование исполнения договора – то есть, они настаивали на передаче души хотя бы на эти злосчастные пять лет. Потому что, видите ли, я получил неосновательное обогащение.

Он сделал паузу, словно смакуя воспоминания о том, чем именно он так основательно неосновательно обогатился.

– Представляете, что бы они со мной сотворили в аду за этот срок? – он передёрнул плечами. – Но я предусмотрел и это. В договоре было чётко прописано, что душа считается переданной с момента подписания договора. Также я еще на Земле подготовил неопровержимые доказательства. Вот, ознакомься, – Иннокентий вытащил из портфеля изрядно потрепавшийся документ и протянул его.

Артемий взял его в руки. Профессиональным взглядом юриста он мгновенно определил: судебное решение. Пролистав несколько страниц, он выхватил ключевые фрагменты.

«Согласно показаниям ответчика, непосредственно после подписания договора он начал испытывать специфическое ощущение пустоты в груди, будто жизненно важная часть его существа была изъята из тела. Более того, наступила полная утрата способности испытывать эмоции: музыка, прежде вызывавшая слезы восторга, превратилась в механический набор звуков; красота природы, некогда заставлявшая замирать сердце, стала лишь обыденностью; даже очаровательные котята не умиляли. К материалам дела приобщены медицинские заключения трёх независимых психиатров, подтверждающие наличие у ответчика клинической депрессии тяжелой степени в рассматриваемый период. В медицинской документации детально зафиксированы все вышеперечисленные симптомы».

Глаза Артемия скользнули к следующему существенному отрывку.

«Согласно справке Ангельской службы защиты, непосредственно после заключения договора ангел-хранитель ответчика подал прошение о переводе, аргументируя это тем, что „охранять больше нечего“. Более того, данные об ответчике были автоматически удалены из базы ангелов-хранителей.

Артемий перешел к заключительной части:

«Суд считает, что представленные доказательства неоспоримо подтверждают физическое отсутствие предмета договора во владении ответчика в спорный период. Если представители адской канцелярии не могут обнаружить душу ответчика у себя на баланче – это исключительно вопрос их внутреннего учета, никоим образом не опровергающий факт состоявшейся передачи. Ответчик полностью исполнил договорные обязательства и, следовательно, имеет законное право на все полученное в качестве встречного предоставления».

– Впечатляюще, – Артемий отложил документ и с нескрываемым уважением посмотрел на Иннокентия. – В чем же текущая проблема?

Артемий промолчал.

– После всей этой истории с судом меня определили на нулевой уровень. Видимо, решение было продиктовано здравым смыслом: в аду мне бы не поздоровилось – слишком многим я перешел дорогу, а в раю… Ну, скажем так, мои методы ведения бизнеса не совсем соответствуют их высоким стандартам.

Он невесело усмехнулся, прежде чем продолжить:

– Знаете, все обитатели и рая, и ада могут свободно перемещаться между уровнями. Нужно только получить соответствующее разрешение – в большинстве случаев обычная формальность. Но в моем случае… В аду меня объявили персоной нон грата. Официально – за «подрыв правовых основ преисподней и причинение существенного ущерба адской казне». А рай… Там тоже не оценили мою предприимчивость. Я как на нулевом обустроился, бросился там бизнес вести. И в итоге объединенное правительство райских уровней официально запретило мне у них появляться, якобы я осуществлял деятельность «противоречащую этическим принципам райского сообщества». – Иннокентий вздохнул. – Я пытался оспорить эти решения всеми возможными способами. Нанимал лучших юристов, и не одного – целую команду. Но все безрезультатно. – Он задумчиво постучал пальцами по папке. – Однако сейчас ситуация может измениться. Видите ли, я разработал масштабный бизнес-проект с социальной направленностью…

Он сделал паузу, тщательно подбирая слова. Артемий внимательно слушал, делая пометки в блокноте.

– Здесь, на нулевом уровне, я создал успешный бизнес. Все премиальные объекты недвижимости под аренду принадлежат моей компании. – Иннокентий говорил с нескрываемой гордостью. – Но в последнее время я чувствую… застой. Бизнесу нужен рост, новые горизонты, вызовы. И тогда появилась идея – создать первую межуровневую сеть отелей.

Его глаза загорелись, когда он продолжил:

– Представь только: «Сеть отелей 'Иной мир'. Работаем на нужном вам уровне». – Он произнес слоган с особым удовольствием. – Изящно, не правда ли?

Понизив голос до полушепота, он добавил:

– Но пока я не могу вести там легальный бизнес. – Затем его лицо приняло мечтательное выражение. – А ведь некоторые уровни просто созданы для гостиничного бизнеса. Такой потенциал пропадает…

Глава 10. Море есть везде

Когда Артемий наконец вышел из кабинета, усталый и немного растерянный, то увидел Ульяну, которая стояла у входа, держа в руках два стаканчика, на которых было написано «Притча о кофейном зерне». Ульяна улыбнулась, протягивая ему горячий напиток, и в этот момент Артемия накрыло острое чувство вины. Она, как настоящий ангел-хранитель, терпеливо ждала его всё это время, да еще и позаботилась о том, чтобы поддержать его силы.

«Как я мог о ней забыть?» – пронеслось в его голове, пока он благодарно принимал кофе из её рук.

– Бери кофе: в кофейне обещали, что взбодрит и очистить голову от трудовых мыслей.

– Спасибо.

– Нам нужно обсудить дальнейшие действия, – Ульяна посмотрела Артемию в глаха. – Прогуляемся? Ситуация довольно… необычная.

– Говори, – коротко бросил Артемий. Усталость давила на плечи, превращая каждое слово в непосильный груз.

Ульяна нервно одернула подол платья, заметив его холодность. Только-только начавший выстраиваться контакт грозил рассыпаться, как карточный домик. Артемий уловил её беспокойство:

– Не переживай так, – его голос смягчился. – Я внимательно слушаю.

Ульяна глубоко вздохнула, собираясь с мыслями:

– Я остаюсь твоим ангелом-хранителем, это неизменно. Но правила игры кардинально поменялись, и подобных прецедентов, пожалуй, не существует. – Она ненадолго замолчала. – Раньше я могла мгновенно оказаться рядом с тобой в любой точке вашего мира, беспрепятственно перемещаясь сквозь пространство. Теперь же… – она развела руками, – мы с тобой на одном уровне реальности. Я больше не могу оказаться рядом по первому зову. Мне придется следовать за тобой физически, как обычному человеку. А это существенно усложняет мою задачу по твоей защите.

– И что теперь? – В его голосе прорезалась язвительность. – Будешь повсюду таскаться за мной, как привязанная? И, между прочим, я не просил меня здесь защищать.

В его словах звучало раздражение, но Ульяна очень хорошо знала Артемия и понимала, что за этим стоит его усталость от всего навалившегося на него.

– Но всё же сообщай мне, пожалуйста, о своих планах. Артемий, пойми – всем нужна помощь, особенно в тяжелых ситуациях. И просить о ней совсем не стыдно.

– Я все-таки предпочитаю сам справляться со сложностями. Когда мне кто-то помогает, я не испытываю морального удовлетворения от результата, понимаешь?

– Я понимаю тебя лучше, чем ты можешь себе представить, – сказала Ульяна с улыбкой. – Дело не только в физической защите. Эмоциональная поддержка порой важнее. Само осознание того, что рядом есть кто-то, готовый подставить плечо в трудную минуту… ну, или крыло.

Артемий тяжело вздохнул:

– И как мне… давать тебе знать, если что? Голубей отправлять или дымовые сигналы пускать?

– Просто позови меня по имени, – ответила она. – К счастью, эта связь сохранилась даже после твоего… перемещения. – Ульяна хитро прищурилась. – Я обнаружила это вчера, когда ты мысленно разговаривал со мной и сравнивал ангельскую помощь с гомеопатией.

– Ой, – Артемий покраснел как помидор на грядке, но извиняться не стал. Вместо этого он спросил:

– Так ты… постоянно слышишь мои мысли? И даже то, как я напеваю в душе?

– Тогда бы в моей голове не осталось места для моих собственных мыслей. Но для подопечных особые условия. Я тебя всегда чувствую. И когда понимаю, что сейчас это важно – слышу. А когда тебе нужна помощь – я слышу тебя очень громко. И ещё мы отвечаем своим подопечным, стараемся их подбодрить, поделиться своей любовью. Удивительно, как часто вы ощущаете себя абсолютно одинокими, когда на самом деле мы так близко и очень хотим поддержать. Но пока ты там выбираешь, какое пиво взять на вечер – я тебя, естественно, не слушаю, – и Ульяна улыбнулась немного грустно. – А потоки сознания от других ангелов мы воспринимаем, когда готовы к этому, когда на это есть время и силы. Это можно регулировать.

– Давай присядем, – они шли по парку, и Ульяна указала на лавочку. – Расскажи мне что-нибудь о своей жизни здесь. – Ангел пыталась найти точки соприкосновения с Артемием, пока он был уставшим и из-за этого неспособным спорить.

– Ну смотри, вчера вечером я был на море. Когда я пришел на берег, солнце уже садилось. Небо окрасилось в оранжевый, розовый и фиолетовый. И море тоже. Я наблюдал, как фиолетового становилось всё больше, потом он перетёк в синий, а потом всё стало серым.

Раньше, когда я смотрел на море, я чувствовал себя свободным и вдохновленным. Но в этот раз мне показалось, что это море ненастоящее, словно умело написанное на холсте широкими мазками. Я почувствовал себя частью этой картины, маленьким чёрным силуэтом, который медленно идёт по берегу. И если бы кто-то пригляделся поближе, то понял бы, что я лишь издалека кажусь человеком, а на самом деле состою из нескольких небрежно положенных мазков краски.

***

Кристина тоже нашла своё море. Оно было холодным и отстранённым. Когда-то оно вымыло песок из-под корней прибрежных сосен и затащило туда круглые белые камни. И теперь казалось, что сосны охраняют (или высиживают) яйца каких-то сказочных драконов. Кристина стояла на мокром песке и наблюдала за трансформацией синеватого облака, которое надувалось и ширилось, а затем распалось на сизые клочки. Она подобрала два стёклышка, обкатанных морем: голубое и тёмно-зелёное. Положила их в карман и отправилась дальше знакомиться со своим новым местом обитания. «Грустное море. Немного давящее даже. Для сложных мыслей и неоднозначных воспоминаний».

Минут через пятнадцать девушка вышла к трамвайной остановке. В серо-голубой маленький трамвайчик влезать не стала, так как пока что у неё с собой не было вообще никаких местных денег. Но пошла вдоль путей и скоро очутилась в более оживлённой части городка. Тут, как в любом порядочном старом городе, были и кофейня, и антикварная лавка, и какие-то таинственные мастерские. Продуктовый магазинчик тоже нашёлся. А ещё в светло-розовом двухэтажном домике Кристина обнаружила библиотеку. И в памяти всплыли картинки из детства… В библиотеке, которая находилась по соседству с их домом, был кружок «Юный детектив», и по воскресеньям маленькая Кристина приходила в библиотеку слушать интересные истории и играть в игры. И ей казалось, что быть библиотекарем – это самая прекрасная работа из всех возможных. «Это как жить во дворце из книг», – думала девочка. И вот она уже тянет за отполированную руками гостей мощную деревянную дверную ручку и заглядывает внутрь.

Библиотека встретила девушку торжественной тишиной. Кристи подошла к стойке и увидела маленькую симпатичную женщину средних лет с чёрной косой.

– Здравствуйте! А что нужно, чтобы записаться в библиотеку?

– Только пропуск на этот уровень местоположения и Ваше желание, – женщина улыбнулась.

– А по живописи у вас есть книги?

– Тут есть нюанс, – библиотекарша затеребила кончик косы. – Так как мы – адская библиотека (хоть это всего лишь минус-первый), шедевров нам в коллекцию не досталось. Нам пришлось приютить книги не самых удачливых и не самых талантливых авторов. Среди них попадаются и интересные, я вам всё покажу. Но всё оно у нас такое… Неяркое. Как и сам этот уровень, как вы уже заметили, наверное. Поэтому и посетителей у нас мало… Зато книги в приёмку всё прибывают и прибывают, я уже замучилась их систематизировать… Есть у нас такой зал… Хотя ладно, вряд ли вам это интересно.

Итак, живопись. «Как рисовать грибы», к примеру. Или вот – «Рисуем шаржи вместе». Видите… Вот такая история.

Кристина не удержалась и расхохоталась. Женщина подхватила её смех.

Кажется, с непривычки в адской атмосфере у Кристины понизилось давление. Снова хотелось спать. Дома девушка порылась в кухонном шкафу, обнаружила шоколадку, отломила пару долек, запила водой из чайника и снова прилегла на диван, укрывшись пледом. Сны медленно начали сгущаться над утомлённой впечатлениями девушкой. Вот уже в дверь её скребутся острыми когтями адские твари…

Глава 11. В гостях у бабушки

– Мне на нулевой уровень! – Артемий уже освоился и преспокойно по несколько раз в день ездил в лифте.

– А давно ли вы ели пироги, молодой человек? – внезапно спросил лифтёр.

– Давненько, знаете ли, не приходилось, – попытался съязвить адвокат.

– Так вот, у вас будет шанс это исправить. Держите! – и старик протянул ему маленький жёлтый конвертик.

– Что это?

– Нулевой! Выходим! – лифтёр, как обычно, предпочёл ничего не комментировать.

Артемий сразу же вскрыл конверт и увидел там открытку с розочками с надписью «Приглашение». Открытка сообщала, что Артемий Сергеевич Евграфов приглашается на плюс шестой уровень Рая на встречу с бабушкой, Пелагеей Васильевной Евграфовой. Приглашение действительно только один раз и только в течение трёх дней. Ну, и он решил не откладывать это дело в долгий ящик, так как вообще-то идти в контору и весь день терпеть зануду Иннокентия, который обязательно зайдет, чтобы узнать, как продвигается его дело, ему совершенно не хотелось.

Лифт как будто всё ещё ждал его. Лифтёр хитро улыбался. Он сразу нажал кнопку плюс шесть, не взглянув даже на открытку. А когда двери открылись, вслед бросил:

– Тёма, панамку надень!

Двери лифта открылись, и Артемий оказался на улице небольшого городка или же вообще деревушки. Справа и слева стояли маленькие симпатичные разноцветные домики, перед каждым – поляна, пахнущая разнотравьем. Артемий удивился своим ощущениям: он понимал, что он точно знает, куда идти. И пошёл по улице вверх, в гору. Было жарко. Пиджак пришлось снять и закатать рукава рубашки. По небу плыли пушистые кругленькие облачка, в траве, чуть подсохшей от жары, стрекотали кузнечики. То тут, то там он видел голубые глазки цикория, жёлтым подмигивали лютики, а клевер стелился розово-белым ковром. Около одного из домиков он увидел чёрного кота с белым бантиком и понял, что он на месте.

– Тёмочка, как раз к обеду поспел! – Бабушка, совсем седая, в мягком платье и большом уютном фартуке, обнимала Артемия. Казалось, что теперь она ему по пояс. Такая маленькая стала…

– Как же я рад тебя видеть! – Артемий почувствовал, что в носу у него защипало. И им же он уловил запах, который ни с чем не спутает никогда в жизни: фирменная бабушкина куриная лапша.

Бабушка тем временем окинула внука внимательным взглядом.

– Выглядишь неплохо, только совсем бледный. Надо больше на свежем воздухе бывать. Так, тапочки надевай и на кухню проходи. И руки вымыть не забудь!

– Бабуль, а как же… Как ты протащила сюда вот эти занавески…из детства? И вот эту кружку с щербинкой на ручке? Это же я уронил когда-то…

– Дурачок, – Бабушка подняла на внука глаза, полные любви. – Это всё для тебя. Ты ведь ещё… живой. Вот после обеда ещё в сад сходим, смородину с куста пощиплешь. Но как тебя угораздило попасть в эту кошмарную историю? Я всегда говорила – держи себя в руках!

– То есть ты хочешь сказать, что вот это всё – типа миража? Для меня? Ты не всегда здесь живёшь? Чем ты тогда занята в другое время?

Бабушка поставила перед Артемием огромную чашку супа, а потом всплеснула руками и крикнула:

– Дед, ну сколько можно ждать тебя? Совсем оглох, что ли? Обед!

Потом она разгладила на коленях фартук и произнесла уже совсем тихо:

– Когда мы попадаем сюда, время перестаёт быть линейным… И – однолинейным особенно. Я как Пелагея Васильевна живу теперь здесь, в Раю, и пользуюсь всеми его благами и радостями. Но мне не обязательно должно быть семьдесят лет. И моё жилище не обязательно должно быть таким. И даже дед… У него здесь полно своих дел. Но разве могут тебя порадовать те наши ипостаси, с которыми ты не знаком? Ещё я как представитель рода Евграфовых приглядываю за сыном и дочкой и, конечно же, за тобой, мой милый. С Ульяной твоей знакома. Ты уж её не обижай, она такая хорошая девочка, так старается, постоянно из-за тебя, дурня, переживает. Ну и как частица божественного света я вношу свой вклад в гармонию мира, но ты пока не поймёшь этого, Тёмушка. Нет, лапша остывает, а он там шлёндит где-то! Дед, у нас же гость!

– Вздремнул я. – Дед в стареньких очках (одна дужка вот уж лет пятнадцать, как сломана), виновато улыбаясь, входит в кухню. – О, какие люди! Я, конечно, рад тебя видеть, но лучше б ещё лет пятьдесят не видел…

Артемий нежно обнимает старика, и снова в глазах его слёзы.

– А я каждый день справляюсь, как у тебя дела. И очень горжусь тобой. Но вот умирать ты рано вздумал…

А бабушка тем временем накладывает второе.

– Не расстраивай ребёнка. Пусть кушает. Всё у него будет хорошо. Кома – ещё не смерть. Это – время на раздумье, а думать он у нас всегда умел. Так, к чаю у меня плюшки. Ты же не разлюбил их?

Как можно разлюбить эти слоёные мягкие сердечки, посыпанные сахаром? Отщипываешь один слой, потом ещё… Пока плюшка не станет крошечной. И тогда – тянешься за следующей. От горячего чая в жаркий летний день рубашка Артемия стала влажной, но он понял, что уже много-много лет не чувствовал себя настолько счастливым.

После бабушка сказала:

– Дедову панаму надевай, а то напечёт, и пойдём в сад. Там малинки немножко, смородины. Вишня тоже поспела. Хоть витаминчиков поешь. А то знаю я, как сейчас молодёжь питается. Одни концерогены.

И добавила:

– Всегда я знала, что нигде ты не пропадёшь. Вот и на работу сразу устроился. Даже на том свете, вернее этом. И друзей нашёл. Ты это… Лифтёру поклон от меня передавай, хорошо?

Артемий кивнул.

– А девушку твою жалко, да. Но, если честно, мне всегда казалось, что не очень-то она подходит тебе. Она такая… Себе на уме. Не открытый человек, не лёгкий. А ведь вцепилась в тебя обеими руками – и всё.

– Я теперь и сам не знаю, что между нами такое было, – между тем Артемию почему-то стало больно от слов бабушки. Как будто право обвинять в чём-то Кристину имел только он один. «И ничего она не закрытая… Эх, как она умела смеяться!»

Солнце просвечивало сквозь тонкую кожиц ягод, и они сияли не хуже драгоценных камней.

– Тёмыч, а завтра с утреца айда на рыбалку? Тут у нас знаешь какие лещи! – размечтался дед ближе к вечеру.

– Да на работу ж ему! Он ещё приедет к нам. В отпуск. Правда?

– Конечно! – улыбнулся Артемий. – Вот дурак, – подумал он, – хоть бы гостинцев привёз им…

Бабушка забыла, что не всегда уместно читать мысли, и ответила:

– У нас теперь есть всё, о чём мы только можем мечтать. Но за вас-то как мы переживаем. Лишь бы у вас, детки, всё было хорошо.

А когда прощались, бабушка обняла его крепко и прошептала:

– Запомни, мой хороший: смерти нет, есть только любовь. Возвращайся. У тебя ещё есть незавершённые дела. И здесь, и там.

Когда Артемий шёл от бабушки с дедом к лифту, на самой окраине райского городка он попал в облако ошеломительного запаха. «Где-то здесь точно цветёт сирень!» Он поискал глазами – и правда. Вот она, у канавки с водой! А рядом… Что? Домик… Сиреневый, деревянный, двухэтажный! Не может быть! Он не выдержал и позвал: «Крис?» Но никто, естественно, не откликнулся. Он постоял ещё немного, вдыхая запах, в котором было столько боли и радости. Из-за домика вышла старушка с кастрюлькой. Она стала сыпать на землю пшено и приговаривать: «Цыпа-цыпа-цыпа». И изо всех укромных уголков участка к ней начали сбегаться разноцветные курочки. Артемий пошёл дальше.

Глава 12. Сиреневый дом

Артемий уже почти два часа ехал на дачу к своей однокурснице. Удивительно: разгар июня, будний четверг, а электричка, как огурец семечками, набита раздраженными пожилыми дачницами. И почему они все еще не на своих участках? Сейчас же самый сезон посадок!

Мало того, что приходится стоять на ногах весь путь, так еще и слушай их перепалки, бесконечные разговоры о сортах помидоров и методах борьбы с проволочником и какими-то другими желающими подкрепиться их урожаем! И природа под стать ситуации нагнетает. Низкие фиолетовые тучи заполонили все небо: вот-вот разразится гроза. А самое ужасное то, что, кажется, начинается мигрень…

И угораздило же его так долго не отдавать учебник Ольге! Теперь вот ехать чёрт знает куда, потому что она решила, что готовиться к экзаменам будет на природе.

Когда электричка подползла к нужной станции, случилось невероятное: все бабушки, как по команде, покинули вагон за остановку до того как и ему надо было выходить. "Ну конечно, – подумал он, – закон подлости в действии". Тем временем мигрень обращала на себя всё больше внимания.

Стоило ему ступить на платформу – небо решило сбросить своё напряжение, и на землю обрушился мощный ливень. «Потрясающе, а у меня и зонта нет!» – простонал парень.

Артемий, прикрывая экран телефона рукой, пытался разглядеть и запомнить, в каком направлении ему двигаться. Мерзкие крупные капли колотили его по макушке, а потом стекали по лбу и застилали глаза. Самая гадкая попала за шиворот и пробежалась холодной дорожкой до самой поясницы. Но через какое-то время это уже не имело значения: вода пропитала его одежду и обувь насквозь.

Молодой человек направился в сторону леса. Запах дождя становился все более насыщенным, и, возможно, он был даже приятным, но Артемий об этом совершенно не думал. Ещё и тропинка, по которой надо было идти, превратилась в самый настоящий ручей. Травы и листья скользили под ногами…

Через полчаса ливень стал стихать, а небо светлеть. Но замерзшего до самых костей и заблудившегося Артемия это совершенно не радовало. К счастью, рядом с одним из домов он увидел деда, непонятно что забывшего на улице в дождь. В руках у него было большое пластиковое ведро. Когда Артемий подошел ближе, то понял, что ведро пустое. «Хорошо, что не бабка,» – подумал он (иногда, как ни странно, он верил в приметы). – «Хотя удача и так уже доказала, что она сегодня не на моей стороне».

Дед с жалостью посмотрел на Артемия, уверил его, что тот идёт в правильном направлении и через пять минут будет на месте. Когда Артемий подходил к точке назначения, дождь уже совсем закончился, а на небе показалось вымытое лучезарное солнце.

Дом Ольги был деревянным, двухэтажным и сиреневым. Вместо забора от дороги его отделяла большая канава, наполненная водой. Через неё был перекинут маленький деревянный мостик. По краю канавы с внутренней стороны росли шикарные кусты сирени. И она цвела. Парень уловил ошеломительный запах нежности и сладости. «Сирень после дождя… У мамы, кажется, духи такие были».

Околдованный запахом, Артемий на мгновение даже забыл о том, что в данный момент он ощущал себя, как побитая жизнью собака. Через мгновение дверь домика открылась, и он увидел Кристину. Девушка радостно помахала ему рукой, а потом побежала навстречу – с растрепавшимися кудряшками, в бежевом шерстяном свитере, потёртых джинсах и смешных резиновых тапках, обрамленных искусственным мехом.

– Артемий, что ты тут делаешь? Да ты же весь промок!

– Я привёз учебник Ольге! Где она?

– Она ушла со своим парнем в поход, вернется завтра утром.

– К экзаменам надо готовиться. Какой поход? – проворчал Артемий.

– Боже, Артемий! Заходи скорее в дом! Ты же простынешь и замерзнешь! Хотя не так – сначала замерзнешь, а потом простынешь. Сейчас буду тебя согревать!

Дом был небольшой, но уютный. Кристина привела Артемия в первую комнату: то ли гостиную, то ли кухню. В центре располагался деревянный столик, на котором в вазе стояли разноцветные беспородные цветы, явно сорванные заботливыми руками Кристины на участке. Рядом стояло несколько стульев с мягкими подушками.

– Артемий, я тебе сейчас принесу сухую одежду, найду что-нибудь подходящее в старых вещах отца.

Кристина вернулась, вручила парню стопку одежды и мягкий бежевый плед.

– Переодеться можешь в другой комнате. Вон там.

Артемий отправился переодеваться. В центре комнаты стоял мольберт с картиной, на которой был изображён букет сирени в вазе. Картина была еще не закончена, но то, что Артемий уже увидел, очень впечатлило его. На столе в углу лежала палитра, вся в пятнах сиреневого, синего и белого, и кисти различных размеров. Рядом на полке были разложены тюбики с масляными красками и акварелью, каждый тюбик был аккуратно подписан.

Тем временем Кристина налила горячий чай в большие бордовые кружки и поставила на стол миску с вишневым вареньем.

Артемий вернулся, чувствуя себя немного неловко в толстых спортивных штанах и смешной полосатой рубашке. И тут он почувствовал аромат чая и варенья. Ему стало очень уютно и спокойно. Он вспомнил, как о нём заботилась бабушка. Вспомнил и то состояние, когда можно ни о чём не переживать, а только наслаждаться моментом: запахами, тихими голосами, звуками капель, падающих с деревьев…

– Вживую я твоих картин ещё не видел, – сказал Артемий, присаживаясь и заворачиваясь в плед.

– Я пишу её уже неделю. Люблю сирень. Мама с бабушкой хотели убрать эти кусты, – и Кристи махнула рукой в сторону окна, – но мы с Олей не дали. А знаешь, на языке цветов букет сирени означает первую любовь. – Кристина сначала опустила глаза, а потом подняла их на Артемия и посмотрела с вызовом. – И мне это очень нравится. Смотри, что нашла! – девушка достала из глубины шкафчика большой тульский пряник в виде кошечки. – Ждал праздничного момента, – и она улыбнулась.

Артемий и Кристина пили чай. Парень рассказывал смешные истории из жизни и наворачивал варенье. Но его всё ещё немного знобило, приходилось кутался в плед. Постепенно он соорудил вокруг себя мягкий кокон. Кристи это заметила и предложила несильно затопить печку.

– Не переживай, печка – это обычное дело в такую погоду – и она сново смущённо улыбнулась.

Печка была небольшая, какая-то современная, с прозрачной стеклянной дверцей, через которую можно было любоваться на огонь. Рядом лежал пушистый ковер, который показался Артемию на удивление приятным и уютным, как и всё в этом доме.

Артемий, любивший (а это мягко сказано) чистоту, ковры не уважал, потому что считал, что в них прекрасно живут бактерии, микробы, какие-нибудь клещи и бог знает кто ещё. И в своём жилище он не допустил ни одного ковра. Даже тот, который подарила бабушка на новоселье, отправился к другу на дачу. Правда не сразу. Бабушка приходила в гости и восхищалась, как же прекрасно ковер подходит к занавескам и как хорошо, что Тёмочке не холодно, а то, ишь ты, привык ходить без тапок. Подруга посоветовала пролить на ковер зелёнку. А с бабушки в День рождения Артемия было взято обещание не дарить новый ковер на смену пострадавшему. Бабушка поохала, но смирилась. Ковёр забрал Глеб, а его мама постелила его на диван вместо покрывала и очень радовалась тому, как же хорошо и удобно вышло. «Бр, фу», – вспомнил это Артемий.

От мыслей про ковры его отвлек забарабанивший в стекло дождь, и Артемий посмотрел наружу с тоской.

Время шло, а ливень становился всё сильнее.

– И ты хочешь сказать, что Ольга в походе в такую погоду?

– Ага, непредусмотрительно было не посмотреть прогноз погоды, – Кристина засмеялась. – Не переживай за неё, она в палатке с любимым человеком. Ей тепло.

Ребята сначала пообедали, а потом поужинали, а на улицу все так же не хотелось выходить.

– Арт, кажется тебе придется попрощаться с идеей отправиться сегодня домой. Идти сорок минут до электрички под дождем даже с зонтом человеку, который с утра уже промёрз, опасно. Я тебя не отпущу.

Артемий, о чём-то задумавшись, вопросительно посмотрел на Кристину.

– Не переживай, ты меня ничем не стеснишь. Всё будет хорошо. А утром выглянет солнце.

Кристи ещё раз затопила печку. Ребята сидели на ковре напротив неё, пили волшебный горячий шоколад со специями, приготовленный Кристиной, и смотрели на танцующий в тесном пространстве огонь. Казалось, что сам этот летний дождливый вечер закутывает их вместе в одно большое одеяло и пододвигает всё ближе и ближе друг к другу.

Артемий нёс ерунду про какие-то машины друзей, которые постоянно ломались. А Кристина смотрела на него и очень мило смеялось. В какой-то момент им обоим показалось, что пространство вокруг распадается на атомы, время замирает, и остаются только глаза друг друга, мерцающие в них блики, тени от ресниц на щеках и непонятно откуда взявшееся томление в сердце.

Кристина первая не выдержала и потянулась к Артемию, чтобы его поцеловать. Это вывело его из волшебного межвременья.

– Кристи, прости! Мне так хорошо с тобой, но я не могу тебе ничего обещать, понимаешь? Я не могу подарить тебе завтра.

– Тогда люби меня сегодня так, как будто бы нет никакого завтра!

Утром Кристина и Артемий снова пили чай. Но уже молча. Артемию было неловко, и он старался не смотреть на Кристи. Вообще всё этим утром он воспринимал обострённо. Даже, казалось, чайная ложечка невозможно громко бьётся о края кружки. По щекам Кристи блуждал румянец, но глаза у неё были грустные. Ведь завтра всё-таки наступило. Артемий обнял Кристину на прощание, а затем быстрым шагом перешёл маленький мостик. Он успел пройти ещё несколько шагов по дороге, когда Кристина его догнала и вложила ему в руку букет сирени, быстро поцеловала в щеку и убежала обратно к домику, не оглядываясь.

Глава 13. Ника

– Эй, хозяева! Ау!

Кристи мгновенно проснулась, подскочила и молча уставилась на дверь. С обратной стороны кто-то топтался, громко шуршал пакетом и чем-то позвякивал.

– Я знакомиться пришла! Я Ника, соседка.

Кристи не то чтобы специально молчала… Но онемела от неожиданности и внезапно охватившего её бессилия.

– Эй. Я ж это… Я пожрать принесла. И винца. У вас же никакой нормальной еды первые дни. Вот чем ты ужинать собираешься? Я, если что, совсем не страшная. Ну, с рожками, но с кем не бывает. А так-то я вообще симпатичная даже. Блин, дурацкий каблук!

– Гостья, видимо, споткнулась… И Кристи не смогла больше отмалчиваться и пошла открывать.

– Хай! Демоница Ника. Живу здесь уже лет двести. Очень рада тебе, подруга. Будет хоть с кем поболтать. А то на этот уровень последнее время почему-то только ворчливые бабки попадают, я уже от тоски помру скоро. Вот – красное сухое. Норм такое должно быть. А это колбаска. Там фрукты… Поддержи-ка. И мечи всё на стол. – И Ника решительно проникла в дом.

Пока Кристи накрывала на стол, Ника мастерски открыла вино принесённым с собой штопором устаревшей конструкции, разлила его по бокалам, а потом уютно устроилась на диване, подогнув под себя длиннющие ноги.

– Итак, рассказываю. Вообще, на этом уровне скучно. Я очень жалею, что дом здесь купила. Но так хотелось от предков свалить, что я перед покупкой не изучила локацию. Мои-то на минус третьем живут, а тут скидки были, и повышение мне так легко одобрили… Но скучно здесь, скучно ужасно. Справа бабка живёт. И всё ей не так. И музыка у меня громкая, и сапоги пошлые. Слева бабка живёт. Ей я не угодила тем, что за участком не слежу, и к ней от меня якобы сорняки лезут. А соседка напротив… Ой, ладно, хватит про них. Ещё я тут с парнем недавно рассталась. А всё его мама виновата, козни нам строила. «Мы, – говорит, – потомственные врачи, а она кто?»

Смотри, тебе нужно будет на службу устроиться. Нужно сходить на биржу труда. Там тебе уже дело открыли и всё про тебя знают. Предложат тебе несколько вариантов… Ты выбери, что поинтереснее. Главное – в школу не иди, я пробовала – жесть! Целый класс бесенят – не для слабонервных. Если что – они реально умеют ходить по потолку. Ой, а вино-то ничего, я ж говорила! – воскликнула Ника, делая очередной глоток и внимательно глядя на собеседницу. – Ты такая грустная… За что тебя вообще в Ад-то отправили?

– Оказалось, что я продала душу дьяволу за любовь всей своей жизни, – тихо ответила Кристина, рассеянно водя пальцем по краю своего бокала.

– Ну ты даешь! – присвистнула Ника. – Но если любовь этого стоила – значит, это должно было быть что-то действительно прекрасное. Вот мой бывший не заслужил и сотой доли такой жертвы. – Она нахмурилась. – Кстати, денег мне до сих пор должен, зараза. Надо напомнить…

– Нюанс в том, что я не понимала, что продаю душу, – вздохнула Кристина. – Я думала, что всего лишь участвую в какой-то странной игре слов с таинственным покупателем моей картины. Это произошло прямо на моей выставке.

– Ааа… – протянула Ника, и её глаза загорелись пониманием. – Теперь ясно.

Кристина подняла брови и сделала вопросительное выражение лица.

– Один мой бывший когда-то работал в Дьявольском альянсе, – пояснила Ника, наклоняясь ближе, словно делясь секретом. – Он как-то рассказал об их принципах работы. Выставки и подобные мероприятия – это их любимые места. Там они выявляют людей с особыми качествами – сильными эмоциями, творческим потенциалом, духовной уязвимостью. В наше время демоны больше не ищут души наугад – они создают хитрые «фильтры» для поиска самых подходящих кандидатов.

– Зачем аду вообще нужны души? – недоуменно спросила Кристина. – Я ожидала котлы с кипящей смолой, а тут у меня домик, работа в библиотеке… Даже спа-центр “Из грязи в князи тьмы” есть неподалеку! Какое-то странное наказание. Конечно, мне тут страшно тоскливо и неуютно, но думаю, что это больше из-за моей личной истории. Другие жители вполне счастливо живут.

– Ха! Котлы и вилы? – рассмеялась Ника. – Ну ты насмешила! Это всё равно что думать, будто на Земле современные телефоны всё ещё с дисковым набором! Ад – это не место наказания, а огромная, если так можно выразиться, энергетическая корпорация.

– Энергетическая… что? – Кристина растерянно моргнула.

– Представь, что каждая душа – как маленькая электростанция, – терпеливо объяснила Ника. – Ты производишь энергию своими эмоциями. Грусть, тоска, лёгкое беспокойство – всё это для адских уровней как электричество!

– То есть я просто батарейка? – Кристина выглядела обескураженной.

– Скорее как солнечная панель, только вместо солнца – твои чувства! – Ника улыбнулась. – Каждая душа уникальна, как отпечаток пальца. И адские уровни собирают эту энергию.

– Но почему тогда здесь так… достаточно уютно?

– А ты бы стала мучить свой смартфон, чтобы он работал лучше? – Анна подмигнула. – Нет! Счастливая корова даёт больше молока, довольная душа – больше энергии. Экономика, детка!

– А как же нижние круги ада? – нахмурилась Кристина. – Там ведь не так приятно?

– Некоторые души как старые дизельные двигатели – работают только под нагрузкой, – пожала плечами Ника. – Но это редкость. Большинство тут лучше функционируют в состоянии лёгкой грусти – как хороший блюз! Или раздражения, ну, ты поняла меня.

– В раю тоже такая система?

– У них своя модель – собирают энергию радости и блаженства, – кивнула Ника. – Чище, но получить сложнее. Попробуй-ка поддерживать кого-то в постоянном восторге! Это как заставлять человека смеяться круглые сутки – выматывает!

– Так вся борьба за души – это просто энергетическая конкуренция? – Кристина выглядела потрясённой.

– Именно! – Ника стукнула ладонью по столу. – Каждая душа, которую ад приобретает – это не просто моральная победа над раем, это стратегическое энергетическое приобретение. А души по контракту, как твоя, особенно ценны – они имеют особую энергетическую структуру. В них сочетается потенциал света, потому что без контракта ты могла бы попасть на райские уровни, и тьмы, которую ты приняла своим выбором. Хотя свет и тьма – это лишь условности.

– Но я никакого контракта не заключала и ничего не выбирала! – возмутилась Кристина, её глаза заблестели от слёз. – Мы просто болтали. Я не знаю, как это всё произошло…

– То есть тебя обманули? – Ника возмущённо всплеснула руками. – Тысяча чертей! И ты вот так просто согласилась торчать теперь за это в аду?

– Ну, в общем-то, меня никто не спрашивал, – грустно улыбнулась Кристина. – И мне показали выписку из каких-то хроник об условиях сделки. И ее увидел мой любимый… – Её голос дрогнул. – Теперь он знать меня не хочет, а мне из-за этого – в любом месте, как в Аду.

– Слушай, нельзя вот так просто сдаться! – Ника решительно взяла подругу за руку. – Здесь же и в суд можно подать, оспорить свой приговор.

Глава 14. Стендап-клуб «Адский смех»

Раздражённый Артемий шёл по коридору суда нулевого уровня в сторону выхода. «Практики ей не хватает, где я найду эту практику, я весь «Райский гид» изучил вдоль и поперёк уже: нет там таких дел!» – бурчал под нос Артемий. Вдруг в него со всего разбегу влетел высокий кудрявый парень, у которого из рук вылетели папки, а из них посыпались листы бумаги.

– Извините, я на суд опаздывал… и опаздываю. Помогите, пожалуйста, бумаги собрать!

– А нечего было бежать сломя голову! Здесь приличное учреждение, – и Арсений пошел дальше, не оборачиваясь и продолжая ворчать на судью и всяких неуклюжих юристов.

Когда Артемий вернулся в офис, его встретил Кирилл – такой же загруженный работой, но излучающий неизменный оптимизм.

– Ну что, Тём, как всё прошло? Уже можно заказывать шампанское? – поинтересовался он, приветливо улыбаясь.

– Все отвратительно, – Артемий рухнул в кресло и уронил голову на руки.

Кирилл подкатился к коллеге на офисном стуле.

– Расскажите, пациент, где именно у вас болит?

– Везде! Эта судья требует прецеденты. После заседания, строго конфиденциально, дала понять – чтобы вынести решение в мою пользу, ей нужна судебная практика. Дело ведь "против самого Мироздания – это вам не детские игры". – передразнил он судью писклявым голосом. Не хочет рисковать карьерой, – Артемий в сердцах пнул пустую корзину для бумаг.

– В "Райском гиде" совсем ничего подходящего?

– Нашел пару дел, но они лишь косвенно связаны. Можно попытаться применить по аналогии, но эту придирчивую особу они не впечатлили.

– Может, таких прецедентов просто не существует?

– Существуют. Судья обмолвилась, что подобные дела рассматривались в суде минус пятого и других низших уровней.

– А-а-а… Теперь ясно, почему их нет в нашей базе

– И почему же?

– "Райский гид" – название говорящее, не находишь?

– В смысле, не адский?

– Именно. В Раю всё систематизировано, а в Аду… – Кирилл усмехнулся. – Они же обожают хаос. У них даже нормального архива нет. Никто не знает, где искать документы. Может, дела разбросаны по разным местам, а может, ими растапливают костры под грешниками, – он рассмеялся. – Их юристы сами признавались, что пользуются нашей базой.

– Не до смеха мне, – простонал Артемий, уткнувшись лбом в скрещенные руки. – Где теперь искать эти чертовы прецеденты, причем в прямом смысле слова?

– Не унывай. Давай составим запрос?

– Чтобы он тоже отправился в топку?

– Что-нибудь придумаем, – подбодрил Кирилл. – Налей себе кофе, а мне пора готовиться к встрече с новым клиентом.

У Артемия тоже были назначены клиенты, а еще после обеда опять надо было возвращаться в суд, о котором у него уже сложились не самые лучшие впечатления.

Артемий нервно постукивал ногой, сидя в очереди перед залом суда. День и так не задался с самого утра, а теперь ещё предстояло вернуться в это царство бюрократии, где у него уже успели испортиться отношения с половиной персонала.

Внезапно рядом с грохотом приземлилось что-то большое, заставив его вздрогнуть.

– Эй, ты не по делу этой, как её… Копытиной? – раздался бодрый голос.

Подняв глаза, Артемий с досадой узнал того самого кудрявого парня, с которым они так эффектно столкнулись утром.

– Копыткиной, – поправил он.

– О, так мы уже виделись! – радостно воскликнул незнакомец, явно не испытывая ни малейшего смущения от их утреннего инцидента.

Артемий что-то невнятно буркнул и демонстративно уткнулся в документы.

– Слушай, а надолго тут застряли? – не унимался кудрявый.

– Часа на два минимум.

– Шикарно! – присвистнул парень. – Слушай, раз уж такое дело, может, введёшь меня в курс? Что там у вас за претензии к Адскому правительству? А то я как-то не успел вникнуть…

– Вы серьёзно? – Артемий оторвался от бумаг. – Мы же заранее все материалы направляли. Вот сейчас сидите и ознакамливайтесь, раз вам так повезло, что задержка на целых два часа.

– Ой, не кипятись ты. Лень мне. Мне вообще это все, знаешь ли, как бы помягче выразиться… по боку.

Артемий внимательно осмотрел своего собеседника. Высокий, симпатичный молодой человек. Правда, немного небрежно одет… Да и не по деловому стилю: из-под помятого пиджака торчал капюшон толстовки, а на ногах красовались потерые кеды.

– Простите, а вы вообще кто?

Артемий почувствовал, как начинает болеть голова. День определённо становился всё интереснее.

– Пфф! – парень ещё больше развалился на стуле, закинув ногу на ногу. – Я юрисконсульт ада. Временно, правда. Можно сказать, отбываю наказание – не хотел я туда идти, но… А, неважно, – он махнул рукой. – Давай лучше про вашу Копытную! Что она там накопытила?

– Копыткина. Она хочет, чтобы вы ей убытки возместили и компенсировали моральный вред за то, что посылки, которые она своему брату отправляла в ад, все до единой пропали на вашей адской почте.

– Ну она догадалась, конечно! Почтой ничего ценного нельзя отправлять, особенно еду. Вот бумаги всякие можно.

– А как отправлять?

– Ну ты как будто бы вчера родился! Специальная служба доставки у нас есть – «Благие намерения».

Артемий впервые за день улыбнулся.

– Я, кстати, Тим.

– Артемий.

– Слушай, Артюх, ты запаренный какой-то. Извини за утреннее столкновение интересов.

– Да я же не из-за этого.

– У меня предложение. Поедешь сегодня со мной на минус пятнадцатый в одно интересное заведение? Обещаю – не пожалеешь.

– Меня слово «заведение» немного смущает.

– Ахаха, это клуб, там мой друг со стэндапом будет выступать. Клянусь, тебе понравится!

– У меня пропуска нет.

– Будет у тебя пропуск. Смотри! – И Тим показал Артемию пачку бланков и коробочку, на которой было написано «Печать».

– Это что? Это как?

– Я где работаю?

– Мне надо понимать, насколько это незаконно и какие у меня риски.

– Ты всегда серьезный такой. Вот сегодня напишу здесь, – и Тим указал на графу «Причина перемещения», – что ты едешь по делу Копытовой. На почте будем опрос делать.

– Коптыкиной. И она же посылки отправляла не на минус пятнадцатый, а на минус шестой.

– Ой, да тьфу вообще на неё! Почтовая система работает хаотично. Это же ад.

Артемий задумался. А почему бы и нет? Очень велика вероятность, что его скоро отправят назад на Землю, потому что негде ему раздобыть нужную судебную практику. Надо повеселиться напоследок. Будет хоть, что вспомнить в палате с белыми стенами и надоедливыми соседями.

***

Лифтер приглядывался к пропуску Артемия. «Как будто бы что-то подозревает», – подумал Артемий. Но он вернул пропуск, правда, почему-то не Артемию, а Тиму. И посмотрел на него, прищурив глаз.

– Вы хорошенько их проверьте! Я тоже как-то внукам крупу из Рая отправлял – так тоже не доставили. И назад ничего не провозить!