Защищая золото знаковой души
Защищая золото знаковой души
Пролог:
Ты дышал выше космической линии Солнца и его тени спадали на необъяснимое противоречие грёз. В них ты сам ощущал себя то ли гуманоидом, то ли человеком – пришельцем из многогалактического созвездия миров, лишённых проблем и прочей мути. Образ странствующего всадника без имени в чёрной одежде, которую ты обрамляешь в тяжёлое пальто – наводит внутри собственное переживание о вечном. О том, что было бы в тебе готического сегодня и может стало бы внутренне негодным, но также мужским в твоих глазах ожидания чуда во Вселенной. И ты ждёшь его сегодня: на Марсе, на Венере, а может на Меркурии, но твоя фантазия восходит на философский уровень переживания прошлого и смотрит на меня как бы вниз. Я не знаю, что сказать, что сделал бы автор этого мира, чтобы увидеть знаковое золото в руках и внутри уже прирученной надежды – образовать новую, чтобы двигаться всё дальше и дальше по галактической пустыне. Она так задевает твоё самолюбие, что ты не дышишь, а смотришь мне вслед, как всадник и образ непроявленного движения личности в чёрном. Когда и так темно, что ничего не видно, но твои глаза горят внутри космической дымки – светящимися шарами и напоминают мне о предстоящем свидании внутри соприкосновения с мудростью веков.
Когда-то ты проживал их сам, а теперь ты несёшься навстречу личности Вселенной необдуманно, а может очень непроявленно, чтобы твой серый квант времени не видел твоих оплошностей впереди тебя самого. Так ты контролируешь свои возможности человеческой сущности, а быть может, уже модернизировался в сущий пустяк этой Вселенной, где образуешь просто дорогу из космических звёзд. Она, как новоявленный модерн ведёт твои мысли и мечты, которые ты воплощаешь в поэмах и сможешь увидеть там всю сущность психологии вечного или новое отражение дрожащего гротеска мифов космоса. Чтобы они стали помогать тебе в будущем и уселись также на коня внутри галактической впадины мирских желаний живого во Вселенной. Млечный Путь, он на то и смотрит тебе вослед, чтобы стать каким-то другим отражением психики или фантасмагорией на блюдце твоих идеалов, а потом убрать надоедливый квант межвременного схождения энергии вглубь космоса, чтобы образовать личную утопию. Ты смотришь на неё не своими глазами, но видишь не только человеческое, но и планетное, а за каждым символом прячется знаковая душа, чтобы увидеть свою аутентичность. Где бы и ты смог понять прицельный смысл символизма времени и достигнуть ментального личного апокалипсиса на другой ветке времени, ведущей в никуда.
На первой полосе Марса ты защищал одно великодушие вверенной тебе души, но быстро понял, что комичный образ человека слишком мал и не сможет дотронуться до космоса вручную. Ты взял меч в свои руки и предпринял попытку найти золото души или внутренний антагонизм в своей ментальной несостоятельности в жизни человека. Образ так быстро застрял в твоей голове, что возвращаться на планету Земля стало проблематично. Ты быстро уставал и менял одежды из мнений, а потом и вовсе превратился в старика, которому ничего не нужно на свете. Но твой свет ещё не загорелся на полную, он только вышел на несколько планет галактики Млечный Путь и завёл там новых знакомых, чтобы по прилёту на Землю создать своё фантастическое лобби увлечённых псевдо гуманоидов, которые будут создавать аутентичную моду для жителей Земли. Так быстро ты ещё не шёл, но всё собранное золото стало работать тебе на пользу и высохло внутри твоей души, чтобы та мгновенно пересобралась и создала что-то поистине великолепное в жизни.
На второй полосе ты вошёл на Венеру и стало как-то зыбко в душе от того, что не все люди могут тебе доверять, а быть может, видеть тебя уникальным и почтенным для своего возраста человеком. Ты опять создал внутреннего гуманоида и совершил переход во времени, чтобы найти там свою потайную комнату желаний и развить её до уникальной формы космической готики или вечного желания человека. Оно начало подавлять тебя и включило множественный хаос в самой душе, но то золото, что ты сам создал стало помогать сильнее и растворяло мнимые космические привилегии, над которыми сможет нынче пройти не каждый человек во Вселенной. Однажды в такой смущённой ситуации вокруг необычайного мёртвого цветка желаний – ты наткнулся на белое облако внутри венерианского тыла сознания и обрёл ещё одну надежду времени. Так на второй полосе желаний ты спустил на тормоза всю склочность психологии землян и то, чем они одухотворяют мнительное сумасшествие на своей планете. Потом ты стал менять огонь внутри своего сознания и обрёл новый вид модерн мышления. Он так тебе понравился, что заставил написать множество поэм для книги, чтобы в них подчеркнуть всю эпичность и утопическое мышление надсмотрщиков Вселенной, коими себя считают земляне. Также понять, что на другом месте в том же космосе происходит совсем иное полнолуние и светит другая космическая масса квантов, которые отражают уже планетные миры иной знаковой пользы души.
На третьей полосе ты вышел к Юпитеру и он обрадовал тебя своим неспокойным течением морей, а также конъектурой всевластия ментального образования космоса на планете. Там, между звёздным небом и облаком мысленного соприкосновения со своим желанием – ты вычеркнул собственный вид ханжества человека. Ты стал немного фэнтезийным, как игрушка, впустившая в своё сознание мирскую часть эмоций из космоса, чтобы придать немного удивления человеческому сознанию. Чтобы попробовать испытать юпитерианский мир правдоподобия этики пользы и вреда, а также вымостить аутентичный пролог для стихии новых изобретений в смыслах поколения времени людей. На третьей полосе всё складывалось довольно божественно и твоя душа быстро приспособилась, а также дала свой сок из золотой короны времени прямо в руках. Ты не смутился, а продолжил свой путь гротескного воина в чёрном, который наполняет мир элегантностью и божественной энергией мифа внутри сознания человеческой сущности. Она стала помогать тебе следом и вычеркнула астральный свет из под неблагополучия твоего мира жизни. Она, как бы стала феей из постоянного вида космической одежды, которую ты надеваешь сквозь квантовое время и лечишь свою душу вниманием, как тонкой пользой быть благороднее для самого себя. Иметь пределы для странствий, а также путешествовать на коне из космической сбруи, за которой ты сам смог бы говорить себе только правду и личное негодование на смыслы этой Вселенной.
До Галактики Андромеды ты не долетел, но был очень обескуражен, что когда сам прилетел к землянам, то они стали какими-то другими. Они почему-то не увидели яркости твоих глаз и их внимание поглотил местный смысл пребывания на планете. Жизнь ведь не течёт спонтанно, а постоянно меняется, так и ты стал меняться на глазах и создал свою аутентичную культуру современности. Ты выжег в сердце землян такое слово, что фантастика заиграла новыми красками на поворотной линии после третьей полосы вселенского прохождения между планетами. Однако, ты не стал гуманоидом и между смыслового рупора мнительного тона идеалов – ты нашёл всё же своё пристанище в этом мире и счёл его поворотным эхо на блуждании людей между планетами нашей Вселенной. Пока она ещё горит и издаёт собственные звуки, пока планеты внутри неё тащат килопарсеки и выжимают на собственном лице времени – неимоверно важную гримасу личности, чтобы понравиться всему живому. Как будто бы нет такой сильной защиты внутри времени, о которой можно только мечтать, но ты с предубеждением знаешь наверняка, что сможешь принять эту космическую таблетку хаоса мира и вынуть нужное золото из души, чтобы потом обратиться просто в героя своего времени.
Так ты путешествовал на дороге из нелинейного вида материи и выглядел, то как робкий космонавт, то как скульптура из непроходимой маски существования мира людей. Которые постоянно норовят прижаться коллективно к твоему стилю обращения в будущее, чтобы узнать общий смысл поведения или увидеть золотую канитель на основании космического равноденствия мира собственных желаний. Они несут тебя на ветре преждевременного старения, но ты повелеваешь им и не смотришь в пути отражаемым мирам, как на открытое окно, ты стоишь и шепчешь о том, что можно сделать любовь защищающей. А окно времени превратить в пульс космического образа трансцендентального мирообращения всего живого к уюту и смыслу, где бы они хотели жить. Там, за этим окном мирообращаемой пользы ты не видел больше странного вокруг утопии Вселенной, но стал химерой в глазах некоторых людей. Теперь они ждут психологического подвоха из собственного модерна личного поведения, пока ты читаешь им современную поэзию. А поэмы, как листья космического лотоса располагаются на предварительном поле желаний, где мир не крутит краеугольной маской вожделений быть откровенным, но машет тебе на последнем плато устройства этого бытия.
Над паром железной руды из людей
Мне было внутри нелегко – сознавать,
Как пар расстояния льётся – в мой мозг,
Ведь вижу я небо Юпитера – здесь —
И дальше живу, чтобы областью – смерть
Меня не затронула в призраке – ран,
Ведь Руди я только из личности, но —
Играю в том призраке счастья – давно,
Чтоб встретить там женщину – между очей,
Ведь были мне ранее дамы – под страсть,
Что ночи в кону элегантности – пасти,
То с виду чумные, но в воле – под роком —
От наглости близкие к лени – быть Богом
И там мне садиться на шею, откуда —
Я вижу под ссученность – каждое чувство
И мой обнаглевший проём – от причуды —
Играет мне странное общество – к мести,
Но взял я свой мир – от такой вот печали,
Ведь – Руди, и может работаю – скромно
Внутри – на такой вот преемственной казни,
Где камни дроблю и мечтаю там – скоро —
Понять обналиченность низменной – боли,
Закрыть бы фатальности стены – немого,
Мне общества странного сыска, что – люди
Бы стали – рудой от потёмок над кровью,
И вышли мне также по – каменоломне,
Где много часов провожу, чтобы сдаться
Под этой стареющей сказкой – быть завтра —
Тем утром внутри Господина – возмездия.
А сам я ищу в этом милую – шутку,
Чтоб завтра бы Глоссоп там мне – притворялся,
И может игрался, где городом – шумно
Идут светофоры и памяти – взгляды,
А словом потом я увижу там – леди,
Где станет одна мне приятна – та дева,
И яркий сигнал – словно личности стерва
Раскроет ту оторопь взглядов – под мерку,
Но Стивен казал мне, как было – неплохо
Ему – покориться от дамы по сердцу
И он – не отпрял за такое пороком,
А просто сам выманил личностью – первый,
Ей брак и довольство, но стало – по грусти
Ему – безразлично то счастье на мерке,
И воздух поник в этой низменной – части,
Прибитой под разумом странного – эго,
Я слушал его и немного – смеялся,
Там ждал идеального тождества – или —
Пытался достать до такой вот – потери
Над смыслом своим, что немного – поверив,
Я сложно сказал бы родителям – в слове,
Как сам не могу познакомиться – в тоне
Там с девушкой может моей – и под ленью
Сегодня прогнусь для работы – за тенью,
А тень по каморке крадётся – за взглядом,
И я пропадаю под миг – между сердцем,
Иль ползая в чувствах искания – рядом —
Камней из руды, чтобы сделать – примерно
Там новый откол или скважину – к року,
От счастья потом, не приевшись, что – эхо
Моё пропадает в тоннеле – под меркой —
Такой вот прелюдии сделать там – первым
И днём предложение женщине – или —
Простить этим чувство упадка, что сам я
Уже не могу для себя лишь – поверить,
Что был я за каменной ношей – от завтра
И словом семья моя будет – под тихой
Там снова работой внутри – пригибаться,
Как род, чтобы каменщик – был эталоном,
Где мог он космический образ – пытаться
Уже дособрать, чтобы эго – под чувством
Моё притворилось бы – старой химерой,
Внутри поговоркой и обществом, если —
Ты стал мне упорным и обликом – сложным,
Но дух от друзей отводил этот – ужас,
Мне Тайлер сказал, что украл бы – природу
От женского поля чутья – будто завтра
Там днём переехала в важность – дорога
Ему лишь – собачку под нишей из чести,
Внутри от машины – за разницей чувства,
Что снова попав под колёса – не видишь —
Ты обликом сложно знакомое – чудо,
Но стал бы внутри притворяться, что это
Немного похоже на женское – лобби,
Под тайной и меркой обратного – слоя —
Жить в первой любви, эталонной – утопии
И страхом тому выделять бы – картину,
Где ты, словно мальчик – не ищешь покровы
Над нежностью бодрого духа, что – эго
Твоё – в современности скажет бы Богу,
Где мы не оставили странное – чувство,
Не замертво выяснив мелкий – проблемы,
Там день – или мнимый пролог идиота,
Что будем беседовать вновь – на Юпитере
И ветры тому по руде мне – железной
Споют упрочнение в квази – дородной
Скабрёзности сложного мира – пригрезить
За тонкостью сердца у мнимого – Бога.
Я слушал и снова смеялся, что – старый
Там блик равновесия стал бы – химерой
Иль снова понятным мне в друге, что завтра
Увижу тому страстно женские – груди
И буду ласкать этим счастье – свободно,
Как облик мужского пристрастия – или —
Пройду в закадычный проём – между входа
Той редкостью слова набитой – гордыни
И мне никогда не поймёт – это поле —
Ту разницу выжимки грусти – на манне,
Где космос в глазах утопичности – пустит
Всё только хорошее к чести – программе,
Я думал так долго, что камни – по весу
Мне стали смыкаться внутри – непреложно,
Когда золотую руду – между Богом —
Нашёл я там сам и немило – под кожу —
Вогнал бы себе этот страх – понарошку —
В душе притвориться – отдавшимся к чести
И спрятать то заново низменно – в кожу —
Опять обязательство думать – о ближнем,
Я стал там богатым, но мне – одиноко —
Идти – по конечности страсти на верхе
Циничности жизни, чтоб ждать – на уловке
Свою обозначенной гордости – ковку.
Я там основал снова фирму – под мастью
Уже поколений усидчивой – сказки —
Тогда бы – за древностью мании дела,
Чтоб люди внутри от работы – за ленью
Мне смысл прикрывали, но думали, если
Я стану тому обещать этот – ужас —
То выйду психологом в каждом – раздоре,
Что буду внушению скажем, как – ужин,
И так по конечности выжимки – тела —
Я стал подниматься уже – между маской,
Я стал там профессором, чтобы – умело
Опять на семью по чутью – обижаться,
Что мне горняки стали низкой – оплатой,
Что камнем в руде заострили бы – смертью
То поле старения, чтобы быть – ближе
К Юпитеру древности или же – ленью —
Пытались найти там у города – силы,
Где Глоссоп – не водит свою теорему,
Не носит чулки из заточенной – схемы,
Но также не водит пространство – в ответе
Забытой практичности – быть неумелым,
Но точным по кальке такой вот – задумки,
Где ты приобщился бы – около смерти
В одну обывателя странную – маску.
Надел эту маску и стало мне – сложно,
Играясь – корить снова мир между рода,
Увидел я Тиффани, чтобы – пространство
Во мне поимело бы численно – моду,
Где стали мы редкой семьёй – от уморы,
Что видно нам этим завидно – по телу
Опять проходили бы будни, но – тише
Внутри я не видел подставы – на первой
Ступени градации нежности – пользы,
Моей априори фатальности – думать,
Что Тиффани сможет уладить – проблемы
В моей обалденной на том – теореме,
В той фирме, что я основал бы – сегодня,
Но всё-таки сложно умом бы – придумал
Ей маски в затерянной искорке – крови,
Чтоб видеть легенду на крене – невзгоды,
И мне необычно так стало, что – первый
Я сам рассказал предысторию – чувства,
Как сам я нашёл золотое – искусство,
А словом точнее руду – под условной —
Той волей проблем на строительной – ковке,
На каменоломне, где выжил – под креном
Той входом пути обывателя – страсти,
В тоннеле из личности – между обиды,
Где видел друзей, но один я – уладил
Бы этот конфуз, что упрятал – за телом
Я словом внутри золотое – довольство
И вышел профессором в сказанном – слове,
И там – мне уже нелегко притворяться,
Что воля семьи не такая уж – тётка,
Что можно и мне для такого – подняться,
Где будем мы редкостью – только смеяться
И жить от довольства на образе – чуда
Богатого сказкой в наглядном – примере,
Что сам бы сковал эту рознь – за другого,
Но мне повезло всё же больше – по мере
И я не могу в том пророчество – выше,
Уже – дособрать, но увижу – под благом
Свои расстояния глаз – между нервом
И стилем Юпитера жизни – за платой.
Мне было за тридцать, но Тиффани – всё же
Была меня старше, и вижу – по маске,
Что что-то задумала в этом – покрове
Она приготовить уже – без подсказки,
Как всё рассказала родителям – или —
Отец мой так долго внутри – притворялся,
Что выпалил сам идиотское – в чувстве
На том откровение, чтобы – держаться
Моей заострённой химеры там – дальше,
Что стали мы редко общаться и – поздно
Он стал приходить или думать, что мало
Мне цели внутри с ним уже – пререкаться,
И вот, под крылом на общине – раздора
Я вижу, как камни летят там – на голову —
Ему, что видение стало – меняться,
Но сон мой при свете уже – повторялся,
И там лишь по кругу инертности – вальса,
Он видом своим мне движением – выжег,
Где новостью облика – стало нарядом —
Моё покорённое слово – под видимость,
Я стал говорить это бледно – под роком —
Отцу, но и Сэм – неминуемо в память
Мне также смеялся в лицо – между риском
И статностью боли в забытом – пространстве,
И всё же работал внутри – между эго
И точечной ковкой в такой же – проблеме,
На каменоломне, где выгнутым – эхо
Спускаются редкие каверзы – в склоне
И мне одиноко в том чувстве, что стаю
Я сам – в обывательском поле от цели,
Но буду себе потакать – безопасно,
Где сам не пророк, но отбыл бы – на сказке,
Как новое чудо – быть принцем у рока.
В тот день было всё для лица – объективно,
Спадало сомнение в сложности – ласки,
А жёлтые листья сквозь синее – небо
В усидчивой каверзе думали – сказкой,
Что можно уже приготовить – проблему,
Как раненый зверь по такому – отсчёту,
Где видишь ты смерти людей, но изменой
Не сможешь понять этим опытом – маску,
А ветром она не спадает, но в – страхе —
Уже притворилась Юпитером – в склоне
Той ревности бледной принцессы – на грани,
Где грань – неотрывная склока у чуда,
А ты не увидишь там поздние – тени,
Но выключишь свет над одним – привидением,
Чтоб стало уже мне приятнее – к рискам,
Пришла только мать или – вышла по верху
Такого ужасного вечера – к страсти,
Что мне сообщила в тот день – на повесу
О смерти отца или в казни – пространства,
Что видел тот ужас я сам – между розни,
Ни разу в душе не обидчивой – дамы,
Но юмором славно томил бы – природу,
Уже разыграв там себя – между казнью
И новой любовью от ревности – смыслов,
Что бросил я Тиффани или – под блеском
Одним разыграл бы трагедию, чтобы —
Меня обнимали бы страшные – розни,
А славная Тиффани между – неделей —
Решила и мне отомстить – по утратам,
И всё рассказала там Стивену – если —
Он смог бы и мне указать – этим завтра,
Как редкие тени под важностью – бродят
В глазах одиноких созвездий – под нами,
Но мир промолчал и теперь – по соседству
Живу я с – завистником или программой
Уже – идеального тона быть меркой
Для лиц не друзей, но врагов – накануне,
Что вечером страшно ходить – по утрате
Такого вот редкого образа – счастья.
Я жил бы и жил, но спустилась – на нерве
Мне Шерон, как ласточка или – преграда
Для смерти моей, чтобы утренним – эго
В себе открывала бы ревностью – мало
Однажды она – то забытое чувство,
Как молод был сам и работал – потерей
На каменоломне и вовсе – не верил,
Что стану богатым на ровном – отвесе,
Но Шерон была лишь уплатой – от боли,
Она всё старалась искать – оправдание
И ветер в глазах мне увидел – по нерву —
То общество грусти и медленный – шанс
Быть только себе обращением – в чудо
И выть от такой пустоты – между риском,
Что космос в глазах облекает – изысканно
Мне душу, а словом и вовсе – снедает —
В тени благородство, как каждое – имя
И нет в том породы быть мне – идиотом,
Но есть лишь иллюзия выше – пустой,
Внутри ограниченной рамки – для завтра.
Я быстро старел, но не видел – потёмков,
А сложная нервом жена – не сдавалась,
Она обнимала бы степенью – ловко
Мой мир от профессорской боли – и нежно
Искала пути для предателей – в жаждах,
Где были они мне повсюду, что – даже
Обрёл я известность и власть – на упоре
В том городе Глоссоп, что мне – безоружен,
Что видит предательский облик – морали,
Но всё затихает, как времени – паром —
Тот облик людей – между разной приметой
Железного стиля от рудного – завтра,
От медленной страсти быть этому – рано,
Уже лишь – старением или пометкой,
Где ты – не сближаешься, только от дамы
Внутри получаешь реальностью – кожу.
Там снова надел этим мифом – программу
И мир мне открыл только сложное – эхо,
Как снова на старое место – близ раны
Меня потянуло, чтоб этому – в грёзах,
Я будто бы рад был, но истиной – мелко
Упал бы в себя, что исчез – по натуге —
Так лет на пятьсот или вышел – наутро,
Как облик железного рыцаря – к чуду,
Где вижу в себе золотое – предание,
Где снова по шахтам тоннелей – укрою
Я время в такой бесконечности – боли,
Что там я нашёл окончание – времени,
И время всё, кончилось в маленькой – туче,
Я снова забрался в чулан этой – силы,
Спустился в тоннель и немного – уловкой
Нашёл там опять золотое – пространство,
Оно бы во мне разглядело – ту нишу,
Как медленно ночи внутри – благородство,
Но истиной дымки – уже я не помню,
Как сам бы спускался на яви – под кроем
На слой откровений в такое – пространство,
Над образом белой гордыни, чтоб – тело
Моё лишь – лицо обрело между каждым
Кто хочет найти там страдания – меру,
И выше всё, выше я также – спускался,
Точнее внутри поднимался – близ рока,
Что лет так пятьсот мне прошло – одиноко
И вымерли все мои рода – потомки,
Остался один я на свете – под страшной
Картиной внутри в безымянности – боли,
Что слов золотое подобие – к страсти
Меня обнимало бы в странной – утопии
И небо внутри облекло – между родом
В такие тиски, что уже – безгранично —
Мне думать – к лицу, приникая удобно,
Что маленький я, но не думаю – ловко
О срезе внутри от враждебности – мира,
О личности сложного облика – Бога,
Но вышел я сам из порога – за родом,
Уже, как бессмертный и ветром – за оком,
В себе – настороженный путник по мере
Прожить от фатальности славу – по весу,
Пройти этот пар от железной – утопии,
Где мир мне руду поднимает, а – завтра —
Я вижу там – золото в час расстояний,
Я знаю бессмертие в полночь – за ветром,
И он мне подует над обликом – первым,
Где сон человеческий страх – не узнает.
Я вышел на улицу в городе – Глоссоп,
Как Руди уже – к обязательству, если —
Играться в пути от такого же – тока,
То только с людьми идеального – смысла,
Что мне подходили бы – между работой
И обществом дам, где уже – не узнает
Никто там меня, но сегодня – роняет
Мне общество – длинное поле пророков,
Я снова построил там замок – для чувства,
Я вышел в руне для такого же – рода,
Чтоб стать бы уже в свой подъём – одиноко
Для вечности слова пронзённого – Богом,
Мой день начинался, как мания – к числам,
Я сложно считал всю свою – объективность,
Точнее фатальностью меру – приблизил,
Где жил, как барон или гений – за гранью,
Внутри математики, чтобы – постольку
Там школу свою основать или – маску —
Опять для людей, где обдумать – немного
Смогу обывательский берег – от смыслов,
А дамы, как вечно ворчливые – бестии —
В душе подходили, чтоб что-то – припомнить,
Чтоб серое царство затмить – на коленях
И внутренне там приобщиться – к пороку,
Юпитер послал мне наследников – больше,
Чем мог я внутри убывать бы – по делу,
Но мне обязательно стало – под меркой
Пытаться в душе укоризной – примера
К себе обижаться, и выдумав – риски —
Искать компромат на такое – бахвальство,
Чтоб снова и снова входить – объективно
В тоннель этой сложности – будто бы завтра,
Я буду один доживать, как и – Руди —
В сердцах наяву достигает – приметы,
Усилит мой вид идентичности – нервов,
А после спадёт между склона – одежды,
Но внутренне стал я несчастлив, а – тело
Моё не старело, но вид мой – ужасный —
Был внутренним ветром о склоны – Фемиды,
О тучи такого же внутрь – беспокойства,
А Глоссоп стоял между каждого – ряда,
Чтоб стать эфемерной оценкой – над эго,
Чтоб вытянуть сложное небо – по верху
Такого вот общества или – цинизма,
Но выяснить смертностью, как – одиноко
Искать от бессмертия в поле – дорогу,
Но выйти к лицу по влюблённости – нерва,
Как стиль гуманоида в квази – примерке,
Что люди вокруг, не мутировав – жили
И снова в кону этой жилы там – нервом —
Себе умирали, но выяснить – первым —
Я так и не смог – кто такой на программе
Мне душу внутри подлечил и – проёмы
В такой объективности снова – закрылись,
Что будто бы должен я сам – между кознью
Своей лишь свободой – обжитой по жизни
К людской современности, чтобы на числах
Считать там пристрастие или – померить
Тот ужас – от риска, что заперты двери
И нет мне обратно там входа – условить
Тоннель объективности, как на догадке
Дожить бы судьбу, словно паром – на крене
Я вижу людское железное – братство
И стыну там редким алмазом, но – верю,
Что стиль мой пройдёт между опытом, если
Там будут внутри идеалы – под судьбы —
Не тронутой областью возле – проказы,
Что мне обернулась бы редкой – болезнью,
Как сам я несчастьем умею – пытаться —
Играть с этой боязнью тлена – по миру,
Где вижу лишь листья отжившего – завтра,
Но стоны в руках не убавили – рисков,
А только киркой за готовое – счастье —
Возьму сложно пар в объективности – мира,
И странно железом там буду – пытаться
Опять добывать между общества – жилу,
А может руду, чтобы мнимое – «завтра»
Прияло мой тон элегантного – стиля,
Внутри от Юпитера, где – застревало
Мне Солнце в лучах этой воли – к гордыне,
А тело в руках не нашло бы – итога,
И низменный квант утопичности – сыска
Составил свой род объективности – моды,
Прождав там иллюзию нервов – так близко,
Что дамы, как бестии в маленькой – боли
Идут всё теперь, не имея – под ковкой —
Там трезвой души, но увиливать – можно
Им в памяти бледного облика – Бога,
Что точно не знают в какие бы – числа —
Я сам бы состарился после – над счастьем,
И сколько мне лет – не имею в том рока
И нерва понятия в мысли – за страстью,
Но жду, что Юпитер прибудет – на крене
Такой невозможности, чтобы – по мере
Мне жить в обращаемой близости – долга,
Что сам человек бы, но стало – пророком
Моё состояние в медленной – сказке,
Как тело внутри современности – если
Бы жили тому лишь людские – подсказки,
А сам я прожил бы на замке – из чуда,
И время моё стало в форме – гротеска —
За важностью в бледном оттоке – уморы —
Сегодня – путём идеальности блеска,
А завтра пародией к низменной – боли.
Где вижу людей – только в зеркало мира,
А женские скрепы мне падают – словно,
Они – надоели бы сами там дамам —
И нежностью вышли уже – без изъяна,
Чтоб нравиться больше и мне – по итогу
На встрече, когда подхожу – за дорогой
Из замка уже своего – всё по крою,
Из бренности ветхого чувства – устоев,
А мир мне играет в такое бы – тело,
Где сон многолетний по веку – задело —
Бы слово реальное, чтобы – пытаться
Понять там людей одиноких – на свете.
Пытался я сам приобнять эту – маску,
Опять постоянно писал – мемуары,
Под тонкой своей обходительной – сказкой,
Поднятой по ветру над нежностью – мысли,
А дамы, как фурии в страшном – потоке
Корили мой гнев или думали – в часе,
Что смогут меня охмурить или – сдаться
В плену объективности – смыслом кидаться
В такое бахвальство внутри – переливов
На солнечном свете потока – под часом,
Где я ненавижу там долгие – сплетни,
Что жизнь мне испортили – между столетий,
Как стал я внутри привыкать – за уплатой
Уже к равновесию медленной – боли,
Что слов мемуары за давностью – платы
Меняли там вид гуманоидов – или —
Пустил я слезу между образом – мира
И стала фантастика в крене – Вселенной
Мне в том помогать – изживать бы умору
Под гневом пространства, откуда позору
Я мог бы пленить этот день, как последний,
Но выше всё, выше я стал бы – приметой
И вычеркнул страх – за патетикой слова,
Как страхи мне могут искать – одиноко
Там демона смерти иль снова – пытаться
Обнять – под тоннелем такого же чувства
Всю даму от сердца иль новое – чванство,
Что облик рутины прожёг мне – упорство
И стал я – серее от мышки в том чуде,
За точечным мифом в кону – благородства,
Но дамы не видели близкого – стиля,
А только под призраком стали – минуты
И мне проявляться за гневом – последним,
Когда неоткрытые двери – там сложно
Скрипели в том замке, как милые леди,
Но были в кону мне волшебником – сплетен,
А я был факиром, чтоб душу – на память
Себе дособрать бы и странно – наладить
Там мир необычности мела – за ужин,
Что духом Вселенную сладко бы – думал,
Ей также менял объективные – маски
И сплетнями века не мерил – прогнивший
Тот пол идеального тона – помехи,
Что могут мне люди внутри – перекинуть
На мозг утопающей страсти – быть в эго,
Но смертной комедией в ровном – подоле,
Что мог я учиться для слов – человека —
Той даме трагедии, как на – кордоне,
Где странно змеёй не умеет мне – ласка
В тени притворяться прогнившей – уморой,
Но сплетнями сам я – искал этим веху
Над томной картиной пространства – у взора.
Там выбрал себе и красавицу – в чувствах,
И звали её Анжелика – в небесной —
Тому первозданной критичности – если
Я мог бы внутри утопать – на картине
В глазах от такой первобытной – уловки,
Что вымер бы сам от неё, но – услада
Моя – под капризом не стала поныне
И вид мой внутри мемуаров – от завтра
Остался мне – вверенным полем надежды,
Невежды, что можно уже – перескоком
Насесть на такое же юмором – дважды,
Что буду барон от устройства – и крова,
Но буду ласкать этим дам – по манере,
Где сам я – профессор наития в чуде,
Где мир – без границ я условил на теле,
А тело моё – между обликом страсти
Уже для Юпитера стало бы – бренно,
Но дух Анжелики там вымерил – стенам
Мне новую памяти, славную – робу,
Что долго её вспоминал – между родом
Моим и столетним на опытах – среза
Той воли природы, где жил – гуманоид
И мне лишь давал там надежду – по весу
Такого вот ханжества или – проблемы,
Но выше не смог я поднять – этот камень,
Он нервно упал мне на ногу – столетий,
Я встретил там массу людей – к испытаниям,
Но смерти не встретил и общее – благо —
Меня поразило в той куче – стремлений
От слов объективности жизни – пытаться
Обнять этим утро, а может и – завтра,
Но сложно не думать о цифрах – столетий,
Не мерить предел объективности – если —
Я стал бы старик от такого – позора,
Но выключил свет от вины – приговора,
Не дав там тщеславию сделать мне – жало.
Не знал, что бывают космической – боли,
Тем утром – помехи, и ветром приятно
Я вышел уже на балкон, чтобы – встретить
То Солнце из нежности – будто о завтра
Я так не узнаю, но выманил – личность
Я внутренней маской за ленью, однако,
И что-то в груди мне кольнуло – по мысли,
Что может я выживу временем – в разной
Такой перспективе от страхов – понятий,
Что люди мне будут пытаться – умело —
Просить проявлением тождества – встретить
Им маску уже – непохожести к прежнему,
Внутри от культуры, а может и – чисел,
Себе привыкая к той важности – слова,
Что вышел бы сам, как профессор – на крене
Такой философии мира – к проблемам,
Но вид от Юпитера стал – приближаться
И город всё время в туманном – пределе
Мне в слове тогда бы пристрастия – завтра
Спустился к ночной для любви – теоремы,
И будто закинул я страстью – по ветру —
Там слово в себе гуманоидом – к смерти,
Но вышел пророческий миф – между эго
И стал я теперь объективнее – думать,
Не демон ли это под старостью – если,
Он сам мне забрал обывателя – казус,
Как мерой зарю или в личности – пользу,
Что сам от энергии видом – понятен —
Я там для себя, но людское – предание
Не верит лишь мне, а томит – необъятно
Мой сон или склад повседневности – в жилу,
В душе прикрываясь катарсисом – ила,
Что буду я жить или снова – пытаться
Прожить, как они – идеальностью танца
Свой редкий алмаз или проблеск – манеры,
Ту подлую бестию в ритмах – проблемы,
Что женщины мне напророчили – в чуде,
Но сами в душе не прочли бы – и умерли
От лжи – по такой же обличью химеры,
От белой фигуры за редкостью – мести,
Что снова встаёт из постели – по нерву
И снова ложится там, если – не первый
Мне день – объективностью скажет угрюмо,
Что замок, построенный – на идеалах
Мне станет проклятием или – понурой
Зловредностью боли гротескного – завтра,
А сам я умру, не предвидя там – тучу —
В любви благородного рыцаря – между —
Такой вот химерой реальности – прежней,
Внутри от гордыни, прожитой на буднях.
Мне облик факира мерцал этим – рядом
И был я доверчивым или – наивным,
Что женщины видели это – в нарядах
И сложностью воли искали – примету
Опять мне приесться на доме – из кровли,
Из старого риска от доблести – если —
Я жил по железной руде – между боли
И стал человеком железного – рода,
Как миф от реальности – снова казаться
Той маской пространства для будущих – чисел,
Что сам бы тому предварительно – клялся —
Я внутренней болью и может – убрался
В таком состоянии мифа – быть с эго —
Внутри, как исчадие времени – между
Картинной повесой – прожить человека
За гранью систем гуманоидов – если —
Тебе там не верят, но обликом – дружбы
Ты снова пытаешься выключить – разум,
А он подчиняется точности – мысли,
Где день за любовью такого – пространства
Мне суть написал бы уже – по картону
Из слова космической страсти – пытаться
Добиться той воли железного – пара —
В руде, чтобы словом туда бы – кидаться,
Чтоб утро моё в символизме – от смерти
Не стало – покойником в лжи дилетанта,
Но выщерблен каждый отшельник – на этом
Плато идеальности низменно – завтра,
А я неизменно стою – между сути,
В такой монограмме себе – не прикинув
Тот день или ад, что рисует – от завтра
Мне гиблую снова петлю – между мира,
Но город застыл, как туманами – ночи,
И что-то опять мне кольнуло – на вере
Быть этой любовью на маске – пророчества,
Быть тонкой границей морали – от слова
И выше ценить там в душе – одиночество,
Где ложью порока не стало бы – тело
Моё – привыкать от бессилия к вехе
За словом Юпитера в личности – эго,
А тонкими нитями страха – поджало —
Ту гордости сплетню и вышло мне – кредо
По Солнцу, чтоб там не светить – на умору,
Но ждать ту любовь на лице – по соседству.
Над видимостью озера надежд, когда не сплю..
Мне снилась полной ночи – синева,
В ней конь совал тугую совесть – гуще,
Чем мог бы всадник думать – этим внутрь,
Когда исчез от толщи лет – под пасть
Внутри своей свободы – выжить полной
Мне ночью в том, не окунувшись вровень
В такой вот форме бренности – пародии,
Как сон могу под вечностью – прочесть,
А взгляд мой между небом – не редеет,
Идёт и всё поодаль в сизой – маске —
Я вижу небо Кербера, что – млеет
Поодаль сущей важности, чтоб сдаться
И мне сегодня – для работы сложной,
Что вижу вдаль художественной – маской
Я толщу лет, как там себе – дизайнер
И путь внутри матёрой боли – прежней.
А город мне на спутнике – прикажет
Лежать сегодня по глазам – в кровати,
Не думать, что внутри никак – не важен
Мой день, мой ад, он просто – эпатажен,
Где я полжизни провела – под сутью
Второго детства, чтобы – притвориться
Себе любовью большей, чтобы сниться
Потом – внутри под озером надежд,
Когда проснулась – было всё как прежде,
Был дом, опять понурый вид – из окон,
Был Майлс – он будто говорил о пешем,
Мне вечности сюжете, чтобы – завтра
И я могла свою машину – вдоволь —
Оставить взглядом личности – на месте,
А может в квантах поместить – на «если»
Уже в другое поле личных – стен.
Но мой вираж – он космоса прохлада,
Когда движением думать бы – не надо,
А надо делать ровный светоч – мины,
Что люди, как светящиеся – гимны —
Опять воткнули свой повторный – опыт
И греют форму космоса – сквозь жилу,
Где может от планетной боли – топот
Им кажется приятней, чтобы – думать,
А может говорить себе – в зевоту —
О личности простой, что много – миру
Ты должен здесь – на каждой половине
Той радости с конца мгновенных – сил.
А силы не кончались – может детство
Внутри в моей придирке – говорило,
Хоть было мне за тридцать – и томила
Внутри одна искусственная – кромка,
Когда её с работы может – сводишь,
А может в цвете там – изображаешь,
Но всё же ты внутри тогда – не знаешь,
Где мифом начинаются – болезни,
Где дом кроит всю полночь – по соседству,
Где ты, как Анжела – меняешь идеалы,
А там они меняют форму – в лицах,
Чтоб глиной прорасти и – пожениться
Уже в другой реальности, что сходен
Ты сам с собой, но женский глаз – о моде
Всё знает точно, чтобы – не обидно —
Мне было так работать, где бы – видно
Я всё смотрела вдаль – ничтожных лет.
А спутник приоткрыл завесу – тайны,
Я стала спать приятней или – жаром
Мне будто бы мерещилось там – рано,
Что буду сном богата в мире – вновь,
Но буду откровенна – этим мнилось
Мне сущее в потребности – бахвальство,
Что много может золота там – вывернув,
Я так и не прощу себе – под хамство,
А просто разыграю в сизый – полдень
Опять к лицу комедию, чтоб время
С меня тогда стащило серый – полдень
Моей любви, моей тому – болезни,
Чтоб Анжела смогла бы жить – достойно,
Но выше лишь подружек – без упрёка
Одна, и там не обнимала – строго,
Не всё пыталась притвориться – лично
Судьбой внутри гротеска – на беду.
Ходила там с работы – между ночью
И баром, что соседний мне – не против
И сном вина попить или – брататься
Внутри природы умственных – идей,
Что много барских стилей – на умору
Там видела вокруг людей и – споры
Мне вечно не кончались в этом – мудро,
Но вечером тащили всё – под ночь
И так по кругу в личности, что стает
В кону мгновений отрочества – завтра,
Ведь знает то Анжела и – летает,
Подняв немного хвост – путём наверх,
Подвинув строгий космос – на кордоне,
Ведь всё жила с родителями – мерно,
Но жить хотела там одна и – нервом
Летала в путь опричников – под торг,
А он сегодня был на редкость – дивный,
Вдруг, смело познакомилась – с Альберто,
Он был умён и ус крутил – достойно,
Чем очень импозантен стал бы – мне,
Но в той причине взять одну – конфетку
Хотелось больше пафоса – на рульке
Такой же перспективы, чтобы – страхом
Искать уже мужчину в громкий – вес —
Себе второго или же – под крайность
И третьего – наевшись в модной шкуре,
Что мне бывало многое – посильно,
Но быть тихоней не случалось – нынче,
Я вся застряла в вечности – пародии,
А мой сюжет художественный – током
Ходил сегодня лишь – задраив люки
Поодаль смертной боли – об заклад.
Над видимостью озера надежд – ему играя,
Была сегодня миленькой – под кручей,
Вставала с барной стойки и – немного
Укладывала волосы – в той кучке,
Что можно объяснить причёской – дамы,
А можно говорить внутри – годами —
О почести такого вот – преддверия
Внушённой боли к личности – насквозь,
Так был Альберто мил и – между нами,
Вдруг, искорка там быстро – пробежала,
Толкнул какой-то вихрь внутри – цунами
И след простыл по ветру – как по числам,
Что можно говорить, не чаясь – мельче,
Чем могут быть друзьями – эти формы,
Когда ты видишь по глазам – молчание
И трепет вдаль былого – на задворках,
А там осталась лишь семья – Альберто,
Он был несчастлив и почти – признался,
Что сам бы обменял свою – печальность
На дух моей любезности – сквозь танцы,
Где мы по бару в вечности – сносили
Всю низменную прыть, но не – умели
Присниться может внутренне, как дети
Так сами для себя, но всё – хотели —
Бежать куда-то вдаль, где нет – людей.
На следующий день, когда бы – тучи
Мне ласковой средой, заполнив – мифы
Опять спустились на ладони – думать,
То я осталась там сама с – собой,
И мне уже заметно стало – в прозе,
Что там Альберто очень уж – холёный,
Быть может бабник или же – кручёный
Наездник дам, что пробует – мораль
За новой остановкой в форме – думы,
Дав редкий стиль холеры – понарошку,
Чтоб можно было слаженно – прикинуть
Ему сегодня долгой ночи – ножку,
Но я вокруг не одичала – в мирном,
Таком любви стремлении и – сдавшись,
Пошла к нему домой, когда – спесиво
Всё вызнала о прошлом, как подкравшись,
А как бы словом выманив там – розу,
Где мы могли бы жить уже – и вместе,
Но пробуя романтики ту – пользу —
Мы вышли вдаль роднением – к невесте,
Что я боялась говорить – всю тучу
Такого вот предвестника – маразма,
Где жить хочу свободно и – недавно
Уже прошла всю совести – игру.
Вот, сплю и снится сон один – понятный,
Там в небе вижу – золотой приятный
Мне сводится олень – под маской искры
И тает вдаль, как золото под шалью,
Что можно небо высветить – на этом,
И внутренне прижавшись – надоумить
Строптивый вид от дерзости – на удаль,
Где можно говорить теперь – мораль,
О деньгах, или в качестве той – маски,
О пошлости любви, где без опаски —
Ты мог бы утверждать такое – в боли
Строение ментальной ковки – лжи,
А сон был явно в руку, что – редея,
Я стала бы играть там – в лотерею
И снова всё выигрывала в – крайность
Так много денег, чтобы быть – никем
Для этой моды пафоса – сквозь жилу,
Наверно золотую, как – Анжела —
Уже умеет говорить – серьёзно,
Но думать внутрь не может – и ведёт
Пространный ныне диалог – под крайность
С той болью – между личности и тенью,
Где завтра лишь газетами – на лени
Узнает редкий мир свободы – под —
Такой вот панорамой лжи – и сплетен,
Что стали слухи расползаться – летом,
А уж зимой там вышли мне – и боком,
Узнал Альберто и почти – пророком,
Вдруг, сам меня и посчитал бы – нынче,
Но очень испугался – между жаждой
Быть снова посторонним или – в каждой
Такой свободе женской – красоты,
Где Кербер мне подглядывает – мило
Уже и в сон, что очевидно – к страсти
Хочу сегодня выиграть – побольше,
Могу, но буду осторожна – в памяти
Такой приметы дюжей, что посильно
Одна теперь я Анжела – за кромкой
Надежды быть – единожды усилием
И смертной болью времени – под торг.
Меняя время через совесть – лично,
Я стала по карьере выше в – точность,
Уже и там компанию – под верхом
Себе одна состряпала – для почерка,
Но счастья так и нет, меняя – плату
Над совестью мужского тыла – ниже,
Где может мне играться этим – завтра
Мой день, когда он сам уже – конечный.
Конечен ад и ветер дул мне – в спину,
Я вижу звёзды, что парят – по лужам,
А город мне подглядывает – мирно
На ту мою строением там – дружбу,
Но свадьбой не закончить мир – из плена,
Не выдернуть тот ад петли – из нерва,
А просто распахнуть морали – между
Второй системой двойственности – лет,
Их прямо вижу вдаль, меняя – краски,
Когда сижу у озера в той – куче —
Моральных нег, где очень буду – сказкой
Пытаться вылеплять одну – любовь
Из снов уже наверное – под ужас,
А может из мужской харизмы – словно
Там путь мне написал бы время – или
В спокойствии принял бы совесть – длин,
Что женской воле говорить там – модно,
Когда дизайн одежды вижу – криком,
Когда иду угадывать всю – бликом —
Манеру форм идейности – под свод,
И мне уже под сорок, что же – люди
Не могут быть другими, но – посильно
Там в каждом доме мужество и – ветка,
Внутри которой сам и ты – усилием —
Найдёшь свой мерный оборотень – внутрь.
Тут были может праздники – на круче,
А может был пейзаж немного – лучше,
Чем может показаться – от гранитной
Системы лиц, а может – между призмой
Уже давно оцененных – стремлений,
Что чудом человек не видит – летний
Пейзаж, но всё крадётся – понемногу
В ту пору жить, как идеалом – внутрь.
А я хотела всё ценить – мой ужин,
Точнее там мужчину или – статься —
Ему уже второй надеждой – больше,
Чем может быть он сам мне – показался,
Но вид внутри художника – сужался
И небо в красках превратилось – в тени
На чёрном постаменте – привидений
В изнеженной потребности – раздеться,
А после посвятить там мир – на деле —
Уже в своей банальности – под разум
На вечный стиль от бытовухи – кроме
Своей свободы бытия – в утопии,
Где может буду там больной, но лени
Не дам сегодня красок – между счастья,
Что делом в час не отведу – стремлений
И там не буду хилой тенью – мчаться
По сумеркам такой же воли – в призрак,
По серой мостовой, откуда – признан
Ты сам сегодня – маленькой невеждой,
А может лишь игрушкой, что как прежде
Не можешь жить, но видом – укоризны
Меняешь свой параграф – этой точки,
Где вид в глазах – орудует под ночью,
Чтоб сделаться той ревностью – тупой.
Так годы шли, Альберто изменял – мне,
Он думал, что и я внутри – не вижу,
Как он играет в суматошный – видом —
Там низменный ответ, когда бы – крут
Казался для меня – на том потоке
Пристрастия – задев мне миной воздух
О совести пароль, что сделав – шаг —
Я внутрь туда и упаду – в свой мир.
Я стала спать так много, что и время
Мне стало помогать на том – отрезке
Практичной боли, вверенной, как эго,
Чтоб видом хоронить уже – мораль,
Но готикой на той косе – не виден —
Был мёртвый стиль от эпатажа – или
Альберто всё указывал мне – думать
О рисках по любви, чтоб удержать
На этой остановке в прозе – вечной,
Меня конечно, чтобы – между делом
Убрать бы древний мир – такого танца,
Во мне, а может и поодаль – веры,
Но мой приток художественной – боли
Был так силён, что, не умея – думать —
Я просто стала спать – вокруг озёрной
Мне сути неба и почти – лететь —
Над прошлым, от которого – немного
Хотела отличать свой мир – на мысли,
Хотела быть Анжелой или – долго
Искать природный вымысел – под часть
Той резкости от права – откровений,
Что люди говорили в тайнах – времени,
Когда я их там видела – подкравшись,
Уже и для себя, как сном – пророк.
Мои года не дали много – судеб,
Спала я много и внутри – как роком
Снялось доселе мудростью – желание,
Сошёл мой пот вестей, что ненароком
Я стала лишь другой и – по соседству
Уже тому искать бы – перестала —
Опору для себя в мужском – обличье,
Но стала всё ходить на берег – вдаль,
Там прямо у воды мой сон – поладил
С претензией от космоса – в той жиле,
Что могут быть лишь люди – идеальной
В строении волшебностью – миров,
А могут счастьем подманить – истому
Внутри искусства, чтобы – приобщиться
К реальности такого вот – желания,
Когда бы шли им звёзды между – мной
И редкостью прохлады – в тот же ужас,
По миру зрелой плотности – сознаться,
Как было всё – реальностью от жилы,
А стало лишь – срединной болью слов,
Где сон, как подаяние мне – в полночь —
Мерцает сквозь казённый мир и – просит
Отдать теперь бы дьявола – под вожжи
Уже другой потребности – в любовь.
Хотела, чтобы сны сбывались – чаще,
Хотела быть серьёзнее – под жилой,
Альберто был замечен – между милой
Моей средой возможностей и – тот —
Кто вышел бы поодаль смелой – маски,
Мне сразу напророчил там – посильно
Уже развод, что одинокий – вывод
Из редкости такой вот боли – в крике.
Но жду я, словно вымерев – под жилу
Уже тому восход второй и – знаю,
Что Анжела страдает – неслучайно,
Толкая существом наверх – свой рок,
Дерзая путь от снов – неоднократно
Внутри примеров бытия – под разность
Людского тона бдительности – если
Бы сон тогда сбывался или – свят —
Бы стал над ним в уме – уже прикинув
Там снова человек, иль может – Богом
Сошлись бы мне веления – помимо
Моей красивой внешности – понять,
Как Анжела всё ищет ветер – сыска,
Как сам он там висит и – недалёкий
Внутри неё мерещится всё – воин,
Поняв моралью свой срединный – свод.
А мой сегодня там застыл бы – мерно,
Уж вышла замуж я, мелькая – нервом
В четвёртый раз и сны, как из колоды
Мне думают прожить мой космос – черт,
Но что я вижу – только дилетанты,
Когда бы руки длились – между силы —
Внутри такой вот бренности – быть завтра
Мне в соль любви полезнее, чем – мины,
Которые расставив – льются в числах
Там снова в бесконечности – мужчины,
А завтра просто лгут, кидая – пошлость
Навзрыд моей способности – простить,
Я их прощаю и опять – по кругу —
Ментальный космос заполняет – силой
Ту оторопь приверженцев – быть мнимой,
Моей сегодня в бренности – судьбой,
Но Анжела искала внутрь – примету,
А сны Плутон всё слал, как оперение
И выходом под низменное – гениев
Мне вышло там презрительное – «но».
Оно так стало трудностью – на свете,
Что люди, обернувшись стали – верить
В мою ступень сознательной – болезни,
Когда я им могу внутри – помочь,
Когда играю в почести – за полной
Сегодня лишь Луной, как будто модой
И вычеркнув там исподволь – манеру,
Я так хочу прижаться бы – вот-вот
К реальности другого стиля – в квази
Там вида для космической – системы,
Но вижу только небо вдаль – примерно
И спать ложусь от ревности – такой,
Что годы ждут и ждёт опять – на месте
Меня сегодня дух ментальный – или
Я стала бы внимательнее – к чувствам,
Когда бы вижу сон – внутри себя,
Но смыслом не заполнив ад – проверю
Одну эмблему точности – под риском,
Что сон то не сбывается, но – время —
Идёт, и космос оброняет – вслед.
На Майлсе стало холодно и – жутко,
Был сном ноябрь и мне – похолодало,
А вечности мораль не стала – видеть,
Что там лишь честь оставлена – под вход
Второго состояния быть – встречей
С моей превратной бытию – болезнью
И я там начала искать – придирки
Внутри своей свободы, чтобы ждать,
Ждала мужчин, ждала друзей и – тело
Могло прождать там сон, меняя маску,
Но снились мне противные – картины
На Кербере, что открывает – имя —
Внутри такого путника – под важность
И там ему не узнаёт всю – сложность,
В которой может дама стать – намедни
Уже и к слову общества – счастливой.
Понять себя не ставило бы – рамок,
Но мой предел понятий стал – меняться
И я застыла в статуе под – важность
Такого чувства космоса – в судьбе,
Что ноют кости в сумрачном – побеге
От ревности в простительном – ответе,
Который мог бы получиться – между
Реальностью мужского блеска – черт,
А мог бы рассказать – ещё немного —
О слаженности близкой формы – рока,
Но в мой предел полётов стало – имя
Опять сегодня проходить – чутьём,
И там я назвала его – Романом,
Что пуще прежней вольности – осмыслит
Бы день другой, но в квази – перемене
Не станет мне пытаться быть – никем
На спутнике Плутона или – в каждом
Кто хочет думать женской – перспективе
И льёт природу идеалов – в лучшем,
Своём примере думать бы – сложнее,
Но встретила Романа странно – ближе
Я в том же баре, чтобы – в этом чуде
Осталось мне преддверие – болезни
Во сне такой вот пропасти – из лет,
Где озеро не вижу в сонной – маске,
А вижу лишь людей и – переливом
Они сегодня ищут целым – видом
Мой день гневливый, чтобы – уберечь
Меня – от муки важности проснуться,
А может снова вылепить там – мудрость
Уже теперь по женской – перспективе,
Что словом задаю в картине – мельком,
Когда иду там на работу – в чувствах,
Когда бросаю стыд в пути – начальству,
Но белой всё не стала видеть – пользу
От той работы вверенной – к душе,
Я просто одичала в трезвой – рамке,
Когда и мне там стукнуло – за сорок,
Когда прошли дожди и – между рамок
И Майлс застыл, как робкий командир,
Тот город был увенчан – на морали
Во мне сегодня, чтобы быть – несчётным
И может усложнять всю жизни – хватку,
Во сне наверно или под – догадкой,
Что может мне произойти – на ужин
В то время – между разницей и ленью,
Где я бегу там на работу – в ужас,
А может привираю в стиль – подругам,
Что знаю много, много – повторений
В тени такой же древности, что стала
Уже и там – профессором в дорогу
На снах моральной неги жить – до завтра.
Так мой поклон всеядности – привычек
Прошёл и сонный ветер – растворился,
Вдруг, вижу тонко озером – по смерти
Рука вокруг скелетная – крадётся —
И всё меня притягивает – в полночь,
Чтоб мне туда спуститься – до упора,
Но вижу только холод – приговора
На той своей свободе, чтобы сниться
В таком предмете ужасов, чтоб личной
Себе сегодня стать – примерной дамой,
А может подхватить одну – оплошность,
Как мифом вампиризма – сложно данность,
И вычеркнув там мир – приятной роли —
Уплыть в реальность древнюю – по боли,
Где мне уже мужчин то ли – не видно,
Но видно духов в редкости – замков,
А замки те открыв я стану – вечной,
Быть может там седой и – недоверчивой,
Но буду обращать приятный – возглас
На мёртвый стиль от озера – невзгод,
Где снова там меня простят – соседи,
Простят другие облики – под судьбы,
Но люди не увидят в зрелой – пользе,
Задав сегодня в точности – полёт —
По кромке бытия – последней чащи,
По космосу, что можно – обрываться
В кону такого юмора – для жизни —
В другое поле ревности, чтоб гнуть
Моральный диалект в картине – мира,
Чтоб стал он – белой скатертью на коже,
Чтоб вымостил мне опытом – поглубже
То утро, как бы действуя – за торг
Над нежностью прожитого – веселья,
Над обликом скелетной боли – мира,
Что вижу только лица в снах – помимо
Той ревности – от прошлого, где там
Меняю стиль такого же – гротеска,
Уваживая поздний день – по мере —
Уже доселе призракам, чтоб – стало
Там мне виднее будущее – в чести.
Так стала вся общаться – через игры
Там с ними – или думать, что общаюсь
И тело стало слушаться – строптиво,
Но в том беда, что бытие – не видно
Внутри природы сна, меняя краску,
Как сталь затёртой боли – обелисков,
Когда бы ночь мне кончилась, а – ниже
Уже прошёл весь сон пути – назад.
Я снилась там себе сама, что – ужас
Кормила больше шутками – свой ветер,
Анжела или путь такого – сердца —
Был дорог обстоятельству – ко сну,
Но день моей привычки стал – умнее,
И после брака пятого – под ленью
Я вышла снова к озеру – пригнувшись
В растерзанной превратности – любви,
А после сны мне показали – метко,
Что буду снова брошена – в той пуле,
Что буду жить одна или – поверив —
Устану быть блаженной – между всей
Своей природой будущего – в квази
Той редкой тенеты, когда бы – сглазил
Меня тому мужчина или – стался,
Как воин в серой проповеди – черт,
И я устала ждать такого – риска,
Над видимостью озера – изыска,
Всё в точности пригладив – откровенный
Сюжет теперь поодаль смирных – тем.
Мой день ведёт мой сон – или поодаль
Я вижу зов скелетной боли – между
Опять системой слов, как – ненавижу
Ту вольность между боли – человека,
Но мне прощать то некого, а – снизу
Доносятся лишь крики – от сомнений,
Что боль одна и много – повторений
Мне кажется во снах такого – призрака,
Откуда выйти там внутри – не смею,
Иду, играясь в личности – под зельем,
А сон сужает верхний повод – мира
И что-то замирает в смерти – криво,
Оно Анжеле помогло бы – сдаться,
А может стать проводником – морали
По сторону на той всеядной – рамке
В своей любви изнеженной – бежать
Во снах причины космоса, чтоб – эго
Моё сквозило к смерти – человека,
Но думало, как крайняя – завеса
Становится там миром – между веса
И ложью человеческой – над жалом,
Что жизнь корить не обессудит – если
Я вся прошла уже и жизнь – на жалость,
Но вижу только кости вдаль – миров,
Они мне стали в космос – претворяться,
Опять ожили, чтобы – между гранью
Я видела свой миф судьбы и – сжалась
Как редкости естественная – мантия,
Когда покроешь космос – на кордоне
Такой вот идеалом маски – в жизни
И спишь, не веря, что пустила – кровью
Уже второе чудо – в сон постели.
Так я смогла сегодня там – очнуться
И выжить в снах такого вот – маразма,
Мой муж последний обвинил – минутой,
Что сам не хочет жить и – будто завтра
Уйдёт и там, но мне неясно – к лести,
Где будет сон озёрный – претворяться,
Где буду думать идеалом – если —
Я знать хочу свой мир – на этом чуде,
Его несу в руках, чтобы – дизайнер
Прочёл моралью свой степенный – ужас,
Где был не понят мир, направив грани
На собственную вымыслом – причуду,
Где в области висков – снимают прозы
Мой день благой, что необычно – крови
Я быть должна бы смертной или – более
Уже к лицу рождённой быть – в себе,
Как женское чутьё, как род – из сердца,
В котором смыслы постигают – смерти,
Где движет Кербер время и – не лечит
Мой юный ужас, но играет – вровень
Со знаком от судьбы такой, что вверил
Бы мне сегодня дилетант – на крыше
Наверно против ветра, что – услышать
Я смысл тот не могу, но – пролечу
Над сном такого общества, где – буду
Пытаться жизни убеждать – природу,
Что можно стать богатой и – немного
От жизни получить бы в том – урок,
Чтоб сонный идеал не видел – сизой
Мне ясности звезды, что ходишь ближе
Ты сам ко мне, и где-то между – крова
Уже блуждаешь в редкости – любви,
Ты ей затерян, словно бы – не умер
На женском теле будущего – случая,
Но там меняют масками – пароли —
Те сложенные крылья вылить – путь
В другое страхом общество, а вены,
Как будто набухают – современно
И хочется прожить тот мир, как космос
Внутри всеядной редкости – на свет.
Но только осветив тот мир – по дружбе —
Весь сон прошёл, а ты – не понимаешь,
Что сделать в путь нагляднее – под стаей
Такой вот идеалом странной – холке,
Той маске, что рисуешь – над уморой
И вид твой объективен, где – узреет
И женщина – свой мир морали прежде,
Ты дашь ей больше ужас – на полёт,
Внутри причины космоса – поджавшись
К растраченному выдоху – быть завтра
Причиной джентльменского – укора,
А может сна, в котором – проживаешь
Ты сам – свой серый мир, диктуя лени
На ощупь старой вольности – стремлений
То жуткое нахальство, чтобы – близко
Отстроить вольный номер – из огней.
Они пришли сегодня, было – жарко,
Я вышла на балкон и стала – мерно
Отвинчивать свой мир, меняя – смертный
Поток любви – на общий неба вал,
Когда же звёзды отвалились – к рамкам,
То вышла смерть и образом – прилива
Сказала, что в любви нет – идиомы —
Есть только космос в близости – людей,
И он прибит сегодня, словно крайность
На теле объективной боли – мира,
Где мы желаем думать – между завтра —
Второй себе, учтённый берег – слов,
Но водим об заклад – такие нервы,
Что спим поодаль смирного – прилива,
Где этим затерялись в мерной – жиле
Уже года под свойскостью – трудов
И вольный номер стал, как эпохальный,
А я застыла в сонной – атмосфере,
Прижавшись к полю образов – на грани
Своей свободы выжить – между днём
И ночью – в сложной исподволь затее,
Что можно мнить тот космос – от идеи,
А можно только выдумать – придиркой
Там озеро глубоких вдаль – надежд,
Когда они вопьются сильно – когтем
В твой мозг и будут будоражить – тело,
Когда ты вся покроешься – болезнью
На личности, как кровью – изойдёшь,
И смерти будешь говорить – посильно,
Что нет чудес в той ревности – насилием,
Но есть просторный космос – над минутой
И он сегодня твой, а может – в торг —
Ты видишь им понятный день и – время,
Что можно врать, не обещая – смыслом
Одну себе реальность жить – и верить
В космический пристрастия – полёт.
Придумай жизнь на каторге – тоски
Бывало, пал мой случай – иногда,
Где шёл один и тот же день – от тучи,
Бывало, думал, что пропил – едва —
Свой стиль шагов – напротив бытия,
Но сам придумал мысленно – под рожу
Свой вид теней, как необычно – случай
Постиг в лицо – мне множество наград
Внутри дородной плотности – в окно.
Там был туман, на плечи – благородства
Мне падал свет объёмной формы – Бога,
То был Нептун и влажная – дорога
Стремительностью шла – уже на юг,
Когда бы сам на Нереиде