Приключения Швфлямчега Опрстуфа

Швфлямчег, у нас отмена!

Двадцать пятого июля ровно в десять часов семнадцать минут все граждане одновременно выронили из рук то, что держали: кто чашку молока, кто стаканчик кофе, кто геймпад, кто любимую чихуахуа, а кто и смартфон. Четыре с половиной тысячи человек вызвали скорую, сев мимо стула и травмировав важные части тела. Восемьдесят семь были доставлены в больницу с вывихом челюсти, полученным вследствие слишком широкого разевания рта. У шести женщин начались преждевременные роды. Корреспонденты похватали своих НейроГениев и бросились вызывать такси, покупать билеты на самолёты и сверхскоростные поезда, чтобы подоспеть к зданию Верховного Суда до того, как вся площадь окажется заполнена их коллегами. Но самолёты не летели, а поезда не ехали, потому что пилоты и машинисты пребывали в таком же глубочайшем шоке, как и все остальные люди. С наблюдательной космической станции Марс-5 передали: даже вращение Земли замедлилось на три миллионных радиана в секунду. Однако сообщение никто не принял – все сотрудники Центрального НИИ попадали в обморок, и некому было им помочь, ведь штатные медики пребывали ровно в том же состоянии. А причина этого мгновенного мирового коллапса заключалась в следующем: профессор Йцукенберг убил свою жену.

«Срочные новости! Срочные новости! – транслировали по всем каналам. – Профессор Йцукенберг, изобретатель стохастического каркаса, алгоритма, сделавшего современные ИИ такими, какие они есть, обвинён в убийстве известной предпринимательницы, главы крупнейшей фармацевтической компании, Юбьти Эждлорп – его жены и матери двух с половиной детей!»

Показывали фотографии счастливой семьи: профессор обнимал Юбьти, а рядом сидели дети – очаровательный мальчик и милейшие девочки-полуторняшки, которых в старые дикие времена назвали бы сиамскими близнецами и одарили группой инвалидности. Рассказывали и без того всем известные факты о Юбьти, о её вкладе в мировую фармацевтику и личных качествах, читали её стихи, написанные с помощью НейроГения, и даже НейроБоты не могли понять, наложены эмоции на лица ведущих или те испытывают настоящую скорбь.

Судьям потребовалось четырнадцать часов, чтобы отойти от шока, и ещё восемь, чтобы наконец вынести приговор, которого, затаив дыхание, ожидал весь мир: профессора Йцукенберга отменить, а все его открытия закрыть.

***

Швфлямчег Опрстуф опаздывал на работу. Снова. И снова по вине ДомоБота, новейшей модели со всеми дополнениями, который умел не только стирать, подметать и готовить, но и при необходимости мог бы провести непростую операцию на мозге, если бы Швфлямчег вдруг поскользнулся и упал виском на торчащий гвоздь. Впрочем, предупреждение таких инцидентов как раз являлось прямой обязанностью ДомоБота, и робот неукоснительно её исполнял до сегодняшнего дня.

– Где мои галстуки-бабочки? – поинтересовался Швфлямчег, с раннего утра уже несколько настороженный не отрегулированной температурой воды в душе.

– Вы уверены, что хотите посмотреть порно-ролики по запросу «Голые бабушки»? – озаботился ДомоБот, с которым, очевидно, что-то было не так.

Первой мыслью господина Опрстуфа стало, что это его хороший друг, но весьма нехороший шутник, господин Вапролд Длорпав, взломал робота. Потом он вспомнил: по решению суда, с сегодняшнего дня всем роботам предстояло лишиться стохастического каркаса. ДомоБот отключил ядро своего продвинутого мозга и отбросил себя в развитии на двести-триста лет назад, резко отупев. Швфлямчегу было уже не впервой заявляться на работу без галстука-бабочки, поэтому он, потратив около десяти минут на изучение инструкции, отключил робота во избежание взрыва или затопления дома и вызвал такси.

«Ваше такси прибудет через два часа сорок шесть минут, – сообщили в приложении. – Мы приносим искренние извинения за задержку, но в связи с отменой Некоего Господина Йцукенберга, Не Имеющего Учёной Степени и Ничего Не Открывшего и Не Изобретшего, все НейроШофёры потеряли свои основные функции. К работе допущены только водители первой категории, способные управлять транспортным средством напрямую».

Швфлямчегу пришлось ждать почти три часа. Наконец прибыла маленькая синяя машинка, за рулём которой сидел бледный мужчина. Он вцепился в руль дрожащими руками и выглядел недостаточно уверенно для первоклассного специалиста.

– Д-д-доброе ут-т-тро… – простучал зубами таксист.

Господин Опрстуф задумался, пытаясь расшифровать стук зубов с помощью азбуки Морзе, но быстро понял, что это было всего лишь следствие крайнего нервного напряжения, а не попытка передать скрытое послание.

– В Центральный НИИ, пожалуйста.

– Вы учёный?.. – судорожная хватка таксиста немного ослабла, и его пальцы, сжимающие руль, порозовели. – Ах, точно же, господин Опрстуф! Как я сразу вас не узнал?! Вы были в составе Первой Экспедиции!

– Это вовсе не первая экспедиция в червоточину, – ответил Швфлямчег. – До неё было ещё сорок две.

– Первая – в мир с разумными существами!

– Если так, то имеет смысл.

– Господин Опрстуф! – вскричал водитель, который, казалось, готов был перелезть на заднее сидение и, обняв колени своего пассажира, в истерике разрыдаться. – Умоляю вас! Сделайте что-нибудь с этой чудовищной ситуацией! Человечество не выживет без прежнего искусственного интеллекта! Моя жена могла погибнуть, потому что ДомоБот перепутал таблетки! А в меня едва не врезался грузовик!

– Боюсь, такие решения принимаются только Верховным Судом.

– Но к вашей этической комиссии Суд прислушается! Прошу вас, скажите госпоже Бю, чтобы она что-то придумала!

– Я ей передам, – пообещал Швфлямчег, вовсе не желающий тратить время на нервные срывы таксистов. – Выезжайте, пожалуйста, я опаздываю.

Трясущийся водитель неловко вырулил на дорогу. Теперь машин на улицах стало гораздо меньше, потому что правами первой категории обладали хорошо если процентов десять специалистов. Автобусы ходили с огромным промежутком, на остановках скапливались чуть ли не сотни людей, причём все выглядели так, будто их пожевало и проглотило, а только потом уже выплюнуло. Одежда у всех была мятой, кому-то прожгли воротник рубашки, чей-то джемпер постирали при неподходящей температуре и забыли вывернуть – в общем, каждый первый ДомоБот не справился с простейшими обязанностями.

«Это и правда неприя…» – подумал господин Опрстуф.

Додумать слово до конца он не успел, потому что раздался оглушительный удар, и его резким толчком припечатало к спинке переднего сидения. Таксист заорал от ужаса: в нескольких метрах валялась отброшенная НейроНяня, которая по неясной причине решила перевести ребёнка там, где не было ни намёка на пешеходный переход. Сам ребёнок, чудом не пострадавший, ревел на всю улицу.

– Осторожно! – запоздало предупредил встроенный в автомобиль искусственный интеллект. – Олень на дороге.

– Я, пожалуй, дойду пешком, – решил господин Опрстуф и вылез из машины, оставив водителя с его безуспешными попытками вызвать полицию – ИИ упорно подсовывал бедняге лучшие полисы медицинского страхования.

У Швфлямчега ушло ещё полчаса, чтобы добраться до работы своими ногами. Добираться таким образом ему совсем не понравилось – он устал, запыхался и вспотел. На бывшем посту НейроСторожа, робота, который и до отмены стохастического каркаса был глуповат, его встретил вполне себе живой охранник. Вздыхая и потирая виски, охранник со всей внимательностью изучил его биометрические данные, проверил уровень соответствия и пропустил. Швфлямчег посмотрел на часы и понял, что прибыл уже к обеду, поэтому направился сразу в ресторан, а не в свой кабинет. По пути к лифту он мельком взглянул на памятник Орпе Гнекуц, погибшей на чужой планете и так и не успевшей вступить в контакт с разумными инопланетянами, зато невольно послужившей основой для докторской диссертации Швфлямчега. От мысли о собственном успехе даже всегда равнодушный и невозмутимый Опрстуф не сдержал лёгкой улыбки – он гордился своей диссертацией, а весь институт гордился им. Ресторан для сотрудников Центрального НИИ располагался в огромном эркере, выступающем из черепахообразного здания в том месте, где у этой покрытой зеркальными пластинами черепахи должна была находиться голова. У входа в ресторан ждал круглый чёрный ХостоБот.

– Сопроводить вас к коллегам, к которым вы желали бы присоединиться? – вежливо поинтересовался робот.

– Найди Вапролда Длорпава.

– Прошу, следуйте за указательными стрелками на полу. Ваш цвет – синий.

На полу замигали стрелочки, вот только указывали они в разные стороны, и если бы господин Опрстуф попытался по ним идти, ему бы пришлось беспорядочно скакать, рискуя переломать себе ноги.

– Швфлямчег! Сюда! – громко окликнули его.

Физик Вапролд Длорпав, третий член знаменитой экспедиции, махал ему обеими руками. Швфлямчег направился к другу.

– Я тоже опоздал, – утешительным тоном поведал Вапролд, хотя Швфлямчег не чувствовал никаких угрызений совести по поводу своей задержки. – Как думаешь, учитывая то, что стохастический каркас отменили вместе с изобретателем, каковы шансы умереть от отравления сегодняшним обедом?

– Учитывая то, что стохастический каркас отменили вместе с изобретателем, – отозвался господин Опрстуф, – невозможно сделать прогноз первого или второго уровня точности.

Полистав электронное меню, он выбрал то, что было сложнее всего испортить – сэндвич с лососем. Господин Длорпав подумал, во что-то ткнул, но потом изменил решение и всё-таки последовал примеру друга. Ровно через пять минут – максимальный срок ожидания – к ним подъехал робот-официант. Господин Длорпав тяжело вздохнул. Швфлямчег слегка приподнял брови. На подносах лежали два сэндвича – один с лезвием ножа-тесака вместо начинки, другой с мандариновой шкуркой.

За спиной Швфлямчега раздались быстрые шаги, и ему даже не понадобилось оборачиваться – по выражению лица Вапролда сразу стало ясно, что приближается их товарищ по Первой Экспедиции, этолог и член биоэтической комиссии, Ячсмит Бю. Господин Длорпав терпеть не мог госпожу Бю. На работе он вообще не мог терпеть никого, кроме физиков, и лишь для Швлфямчега, с некоторых пор доктора биологических наук, делал исключение.

– Коллеги, я принесла запеканку из супермаркета, – сообщила госпожа Бю, передавая им по среднего размера порции.

Вапролд недружелюбно сверкнул глазами, но возражать против присутствия Ячсмит не стал, понимая, что иначе останется без обеда. Госпожа Бю оглянулась по сторонам и еле слышно, боясь, как бы никто из посторонних не углядел в её словах признаки неэтичности, прошептала:

– Это просто катастрофа! В девять утра президенту чуть не отрезал палец робот-маникюрщик, и уже в половине десятого поступил приказ что-то со всем этим делать!

– Швфлямчег может напечатать запасные пальцы на биопринтере, – предложил Вапролд.

Господин Опрстуф в это время думал, что во избежание смертей из-за ошибок НейроПоваров можно будет приспособить лабораторный биопринтер под производство стейка, но придётся тщательно контролировать поглупевшего НаучБота, чтобы тот нечаянно не заселил матрицу патогенными бактериями вместо мышечных клеток.

– Нам нужно в срочном порядке переизобрести стохастический каркас! Директор института скоро сделает объявление, но многие и так в курсе. Программисты начали работать над решением проблемы.

Швфлямчег кивнул, а господин Длорпав не расщедрился и на такую реакцию – был слишком занят поеданием запеканки. Ячсмит разблокировала смартфон и открыла канал с новостями. Экран запестрел красными прямоугольниками тревожных заголовков.

– Творится какой-то апокалипсис! Сотни людей умирают, потому что врачи не могут определиться с диагнозами без МедБотов. Да что там, в большинстве больниц нет ни одного хирурга, который хоть раз проводил операцию вручную!

– Плохо, – согласился Швфлямчег.

– Смотрите, а тут начальник полиции сделал заявление. Говорит, всем гражданам надо быть настороже. С утра уже поступили десятки сообщений о грабежах. Бедные полицейские просто в шоке. Искусственный интеллект больше не способен прогнозировать, и о преступлениях теперь узнают только постфактум! А вы представляете, к чему приведёт откат всех защитных и охранных ИИ, если у каких-нибудь преступных группировок окажутся взломанные роботы, не избавившиеся от каркаса?

– А у нас есть преступные группировки? – лениво спросил господин Длорпав.

– Такими темпами быстро появятся!

Ячсмит хотела добавить ещё что-то, но тут раздался звуковой сигнал для привлечения внимания, и чуть подрагивающий от волнения голос директора института сообщил:

– Уважаемые коллеги! Все сотрудники, имеющие степень доктора наук или входящие в комитет по этике, приглашаются на срочное заседание первого уровня значимости в конференц-зал седьмого этажа. Все остальные сотрудники приглашаются на заседание второго уровня значимости в конференц-зал четвёртого этажа.

– Как ве вамефательно, фто эксфедиция фодарила нам с фами докторфкие, – промычал Вапролд, давясь запеканкой.

Во взгляде Ячсмит на короткое мгновение промелькнула брезгливость.

– Поспешим, – сказала она. – Дело исключительной важности.

Когда господин Длорпав наконец проглотил запеканку, все трое встали из-за стола и направились к выходу. К столику тотчас подъехал робот-официант и, вместо того, чтобы убрать грязные тарелки, принялся пылесосить, всосал салфетки, забился и замигал красным, оповещая о неисправности.

***

Директор института была бледна, а с её причёской сделалось что-то кошмарное. Обычно ДомоБот заплетал ей множество тонких косичек, которые затем укладывались в очень сложный, но аккуратный узор, однако сегодня её радужные волосы торчали как попало и послк неудачной утренней укладки выглядели, как очень старая разодранная ткань с десятками таких же драных заплаток. Похоже, она пыталась самостоятельно привести голову в приличный вид, но ей не удалось то ли правильно воспользоваться феном, то ли рассчитать количество геля для фиксации, то ли и то, и другое. Впрочем, её заместитель выглядел не лучше – он, судя по всему, хотел совсем легонько подзавить свои длинные усы, и теперь по обе стороны его подбородка свисали блестящие кукольные локоны.

– Дамы и господа, – начала директор, с трудом скрывая дрожь во всём теле. – Если ничего не придумаем, нам конец. НаучБот не функционирует. Как и все роботы, которым жизненно необходим стохастический каркас. Люди умирают без медицинской помощи, транспортное движение скоро будет парализовано из-за огромного числа аварий. А через какое-то время остановится всё. Мы лишимся энергии, лекарств, пищи. Мы… вымрем, если не вернём стохастический каркас.

– Вы предлагаете использовать продукт извращённого преступного ума? – с почти истерическим визгом подскочил глава этической комиссии. – Предлагаете построить цивилизацию на крови невинно убиенной женщины?! Это противоречит даже кодексу морали класса В, а такие низкие классы недопустимо использовать, когда речь идёт о социально значимых вопросах!

– А вы, прошу прощения, предлагаете всему человечеству сдохнуть в муках во имя солидарности? – язвительно поинтересовался Вапролд.

Едва севший было обратно в кресло глава снова подпрыгнул, уставившись на господина Длорпава выпученными глазами, и схватился за сердце. Потом перевёл полубезумный взгляд на директора института.

– Я… я настоятельно рекомендую исключить господина Длорпава из числа присутствующих на заседании!

– А я настоятельно рекомендую уважаемому главе этической комиссии достать из задницы игрушку для взрослых, раз уж она не даёт ему сидеть спокойно, – ухмыльнулся Вапролд. – Или вся проблема в том, что в нескромно упомянутом мной месте находится его мозг?

Взгляд директора института сразу же посуровел.

– Господин Длорпав, это недопустимо. Ваши слова можно квалифицировать как сексшейминг. Ещё одно подобное замечание – и вас действительно попросят покинуть заседание. Я не могу не согласиться, – она сдержанно кивнула главе этической комиссии. – Нам действительно нельзя возвращать стохастический каркас в его первоначальном виде. Необходимо переоткрыть открытие Некоего Господина Йцукенберга, Не Имеющего Учёной Степени и Ничего Не Открывшего и Не Изобретшего.

Поднял руку доктор компьютерных наук и руководитель группы особо срочного реагирования кафедры программирования и информационных технологий.

– Моя команда уже занимается этим вопросом, однако дело сложное и трудоёмкое. Учитывая то, что Некий Господин Йцукенберг и так далее в процессе разработки ссылался, по большей части, на свои собственные труды, нам фактически предстоит проделать весь этот путь заново. Речь уже не об одном открытии, а о целой их серии, – по мере того, как он говорил, его голос, поначалу уверенный, постепенно слабел и начинал срываться, а речь становилась заумной и почти бессвязной. – М-мы должны будем пройти третью эру стохастического программирования, которая, как мы знаем, развивалась в течение пятидесяти лет, а это были средние и последние десятилетия двадцать первого века, древность, можно сказать… прежде чем дошла до точки п-полудостижения горизонта событий технологической сингулярности – а это…

– Мы знаем, что это, – перебил кто-то из химиков.

– В отсутствие ИИ со стохастическим каркасом невозможно сделать прогноз о том, сколько времени займёт разработка, – быстро и нервно сделав глоток крепчайшего кофе и едва им не подавившись, подытожил программист. – Но уж никак не менее пары ме-ме-месяцев…

– Через «ме-ме-месяц» мы все уже будем валяться лапками кверху! – рявкнул Вапролд.

– Господин Длорпав, я лишаю вас права высказываться на следующие десять минут, – строго произнесла директор института. – Передразнивание недопустимо.

Вапролд фыркнул и принялся что-то быстро печатать на смартфоне. Звякнуло уведомление у Швфлямчега. Прочитав сообщение, господин Опрстуф поднял руку.

– Господин Длорпав просит меня поинтересоваться у уважаемых коллег: что общего у волновой функции в момент измерения и человеческой цивилизации в ближайшие дни?

Все присутствующие недоумённо смотрели на него. Телефон снова звякнул.

– Они, цитирую, «коллапсируют нахрен», – пояснил Швфлямчег.

Директор института сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Учёные терпеливо ждали. У каждого здесь, кроме, разве что, господина Опрстуфа, нервы были на пределе. Чтобы не скучать в ожидании, когда же большая часть коллег возьмёт себя в руки, Швфлямег принялся листать содержимое папки «Развлечения», чтобы найти какую-нибудь лёгкую мини-игру. Немного посомневавшись в выборе между пастельной «Кошачьи носики – три в ряд» и мрачно-серой «Задача трёх трупов – лучший кликер», он нажал на иконку второй. Сразу же выскочила просьба предоставить разрешения, на которую Швфлямчег, не глядя, согласился, одним нажатием подписал какой-то бесконечный документ и хотел было начать игру, но тут директор института вновь заговорила.

– К сожалению, у нас нет нескольких месяцев. У нас нет даже нескольких дней. Каждая минута стоит жизни кому-то из умирающих в больницах.

– Может быть, – робко привстала одна из сотрудников кафедры ракетостроения, – начать экстренную подготовку специалистов первой категории? Мы же всё-таки не только научное, но и образовательное учреждение…

На слове «образовательное» вся кафедра педагогики поперхнулась напитками. А те, кто ничего не пил – воздухом.

– Идея замечательная, коллега, – отозвался секретарь заведующей кафедры, довольно бойкий молодой человек лет шестидесяти, почти подросток. – Только вот есть нюанс. Все НейроЛекторы превратились в лом, а мы сами… не умеем преподавать. Да, найдутся отличные методисты и педагоги для любых дисциплин, но… Как-то сложилось, что у нас на кафедре все страдают тревожными расстройствами и социофобией, а выступать перед аудиторией, сами понимаете…

– Но вы ведь прекрасно с нами разговариваете! – воскликнула директор.

– Так я и нужен исключительно для коммуникации по рабочим вопросам. У меня не только докторской степени нет, я даже магистратуру ещё не окончил. Только удостоверение комфортного человека имеется… И присутствую я здесь с особого разрешения моей начальницы.

Директор посмотрела на заведующую кафедрой педагогики. Та напряжённо кивнула в подтверждение, а потом вдруг начала судорожно рыться в своей сумочке. Вытряхнув на дрожащую ладонь несколько таблеток, она закинула их в рот, залпом запила стаканом воды и бессильно откинулась на спинку кресла. Похоже, это простое социальное взаимодействие сильно ударило по её психическому равновесию.

Поднялся один из медицинских этиков.

– Если дело обстоит так, что мы не можем ни отказаться от стохастического каркаса, ни переизобрести его в ближайшее время, нам стоит поставить в приоритет выживание человечества и обратиться в Верховный Суд с предложением пересмотреть решение по поводу закрытия открытий Некоего Господина Йцукенберга и так далее…

Учёные дружно ахнули, поражённо глядя на коллегу. Какой-то физик-ядерщик в панике схватил за руку свою соседку-геолога, археологи, последовав примеру заведующей кафедры педагогики, начали экстренные раскопки в своих сумках и портфелях в поисках успокоительных, седой социолог вытащил откуда-то допотопный механический манометр, а историк-религиовед принялась исступлённо креститься, умоляя Аллаха упрятать злого Сета обратно в царство Аида, дабы тот не развращал умы этиков Центрального НИИ.

– Пересмотреть решение в пользу не закрытия, а передачи открытия стохастического каркаса другому учёному! – громовым голосом возвестил этик. – Иными словами, его следует закрепить за каким-нибудь достойным гражданином, обладающим нужными компетенциями!

Конференц-зал погрузился в тишину.

– Я предлагаю подарить открытие господину Опрстуфу, госпоже Бю, господину Длорпаву и покойной госпоже Гнекуц, – твёрдо продолжал он. – Эти великие учёные смело шагнули в червоточину, исследовали чужой мир, полный опасных существ, и установили контакт с разумной инопланетной цивилизацией. Кто, как не они, должны удостоиться чести стать изобретателями стохастического каркаса? Проголосуем!

Все присутствующие задумались. На панелях микрофонов загорелись две кнопки – красная «Против» и зелёная «За». Но никто не спешил их нажимать – каждому требовалось время, чтобы принять взвешенное решение. Длорпав нетерпеливо ёрзал, незаметно подталкивая Швфлямчега локтем. Сам господин Опрстуф тоже был доволен – ещё одно крупное открытие, не менее важное, чем первый контакт с инопланетянами, должно было сказаться на его карьере самым замечательным образом.

Вдруг подняла руку Ячсмит.

– Коллеги, – было видно, что эти слова даются ей непросто. – Я очень польщена, однако не могу согласиться с этим предложением. Я солидарна с господином Апротимсом… – медицинский этик ответил ей кивком, на что и она вежливо склонила голову, – в том, что открытие следует передарить. Но единственной достойной кандидатурой является жена Йцукенберга, Юбьти Эждлорп, убитая им. Пока все обсуждали сложившуюся ситуацию, я позволила себе воспользоваться уравнением нанесённого вреда и справедливой компенсации, которое показало, что передача открытия пострадавшей стороне оптимальна. Коэффициент моральной оптимальности равен девяноста девяти сотым против семидесяти восьми сотых в случае передачи изобретения членам экспедиции. Напоминаю, что идеальным значением является единица.

– А вы учли поправочный коэффициент нравственности эпохи? – поинтересовался глава этической комиссии.

– Разумеется, – голос Ячсмит был предельно спокойным, однако Швфлямчег подумал, что её, вероятно, оскорбил этот вопрос.

– Спасибо за ваше предложение, госпожа Бю. Голосуем! – хлопнула в ладоши директор института.

Кнопки на панелях поменяли цвета на синий и розовый, чтобы избежать переноса визуального негатива, связанного с красным цветом, на решение. Синий означал закрепление открытия за членами Первой Экспедиции, розовый – за Юбьти.

– Позвольте возразить, – поднял руку Вапролд, чьи десять минут молчания уже вышли. – Госпожа Эждлорп, конечно, внесла неоценимый вклад в мировую науку, однако она химик-фармацевт, а уж никак не программист. Она не обладала нужными компетенциями для открытия стохастического каркаса.

Директор института на мгновение нахмурилась, но складка между её бровями разгладилась уже через секунду.

– Думаю, мы без проблем можем присудить ей степень доктора компьютерных наук посмертно. Прикрепим к программе докторантуры в рамках особого подхода для кандидатов с расширенными потребностями, или, как говорили в те старые времена, с ограниченными возможностями – а кто будет утверждать, что смерть не ограничивает возможности? Проведём экстренную защиту её альтернативно существующей диссертации, и в течение нескольких часов госпожа Эждлорп станет изобретательницей стохастического каркаса.

Началось голосование. Швфлямчег проголосовал против дарения каркаса Юбьти, синюю кнопку нажал и Вапролд, ничуть не сомневаясь. Потом пришлось ждать. Многие учёные долго раздумывали, прежде чем отдать свой голос, поэтому всё заняло не менее четверти часа. Наконец принял решение последний сомневающийся.

– Семьдесят четыре процента выступили за передачу открытия Юбьти Эждлорп! – торжественно объявила директор института. – Я немедленно свяжусь с Верховным Судом. Благодарю всех, это было непростое заседание.

Учёные поднимались с кресел, переговариваясь друг с другом на различных по громкости тонах. Кто-то шептался, кто-то откровенно кричал. Люди особо не спешили покидать зал. Некоторые плелись к двери, полностью поглощённые обсуждением, а кто-то вообще стоял на месте. Господин Длорпав наклонился к Швфлямчегу, безо всякой опаски бросив взгляд, полный ярости, на Ячсмит – всё равно никто из окружающих не услышал бы его слов.

– Вот ведь тварь! Лишила нас такого лакомого кусочка.

– И себя, – заметил Швфлямчег.

– Ага, конечно! Ты знал, что этики ранжируются по степени объективности?

– Да.

– И для повышения ранга они должны набрать сколько-то там баллов за разные качества и решения. Представляешь, сколько баллов самоотверженности получит Ячсмит после этого предложения? Сволочь!

– Хм, – высказался господин Опрстуф.

Господин Длорпав эмоционально взмахнул руками, соглашаясь с его исчерпывающим высказыванием.

А ровно через два с половиной часа Верховный Суд вынес обновлённое решение по делу Йцукенберга.

***

На следующий день Швфлямчег Опрстуф встал, разбуженный лёгкой вибрацией умного будильника, который безошибочно вычислял фазу быстрого сна. Он привычно направился в ванную, чтобы принять душ и почистить зубы, и сегодня температура воды вновь оказалась идеальной, какой и должна была быть. Его уже ждали выстиранная и выглаженная ДомоБотом одежда и вовремя приготовленный завтрак. Господин Опрстуф не спеша позавтракал оладьями с малиной, принял витаминные добавки и подозвал робота.

– Что там с такси?

– Я уже заказал машину. Она подъедет через полторы минуты, в точном соответствии со спрогнозированным временем вашего выхода. Вот ваш галстук-бабочка.

– Превосходно, – одобрил Швфлямчег.

Чтобы завязать галстук, надеть пиджак и обуться, у него ушла ровно одна минута двадцать секунд. Ещё немного – чтобы дойти до как раз подъехавшего такси. Господин Опрстуф устроился на заднем сидении.

– Доброе утро! – поприветствовал его радостный таксист. – В Центральный НИИ?

– Да.

Машина поехала сама, управляемая искусственным интеллектом, пока таксист, нужный только на всякий случай, беззаботно листал ленту новостей.

– Представляете, – сказал водитель, – полиция накрыла банду грабителей. Вот идиоты эти ворюги, правда? Разве можно в наши дни совершить преступление и остаться безнаказанным? А то подумали, что стохастический каркас всё – и давай грабить! А нет, каркас-то вернулся!

Швфлямчег неохотно кивнул.

– Великий человек Юбьти Эждлорп, – восхищённо глядя куда-то поверх телефона, но всё ещё не на дорогу, вздохнул таксист. – Что бы мы делали без её изобретения…

– Полагаю, мы бы вымерли, – пожал плечами господин Опрстуф. – Или, что ещё хуже, научились сами печь оладьи, водить машины и лечить людей.

Водитель поёжился, покосившись на Швфлямчега чуть ли не с открытым возмущением.

– Какой ужас! К счастью, нам это больше не грозит. Великий человек Юбьти, великий…

Свидание с Панорамой

К планете Земля приближалась какая-то хрень. Так выразился сотрудник наблюдательной станции Марс-12, когда, согласно своим должностным обязанностям, наблюдал проплывающий мимо объект. Объект этот появился внезапно, вынырнув из ПРОЛАЗА, который никто не ожидал увидеть ни в открытом космосе, ни где-либо ещё, кроме Центрального НИИ, ведь до сегодняшнего дня ПРОЛАЗЫ образовывались только в здании института. С идентификацией объекта возникли сложности. Поначалу его немедленно отнесли к НЛО, но тут же подумали, что, если нечто опознали как НЛО, оно уже не является неопознанным, а понятие «летающий» к телам, находящимся в космосе, вообще непременимо. Следовательно, объект стоит назвать не НЛО, а просто О. Однако, возразил кто-то, если объект не относится к НЛО, то опять переходит в класс неопознанных и попадает в порочный круг. Из-за такой рекурсии завис даже НаучБот, и на Землю о находке сообщили с большим запозданием. Это было простительно, ведь станция Марс-12 являлась станцией наблюдательной, а не сообщательной, и свою прямую обязанность – наблюдение – выполнила. Будущие премии сотрудников не пострадали, «О» благополучно полетел дальше. Формы он был странной. Одной из космонавтов показался похожим на чайник, и та уже было решила, что эта штука летала здесь очень давно, а ПРОЛАЗ им просто почудился, но тут объект повернулся другой стороной и стал похож на сковородку. Сковородок между Землёй и Марсом точно не водилось. «О» уже входил в атмосферу, когда Марс-12 наконец передал сообщение: «Наблюдаем флюидноструктурный объект в форме бифункциональной кухонной утвари с опциями жарки и кипячения. Уточнение: опции жарки и кипячения относятся к утвари, а не к объекту».

С Земли ответили: «Сами уже видим. P. S. Вы там нормальные?»

Корабль приземлился на самом краю квартала Панорама, славившемся природными видами. Пейзаж на окраине и правда был достойный. Поле, на котором соседствовали разнообразные травы, цвело круглый год так, словно работало по очень строгому графику, и одни растения заканчивали цветение ровно к моменту, когда другие только собирались раскрыться. За этим полем находилась роща, обожаемая местными фотографами. Только вот гулять по полю было сложно: стоило появиться компании больше, чем из четырёх-пяти человек, как насекомые – а их тут летало множество – начинали вести себя недружелюбно. Они жужжали вокруг людей, налетали на них с разгону, будто специально, а порой даже принимались жалить и кусать. Такого отношения люди не любили, поэтому пикники на поле были редкостью.

Корабль сел посреди шоссе, перекрыв движение транспорта, немного постоял неподвижно, погудел, а потом развернулся задом к городу, передом к полю. То, что это именно перед, стало ясно, когда в нём открылась дверь – большое каплевидное отверстие. Пока весь квартал в срочном порядке эвакуировался – кто мог гарантировать, что у пришельцев дружелюбные намерения? – корабль постепенно окружали модули НейроСторожа и НаучБота. Прошло пятнадцать минут. И ещё полчаса. И ещё час. Но из открывшейся двери никто не выходил.

***

Швфлямчег спешил изо всех сил, но не мог угнаться за своим длинноногим другом. Вапролд Длорпав одним шагом сумел бы перемахнуть через Большую Реку, разделявшую Панораму на две части. Это, разумеется, было преувелчиением, и господин Длорпав направился к мосту. Попытку проехать здесь на машине все благоразумно сочли дохлым номером – из-за эвакуации жителей квартала на дорогах образовались пробки, и учёные, как последние неудачники, тащились на своих двоих.

– Ну что ты там ползёшь? – господин Длорпав подхватил Швфлямчега под руку и почти поволок его за собой.

Господин Опрстуф начал задыхаться. К счастью, инопланетный корабль уже был виден – возвышался над крышами ретро-зданий, стилизованных под двадцатый век тогдашней Европы.

Меньше, чем через десять минут, они были на месте: Швфлямчег, Вапролд, Ячсмит, ещё два биолога, один физик, четыре лингвиста, три айтишника, два инженера и пять ксеноэтологов, не считая госпожи Бю (Ячсмит с некоторых пор тоже переквалифицировалась из простых этологов в ксено). Все ксеноэтологи, кроме того, являлись членами биоэтической комиссии, без которой, по закону, нельзя было устанавливать никакие контакты с представителями разумной жизни, отличной от человека.

– Что нам известно? – спросил Вапролд у ближайшего модуля НаучБота.

– Корабль имеет внеземное происхождение, – начал отчёт модуль. – Внешний слой оболочки состоит из боразона, гадолиния…

– Внутри кто-то есть? – перебил господин Длорпав.

– Жизненных форм не обнаружено. Наблюдается необычное магнитное поле без явного источника.

Швфлямчег приподнялся на цыпочки, чтобы заглянуть в планшет своего друга, который тот чуть ли не прижал с заострённому носу для лучшего восприятия переданных НаучБотом параметров. В институте поговаривали, что у господина Длорпава «нюх на цифры», и он лучше воспринимает их носом, чем глазами.

– Ясно то, что ничего не ясно, – резюмировал Вапролд. – Предлагаю зайти внутрь и осмотреться.

– Настоятельно не рекомендуется… – завёл свою шарманку НейроСторож, но кто-то хлопнул его по корпусу со словами «Железяку не спрашивали».

Учёные казались разочарованными, да и Швфлямчег процентов на пятьдесят восемь с четвертью потерял интерес к происходящему. Ни биологам, ни ксеноэтологам, ни лингвистам на этом корабле ловить было ничего. Зато айтишников, инженеров, физиков и, пожалуй, химиков, если те соизволят явиться, ожидало веселье. Учёные надели защитные костюмы, маски-респираторы и перчатки, чтобы ничего не подцепить, включили фонари и двинулись к кораблю. Занести туда что-то опасное на себе они не опасались, потому что, кто бы ни управлял этим кораблём, он слишком широко распахнул дверь, и всё, что могло занестись, уже занеслось. Хотя бы с парочкой шмелей, ринувшихся в открытый проход.

Внутренности корабля, который с лёгкой руки кого-то из астрофизиков так и остался именоваться просто «О», напоминали трэш-эко-тек века так двадцать второго. Швфлямчег, протиснувшийся в каплевидный проход вслед за Вапролдом, будучи типичной жертвой интеллектуального фаст-фуда в виде научно-фантастических рилсов, ожидал увидеть стерильно-белые коридоры, пульты управления с мигающими лампочками и кресла для пилотов. Вместо этого он оказался в маленьком царстве скруглённого хаоса. Помещение не имело углов – стены плавно перетекали в пол, пол в потолок, и всё это было изогнуто с такой геометрической неправильностью, что у одного из айтишников закружилась голова и тот едва не свалился в обморок. Повсюду валялись какие-то штуки – слипшиеся металлические шары. В воздухе висела густая, искрящаяся в свете фонарей, пыль. Было очевидно, что ничего живого здесь не водилось уже не первый десяток лет. Один из инженеров снял респиратор. Многие посчитали это действие логичным, ведь ничего токсичного и радиоактивного НаучБот не засёк, а следовательно, не было нужды мучиться в намордниках. Швфлямчег, не любивший чувствовать на голове что-либо, кроме шляпы, последовал примеру коллеги. За ним респираторы сняли ещё несколько человек. Кто-то расстегнул защитный костюм. НаучБот засветился жёлтым, вывел напоминание о технике безопасности на экраны всех планшетов, однако тут же получил по корпусу и замолк.

– Свинарник, – констатировал Вапролд, брезгливо пнув ближайшую кучку шаров носком ботинка. – Сразу видно – высокоразвитая цивилизация. Энтропия зашкаливает.

– Не трогай! – шикнула на него Ячсмит. – Мы не имеем права…

Договорить она не успела. Один из молодых инженеров, замыкавших шествие, громко и с чувством чихнул. Звук, многократно отражённый от искривлённых стен, прозвучал как автоматная очередь.

Помещение мгновенно ожило, наполнилось гулом, писком и какими-то сиреноподобными завываниями. Кучи металлических шаров дрогнули, завибрировали и через секунду начали рассыпаться на отдельные сегменты, которые тут же собирались в новые формы.

– Регистрирую активность автономных единиц, – бесстрастно сообщил НаучБот. – Судя по характеру движения и отсутствию биологических сигнатур, это роботы.

И правда: шарообразные конструкции начали целенаправленное движение. Некоторые просто покатились к выходу, игнорируя людей, другие с тихим жужжанием выпустили из себя маленькие кругловатые колёсики и рванули следом. Часть роботов, однако, осталась и плотными кольцами окружила модули НаучБота.

– ИИ-пилотируемый корабль, – уверенно заявил Вапролд, наблюдая за металлическими шарами – Видимо, экипаж вымер пару тысяч лет назад, а пылесосы продолжают выполнять программу. Классика.

– Не делай поспешных выводов, – Ячсмит уже набирала команды на планшете. – НаучБот, установи контакт! Расшифруй код и передай приветственный пакет «Земля-1754».

Пока айтишники, инженеры и физики, сбившись в кучу, напряжённо пялились в экраны, проверяя расчёты НаучБота, который пытался взломать – или вежливо попросить – код чужаков, биологи остались не у дел. Господин Опрстуф, стоявший чуть в стороне, задумчиво наблюдал за инопланетными машинами.

– Хм, – произнёс он.

– Что «хм»? – тут же отреагировал Вапролд, не отрываясь от данных сканирования.

– Пытаюсь предположить, как выглядят их создатели. Роботы не имеют ни камер, ни световых индикаторов. Они не реагировали на свет наших фонарей, но мгновенно активизировались от громкого звука.

Швфлямчег указал на ближайшего робота, который, казалось, слушал гудение НаучБота, поворачивая к нему разные бока своего бугристого тела.

– Очевидно, привычное нам зрение у них отсутствует. Они ориентируются по звуковым волнам. Развитая эхолокация, – продолжил Швфлямчег, мысленно уже набрасывая введение к новой статье. – Их создатели, вероятно, живут в условиях постоянной темноты или в мутной среде. Основные чувства – слух, осязание. Возможно, обоняние.

Тем временем снаружи началась какая-то суета. Часть роботов, покинувших корабль, не стала разбегаться по городу и даже не захватила ближайший ларёк с пончиками, как было в недавно нашумевшем блокбастере «Пончики смерти». Вместо этого они целенаправленно окружили поле. Насекомые почему-то ещё не пытались сломать жала и жвала о корпуса вторженцев. Впрочем, едва ли это было вторжением – роботы выстроились точно по периметру, но на само поле не закатился ни один.

– Они копают, – сообщил Вапролд, глядя на трансляцию с внешних камер. – О… Смотрите-ка, в шарах открылись дырки. Пришельцы знают толк в бильярде. А, нет, это всего лишь перечницы…

Из отверстий в корпусах инопланетных машин вылетели рои крошечных чёрных дронов, которые тут же устремились в почву.

– Надо их остановить! – воскликнул кто-то. – Мы не знаем, что они делают! Нужно подключать силовиков!

– Ни в коем случае! – голос Ячсмит перекрыл нарастающий шум. – Пока они не проявляют открытой агрессии по отношению к людям или животным, мы не имеем права вмешиваться. Это может быть расценено как объявление войны.

– На редкость самоубийственная стратегия! – взвился Вапролд. – Мы просто стоим и смотрим, как потрошат нашу планету! Точно так же пару веков назад дохрена этичные идиоты позволили радикальным исламистам захватить половину Европы, потому что боялись показаться невежливыми!

– Коллега, – вмешался медицинский этик Апротимс, поправляя запотевший (очевидно, бракованный) респиратор, и его тон был настолько полон замаскированного под терпение раздражения, что даже Швфлямчег приподнял бровь. – Кол-ле-га. Напоминаю вам, что те события были официально отменены Верховным Судом как исторически неполиткорректные и травмирующие. Следовательно, прецедентом они являться не могут.

Вапролд уже открыл рот, чтобы высказать всё, что думает о Верховном Суде, истории и умственных способностях этиков, но его прервал сигнал НаучБота.

– Код расшифрован, – сообщил ИИ. – Прогресс сто процентов. Шестьдесят четыре процента работы выполнили сами инопланетные роботы, декодировав наши языки программирования быстрее. Контакт установлен.

– Чудесно! – Ячсмит мгновенно преобразилась и прямо-таки засияла. – НаучБот, поприветствуй гостей. Передай им информацию о человечестве, о нашей культуре, науке… И запроси сведения об инопланетянах. Мы хотим видеть капитана. Или слышать. Или как это у них работает…

Прошло несколько томительных минут. Роботы вокруг НаучБота замерли, издавая лишь тихое мурчание.

– Получен ответ, – наконец произнёс НаучБот. Голос его был, как всегда, дружелюбно-равнодушным, но по возросшим паузам между предложениями было понятно, что думает он на полную мощность и чем-то по-своему глубоко озадачен. – Инопланетянин – это облако пыли, находящееся в данном помещении.

Все учёные дружно уставились на взвесь, зависшую в воздухе.

– Это… шутка? – спросил Вапролд.

– Нет. Это существо, состоящее из миллиардов микроскопических частиц. Оно прибыло сюда, чтобы установить контакт с собратом по разуму.

– Ура! – воскликнула молодая аспирантка-лингвист. – Мы не одни в этой части вселенной! Они прилетели к нам!

На радостях она обняла стоявшего рядом учёного. Это оказался тот самый айтишник, который ещё не адаптировался к непривычному интерьеру, и, кроме того, как и многие люди его профессии, страдал ограничением социально адаптивного ресурса. Потому, не выдержав нового стресса, бедняга всё-таки рухнул без чувств. Аспирантка взвизгнула и чуть ли не в слезах побежала за ждущими снаружи МедБотами.

– Дополнение, – объявил НаучБот. – Инопланетные роботы полностью проигнорировали пакет данных «Человечество». Файлы с историей, искусством и биологией людей были удалены как спам. Зато они проявляют сильный интерес к архитектуре, парковым зонам и, в особенности, к тому полю снаружи. Они запрашивают схемы корневой системы.

В повисшей тишине было слышно, как Швфлямчег Опрстуф поправляет шляпу.

– Хм, – сказал он. – Это логично.

– Что логично? – рыкнул Вапролд. – Что куча пыли считает нас пустым местом?

– Он прилетел не к нам, – спокойно пояснил Швфлямчег. – Подумайте. Облако частиц. Кого он ищет? Того, кто имеет схожую архитектуру.

Он указал рукой в сторону выхода, туда, где за стенами корабля роботы копошились в земле.

– Поле?! – задохнулся господин Длорпав.

– Именно так, – подтвердил НаучБот, получивший новые данные. – Роботы утверждают, что поле является разумным существом, которое мыслит за счёт передачи сигналов с цветок на цветок посредством насекомых.

– А мы для этого инопланетянина – всего лишь фоновый шум, – не без осторожности, видя, как покраснел от ярости его друг, добавил Швфлямчег.

Лицо Вапролда начало наливаться совсем уже нездоровым багровым цветом.

– Ах, шум? – прошипел он. – НаучБот! Передай этому пыльному сгустку, что доминирующий вид здесь – мы! Мы построили города! Мы расщепили атом! Мы изобрели искусственный интеллект, чтоб его! Пусть немедленно обратит на нас внимание!

НаучБот помигал лампочками и принялся тихонько выть, переводя слова на язык, понятный роботам-чужакам.

– Получен ответ, – доложил НаучБот. – Ответ отрицательный. Они утверждают, что люди не соответствуют критериям разумности. В качестве доказательства приложена формула вычисления коэффициента сознания.

На планшетах учёных звякнули уведомления о присланном файле. Это была громоздкая, ужасающая количеством символов математическая конструкция, где переменные, непонятно что обозначающие возводились в степень непонятно с какой целью и делились на непонятно откуда взявшиеся числа.

Физики, математики и инженеры уставились на формулу.

– Бред, – вынес вердикт Вапролд через минуту. – Это не математика, а чёрт знает что. Либо ты, НаучБот, что-то сильно попутал в переводе, либо эти инопланетяне ничего не смыслят в математике. Они делят на ноль в трёх местах!

– Возможно, у них другая… – робко начал кто-то из инженеров, но под взглядом Длорпава умолк.

– НаучБот также получил технические подробности, – сменил тему инженер, пытаясь разрядить обстановку. – Смотрите, как интересно облако строит своих роботов. Это трёхступенчатая система! Сначала облако формирует роботов первого порядка – просто уплотнения пыли, эффективнее взаимодействующие с материей. Ими они собирают роботов второго порядка – примитивные инструменты. И уже инструментами с помощью первых роботов клепают вот эти железные шары. Изумительно! Вот так облака пыли построили целую цивилизацию и космические корабли!

Вапролд тут же забыл про оскорблённую гордость человечества и по уши погрузился в оперативно сделанные НаучБотом чертежи, бормоча что-то про нано-сборку и реконфигурируемые сплавы.

Швфлямчег же, напротив, растерял остатки энтузиазма. Он просмотрел отчёт о химическом составе облака и ничего интересного в нём не нашёл.

– Ни одной органической молекулы, – разочарованно протянул он. – Сплошная неорганика. Ни ДНК, ни РНК, ни даже примитивных белков. Скука. Тут биологу делать нечего. Это к химикам.

Зато этики во главе с Ячсмит развернули бурную деятельность. Они не могли смириться с тем, что их не считают разумными, махали руками, стучали по планшетам, на ходу редактировали формулы, пытаясь подстроить их под логику пришельца. Но проблема заключалась в том, что логику пришельца никто не понимал.

– Мы должны доказать им нашу субъектность! – горячилась синеволосая женщина, тыча пальцем в сторону пылевого образования. – Надо найти способ общаться с ним напрямую.

– Проблема коммуникации, – уныло отозвалась Ячсмит. – Облако-пришелец, судя по скорости движения частиц, мыслит чрезвычайно медленно. Если считать по расширенной формуле интегрированной информации, можно предположить, что одна смысловая цепочка первого порядка внутри его сознания занимает часы, если не дни. Текущее общение идёт через роботов, не задействуя пришельца, но они мыслят узко и не выходят за рамки того, на что их запрограммировали.

Господин Опрстуф отчего-то вспомнил путешествие через ПРОЛАЗ, птиц с их птенцами-памятью и зелёного соплеобразного Укенга. Потом вспомнил защиту докторской диссертации, восторг всего научного сообщества и легонько улыбнулся.

– Мы найдём выход! – громыхал воодушевлённый Апротимс. – Упростим концепции, чтобы донести их до пришельца!

Тем временем роботы, окружавшие поле, закончили подготовку. С пугающей синхронностью они выпустили новые рои, что покоились в капсулах, ожидая своего момента. Раздался низкий гул, земля дрогнула. Огромный пласт почвы – вместе с цветами, травой и злыми насекомыми – был аккуратно вырезан и поднят в воздух. Инопланетные машины, поддерживая свою добычу какими-то непонятными лучами, поплыли к кораблю. В корпусе «О», в той его части, которая больше всего напоминала сковородку, открылся гигантский люк.

– Эй! – крикнул Вапролд, позабыв о данных, которые так увлечённо изучал. – Они украли у нас кусок земли!

Поле вплыло внутрь корабля. Следом за ним втянулись и роботы, находившиеся снаружи. Корабль загудел.

– Бежим! – завопил Апротимс, первым осознавший, к чему всё клонится.

Господин Опрстуф споткнулся прежде, чем начал двигаться. К счастью, Вапролд вовремя заметил заминку своего друга, схватил его и буквально поволок, как уже делал не один раз, прочь из корабля, готовящегося ко взлёту. Учёные едва успели отбежать на безопасное расстояние и укрыться за оградительными модулями НейроСторожа. Корабль-чайник, или корабль-сковородка, издал звук, похожий на вздох, и с неестественно высокой скоростью ушёл в небо, почти ничего вокруг не повредив, лишь превратив в пыль (вероятно, неразумную) участок асфальта, на котором стоял минуту назад.

На месте цветущего поля остался огромный, идеально ровный котлован. Поблизости уже звучали сирены: теперь, когда контакт с инопланетянами был завершён, роботы-полицейские наконец получили добро на осмотр места происшествия.

Господин Опрстуф подошёл к краю ямы, заглянул вниз и поправил галстук-бабочку.

– Что ж, – сказал он. – Надеюсь, полю там понравится.

Вапролд стоял, задрав голову и щурясь в небо.

– Нас отвергла кучка пыли, – пробормотал он. – Видимо, наличие космических кораблей ещё не гарантирует разумность цивилизации. Это какие-то неправильные пришельцы. Долететь до нас долетели, а мозгов себе так и отрастили.

Господин Длорпав опустил голову, потёр затёкшую шею и вздохнул тяжелее отбывшего несколько минут назад корабля. Швлфлямчег перевёл взгляд на этиков, половина из которых застыла с открытыми ртами – переусердствовали в донесении своих мыслей и заработали спазм мышц – и разочарованно пожал плечами.

– У тебя хотя бы есть материал для исследования. Как и у всех, кроме биологов.

Вапролд утешительно похлопал его по плечу. А потом скрестил руки на груди и снова посмотрел в небо.

– На самом деле, – сказал он, задумчиво прищурившись, – меня занимает не столько вопрос разумности инопланетянина, сколько один очень странный момент…

– Какой?

– ПРОЛАЗ. Допускаю, что он каким-то образом мог выйти из-под контроля наших ограничителей и возникнуть за миллионы километров от Земли… Но каким образом пришелец, да ещё так медленно мыслящий, сумел им воспользоваться, причём с конкретной целью? Либо он по совместительству демон Лапласа, либо тут кроется какая-то муть.

– Может быть, – согласился Швфлямчег.

Больше ему ответить было нечего. Он был биологом, а не физиком, способным вычислить допустимые границы возникновения червоточин, и уж точно не детективом.