Некромант поневоле

Глава

Глава 1

Проснулся Кузьмич от света. Тот был неярким, мягким, но все же пробивался сквозь закрытые веки, поэтому Кузьмич их и открыл. Несколько мгновений он недоуменно смотрел на открывшую его взгляду картину, слегка хренея от увиденного. Посреди комнаты стоял какой-то странный тип в хламиде до пола и с дурацким колпаком на голове. Типа окутывало сияющее облако – его свет и разбудил Кузьмича – позволявшее рассмотреть нечаянного гостя. Тот был худ, высок и очень молод, как бы не подросток вовсе, возможно, что чуток постарше. Выпускник одиннадцатого класса или студент-первокурсник, как решил Кузьмич.

Он ничуть не испугался. В его возрасте бояться глупо, даже незнакомца ночью в спальне. Красть у него, считай, почти что нечего, а врагов у деда не осталось. Были, но давно уж кончились. Маньяк? Так для них пенсионер не интересен. Тем девок молоденьких подавай.

– Ну, какого х…я? – Кузьмич приподнялся на локте. – Чего ты делаешь в моей квартире?

– Я экзогент четвертой степени Писториус, – гортанно произнес пришелец, не отреагировав на матерное слово. Добавив важно: – Маг, по-вашему. Пришел сказать: ты избранный.

Кузьмич хрипло рассмеялся.

– Ну, если кладбищем, то это мне известно. Мне на могилках давно прогулы ставят. Да только хрен им, обломаются! Я еще немного поживу.

Подкрепляя сказанное, он продемонстрировал гостю фигу, скрученную из дрожавших пальцев. Тремор, чтоб он был неладен.

– Какое кладбище? – экзогент поморщился. – Мир, в котором я живу, хочет тебя видеть бодрым и здоровым, сильным и умелым. У тебя редчайший дар поглотителя маны. С ним ты сразу станешь благородным и тебя возьмут на службу эйру. А он одарит щедро.

«Из Новинок[1] убежал, наверное, – сообразил Кузьмич. – Короче, шизофреник. Надо бы с ним помягче».

– Шел бы отсюда, парень! – сообщил нечаянному гостю. – Время позднее, а тебя, наверно, обыскались.

– Ты не хочешь быть здоровым и богатым? – пришелец изумился.

– Я не верю в сказки. Вали отсюда, маг Писториус! Я бы указал тебе дорогу, только мне вставать проблематично – спину прихватило. Сам найдешь, как выйти, раз сюда пробрался. Только дверь захлопни, а не то другой такой проберется. Вас, наверно, много убежало, или выписали скопом. Так что будь здоров, экзогент четвертой степени! Аривидерчи!

– Не могу, – вздохнул Писториус. – Я у эйра взял задаток. Раз не хочешь добровольно…

Сунув правую ладонь под мантию-хламиду, он извлек наружу посох с навершием из отполированного камня в виде кулака с оттопыренным средним пальцем. Палец этот указал на потолок. Сам кулак смотрелся грозным и тяжелым. «Раз приложит – и прогулы мне на кладбище закроют мигом, – сообразил Кузьмич. – Тип, похоже, буйный…»

– Слушай, маг Писториус! – выпалил торопливо. – Не спеши! Давай поговорим! Расскажи про вашу магию.

– Некогда! – буркнул экзогент. – Через несколько мгновений меня выбросит обратно. Мана подошла к концу, мир ваш очень далеко, пребывать в нем долго тяжело. Мне потом неделю ждать, чтобы вновь сюда переместиться. Полетели!

Он ткнул пенсионера оттопыренным пальцем кулака на посохе, и мир исчез. Пропала комната, постель, в которой пребывал Кузьмич, а заодно – и псих Писториус. Вместо них пенсионер вдруг оказался в красочном тоннеле со стенками из мелких, ярких звезд. Они сияли и мерцали, словно бы подмигивая Кузьмичу. Сам тоннель же изгибался по спирали, и Кузьмич летел в нем, повторяя все изгибы, да еще со страшной скоростью. «Я, наверно, умер, – промелькнула мысль, – и теперь меня несет навстречу Богу. Хотя, нет, должны быть ангелы, как пишут в книжках. Они встретят, поприветствуют и определят, куда меня засунуть. Странно только, почему тоннель такой сияющий. В книгах пишут, что он темный, свет только в конце его. Ладно, разберемся…»

Разобраться у него не получилось. Тоннель внезапно кончился, и Кузьмич с размаху рухнул всей спиной на что-то твердое. Вышибло дух, и его сознание померкло…

Очнулся он от голосов. Говорили двое, и, похоже, что ругались.

– Ты кого мне притащил! – возмущался чей-то бас. – Это же какой-то пень трухлявый! Я тебе мага-поглотителя заказывал, а не эту вот развалину!

– Возраст поглотителя в договоре не указан, – возражал Писториус визгливым голосом. – Как и состояние его здоровья. Он его легко поправит, поглощая ману. Сами знаете.

– Он же сдохнет после первого удара! – бас не унимался. – Возвращай задаток и отправь его обратно!

– Не получится – резерв исчерпан, – пробурчал в ответ Писториус. – И к тому же ваше требование неправомерно. Совет магов подтвердит…

Не прислушиваясь больше к спору, Кузьмич открыл глаза и осмотрелся. Он лежал на деревянных плахах, составлявших пол какой-то странной круглой комнаты. Стены ее были каменными, возведенными из блоков, вытесанными грубо и скрепленными раствором. Швы довольно ровные, но не идеальные. Рассмотреть все это позволял источник света в виде диска, закрепленного на балке под шатровой крышей. Потолка здесь не было. В отдалении стояли двое: псих, сбежавший из Новинок, и какой-то тип, массивный и мордатый в костюме из блестящей ткани. Сейчас он спорил с психом-экзогентом и махал руками. Кузьмич почти мгновенно понял, из своей квартиры он каким-то странном образом переместился в это помещение. Следовало разобраться, что за хрень здесь происходит.

Крякнув, он сначала сел, а после встал на ноги. Спину прострелило, но не слишком больно. Это было странно. Раз его так шваркнуло о пол, к слову, не покрашенный, то должно быть хуже.

– Эй, вы там! – он окликнул спорщиков. – А ну-ка стихли!

Псих с мордатым замолчали и уставились на Кузьмича. Изумленно.

– Быстро объяснили, почему я здесь оказался, и, конечно, главное: зачем? Если это похищение для вымогательства, то хрен вам будет по всей морде. Денег у меня немного, а доступ к банковскому счету заблокирован для интернета. Это раз. Теперь второе. За попытку похищения наш ОМОН вас поставит раком и произведет массаж дубинками. Это вам не демократия и толерантность, у Батьки не забалуешь.

– Э-э? – мордатый посмотрел на психа.

– Поглотитель угрожает нам преследованием от правителей страны, откуда прибыл, – пояснил Писториус. – Он не понимает, что их власть не распространяется на мир Фионы.

– Он дурак? – спросил мордатый.

– Сам дебил! – Кузьмич не удержался. – Думаешь: наел такую ряху, так король по жизни? В камере тебе быстро объяснят, что таким как ты отводят место у параши. Заодно и быстро похудеешь.

– Дерзкий червь!

Мордатый замахнулся, но Писториус схватил его за руку.

– Высокородный эйр! Погодите! Этот человек не понимает, где он, и куда переместился. Не успел ему все это объяснить – кончалась мана. Мне пришлось спешить.

– Объясни сейчас! – велел мордатый.

– Слушай… – псих взглянул на Кузьмича.

– Я Егор Кузьмич Калечиц, – понял его затруднение перемещенный. – Обращайтесь как положено к гражданину Беларуси.

– Слишком длинно для ощипанного петушка, – сказал мордатый. – Тощего и старого.

Он заржал. Кузьмич насупился. Он прекрасно понимал, что выглядит нелепо. В майке и трусах, под которыми – худые ноги, перевитые сосудами на икрах (варикоз проклятый!), небритый и с всклокоченными волосами, грязно-белыми как старый снег, Кузьмич смотрелся жалко. Но деваться некуда.

– Издеваться над больным и стариком – признак невеликого ума, – сообщил мордатому.

– Ах, ты, червь! – мордатый снова замахнулся.

– Погодите! – снова влез Писториус. – Гражданин Калечиц, – произнес, слегка поморщившись. – Ты ведешь себя невежливо и дерзко. Так нельзя. Перед тобой высокородный эйр Фионы…

– А насрать! – сказал ему Кузьмич.

– Напросился, червь! – взмахнул рукой мордатый.

В следующий миг Кузьмич словно бы попал под электричку. Она врезалась в него на высокой скорости и швырнула в каменную стену, припечатав к ней всей многотонной тушей. Дыхание пропало, и на миг Кузьмич почувствовал, как превращается в лепешку. Но потом давление исчезло, и он стек по камню на пол. Но не упал, а твердо встал на ноги. Удивительно, но позвоночник, который после этого удара должен был ссыпаться в трусы, остался цел и, более того, он перестал болеть. Кузьмич безмерно удивился. Он выгнул спину, наклонился… Даже не кольнуло. Спина сгибалась, как у молодого, и Кузьмич легко достал до пола пальцами. Выполнить такое упражнение он не мог уже лет пять.

Выпрямившись, Кузьмич глянул в сторону психа и мордатого. Оба наблюдали за пенсионером с интересом.

– Выдержал, – сморщился мордатый. – Не сдох.

– Я вам говорил! – сказал Писториус.

– А еще так можешь? – приосанился Кузьмич, взглянув на эйра. – Или это все, на что способен?

Эйр пожал плечами.

– Н-на!

На этот раз его ударил грузовик – магистральный и груженный. Кузьмича опять швырнуло к стенке, но не припечатало как в прошлый раз, а лишь прижало ненадолго. Дыхание не пропало. Выдохнув, Кузьмич шагнул вперед, легко пройдя на середину комнаты. Колени не болели! Более того, он ощущал, что тело заполняет бодрость, забытая давным-давно. Человеком Кузьмич был отнюдь не глупым, связать в единое удары и их воздействие на здоровье он сумел мгновенно. Как там говорил Писториус? «Он легко его поправит, поглощая ману?» Не соврал нисколько шизофреник! Или он не из Новинок?

– Что это было? – Кузьмич глянул на Писториуса.

– Магия, в которую ты не верил, – пожал плечами маг. – Убедился, гражданин Калечиц? Как ты себя чувствуешь?

– Отлично. Ноги не болят, спина не ноет.

– Не удивительно: высокородный эйр Деметриус влил в тебя столько маны! Год не вспомнишь про свои болячки. А ты ему грубил.

– Он сказал: я пень трухлявый.

– Так это было правдой, – эйр ухмыльнулся. – Будешь возражать?

– Не стану, но обидно было слышать.

– Теперь не обижаешься? – спросил Писториус.

– Нет, – сказал Кузьмич. – Да, я согласен: вел себя неправильно. Но и вы меня поймите: в моей стране магии не существует. Там ее считают сказкой. Разобраться сходу было трудно.

– А то, что нас ты сразу понял, и сам говоришь на нашем языке, тебя ничуть не удивило? – сощурился Писториус.

Кузьмич от неожиданности вздрогнул. Точно: с ним говорили не по-русски! Язык совсем другой: отрывистый, слегка шипящий, энергичный. И он его прекрасно понимает! Более того – сам говорит, не затрудняясь.

– Я влил его тебе еще в твоей квартире, – сказал Писториус. – Но ты не обратил внимания.

– Виноват, – Кузьмич развел руками.

– Раз уж осознал, то извинись за дерзость. Ты вел себя неподобающе.

– Высокородный эйр, – Кузьмич кивнул мордатому. – Извини, я был неправ. Не понимал, куда попал, решив, что вы мошенники. Беру свои слова обратно.

– Гляди-ка вежливый! – эйр ухмыльнулся. – Ладно. Пойдешь ко мне на службу?

– Что нужно делать?

– Быть защитником для дочери.

– Так это… – Кузьмич засомневался. – Ты сам сказал: я пень трухлявый. Был бы помоложе…

– Тебя уже немного подлечили, еще добавим маны. К тому же там совсем несложно: при нападении прикрыть ее собой. Примешь на себя удар противника, поскольку он тебе не страшен. Ты ведь поглотитель.

– Здесь почему такого не нашли?

Эйр поморщился:

– Их очень мало. Все поглотители на службе у принцепса. Поэтому я попросил Писториуса отыскать кого-то в постороннем мире. Он справился, хотя я ожидал, что избранный им маг окажется моложе.

– Они там толпами не ходят, – нахмурился Писториус. – Я этого едва нашел. Потратил столько маны!

– Оставишь у себя задаток, – ответил эйр.

– А остальное?

– После того, как гражданин Калечиц, – эйр произнес это с сарказмом, – продемонстрирует, чего он стоит, – он посмотрел на Кузьмича. – Ну, как, согласен? Деньгами не обижу, служить недолго – всего полгода. После чего отправишься в свой мир здоровым и богатым. Он переместит тебя обратно, – эйр глянул на Писториуса.

– Договорились! – Кузьмич кивнул. В самом деле: чего ему терять? Прикрыть собой дочку эйра? И что? Ну, шваркнут как сегодня, так это лишь на пользу – нас бьют, мы крепчаем. А в Минске за полгода его не хватятся – некому. За квартиру платит банк из пенсии Калечица – он дал такое поручение, а электричество и воду в его отсутствие никто не потребляет.

– Контракт подпишем у меня в поместье, – продолжил эйр. – Но тебе понадобится другое имя. Благородный маг не может называться гражданином, – он усмехнулся. – К тому ж Калечицем. Что, кстати, означает это имя[2]?

– Тот, кто других калечит.

– Гляди-ка! – удивился эйр. – А глянешь – так не скажешь. Но для Фионы имя не годится. Другое есть?

– Егор Кузьмич. Вы слышали.

– И это не подходит – на Фионе нет таких имен. Твоя иномирность сразу вылезет наружу. Нам запрещается принимать на службу пришельцев из других миров.

– Ну, может, Жора… – предложил Кузьмич.

– Тоже не годится.

– Ну, тогда Пельмень бессмертный. Меня когда-то называли так.

Кузьмич немного разозлился.

– Пельмень? – эйр удивился. – Что означает это имя?

– Есть такое блюдо. Мясной фарш в тесте, который варят в кипятке.

– И это вкусно?

– Если умело приготовить.

– Научишь повариху, – эйр кивнул. – Пельмень звучит неплохо. Непривычно, но похоже на имя выходца с Дальних островов.

– Согласен, – поддержал Писториус. – Скажем, что оттуда пригласили.

– А почему бессмертный? – продолжил эйр.

– Я выпал из окна восьмого этажа, но не разбился и даже ничего не поломал. Ну, только поцарапался немного.

Кузьмич тогда упал на дерево, оно его спасло. Но он об этом умолчал.

– Говорил: у вас нет магии! – упрекнул его Писториус. – Простой бы смертный уцелеть не смог.

«Это была водка, – добавил мысленно Кузьмич. – Вот такая магия». Вслух он это говорить не стал. Рассказывать, как барагозил в юности, богатым нанимателям не стоило.

– Пельмень по прозвищу Бессмертный, – произнес задумчиво Деметриус. – Благородный маг. Звучит неплохо. Принимается.

– Но на Дальних островах нет благородных, – сообщил Писториус. – Там, у козопасов, только вождь и соплеменники.

– Значит, будет просто маг Пельмень, – сказал Деметриус. – Дай ему во что-нибудь одеться и летим в Рексану. Времени много потеряли. По пути введешь его в курс дела.

Экзогент стащил с себя хламиду и передал ее пришельцу. Сам остался в черном, облегающем костюме – френч и брюки, плюс высокие ботинки из черной кожи. Слева на груди на френче вышита большая крякозябра.

– Знак Совета магов, – пояснил Писториус, заметив интерес во взгляде Кузьмича. – Чтобы сразу было видно – благородный экзогент.

– Хламиду нацепил зачем? – спросил Кузьмич, накинув на себя широкую, просторную одежду.

– В вашем инфополе маги носят мантии и эти шапки, – экзогент подал ему колпак, но Кузьмич брать его не стал, и шапка полетела на пол. – Я хотел, чтоб ты поверил. Потому и посмотрел, какими маги выглядят у вас. Заодно придумал степень – в ваших книгах маги делятся на ранги. На Фионе нет такого – невозможно ману цифрами измерить.

– Поспешим! – поторопил их эйр и подал пример, направившись к люку в центре комнаты.

Винтовая лестница из камня привела их к выходу из башни. То, что это была башня, Кузьмич понял еще в верхней комнате. Прохладный камень неприятно остужал босые ноги Кузьмича, но зато он топал бодро, не ощущая ни боли, ни слабости в коленях. Нет, не зря он согласился с эйром. Вылечить свои болячки, да еще при этом заработать – шанс, который выпадает лишь однажды.

Из башни они вышли на широкую, скалистую площадку. За нею, сколько было видно, возвышались горы – не сказать, чтобы высокие, но немаленькие. Склоны поросли кустарником и лесом. Голые вершины… Ту, где возвышалась башня, как будто срезали ножом, образовав площадку, на которой возвели строение высотой примерно с трехэтажный дом.

– Это место силы, – пояснил Писториус. – Там, внутри горы – источник маны. Без него я не смог бы приникнуть в дальние миры и найти тебя…

– Садитесь! – оборвал его Деметриус.

Лишь сейчас Кузьмич заметил на площадке перед башней два автомобиля. Те выглядели странно. Нет, похожи на земные – кузова, колеса, стекла. Только сверху – винт, как у вертолета, правда, меньше по размеру и вдобавок огражденный кожухом.

– Гравилеты, – объяснил Писториус. Ага, и сразу стало все понятно…

Возле одного из гравилетов стояли четверо мужчин в темно-синих френчах с оружием в руках – то ли автоматы, то ли пистолеты-пулеметы, Кузьмич не разобрал. Подчинясь знаку эйра, четверо как будто ссыпались в свою машину, захлопнув дверцы. Гадать не нужно, что охрана. Эйр тем временем направился к второму гравилету, сев там на водительское место. Кузьмич с Питориусом разместились сзади на просторном кожаном диване. В следующий миг сверху зашумело, но не громко – как будто сильный ветер в кронах; гравилет легко поднялся над площадкой и скользнул вслед стартовавшей первому с охраной. Кузьмич бросил взгляд вперед на приборную доску машины. А ее-то не было! Вместо этого большой экран с непонятными значками и изображениями. М-да, язык ему-то закачали, а с местной азбукой не ознакомили. Прочитать он ничего не смог.

– У вас тут развитая цивилизация, – сказал Писториусу. – Нас опережаете на полвека, если не побольше. На Земле нет гравилетов. Нахрена тогда вам магия?

– Так думаешь? – засмеялся экзоргент. – Тогда я объясню. Чтобы сделать гравилет, нужны материалы, которых нет в природе. Гравиапластины, для примера. Именно они под напряжением устраняют тяготение планеты. Чтобы получить их, маги на заводах трансмутируют материалы, получая нужные по свойствам. Также делают и накопители к моторам, чтобы винт вращать для передвижения в воздухе и колеса – на поверхности. Прикладная магия работает повсюду, и в том числе – в быту.

– Этим занимаются благородные?

– Нет, – сказал Писториус. – Прикладные маги в благородные не входят, поскольку не имеют собственной маны, они берут ее из накопителей. Их учат в специальных сколах, куда берут учеников с определенными способностями. Желающих много.

– Еще бы! – хмыкнул эйр. – Им весьма неплохо платят. Хороший прикладник живет не хуже благородного: свой дом и слуги.

– А остальные маги? – спросил Кузьмич.

И в следующие полчаса узнал немало интересного. Как оказалось, маги на Фионе делятся на два разряда. Наследственные, родившиеся в семьях, где поколениями все члены рода были с Даром. Их называют высокородными. Вторая категория – люди из простых семей, но с несомненным даром к магии, который проявился в детском возрасте. Таких здесь изымают из семей и направляют в «атеней», где опытные маги обучают использовать свой Дар. Семья не возражает, поскольку, окончив атеней, мальчик или девочка становятся благородными. А они – элита общества. Местный парламент (Сенатус) состоит из двух палат – высшей, из высокородных, и низшей, где заседают благородные. Численность второй в три раза выше, но главные решения – за первой. Она вотирует законы, решает вопросы мира и войны, вторая занимается местными делами, как-то: благоустройство городов, утверждение чиновников низового ранга и прочее. Парламентом руководит принцепс, который избирается на общем заседании палат.

– Из благородных можно стать высокородным? – спросил Кузьмич.

– Если в его семье три поколения подряд все дети будут с Даром, – сказал Писториус.

– Встречается такое?

– Чрезвычайно редко, – эйр хмыкнул.

– Это правда, – вздохнул Писториус. – Как ни стараются благородные брать в жены женщин с Даром, в их семьях появляются на свет и дети-пустоцветы. Вот моя семья, к примеру. Отец мой эйр, мать – терра, я же экзогент – это редчайшая способность общаться с внешними мирами, зато старшая сестра – пустышка. Поэтому только благородный.

– Что значит «терра»?

– Специализация мага. Эйр управляет воздухом, терр занимается землей, фламмер работает с огнем. И далее по списку. Титул мага говорит о роде его Дара.

– А поглотитель?

– Редкий Дар, не числившийся прежде в списках. Некогда их вовсе не считали магами – так, что-то непонятное. В войне он бесполезен, а ценность мага ранее определялась заслугами на поле боя. Но после ряда покушений на высокородных – и в том числе принцепсов, о поглотителях задумались и стали приглашать в охрану. В атенее их не обучают, поскольку нету смысла. Их функция простая – прикрыть собой объект охраны и дать тому возможность в ответ ударить самому.

– А почему принцепс забрал себе всех поглотителей? – спросил Кузьмич.

– Он их перекупил, – ответил эйр. – Титус – самый богатый человек Фионы.

«Поэтому боится покушений», – сообразил Кузьмич, но вслух не произнес – и без того понятно. Историю Земли он знал неплохо, поэтому услышанное от Писториуса его ничуть не удивило. Феодалы создали государство, которым сами управляют. Так было много раз. Кузьмич не сомневался, что у феодалов здесь немало привилегий, как некогда в России, когда владеть землей с крестьянами могли только дворяне. В Европе это тоже было. Правда, эти государства возглавлял монарх с наследственной властью, здесь им пока не озаботились. А чтобы общество не бунтовало, создали социальный лифт. Родился с Даром – станешь благородным, а повезет – пробьешься выше. Последний шанс довольно мизерный, но он имеется, а, значит, есть надежда улучшить свое положение. Она работает, как некогда в России, где Петр I своей Табелью о рангах дал возможность выходцам из низовых сословий не только выбиться в дворяне, но обзавестись весомым титулом, к примеру, графа. Последнее случалось редко, но подобные примеры заставляли тысячи рвать жилы на служении царю. Морковка для ослов, поскольку государством де-факто управляла знать. Потом товарищ Ленин и его команда доходчиво объяснили, что для того, чтобы руководить страной, не обязательно родиться принцем или хотя бы с золотой ложкой во рту. С тех пор и повелось. К примеру, президент России – сын обычного рабочего, а Беларуси – рядовой крестьянки.

– Я одного не понимаю, высокородный эйр, – сказал Кузьмич Деметриусу. – Кто может угрожать сенатору Фионы? Зачем тебе защитник дочери? Или же в вашем государстве отсутствует закон, и каждый делает, что хочет?

– А он не глуп, каким казался раньше, – заметил эйр и, повернувшись, глянул на Писториуса. – Скажи ему! Всю правду…

Поскольку управление он бросил, Кузьмич сообразил, что в гравилете имеется автопилот. Хотя, чего тут удивительного? И на Земле такое есть, причем, давно.

– Высокородный эйр Деметриус недавно потерял отца, – сказал Писториус, – а тот составил завещание, в котором собственность рода – от предприятий и недвижимости до счета в банке оставил внучке, дочери Деметриуса.

– И в чем проблема?

– А в том, что у Деметриуса есть младший брат – высокородный фламмер Маркус, который полностью лишен наследства, чем очень недоволен.

– За что же его так?

– Увы, но Маркус с юных лет зарекомендовал себя не лучшим образом. Бега и игры в кости, вино и оргии с гетерами и гладиаторами.

– У вас есть гладиаторы?

– Не те, что были раньше. Кулачные бои, борьба без правил… В Фионе они очень популярны. Их ласки стоят дорого.

Кузьмич едва не сплюнул. Нет, надо же! Здесь тоже пидарасы.

– Поскольку денег на забавы не хватало, – невозмутимо продолжал Писториус. – Маркус потребовал, чтобы отец при жизни выделил ему часть собственности рода. Такое право у него было, ему пошли навстречу. И, как нетрудно догадаться, все это он спустил довольно быстро, к тому же влез в долги. Надеждой его было получить наследство, но высокородный Аппиус решил иначе. Оспорить это невозможно, поскольку собственность отходит к внучке. Если бы он оставил все Деметриусу, то Маркус обратился б суд, и тот бы выделил ему долю. А так – без вариантов. Через полгода завещание вступит в силу, после чего наследниками высокородной Юлии становятся ее родители. Поэтому единственной надеждой Маркуса становится смерть племянницы. В этом случае суд поровну разделит наследство между братьями.

– И он решится на убийство?

– Даже глазом не моргнет, – ответил эйр. – Брат – сволочь еще та.

– Его за это не накажут? В Фионе есть закон?

– Закон не вмешивается в войны между магами, если они используют свой Дар, не применяя прочее оружие, – сказал Деметриус. – Тем более, когда спор между родственниками. Так повелось издревле. Понятно, что открыто нападать на Юлию не станут. Обставят дело как случайность, мол, угодила под удар нечаянно. Скорей всего подловят при выходе из атенея.

– Она еще там учится?

– Так Юлии 12 лет.

– Совсем ребенок.

– Но формально – полноценный маг, поскольку Дар проявился.

– Какой?

– Медикуса, как у матери. Довольно редкий Дар.

– А если не возить ее для обучения?

– Во-первых, это невозможно, – вздохнул Деметриус. – Ее исключат, а без диплома атенея не разрешают практику. И, во-вторых, я не собираюсь показывать, что испугался. Пускай боится Маркус.

И эйр насупился. «Козел! – решил Кузьмич. – Из-за понтов рискует дочерью». Но вслух, конечно, говорить не стал.

– Ты, маг Пельмень, – продолжил эйр. – Прикроешь дочь в поездках. Собой. Ты будешь не один, сопровождать вас будет сильный эйр. Пока он будет разбираться с нападавшим магом, твоя задача не позволить нанести удар по Юлии и принять его на себя. Опасность представляет путь от гравилета до калитки атенея и обратно. На территории атенея на Юлию никто не нападет – туда не пустят посторонних, а гравилет от магии защищен.

– Понятно, – сообщил Кузьмич. – Могу спросить?

– Да, – эйр кивнул.

– Твой брат быстро узнает, что племянницу прикрывает маг-поглотитель. У него появится желание убрать это препятствие.

– Несомненно, – согласился эйр и сощурился. – Ты боишься?

– Опасаюсь, – не стал юлить Кузьмич. – Я хотел бы исполнить службу и вернуться домой богатым и здоровым. Еще вопрос. Убедившись, что ударам маги я не подвластен, твой брат прикажет пристрелить меня. От пуль я не защищен, не так ли?

– Исключено, – замотал головой Деметриус. – Убийство мага из обычного оружия, даже если он с Дальних островов, тягчайшее государственное преступление. Тут важен принцип – простецы не смеют поднять руку на одаренных. А поскольку в городе повсюду визоры, то убийцу и заказчика найдут мгновенно, после чего подвергнут мучительной казни на кресте. Или сдерут с живых с них кожу и зажарят в кипящем масле – как решит правящий Сенатус. Брат на это не пойдет – он хочет деньги, а не смерть. Тебе придется иметь дело с магом.

– И что я могу с ним сделать?

– Все, что угодно, – хмыкнул эйр, – конечно, если на тебя напали. Ты можешь растоптать его, порезать на ленты, утопить в общественном нужнике. Ну, если справишься, конечно. Это твое право, никто не сможет возразить, даже принцепс. Но тебе лучше не выходить из дома, за исключением поездок с дочерью.

Кузьмич кивнул. Нарисованная перед ним картина не вдохновляла, но он решил не заморачиваться будущим – на месте разберется. Тем временем оба гравилета оставили позади горную цепь и вошли в воздушное пространство над городом, как следовало понимать, Рексаной. Кузьмич приник к окну. Город расположился на холмах, и его здания из светлого камня блестели в лучах Солнца или Сола, как называли его здесь. На окраинах Рексаны высились многоэтажные дома, типовые и не сказать, чтобы красивые, но не обшарпанные и не производившее впечатление заброшенных. Обычное жилье для бедных. Затем пошла малоэтажная застройка, здесь возле домов Кузьмич заметил небольшие дворики, с растущими в них одинокими деревьями. Под деревьями стояли скамьи без спинок, похоже, что из мрамора или другого камня светлого оттенка. Затем пошли особняки – большие и красивые, с колоннами и фризами. Их окружали каменные изгороди, а во дворах, обширных и просторных, росли деревья и кустарники, еще имелись статуи, причем в больших количествах. Дворцы и парки, где обитает знать. Все как когда-то было на Земле. Во дворе одного такого особняка и приземлились гравилеты. Эйр выбрался наружу первым, Кузьмич с Писториусом поспешили следом.

– Прощай, – сказал Деметриус экзоргенту. – Я сообщу, когда прийти за гонораром.

Маг поклонился и поспешил к воротам. К эйру подошел мужчина в темно-синем френче и белых брюках. Немолодой, с седыми волосами, но стройный. Мужчина поклонился.

– Знакомься, Гай! – эйр указал на Кузьмича. – Маг Пельмень по прозвищу Бессмертный. Он прибыл к нам с Далеких островов.

– Я рад приветствовать вас, господин! – склонился Гай.

– Приведите его в приличный вид. Помыть, побрить, переодеть и накормить. На закате он предстанет перед моей семьей. Чтобы выглядел как должно!

– Все сделаю, высокородный!..

Глава 2

Это был кайф, какого Кузьмичу не доводилось испытать до этих пор. Сначала Гай отвел его в большую комнату на первом этаже особняка, читай, дворца. В ней пол и стены были выложены мраморными плитами, вдоль стен стояли широкие скамьи из мрамора, а посреди, в полу, имелся небольшой бассейн размером приблизительно два с половиной на три метра. Бассейн был неглубоким, примерно с метр, и над ним струился пар – вода горячая. В одну из стен было вмуровано зеркало в рост человека. Кузьмич в нем разглядел себя. На него смотрел старик в нелепой мантии с всклокоченными седыми волосами. Слегка растерянный и даже жалкий.

«Маг, ёпть его!» – вздохнул Кузьмич, но дальше продолжать не стал. Что будет дальше, вскрытие покажет.

Гай, отведя его, куда-то удалился, и, отойдя от зеркала, Кузьмич решил присесть, но не успел. Дверь отворилась, и в нее вошли две девушки. В руках они несли корзинки, наполненные каким-то барахлом. Они поставили их на пол и двинулись к гостю. И тут Кузьмич немного охренел. У девушек из нижних челюстей торчали вверх по два клыка – небольшие, но вполне заметные. На пенсии Кузьмич читал запоем – чем больше заняться? – и в том числе романы в жанре фэнтези. Поэтому и знал: такое украшение имеет раса нелюдей, носящих имя «орки». Но зеленой кожи у девушек не наблюдалось, она была заметно смуглой, но не настолько темной, как у негритянок. Черты лица приятные, без вывороченных губ и будто бы расплющенных носов.

– Нам, господин, велели привести тебя в порядок, – сказала одна из девушек, после чего присела и потащила вверх хламиду попаданца. Через мгновение с него стащили и белье, после чего засунули в бассейн. Обе клыкастые, сняв с себя цветастые туники (расцветка – вырви глаз), сандалии, остались голышом и влезли следом. В бассейне они стали гостя мыть. Две девушки намыливали мага губками, затем смывали пену, окуная его в воду. Их ловкие ладошки касались самых сокровенных мест. Кузьмич не возражал – он просто млел. Он и не помнил даже, когда его так гладили. Затем его достали из бассейна и промокнули простыней. Другой такой же застелили лавку и усадили Кузьмича. Остригли ногти, потерли пятки пемзой и выбрили лицо опасной бритвой. Клыкастая орудовала ей сноровисто, но нежно – Кузьмич и не почувствовал, как лезвие прошлось по горлу, щекам, подбородку. Еще ему побрили подмышки и лобок.

– Постричь вас, господин? – спросила девушка, покончив с этим. – Какой фасон прически вы желаете? – она достала из корзины небольшое зеркало и поднесла его к лицу клиента. – Длиннее? Покороче? Могу всего лишь уложить, закрепив прическу лаком.

Кузьмич с неудовольствием глянул на свои патлы. Зарос, бродяга! Он с юных лет носил короткие прически, но, так случилось, запустил себя. Тащиться на больных ногах к далекой, но зато дешевой парикмахерской и ждать там в очереди… Нет, можно записаться и в какой-нибудь салон – их море в Минске, есть возле его дома, но заплатить там 35 рублей[3] за полчаса работы? Губа не треснет? Он не олигарх…

– Вот что, красавица, – сказал клыкастой. – Сбрей волосы нахрен!

– Уверены? – девчонка удивилась. – В Рексане головы не бреют.

– Так я же с Дальних островов, – сказал Кузьмич и ухмыльнулся: – Нам, козопасам, так привычней.

– Как скажете, – не стала спорить девушка…

Пока она им занималась, вторая принесла в помывочную комплект одежды и разложила на свободной лавке. Кузьмич, побритый налысо, встал и рассмотрел обнову. Трусы немного странной формы из плотной, но приятной телу ткани (он их немедленно надел), короткая рубашка под горло без пуговиц с длинным рукавом – скорей футболка, чем рубашка, и черный френч с такими ж брюками. Ткань мягкая, но плотная. Кузьмич оделся, натянул носки (по виду – вязаные) и обулся в высокие ботинки типа берцев – из кожи, но довольно легкие. Прошелся по помывочной. Ничего не жало, не давило. Он глянул в ростовое зеркало. На него смотрел мужчина лет шестидесяти, даже моложе, а не пень трухлявый, каким он был совсем недавно. На вид вполне себе молодцеватый. Ну, в шестьдесят Кузьмич таким и выглядел, он даже бегал в парке. Потом колени заболели, а следом – и спина. Сейчас же не болело ничего. Что так подействовало: магия? Кузьмич не знал, но заморачиваться этим было глупо. Разберется.

– Спасибо, девочки! – сказал клыкастым. – Я заплатил бы, но у меня нет денег – мне их пока что не давали. Как только будут – рассчитаюсь.

– Мы не девочки, – ответила клыкастая, которая ходила за одеждой. – Взрослые фемины.

– Ну, для меня вы юные создания, – возразил Кузьмич. – И я желал бы вас поблагодарить. Вы сделали отличную работу!

– Скажите это управляющему, Гаю, – ответила служанка. – А нам платить не надо. Мы получаем жалованье.

– Но если господин захочет дать двум бедным тролкам по сестерцию, мы не откажемся, – хихикнула вторая.

– Но так, чтобы не видел Гай, – сказала первая.

– Заметано, – кивнул Кузьмич. – Что у нас дальше по программе?

– Я отведу вас, господин, в триклиний, – сообщила первая. – Там вас накормят.

Сказала – сделала. В столовой, как решил назвать ее Кузьмич, имелся стол – большой и в форме буквы «П». Вокруг него стояли стулья довольно непривычной формы – ножки в виде буквы «Х», переходящие в подлокотники. Есть небольшая спинка. Кузьмич присел, откинулся – вполне себе удобно. Клыкастенькая убежала, он был один в большой столовой. Зверски хотелось есть. Разбудили среди ночи, переместили в этот мир, пару раз об стену в башне треснули, а после – продолжительный полет на гравилете… Считай, полдня прошло, а тут его еще помыли. После водных процедур приходит аппетит – об этом каждый знает…

– Господин?

В столовую вплыла женщина, такая же клыкастая, как те, которые мыли Кузьмича, но шире их в плечах и бедрах. На вид постарше – лет примерно тридцати, но миловидная. Белый передник закрывал ее тунику, а голову – колпак из белой ткани. Повариха?

– Что подать вам на обед? Есть жареная рыба, птица, свежий хлеб…

– А есть что-нибудь горячее и жидкое? – спросил Кузьмич.

– Похлебка с мясом, овощами, – сказала повариха. – Но, господин, мы кормим ею слуг. Для благородных есть другие блюда…

– Неси! – прервал ее Кузьмич. – Я с Дальних островов, у нас другая кухня.

Похлебку принесли – большую миску, исходившую парком. К ней прилагались три лепешки в виде диска, поделенного секторами. Хлеб разный: белый, серый и довольно грубый из обдирной муки. Кузьмич взял ложку, зачерпнул из миски и бросил в рот. Гм-м, очень вкусно. Мясная, жирная похлебка с фасолью, репой и другими овощами. Картошки нет, но и без нее неплохо. Он отломил кусочек хлеба от лепешки из обдирной муки и заработал ложкой. Ел быстро, но культурно – не прихлебывал из ложки, а аккуратно вкладывал в рот. Нельзя позориться: повариха осталась в комнате и наблюдала, как он ест.

Миска опустела быстро. Кузьмич не удержался и слегка рыгнул от сытости. Смутился, а повариха расцвела.

– Я рада, что похлебка вам понравилась. Подать вина и фруктов?

– Не нужно, я не пью в такое время.

– Господин… – теперь смутилась повариха. – Мне сказали, что вы знаете, как готовить неизвестное здесь блюдо. Пе… пе…

– Пельмени, что ли?

– Их, господин! – обрадовалась повариха. – Расскажете?

– Ну, это лучше показать, – Кузьмич пожал плечами. – Веди меня на кухню.

Идти пришлось недалеко – кухня находилась на том же этаже. Большая, метров тридцать, с высоким потолком и уже привычным мрамором на полу и стенах. Плита под вытяжкой, похоже, электрическая, стол для разделки, огромный холодильный шкаф. Есть мойка из того же мрамора и бронзовым краном, на стенах – шкафчики из дерева. Недалеко от входа имелся стол обеденный – обычный, а не буквой «П», вокруг стояли табуретки с сиденьями из толстой кожи и ножками в форме буквы «Х». Похоже, что складные.

– Для слуг, – сказала повариха, – заметив, как Кузьмич глядит на стол. – Их кормят здесь. Что нам понадобится, господин?

– Сначала мясо.

– Какое? Козлятина, баранина, свинина? Есть птица разная: фазаны, куры и павлины. Найдем и утку.

Странно, говядину не предложила. Ее здесь нет?

– Козлятину и свинину. По равному кусочку.

Повариха открыла холодильный шкаф, достала два пакета с мясом и выложила на разделочный стол.

– Приправы к мясу, – сообщил Кузьмич. – Соль, перец. Он найдется?

– Красный, черный? Душистый или просто горький? Горошек, молотый, в стручках?

– Черный, молотый.

Кувшинчик облитой керамики встал рядом с мясом.

– Зелень и коровье масло.

– Но, господин, – смутилась повариха. – Коровье масло не подают высокородным, его едят простые люди.

– Как зовут тебя, почтенная?

– Грымза.

– Давай договоримся, Грымза, – Кузьмич с трудом сдержал смешок. Вот же имя! – Я покажу, как делают пельмени на Дальних островах, а дальше ты сама решишь, как приготовить их для высокородных. Договорились?

– Да, господин.

– Покажи мне зелень.

Укропчик свежий здесь нашелся, чему Кузьмич был рад.

– У вас есть мясорубка?

– Ей пользуются лодыри, – скривилась Грымза. – Хороший повар все делает ножом.

– Тогда ты измельчи пару кусочков мяса мелко-мелко. Но не в кашицу.

Грымза сняла с крючка на стенке здоровенный нож и заработала им с невероятной быстротой. Не прошло и двух минут, как мясо превратились в горки фарша. Кузьмич их посолил и поперчил.

– Перемешай руками.

Грымза подчинилась.

– Теперь мы будем делать тесто…

С ним Грымза справилась по времени чуть дольше, но потому, что не знала, какой потребуется толщины. Кузьмич подсказывал. Наконец, большущий блин из теста разлегся на столе.

– Найдется здесь стакан? Или хотя бы кубок?

Грымза распахнула шкафчик. Кузьмич взял кубок нужного размера и вырезал им кружок из теста. Цапнув ложечку, зачерпнул ей нужное количество фарша и положил на серединку. После чего неспешно защипал края пельменя.

– Понятно?

– Да, господин! – сказала Грымза и мягко отодвинула его в сторонку. Кузьмич пожал плечами и направился к мойке для посуды, где ополоснул ладони и вытер руки полотенцем – оно висело здесь же. Тем временем Грымза слепила все пельмени – примерно два десятка.

– Ставь воду кипятить, – велел Кузьмич. – В кастрюле.

Когда она вскипела, он посолил ее и приказал валить туда пельмени.

– Сколько варить? – спросила Грымза.

– Пять-шесть минут после того, когда всплывут. На медленном огне, чтобы слегка кипело.

Часы здесь, к слову, были – висели на стене. Круглый циферблат, но цифры римские. Две стрелки – часовая и минутная. Секундной нет, и Бог с ней – обойдутся. Грымза, дождавшись всплытия пельменей, уменьшила нагрев и глянула на мага.

– Порежь укропчик мелко-мелко и брось в большую миску масла, – сказал Кузьмич.

Грымза этим занялась, а Кузьмич вдруг неожиданно заметил, что они не одиноки в кухне. Возле дверей стояло несколько служанок и в том числе клыкастые, которые его мыли, и даже Гай. Вытягивая головы, они смотрели, как готовит Грымза. Похоже, информация о необыкновенном блюде с Дальних островов распространилась быстро, они сбежались посмотреть, а если повезет, то и попробовать.

Пельмени приготовились. Грымза откинула их над мраморной раковиной в большой дуршлаг и ссыпала в миску на приготовленное масло. После того, как масло растопилось, посыпала мелко нарезанным укропом, перемешала и протянула ложку Кузьмичу.

– Попробуй, господин!

Кузьмич взял ложку. Когда-то внучка удивилась: «Дедушка! Кто ест пельмени ложкой? Есть вилки…» Не понимают люди. Если проткнуть пельмень зубцами вилки, часть сока вытечет наружу, а он как раз дает пельменям вкус. Подцепив пельмень, Кузьмич подул на блюдо, охлаждая, и бросил в рот, где надкусил передними зубами. Горячий, ароматный сок растекся по нёбу. Гм, очень вкусно. Не удивительно. Когда готовишь это блюдо из свежего мяса и сразу варишь, выходит замечательно. У замороженных вкус уже не тот, тем более фабричных. В Минске он покупал пельмени в супермаркете и варил их дома. Есть можно, но вкус совсем не тот. Корм…

– Неплохо получилось, – сказал Кузьмич, разжевав и проглотив пельмень. – Попробуй, Грымза!

Повариха выхватила ложку и взяла ей пельмень. Забросила его в клыкастый рот и раскусила. Служанки с Гаем уставились на Грымзу, как будто ждали откровения с небес.

– Вкус непривычный, – сказала Грымза, прожевав пельмень. – Немного простоватый, но все равно чудесный.

– С начинкой можно поэкспериментировать, – сказал Кузьмич. – Использовать другое мясо и приправы. Возможно изменить размеры – слепить их больше или меньше. Пельмени тем и хороши, что позволяют сделать на свой вкус. Их можно даже рыбным фаршем начинять, но в этом случае нужно добавить сало, не то сухими будут.

– Их надо подавать в меду, – сказала Грымза. – Коровье масло не годится.

– В меду? – слегка офонарел Кузьмич.

– Конечно! – заключила повариха. – Чтоб горький перец сочетался с сладким медом. У нас такое любят.

Кузьмич пожал плечами.

– Дай и другим попробовать.

Дегустация прошла успешно. Первым оценил новинку Гай и согласился с Грымзой насчет меда. Он посоветовал добавить в мясо больше разных пряностей. Служанки заявили, что хорошо и так, а меда им не нужно.

– Мне тоже, – поддержал Кузьмич. – Предпочитаю с маслом.

– Замечательное блюдо, – сказал Грымза после того, как миска опустела. – И недорогое. Можно подавать высокородным и кормить прислугу.

– Не перепутай только, кому какое, – заметил Гай.

– Это несложно, – улыбнулась повариха. – Для высокородных слеплю их маленькими, а остальным подам большие.

Гай посмотрел на Кузьмича.

– Идем со мною, господин, я покажу, где будешь жить.

Они поднялись на второй этаж. Отведенная магу комнату располагалась рядом с лестницей. Они вошли в резную дверь и встали на пороге. А, что неплохо. Примерно двадцать метров площади, высокий потолок, на стенах и полу все тот же мрамор. Есть мебель, деревянная – кровать, шкаф, стол, два стула.

– Здесь останавливаются гости, – пояснил сопровождающий. – Вон там, за ширмой – умывальник и латрина. Идем, я покажу.

Латриной оказался унитаз из мрамора. Он походил на стул со спинкой, тесанный из камня. В сиденье – дырка. Кузьмич не удержался, заглянул. Внизу имелся желоб из керамики, и по обеим сторонам его виднелись круглые отверстия, похоже, трубы.

– Потянешь это на себя, – Гай взялся за рычаг, торчавший сбоку стульчака, и стронул его с места. – И нечистоты смоет.

Подтверждая сказанное, вода ворвалась в желоб из одной трубы и, пробежав по желобу, влилась в другую.

– Толкнешь обратно – воду перекроет, – поведал Гай, продемонстрировав как это все работает. – Включать воду лучше заранее, тогда не будет вони экскрементов.

– Понятно, – протянул Кузьмич, подумав: «Счетчиков здесь нет, похоже. У нас же протекающий бачок способен разорить пенсионера».

– На Дальних островах таких латрин, конечно, нет, – сказал Гай снисходительно.

– Ну, почему же? – Кузьмич пожал плечами. – Только они другие. Вода там льется сверху. Вот тут, где спинка, стоит фарфоровый бачок, ты нажимаешь кнопку – и вода все смыла.

– Да? – Гай, похоже, не поверил, но убеждать его Кузьмич не стал. – Ладно. Здесь умывальник, – он указал на мраморную раковину и кран над ней. – Вода холодная, горячая есть только в термах. Ну, там, где тебя мыли, – пояснил, заметив удивление мага. – Когда захочешь мыться снова, скажешь мне, я прикажу служанкам.

– Скажи мне, Гай, – спросил Кузьмич. – Откуда эти женщины, с клыками? Я прежде никогда таких не видел.

– Так это тролы, – Гай пожал плечами. – Живут на юге континента, разводят скот, выращивают финики. Их земли скудные, еды им не хватает, поэтому и едут к нам подзаработать. Берут охотно: они трудолюбивые и честные. Женщины идут в прислугу, мужчины добывают и обтесывают камень. Тебе понравилось, как Сарка с Леркой тебя помыли и побрили?

– Очень! – сказал Кузьмич. – Такие замечательные девушки!

– Только не вздумай предлагать им согревать твою постель. У тролов с этим строго. У каждой есть жених, тот не посмотрит, что ты маг, и подкараулит тебя с палкой. Так отдубасит, что отдашь все деньги медикусу. А тролу ничего не будет – он в своем праве, ты покусился на его невесту.

– Я не собирался, – Кузьмич пожал плечами. – Какие женщины? Не забывай, что я не молод, Гай.

– Кто знает… – Гай улыбнулся. – Но, если вдруг заинтересовался тролкой, подкатывайся к Грымзе. Она вдова, с ней можно. Ты ей понравился.

– Не заметил.

– А я так – да, – Гай хмыкнул. – Ты показал ей, как готовить блюдо, какого нет в Рексане. Теперь ее зауважают тролки-поварихи. Она их угостит и скажет, что сама придумала. Твои пельмени станут называться пирожками Грымзы. За то, чтоб научиться их готовить, Грымзе заплатят, но я ей прикажу, чтобы пока секрет не продавала. Пускай в Рексане знают, что вареные пирожки с начинкой есть только в доме Юлиев.

– Я могу показать ей и другие блюда, каких здесь нет, – сказал Кузьмич.

– Не стоит торопиться с этим, господин, – ответил Гай. – Не то ведь Грымза не отстанет. Она такая… Высокородный эйр призвал тебя не поварихе помогать. Идем, я покажу одежду.

В шкафу Кузьмич увидел вешалки с рубашками, еще один костюм – такой же, как на нем, трусы на полке и плащ из черной кожи.

– Все это ваше, господин, – кивнул Гай на одежду. – Под умывальником – плетеная корзина с крышкой, туда кладите грязное белье, служанки постирают.

– Понятно, – сообщил Кузьмич. – А это что? – он указал на небольшой экран на ножках, стоявший на столе. – Телевизор?

– Не знаю, что такое «теле», – ответил Гай, – но это визор для домашнего просмотра спектаклей, церемоний, боев и прочего. Вот здесь лежат таблички с записями, – он указал полку шкафа, где лежали стопки небольших пластинок размером с маленькую шоколадку и такой же толщины. – Вставляете их в визор – сюда в гнездо, и тот начнет показывать. Просмотрели или не хотите дальше, нажмете здесь на клавишу, после чего достанете табличку. На них написано, что будете смотреть.

Он достал одну пластинку и продемонстрировал выдавленные на ней буквы.

– Все это хорошо, – вздохнул Кузьмич, – но я читать по-вашему не умею.

– Правда? – изумился Гай.

– Так с Дальних островов, – Кузьмич развел руками. – У нас там все другое. Было бы неплохо обучить меня грамматике. Это возможно?

– Я сообщу о твоей просьбе господину, – Гай поклонился. – Отдыхай, Пельмень Бессмертный. Тебя на ужин позовут.

И он ушел. Кузьмич пожал плечами и примерил плащ. Тот оказался длинным и широким, но вполне себе удобным. «Тут можно автомат подвесить, подсумки с магазинами – и не видно будет», – решил Кузьмич, встав перед зеркалом и застегнувшись. Плащ приглянулся: в нем он походил на главного героя из фильма «Матрица», хотя у Нео плащ приталенный. Лицом на главного героя фильма Кузьмич, понятно, не тянул, чему не огорчился. Ему ведь не сниматься. Кстати…

Кузьмич подошел к столу и разглядел стоявший на нем визор. Нет, на земной он не похож. Гораздо толще, рамка вокруг экрана сделана из дерева, а ножки бронзовые в виде лап. И весит он, скорей всего, немало. Ну, хоть работает? Кузьмич взял с полки верхнюю табличку, засунул ее в визор. Экран немедленно вспыхнул, и по нему проплыли титры. Затем Кузьмич увидел покрытую песком арену, на ней – двух дюжих лоботрясов, которые вдруг бросились друг к другу и начали месить противника кулаками. Взревела публика, невидимая в визоре. «Их местный бокс», – сообразил Кузьмич и присмотрелся. Бойцы сражались без перчаток, босиком, лишь обмотав ремнями кисти рук, поэтому удар, пропущенный противником, наносил тому заметные повреждения. В ближайшие минуты физиономии соперников украсились фингалами и кровью из рассеченных бровей. У одного кровь капала из носа, но рефери не наблюдалось, и бой никто не останавливал. Лишь публика ревела: «Убей его!» И перерывов не было, похоже, что здесь дрались до победы. Она, естественно, случилась. Один «боксер» вдруг зарядил другому в челюсть, тот, бездыханный, рухнул на песок. Изо рта его полилась кровь.

«Выбил зубы, и челюсть, наверное, вдребезги, – решил Кузьмич и выключил это непотребство. – Сурово тут у них». Подумав, он оставил комнату и вышел из дворца. Рядом с ним разбит был парк или же просторный сквер – кому как больше нравится. Кузьмич его заметил с гравилета, решив, что нужно осмотреть, как будет время. Что ж, время наступило. Он стал бродить среди подстриженных кустарников, ухоженных деревьев, разглядывая скульптуры на невысоких постаментах. Из мрамора ваяли, разумеется. Статуй было немало: женщины, мужчины в различных позах, одетые и обнаженные. Похоже, местные божки. Была раскрыта тема магии. Вот явно эйр взмахнул рукой – сейчас ударит своей воздушной электричкой. Лицо сосредоточенное, злое. У второго с ладони как будто бы сорвался сгусток пламени. Ну, значит, фламмер. У третьего от ног бежала вздыбившаяся почва. Как пить дать, терр. Нашел Кузьмич и медикуса-женщину. Склонившись над поверженным мужчиной, она простерла руки над страдальцем. Все ясно и понятно. Кузьмич в скульптуре разбирался плохо, но подумал, что статуи тесали мастера. Лица изваяний передают всю гамму чувств, их позы – динамичные, они как будто бы живые и просто замерли на миг.

В центре сквера имелась круглая беседка – из мрамора, естественно, с фонтанчиком посредине. Тот бил из центра круглой чаши на высоту примерно двух ладоней. Вода стекала в ту же чашу и убегала в неизвестность. Внутри беседки вокруг ажурной каменной ограды стояли мраморные лавки и небольшие столики. Кузьмич присел, раскинув руки по ограде, забросил ногу на ногу. Итак, что мы имеем? Какой-то местный олигарх схлестнулся с младшим братом из-за наследства от папаши. Поскольку младший оказался плохишом, папаша отлучил его от бабок. Плохиш, конечно, возмутился и пообещал (или собрался) исправить несправедливость, угрохав дочку олигарха. В том, что он будет пытаться это сделать, Кузьмич ничуть не сомневался. Везде воюют за бабло – как люди, так и государства. Последние пытаются скрыть это под ширмой демократии или угрозой безопасности от избранной жертвы. Но, если у какого-то государства нет нефти, прочих ископаемых, то всем плевать, есть в нем демократия или отсутствует напрочь. Не интересно.

Считаем дальше. Старший братец не пытался договориться с младшим о разделе состояния, пообещав тому хотя бы небольшую долю. Не удивительно: чтобы олигарх да с кем-то поделился? Фантастика! Из этого проистекает, что схватка будет жесткой, и появившегося ниоткуда мага начнут мочить не с меньшей яростью, чем девочку, возможно, даже с большей. Ведь он препятствие к богатству…

Кузьмич не опасался смерти (в его-то возрасте!), но просто так погибнуть тоже не стремился. В своей прошедшей долгой жизни он чем только не занимался, и в том числе – охраной ВИП-персон. В 90-е существовал огромный спрос на телохранителей разбогатевших нуворишей, тогда Кузьмич подсуетился. Хотелось есть, причем, желательно три раза в день и не только макароны с хеком. Неплохо разбирался в теме, и опыт ясно говорил: эйр не представляет, с чем столкнется в ближайшем будущем. Придется разъяснить…

Жалел ли он сейчас, что согласился на опасное занятие? Нисколько. Да только за подлеченные колени и спину ввязаться стоило. Кто не страдал от этих болей, конечно, не поймет, но у Кузьмича сомнений не было. И отношение к нему пока хорошее: одели, накормили, служанки вон стараются угодить. Пообещали денег. Пока не дали, но Кузьмич не сомневался, что деньги будут. За свою охрану даже скупые олигархи платили щедро – жить хотели. А слишком экономных хоронили в цвете лет. И эйр заплатит…

«Девчонкам не забыть дать по сестерцию», – подумал он и вдруг сообразил: название монеты в устах клыкастенькой звучало по-другому. Стоп! Кузьмич задумался. Вспоминая слова и термины, услышанные здесь, он осознал: их произносили немного, но иначе, как зафиксировала память. Выходит, вместо незнакомых слов, мозг подставлял аналоги, найдя их в Древнем Риме. Наверно потому, что окружающая обстановка совпала с представлением Кузьмича о той эпохе. Историю он не то, чтобы прекрасно знал, но помнил многое – учился ведь в советской школе, а не нынешней. Еще читал о той эпохе в исторических романах. Там этих слов хватало.

«Интересно…» – решил Кузьмич, но не додумал. Мысль прервал далекий звук шагов. Он приближался, и через несколько мгновений в беседку заявился Гай.

– Господин! – он поклонился. – Прости, что помешал уединению, но высокородный эйр велел позвать тебя в триклиний. Там будет ужин.

– Зовет – пойдем! – сказал Кузьмич и встал.

Глава 3

Войдя в триклиний, Кузьмич встал за порогом и легонько поклонился.

– Приветствую тебя, высокородный эйр Деметриус! Тебя, высокородная Кальпурния. Мое почтение высокородной Юлии. Рад видеть и тебя, благородный Кассий.

По пути из парка Кузьмич не тратил время зря и разузнал у Гая, кто ждет в его в триклинии и как к ним обращаться. Не прогадал. На несколько мгновений в триклинии воцарилось молчание. На Кузьмича смотрели четыре пары глаз, и в них читалось изумление. А он, воспользовавшись паузой, разглядывал собравшуюся публику. Ну, с эйром все понятно – виделись. Рядом с ним сидела женщина лет тридцати, с каштановыми волосами, уложенными в прихотливую прическу. Лицо надменное с величественным носом. Чуть дальше разместилась девочка-подросток, худенькая, рыжая. Курносый носик, конопушки, а глазки озорные. Все трое наблюдались за перекладиной буквы «П» стола. Четвертым, восседавшим сбоку, был молодой мужчина в черном костюме мага. Лицо чуть вытянутое и с тяжелым подбородком.

– А говорил: он дикий, – сказала женщина, глянув на Деметриуса. – И вежливости не обучен.

– Выходит – ошибался, – нисколько не смутился эйр. – Знакомьтесь! Пельмень по прозвищу Бессмертный, маг-поглотитель с Дальних островов.

– А почему Бессмертный? – не удержалась девочка.

– А потому, высокородная, что я пока что жив, а мне немало лет, – сказал Кузьмич. – Хотя враги не раз пытались сократить мне жизнь.

– И что же с ними стало?

– Похоронили… – Кузьмич развел руками. – Я горько плакал, провожая их в последний путь.

Девчонка фыркнула и засмеялась. Деметриус поморщился.

– Веди себя достойно, Юлия! Гость голоден. Потом расспросишь. Пельмень, садись за стол!

Он указал на место рядом с Кассием, где Кузьмич и примостился. И тут же, подчиняясь знаку Гая, который наблюдал за происходящим в триклинии из-за полуоткрытой двери, вошли служанки с полными подносами и стали выставлять перед гостями блюда, кувшины и кувшинчики, кубки. За этим наблюдали Гай и повариха.

– Чем нас порадуешь сегодня, Грымза? – спросил ее Деметриус.

– Новым блюдом, – Грымза поклонилась. – Гость с Дальних островов научил меня его готовить. Как вы велели.

– А-а… Эти… Как их там?

– Пельмени, господин.

– Сама хоть пробовала?

– Да, господин. Понравилось.

– Посмотрим… – эйр ложкой зачерпнул пельмень из блюда и бросил его в рот. Неторопливо прожевал. – Неплохо. Вкус непривычный, но приятный. Но перца все же маловато. Учти на будущее, Грымза!

– Все сделаю, господин! – пообещала повариха.

– Приступим к трапезе! – сказал Деметриус.

Все взяли в руки ложки. Служанки ловко лили в кубки из кувшинов вино и воду. Причем, вина – немного, воды – почти что полный кубок. Участники застолья добавляли в воду вино и пили это непотребство. Кузьмич подумал, почесал в затылке и отхлебнул вина из кубка. Гм… Густое, сладкое, но градус есть.

– Добавь, красавица! – велел служанке, опорожнив посуду. – Лей до краев!

Пока та этим занималась, Кузьмич взял ложку и занялся пельменями. Как обещала Грымза, ему их подали в масле с мелко нарезанным укропом, но пряностей здесь было больше, чем на кухне в первый раз. Смывая жгучий вкус, Кузьмич отхлебывал из кубка, не замечая удивленных взглядов сидящих за столом. На этот раз не удержалась Кальпурния.

– Скажи, Пельмень Бессмерный, – спросила Кузьмича. – На Дальних островах вино пьют неразбавленным водой?

– Разбавишь – потеряешь градус, – Кузьмич пожал плечами. – Вино и так некрепкое.

– Некрепкое?

– Конечно, – подтвердил Кузьмич. – Я, например, предпочитаю водку или коньяк.

– Коньяк? Что это за напиток?

– Хороший, – сообщил Кузьмич. Нет, темнота, конечно – про коньяк не знает. – Он изготавливается просто. Берешь вино, перегоняешь в специальном кубе. Полученный спирт переливаешь в бочки из дубовых клепок, плотно закрываешь и хранишь в подвале под землей годами. По минимуму три, но лучше больше. От дуба спирт набирает аромат и вкус. Потом его сольют, водой разбавят, чтоб не обжигал желудок, ну, чтоб примерно получился три раза крепче, чем вино. Коньяк готов к употреблению.

– Ты пьешь спиритус? – Кальпурния подняла брови. – Мы его используем лишь в медицинских целях: для вытяжки из трав, компрессов и натирки. Но для лекарства внутрь мы капаем настойку в воду. Немного.

– И зря, – сказал Кузьмич. – Коньяк сам по себе лекарство. Глотнешь – и сердцу станет хорошо.

– Он все же дикий, – Кальпурния нахмурилась и глянула на мужа. – Пить спиритус… Он точно маг?

– Не сомневайся! – эйр улыбнулся. – Проверил. Он выдержал два моих удара, причем, подряд. Другого б по стене размазало, а этот только крепче стал. Маг-поглотитель несомненный.

Кальпурния надулась, но тут вмешалась девочка.

– Скажи мне, маг Бессмертый, почему ты ешь пельмени не такие, как у нас? Я вижу: они больше по размеру.

– У нас, высокородная, другая кухня, – сказал Кузьмич. – Мы слишком острое не любим и сладкое, как вы. Пельмени мы едим с коровьим маслом, поэтому я попросил, чтоб Грымза приготовила их для меня отдельно.

– А можно мне попробовать?

– Пожалуйста, – кивнул Кузьмич и посмотрел на повариху. Та схватила блюдо, стоявшее перед Кузьмичом, и отнесла его девчонке. Та выцепила ложкой пельмешек и неспешно прожевала.

– Мне нравится, – объявила. – Здесь меньше перца, а коровье масло смягчает остроту приправ.

Кальпурния поморщилась.

– Коровье масло употребляет плебс.

– Оно полезно для здоровья, – Кузьмич не удержался. – Особенно – желудка.

– Как твой коньяк?

– Если употребляешь в меру. Все в мире – яд, и все – лекарство. Их различает только доза[4].

– Ты медикус? – Кальпурния опять подняла бровь.

– Нет, высокородная. Но в моем возрасте любой прекрасно понимает, что ему вредно, ну, а что на пользу. Проверено годами и собственным организмом.

– Если бы так было, то люди не ходили б к медикусам, – хмыкнула Кальпурния. – К нам очереди, и в них немало стариков.

– Не удивительно, высокородная. С годами человек изнашивается, как гравилет, к примеру, и это неизбежно. Поэтому и требуется помощь медикуса. Но мудрость в том, чтобы не умножать болезни неправильным питанием, к примеру.

– Да он философ! – снова хмыкнула Кальпуриния. – Который пьет вино, как воду.

– Ин вино веритас[5],– сказал Кузьмич.

– Ин аква санитас[6], – ответила Кальпурния. – Ты говоришь на древнем языке?

– Так, знаю пару выражений, – Кузьмич пожал плечами. Хм, а любопытно. Здесь латинский тоже древний, и медики его знают. Совсем как на Земле…

– Хвала богам! – воскликнула Кальпурния. – А то я прямо испугалась. Маг с Дальних островов заговорил на древнем! Вдобавок рассуждает как философ и разбирается в болезнях. Кого нам муж привез?

– Охранника, – сказал Деметриус. – Да, он немного странный, дорогая, что не удивительно, поскольку рос и жил на Дальних островах. Там все другое. Лучше попробуй вот этих сонь в меду, пельмени, вижу, ты не оценила.

– Еще бы! Это пища козопасов, – Кальпурния скривилась. – Что может быть доброе на Дальних островах! Сонь не хочу, а крылышко фазана съем с удовольствием.

«Змея!» – подумал про нее Кузьмич, но не огорчился. Ему с Кальпурнией не жить. Мешать она ему не станет, а если попытается, Деметриус поправит. Здесь главный эйр, и это сразу видно.

Тем временем Грымза вернула Кузьмичу его пельмени, из которых не доставало половины – их Юлия сточила под шумок. Что ж, на здоровье, пельменей много, да и другой еды хватает. Кальпурния сказала про фазана? Попробуем! Фазанов раньше он не ел…

Давльнейшая трапеза прошла без разговоров. Все ели, пили, служанки подносили блюда и уносили грязную посуду. Как Кузьмич заметил, высокородные ели с золотых, он с Кассием – с серебряных тарелок. На кухне вся посуда была керамической, за исключением кастрюль и сковородок. Олигархи…

На десерт подали фрукты в меду и выпечку. Кузьмич их есть не стал – насытился, но от вина не отказался. Кульпурния ушла и увела с собой Юлию. Служанки унесли посуду, оставив лишь кувшин вина и кубки. Явился Гай и положил на стол перед Кузьмичем коричневую кожаную папку с золотым тиснением, после чего немедленно ушел.

– Это контракт, – сказал Деметриус. – Подпиши его, Пельмень!

Он протянул землянину золотую ручку. Кузьмич взял и положил ее на стол, после чего открыл папку. Взглянул на текст на кремовой бумаге. Хм, строчки ровные, а буквы четкие и ясно различимые. На принтере печатали.

– Не буду я его подписывать.

– Почему? – эйр удивился. – Тебя там что-то не устраивает?

– Я не понимаю, что здесь написано – по-вашему не читаю. Подписать же неизвестно что…

– Мы можем прочитать тебе, – пожал плечами эйр.

– Но я хотел бы сделать это сам.

– Но без контракта невозможно взять тебя на службу! – воскликнул эйр. – Я должен быть уверен в твоей верности!

– Есть выход, высокородный, – вмешался Кассий, до этого молчавший. – Клятва богам. Так даже лучше – ее нарушить невозможно. Боги покарают.

– Хм! – Деметриус задумался и посмотрел на Кузьмича. – Ты веришь в Бога, маг Пельмень?

– Да, высокородный, – кивнул Кузьмич. – В Святую Троицу. Наш бог един в трех ипостасях.

– Трехликий – это хорошо, – сказал Деметриус. – Двуликому я бы не поверил. Идем!

Они прошли в другую комнату, где на невысоком постаменте обнаружилась скульптура женщины. Одна рука поднята к небу, другая держит рог.

– Лар Юлиев, – сказал Деметриус. – Наш домашний бог. Перед его лицом я поклянусь. Но твоего здесь нет.

– Наш Бог – везде, – крутнул Кузьмич обритым черепом. – Он всюду. Все видит, слышит, и клятвопреступника накажет.

– Тогда повторяй за мной. Я, маг Пельмень по прозвищу Бессмертный клянусь перед своим трехликим богом быть верным роду Юлиев в течение предстоящих шести месяцев. Защищать их, не щадя усилий и даже жизни.

Кузьмич послушно повторил. Хрень, конечно, но если эйру хочется…

– Я, Деметриус Юлий Руф, клянусь перед своим ларом, что буду всячески способствовать Пельменю в его службе. Если он с ней справится успешно, то по истечении полугода я выплачу ему награду в три либры золота и прикажу вернуть его на Родину. Если Пельмень погибнет, исполняя службу, то обещаю похоронить его в хорошем месте и в каменном саркофаге под мраморной плитой, на которой выбьют надпись о его деяниях. Свидетелем этой клятвы пусть станет благородный Луций Кассий Лонгин, который, если будет нужно, подтвердит ее перед лицом сенаторов.

– Клянусь! – ответил Кассий.

– Доволен? – эйр взглянул на Кузьмича.

– Да, высокородный, – землянин поклонился. Пассаж про саркофаг с плитой ему не то, чтоб приглянулся, но спорить с эйром…

– Есть вопросы?

– Хотел бы обсудить нюансы службы.

– Все это – с ним! – эйр указал на Кассия. – Он отвечает за охрану Юлии, а ты его помощник. Договаривайтесь.

– А если что понадобится для дела?

– Кассий обеспечит. Ему даны все полномочия.

– Я понял, высокородный. Благодарю.

– Вас больше не задерживаю…

В коридоре Кузьмич спросил у Кассия:

– Где мы б могли поговорить?

– Лучше завтра, – ответил маг. – Сегодня уже поздно.

– А Юлия? Ей завтра в атеней?

– Через три дня. Каникулы…

– Понял, – кивнул Кузьмич. – До завтра, благородный Кассий…

* * *

Кузьмич отлично выспался, позавтракал хлебом с сыром, оливками и жареной рыбой. Жаль чая не подали, как и кофе. Вина с водой предложили, только Кузьмич с утра не пьет. Нет, дикая страна, конечно, хоть местные кичатся своей развитостью – вон как Кальпурния его гнобила. На самом деле их Фиона – мрак. Нет телевидения вовсе – ни кабельного, ни эфирного. Народ знакомят с новостями с помощью больших экранов, которые устанавливают на площадях и у магистратов. Формат подачи информации – текстовой, лишь изредка показывают видео. Специальные служители утром вставляют в эти визоры накопители и одно и тоже крутят целый день. Новости перемежаются объявлениями – рекламными и от частных лиц. Кузьмич, когда узнал об этом, чуть не выругался. По домашним ящикам здесь смотрят, как гладиаторы ломают противнику кости. Зубы чистят кисточкой из разлохмаченного дерева (без пасты!), а бреются опасной бритвой. Хотя их унитаз удобный и не воняет…

В своей мысли о дикости Фионы Кузьмич еще раз убедился, покончив с завтраком. Ел он в одиночестве в триклинии, поскольку пробудился поздно, а поднимать его не стали. Как только унесли посуду, в триклиний заявился Гай и положил на стол перед Пельменем кожаный мешочек.

– Высокородный эйр велел выдать тебе, благородный, денег на мелкие расходы. Здесь десять ауреев.

Кузьмич открыл мешочек и вытряхнул на ладонь блестящие монетки. Золотые! И отчеканены качественно: портрет какого-то деятеля на аверсе монеты, на реверсе – надписи из незнакомых букв. Есть даже гурт с насечкой.

– Я не разбираюсь в ваших деньгах, – сказал застывшему рядом управителю. – Не мог бы просветить меня, почтенный?

– Пожалуйста, – пожал плечами Гай. – В аурее сто бронзовых сестерциев или двадцать пять серебряных денариев.

– Что я могу купить, к примеру, за сестерций?

– Снять комнату на день в простом доходном доме, в недорогой харчевне пообедать с мясом и вином.

– А за денарий?

– Снять ту же комнату на неделю. Купить рубашку из простого полотна.

Понятно. Твердая валюта.

– У вас в ходу только такие деньги? В виде монет?

– А как иначе? – Гай немало удивился. – Нет, при крупных сделках рассчитываются банковскими векселями, чтоб не таскать мешки с монетами. Но в повседневной жизни – только ими.

Дикость! Нет банковских карточек, и по смартфону здесь не рассчитаешься. И интернета тоже нет.

– Ты мог бы разменять один из ауреев на денарии с сестерциями? Чтоб поровну серебра и бронзы?

– По поровну не выйдет, – заметил Гай. – Я дам десять денариев и шестьдесят сестерциев. Согласен?

– Да, – Кузьмич кивнул.

Гай отсчитал ему монеты из мешочка, висевшего на поясе управителя. Кузьмич их ссыпал в свой, и потяжелевший кошелек, засунул в боковой карман – они на френче были. Карман, конечно, сразу оттопырился. Засада… Чтобы придумать?

– Вас спрашивал благородный Кассий, – продолжил Гай.

– Веди меня к нему!

И Гай отвел. Кассий жил в похожей комнате на том же этаже. Кузьмич с ним поздоровался и сел на стул напротив босса.

– О чем хотел со мной поговорить? – поинтересовался Кассий.

– Как работать будем.

– А что там сложного? – пожал плечами маг. – Отвозим девочку к атенею и сопровождаем до калитки. Ты прикрываешь ее телом, я – следую за ней, следя, чтоб не было нападения, готовый отразить атаку. Охранники нас ожидают в гравилете, чтобы прийти на помощь, если вдруг понадобится. И также забираем Юлию.

Как тут запущено… Детский сад!

– Скажи мне, благородный Кассий, ты прежде охранял от нападения высокопоставленных персон?

– Ты не обязан говорить мне «благородный», – заметил Кассий. – Мы равны по положению – ты тоже маг. Теперь ответ на твой вопрос: не приходилось. У эйра есть охрана, только она скорее для престижа – на него не нападали. Так, отогнать толпу, чтобы не преграждала путь. Но я, похоже, догадался, почему ты спрашиваешь. Ты охранял своих вождей?

– Неоднократно, – подтвердил Кузьмич. – Я занимался этим годы. Не обижайся, Кассий, но то, что я сейчас услышал, не годится. Нам следует все тщательно продумать и, более того, потренироваться.

– Считаешь, это нужно?

– Уверен. Еще раз повторю: не обижайся. Я старше, опытней, немало видел, бывал в различных передрягах. Поверь: нам выпала нелегкая задача. На кону большие деньги и, чтобы ими завладеть, противник наш ни перед чем не остановится. Раз не получится – попробует второй и третий, меняя тактику. А я хочу исполнить миссию успешно и получить свою награду. Тебя ведь тоже наняли?

– Да, – ответил Кассий. – За тот же гонорар. Это большие деньги, но я эйр из лучших. Сильнее, чем Деметриус, и он об этом знает. Поэтому и нанял. Скажи, Пельмень, ты защитил своих вождей?

– Все уцелели, хотя на них неоднократно покушались. Команда справилась.

– Вас было несколько? Все маги?

– Маг я один, – сказал Кузьмич, нисколько не соврав. – Остальные – обычные телохранители. Но мы работали слаженно и постоянно отрабатывали ситуации. Нас не смогли застичь врасплох.

– Понятно, – маг кивнул. – И что ты хочешь?

– Для начала вместе с охранниками проследовать к атенею и определиться там на месте. Нам предоставят гравилет?

– Эйр приказал ни в чем тебя не ограничивать, – пожал плечами Гай. – Я вызову машину и охранников.

Он вытащил из кармана черную коробочку и, сдвинув ползунок на боковой панели, забормотал в решетку микрофона. «Так, что-то вроде рации, – сообразил Кузьмич. – Как здорово, что они здесь есть. Еще бы гарнитуру…»

– Будут примерно через пять минут, – проинформировал Кассий, закончив разговор.

– Как называется это средство связи? – спросил Кузьмич, ткнув пальцем в рацию.

– Соединитель.

– Мне выделят такой же?

– Как пожелаешь.

– А есть к ним маленький наушник, чтоб можно было разговаривать, не применяя рук?

– Найдем, – ответил Кассий удивленно. – А ты откуда знаешь про такие? Новейшая система – и очень недешевая. К тому же в лавках не купить – все забирают в легионы. Но соединители производят на фабрике Деметриуса, поэтому нам выделят.

– Отлично! Выдвигаемся, Кассий…

До атенея летели примерно полчаса. Рексана оказалась городом немаленьким, к тому же гравилет не очень-то спешил. Как объяснил пилот, над городской застройкой скорость ограничена во избежание столкновений в воздухе. Хотя Кузьмич и не сказал бы, что гравилетов было много – гораздо меньше, чем машин на минских улицах. Про Москву лучше молчать.

– Гравилеты дорогие, – объяснил пилот в ответ на это замечание. – Немногие могут их себе позволить. Кто победнее, передвигаются по улицам на мобилях.

Кузьмич взглянул на улицы, вот там машин хватало. Но пробок не было – движение регулировали люди, стоявшие на постаментах в центре перекрестков. Совсем как некогда в СССР. До светофоров здесь, похоже не додумались.

Атеней расположился на холме, заняв всю его вершину. Он представлял собой комплекс зданий за высокой каменной оградой. Внутри имелись скверы и беседки, фонтаны и скульптуры. Перед воротами большая площадь, вымощенная каменными плитами. К ней ведет дорога от улицы возле подножия холма.

Чтоб рассмотреть все это, Кузьмич велел пилоту облететь по кругу холм, поскольку пролетать над атенеем запрещалось.

– Садись! – сказал Кузьмич пилоту, после того как все рассмотрел.

Тот приземлился неподалеку от ворот. Места хватало – площадь пустовала. Покинув гравилет, Кузьмич прошелся до калитки, куда заходят дети. Она располагалась рядом с воротами. Охранники и Кассий шли следом. По дороге Кузьмич оценивал ограду – высокая и прочная, площадь – большая и просторная. Но, если заставить всю ее мобилями, к ним подобраться смогут незаметно.

– Мобилей много приезжает? – спросил у Кассия.

– Не знаю, – тот пожал плечами. – Я здесь давно учился и с той поры здесь не бывал.

«Начальник, ёпть! – Кузьмич едва не выругался. – Не почесался даже!»

– Много, маг Пельмень, – ответил за начальника охранник, невысокий и плечистый. На вид лет тридцати. – Но для гравилетов выделяют специальную площадку неподалеку от калитки, а мы как раз туда и сели. Служитель атенея следит, чтобы сюда не ставили мобили.

– Как зовут тебя, почтенный? – спросил Кузьмич.

– Спурий.

– Спасибо, Спурий. Теперь скажи: что это там за здание на холме напротив?

– Магистрат, – сказал охранник.

– В него может зайти любой?

– Конечно. Это общественное место.

«Хреново!» – сморщился Кузьмич. До магистрата от калитки атенея примерно метров триста пятьдесят, возможно, что четыреста. Для снайпера не расстояние. И крыша плоская, он рассмотрел это, пока их гравилет кружил. Организовать там лежку снайпера проще простого.

– Чем не понравился магистрат? – поинтересовался Кассий, разглядев гримасу Кузьмича.

– На его крыше возможно посадить стрелка с ружьем. И нам придется кисло.

– Такое невозможно! – возмутился Кассий. – Стрелять по магу из огнестрельного оружия – тягчайшее преступление. Да за такое с живого снимут кожу и сварят в масле.

– За деньги могут и рискнуть. Есть шанс остаться безнаказанным.

– Бесперспективно. По визорам преступника заметят, его задержат тут же.

– А если визоры выключить?

– Кто это сделает?

– Кто ими управляет – за большие деньги. Такое тоже невозможно?

Кассий, как было видно, хотел немедленно ответить, но вдруг смешался и умолк.

– Значит, возможно, – заключил Кузьмич.

– Для стрельбы с такого расстояния понадобится дальнобойное оружие, – промолвил Кассий. – Его не продают обычным гражданам ни под каким предлогом. Вот, видишь автоматы у охранников? Их дальность поражения не более двухсот шагов. Но даже их приобретают по специальному распоряжению претора, ответственного за вооружение легионов. Деметриус – сенатор, поэтому добился разрешения. И то лишь потому, что на его заводах производят оружие для армии.

– То, что нельзя купить без разрешения, возможно за большие деньги. Что, я не прав?

Кассий не ответил.

– Можно, – подключился Спурий. – За золото начальник склада стрелкового вооружения легко продаст ружье с патронами, а номер его спилит, чтоб не отследили. Они нередко это делают – обычно для охотников. Львам и слонам вот эти пукалки… – он приподнял свой автомат. – Все интенданты в армии продажные.

– Служил? – спросил его Кузьмич.

– В девятом легионе помощником центуриона.

– А что ушел?

– Платили мало.

– Ясно, – Кузьмич кивнул. – Итак, приходим к заключению, что покушение возможно. У вас есть дроны?

– Что, господин? – не понял Спурий.

– Маленькие гравилеты, вот такие, – Кузьмич развел ладони. – Ими управляют на расстоянии по соединителю с экраном. Дрон имеет визор и передает изображение оператору.

– Не слышал про такие, – пожал плечами Спурий.

– Понятно. А бронежилеты?

– Простите, что?

– Ну, панцирь, способный защитить от пули.

– А-а, лорики… – догадался Спурий. – Да, есть такие. Используются в армии при наступлении под огнем противника.

– Нам они понадобятся – для всех, включая Юлию.

– Высокородная откажется его надеть, – заметил Кассий. – Над ней будут смеяться в атенее.

– Перед калиткой снимем, – махнул рукой Кузьмич. – Как встретим – вновь оденем. Деметриус нам предоставит лорики?

– Почему бы нет? – пожал плечами Кассий. – Их производят на его заводах.

«Магнат какой-то оружейный», – заключил Кузьмич.

– Теперь, когда здесь посмотрели, пора бы отработать схему, – сказал Кузьмич и добавил, заметив недоумение на лицах: – Потренироваться сопровождать высокородную. Найдется место, достаточно глухое, чтоб не привлекать излишнее внимание, но похожее на эту площадь перед атенеем?

– Найдется, – ответил Спурий. – Заброшенный лагерь легиона в пригороде. Пустует уже много лет. Похожая ограда, ворота и калитка, и даже площадь перед ними. Но там есть сторож, который будет недоволен.

– А если дать ему сестерциев? – спросил Кузьмич.

– Лучше вина, – ответил Спурий. – И лучше сразу конгиус. Он будет счастлив.

– Что ж, полетели к винной лавке, – сказал Кузьмич.

Как вскоре выяснилось, в лавке торговали вином в посуде и на розлив. Пока Спурий торговался с продавцом, Кузьмич разглядывал полки, уставленные стеклянными емкостями в виде кувшинов с ручками и этикетками, наклеенными пониже горлышка. Прозрачное стекло давало возможность разглядеть цвет напитка. Здесь были разные: красные, коричневые, розовые, белые. Чуть в стороне от длинных полок имелась маленькая. Здесь кувшинчики стояли небольшие, а жидкость в них была прозрачной. Кузьмич задумался.

– За конгиус просят шесть сестерциев, – отвлек его охранник. – Можно купить дешевле, но там вино подкисшее, и сторож может отказаться.

– Бери хорошее, – сказал ему Кузьмич и отсчитал сестерции. – Послушай, Спурий. Вон в тех кувшинчиках какой напиток?

– Так это спирт, – сказал охранник. – Его не пьют. Он продается для компрессов, натирки и лекарственных настоек.

– Винный имеется?

– Конечно. Спирт гонят из вина. Только оно бывает разным. Из плохого спирт используют наружно, а для настоек покупают ароматный, чтобы лекарство имело вкусный запах.

– Мне нужен самый лучший и емкостью побольше.

– Как скажете, – пожал плечами Спурий.

Отдав денарий, Кузьмич стал обладателем кувшина емкостью в полконгиуса или примерно около двух литров, как он определил на глаз. При этом продавец едва нашел такую тару – спирт продавался в кувшинчиках объемом меньше.

– Зачем вам столько спирта, благородный? – поинтересовался Спурий на выходе из лавки.

– Увидишь, – Кузьмич изящно уклонился от ответа. – Сегодня вечером. Показывай дорогу к лагерю.

Охранник оказался прав: вход в лагерь оказался чуть ли копией атенея – забор из камня, ворота и калитка со створкой из железного листа. Разве только, что лист без завитушек и прочих украшательств, как в атенее. А площадь выложена плитами потолще и большими по размеру. Спурий не ошибся насчет сторожа. Он нарисовался, как только гравилет сел неподалеку от ворот. Спурий вручил ему кувшин объемом под четыре литра, сторож взглянул на этикетку, забрал свой конгиус и скрылся за калиткой.

– Просил нас, чтобы не стреляли, – сказал им Спурий, вернувшись к гравилету.

– Не будем, – пообещал Кузьмич, мысленно отметив, что Спурия следует приблизить – толковый парень. – Прошу всех встать в шеренгу.

Охранники построились мгновенно. «Служили, как и Спурий», – решил Кузьмич, ничуть не удивившись. Он сам в телохранители пришел из армии. Окинув взглядом строй, он указал на охранника, стоявшего на левом фланге.

– Как имя?

– Гней, – охранник выступил вперед.

– Ты будешь вместо Юлии.

Охранники засмеялись.

– Оставить смех! – Кузьмич повысил голос. – Охранник Гней по росту самый маленький из вас, поэтому изобразит высокородную. Теперь внимательно слушаем…

Спустя примерно пять минут из гравилета, куда все снова сели, выбрался Кузьмич и, осмотревшись, сделал знак. Из машины вышел Гней и встал за Кузьмичом. За ним расположился Кассий, а следом – Спурий. Два оставшихся охранника заняли место сбоку от колонны, прикрыв собой «Юлию».

– Готовы? – спросил Кузьмич. – Как говорил уже, наш благородный Кассий готовится ударить противника. Спурий охраняет тыл и сообщает о возникшей там опасности. Пока что громким голосом, но в ближайшем времени получим соединители с наушниками. Кезон и Маний следят за площадью и оповещают нас о подозрительной активности. Пошли!

Они так прогулялись до калитки раз с десяток. Дойдя к ней, перестраивались, как будто встретив Юлию из атенея, и отправлялись к гравилету. Устали и вспотели – светило в небе жарило не по-весеннему.

– Пока что хватит, – сообщил Кузьмич. – Слетаем, пообедаем, после чего продолжим. Займемся вариантами отражения атак.

– Пельмень, – поморщился Кассий. – Ты уверен, что это нужно?

– Скажи мне, благородный Кассий, – вздохнул Кузьмич. – Если Юлия погибнет, Деметриус оставит нас в живых? Как думаешь?

Эйр не ответил и насупился.

– Скорей всего, что не оставит, – вмешался Спурий. – За дочку он нас всех порвет.

– И я того же мнения, – кивнул Кузьмич. – Так что мы потеем здесь не только за награды, но и за нашу жизнь. Поэтому стараемся! Пять литров пота сохраняют литр крови. В машину!..

Глава 4

Обедали на кухне. Гай предложил накрыть для магов стол в триклинии, но Кузьмич решительно отказался:

– Нет времени на церемонии – дел много. И готовить ничего не нужно – давайте то, что есть. Согласен, Кассий?

Маг кивнул. Похоже, он настолько впечатлился разговором с Кузьмичем, что де-факто передал ему бразды правления их группой. Охранники и маги расселись за столом на кухне. Ели жареную рыбу с хлебом, кашу, запивали разбавленным водой вином. Поставили на стол пельмени – их Грымза приготовила с утра и заморозила в холодильнике. Охранники попробовали незнакомое им блюдо, и им оно понравилось. Кузьмич же попросил мясной похлебки и опустошил миску. Когда же все наелись и ушли, он взял у Грымзы кубок. Откупорив бутыль с винным спиртом, плеснул немного в емкость, понюхал и чуть-чуть глотнул. Не обманули в лавке: спирт ароматный, мягкий и довольно крепкий. Примерно 70 процентов.

– Значит так, почтенная, – сказал смотревшей удивленно Грымзе. – Возьмешь воды в три четверти объема от этой емкости, – он указал на «двухлитровую» бутыль. – Смешаешь их в большой кастрюле, дашь настояться и разольешь в кувшины. Только лей воду в спирт, а не наоборот.

– И что получится? – не утерпела повариха.

– Коньяк. Невыдержанный, но сойдет для сельской местности.

– Ты будешь его пить⁈

– Не только я, – сказал Кузьмич. – Где Сорка с Леркой?

– Сейчас их кликну, – подорвалась Грымза.

Вручив девчонкам по сестерцию, Кузьмич их попросил к вечеру подготовить термы, то есть согреть в бассейне воду.

– И занесите туда мыло с полотенцами, – добавил, – на семерых. А мыться будем сами. Но по сестерцию вам дам.

Девчонки хоть и удивились, но возражать не стали.

– Как скажете, господин…

После обеда занятия продолжились. Работали над отражением атак. Когда немного стало получаться, Кузьмич велел охранникам встать у гравилета и обратился к Кассию:

– Ударь меня разок своим воздушным кулаком и маны не жалей.

– Уверен? – удивился маг. – Возможно, что не выживешь – я очень сильный эйр.

– Враг может нанять против нас такого же. Нам нужно понимать, как действовать, когда удар последует.

– Что ж, приготовься, – маг раздраженно сморщился после чего взмахнул рукой.

На этот раз Кузьмич словил собой цунами. Тяжелая волна подбросила его, как щепку, и вмяла в каменный забор. В глазах на миг возникла темнота, потом она исчезла, и проявился свет. Кузьмич стек по забору на каменные плиты, затем поднялся на ноги и, крякнув, осмотрелся. У Кассия от изумления отвисла челюсть, а у охранников, стоявших возле гравилета, глаза вообще стали квадратными.

– Неплохо ё…нул, – заключил Кузьмич. – Итак, поправка в действиях. Иду от вас подальше, иначе всех повалит словно кегли в кегельбане.

– Ты вынес мой удар⁈ – не мог поверить Кассий, не обратив внимания на незнакомые слова.

– Так я же поглотитель маны, – Кузьмич пожал плечом. – Затем и наняли. Скажи мне, Кассий, как скоро ты сможешь меня снова стукнуть?

– Минут примерно через пять, – ответил маг. – Когда опять скопится мана.

– И так у всех?

– Конечно. Но чем сильнее маг, тем он скорее сможет нанести второй удар. Но послабее первого.

– А в этом промежутке маг беззащитен?

– Да, – ответил Кассий. – Тогда его ударю я. Размажу гада.

– Понятно. Занятия закончены. Садимся в гравилет и отправляемся на базу.

– Куда? – не понял Кассий.

– К Деметриусу. Там ждут нас термы, выпивка и вкусный ужин. Мы заслужили.

Охранники заулыбались и поспешили в гравилет. Кузьмич сел сзади на широкое сиденье (гравилет был восьмиместным) и обратился к Спурию:

– Дай посмотреть твое оружие.

Тот отстегнул от автомата магазин, передернул рукоять затворной рамы, проверяя не остался ли патрон в стволе, и протянул оружие Пельменю. Тот взял его и рассмотрел. Обычный пистолет-пулемет, стреляет с заднего шептала. Похож на чешский «Скорпион» и называется также, как Спурий сообщил. Ствол только подлиннее, как и складной приклад. Калибр – примерно девять миллиметров, а магазин на двадцать шесть патронов, как вновь поведал Спурий. Рычаг предохранителя в закрытом положении не дает взвести затвор. Огонь только автоматический. Простейшая конструкция и, надо полагать, надежная.

– Им вооружают армию? – спросил Кузьмич, вернув оружие владельцу.

– Только полицейских, – ответил Спурий. – В легионах – автоматические ружья, которые стреляют далеко в отличие от этой пукалки.

– Нам далеко не надо, – сказал Кузьмич. – А лучше б вовсе не стрелять. Надеюсь, обойдемся.

– Могу спросить я, благородный?

– Валяй! – Кузьмич пожал плечами.

– Ты выдержал удар воздушным кулаком, а тот был страшен. Во время службы в легионе я видел, как воюют маги. Взмахнул рукой – толпу противников как будто перья ветром разбросало. И многие не встали. Кого-то – насмерть, кого-то поломало. А ты спокойно поднялся на ноги и не похоже, чтоб что-нибудь сломал.

– Мы, козопасы с Дальних островов, такие, – кивнул Кузьмич. – Нас ипут, а мы – крепчаем.

Спурий хрюкнул, а затем захохотал. Его все дружно поддержали, включая и пилота гравилета.

– Шутник ты, благородный, – заметил Спурий, когда все отсмеялись.

– Ничуть, – сказал Кузьмич. – Поглощая ману, я становлюсь моложе и сильнее. Так, Кассий?

– Так, – ответил маг. – Но несколько таких ударов, и мана разорвет тебя на части. Ей нужен выход, а сбрасывать ее тебя учили?

– Нет, – помотал головой Кузьмич. – Но я освою.

Вздохнув, Кассий сморщился, но промолчал. Тем временем прибыли на «базу». У севшего гравилета их встретил Гай.

– Мы в термы, мыться, – сказал ему Кузьмич. – А ужин нам пускай накроют в беседке в парке.

– Но почему там? – Гай удивился.

– Там свежий воздух и мужские разговоры… Не стоит посторонним слышать.

– Как скажешь, господин, – Гай поклонился.

Девчонки постарались: когда их потная команда ввалилась в термы, на лавках стопками лежали полотенца и свежее белье, а на краю парящего бассейна стояли кувшинчики с жидким мылом. Кузьмич дал Сорке с Леркой по сестерцию и выпроводил их из бани. Мужчины сбросили одежду и дружно бросились в бассейн, где стали мыться, гогоча и ухая от удовольствия. Как рассказали Кузьмичу, обслуга эйра здесь не мылась и ходила в городские термы. Так требовал высокородный эйр. Термы в доме предназначались для хозяев и гостей, о чем поведал Гай. Кузьмич решил на это наплевать. Ему с этими ребятами, возможно, скоро встать под пули, а он будет лишать их удовольствия смыть пот и грязь в бассейне?

Помывшись первым, Кузьмич оделся и отправился проверить как накрывают ужин. Гай не подвел: в беседке все уже имелось: кувшины, блюда с хлебом, мясом, рыбой. Маслины, соусы. Все это освещал светильник в виде шара, подвешенный под потолком беседки. Весной темнеет быстро.

– Коньяк мой принесли? – спросил Кузьмич.

– Нет, благородный, – Гай смутился. – Сейчас распоряжусь.

«Коньяк» доставили, и притащила его Грымза.

– Господин, – сказала Кузьмичу. – Позволь мне посмотреть, как ты его употребляешь. Я вам не помешаю.

– Смотри! – ответил ей Кузьмич.

Тем временем команда собралась. Охранники расселись по скамьям и с жадностью смотрели на закуски – проголодались. Но не набрасывались, ожидая приглашения. Не ел и Кассий.

– Почтенные! – Кузьмич поднял кувшин с разбавленным винным спиртом. – Позвольте угостить напитком моей Родины. Он называется «коньяк», – и он наполнил небольшие кубки, стоявшие перед мужчинами. – Напиток крепкий, но приятный. Сейчас покажу, как нужно его пить.

Он сел, взял кубок и опорожнил его, смакуя. Не обманули в лавке! Спирт мягкий, ароматный. Разбавленный до нужной крепости, он не обжигал язык и нёбо. Нет, не коньяк, конечно, но тоже хорошо. Крякнув, Кузьмич поставил опустевший кубок и бросил в рот маслинку. И это было славно!

– Пошла как дети в школу, – сказал Кузьмич смотревшим на него охранникам. – Попробуйте!

– Скажи мне, благородный, – засомневался Спурий, понюхав жидкость в кубке. – Ведь это спирт, который брали в винной лавке?

– Его разбавили, – Кузьмич махнул рукой. – Но, если не хотите, то не пейте. У нас коньяк считают напитком для мужчин, его не предлагают женщинам, в отличие от вина.

Он взял вилкой с блюда кусок зажаренной птицы и вгрызся в сдобренное специями мясо. Охранники переглянулись и отхлебнули из своих кубков. Помедлили – и осушили их, после чего, съев по маслинке, набросились на угощение. Лишь Кассий пить «коньяк» не стал, разбавив для себя вина с водой. На некоторое время в беседке раздавалось лишь довольное сопение мужчин, дорвавшихся до пищи. Кузьмич же, заморивший червячка, вновь взял кувшин.

– Еще по кубку? Для аппетита?

– А им не будет много? – засомневался Кассий. – Напиток крепкий.

– Да что тут пить? – Кузьмич поднял кувшин. – Здоровым мужикам? Пять грамм на килограмм. Плюнуть и растереть.

Охранники придвинули пустые кубки. Кузьмич наполнил их и поднял свой.

– Сегодня мы тренировались исполнять свою работу. И далее продолжим это делать, ведь воины, служившие в легионах, прекрасно понимают, зачем нам это нужно. Но кроме навыков, необходимых для сражения, необходимо понимать друг друга и быть готовым поддержать его в бою. Я предлагаю выпить за сплоченность и боевую дружбу. Согласны?

– Да! – проревели бывшие легионеры и дружно выпили. У входа, выпучив глаза, на них смотрели Гай и Грымза, только охранники их не замечали. Лишь Кассий сморщился, но тоже выпил вина с водой.

Застолье продолжалось, и вечер становился томным. «Коньяк» прикончили довольно быстро. Все захмелели, развязались языки. Охранники болтали, вспоминая службу в армии, Кузьмич, забросив руки на ограду, блаженно улыбался. Эх, хорошо сидим!

– Скажи мне, маг Пельмень, – вдруг обратил к нему Спурий. – Как веселятся у вас на Дальних островах?

– Поют, танцуют.

– Ты можешь показать?

– Не забывайся, Спурий! – окрысился вдруг Кассий. – Маг не артист в театре.

– Не стоит, Кассий, – возразил ему Кузьмич. – Наш боевой товарищ задал вполне естественный вопрос. Он не бывал на Дальних островах и ничего знает о нашей жизни. Отвечу, Спурий, мы умеем веселиться. Смотри!

Он вышел в центр беседки и упер руки в бока. Вдруг почему-то пришел на память танец, который разучивали в школе – тогда был модным. Слова с мелодией звучали в голове:

Как-то ночью по пустой дороге

Грустный со свидания я шел опять.

Верьте – не верьте почему-то ноги

Сами стали этот танец танцевать.

Снова к милой привела дорожка,

Снова оказался у ее дверей.

Стукнул в окошко подождал немножко.

Слушай, дорогая, выходи скорей![7]

Кузьмич пел самозабвенно, на автомате переводя тест на местное наречие. Его переполняли силы – как видимо, удар от Кассия добавил ему бодрости. И плюс «коньяк»…

Раз, два туфли надень-ка,

Как тебе не стыдно спать!

Славная милая смешная енька

Нас приглашает танцевать…

Кузьмич пустился в пляс, выбрасывая ноги в стороны и прыгая по мраморным плитам. И не остановился, пока не спел всю песенку. После чего он замер и церемонно поклонился. Охранники взревели и захлопали в ладоши. Не удержался даже Кассий. Восторженные возгласы донесли от входа: там, кроме Грымзы с Гаем, стояли все служанки. Как и когда они здесь оказались – хрен знает.

– Понравилось? – спросил Кузьмич.

Ответом стал уже знакомый рев.

– Тогда танцуем все! Выходим из беседки, встаем в колонну, руки кладем на талию впереди стоящего. Сейчас я покажу…

Спустя непродолжительное время по дорожке парка запрыгала гусеница из выпивших мужиков и примкнувшим к ним служанок. К ним встала даже Грымза. Лишь Гай куда-то смылся. Выбрасывая ноги в стороны, колонна прыгала, вопя:

Раз, два туфли надень-ка,

Как тебе не стыдно спать!

Славная милая смешная енька

Нас приглашает танцевать…

Танцующие выбрались на площадь перед домом, где встали в хоровод. Теперь кружились и прыгали вперед-назад (Кузьмич им показал, как нужно делать), а заодно орали песню от души. Короче, веселились. Внезапно сбоку проревели:

– Немедленно прекратили!

Все замерли, Кузьмич повернул на голос голову. Чуть в стороне, сжимая кулаки, стоял Деметриус и яростно сверкал глазами, а за его спиной маячил Гай.

– Расходимся, банкет закончен, – объявил Кузьмич. – Но, если что, мы все геологи.

Служанок и охранников как будто перья ветром разметало. Кузьмич направился к Деметриусу и, подойдя поближе, поклонился.

– Приветствую тебя, высокородный эйр! Я понял: мы тебя побеспокоили. Прости нас и не гневайся.

– Ты пьян? – эйр сморщился, унюхав перегар. – Гай сообщил мне, что вы пили спирт!

– Разбавленный, – уточнил Кузьмич. – И немного – пять грамм на килограмм. Для мужчин не доза.

– Ее хватило, чтоб устроить оргию! – эйр снова рявкнул. – Орали так, что разбудили Кальпурнию и Юлию, меня подняли.

– Не рассчитали, – Кузьмич развел руками. – Не гневайся, высокородный. Я, маг Пельмень по прозвищу Бессмертный, прошу меня простить.

Он, не сдержавшись, икнул. Эйр сморщился.

– Спать отправляйся, выпивоха! Поговорю с тобою утром.

Он повернулся к дому и ушел. Гай семенил за эйром. Кузьмич пожал плечами и напевая: «Нам не страшен злобный эйр, злобный эйр…», затопал следом. Но пел предусмотрительно по-русски…

Подняли его рано. Кузьмич умылся и, приведя себя в порядок – насколько получилось, отправился за Гаем. Тот проводил Пельменя к эйру. Войдя в просторный кабинет – колонны, расписные потолки, мозаика на стенах – красиво жить не запретишь, Кузьмич легонько поклонился.

– Приветствую тебя, высокородный! Как почивал? Здоровы ли Кальпурния и Юлия?

– Ты издеваешься⁈ – сидевший за столом Деметриус вскочил и подошел поближе. – Устроил оргию, переполошил весь дом и спрашиваешь, как мы почивали?

– Какая оргия⁈ – Кузьмич пожал плечами. – Слегка попели и потанцевали. Ну, виноват, так извинился. И я к тебе со всем почтением.

– Уже жалею, что взял тебя на службу, – сказал сердито эйр. – Да что ты вытворяешь, Пельмень Бессмертный? Годами ведь почтенный старец, а ведешь себя словно юнец распутный!

– Не надо было меня дергать, – Кузьмич насупился, – тащить в ваш мир. Я жил себе спокойно и никого не трогал. Нет, притащили, ёпнули об стену, показалось мало – еще раз ёпнули, а затем велели защищать высокородную. Нет, я не против, поэтому поклялся Троицей. И клятву исполняю, – тренирую охранников, учу их отбивать удары и прикрывать собою Юлию. Они очень старались. Устали. Так почему ж мужчинам вечерком слегка не выпить?

– Слегка? – эйр усмехнулся. – Чтобы потом устроить танцы и вопить на всю округу?

– Это сближает, – сообщил Кузьмич. – Совместное застолье помогает боевому слаживанию.

– Для этого нужно пить с подчиненными⁈ Магу?

– Высокородный эйр! В ближайшие полгода мне с этими ребятами придется воевать с убийцами. Возможно, что стоять под пулями. Поэтому нужна команда – сплоченная и дружная. А если стану разговаривать с охранниками через губу, держать дистанцию, то с возникновением опасности, они подумают: «Зачем нам помогать Пельменю? Пусть отдувается сам, хрен благородный!» И в результате мы потеряем Юлию. Еще скажу тебе, высокородный, что, если недоволен мной, найди себе другого мага-поглотителя, приятного в манерах, а меня отправь обратно. Вот твое золото!

Кузьмич достал из кармана кошелек с монетами. Говорил он искренне: ну, в самом деле, почему б и нет? Его неплохо подлечили, он познакомился с необыкновенным миром. Теперь можно слинять, не выполняя сложное задание.

– Не кипятись! – пошел эйр на попятную. – Спрячь кошелек. Про тренировки знаю – мне Кассий рассказал. Он восторге: никогда таких не видел. Говорит, нам очень повезло найти такого опытного телохранителя. Я даже думал сделать тебя главным.

– Не надо! – поспешил Кузьмич.

– Отчего же? – эйр удивился.

– Я здесь чужак, и ничего не знаю. Даже читать на вашем не умею.

– Гай говорил… Поможем. И чтению научим, и о другом расскажем.

– Но главным пусть остается Кассий.

– Ну, если хочешь… – эйр пожал плечами.

– Он сообщил о нужном оборудовании? Соединители и лорики?

– Соединители будут. А лорики… Уверен, что они понадобятся? Сомневаюсь, что кто-то попытается стрелять вас.

– Там, откуда меня вытащили, есть поговорка: «Лучше перебдеть, чем недобдеть», – Кузьмич сказал это по-русски. – Перевожу на ваш язык: «Готовься к худшему на всякий случай». Возможно, лорики не пригодятся, чему я буду только рад. Но привезти желательно.

– Договорись.

– И на мою лорику потребуется нанести рисунок. Позволь я покажу какой.

– Идем!

Эйр отвел его к столу, где на листке бумаги Кузьмич изобразил стилусом (так называл карандаш) то, что он хотел бы видеть на своем бронежилете. Эйр удивленно хмыкнул.

– Зачем такое?

– Чтоб боялись. Я Пельмень Бессмертный, маг с Дальних островов, должен быть страшен. Пусть думают и опасаются. Со временем, конечно, нападут, но пусть не сразу. Еще нужна такая шапочка с рисунком.

Кузьмич нарисовал чуть ниже лорики балаклаву.

– На шлем похожа, – оценил Деметриус. – Рисунок жуткий.

– Такой и нужен. Пусть ссут в штаны. Надеюсь, Юлия не испугается.

– Ее попробуй испугай! – эйр засмеялся. – Договорились, маг Пельмень. Все сделаем. В ответ же попрошу вести себя прилично и обойтись без новых оргий. Кальпурния сердита, считает тебя диким варваром и говорит: терпеть такое в нашем доме более не будет. Мне б не хотелось отправлять тебя жить в город. Это опасно – могут убить, и Юлия останется без мага-поглотителя.

– Обещаю, что петь и танцевать больше не станем, – сказал Кузьмич, благоразумно умолчав, про винный спирт за ужином.

– Иди, – вздохнул Деметриус.

Кузьмич отправился на кухню, где застал свою команду за завтраком. Охранники без аппетита ели и выглядели заспанными. Лица помятые. «Похоже, что вчера слегка переборщили, – определил Кузьмич. – Не пять грамм на килограмм получилось, а целых шесть. У мужиков похмелье. Учтем на будущее».

– Всем – с добрым утром! – поздоровался Кузьмич, хотя охранникам оно, как видно, добрым не казалось. – Где Кассий?

– Он ест в триклинии, – сказала Грымза. – Пойдешь туда, Пельмень?

– Позавтракаю здесь, – махнул рукой Кузьмич. – Чем угощаешь нас, почтенная?

– Сыр, хлеб, маслины, – сказала Грымза. – Есть каша.

– Горячая?

– Конечно!

– Давай ее!

Кузьмич присел на лавку. Перед ним поставили миску с кашей, Кузьмич взял ложку и попробовал. Прекрасно. Заправленная маслом каша из ячменных зерен была необыкновенно вкусной. Зерна разварены, но сохранили форму. Знакомая ему перловка, Кузьмич ее любил.

– Подать коньяк? – спросила Грымза.

– Что ты! – сказал Кузьмич, заметив, как перекосило охранников – им даже слышать неприятно. – С утра не пью.

«Я не алкоголик и не дегенерат», – добавил мысленно. Как и у многих одиноких стариков у Кузьмича были проблемы с алкоголем, но он держал себя в руках и не опускался. Купить в ближайшем магазине бутылку водки емкостью в 0,2 литра и высосать ее из горлышка на улице, не донеся до дома, как поступали многие? Бр-р-р, гадость! Употреблять нужно культурно: за ужином, с горячей пищей и «в плепорцию», как просвещали классики литературы. И не каждый день.

Кузьмич покончил с кашей, запил ее водой из кубка (жаль, чая нет – его здесь не выращивали, как и кофе) и посмотрел на сотрапезников. Они уже позавтракали, теперь поглядывали хмуро на мага с Дальних островов. Понятно. От мысли, что им сейчас придется тренироваться, ребятам дурно. Нет, если бы они напились сами, Кузьмич жалеть бы их не стал – гонял бы словно коз с тех самых островов. Но сам же наливал…

– Всем – отдых до обеда! – сказал Кузьмич. – После него продолжим тренировку.

Охранники заулыбались и дружно удалились. Напротив Кузьмича на лавку опустилась Грымза.

– Скажи мне, маг Пельмень, – спросила делано смущаясь. – Вот этот твой коньяк… Его пить женщинам можно?

– Попробовала? – он улыбнулся.

– Да, – призналась Грымза. – И мне понравилось. Он ароматный и славно веселит.

Кузьмич задумался: что ей сказать? Что женщины спиваются быстро? И их алкоголизм страшней мужского? Ну, скажет, все равно ведь не послушает. Распробовала… С другой же стороны здесь пьют вино, пускай разбавленным, а его на кухне много и пить никто не помешает.

– Полкубка перед ужином, – сказал кухарке. – И обязательно поесть горячей пищи.

– Благодарю, – заулыбалась Грымза. – Я поняла.

– Тебе спасибо, – Кузьмич вернул улыбку. – Было очень вкусно.

Уйдя из кухни, он разыскал в триклинии Кассия и сообщил об изменениях в программе. Тот лишь кивнул.

– О чем вы говорили с эйром? – спросил, насупившись. – Он на тебя ругался?

– Поначалу, – Кузьмич пожал плечами. – Потом пришли к согласию. Мы больше не танцуем и не поем ночами, а эйр нас обеспечивает соединителями, лориками и другим необходимым оборудованием.

– И это все?

Похоже, Кассий не поверил. Кузьмич мгновенно догадался: маг опасается: его задвинут, поставив главным Кузьмича. Сначала расхвалил Пельменя, а после спохватился. Самолюбивый…

– Ты остаешься главным в группе, но действия мы согласовываем вместе и принимаем общее решение, – Кузьмич слегка приврал, но Кассию хватило – он улыбнулся. – Не возражаешь?

– Нет, – ответил маг. – Встречаемся после полудня…

Поднявшись к себе в комнату, Кузьмич собрался было подремать, только не тут-то было. В дверь постучали, и в комнату скользнула… Юлия! Нарядная. Расшитая золотом туника с рукавами, через плечо на ремешке – маленькая сумочка из тисненой кожи.

– Приветствую тебя, высокородная! – Кузьмич легонько поклонился. – Чем я обязан твоему визиту?

– Отец велел помочь тебе освоиться в Фионе, – сказала девочка. – Чтобы ты читал по-нашему и знал наши обычаи.

– Ты станешь для меня учителем?

– Еще чего! – девчонка засмеялась. – У тебя есть визор. Вот, вставишь эти накопители, – он достала из сумочки две небольшие плитки. – На одном наш алфавит и правила правописания. Другой рассказывает о Фионе, ее народе, законах и обычаях. Умеешь пользоваться визором?