Гетто
Дисклеймер
Книга «Гетто» относится к категории «Фантастики»! Все описанные в книге события, действующие герои, упомянутые территории, страны, вооружённые формирования, государственные объединения, и государственные организации вымышленные! Любые совпадения с реальными личностями, названиями стран, городов, территорий, государственных и частных организаций случайны!
Являясь художественным произведением, книга «Гетто», содержит изобразительные описания противоправных действий. Но описания этих действий есть художественным, образным, творческим замыслом, а не призывом к их совершению!
В книге «Гетто» имеются упоминания о наркотиках, алкоголе и сигаретах! Но книга «Гетто» не призывает к употреблению выше перечисленных веществ, и не рекламирует их!
Эпиграф
«Люди, которые не могут выучить украинский – имеют низкий IQ! Таким ставят диагноз «дебилизм». Надо их отделить, потому что они социально-опасны, надо создать гетто для них. И будем помогать им, как помогают людям с недостатками, на волонтерских началах, будем петь им «Владимирский централ»».
Олег Скрипка,
лидер украинской группы «Вопли Видоплясова» (заявление во время встречи в рамках школы журналистики в Киеве), 20 апреля, 2017 года.
«Для чего действительно нужна смелость, так это для искренности!»
Боб Марли.
От автора
Весною 2019 года в нашей стране был избран новый президент, получивший семьдесят пять процентов голосов от, ждавшего перемен, народа! Среди этих семидесяти пяти процентов был и мой голос!
Но уже к началу лета многим проголосовавшим стало понятно, что от этого «нового» ничего хорошего ждать не приходиться, и, скорее всего, этот «новый» будет ещё хуже, чем тот «старый»!
Ещё никто не знал, что на Востоке в «режиме строгой секретности» летучие мыши интенсивно «мутировали» «коронавирус»! Канувшие в прошлое оба, ничего не остановившие, «минска», передали эстафету хлипкой надежды «парижу». Вроде бы ничего плохого! Но откуда-то появилось предчувствие, что очень скоро, ну максимум в ближайшие пару-тройку лет, может случиться что-то очень-очень нехорошее!
Как-то на досуге, возможно под влиянием этого предчувствия, возникла фантазия – «а что, если в одном «не спокойном месте» люди, умеющие сделать, или вырастить что-то такое, от чего вся жизнь на Земле кардинально изменится, или вообще окажется под вопросом, будут «доведены до ручки» другими людьми?!»
«Фантазия» оказалась занимательной! Возвращаясь к ней снова и снова, в августе 2019 года я попытался придать ей текстовую форму!
Получившийся сюжет мне понравился!
Не торопясь (торопиться было некуда – «писательство» не мой заработок, плюс возникшие жизненные обстоятельства), я начал развитие «нафантазированного» сюжета, и неспеша «дописался» до две тысячи двадцать второго года.
Под впечатлениями от февральских событий этого же года я своё «фантазёрство» «забросил», решив, что смысла в нём больше нет!
Но ближе к осени «вернулось» желание довести до конца, начатое летом девятнадцатого. Возобновившаяся «доводка» затянулась ещё на три года – свободного времени было мало!
И вот, наконец, всё дописано! За эти шесть лет искусственный интеллект и нейросети стали почти обыденностью! Стал обыденностью и когда-то ужаснувший нашу планету «ковид»! В мировом «политикуме» сменилась уйма действующих лиц, а «тлеющие» вооружённые конфликты «разгорелись» до полноценных войн!
И, наверное, замечательно, что моё «фантазёрство» и его «записывание», заняло у меня столько времени – поначалу вся эта история виделась мне немного по-другому! Но сейчас она получилось именно такой, какой я хочу Вам её рассказать! Начните читать – может Вы меня услышите! Спасибо Вам!»
6 июня 2025 года
Глава 1. Гибель Аббаса Аль-Мусави
16 января 1996
Шибтай Шувит, Директор Внешней разведки Израиля, более известной миру, как «Моссад», провёл пластиковым пропуском через электронный замок, и, дождавшись, пока откроется тяжёлая металлическая дверь, спустился по бетонным ступенькам в Оперативный зал «Управления специальных операций».
На его появление никто не отреагировал. Сидящие за многочисленными компьютерными столами сотрудники – все как один в штатных чёрных брюках и белых рубашках – продолжали заниматься своей работой.
По центральному проходу Директор прошёл в дальний конец Зала, где, в остеклённом кабинете, находился пост Оперативного дежурного. При его приближении створки прозрачных дверей автоматически сдвинулись в стороны, и, пропустив Директора внутрь, плавно стали на прежнее место.
«Приветствую вас, господа!» – произнёс Шибтай Шувит, достаточно громко, чтобы быть услышанным всеми, находящимися на посту, сотрудниками.
Десяток голов «оторвались» от мониторов, и повернулись в сторону, прибывшего на Пост «высокого начальства». Одновременно, как по команде, эти головы кивнули, изобразив на своих лицах приветствие, и снова, обратились к экранам компьютеров.
Лишь один человек, стоящий обособленно возле занимающего почти всю стену монитора, отреагировал на появление Директора, более предметно. Это был Ариэль Бегин – лично сам Начальник «Управления специальных операций»!
Он, развернулся своим коротким, грузным телом к вошедшему, и снял с лысой, до блеска выбритой, головы «лопухи» наушников. Состроив пухлыми губами под мясистым горбатым носом, и уголками больших карих глаз по бокам от него, что-то, наподобие улыбки, произнёс, с учтивостью подчинённого, но, с заметной иронией в голосе:
«Приветствую, Вас, господин Директор. Вы, как всегда, вовремя! А то у нас, знаете ли, проблемы!»
Директор посмотрел на Ариэля Бегина так, как будто ничего другого от него и не ждал! По Директору было видно, что словам подчинённого он не удивлён, потому что именно в этом зале господин Шувит всегда был готов услышать, что-то такое, или – что-то наподобие такого! В разведке он был давно, и, знал, что ещё ни одна операция не прошла «без сучка и задоринки», и так, что бы в ходе её выполнения не возникло ни каких проблем!
«Проблемы, – подумал Директор, – это «наше всё»! Они всегда были, всегда есть, и, всегда будут! Но, конечно, с одним нюансом – проблему надо уметь чувствовать, и понимать, что проблема проблеме – рознь!
Есть проблемы, решение, которых, вполне возможно в процессе исполнения акции! А бывают такие проблемы, при которых акцию надо прекращать немедленно! Ибо, если акцию, не прекратить «немедленно» – тогда возникшая проблема погубит агентуру и «силовиков», что само по себе станет огромнейшей проблемой для всех Служб «Моссада» вместе с их руководителями, и обязательно обернётся международно-политическими проблемами Правительства самого государства Израиль!»
Директор, человек опытный, и на делах, подобных нынешнему делу «собаку съевший», знал, что сегодняшняя операция была именно из тех, которая, при неудаче, могла стать смертельно опасной для непосредственных её исполнителей, и, при неудаче, станет ужасной «головной болью» руководства страны!
Учитывая всё это, и принимая во внимание ещё с десяток других вводных, Директор лично курировал ход проведения операции! Для её подготовки были задействованы, практически, все Службы «Моссада»!
Начали операцию аналитики с «Управления оперативного планирования», продолжила агентура «Управления по борьбе с арабским терроризмом». А на завершающем этапе в дело должны были вступить Силы «Управления специальных операций», которые представлял отряд из двенадцати бойцов, спецподразделения «Кидон».
Именно на этот отряд, под счастливым номером «три», и было возложено проведение заключительной фазы самой операции! Операции по своей цели, конечно, суперважной! Но!
Директор, в душе, хитро усмехнулся этой формулировке! Потому, как формулировка эта, не была вся правда об этой операции! А вся правда заключалась в том, что её финальная акция, должна была стать ещё и «суперпоказательной», и, чего греха таить, из-за этой «суперпоказательности», автоматически превращалась в «супернаглую»!
«Да-да, – подтвердил свою формулировку Шибтай Шувит, – именно в „супернаглую“!»
Ну, действительно, а как ещё можно было охарактеризовать действие, целью которого является, ни много ни мало, а «всего лишь» похищение и «переправка» в Израиль на одну из секретных баз «Моссада» Генерального секретаря организации «Хезболла»[1] Аббаса аль-Мусави! Того самого, Аббаса аль-Мусави, который на весь мир называет Израиль не иначе, как «раковой опухолью Ближнего Востока», и обещает, что «Хезболла», под его руководством, «сотрёт всякое упоминание о государстве Израиль на земле Палестины»!
И вот, что бы эти обещания так навсегда и остались только обещаниями, соответствующими лицами «Специального Комитета» под председательством премьер-министра Израиля, было принято решение показательно «наказать» аль-Мусави!
А ещё – показать, и доказать, конкретно, самой «Хезболла» и, стоящему за её «спиной» Ирану, что никто не может, и не будет безнаказанно не то, что планировать и осуществлять, какие либо, действия, несущие вред народу Израиля, но, даже, не сможет безнаказанно говорить, что-либо подобное!
Как ни кто другой, Директор знал, что подготовительная работа была проведена огромная! Сколько только стоило трудов «Управлению по борьбе с арабским терроризмом» внедрить в ближайшее окружение аль-Мусави своего агента! До этого два секретных сотрудника, пытавшиеся ранее сделать то же самое, пропали без вести и, скорее всего, погибли очень нехорошей смертью под пытками. И только год назад третий агент сумел «понравиться» Службе безопасности «Хезболла», и стал одним из членов Секретариата Аббаса аль-Мусави!
Он то и предоставил информацию, что «…16 февраля 1992 года, утром, аль-Мусави посетит в Южном Ливане селение Джейшит, чтобы присутствовать на церемонии, посвящённой памяти своего друга и соратника, шейха Рагиба Харба…», ликвидированного, кстати, тем же «Моссадом», ещё в 1984 году!
На вчерашнем, «финальном» совещании руководителей Служб, было принято решение о переходе операции в заключительную фазу. Само похищение должно было произойти на горном серпантине недалеко от города Набатия, когда после окончания церемонии, Мусави отправиться к себе домой в город Баальбек, что в двух с половиной часах езды на Север Ливана.
Агент, также, проинформировал, что охраны у руководителя «Хезболлы» будет немного. Помимо личных телохранителей Мусави, которые будут находиться непосредственно рядом с ним в его «Мерседесе», дополнительно будут задействованы, всего лишь, четыре бойца «Хезболла», что будут передвигаться в легковой машине сопровождения! Для «спецов» из отряда «Кидон» такая охрана не могла быть помехой!
В общем, более удобного случая для похищения трудно было бы себе и представить!
И вот тебе – «на»!
«А у нас проблемы!» – про себя передразнил Директор интонацию Ариэля Бегина, едва сдержавшись, чтобы не произнести эту фразу вслух.
А, «сдержавшись», он произнёс вслух холодное и начальственное:
– Докладывайте, Ариэль! Я весь – внимание!
Ариэль Бегин внутренне напрягся. Он понял, что «высокое начальство» сегодня шутить не склонно, поэтому прокашлявшись, приступил к докладу.
«Я начну, – произнёс Бегин, – по порядку! Наш агент успел доложить, что утром аль-Мусави и три его охранника прибыли в Джейшит на «сто девяностом» «Мерседесе», который, после высадки с него пассажиров, был поставлен в ангар, недалеко от места проведения церемонии.
Далее аль-Мусави произнес речь, прочитал коллективный намаз, пообщался с активистами, и прошёл в ангар к машине.
Здесь возник первый сюрприз! Оказалось, что в Джейшит, отдельно от аль-Мусави, прибыли его жена Сахам, пятилетний сын Хусейн в сопровождении шести человек охраны! И, что интересно, – Бегин поднял указательный палец, акцентируя этом свой жест голосом, – прибыли они на двух «сто девяностых» «Мерседесах» такого же серого цвета, как и машина аль-Мусави, и эти «Мерседесы» были тоже помещены в тот же ангар, где уже находился «Мерседес» аль-Мусави!
Нам известно, что к себе домой – в Баальбек – аль-Мусави собрался возвращаться вместе с семьёй, в одной машине. Но сопровождать их будут, уже, не одна машина – а три! То есть, к личной охране аль-Мусави – это два человека в его «Мерседесе» и четыре в дополнительной «легковушке» – прибавляется ещё шесть охранников и две машины, которые привезли жену и сына аль-Мусави…»
«Почему вы, Ариэль, сказали, что наш агент «успел» доложить?» – перебил вопросом Директор Ариэля Бегина, сделав ударение на слове «успел».
«Потому, господин Директор, что вот уже минуло два часа, как агент на связь не выходит. Крайним сообщением было, что «…Мусави с женой, сыном и охраной ушли в ангар!»
«А выйти на связь самим?»
«Мы его вызвать не можем – передатчик односторонний! Да если бы и могли – то делать этого нельзя! Есть вариант, что вместе с Мусави и охраной он сейчас едет в Баальбек, если, конечно, его не раскрыли!»
«Да, что-то я не подумал, – «извинительно» произнёс Директор, – продолжайте, Ариэль!»
«Вскоре с ангара выехали машины… У нас есть запись…»
Ариэль Бегин взял в руки пульт от настенного монитора. Нажал одну из кнопок. На экране в довольно подробном разрешении появилось изображение. По его характерности Директор понял, что «картинку» принимали со спутника.
Это был один из районов Южного Ливана. Была видна извилистая горная дорога. На ней было заметно движение автомобилей. Двигались они в разных направлениях. Очень насыщенный трафик был в окрестностях населённых пунктов. Создалось впечатление, что это муравьи ползают по муравейнику. Особенно это сравнение было верно в районе Набатии! Директор узнал этот город по расходящимся от него в разные стороны «ниткам» шоссе.
Ариэль Бегин увеличил «картинку», которая рывками начала смещаться на Северо-запад, по горному кряжу, к находящейся за ним долине. Более детально стали просматриваться «ползущие» по дороге автомобили. Компактная группа, состоящая из шести машин, привлекла внимание Директора.
«Это они?» – задал он вопрос, не отрывая взгляд от экрана.
«Да, они!» – подтвердил Бегин.
Директор повернулся к подчинённому, и, немного удивлённо спросил:
«Но вы же говорили, что их должно быть четыре?»
Ариэль Бегин развёл в стороны руки и тихо произнёс:
«Это второй сюрприз! Из ангара выехало шесть маши!»
«И в какой из них Мусави?» – поинтересовался Директор.
Ариэль Бегин, снова развёл в стороны руки, и, с явным огорчением на лице, доложил:
«А это третий сюрприз! По параметрам мы определили, что в колонне три серых «сто девяностых» «Мерседеса», и три «сотых» «Ауди». В каком авто находится Мусави нам неизвестно! Думаю, что это всё не просто так! Наверное, Служба безопасности «Хезболлы» что-то заподозрила! Именно, поэтому, такая перестраховка!»
Директор ни как не отреагировал на итоговое замечание подчиненного. Он, молча и беспристрастно, смотрел на монитор. Его лицо не выражало никаких эмоций. Но, вдруг тихо, как бы только лично для себя, он произнёс:
«И в какой из этих машин находиться аль-Мусави нам не известно…»
«Да, к сожалению, неизвестно!» – «поддакнул» Бегин.
Было видно, что Директор и эту фразу не заметил. Спросил он о другом:
– А где сейчас вертолёт с группой захвата?
– «Блэк Хоук» с бойцами патрулирует в районе проведения операции!
Директор снова умолк и задумался. Затем, не поворачиваясь к подчинённому, попросил:
– Ариэль, включите «онлайн-картинку» со спутника!
Ариэль Бегин провёл манипуляции с пультом управления монитором. Прежнее изображение сдвинулось вниз и в угол. Вместо него на экране появилось изображение, схожее с предыдущим, но местность на нём была уже другая.
На дороге в распадке между двумя, тянущимися параллельно, гористыми хребтами, быстро двигалась колонна из тех же шести автомобилей. Через километр горный участок трассы заканчивался, и начинался спуск в долину. Там внизу, у предгорий, уже виднелся небольшой городок.
«Туфахта! – мысленно «определился» на местности Директор. – Торопятся! Селение небольшое, но, там есть где укрыться! Надо принимать решение…»
Не отрываясь от экрана, спросил:
– Далеко ли от машин Мусави находятся наши машины сопровождения?!
«Вот они!» – Бегин указал лазерной указкой на два автомобиля рядом с колонной аль-Мусави.
– Кто в первом?
– Два агента – мужчина и женщина!
– Они всё время на связи?
– Да, с ними связь постоянная!
– Прикажите отстать от колонны на один километр! Где вертолёты прикрытия?
– Два «Апача» подходят к квадрату проведения акции!
– Что у них с вооружением?
– Всё по штату – у каждого 30-миллиметровая пушка и шестнадцать противотанковых ракет!
«В какой машине аль-Мусави нам не известно…» – снова, чуть слышно, прошептал Директор, потирая, покрывшийся едва заметной щетиной, подбородок.
Простояв так пару минут, он резко повернулся к Бегину, и «уставился» ему в лицо своими, чуть прищуренными глазами.
«Вопрос о силовом захвате Мусави становиться не актуальным! – произнёс Директор. – В шести автомобилях, если вычесть Мусави и его жену…»
«Вы забыли о ребёнке!» – напомнил Директору Бегин.
«Я не забыл! – резко ответил Директор. И холодно продолжил: – Я не принимаю его во внимание! Ребёнок не может занять в автомобиле много места. Все они – Мусави, его жена и ребёнок могут поместиться одном на заднем сидении! Поэтому, предполагаю, что в шести автомобилях мы можем иметь до двадцати бойцов охраны. Конечно, их может быть и меньше, но думаю, что всё-таки, именно двадцать! Двенадцать бойцов из «Кидона» для захвата мало! Их количество рассчитывалось исходя из информации о двух автомобилях. Максимум – трёх! Но шесть машин они локализовать не смогут. Ко всему мы не знаем в какой из них находиться Мусави!»
«Будем отменять операцию?» – настороженно, чуть ли не с опаской, спросил Бегин.
И не зря!
«Что? – громко и резко «взорвался» Директор, поворачиваясь удивлённым лицом и вопросом к подчинённому. – Что вы сказали Бегин?!»
И, не обращая внимания, что его могут услышать другие, находящиеся на посту сотрудники, крикнул:
«Вы что, Бегин, с ума сошли?! Ни о какой отмене не может быть и речи! Премьер-министр подписал «красную страницу». В случае невозможности похищения мы имеем разрешение на «отрицательную процедуру»!»
«Но ведь там ребёнок, – произнёс Бегин тихо, не то, напоминая своему начальнику об этом, не то предупреждая, – и возможно, что в одной из машин наш агент!»
«Я, уже сказал, что ребёнка во внимание не принимаю! – уже тише, но по-прежнему резко ответил Директор. – На вопрос Достоевского «стоит ли слеза одного ребёнка счастья всего мира?» – я давно себе ответил! Стоит! Этот ребёнок, через каких-то, десять лет, станет, как его отец, а то ещё и хуже! И тогда уже слёзы наших детей будут литься над могилами их отцов. Или, слёзы отцов и матерей прольются над могилами наших детей! Не мы начали эту войну, но чем раньше мы её закончим – тем меньше будет слёз! Не до сантиментов! Пусть оператор передаст на мониторы «Апачей» приказ о поражении наземных целей!»
На экране было видно, как первая «Ауди» с колонны Мусави, шедшая впереди в ста метрах от остальных, подошла к повороту, после которого начинался спуск в долину Бекаа. Поворот был резкий, почти на сто восемьдесят градусов и, довольно, узкий.
Автомобиль, что бы в него «вписаться», снизил скорость до минимума. Поэтому, идущая за ним колонна, догнала его, и была вынуждена притормозить, «сбиваясь» в плотную, еле движимую, кавалькаду.
Два вертолёта ВВС Израиля, о которых шла речь на Посту Оперативного дежурного, полчаса назад вылетели с ближайшей к Ливану военной базы. Пройдя на малой высоте в распадке между горными гребнями, они опередили колонну, и «свалились» из-за ближайшего холма, чуть ли, не на капот первого автомобиля!
Один из вертолётов завис на месте, а второй на «бреющем» полёте «прошёл» над крышами «Мерседесов» и «Ауди», развернулся, и занял позицию в конце колонны на расстоянии в пятьдесят метров от последнего автомобиля.
Движение на пару секунд застопорилось. Было видно, что первый автомобиль, сначала, притормозил. Но, затем видимо сообразил, что это мешает всему движению колонны, его водитель попытался резко «стартануть» с места! Из-под задних колёс «Ауди» поднялись клубы пыли. Машина, шлифуя асфальт, «вильнула» задом «влево-вправо», и начала движение!
«Слишком поздно!» – злорадно заметил шёпотом Шибтай Шувит, и удовлетворённо хмыкнул.
Мигом ранее, от «висящего» перед колонной «Апача», отделилась, похожая на иглу, ракета! С её хвостовой части вылетел огонёк. Затем, на экране появился шлейф чёрного дыма и сразу же взрыв!
На том месте, где только что был салон автомобиля, и где только что находилось пять человек, полыхало пламя. Их горящие труппы, пристёгнутые к креслам ремнями безопасности, были видны в сполохах ярко-белого огня. Развороченные останки того, что секунду назад было автомобилем, заблокировали дорогу.
Было видно, как машина, замыкавшая хвост колонны, резко остановилась, и её водитель, по-видимому, попытался произвести попытку разворота. Тот же манёвр предприняли и водители остальных автомобилей! Но, второй вертолёт, замкнувший «хвост» колоны, не дал им это сделать!
Монитор на стене Поста беспристрастно продемонстрировал пуск ракеты со второго «Апача», и, то, как спустя секунду, она «разорвала», замыкавший автомобиль аналогично первому!
Дорога оказалась заблокированной полностью! Водители и пассажиры уцелевших машин «высыпались» на дорогу (Бегин и Шувит независимо друг от друга насчитали пятнадцать человек)!
Все эти люди, как по команде, бросились к третьему по счёту Мерседесу, с которого вышли ещё три человеческие фигуры! Одна из них была маленькая, детская. Прибежавшие окружили их, и образовавшаяся группа, повернулась в сторону расщелин ближайшего скального выступа!
Но в ту же секунду ещё четыре ракеты, выпущенные с обеих «Апачей», взорвали только что оставленный аль-Мусави и его семьёй «Мерседес», не позволив ни им, ни их окружению отойти от машины даже на метр!
Произошедший взрыв «накрыл» всех! Снопы огня и дыма закрыли «картинку» для, находившихся на Посту, наблюдателей. Наступила «ожидательная» тишина, которую подчёркивал шум работающей аппаратуры.
Наконец в эфире раздался женский голос.
«Первый, – произнесла женщина, – мы на месте! Произвели „зачистку“. Потребовалось „контролировать“ аль-Мусави. Теперь все „двухсотые“. В том числе и ребёнок. Наш человек ранен. Эвакуируем. Ждём „Блэк Хоук“ в двух километрах ниже!»
[1] «Хезболла́» (дословно – «партия Аллаха») – ливанская шиитская военизированная организация и политическая партия, выступающая за создание в Ливане исламского государства по образцу Ирана.«Хезболла» пропагандирует и практикует военный джихад. Она неоднократно призывала к уничтожению Израиля, заявляя, что еврейское государство не имеет права на существование.
Глава 2. Трагедия во Франкфурте-на-Майне
26 сентября 2014 года
Двадцать шестого сентября 2014 года, в тринадцать тридцать по Среднеевропейскому времени на Центральном Железнодорожном Вокзале Франкфурта-на-Майне царила суматоха на грани «истерики»!
Голос диктора, призывавшего пассажиров не поддаваться панике, и, соблюдая спокойствие, организовано покинуть территорию станции, заглушали крики людей и вой сирен полицейских автомобилей.
«Стражи порядка», одетые в защитные комплекты и снаряжённые оружием, организовано «высыпались» из бронированных фургонов. Они занимали свои места в оцеплении, закрывая входы в вокзал для любопытных прохожих и вездесущих зевак!
Транспортная полиция, внешне привычно и по-немецки размеренно, заканчивала эвакуацию пассажиров с привокзальной территории. За их действиями внимательно наблюдали бойцы Антитеррористического отряда полиции Особого назначения, «прочёсывая» группами по пять человек пространство терминала с подвального уровня до верхних этажей.
На седьмом перроне одиноко припарковался санитарный автомобиль Федерального ведомства уголовной полиции. Возле него несколько полицейских смотрели на то, как одетые в защитные костюмы люди собирали в чёрные полиэтиленовые мешки для трупов то, что осталось от, упавшей под поезд, женщины.
Эксперты-криминалисты закончили свою работу раньше. Они стояли чуть в стороне от общей группы, и, что-то, приглушённо обсуждали. От их компании отделился мужчина в элегантном «боссовском» костюме, и направился в здание вокзала.
Стоящему на входе полицейскому он предъявил удостоверение Федерального Ведомства Криминальной полиции. Полицейский молча кивнул, и впустил мужчину в здание терминала.
Мужчина вошёл в непривычно пустой холл. Его единственными посетителями были, закончившие «отработку» вокзала, бойцы Антитеррористического отряда полиции.
Мужчина сразу направился в их сторону. Стоявший немного в стороне от общей группы спецназовец, пошёл к нему навстречу.
Встретились они посреди зала.
Несмотря на то, что спецназовец был в балаклаве, мужчина в костюме обратился к нему по имени.
«Что у тебя, Генрих?» – задал вопрос штатский.
«В вокзале всё «чисто», господин комиссар, – отрапортовал командир спецподразделения полиции, – подозреваемый задержан!»
Тот, кого назвали комиссаром, спросил:
«Думаешь, Генрих, он был один?»
«Об этом, Пауль, я судить не могу! – улыбнувшись, ответил Генрих. – Моё дело «руки крутить». А сколько их было – это уже твои проблемы. Но сейчас в вокзале никого нет. Сапёры тоже «отработали». Всё «чисто»!»
«Где сейчас задержанный?» – спросил комиссар.
«В цокольном этаже, – сообщил командир спецподразделения, – в служебном помещении Дежурной смены полиции. Мы хотим вывести его по путям на противоположную сторону вокзала. Ждём, когда туда приедет «автозак»!»
«Пойду, посмотрю на него! – проинформировал комиссар. – Предупреди бойцов внизу, что бы не пристрелили меня нечаянно!»
Он спустился по лестнице в подвальный этаж. Пройдя с десяток метров по коридору, комиссар приблизился к двери с надписью «Служебное помещение», возле которой его снова встретил боец Антитеррористического подразделения.
Комиссар предъявил ему своё удостоверение. Боец в балаклаве, сквозь прорези для глаз, внимательно ознакомился с тем, что было написано в документе, и, что-то, произнёс по внутренней связи, встроенной в шлем-сферу.
Видимо услышав нужный ответ, спецназовец произнёс уже более внятно:
«Комиссар Керн, можете войти! Вас ждут!»
Сработал электрический замок, и дверь отворилась. В глаза комиссару «ударил» едкий, люминесцентный свет. Чуть зажмурившись, комиссар вошёл в большую в комнату. В ней находилось четверо бойцов спецназа и четверо гражданских лиц. Один из них, судя по цвету кожи, выходец с восточной Африки, был задержанным.
Он сидел на стуле. Его руки были заведены за спину, и «прикованы» к спинке наручниками. На лице виднелись свежие ссадины. Брюки на коленях, и пиджак на спине были разодраны. «Остекленевшими» глазами он «метался» от одного лица к другому, выражая своим лицом полное непонимание происходящего.
Правда иногда осознание реальности возвращалось к нему. И тогда задержанный начинал, что-то, соображать. Он тревожно вглядывался в лица окружавших его людей, словно ища в них, что-то для себя, утешительное.
Но продолжалось это недолго! Спустя полминуты взгляд мужчины снова заволакивал «туман», и он начинал размеренно, как метроном, раскачиваться со стороны в сторону, что-то беспокойно бормоча.
Коротко «пройдясь» взглядом по мужчине, комиссар Керн отметил про себя, что задержанный явно находится в состоянии умственного расстройства. «Навскидку» определить настоящее оно, или симулятивное – комиссар не смог.
«Пусть разбираются специалисты!» – подумал Керн.
А задержанный, обнаружив перед собой новое лицо, дёрнулся к комиссару навстречу, пытаясь привстать! Но, прикованные к стулу руки не дали ему это сделать. Видно, это факт так расстроил мужчину, что он неожиданно для всех громко заплакал, при этом причитая на непонятном, для присутствующих, языке!
Слёзы побежали по его смуглому лицу. Глаза мужчины закатились, и он начал дёргаться в конвульсиях. На губах появилась пена. Тело его обмякло, и расслабившись, обвисло на стуле.
«Вызовете немедленно медиков! – приказал комиссар ни к кому конкретно не обращаясь. Но сразу спросил у одного из гражданских: – Лейтенант Мюллер, у нас есть что-то по нему?»
Парень, которого комиссар назвал по фамилии, как раз разговаривал по селектору.
«Бригаду медиков в служебный бокс полиции! – распорядился он. Затем взял со стола планшет, и, посмотрев на комиссара, предложил: – Господин комиссар, давайте пройдём в соседнюю комнату! Там нам будет удобней!»
Лейтенант открыл дверь в следующее помещение. Жестом пригласил комиссара войти.
Керн прошёл в кабинет и сел за стол. Указав рукой на стул напротив, молча предложил подчинённому присесть.
– Я вас внимательно слушаю, Мюллер!
– Абэбтэ Аройа. Сорок лет. Уроженец Эритреи. В две тысячи шестом эмигрировал в Швейцарию, где получил бессрочный вид на жительство. Женат. Имеет троих детей. Проживает в Базеле. Выучил два языка – немецкий и французский. Работал на мебельном комбинате. Благодаря знанию языков и приобретённым навыкам стал бригадиром смены. Зарекомендовал себя с лучшей стороны – в сети есть несколько его интервью специалистам Швейцарской программы по адаптации беженцев. Везде его характеризуют, как спокойного, уравновешенного. В семье любящий и добропорядочный муж, заботливый отец. Два года назад мебельный комбинат обанкротился. Аройу устроили в транспортную компанию слесарем. Здесь у него начались проблемы. Аройа начал выражать недовольство своей работой и своим положением в компании – он считал, что заслуживает большего! У него начались конфликты с окружающими. Специалисты социальной службы рекомендовали ему пройти курс психотерапии. Осенью прошлого года он прошёл лечение в одной из клиник Базеля…
Три дня назад, Абэбтэ Аройа, вернувшись с работы домой, избил свою жену, а затем запер её и дочерей в ванной комнате. Когда на крики женщины и девочек прибежал сосед, Аройя избил и его, при этом угрожал зарезать, демонстрируя большой кухонный нож.
Жена Аройи дозвонилась в полицию. Но прибывший наряд Абэбтэ Аройу дома не застал. Полиция Швейцарии объявила его в розыск. Как удалось установить, вчера вечером он сел на поезд из Базеля до Франкфурта…
Я просмотрел запись с камер видеонаблюдения. Выйдя с поезда, Аройа вёл себя как обыкновенный пассажир, ничем особенным себя, не проявив – ни к кому не цеплялся, поэтому и не привлёк к себе внимание полиции.
Сначала он бесцельно бродил по вокзалу. Камеры «засняли» его во многих местах. Затем, Аройя вышел к выходу на перроны, и простоял там некоторое время. Когда начал прибывать экспресс «Интерсити» с Варшавы, он быстро подошёл к, стоящей на перроне женщине с мальчиком, и столкнул их под поезд!
Высота перрона, около, полутора метров! Мальчику, если можно так выразиться в данной ситуации, повезло! Он упал между рельсами. А его мать упала на рельсы прямо перед сыном, и её разрезало у него на глазах. После этого Абэбтэ Аройя бросился бежать, пытаясь скрыться в возникшей суматохе. Но, окружавшие его люди, начали кричать, указывать на него! Полицейские бросились за ним. На выходе с терминала они его догнали, повалили на землю и скрутили!
Едва дослушав доклад лейтенанта, комиссар Керн спросил:
– Что на Абэбтэ Аройу есть в «Базе подозреваемых в причастности к террористическим группам и организациям»?
Лейтенант Мюллер убеждённо, и, в то же время, немного удивлённо сообщил:
– Ничего! Нигде не фигурирует! Совершенно «чистый»!
Комиссар не успокоился:
– Его «пересечение» с неблагонадёжными элементами, посещение радикальных собраний, демонстраций, мечетей?!
Лейтенант, всё тем же, немного удивлённым тоном, повторил:
– В базе ничего нет! Я поставил задачу нашим аналитикам, что бы поискали в сети! Но, пока ничего! Совершенно «чистый»!
«Хорошо!» – констатировал комиссар.
Но лейтенант по его тону понял, что комиссар в данной ситуации ничего хорошего не видит. В подтверждение «лейтенантских выводов» Керн подозрительно посмотрел на подчинённого, и, не скрывая недовольства, спросил:
«Аройа знал женщину, которую столкнул под поезд? Между ними есть какая-то связь?»
– По предварительным данным – никакой! Но – проверяем!
– А что это за женщина и ребёнок? Личности установили? – сместил комиссар акцент «допроса» лейтенанта.
Мюллер посмотрел в свой планшет:
– Катарина Лемпард. Тридцать четыре года. Не замужем. Безработная. Находилась на социальном пособии. По документам, родилась в Висбадене. Её сын – Кристофер Лемпард. Местом рождения указан Франкфурт… Проживали здесь, во Франкфурте – Вильгельмштрассе, тридцать пять. В четырнадцать часов они должны были отправиться в Париж. Билеты на поезд были куплены вчера через интернет-приложение компании «Deutsche Bahn».
«Где работала Лемпард до того, как стала безработной?» – поинтересовался комиссар.
Лейтенант произнёс:
– В базе по этому поводу нет никакой информации!
Комиссар Керн «упёрся» своим «колючим» взглядом в Мюллера, и подозрительно спросил:
– А почему ты сказал, что «по документам она родилась»? В чём проблема?
Лейтенант наклонился чуть вперёд:
– Видите ли, господин комиссар, есть одна странность!
«Какая странность, Мюллер?» – нетерпеливо «подстегнул» лейтенанта комиссар.
– Документы её и сына датированы осенью четырнадцатого года!
«Так! – заинтересовался Керн. – А старые документы? Какое основание было указано при выдаче новых?»
– Сейчас посмотрим!
Лейтенант пересел за соседний стол, на котором стоял компьютерный монитор, и лежали клавиатура с мышкой.
Он привычными движениями набрал пароль, и, получив доступ к базе, сделал запрос по имени «Катарина Лемпард». Машина немного задумалась и выдала на экран результат поиска, который очень удивил лейтенанта:
«Странно! – произнёс он: – Доступ к этой информации ограничен!»
Пришло время удивляться комиссару Керну:
– Кем «ограничен»?
«Не указано!» – развёл руками Мюллер.
Комиссар «не отставал»!
«Как не указано?!» – спросил он повышенным тонном, еле сдерживая себя, что бы не сорваться на подчинённом.
«Вот так! – виновато ответил лейтенант Мюллер. – Я делаю запрос – а меня «выбрасывает» в начало поиска!»
«Понятно!» – неожиданно для лейтенанта уже совершенно спокойно произнёс Пауль Керн.
Мюллер увидел, что начальник задумчиво уставился в пустой угол комнаты. Так он просидел пару минут. Наконец посмотрел на подчинённого и приказал:
– Мюллер, соедините меня с Президентом ведомства Уголовной полиции!
Лейтенант нажал на селекторе несколько кнопок. Услышав ответ – кому-то представился в трубку, и попросил, соединить его с Президентом!
На той стороне, по-видимому, заупрямились! Мюллер не отступил – настаивал, ссылаясь на то, что сейчас он находится на вокзале Франкфурта, и у него дело государственной важности!
Наверное, это заявление подействовало. Потому, что уже пару секунд спустя он протянул трубку Керну:
– Президент на связи, господин комиссар!
«Мюллер оставьте меня одного!» – попросил комиссар, и, дождавшись, чтобы лейтенант покинул комнату, доложил собеседнику:
– Господин президент! Судя по всему, погибшая женщина очень непростая женщина! Мы не можем проверить её по нашим базам – ни её, ни её сына. Да… Отпечатки совпадают, с выданными документами! Но документы выданы год назад! А что было до прошлого года – данных нет… Вернее, может они и есть – но доступ к ним закрыт! Я не знаю… Возможно, СВР[1]!… Хорошо, я жду…
Не прошло и пары минут, как «запиликал» «айфон» комиссара. Номер был не определён.
«Комиссар Керн?» – услышал комиссар в трубке незнакомый голос.
– Да, это я!
– С вами говорят со Службы Внешней разведки. Это дело переходит под юрисдикцию СВР. Сейчас приедут наши представители, и заберут арестованного вами человека. Уточните, что с пострадавшими?
– Женщина – мертва. Мальчик – жив! Его увезли в клинику Святой Марии, на Вагнер-Штрассе.
«Он травмирован?» – холодно спросил голос в трубке.
– Нет, он цел! Ни одной царапины. Но…
– Что «но»?
– В данный момент он не осознаёт кто он, где находится, и что с ним произошло! Судя по всему, от перенесённого стресса, у мальчика амнезия.
– Спасибо, комиссар! Дождитесь людей из СВР, и передайте им задержанного. Дальше уже наше дело. До свидания!
[1]СВР (AGD) – Служба внешней разведки Германии (придумал автор)
Глава 3. Полоса Разграничения
22 июня 2035 года
Июльским полднем пилоты частной военной компании «Black-Stream»[1]капитан Питер Яхновски и пилот-стажер лейтенант Род Стаун вели свой «Аpache АН-64 BLO-2» в патрульном режиме на высоте пятисот метров вдоль километровой Зоны Полосы Разграничения.
Раскаленная солнцем земля колыхалась в воздушном мареве, и геликоптер периодически «проваливался» в восходящие тепловые потоки. Но пилотов это не тревожило, и не отвлекало! Все их внимание сосредоточилось на пространстве между «нитками» тянущихся внизу заборов, оплетенных колючей проволокой, на которой, кое-где, с хозяйским видом восседали соколы, коршуны и вороны.
Пернатым в Зоне было раздолье! Людей нет! К работающим на полях со стороны «материка» и Особой территории автоматическим утилизационным агрегатам, они привыкли. А вертолеты и «беспилотники» воспринимали уже, как должное, и угрозы в них не видели.
Расплодившиеся на Полосе Разграничения мыши, суслики и зайцы гарантировали сытое изобилие. Иногда не надо было даже охотиться – бродившие по лесопосадкам и «умершим» селам нынче дикие, а когда-то домашние свиньи, умудрялись разрывать землю под стальной арматурой ограждения, и устроив подкоп, пролезали по нему на полосу Зоны. Зачем они это делали – одному Богу известно! Полоса-то была оборудована сенсорным минным полем! И в результате такого «рандеву», на радость, «зоновским» пернатым, от свиней оставались только, развороченные взрывами, туши.
Правда, такие случаи частыми не были. Информация о подобных инцидентах сразу поступала на Центральный пост дежурной смены Особой территории «Восток». Операторы средствами телеметрии осматривали место происшествия. Если этого было недостаточно – туда отправлялся один из постоянно барражирующих над Зоной беспилотных летающих аппаратов, которые всем своим оборудованием – теле- и инфракрасными камерами, датчиками движения и сейсмоактивности, газоанализатором, эхо- и радиолокаторами, давали более детальную «картинку». А дальше, если в этом была необходимость, на место «происшествия» вылетал патрульный вертолет с экспертами и следователем. Ну и обязательным, для такой нештатной ситуации, отделением спецназа.
Предосторожности со спецназом лишними не были! Со времени постройки ограждения Особой территории по всему периметру фиксировались случаи, когда контрабандисты и проводники нелегалов, пытались сделать проходы, и пробраться на «материк», умышленно «помогая» хрюшкам попасть на полосу!
Правда, последнее время, такие происшествия происходили все реже – многие потенциальные «сталкеры» уже поняли, что сенсорное минное поле обмануть трудно. Но «особо умные», время от времени, появлялись и, со всем своим апломбом взлетали на воздух вслед за свиньями.
К каждому факту подрыва подходили индивидуально. Тем более после того, как мины «научили» реагировать на движение под землей и взрываться, сигнализируя о попытках сделать тоннель.
«Да… Уже начали рыть подкопы, – подумал капитан Яхновски, – пока не глубокие, пока еще неумелые – мины поэтому и срабатывают! А вот если зароются глубже – что тогда?»
То, что «зароются» – Питер Яхновски не сомневался. Опыт, приобретенный на десятилетнем патрулировании границы между Штатами и Мексикой, где капитан Яхновски, офицер Пограничной службы Американских Штатов служил ранее, говорил ему об этом.
В Особой территории «Восток», он был в командировке – испытывал новый вертолет «Апач», и передавал свои знаниями пилотам-стажерам. За эту, относительно безопасную работу, хорошо платили! Его украинские корни позволили легко адаптироваться к местным особенностям. Здесь все было, практически, как дома, в Техасе! Почти такая же стена, почти такая же степь, и почти такие же нарушители!
«Если не считать свиней – то были «почти, такие же» … Хотя, что я лукавлю! Нарушители, конечно, похожи! А вот стена не такая как дома! В Штатах не решились оборудовать ее минным полем… Изобретение это наше, но впервые применили его здесь, на Окраине…»
««Орел», я – «База»! – вкрадчиво заговорил женским голосом шлемофон. – Уточните свое местоположение!»
«База! Я, – «Орел». Нахожусь в квадрате 20 А!» – доложил капитан на Центральный пост.
««Орел», я – «База»! Квадрат 22 А! Подтверждение «код – «ноль один»! Доступ к «Раптору»[2]разрешен!»
««База»! Я – «Орел»! Принял! «Квадрат 22 А»! Подтверждение «Код – «ноль один»! Разрешен доступ к «Раптору»! Выполняю!»
Спустя доли секунды он обратился к бортовому компьютеру:
««Гели», координат «Квадрат 22 А»!»
«Приняла! – снова «прошелестел» женский голос в шлемофоне, и сразу доложил: – Расчетное время подлета десять минут двадцать пять секунд!»
«Принял!» – ответил капитан.
Обращение «Гели» к бортовому компьютеру возникло спонтанно – при настройках бортового интерфейса он сократил слово «геликоптер», в результате чего появилось милое женское имя. А для звукового общения он подарил «Гели» голос своей жены.
««Гели», картинку с «Раптора» на второй экран!»
Через секунду на лобовой части «фонаря»[3] лейтенанта Стауна возникло 3D онлайн изображение. Судя по информации, «беспилотник» «Раптор» вел наблюдение на высоте около километра над землей. Внизу, с правой стороны, четко вырисовывались окраины Донецка с, возведенным вокруг него, сетчатым ограждением. Слева – была видна зона Полосы Разграничения со своими двумя стальными заборами. Между ними, в тридцатикилометровом промежутке, попадали в кадр несколько пригородных поселков, и, работающие на их улицах ликвидационные комбайны, которые круглосуточно дробили уже имеющиеся развалины, а пока еще целые сооружения – превращали в руины, и, тоже, перемалывали с монотонным упорством роботов, уничтожающих следы человеческого существования. Шлейф, поднятой в воздух пыли, гнался ветром в сторону Полосы Разграничения, и разрастался по мере поднятия к небесам.
Яхновски подключился к «беспилотнику», и взял на себя визуальное управление видеонаблюдением. Он переводил взгляд – а камера послушно следовала за движением его глаз.
«Все, как всегда… – подумал Питер. – Ничего, что бы отвечало ситуации «Код «ноль-один» не вижу!»
Правда, в одном месте, видимость была плохая – насыщенное облако пыли подошло вплотную к Полосе, и закрыло землю от объектива.
«Но ведь «Раптор» что-то увидел! Впрочем, у него, кроме видеокамер, много других средств наблюдения!»
Капитан переключил обзор в инфракрасный режим. Экран моментально озарился многочисленными пятнами, пятнышками и точками оранжево-красного цвета различной насыщенности и конфигурации на серовато-зеленоватом фоне. Их было так много, что разобрать что, или, кто излучал тепловое свечение, было очень трудно!
«Да! – ухмыльнулся Яхновски. – Какими мы можем быть одинаковыми, если посмотреть на нас по-другому… Эти пятна – и животные, и техника, и куски раскаленного метала… А возможно – и люди!».
««Гели», скачай с памяти «Раптора» информацию о передвижении тепловых объектов за последний час его наблюдения. И если будет обнаружено, какое-либо движение, обозначь!»
Почти сразу экран запестрил колонками цифр. Появились несколько кружков с крестиками посередине, бравших светящиеся пятна на прицел, и, обсчитывая их положение в последнем часе. Спустя пять секунд на экране остался один круг над одним пятном, среднего размера. Информация на экране говорила о том, что данный объект продвинулся от небольшого поселка на окраине Сталлино в сторону Полосы разграничения на двадцать пять километров всего за час времени. Если целью этого пятна было достичь Зоны – то при такой скорости ему осталось не больше получаса хода.
«Движение… Это, наверное, и заинтересовало «Раптор». Для людей – довольно быстро. Для техники? Хм… Медленно… Но, там пересеченная местность… Овраги, взгорки, провалы от старых выработок… Если техника – то какая? «Утилизатор», патруль, или обнаглевшие контрабандисты?»
««Гели», запроси «Базу» о допусках на любые передвижения и работы в квадрате «22 А»!»
Экран сменил картинку. Теперь пятна трансформировались в квадратики, кружки и треугольники. Над каждым из них светились цифры – номер Допуска, дата выдачи, срок действия. Интересующая капитана точка, превратившаяся с бесформенной кляксы в прямоугольник, ни одной цифрой подписана не была!
«Та-а-ак… Интересно… Допуска нет… Значит, остается два варианта – это или, тренировка «чевэкашников» – тогда им «двойка» – они «засветились»! – Яхновски сочувственно улыбнулся, представив унылую физиономию командира Экспедиционного корпуса «Black-Stream»! Но, улыбался он не долго. Его лицо стало задумчивым. – Или, что гораздо хуже, это – нарушитель!»
««Гели» увеличь объект! Просканируй его всеми средствами «Раптора»!»
Пятно на экране начало расти. Капитан переключился на видеокамеру беспилотника, который «висел» на высоте пятисот метров над землей. Увеличил разрешение объектива.
На экране стала различимой двигающаяся масса – создалось впечатление, что поднялся кусок дерна прямоугольной формы и стал самостоятельно перемещаться. Инфракрасная камера показывала слабое и равномерное тепловое излучении. Инфразвуковой сенсор отмечал, практически, ровную поверхность, с незначительными колебаниями при движении.
«Что же это может быть? – снова задал себе вопрос капитан. А в голос спросил: – «Гели», время подлета к объекту?»
«Одна минута пятнадцать секунд!» – послушно ответил компьютер.
«Отключить «Раптор»!»
Экран свернулся, и сквозь лобовое стекло стала опять видна «вьющаяся» внизу Полоса ограничения.
«Лейтенант, принять управление! Заходим со стороны Зоны. Высота пятьдесят метров!»
«Принял!» – довольно ответил Стаун, который радовался любой возможности пилотирования этой новейшей боевой машиной.
«Апач», делая вираж, резко спикировал вниз. Земля навалилась на вертолет, вдавив пилотов в кресла. Через несколько секунд геликоптер вышел к нужной высоте, и лейтенант Стаун выровнял его по линии горизонта.
Геликоптер шел над землей, чуть опустив нос, воздушным потоком разгоняя вокруг себя пылевое облако, и разметая по сторонам высохшую, пожухлую траву, которая разбегалась во все стороны волнами, то пригибаясь к земле, то снова поднимаясь упругой высохшей щетиной.
«Объект по курсу! Дистанция тысяча метров!» – доложил компьютер.
Капитан осмотрел горизонт и ничего не увидел.
««Гели», обозначь объект!» – отдал команду Яхновски.
На лобовом стекле «фонаря» моментально заработал HUD-display[4]. Ярко-красный квадрат индикатора поиска очертил участок местности прямо по курсу, указывая расстояние – 800, 700, 600, 400, 300, 200… Когда дисплей высветил «50» Яхновски отдал команду:
– Спускаемся на двадцать и зависаем!
«Есть на двадцать!» – продублировал команду лейтенант Стаун.
«Апач» завис на двадцати метрах. Лопасти винта разгоняли во все стороны воздушный поток. Тот прижимал к земле траву и, поэтому, все в округе выглядело плоским, словно по земле проехали огромным катком. И только в одном месте, прямо по курсу, растительность не ложилась. Она стояла ровным параллелепипедом, едва заметно качаясь, как будто рядом дули не лопасти вертолета, а легкий морской бриз. Это было настолько аномально, что лейтенант Стаун ошарашенным шепотом спросил:
– Что это, капитан?!
Яхновски ответить не успел. Параллелепипед пришел в движение. Передняя его сторона, обращенная фронтом к вертолету, вдруг поднялась, и плавно поехала в гору, а затем, точно так же – плавно – устремилась назад по верхней стороне фигуры!
«Что это, капитан?!» – уже крикнул Стаун.
Удивляться было чему. Из ниоткуда выбежала колонна людей! Питеру Яхновски показалось, что они просто материализовались из воздуха! Сначала четыре человека. Затем еще четыре. Ещё… И ещё… Двадцать человек в пять рядов, по четыре человека в ряд!
Позже, капитан понял, что «выбежали» – это было наиболее правильное выражение. Эти люди действительно бежали! Бежали, как военное подразделение – монотонно, размеренно, «в ногу». Как будто, кто-то давал им «счет»! Вид висящего перед ними вертолета, ни на секунду не смутил их! Создавалось впечатление, что «бегуны», попросту, его не замечают! Поток воздуха от винтов отразился на их лицах и волосах, но ни как на скорости передвижения!
«Господи, кто это?» – голос лейтенанта Стауна выражал состояние истеричности.
«Спокойно, лейтенант! – тихо ответил Яхновски. – Это люди! Просто – люди… Обыкновенные человеки, которые передвигались под LCD-маскировочной пленкой[5]!»
В этот момент «плёнка», достигнув края колонны, окончательно свалилась за последней шеренгой. Никто не бросился к ней, чтобы подобрать, несмотря на ее дороговизну.
Плёнка упала на траву, и как хамелеон, сразу приняла окрас находящейся вокруг местности! Тут же воздушный поток подхватил ее, завертел и понес! И плёнка, взмывая вверх, стала хаотично меняла окрас, пытаясь, подстроится то под голубое небо, то, под оставшуюся внизу, землю!
«Поэтому-то, «Раптор» и не смог определить природу обнаруженного объекта! – быстро сообразил Яхновски. – LCD-пленка! Отражает любые лучи так же, как окружающая ее поверхность. Тепло не пропускает… Поглощает шумы. Маскировка, одним словом!»
Заработавшая в автоматическом режиме бортовая система идентификации личности, только в одном известном компьютеру порядке, начала выводить на верхний угол «hub-дисплея» лица бегущих. Они фиксировались в статическом режиме, затем вращались вокруг оси, покрываясь идентификационной сеткой. Рядом замелькали фотографии с базы данных – местные жители, переселенцы и беженцы.
Спустя полминуты на стекле осталось двадцать небольших изображений с идентификационными личными номерами. Капитан визуально перелистал несколько фото. По характерным чертам и фамилиям, он предположил, что это жители Арабского сектора.
««База», я «Орел». «Код «ноль-один» подтверждаю. Организованная группа двадцать человек. Движение в сторону Зоны Полосы разграничения. Передаю картинку! Жду распоряжений!»
««Орел», я «База»! Картинку видим!»
Эфир умолк. Капитан Яхновски, рассматривая фотографии, совсем упустил, что колонна нарушителей уже вышла с поля зрения.
«Беру штурвал!» – отдал он распоряжение лейтенанту, и потянул ручку управления на себя и влево.
Вертолет взмыл вверх. «Завалив» его на сторону, капитан сделал крутой разворот, и повел машину, оставляя бегущую группу слева от себя. Достигнув Полосы Разграничения, Яхновски снова развернул «Апач» фронтом к нарушителям, и завис над землей на высоте десяти метров.
Он видел колонну сквозь стекло. Колонна пару раз опускалась в ложбины, пропадая с зоны видимости, затем появлялась и, снова терялась в складках местности, но индикатор надежно ее зафиксировал, отмечая передвижение цифрами скорости, а также расстоянием к вертолету и заграждению.
«Они не реально быстро двигаются! – отметил про себя капитан. – Такая жара! За бортом уже все сорок! А скорость у них миль двадцать в час, хотя они уже прошли почти тридцать километров! И идут они красиво! Как роботы! Еще пару минут – и они будут здесь!»
В подтверждение выводов Яхновски группа, минув очередной овраг, вышла на открытое ровное пространство и, как показалось Питеру, ускорила свой бег, словно легкоатлет на финишной прямой.
««База», я «Орел»! Группа приближается к ограждению! Жду распоряжений!»
Но «База» не отвечала. В эфире царила «глухая» тишина.
Колона нарушителей за двести метров до ограждения вдруг начала рассредоточиваться и, не прекращая движения, перестроилась в цепь.
««Орел», я «База»! – обозвалась дежурная смена. – Ничего не предпринимать! Вести наблюдение!»
«Они почти достигли забора!» – уже без позывных доложил Яхновски.
««Орел», приказ ничего не предпринимать! К вам вылетела группа захвата! Ждать их прибытия! Как поняли? Прием!»
«Ничего не предпринимать! Ждать прибытия группы захвата!» – подтвердил капитан, а сам подумал о том, что, что бы он смог предпринять? На борту они с лейтенантом вдвоем и их высадка положение не спасет. Расстрелять нарушителей из пушки? А смысл… Они и так бегут на минную полосу… А, вдруг, они не смогут перелезть через забор и останутся живы?
Яхновски поднял вертолет и, сместившись вглубь Полосы, завис на высоте пятидесяти метров.
Гул винтов снаружи, работа шумопоглощающей системы, высота и некоторая отдаленность от места действия создали в кабине полное ощущение нереальности и абсурдности происходящего внизу за бортом.
Самый резвый бегун уже достиг ограждения. Не останавливаясь, попеременно хватаясь руками за металлические прутья и упираясь в них ногами, он, подобно обезьяне, подобрался к верхней кромке металлической ограды. Держась одной рукой за изогнутый конец арматуры, второй он схватился за «колючку». Потянул ее на себя и, несмотря на брызнувшую кровь, с легкостью разорвал металлическую поволоку. Через образовавшуюся прореху перебрался на верхнюю перемычку забора. Он на секунду задержался, смотря вниз. Затем отпустил руки, немного приподнялся, и, оттолкнувшись, грациозно прыгнул вниз.
«Господи! Куда ты!» – прошептал капитан.
Никто ему не ответил, потому что тот, к кому он обращался, его не услышал. Да и некому было уже отвечать! За миг до этого разорвавшаяся мина сенсорного поля, подняла в воздух комья земли, и разметала вместе с ними по сторонам обгоревшие куски окровавленного мяса, которые еще секунду назад были живым человеком!
Эти куски еще не упали на траву, как потерявший дар речи Яхновски, увидел, что остальные члены группы, добежав к забору, тоже начали карабкаться по нему вверх! Взрыв на полосе их не остановил! Капитану показалось, что они даже его не заметили! Идентификационная система периодически выводила на экран лица нарушителей, и пилоты обратили внимание на, какое-то, спокойное и отрешенное их выражение, как будто и не было тридцатикилометрового марш-броска, и погибшего секунду назад страшной смертью товарища. А самое главное, казалось, что они знают на что и зачем идут!
Еще один фонтан земли взлетел в воздух слева от вертолета… Затем еще один справа… И, снова, но ближе к центру… И еще… И еще… Еще…
Звука не было… Одно изображение.
«Апач», подчиняясь пилоту, висел над местом происшествия. Дым развеялся, и внизу стала видна изрытая свежими воронками земля – неглубокими и небольшими в диаметре. Словно кто-то пару раз копнул лопатой вглубь, а затем закруглил края ямки. Они начинались от забора со стороны Особой территории и веером расходились внутрь Полосы Разграничения.
И везде были разбросаны куски человеческих тел в обугленных тряпках! Отдельно руки, отдельно ноги, отдельно туловища без голов и половинки туловища с головами, но без бедер. Как будто кто-то порвал людей, как «курицу гриль», и в полном безумстве разбросал ошметки, как придется!
У капитана под шлемофоном зашевелились волосы.
«Господи, для чего?!» – прошептал он.
Но тот, к кому он обратился, не ответил. А в шлемофоне зазвучал позывной:
««Орел», я «База»! Приём!»
«Я «Орел»! Приём!» – едва прошептал капитан Питер Яхновски.
««Орел»! Группа захвата на подходе. Для проведения следственных действий с Центрального Поста Дежурной смены отправляется следователь и эксперты. Обеспечьте охрану. Под особый контроль – Полоса ограничения в квадрате «22 А» метка 26 километр – метка 28 километр! Для проведения обследования отключен сенсор минного поля! Повторяю еще раз – сенсор минного поля отключен! Как поняли? Прием!»
[1] «Black-Stream» («Чёрный ручей») – американская частная военная компания (ЧВК) (придумал автор)
[2] «Раптор» – MQ-1 Predator (с англ. – «Хищник») – американский многоцелевой беспилотный летательный аппарат производства General Atomics Aeronautical Systems.
[3] «…на лобовой части «фонаря»…» – передняя застекленная часть фюзеляжа, обеспечивающая обзор экипажу.
[4] HUB-display – Индикатор на лобовом стекле (ИЛС; англ. head-up display, HUD) – устройство отображения информации, предназначенное для отображения символьной и графической информации на лобовом стекле, на фоне закабинной обстановки, или на забрале шлемофона пилота.
[5] LCD-маскировочная пленка – полиуритановая плёнка с функцией мимикрии под окружающую среду (фантастическое (пока)
Глава 4. «Боги следуют за своим народом»
Бокорами[1] Дэниэль Массена сегодня общается с Лоа[2]!
Он зажег двенадцать черных свечей, сделанных в ночь полнолуния из воска диких пчел, что живут по заброшенным садам возле, разрушенных войной и временем, домов.
Для того, чтобы они стали черными, он добавил в воск угольную пыль, которую в изобилии выносит ветер с провалов старых шахт, и что толстым слоем укрывает крыши и стены домов, асфальт улиц и листья деревьев в секторе, где живет его народ.
Сегодня ночью Массена будет один, если не считать, припасенных для ритуала, жертв. В здешнем мире у него нет умелой помощницы «унси» и верного помощника «ла пласа». Поэтому, он сам расставляет зажженные свечи по провалившимся окнам старинного, полуразрушенного здания. Затем не спеша выкладывает возле них человеческие черепа, подобранные на заброшенном кладбище, у развороченных взрывами могил. Солнце и Время, дожди и ветрà потрудились над тем, что когда-то было головой человека, придав черепу цвет благородной слоновой кости.
Пос�