Жизнь после себя

«Он предлагает, чтобы при объявлении войны устраивалось нечто вроде народного празднества, с музыкой и с входными билетами, как во время боя быков. Затем на арену должны выйти министры и генералы враждующих стран, в трусах, вооруженные дубинками, и пусть они схватятся друг с другом. Кто останется в живых, объявит свою страну победительницей. Это было бы проще и справедливее, чем то, что делается здесь, где друг с другом воюют совсем не те люди»

На западном фронте без перемен.

Глава 1.

«Скучный жизненный путь подобен прямой линии, а удивительный напоминает дугу. Моя же судьба изогнулась параболой»

Край льда. Юмено Кюсаку.

Усталость не уходила на следующий день, грызя кости и мышцы. Голова перестала кружится после перелета, но теперь началась мигрень. Казалось барабаны били по мозгам, не давая сосредоточится.

Сегодня воскресенье и Анна решила прогуляться, надеясь что свежий воздух поможет. Но мысленно она была все еще там далеко за тысячи километров отсюда.

Витиеватые улицы лабиринты походили на страну зеркал с забавными лицами людей кроликов, собак мужчин и гоблинов стариков. Она шла наугад, стараясь не концентрироваться ни на чем. Мысли путались клубком из ниток. Казалось ничего не реально, все обман. А из угла выскочит Красная королева, скажет что пора возвращаться домой. Но где ее дом? И дом ли. Застрять на границе собственного сознания и реальности, потерять связь с логикой казалось так просто.

– Ой, девочка! – воскликнул сиплый старческий голос. – Почем пришла? Что глядеть изволишь?

Она не помнила себя как зашла в первый попавшийся магазин. Анна огляделась вокруг. Маленький компактный магазин больше напоминающий коморку в чулане. Плотно набитые полки и витрины антикварным хламом разной ценности и состояния. В чем собственно говоря Анна конечно не разбиралась, а если коллекционировала то только ложки или сервиз. Да и то перестала.

– Нет, спасибо. Я мимо проходила. Не хочу ничего покупать.

Но старушка оказалась не из робкого десятка людей, кто сразу сдаётся и отпускает клиента. Она улыбнулась, схватив Анну за руку от чего та вздрогнула.

– Ну уважь старушку старую, золотце мое, – она нежно и мелодично сказала. – Старая стала, закрываться скоро буду. Аренду повысили, слыхала?

Анна хмыкнула в ответ. Сложно сочувствовать старушке, которая вцепилась в твою руку железной хваткой.

– И потому прошу тебя взять маленькую вещицу на память. Совсем чуток для такой милой голубки как ты. Пусть я буду вспоминать тебя как милую молодую версию себя.

Старушка затащила ее в другой конец коморки магазина, остановившись между большим саквояжем из крокодильей кожи и потертым временем граммофоном. Она поставила стремянку и встала на самую верхнюю ступеньку.

– Вот он милок мой, – она достала с полки коробку серого цвета, покрытую пылью за давностью лет. – Хороший, красивый. Как раз то что надо такой девочке как тебе.

– Телефон? – Анна заглянула внутрь когда старушка сняла крышку. – Серьезно?

Ситуация с каждой минутой превращалась в странный цирк где старушка пыталась всунуть видимо никого не интересующий антиквариат. И не покупаемый самое важное! А ей дурнушке можно отдать за бесценок.

– О, конечно, конечно! – старушка засуетилась, подвинув стремянку в сторону и начала пробивать товар на кассе. – Станет отличным украшением для квартиры. Винтажный как это сейчас молодежь говорит. Не скупись на хорошие вещи. А чего доброго и службу хорошую сослужит. В квартирке твоей смотреться хорошо будет.

– Да хватит мне зубы заговаривать! – Анна возмутилась. – Нет у меня денег чтобы купить эту фигню. Да и если бы были, потратила на что-то иное.

Но старушка казалось не слышала её или делала вид, что не слышала.

– О, не скупись, девочка моя! Я отдам почти даром. Так то он стоит рублей четыреста а отдам тебе за пятьсот, – она глянула на нее. – Как оплачивать будешь? Картой или наличкой?

Анна открыла рот и закрыла подобно рыбе выброшенной на сушу.

– Ну?

– Картой, – промямлила Анна, поднося карту к терминалу оплаты.

Старушка расплылась в довольной, лукавой улыбке. Её морщины странно разгладились, превращая ее во вздутую землю после полива воды. Не иначе страшное зрелище представилось в этих сморщенных складках лица. Или скорее хитростное? Да, лукавенькое такое зрелище.

– Ну все, все, – она закрыла коробку, всучив в руки Анны. – Бегом домой, бегом. Закрываться мне скоро пора на обед. Старая становлюсь, спать и кушать хочется чаще.

Анна оказалась на улице с тяжелой коробкой в руках, выглядя ужасно неловко. Её только, что обманула милая бабушка продав старый телефон, которому куча лет.

Замечательно.

Отличное начало выходных после долгой поездки.

***

Вернулась домой она на такси, решив не трястись с коробкой в метро. Заползла домой на пятый этаж без сил. Весь разговор с бабкой высосал все силы у неё. Вытащив телефон из коробки, поставила на стол.

– И что мне делать с тобой?

Решила она оставить безделушка пока так и никуда не передвигать. В маленькой квартирке с одной комнатой и двумя участками выделенными под ванну и туалет, трудно уместится. Не то что самой, но и новым вещам тоже. Квартира которую она снимает больше напоминала гроб. Обыденность капитализма. Ничего не сделаешь.

Когда же спустились сумерки, Анна лежала в кровати. Глаза слипались от усталости. В голове была неразбериха мыслей и идей. Беспокойный мозг как всегда на ночь разгоняет панику.

Тишину комнаты пронзил не мелодичный перезвон, а настойчивое, раздвоенное «Трррь-трррь!», похожее на скрежетание отвертки по металлическому листу. Анна подскочила с кровати за секунду, сон как рукой сняло. Все внутри похолодело, конечности отяжелели и не желали двигаться как обычно.

– Кто это? – руками что не слушались, она взяла телефонную трубку и поднесла к уху. – Говорите!

Голос её звучал немного нервно.

На другом конце звучали долгие металлические гудки, которые так не похожи на современные и так пугают до чертиков. Кто это может быть? Эта какая-та шутка? Бабка продала ей телефон и решила разыграть глупую молодежь?

– Анна? – прозвучал грубый мужской голос. – Я дозвонился до тебя? Боже, скажи что это ты.

Привидение? Дух? До этого момента она ни во что такое не верила.

– Что?! – она воскликнула. Её голос поднялся на несколько октав выше. – Я не знаю кто вы! Я никому не звонила.

Анна вздохнула несколько раз, досчитав до десяти. Сердце прыгало в груди. Розыгрыш или нет, не важно больше. Некому было над ней прикалываться разыгрывая ее «неочевидных» друзей мужчин. Да и не было у нее таких друзей. Она вела закрытый образ жизни.

Её осенило спросить у мужчины на том конце. Необычно ли думать что сон это? Или действие психотропных веществ каких-то? Да. Но у нее не было другого выбора. Голос, акцент и тембр речи. Все выдавало человека явно не из этого века, не то что города или страны.

– Какой сейчас год?

– 1920.

Анна отвела телефон от уха, глянув на часы настольные. Стрелки мирно тикали, показывая два часа ночи и тридцать минут. Затем она ущипнула себя, издала писк.

Момент.

Ничего.

Все тоже самое. Она не проснулась, часы продолжают работать а из телефона доносится шуршание, мужчина что-то передвигает на столе. Она сглотнула ком в горле. Как такое возможно?

Она отдернула руку, выронив телефон.

– Блин! – телефон упал на ногу, больно ударив пальцы.

– Что там у тебя?

И Вселенная откликнулась в тот момент когда две частицы столкнулись. Оглушительный грохот пространства и времени, предшествующий вихрю. Как две одинаковые стороны монет, но одно целое. Две частицы, два человека. Стоит просмотреть рисунок на одной стороне, как вторая мгновенно обретает смысл заданный. Сам акт действия провоцирует изменения состояние второй стороны монеты.

Сама Вселенная шепчет одну из своих тайн на уровне квантов.

1913 год. Швеция – Россия.

Анна очнулась в поезде. Колеса громко барабанили по железным путям. Пахло дымом угля, который можно увидеть из окна. Тянущаяся черная дымка от самого начала состава.

Стоп.

Что?

Она же была на концерте.

– Где я? – она прошептала растерянно.

Анна стала оглядываться, пытаясь понять происходящее. Люди одетые на старый манер расцвета моды двадцатого века. Мужчины в костюмах с забавными мешковатыми штанами, женщины одетые в платья. Цилиндры на чьих-то головах, шляпы клеш под женскими кудрявыми волосами. Яркий макияж на молодых лицах. Приторные, тяжелые запахи духов и сигарет.

Она резко встала, затем села. Ощупала себя силясь понять что не галлюцинация это. Вот талия, вот грудь а сбоку сердце. Ущипнешь руку, сдержишь неприятное вздрагивание и ничего. Все еще поезд, полный незнакомых людей и непривычной речи.

– Ох, сладкая, – мелодично сказал женский голос. – Ты чего? Кошмар приснился?

Анна резко посмотрела на соседку по сиденью. Среднего возраста женщина с волосами собранными в прическу, чопорным платье фиолетового цвета облегающего ее фигуру. На первый взгляд личность странная и необычная.

Она попыталась открыть рот и сказать, но в горле пересохло и слова не складывались в предложение. Страх прошиб её, тело затряслось от страха. Паническая атака? Ох, очень может быть. Учитывая что она невесть где со странной женщиной в вагоне поезда. Хороший повод истереть.

– Милая моя, – она коснулась ее плеча. – Не трясись. Все хорошо. Это был всего лишь кошмар. Ты дома.

Не смотря на состояние последние слова прозвучали жутко. Она нахмурилась, резко ударив ее по руке. Но почему-то страх отступил совсем немного. Что в это виновато? Прикосновение странной женщины? Или ее попытка успокоится.

– Вы кто?

Женщина хлопает глазами недоуменно, затем рассмеялась.

– Мы познакомились в поезде, – ответила она тоном размеренным, чутким и коснулась руки Анны.

Воспоминания странные промелькнули в ее голове. Вокзал, чемодан, судорожно собранные деньги в дорогу и билет на поезд. Вот она еще раз перечитывает письмо написанное тонким аккуратным почерком, сворачивает его и кладет в дорожную сумку.

Но это не её воспоминания, нет-нет. Она же была дома верно? Она разговаривала по тому странному телефону с мужчиной из прошлого. Потом она уколола палец, получила занозу и дальше темнота.

– Милая? – позвала женщина, сжав ее руку мягко. – С тобой все хорошо?

Все происходящее похоже на галлюцинацию жуткую и не смешную. Как это возможно? Неужели ее жизнь была всего лишь кошмаром мимолетным? А эта жизнь с этими чопорными людьми вступающими в расцветающий двадцатый век её настоящая?

Нет.

Она еще раз ущипнула себя. Настоящая. И воспоминания в ее голове настоящие, внешность тоже её. Только век другой, всего лишь, ага. Почти сто лет назад во времени.

– Мне это снится?

– Нет, – с добродушной улыбкой ответила женщина.

Она тронула губы. Язык английский. Кто бы или чтобы не была эта Анна с ее воспоминания, она могла говорить по английский. Не то то чтобы сама она не знала английского. После ее путешествий за границу пришлось выучить.

Но и у этой Анны похоже тоже были вынужденные обстоятельства.

Одно она понимала точно это не ее воспоминания, а другой момент происходящее может быть искаженным сном сознания после солнечного удара.

Логично?

Логично.

На первые пару дней отговорка сойдет для себя. Дальше надежда только что проснешься.

– Напомните пожалуйста как вас зовут, – Анна решила перевести тему на безопасное русло.

– Ты можешь называть миссис Чейн. Но я предпочитаю просто Мисси.

В шутливой болтовне ни о чем они так доехали до конечной остановки. Анна даже расслабилась слегка, отпустив свои тревоги на время.

Поезд доехал до станции Нью-стрит с шумом встав. Люди засуетились, стали доставать чемоданы и сумки из багажных сеток под сиденьями.

– Пойдем, поезд останавливается на Нью-стрит, но придется сделать круг через улицу Стивенсон Плейс, – сказала Мисси, подхватив ее под руку.

Они вышли из поезда, прошла мощеную дорогу и повернула за угол, прошли по улице Дадли стрит. Анна оглядывалась вокруг со смесью опаски и восхищения. Даже если все вокруг галлюцинация местный колорит удивлял. Беженцы из разных стран, бедные и еще беднее пытались торговать кто чем мог. Толпа теснила и душила своим числом.

Ирландцы, итальянцы, шотландцы и евреи. Лица перемешались в одно единое пятно перед Анной. Волна новых звуков, запахов горьких, терпких и пряных и разношерстность людей вокруг. А сверх этого накладывалось странное и незнакомое время, которое так чуждо ей. Она согнулась по полам чувствуя подступающую тошноту.

Дерьмо.

– Анна! – тут же воскликнула Мисси, заметив состояние девушки.

Анна замахала рукой, останавливая ее. Нет, она должна сама справится. Несколько раз сделав вдох и выдох, досчитала до десяти. Сердце перестало биться сильно в груди а тошнота ушла.

– Не привыкла?

– Нет, – Анна сжала ручку дорожной сумки. – Все в порядке.

Кое-как разобравшись вместе с Мисси по карте которую ей отправила тетя Полли где нужный дом, они наконец-то добрались до пункта назначения. Видимо даже эпатажные женщины как Мисси не все знают а хаотично построенные дома приезжих и местных, приводят в путаницу кого угодно.

Дома на улочке располагались сплошняком подобно конструктору в котором забыли разделить детали. Кто-то на первом этаже устроил мастерскую а семья жила на чердаке или втором этаже, судя по доносящимся возгласам из окон. Двор длинный общий и один на всех. Людей вокруг много. Стойко воняло углем и дымом. И не удивительно только ведь недавно его начали использовать для промышленность и обычных нужд.

– Улица называется аптекарская, – пояснила Мисси. – В таких ночлежках обычно живут люди бедного слоя.

– Понятно.

Ещё хуже, подумала она. Кроме запаха угля, стойко пахло нечистотами. Отсутствие водопровода и санузла, шикарно. Все что именно сейчас нужно для её состояния. Скромная вывеска над нужным окном «Мастерская мисс Перегрин». Туда ей надо?

В памяти всплывали обрывки воспоминаний чужих. Высокий мужчина с торчащими ушами, видимо бывший муж. Когда она уезжала, оба лишь коротко попрощались. Видимо не любила его хозяйка этого тела. А потом в пути она написала письмо своей тете, что хочет пожить с ней пару месяцев.

Тетя? Получается она идет к тете.

Пространство между домами немного, в основном из-за близко построенного завода, который теснил соседние дома. И из-за которого в воздухе витал такой запах. Люди жили либо на заводе в отдельных комнатках ночлежка, либо вот так рядом в маленьких квартирках. У кого хватало денег.

Людей вокруг стандартно, не слишком много или мало. Это нормально? Она не понимала. Старики играли в лото. Дети бедно одетые прыгали в классики. Мамочки стирали в тазиках вещи, вещая чистую мокрую одежду на веревки которые тянулись от двух железных палок прибитых к земле. Судя по ужасному виду воды стирали в ней много раз из-за опять таки нехватки воды. Наверное это была ежегодная стирка у неё.

Из дома вышла женщина средних лет с повязанным поверх платья фартуком грязного цвета. Анна сникла со страху. Что она может сказать? Она себя то не помнит!

Анна посмотрела пугливо на Мисси, та хихикнула.

– Иди, сладкая. Увидимся позже.

Стоило Анне отвернутся а потом вновь посмотреть туда где стояла Мисси, но уже никого не было.

Полли обняла её. Пахло от женщины странно: табаком, сухой тканью и керосином. Табаком потому что она курит, надо думать. Керосин из-за ламп керосиновых. А сухость? Наверное из-за специфического запаха тканей, если судить что она держит свое ателье.

– Как добралась?

– Хорошо. Спасибо, – на автоматизме ответила Анна.

А что она могла сказать? Она в растерянности. Чужая страна. Чужой век! И тут вылазают какие-то люди, которые знают её. Но не она.

Она пригладила волосы на её лице. Полли улыбнулась.

– Я помню твою маму. Ты выросла.

– Спасибо, тетя, – машинально повторила Анна.

Мама? Но у неё была другая мать. И все же она оказалась в странной ситуации где жаловаться бесполезно. Конечно она говорила про мать девушки чьи воспоминания в голове остались.

– Не хмурься, деточка, – Полли поцеловала Анну в лоб. – Главное, что ты уже дома в России.

Глава 2.

«Ах, если бы он открыл рот и закричал! Но он только плачет»

На западном фронте без перемен.

Тетя Полли, как ее все дети называли здесь была главная. Сдавая койку место в маленькой комнате, она брала пятнадцать фунтов за месяц. Что было весьма демократично если судить по меркам других городов, как потом поняла Анна. Хотя опять таки почему она должна платить? Она же вроде её тетка, если судить по воспоминаниям. Но ей неловко было спрашивать, поэтому решила промолчать.

Женщина практичная. Приезд Анны как еще один способ заработать. Если судить по одежде живет тетка скромно, так что данное предположение может иметь смысл.

Полли достала книгу, которую хранила на каминной полке. Положила на стол и с пером в руках записала имя Анны.

– Итак записываю деньги за первый месяц?

– Да.

Она выложила из маленькой сумочки кошелька сто рублей на стол. Полли сунула в кошелек, который потом спрятала в кармане под фартуком. Своеобразный банк. Почему нет?

Она проводила ее по лестнице вверх. Верхний этаж разделен на две крошечные комнаты. Вторая комната скорее всего общим семейным советом решили сдавать чтобы заработать лишние деньги. Условия конечно ужасные. Пространства мало а из-за стены соседские разговоры других жильцов. Никогда не спать или привыкнуть к такому. Другого выбора нет.

– Туалет на улице. Помыться тоже, – она открыла дверь, впуская Анну. – Кровать, шкаф и ночной горшок под кроватью.

Анну пробрало от отвращения. Ночной горшок? Учитывая, что тут полная антисанитария и отсутствие нормального водоснабжения, не удивительно. Ей привыкшей ко всем благам современной квартиры придется трудно. Бегать на улицу ночью или все таки побороть брезгливость, и на утро уже все вылить.

М-да.

К такому ее жизнь не готовила.

Она переключила свое внимание на осмотр комнаты. Размером даже меньше чем десять квадратных метров. В углу кровать с подушкой и одеялом, напротив с трудом поместившийся шкаф старого вида и справа окно крошечное. Из окна видно общий двор. Вот какая-та женщина вышла развешивать постиранное на веревки. Рядом мальчишки лет шести играют в футбол.

– Спасибо, – Анна поставила сумку на пол.

– Обед будет где-то в час дня. Не опаздывай, – сказала она тоном не терпящим возражений и ушла, закрыв дверь.

Она села на кровать. Матрас под ее весом скрипнул противно.

– И что мне делать? – Анна пробормотала.

Она оглядела маленькую комнату будто спрашивая у предметов ответы на свои вопросы, но тщетно. Она ничего не понимает. Странные люди, причудливая женщина в вагоне поезда и вот теперь вынужденный съем жилья с какой-то семьей. Те кого она не знает и видит в первый раз.

Может быть все это сон?

Но с каждой минутой проведенной в этом кошмарном сне, она убеждалась что нет. Сон такого масштаба даже на пьяную голову не придумаешь. А она никогда не пила. Значит происходит нечто более серьезное чем временное помешательство.

***

Полли ушла на кухню готовить обед. Когда она разожгла угли в печи, то поставила горшочек с картошкой. Помешивая временами, она слушала препирательства детей.

Комната разделена занавесками порванными в нескольких места. Место где собственно сама мастерская: небольшой стул задвинутый к стене, швейная машинка и коробки с нитками, иголками и тканями. Место кухни выделилось в другой части комнаты справа где окно выходило во двор. А в центре уже стол со стулья, которые были импровизированной гостиной. Бедно могло выглядеть со стороны. Но в целом нормально если быть не прихотливым когда денег немного.

Мария сидит на полу и пыталась сложить из газеты бумажный корабль. Федор, Петр и Марк сидели за столом и играли в откуда-то украденные карты. Полли не препятствовала, много кто выкидывал такие вещи и дети на улицах бедных кварталов часто находят подобные вещи.

– Так и что думаешь? – Федор тасует карты, что делать мог быстро из-за своих грубых, больших рук.

– О чем? – поинтересовался Петр.

– Девчонка при деньгах, – шутливо сказал Марк. – Та что родственница тети Полли.

– Увидели девушку и тут же начали пускать слюни. Мальчики вы придурки, – Мария закатила глаза.

– Хэй! Кто пускает слюни? Не я! Я просто интересуюсь! – Марк возмутился громко.

Федор раздал карты каждому по семь штук и три положил на «выкуп».

– Итак играем на ставку. Кто наберет больше всего очков, получит три рубля, – он положил монету на центр стола рядом с тремя картами. – Делайте ставки.

Кругленькая, маленькая и так красиво поблескивала что завораживала взгляды парней. Все начали всматриваться в свои карты, прикидывая сколько могут объявить очков.

– Давайте там быстрее заканчивайте, – крикнула Полли с кухни.

– Хорошо! – ответил Федор.

– Сто, – первым пошел Марк.

– Пас, – отозвался Федор.

Взоры обратились к Петру, гадая сколько он назовет.

– Сто десять.

– Сто двадцать, – не сдаваясь, ответил Марк.

– Пас, – сказал Томас.

Марк торжествующее просиял как только что вставшее солнце с востока. Он потянулся к прикупу с радостью. Развернув карты, вгляделся в них. Он сбросил карты и объявил:

– Козыри черви!

Федор и Петр скривили свои лица от возмущения. Сбросили еще по паре карт из своих колод. Слова не были нужны. Каждый горел азартом взять заветные три рубля и потратить его на что-то. Для мальчишки из бедного квартала три рубля подобен тысяче. А какая радость!

Когда наступил подсчет очков, карты уже все были сброшены. Пальцы разбирали груду карт, выуживая большие масти и откидывая не стоящие мелочи.

– Сто пятнадцать, – объявил Петр.

Марк не добрал до своей ставки. Победа уплыла из под рук, исчезнув в этом раунде. Он хотел предложить следующий раунд, желая отыграться, но вернулась Полли. Федор хитро улыбаясь забрал фунт и сунул в карман.

– Что вы тут устроили? – она поставила тарелки на стол. – А?

– Они опять играли на ставки, – воскликнула Мария.

– Ах, ты мелкая! – раздраженно сказал Марк.

– Да! Ты должна покрывать братьев а не сдавать их! – поддержал его Федор.

– Ничего я вам не должна, – она возразила. – Полли запретила играть на ставки.

Федор закатил глаза а Марк фыркнул как старая уставшая лошадь. Полли вздохнула. Дети.

– Помогите накрыть на стол, – скомандовала она. – Иначе заставлю отдирать грязи от пола собственными руками.

Никто не любил убираться во время еженедельной уборки и общими усилиями они уговорили Полли убираться по очереди. Женщина согласилась, решив пойти на уступки. Она была не в том возрасте, чтобы резво ползать с тряпкой и убирать грязи. И спина не позволяла.

Братья тут же вскочили, позабыв про карты и умчались на кухню.

На обед расселись спокойно, за исключением пары моментов когда Федор подначивал Марка а Петр осекал их попытки подраться.

Достали тарелки, разложили еду и поставили стаканы с чаем. Мутноватого цвета заварка пахла крепко. На тарелке кусок бурого цвета хлеб, явно испеченный из нескольких видов муки. Намазано сверху растопленный жир мутного цвета с белыми вкраплениями. Рядом с хлебом скромная горка картошки вареной.

Трапеза прошла стандартно. Обсуждались события произошедшие за день. Марк и Федор рассказывали как после помощи Полли в мастерской, ходили с друзьями по улицам и играли в мяч. Петр временами добавлял пару слов в их рассказ.

Как поняла Анна дети были не родные. Скорее тетка приютила в своей мастерской в обмен на крышу над головой и еду, привлекая к труду. В целом хорошая сделка. Учитывая что дети в начале века работали на заводах и заканчивали жизнь порой плохо. Хорошо если вернешься целым, а иногда руки отдавить может. А о худших случаях вообще не хочется думать.

Отделенное занавеской пространство которое именовалось кухней выглядело очень маленьким. Сравнивая с кухней в ее квартире или в квартире родителей, две большие разницы. Справа ближе к стене стоит печка размеров не больших, но достаточно чтобы готовить и топить дом в холодное время года. Дальше маленький где лежит скудное количество посуды, разделочная доска, ложки, кухонный половник и ножи. Сверху на стене висела полка. На ней стоят: несколько пачек муки, гороха, овсянка, бутылка масла, жестяные банки с чем-то, первые консервированные продукты, которые только входят в обиход и рядом коробка из которой торчали бинты и прочие предметы первой помощи, На полу стоит тазик чуть серого цвета с водой. Видимо там и нужно мыть посуду.

Анна сначала понаблюдала как сначала Петер, Федор и Марк первые закончившие обед, намылили тарелку странного вида мылом черного цвета. Она сморщила нос. Запахло золой, льняным маслом и песком. Она с трудом пытается мирится с местными слишком яркими запахами. Будучи в городе двадцать первого века не так принюхиваешься к запахам. Или все же это вопрос мегаполиса и загрязненности воздуха, трудно сказать.

– Чего кривишься? Привыкай, – сказал Федор, которого явно позабавило её брезгливое лицо.

Отряхнув остатки мыла, они положили тарелки на стол и ушли. Затем зашла Мария. Анна пытаясь смирится с отвращением, села рядом и помыла с Марией тарелку.

За тысячу световых лет от Млечного Пути. Галактика Mom-z14.

Галактика Mom-z14. Место отдаленное на многие миллионы световых лет от любопытных глаз людей, телескопов и инопланетян. Здесь отсутствует галактическая пыль. А небо во время определенных углов наблюдения превращается в фиолетовый спектр подобно сиянию. Кто-то называет эту галактику колыбелью сверхмассивных звезд. Здесь всегда пространство было обогащено азотом при малом количестве углерода и кислорода. Что позволяло зарождаться новым звездам а затем они отправляли их в другие части Вселенной словно мячики для пин-понга.

Но местные каковые здесь имеются и живут не один миллион лет называют себя – пилигримами. Те кто всегда в поисках новых знаний. Гуманоидная раса инопланетян, которые настолько древние как само пространство в начале Большого взрыва.

Они хранят тайну. Неуловимая материя, которая не подчиняется мало кому. Никто не может её найти и обуздать как источник безумной по масштабам энергии. А если и были те кому удавалось их сгубила жадность и власть, уничтожив планеты обитания. Галактика GN-z11 которая когда-то была так богата как Марс в свои лучшие годы, пала. Увлекшись созданием гравитационных ловушек, которые могли удержать темную материю в итоге создали большую черную дыру которая поглотила их. Галактика HD1 та что образовалась в начале реонизации Вселенной. Водород и гелий сжимались, образуя термоядерный синтез в результате которого зарождались первые звезды, галактики и квазары. Великое начало как называли это историки пилигримов.

Но что случилось в итоге?

Они загнали себя в угол собственными экспериментами. Процесс постоянного звездообразования. Гравитация преодолевает самый возможный порог силы и выше чем у газа. Ударных волн от взрывов звезд было слишком много, чтобы они могли справится с такой мощностью.

И теперь под фиолетовым небом и красными песчаными дюнами возвышаются высокие шпили башней. По черным плавающим пузырям дорогам ездят сверхскоростные машины. А в самых высоких башнях с золотым куполом восседают консулы пилигримов.

Один из них особо выделяется своим внешним видом. Волосы торчком зачесанные назад, сбритые виски и формальная мантия консула одетая набекрень. Он отбивал ритм стуча пальцами по столу со скуки. Все остальные сидели с видом серьезным в главном зале. Большие стулья, высокие потолки и зажатая духота старины.

На повестке разговора было создание линзы искривляющей свет исходящей от скопления звезд Тау Кита, которую видно на фиолетовом небе днем и ночью.

– И почему это надо?

– Как почему? – вопрошал старик с бородой. – Мы должны обезопасить себя от нежелательного внимания!

– Да, да, – почесывая бороду сказал седой мужчина.

– Если мы перенаправим свет от нее в другую русло то сможем фокусировать энергию в иное русло.

– Но что мы будем делать с энергией?

– Ученые предлагали вывести обновленную систему замедляющих камер. Мы могли бы усовершенствовать места заключения.

– Да, хорошая мысль, – согласился старик. – А ты что думаешь, Чейн?

Самый странный самый не правильный консул по мнению всех остальных в комнате.

– Я? Да ничего, – он вздрогнул, когда его окликнули. Видимо пребывал в своих мыслях. – Вы и без меня все обсудите и согласитесь.

– Но нам нужно твое согласие тоже, – настаивает мужчина.

– Отлично, – сказал консул удовлетворившись покорностью Чейна.

Когда все кончилось все стали расходится, обмениваясь рукопожатиями или кивками головы. Странные жесты от существ которые считают себя выше чем люди и иные формы с других планет.

В коридорах его поймали. Чейн хотел ускользнуть подальше от потолков и спиральных украшений на стенах которые давят морально. Слишком большие пространства заставляют ощущать себя неуютно.

– Что еще? – обреченно говорит он, но тут же замешкался поняв кто перед ним. – Мама?

В строгом смысле слова отца и матери нет у пилигримов. Дети не рождаются обычным способом как у людей. Детей «вылепляют» из темной материи согласно пожеланиям родителей. Чаще всего это традиционное соглашение между двумя известными домами. Конечно дома семей влиятельных больше чем пара штук. И чаще всего из них выходят влиятельные консулы, ученые или инженеры. Вся жизнь пилигримов строится на изучение и взаимодействие с темной материей. Начиная от кораблей Дин Гир которые путешествуют сквозь пространство и время, заканчивая сферой Дайсона.

– Ты куда спешишь? – поинтересовалась сухо женщина, так будто зная что он задумал.

По правде говоря он и спешил, надеясь отыскать куда упрятали его корабль. Прошел месяц его невольного заточения здесь и все вокруг начинало надоедать.

– Никуда.

– Правда? Тогда почему у тебя глаза бегают?

Он фыркнул.

– Мам.

– Не мамкай мне тут. Для тебя я Дзета, – раздраженно сказала она.

О, чудесно. Семейное воссоединения явно складывается плохо. А это еще он не видел отца, который никогда терпеть его не может. Идиллия.

– У меня свои дела, – обрывает холодно Чейн. – И куда иду тебя не касается.

Дзета поджимает губы. Признак недовольства, точно. Она ожидала что отдавая приказ-просьбу в ответ получит подчинение. Так по крайней мере работало в юности.

Чейн разворачивается и уходит, не дожидаясь ответа матери.

Переодевшись в удобную одежду из штанов, обуви, рубашки и пальто, отправился на поиски своего корабля. Токсоч должна быть там где он ее оставил когда прилетел. Ходить по стеклянным коридорам дворца, потом вдоль дорог ловя на себе удивленные взгляды других пилигримов было забавно. Чужеродная одежда бросается в глаза таким ужасно консервативным существам.

А в башнях консулов гремел разговор о насущных проблемах в взаимоотношениях. Коридоры и потолки отражали эхом слова произнесенные двумя персонами. Дзета с ее нахмуренными бровями и искривленном в гримасе ртом. Рядом муж Кастор и руки которого скрещены за спиной, подражая древним статуям первых консулов пилигримов.

– Вон он там! – она обвиняющее тычет в окно где видно с высоты маленькую фигуру Чейна. – Что ты собираешься делать? Позволишь ему улизнуть?

Её голос повысился на несколько тонов, злой и раздраженный. Кастор не отреагировал, привыкнув к вспыльчивости жены.

– Позволю.

– В смысле? – она крикнула. – Зачем? Почему?

Она правда надеялась на иной исход событий. Зная приверженность мужа к традициями наследования как в любом уважающем себя доме консулов, она думала что он насильно заставит остаться Чейна. Что собственно говоря и работало пару недель.

Конечно пришлось пойти на крайние меры с щитами невидимости его корабля, чтобы как можно дольше он не мог найти. И какая-та часть её сожалела об этом, потому что видеть злое лицо Чейна было больно.

– Пускай играется, – Кастор говорит холодно, прагматично. – Я в его возрасте хотел нечто подобное.

– Но!

– Пускай, – перебивает он. – Мы всегда можем найти способ вернуть его обратно.

Дзета поджала губы, глянула вновь окно, но Чейна там уже не было. Она в смятение. С одной стороны он прав, с другой же горько все это.

***

Корабль он нашел припаркованный около фонтана жизни с кристально чистой водой. По среди пустыни фонтан мог показаться кому-то глупостью. Но консульством был выпущен закон о постройки таких сооружений для сохранения баланса микромира планеты. Спинолазы, которые лазают по песчаным горам и шестиходы, которые ползают под песком. Всем им нужна вода для существования.

Едва видные треугольные очертания корпуса корабля показывались сквозь щиты невидимости. Если приглядываться конечно сильно.

– О, дорогая! – воскликнул он радостно.

Открыл дверь и зашел внутрь. Корабль походил на гротескную пирамиду древних фараонов с Египта. Стены расписанные рисунками, колонны под потолком, каменный пол и тянущийся вглубь проход в иные комнаты на корабле. А в центре рулевая рубка управления корабля, над ней же фиолетовая колонна внутри которой плавает черная материя.

Гениальная разработка позволяющая прыгать в пространстве-времени. Конечно бывают огрехи в виде возникающих горизонтов событий из-за колоссальной отрицательной энергии темной материи. Реже двигатель начинает разрушатся не выдерживая давление силы материи, что в итоге приводит к выбрасыванию из корабля и последующему взрыву. Иногда без выбрасывания, только взрыв. Поэтому введение кораблей Токсочей в обычное пользование было приостановлено, чтобы решить данные проблемы.

– Какие люди!

Из коридора вышла женщина. Одетая она в странное платье с кружевами цвета фиолетового, напоминающая дам пышных, ярких из викторианской эпохи. Весь ее внешний вид источает самоуверенность.

– О, боги, нет, – Чейн закатил глаза и потер переносицу. – Только не ты. Так и знал, что ты поставила Токсоч рядом с фонтаном. Она не любит влагу.

– Да, сладкий.

Со стороны его поведение могло выглядеть странно, но все равно имело логику. Вдвоем они пережали многое. От лютой ненависти и желания убить друг друга, до дружбы и последующих отношений. Она всегда была громкой во всем, действуя быстрее чем думая. Иногда он любил это качество в ней, но в основном нет, потому что много проблем приносило. А он же порой был дураком, но в целом старался действовать от чистого сердца (если у пилигримов вообще есть сердце в человеческом смысле слова).

И каким-то образом они все равно сходились.

– Я безумно огорчена отрывать тебя от семейного воссоединения, – она спрыгнула со ступенек, подойдя. – Но тут произошло одно интересное дело.

– Что?

– Квантовая запутанность, – она махнула руками, показывая неопределенность. – Хотя конечно я бы назвала замыкание время подобной кривой. Трудно сказать, что именно правда.

Его рот открылся в изумление, брови поползли вверх. Что? Если не очередная шутка Мисси, значит что-то серьезное произошло.

– Ты случайно не пробегала мимо? – уточнил Чейн, желая исключить любые варианты вмешательства Мисси.

– Нет! – она возмутилась. – Я уловила сигнал и полетела на место действия.

– И что было дальше?

Миссис Чейн быстро пересказала все случившееся. Появление Анны, шок и удивление, последующее приведение её в сознание и то как Мисси довела до нужного адреса в Бирмингеме. Чейн слушал внимательно и кивал.

Таинственная история, тут не поспоришь.

В своей практике он сталкивался со временными аномалиями и после определенного времени для раздумья, решал их. Но здесь другой уровень, которого он не видел.

Есть две Анны, которые являют собой одно целое как в эксперименте с квантовой запутанностью. Следом какой-то объект или событие которое приводит к смещению мировых линий девушек или точнее сказать перемешиванию. Тем самым создается новая ветка реальности где есть другая Анна со знаниями местной Анны, которая теперь бегает в панике и не знает что делать. При этом всем сознание оригинальной Анны данного тела либо мертво, либо и никогда не существовала в возникшей новой ветке времени.

Мисси блеснула хитрой улыбкой, понимая что заинтриговала его.

– Ну что скажешь? Полетим?

– Да.

Глава 3.

«И как они скоро все кончаются, все эти старые приличные люди! Чуть только изменились обстоятельства – и нет ничего прежнего, точно порох сгорел.»

Идиот. Ф.Достоевский.

В доме Полли сидела и считала бухгалтерию. Распланировать бюджет на остаток месяца и начало сентября. Анна подметала во дворе листву и грязь. Дети играли в догонялки. Женщина в ситцевом платье стирала вещи в тазике и развешивала на натянутую проволоку от двух столбов. В кресле качалке сидит бабушка и читает газету. На сложенных из двух остатков досок в виде самодельной лавочки, сидят несколько женщин и обсуждают новости которые услышали от других. Сарафанное радио прошлого века.

Замерла она когда из кладовки которая стоит рядом с общим туалетом, раздались звуки. Что это? Она огляделась, может быть другие тоже заметили. Но все продолжали делать свои дела. Смех детей, полоскание одежды в воде и тихие разговоры старушек из окон домов. Сжав крепче метлу, Анна решилась подойти. Главное не показаться сумасшедшей пока она рыскает в кладовой. А в это время быть таковой было очень просто, особо четких критериев не надо.

Она открыла дверь, заглянув внутрь Солнечный свет озарил пространство внутри. Маленькое, темное помещение грязного вида. И полное всякого хлама разной степени нужности. Бензин в железных канистрах, швабры, метлы, старая труба печки и куча досок для розжига. В углу мелькнуло что-то. Анна схватилась за метлу двумя руками, разрываясь между желанием стукнуть странный объект и молчать. Возможно собака. Тогда нет смысла боятся.

– Ай! – пискнул тонкий голосок.

Маленькое существо ростом меньше ста метров. Ткань обернута вокруг его тела. Уши острые торчком а глаза большие. Странное сочетание между ребенком но похожего на мопса.

Анна обомлела. Она ущипнула себя, надеясь что ей чудится. Но ничего не произошло, как и впервые секунды попадания в это время.

– Ты..кто? – выдавила из себя слова Анна.

– Люди обычные тут. Но ты странная, – существо шевельнулось, прижав уши к голове.

– Что ты имеешь ввиду?

Оно покачало головой. Слова не лезли из него, что-то держало. Или оно просто не могло говорить.

Оно походило на домового.

– От тебя пахнет необычно. Ты не из этого места.

Бежать? Кричать? Анна не понимает. Настоящая ли она здесь? Или там в своем времени. Но привлекать внимание точно нельзя. Старухи могут вызвать констеблей а те уже направят в психбольницу на обследование. Или куда хуже.

А ей ещё вернутся назад домой надо. Если вообще получится это сделать.

Когда она вновь обратила внимание на существо, то его уже не нет. Она моргнула раз, два. Ничего. Будто и не было домового.

Она вышла из кладовки.

Когда же зашла в дом, увидела странных гостей. Они появились из ниоткуда. Анна знала что тетя Полли не ждала гостей. Мужчина одетый в костюм-тройка. Поверх на нем пальто, которое смотрелось диковато. Образец сбежавшего ученого физика с какого ни будь проекта.

Рядом с ним, Анна узнала кто это. Мисси смотрелась еще более страннее чем при первой встречи. Если викторианская кузина и торнадо захотели завести ребенка, то получилась она. Ядовито фиолетовое платье сочеталось с обрамляющим рукава кружевом. Шляпа на голове протест против хорошего вкуса. Хаотичная конструкция из перов и цветов украшали верх шляпы. Каждое движение элегантное.

– Анна, они сказала что к тебе, – тетя Полли подняла на мгновение голову от толстой книжки и стопки монет.

– Да, спасибо, – Мисси улыбнулась ярко, схватив Анну под локоть. – Как у тебя, милая?

– Нормально, – запинаясь сказала Анна, не совсем понимая что она имеет ввиду.

Были ли эти люди друзья той другой Анны? Она пыталась вспомнить, перебирая воспоминания в памяти как осколки прежней чужой жизни. Но ничего не нашлось, как бы она не старалась.

– Мисси, – строго оборвал её компаньон. – Не при людях.

– Да ну тебя, – она надула губы, притворяясь что обижена.

– С Мисси ты уже знакома, – он проигнорировал её детскую истерику, обращаясь к Анне. – А я мистер Чейн.

– Вы женаты? – первое что пришло в голову ляпнула она.

Конечно глупо, очень глупо. Все начиналось так просто и прозаично. Телефон который старушка насильно продала ей, разговор с мужчиной. И вот она оказывается здесь. Чужое время в котором она пытается свыкнутся с обстановкой прошлого. Как вакуум вокруг планет тихий и бескрайний, она оставалась одна в большом новом мире.

Ей не хватает много. Бытовые удобства, телефон, интернет и возможность контролировать свою жизнь. Перечислять можно долго. Но здесь в Бирмингеме начала двадцатого века она остро понимала как мала и ничтожна жизнь. Контроль утекает там где отнимаются всякие блага цивилизации.

Мисси рассмеялась заливисто. Мистер Чейн сказал самую забавную шутку во Вселенной по её мнению.

– Мы больше чем просто муж и жена, – заговорщически шепнула она.

– Миссис Чейн!

– Ну что ещё? – воскликнула она, обнимая Анну крепко как мать свою приемную дочь. – Неужели нельзя поделится подробностями.

– Мы пойдем, – он кивком головы попрощался с Полли.

– Что? Куда? – возмутилась Анна, но её протесты никто не услышал.

Пройдя несколько улиц и переулков они оказались на месте. Чейн подошел к чему-то что она не могла увидеть. Объект невидимый ловил отблески солнца и отражал их. Не совсем прозрачная материя, но все еще впитывающая солнечный свет.

– Как удивительно.

– Конечно, – Мисси хмыкнула гордо. – Это материал вантблэк, который используются в щитах невидимости корабля.

– Ух ты.

– То ли ещё будет.

Чейн открыл дверь, зашел и вслед за ним Мисси и Анна.

– Ох, – выдохнула она от благоговения.

Она стоит внутри идеальной геометрически пирамиды. Но вместо каменных тесных коридоров которые она видела на картинках в интернете, величие и простор. Интерьер, рисунки и надписи одновременно похожи на древнеегипетские и на что-то неизвестное ей. Все пространство дышало древними знаниями. Её взгляд упал на центр помещения. Каменная колонна напоминающая скорее жертвенник древним богам, чем пульт управления корабля.

Голографические изображения галактик плавали над консолью, сменяясь время от времени. Короткие и длинные рычаги управления. Несколько шаров встроенных в панель, напоминали скорее диско шары. Камни разного цвета встроенные в консоль, служили как Анна поняла кнопками.

Она не могла вымолвить ничего. Её мозг отказывался усваивать полученную информацию. Она едва привыкла к своему тщетному существованию в начале двадцатого века. И тут такое происходит!

Мистер Чейн стоя у консоли, проследил за взглядом Анны, полным ужаса и благоговения.

– Впечатляет, не правда ли? Ваш вид строит тяжелые, громоздкие корабли чтобы добраться до ближайших планет Земли. Когда как мы научились находить красоту в пространстве-времени.

Мисси коснулась изображения галактик и те преобразовались мягким газовым облаком. Анна ахнула, прикрыв рот.

– Оно изменилось!

– Конечно, дорогая, – Мисс Чейн улыбнулась. – Это космос здесь возможно все.

Голова шла кругом. Она не просто попала в прошлое по случайности судьбы, но теперь познакомилась с теми кто был намного умнее в технологиях. Она падала в кроличью нору все дальше. Оттуда уже не было выхода назад.

Все так навалилось разом. Прошлое, Англия а теперь инопланетяне с космическим кораблем. Трудно оставаться в здравом уме.

– Что произошло тогда?

– Вот как раз поэтому мы здесь, – Мистер Чейн кивнул головой.

– Ты не совершила падение сквозь мост Эйнштейна-Розена в строгом смысле слова, – Мисси коснулась проекции тумана, преобразуя его в два пузыря пульсирующих вселенных. – Скорее произошел скачок твоей волновой функции по отношению к Вселенной.

– Ты пережила редкое событие. Квантовая интерференция между ветвями мультиверса. Чтобы понять, нужно перестать думать о Вселенной как о раздельных мирах.

Брови она подняла вверх от удивления, рот приоткрылся в глупом выражение лица. Что они вообще несут? Её знания в физике так же малы столь ничтожны. Понять она сможет, но с трудом. Пара тройка прочитанных научно популярных книг на эту тему совсем сейчас не помогают. А она гуманитарий ко всему прочему! Какой ужас.

– Так и? – вымолвила она с трудом.

– Представь себе единую волновую функцию всего существующего, – голограмма преобразовалась в разветвленную суть миллионов разных пузырьков вселенных. – В ней существуют все состояния, все варианты реальности. От мгновения Большого взрыва до мыслимых экспериментов «что если».

– В норме все много мировые интерпретации декогерируют.

– То есть они теряют связь, расходятся, – закончил за Мисси он. На голограмме видно как пузырьки болтаются в пространстве, редко сталкиваясь друг с другом. – Твоя вселенная 2023 года и эта вселенная – это две давно разошедшихся пузыря в мировом океане. Ты не могла перепрыгнуть с одной реки в другую.

– Для этого нужна когерентность, – сказала Мисси.

Мистер Чейн кивает головой в знак подтверждения. Он указывает на график где две волны разных пузырей вдруг начали повторять друг друга.

– Когерентность – это не просто связь. Когда две волны колеблются в унисон с разницей фаз. Вместе они начинают вести себя как общая система. То что случилось с тобой чудовищно спонтанное маловероятное возникновение когерентности между двумя ветвями пси тональности.

– Не между любыми , – поправляет деловито Мисси. – А именно те где у тебя есть квантовый аналог. Версия тебя родившейся в начале двадцатого века.

– Да, – он кивнул. Он касается голограммы и та меняется в два круга. Боковыми краями они касаются соседа. – Две вселенные сошли в состоянии когерентности в данной точке пространства-времени. Твоя и твоего двойника волновая функция синхронизировались. Они стали единой квантовой суперпозицией.

– А что это такое?

– Когда частица может находится в двух состояниях одновременно, – пояснила Миссис Чейн. – И выбирать один путь, когда появляется наблюдатель.

Мистер Чейн делает паузу, чтобы информация уложилась. Лицо Анны стало бледным как холст картины. Тот момент когда произошло падение в обморок после звонка на старом телефоне. Когда две реальности столкнулись и стали единым целом.

– Я бы назвала последующее состояние после суперпозиции – квантовая интерференция на микроуровне, – Мисси коснулась голограммы. Два шара исчезли, затем наложились друг на друга. – Здесь смешалось поведение, паттерны психологии и люди. Люди которых не должно быть там где ты их видишь.

Анна обняла себя, чувствуя гнетущее состояние. Из-за неё произошло такое? От стыда и ужаса хочется провалится под землю.

– Самое страшное и прекрасное в том какие несет это последствия, – голос Чейна стал тише. Две вселенные стали слабо запутаны, через тебя.

– Я? – воскликнула панически она.

– Да. Ты стала мостом между двумя мирами. Связь нестабильна. Она может породить странные явление здесь и там.

– И в твоей мировой линии тоже, – Мисси отключила голограмму, вернув в прежнее состоянии где показывались далекие галактики.

Стало жутко понимать, что действительно произошло. Теперь понятно что она видела в сарае. Домовой всего лишь вишенка на торте безумия происходящего.

– Мы ищем не дверь назад домой, – Мистер Чейн положил ладонь на плечо Анны в попытке поддержать. – Мы ищем правильный алгоритм коллапса, чтобы он был не «случайным» а направленным. Чтобы волна решила, что ты «принадлежишь» своему месту.

– И чтобы оба мира продолжили свой путь в океане вероятностей, – сказала Мисси.

Путешествие во времени до недавней поры казались фантастикой далекой. Ничего серьезного или сверх необычного. Все равно читать статьи физиков где говорят о невозможности путешествий во времени. Настолько маловероятен подобный случай, что аж до смешного глупо.

Но вот она стоит здесь напротив существ превосходящих умом и технологиями всё что знала.

У неё отняли прошлое и будущее. Она призрак в чужом теле с обрывками воспоминаний старой хозяйки. Она как слипшейся сухой корж между слоями торта. Ничего из себя не представляя и на вкус ужасная.

Все это выдает внезапную тоску по дому. И уже старая квартира которую она снимает не выглядит ужасно, работа кажется сказкой а жизнь потрясающая. Все такое родное и любимое. Правду говорят не ценишь то что потеряешь.

Страшно быть каналом где столкнулись два сознания, слившись в одно. Страшно понимать, что ты как нестабильная бомба.

Она перевела взгляд с серьезного лица Чейна на восторженное лицо Мисси. Странные люди. Нет. Инопланетяне пилигримы. Кто вообще придумывает такие названия для рас? Да и существа они непонятные.

Возможно она и правда смеялась над её ситуацией или что вероятнее просто испытывала адреналин от новой загадки пространства-времени. Инопланетяне могут испытывать адреналин? Данная область не понята людьми.

– Я все еще могу вернутся? – её голос срывается, слишком тихо. Отчаяние во взгляде. – Мой мир не исчез?

– Да, милая. Он есть, но не в этой ветки реальности.

Анна кивнула. Внутри все кричало о несправедливости. Как так? Она только мечтала начинать карьеру и тут такое. Все остановилось. Нет ничего. Страх остаться в вечной волне и дрейфовать как корабль, который никому не нужен. Вечная аномалия. Чужая в мире людей, которые ей не знакомы. Участь умереть в один день и её никто бы не оплакивал.

Живая аномалия.

Ошибка когерентности.

То что никогда не должно было произойти.

Но если они предлагали свою науку, пусть и нетипичную для неё, надежда есть. Маленькая и хрупкая, но есть.

– Хорошо. Я согласна, – она обняла себя за плечи, чувствуя как трясется. – Что мне делать?

Чейн не ответил сразу. Лицо его ничего не выражает. Полотно чистой науки и космоса если у инопланетян есть настоящие оболочки.

– В науке нет строго руководства «что делать», – он вздохнул. – Наука описывает события которые происходят. Я бы мог нарисовать вам диаграммы и голограммы волновых функции вселенных. Но какой смысл? Для вас они ничего не скажут.

– И не помогут, – подчеркнула Миссис Чейн.

– Да, – согласился Чейн. – Ваша задача сейчас выжить и не сойти с ума. Не дайте одному сознанию поглотить ваше, создав нечто невообразимое. День за днем смейтесь, радуйтесь простым вещам и ругайтесь на несостоятельность власти. Цепляйтесь за человеческие вещи.

– Все это доказывает, что ты тут, дорогая, – Мисси с сочувствием посмотрела на неё. Скорее как на жертву щенка, который потерялся в большом городе. Только вместо города другая вселенная. – Каким бы не возможным не было «здесь».

– Но как? – она воскликнула.

Как не абсорбироваться в местной обстановке, став кем-то другим? Другой. Где оба сознания сольются окончательно. И не останется больше никого кроме новой Анны.

– Не пытайся понять это одним разом, – сказал Мистер Чейн. – Разбей действия на кусочки. Разбей безумие на кусочки. Завтра – помоги в саду. Послезавтра – постирай белье. А на следующей неделе поплачь. Все то что поможет тебе ощущать себя собой.

– А мы постараемся сделать все что можем, дорогая.

– Когда мы найдем решение, – он сжал плечо Анны. – Мы сообщим. Расскажем обо всех рисках и исходах твоего возвращения. И тогда выбор будет за тобой. Готова ли ты рискнуть.

Он не дал ей четких ответов по срокам. Но он дал ей веру в то что она человек в этом водовороте волновой функции.

– Но зачем вы это делаете? Какая выгода? – любопытство пересилило её спросить.

– Веселья ради, – Мисси пожала плечами.

– Мисси! – рыкнул на неё Чейн.

– Что?

– Мы помогаем.

– Да, да, – она закатила глаза. Обратила внимание на Анну а та уже разрыдалась. – Эй, сладкая, иди сюда. Я не хотела тебя обидеть.

Мисси обняла её.

– Да, – он ответил с сарказмом. – У нее скверное чувство юмора. Не обращай внимания.

Анна шмыгнула носом, прижимаясь к женщине (ли?). Слезы полилось градом. Она ничего не видела перед собой. А от Миссис Чейн пахло свежими травами, звездной пылью и уходящими годами.

Глава 4.

«Что может быть глупее глупого добряка? Злой дурак»

Бесы. Достоевский.