Там где тепло
Сказка про капусту и божью коровку
На огороде у бабки Марфы росла капуста — важная, тугая, в пышных зелёных листьях. Каждое утро она расправляла их, словно парадный сарафан, и поглядывала на соседей: мол, кто тут самая нарядная?
— Я — королева грядок! — думала капуста, вбирая росу. — Мои листья — как волны, мой кочан — как сокровище.
А под её нижним листом жила божья коровка — маленькая, в крапинку, с крылышками, будто из красного лака. Она тихонько ползала по жилкам листа, искала тлю и пела тоненьким голосом:
«Я — не птица, я — не пчёлка, Я — весёлая иголка, По листу бегу-спешу, Тлю злую истреблю!»
Капуста сперва и не замечала коровку. А когда заметила, фыркнула:
— И что ты тут делаешь, крошка в горошках? Ты же совсем незаметная!
— Я защищаю тебя, — тихо ответила божья коровка. — Тля — она как хворь: присосётся — и листья сохнут, кочан слабеет…
— Пустое! — махнула листом капуста. — Я и сама справлюсь. У меня броня из листьев, у меня сила земная!
Но через неделю тля пришла — целая орда: седая, липкая, жадная. Она облепила нижние листья, впилась в жилки, и капуста почувствовала, как силы уходят, как края листьев начинают буреть и скручиваться.
— Помогите! — прошептала она, но огурцы лишь покачали головами, а морковь промолчала.
И тогда из‑под листа вылетела божья коровка. За ней — ещё одна, ещё… Десять, двадцать, целая дружина. Они забегали по листьям, хватали тлю, несли в рощицу под камнем, где был их дом.
Капуста смотрела, затаив дыхание. Ей было стыдно, что она смеялась над малышкой в крапинку.
— Прости, — прошептала она, когда божья коровка присела на край листа, усталая, но весёлая. — Ты… ты и есть сила земная.
Божья коровка улыбнулась — если можно назвать улыбкой движение крошечных усиков:— Мы все нужны. Ты — чтобы кормить, я — чтобы защищать. Без тебя мне негде жить, без меня ты можешь заболеть.
К утру тля была побеждена. Капуста расправила листья, и роса заиграла на них, как на праздничных бусах. А божья коровка села на самый верхний лист и запела:
«Я — не птица, я — не пчёлка, Я — маленькая ......., Но без меня, знай, дружок, Был бы кочан невкусный!»
И капуста тихо покачала головой, соглашаясь. Она поняла: величавость — не в размере, а в деле. И даже самая пышная крона держится на маленьких, но верных руках.
Вот и сказке конец, а кто слушал — тот знает: в природе нет «маленьких», есть нужные. И порой именно тот, кого не замечаешь, спасает твой кочан.
Сказка про коня Вороного
В сибирской деревушке, где избы прижались друг к другу, словно старики у печи, жил конь по имени Вороной. Не богатырский скакун, не выставочный красавец — простой работяга с широкой спиной и добрыми глазами. Грива у него была тёмная, как ночная река, а ноги крепкие, будто из дуба выточены.
Хозяин, дед Матвей, брал его ещё жеребёнком — худым, дрожащим, с коленками-шариками. Выходил, вынянчил, научил ходить в упряжи. С тех пор и пошли они по жизни вместе: сено косить, дрова возить, пашню боронить.
— Ты мой кормилец, — гладил дед коня по холке. — Без тебя — как без рук.
Вороной понимал. Не словами, конечно, а сердцем. Он чуял настроение деда по прикосновению, по голосу, по тому, как тот вздыхал, глядя на небо перед дождём.
Лето выдалось тяжёлое. Дожди шли без передышки, трава гнила на корню, а потом вдруг ударило засухой — земля потрескалась, как старый чугун. Село зашепталось: «Не уродится хлеб… Не прокормиться…»
Дед Матвей хмурился, но работу не бросал. Каждое утро запрягал Вороного и ехал в поле — хоть горсть зерна собрать, хоть солому для скота. Конь шёл медленно, ноги вязли в сухой пыли, но шёл. Потому что знал: дома ждут.
Однажды на обратном пути, когда солнце уже касалось верхушек сосен, Вороной вдруг остановился. Замер, уши навострил, ноздри раздул.
— Чего, родимый? — спросил дед.
Конь тихо заржал и шагнул в сторону — не к дому, а в овраг, куда и тропы не было. Дед не стал тянуть вожжи. Доверился.