Наследник
Глава 1. "Йо-хо-хо и бутылка рома"
1
– Слушай, как-то мы слишком дерзко плывём. Тебе не кажется?
Лёха опустил бинокль и посмотрел на Дениса.
Денис Колесников, единственный наследник финансовой империи отца, входившего при жизни в первую десятку русского «Форбс», забрал бинокль у приятеля и навёл его на палубу авианосца «Гарри Трумэн», дрожавшую на горизонте в знойной дымке июньского марева.
– Нормально плывём… Я специально попросил подойти поближе, чтоб посмотреть, – усмехнулся Денис и вернул Лёхе бинокль. – На, полюбуйся на вероятного противника…
Над силуэтом авианесущего крейсера, похожего с низкой точки обзора на торчащую из воды раковину гигантского умывальника, хищными птеродактилями кружили «Боинги» и «Локхиды», отрабатывая взлёт-посадку в рамках подготовки к очередным учениям «Морской бриз» в территориальных водах Хорватии.
– Может, ну их на фиг?..
Лёха, прикрываясь ладонью от солнца, осматривал горизонт. Вдалеке с разных сторон виднелись силуэты ещё нескольких ракетных крейсеров из ударной группы сопровождения авианосца.
– Ещё торпеду пустят… От них всего можно ожидать!
– Не пустят, – Денис кивнул назад в сторону капитанского мостика. – Мы под хорватским флагом плывём, они с ними союзники по НАТО.
На палубу вышла Ника, девушка Дениса, в купальнике и парео, с бокалом ледяной «Маргариты» в руке.
– Дэн, сходи на мостик, тебя там Марио зовёт.
– Что ему надо? – обернулся Денис.
– Понятия не имею.
Ника расположилась на белом кожаном диване под полосатым тентом, вытянув свои модельные ноги во всю длину.
– Он там с америкосами по радио трещит про какие-то морские мили.
– Лёха, пойди узнай, что ему надо, – лениво бросил приятелю Денис.
– Ага, ещё б я что-то понимал, что он мне по-хорватски чешет, – недовольно буркнул Лёха.
– Бинокль оставь, – усмехнулся Дэн.
Небольшая круизная яхта «Саманта», которую капитан и владелец судна Го́ран Безмали́нович, представитель сербского меньшинства в Хорватии, пригнал из Барселоны в конце 90-х и назвал в честь Саманты Фокс, – певицы, вошедшей в историю поп-музыки своими выдающимися буферами, – уверенно шла по намеченному курсу с острова Сицилия на остров Хвар, не взирая на стоявший у неё на пути американский авианосец.
«Что-то и правда слишком близко», – подумал Дэн, рассматривая в бинокль маленькие фигурки технического персонала, снующие вокруг истребителей на палубе.
Судя по всему, капитан со шкипером решили устроить VIP-клиентам из России особо зрелищную экскурсию – такое своеобразное морское сафари с видом на самых крупных представителей НАТО-вской морской фауны.
С верхней палубы спустился Лёха, держа в руках рацию размером с увесистый кирпич.
– Слушай, там какая-то проблема. – Лёха озабоченно покосился на авианосец. – Марио что-то нервничает.
Денис опустил бинокль.
– Когда шкипер нервничает, это не есть хорошо.
– Насколько я понял, а я ни хрена не понял, – ответил Лёха, – ему что-то там телефонируют пиндосы, типа, надо срочно делать какой-то манёвр, а он говорит: «Я не могу принять решение без капитана».
– А где Горан?
– Горан в душе, – ответил Лёха. – Моется.
Ника саркастически хмыкнула, потягивая коктейль.
– Класс… Типичные хорваты.
– Безмалинович не хорват, он серб, – поправил Дэн. – Хорват у нас Марио.
– А какая разница? – поинтересовалась Ника.
– Ну да, в данном случае никакой, – задумчиво проговорил Денис.
Лёха с рацией удалился на нижнюю палубу, Дэн снова навёл бинокль на медленно приближающийся авианосец.
Через пару минут вернулся Лёха, слегка озадаченный и без рации.
– Короче, я ему сунул рацию в дверь, он давай что-то перетирать с Марио.
– Кто?
– Горан.
– Из душа?
– Да. Я единственное что смог разобрать, это что-то про кукурузу и «пи́чку ма́терину».
– Кукурузу? – переспросил Денис.
Лёха в ответ молча пожал плечами, с извиняющимся видом растопырив руки.
– У нас что, какие-то проблемы с кукурузой? – поинтересовалась Ника.
На верхней палубе показался шкипер Марио – худощавый носатый парень с каштановыми волосами, торчащими пыжиком.
– Марио, что происходит? – спросил Денис по-русски, задрав голову вверх.
Шкипер, перегнувшись через перила, начал по-хорватски объяснять Дэну суть проблемы, обильно сдабривая речь словесными оборотами, понятными любому славянину без перевода, – касательно его личных взаимоотношений с мамой капитана авианосца «Гарри Трумэн», а также маминой мамой всего Североатлантического альянса, вместе взятого.
Как оказалось, с борта авианосца по какой-то непонятной причине был отдан приказ «Саманте» держаться от них на расстоянии в четыре с половиной тысячи ярдов.
Данное обстоятельство поставило команду яхты в тупик и, собственно, послужило для капитана Безмалиновича поводом разжаловать весь шеститысячный экипаж «Гарри Трумэна» из моряков в фермеры. Потому, что ярд – это сухопутная мера длины и, строго говоря, вообще не должна применяться на море. Любому профессиональному моряку известно, что международное морское законодательство предписывает судам держаться от разного рода платформ и тому подобных потенциально небезопасных объектов на расстоянии двух морских миль. А две морские мили и четыре с половиной тысячи ярдов – это не одно и то же. Поэтому Марио с Гораном, посовещавшись по рации, приняли коллегиальное решение держаться строго в рамках морского закона, а именно – на расстоянии в две мили. Выполнять глупые приказы сухопутных крыс и заниматься пересчётом каких-то позорных ярдов в нормальные человеческие морские мили они абсолютно не намерены.
Закончив свой спич, Марио вернулся на мостик с видом уверенного в себе человека.
Стоявшие на палубе переглянулись.
– Что он сказал? – спросила Ника.
Денис вкратце перевёл соотечественникам смысл услышанного.
– Слушай, да это элементарно, есть же конвертер, давай я посчитаю…
Лёха потянулся в карман за смартфоном.
Дэн с сожалением посмотрел на приятеля и покачал головой.
– Бесполезно.
Имея недвижимость в Хорватии и отдыхая здесь каждое лето, Дэн уже достаточно хорошо изучил эту страну, чтобы понимать: Марио не свернёт с намеченного курса.
Это невозможно по двум причинам.
Во-первых, нереально переубедить в чём-то хорвата, который знает, что формально он прав, и, более того, превосходит своего оппонента в профессиональном плане. А во-вторых, они вообще считают себя нацией мореходов, начиная с Марко Поло, который, как известно любому местному алкашу, был хорватом с острова Ко́рчула, а никаким не венецианцем, что бы там про него ни сочиняли соседи-итальяшки. И не надо им объяснять разницу между морской милей и сухопутным ярдом. А что касается капитана Безмалиновича, – авантюриста, искателя приключений и заслуженного белградского плейбоя на пенсии, – так он даже не соизволил выйти из душа по такому оскорбительному поводу. Для старого морского волка, избороздившего весь земной шар от Вьетнама до Мадагаскара и от Сиднея до Акапулько, подчиниться приказу каких-то кукурузников из штата Айова, не имеющих понятия в морском деле, означало бы просто-напросто плюнуть в его просоленную седыми океанскими ветрами душу.
Поэтому, взяв небольшой галс, «Саманта» с непоколебимым шкипером на мостике, индифферентным капитаном в душевой кабине и тремя слегка притихшими русскими туристами на верхней палубе начала обходить американский авианосец на расстоянии в две морские мили по правому борту, гордо рассекая своим изящным носом кристально чистую голубую волну Адриатики.
– Слушай, что-то я не уверен…
Лёха, доставший-таки смартфон с конвертером величин, озабоченно почесал лоб.
– В чём?– поинтересовался Денис.
– Ну вот, смотри, – Лёха протянул Дэну смартфон, – четыре тысячи пятьсот ярдов это две целых и две десятых морских мили.
– Так, – кивнул Денис.
– Получается, что мы по-любому пройдём ближе к их борту, чем они требуют, – Лёха с сомнением посмотрел на Дениса. – Думаешь, они не засекут разницу в две десятых мили?..
Ника, допив коктейль, подошла к парням на носу яхты и вытянула указательный палец с изящно наманикюренным ногтем в сторону авианосца.
– Слушайте, а это не к нам, случайно, летят?..
Дэн с Лёхой одновременно обернулись: от «Гарри Трумэна» к «Саманте» приближался небольшой палубный вертолёт.
– Похоже, к нам, – констатировал Денис.
– Так, – насупился Лёха, – и что теперь будет?
– Потопят нас, – мрачно пошутил Дэн.
Вертолёт сделал небольшой круг и завис над яхтой.
На мостике появился Марио, радушно помахал рукой воздушному судну и, широко улыбаясь, показал россиянам знаками, что пилот ведёт съёмку. Из окна вертолёта действительно торчал один из членов экипажа с чем-то похожим на камеру в руке.
– Так, я что-то не подписывалась на эту фотосессию! – Ника, повернувшись к вертолёту спиной, ретировалась в каюту.
Геликоптер, не унимаясь, словно назойливая оса, пошёл в облёт, фотографируя гостей на палубе «Саманты» со всех сторон. В это время истребители и бомбардировщики перестали взлетать с авианосца, а те, что кружили в небе, по очереди начали заходить на посадку.
– Сдаётся мне, это не к добру, – прокомментировал Лёха происходящее на «Трумэне».
Вертолёт повторно завис над мостиком. Марио снова заулыбался в камеру и показал большой палец, всем своим видом демонстрируя уверенность в своей правоте и отсутствие намерения менять курс. Видимо, американский пилот это понял, и вертолёт, отвалившись от яхты, ушёл по дуге назад к авианосцу.
Марио перегнулся через перила и, не стесняясь в выражениях, повторно объяснил русским гостям, что по международному морскому закону они всё делают правильно. Две морские мили – и точка.
Гости с тревогой переглянулись.
Дэн посмотрел на авианосец, до которого, судя по всему, оставалось уже не больше двух с половиной миль. Палубная авиация была посажена, и на всех ярусах корабля царило какое-то нехорошее оживление. В памяти Дениса всплыла фраза из культового советского мультфильма «Остров сокровищ»: «Держу пари, они что-то затевают! Они готовят пушку… Зачем?! А! Они будут стрелять!..»
Однако то, что произошло в следующий момент, стало абсолютной неожиданностью для всего экипажа «Саманты».
Раздался отчётливо слышный издалека лязг огромных стальных цепей, низким гулом заработали двигатели, исполинские якоря поползли вверх, и авианосец, издав обиженным басом протяжный гудок, начал пятиться назад словно недовольный кит, которому пощекотала брюхо своим плавником мелкая рыбёшка, пробудив его от послеобеденного сна.
Туристы на палубе яхты пришли в восторг.
– Ты видел? Ты это видел? А? А?! – возбуждённо жестикулируя, Марио забегал по мостику, радостно восклицая по-хорватски: – Я его подвинул! Я подвинул с дороги авианосец!
– Марио, ты красава! – усмехаясь, поприветствовал шкипера Денис.
– Вот это я понимаю! – поддержал Лёха. – Это по-нашему!
– Йи-ха! – Ника, радостно хлопая в ладоши, издала ковбойский вопль.
– По такому поводу можно и шампанское открыть, – Денис вопросительно посмотрел на Лёху. – У нас там «Кристал» остался, или ты всё выжрал?
– Да ладно, я что, один его пью? – слегка обиделся Лёха.
– Тащи сюда бутылку, – снисходительно кивнул Денис.
Бросив взгляд на удаляющийся за кормой авианосец, Денис Колесников, тридцатилетний прожигатель жизни, «последний из могикан» – русских, продолжающих комфортно ощущать себя в Европе после двадцати с лишним пакетов санкций, – владелец контрольного пакета акций крупного медиа-холдинга из Москвы, нескольких металлургических предприятий с Урала, одного питерского банка и ещё целого ряда каких-то активов по всей России, о которых он знал весьма приблизительно, развернулся вперёд и, облокотившись на перила испанской яхты, сверкающие южноафриканским никелем, вдохнул полной грудью встречный морской ветер Адриатики, не взирая ни на какие жизненные препоны и политические ограничения.
На палубу вернулся Лёха с бутылкой «Кристала».
Откупорив бутылку и разлив шампанское, Денис поднял бокал.
– Предлагаю выпить за нашу команду!
– Марио и Горан лучшие, без базара!
Чокнувшись с друзьями и глотнув шампанского, Денис снова кивнул Лёхе в сторону капитанского мостика.
– Зови их сюда! Горан пусть уже вылазит из душа, такое дело надо отметить!
Лёха, осушив свой бокал, поставил его на стол и пошёл звать капитана со шкипером.
Денис обернулся к удаляющемуся «Гарри Трумэну» и перестал улыбаться.
– А вот теперь у нас реально проблемы…
От авианосца отделилась резиновая моторная лодка и, быстро набрав скорость, стала догонять яхту. Денис навёл на неё бинокль.
В лодке сидела команда «морских котиков» в полной боевой экипировке, в сопровождении двух офицеров ВМФ США и одного стрелка за крупнокалиберным пулемётом на носу.
– Что там такое? – с тревогой спросила Ника.
– Да ничего, – недовольно ответил Денис, опустив бинокль. – По ходу, они на нас обиделись.
Судя по всему, на этот раз экипаж яхты получил с авианосца по рации более ясный приказ: «Саманта» замедлила ход и через некоторое время полностью остановилась, бросив якорь.
На нижней палубе появился встревоженный Лёха в сопровождении шкипера.
Капитан Безмалинович, застёгивая на ходу воротничок на белой форменной рубашке и затягивая галстук, вышел к трапу, невозмутимо наблюдая за подплывающей лодкой.
Пару минут спустя американцы поравнялись с бортом яхты.
Шкипер Марио, неизменно широко улыбаясь, помахал им рукой, скинул швартовый канат и спустил трап.
Лёха, вернувшийся на верхнюю палубу, подошёл к Денису с Никой, ошеломлённо хихикая.
– Это что, вообще, такое?!
– Правда, ребят, – занервничала Ника. – Что происходит-то?
– Понятия не имею, – скривил губы Денис. – Разберёмся…
Шестеро морпехов по очереди поднялись на палубу, вслед за ними по трапу вскарабкались оба офицера. Стрелок, при близком рассмотрении оказавшаяся афроамериканской женщиной плотного телосложения и сурового вида, осталась в лодке за пулемётом.
Через пару минут на верхнюю палубу поднялся Марио и на смеси хорватского с английским объяснил пассажирам, что это, типа, какая-то банальная проверка документов и досмотр судна на предмет контрабанды алкоголя и сигарет из Албании.
– У нас же всё нормально? – на всякий случай переспросил шкипера Денис.
Вместо ответа хорват только махнул рукой и беззвучно выругался.
– Котёнок, – обратился Денис к своей девушке, – принеси наши документы. Ты знаешь, где лежат, в сейфе.
Пока Ника с Лёхой ходили в каюты за документами, Дэн разлил по бокалам остатки шампанского, наблюдая за передвижениями американских морпехов по кораблю.
Наконец, когда все трое пассажиров собрались на верхней палубе, к ним поднялись офицеры и, сухо отдав честь и представившись, как того требовал протокол, приступили к проверке документов.
– Мистер Колесников? – старший из офицеров поднял взгляд с загранпаспорта на Дениса.
– Да. Денис Андреевич, – произнёс Дэн по-английски с нарочитым акцентом на отчество, которое англосаксы обычно игнорируют из-за сложностей произношения.
– Вам придётся проследовать с нами.
Денис, Лёха и Ника переглянулись.
– Вы действительно уверены, что это необходимо? – поинтересовался Дэн с британским акцентом, приобретённым в частной лондонской школе, где он проучился четыре года, пока Колесников-старший укреплял фундамент и возводил несущие стены своей бизнес-империи в золотой период начала нулевых.
– Если вы не подчинитесь, нам придётся применить силу, – ответил офицер тоном, не подразумевающим дискуссии.
Положив паспорт Дениса в свой нагрудный карман, американец сделал приглашающий жест в сторону резиновой лодки, при этом второй офицер как бы невзначай положил руку на кобуру своего пистолета.
– Надеюсь, я не окажусь в итоге в Гуантанамо? – осторожно пошутил Дэн.
В ответ оба морских офицера молча посмотрели на Дениса с таким выражением лица, которое бывает у людей, которые либо вообще не понимают юмора, либо очень хорошо делают вид.
Денис Колесников взял со стола бокал шампанского и сделал несколько долгих глотков, выдержав паузу.
Все непонятные и потенциально опасные моменты в жизни он привык оценивать по десятибалльной шкале, где единица означала просто послать проблему на три буквы, тройка – вызвать охрану и так далее. Данную ситуацию, будь они в России, можно было бы оценить приблизительно от 5 (позвонить Димону, начальнику службы безопасности) до 9 баллов (позвонить Сергею Викторовичу, правой руке отца). Однако здесь, в самом сердце Адриатики, примерно на одинаковом расстоянии между итальянским Бари и хорватским Ластово, нужно было принимать какие-то нестандартные решения. В конце концов, когда ещё выпадет такая возможность – посетить с экскурсией американский авианосец во время учений в открытом море?..
– Ладно, – обратился к своим спутникам Денис. – Прокачусь с ними, посмотрю, что они хотят.
– Ты уверен? – с тревогой спросила Ника.
– Серьёзно, может, это… Я не знаю… В посольство, что ли, позвонить? – предложил Лёха.
– Если что, посоветуйтесь с Гораном, он должен знать, что делать в таких случаях.
Денис допил свой бокал и пошёл в сопровождении американцев на нижнюю палубу.
Втроём они спустились в лодку, после чего женщина-морпех поднялась на борт «Саманты». Боевые пловцы в полном составе также остались на яхте. Шкипер Марио вытравил швартовый канат, помахал рукой, и резиновый глиссер с Денисом и двумя американскими офицерами на борту помчался вперёд, рассекая волны.
К лёгкому недоумению Дениса, лодка взяла курс не к авианосцу, а в обратном направлении – на северо-северо-запад.
Впереди по курсу не было видно ничего, кроме бледно-голубой дымки на горизонте. Глядя на то, как быстро удаляется за кормой яхта и растворяются в мареве очертания авианосца, Денис с досадой вспомнил, что его мобильный телефон лежит сейчас в каюте «Саманты», – перед утренним купанием он бросил его на кровать, где он благополучно и остался.
Судя по каменным лицам офицеров, спрашивать, куда они держат курс, было бесполезно.
Ну да, скорее всего, на какой-нибудь нейтральный корабль сопровождения или к хорватским погранцам; всё-таки наивно было рассчитывать, что они повезут гражданского, тем более, россиянина, на американский авианосец во время учений.
Денис откинулся на резиновый борт лодки, закрыл глаза, и монотонное жужжание мотора, плеск волны и яркое солнце вкупе с двумя бокалами шампанского моментально взяли своё, погрузив его с головой в вязкие пучины царства Морфея.
Проснувшись от резкого толчка, Дэн потёр глаза и с недоумением уставился на миниатюрный галечный пляж с небольшим бетонным причалом, в который уткнулась боком резиновая лодка.
Старший офицер сошёл на причал, снял фуражку и вытер платком пот со лба. Второй американец, заглушив мотор, обратился к Денису.
– Мистер Колесников, пожалуйста, покиньте лодку.
Дэн встал и осмотрелся по сторонам.
Перед ними был какой-то богом забытый клочок земли, камня и колючего кустарника – судя по всему, один из тысячи с лишним островов, островков, скал и рифов хорватского архипелага.
С нехорошим предчувствием Денис спрыгнул на берег и подошёл к старшему офицеру.
– Итак, вы мне объясните, куда мы приплыли, зачем мы здесь, и что, собственно говоря, происходит прямо сейчас? – попытался сформулировать максимально ёмкий вопрос Дэн, призвав на помощь всё своё знание английского.
Офицер ВМФ США невозмутимо смерил глазами Дениса и неожиданно ответил по-русски с американским акцентом.
– Не утруждайте себя, мистер Колесников. Я понимаю ваш язык.
– О, – удивился Дэн, – даже так? Поздравляю, у вас хорошее произношение.
Офицер прохладно кивнул.
– Спасибо. Я изучал русский в Военно-Морской Академии в Балтиморе.
– Прекрасно. Так вы объясните мне, что это за остров, и зачем мы сюда приплыли?
– Я изучал также вашу культуру, – продолжил американец, проигнорировав вопрос, – и читал английские книги в вашем переводе. Знаете, очень помогает, чтобы учить язык.
– Да, – согласился Денис, – хорошая методика.
Судя по всему, надо было набраться терпения и выслушать этого американца.
– Вы читали Роберт Льюис Стивенсон, «Treasure Island»? – продолжил офицер.
– «Остров сокровищ»? Читал… В детстве…
Денис в затруднении посмотрел на сидящего в лодке офицера и на своего собеседника, не понимая, к чему он клонит.
– Тогда вы должны знать эту песню, «Пятнадцать человек на сундук мертвеца».
– Да, – кивнул Денис, – конечно.
Офицер удовлетворенно кивнул в ответ.
– Но вы этого не знаете, что ваши переводчики допустили ошибку. В нашем языке «chest» – это не только «сундук», но и «скелет», – американец ткнул растопыренными пальцами себе в рёбра, – означает «грудная клетка».
Денис в недоумении уставился на офицера.
– Это старая пиратская песня, – продолжил тот, – про пятнадцать моряков. Их высадили на необитаемый остров без воды и еды и оставили только одну бутылку рома. На том острове не было никаких сундуков, только скелет мертвеца. Знаете, мистер Колесников, это такая морская традиция – наказание для тех, кто на корабле совершает плохой поступок.
Смысл происходящего начал доходить до Дениса. Он развёл руками и усмехнулся.
– Да ладно, слушайте…
Американец невозмутимо отстегнул висевшую на поясе армейскую флягу и бросил её к ногам Дениса.
– Это ром. Он вам пригодится.
Криво усмехаясь, Дэн обратился по-английски к офицеру, сидевшему в лодке.
– Come on, guys… Are you serious?!
Американские военные моряки в ответ посмотрели на Дениса с каменными лицами. Дэн перестал улыбаться.
– Ладно, парни, кончайте меня разыгрывать. Это не смешно!
– Никто вас не разыгрывает, мистер Колесников, – ответил старший офицер. – Всё абсолютно серьёзно. Желаю вам приятной встречи с мертвецом!
С этими словами американец развернулся и запрыгнул в лодку. Его напарник завёл мотор.
Денис, замахав кулаками от злости и безысходности, забегал взад-вперёд по галечному пляжу.
– Ну и пошли вы на хрен! – закричал он по-русски. – Валите отсюда!
Лодка взревела мотором и, развернувшись, понеслась прочь, быстро удаляясь от берега.
– Пиндосы сраные! Шутники хреновы, вашу мать!
Скрутив обеими руками «факи», он яростно потыкал ими вслед уплывающей лодке, затем, матерясь, схватил с земли большой камень и швырнул его в море. Камень, оказавшийся неожиданно тяжёлым, плюхнулся в воду метрах в пяти, подняв фонтан брызг. Выплеснув таким образом свою злость, Денис сел на гальку и обхватил голову руками, задумавшись о своём положении.
Как бы там ни было, прикололись американские ребята со знанием дела, надо было отдать им должное. «Йо-хо-хо и бутылка рома»… Денис с досадой покачал головой, покосившись на лежавшую рядом флягу.
Почему только именно его они решили проучить таким оригинальным способом? Вообще-то это была идея местных, Марио и Горана, – померяться членами с Военно-морским флотом США на предмет знания морского дела. Ну хорошо, ладно: как-то пробили пассажиров, наверное, узнали, кто такой Денис Колесников, и решили, что это была его идея – переть внаглую на авианосец…
В любом случае, надо было искать выход из создавшегося положения. Вариантов, собственно говоря, было два.
Или, как мифический Циклоп, бегать по этому островку и швырять камни в проплывающие мимо корабли, или расслабиться и ждать, пока Марио с Гораном его найдут.
Денис потянулся за флягой, отвинтил крышку и понюхал содержимое. Внутри действительно оказался ром, судя по запаху, достаточно неплохой. Дэн глотнул из фляги и поморщился: приличный, выдержанный тёмный ром с терпкими нотами дубовой бочки. Хорошо, что американские морские офицеры не пьют всякую бурду. И на том, как говорится, спасибо.
Денис вспомнил странные последние слова военного: «Приятной встречи с мертвецом». Интересно, что он имел в виду…
В конце-концов, вокруг, слава богу, не Тихий океан. Главное, не скопытиться от жажды до вечера. В том, что его быстро найдут, Денис не сомневался: американцы должны вернуться на «Саманту» за своей командой. И они будут обязаны сказать, куда дели одного пассажира. Даже если нет, – Горан знает эти воды как свои пять пальцев. Он поймёт по направлению, куда они плавали, и вычислит это место по времени, через которое лодка вернулась. Паниковать, одним словом, нет причины.
Сделав ещё один обжигающий горло глоток, Дэн завинтил флягу, сунул её за пояс и пошёл обследовать свой «остров сокровищ».
Через несколько минут, взобравшись на вершину скалы, единственной на этом клочке суши, Денис и сам понял, где он находится. С другой стороны открывался вид на лежащий в нескольких километрах небольшой остров со знакомым силуэтом маяка в верхней точке.
Палагру́жа.
Группа из двух десятков островов, скал и рифов, расположенная в самом захолустном уголке Адриатики. Если и существует в этом море такое место, куда по старой русской поговорке «Макар телят не гонял», – то он не гонял их именно сюда.
Денис спустился с другой стороны холма и глянул вниз с высоких камней на плещущиеся волны: берег здесь был высокий и обрывистый. В принципе, на этой половине островка делать было нечего, и он уже собрался лезть назад к галечному пляжу, как вдруг заметил слева на склоне что-то похожее на пещеру или грот. Он перелез через каменную преграду и, спустившись ещё ниже, оказался на узкой площадке над обрывистым склоном, поросшим гигантскими агавами и редкой колючей травой. Здесь действительно был вход в маленькую узкую пещеру высотой почти в человеческий рост.
Всё было, как у Стивенсона: изгой, брошенный на произвол судьбы, початая бутылка рома, необитаемый остров и загадочная пещера, в которой обязательно должен был лежать сундук мертвеца…
Денис зашёл в грот и остановился, как вкопанный.
На каменистом полу лежал чей-то труп.
Худое, длинное тело растянулось головой вглубь пещеры, ногами к выходу.
Это было как удар током: Дэн сначала попятился, затем, совладав с собой, остановился и ошеломлённо осмотрелся по сторонам.
Перед ним лежало нечто, что в первую очередь вызвало ассоциации с египетской мумией: длинное, иссохшее тело с торчащими рёбрами, тонкими ногами и руками, сложенными на груди. Из одежды присутствовали лишь набедренная повязка и какой-то высокий тюрбан на голове. Крючковатый орлиный нос, приоткрытый рот и ещё что-то, что Дэн не сразу осознал, – что-то странное, неземное…
Приглядевшись, Денис понял, что с этим телом было не так: тигриные полосы – тёмно-синего цвета, как у аборигенов из фильма «Аватар», отчётливо виднелись по всему туловищу существа с сухощавой бледной кожей голубоватого оттенка, похожей на шкуру обритой налысо кошки.
Раздался едва различимый стон, переходящий в низкое клокотание, отчего Дэн чуть не умер на месте от страха: ноги «мертвеца» дёрнулись, голова приподнялась и с костяным стуком снова упала на камень. Глаза Дениса уже успели привыкнуть к полумраку пещеры, и он понял: это не тюрбан на голове, – это был череп, перемотанный бинтами – вытянутый, намного длиннее человеческого. Из носа существа текла тёмная жидкость.
Чем бы это ни было, оно было явно при смерти.
С трудом осознавая, что происходит, Денис приблизился к лежащему на полу и заглянул ему в лицо.
Это был человек или, по крайней мере, что-то человекоподобное: под сухой пергаментной кожей закрытых век двигались невидимые зрачки, из приоткрытого рта с тихим свистом раздавалось прерывистое дыхание, – Дэн, повинуясь неконтролируемому любопытству, присел на корточки и рассмотрел поближе капли тёмной жидкости на полу. То, что вытекало из носа у существа, оказалось тёмно-синего цвета. Дэн протянул руку, но тут же отвёл её, не решившись потрогать эту синюю кровь пальцами. Совершенно не понимая, что происходит, он достал из-за пояса ром, отвинтил крышку и поднёс флягу к губам.
В ту же секунду рука существа дёрнулась и с неожиданной силой вцепилась в руку Дениса, притянув флягу с ромом к своей голове.
Губы «мертвеца» вытянулись, и терпкий огненный напиток полился тонкой струйкой в его полуоткрытый рот. Денис, удерживая флягу дрожащей от напряжения рукой, всмотрелся в тёмное лицо умирающего: веки существа задрожали, глазные яблоки заходили ходуном и голова чуть приподнялась; ром продолжал вытекать из фляги, заставляя кадык на длинной шее двигаться судорожными глотками.
Вымахав залпом добрую половину рома, «мертвец» резко отпустил руку Дениса, отчего тот отпрянул назад, едва не уронив флягу. Дыхание существа выровнялось, голова медленно откинулась назад, и сухое измождённое лицо, напоминавшее мумию, как будто прямо на глазах слегка округлилось, наполнившись жизнью.
Денис встал и окинул взором длинное, больше двух метров, тело, лежавшее в пещере.
Определённо, это был не человек.
2
Известный хорватский криминальный авторитет Ми́рко «Мики» Гунду́лич, высокий мужчина плотного телосложения с бицепсами, выпирающими из футболки, бычьей шеей, рыжими ресницами и головой в форме тыквы, сужавшейся кверху как у голливудского актёра Дуэйна «Скалы» Джонсона, посмотрел на экран своего телефона и неприятно поморщился.
Звонил Сла́вко Ма́мич, бывший шеф криминальной полиции, ныне отошедший от дел, разговор с которым, тем не менее, не сулил ничего хорошего.
Не ответить на звонок было нельзя, поэтому Мирко, выплеснув в ресторанную клумбу треть стакана «Фанты», не спеша разбавил её холодной минералкой и прижал телефон к уху.
– Где ты, Мики, приятель мой, – раздался в трубке вежливый и, вместе с тем, прохладный голос бывшего полицейского.
– Тут я, – нехотя ответил Гундулич, не вдаваясь в особые церемонии. – Что тебе надо, говори.
– Как дела? Работа есть?
Мирко, лениво развалившись в плетёном кресле ресторанной террасы, отпил из ледяного стакана разбавленной «Фанты».
– Какая ещё работа? Ты сам знаешь прекрасно, что я уже давно не в теме.
– Ну конечно, – сдержанно согласился Мамич, – как и я. Только дела никак не дают расслабиться.
– Что за дела?
– Не телефонный разговор, – ответил бывший детектив. – Увидимся за кофе?
– Можно.
Договорившись о встрече через четверть часа в одном из бесчисленных сплитских кафе, Гундулич озабоченно вытер салфеткой вспотевшую шею.
Утверждение о том, что он отошёл от дел, не совсем соответствовало истине, – как раз в это время рыжий Мики готовил почву для пересылки небольшой партии кокаина из черногорского города Бар в хорватскую метрополию – Загреб, и разговоры с бывшим шефом криминальной полиции никак не входили в его планы. Тем не менее, выбора не было, – отослав на всякий случай короткое сообщение на мессенджер одному из своих подручных, чтобы был на связи, Гундулич оставил на столе горсть мелочи, кивком попрощался с официантом и вышел из прохладной тени навеса на раскалённый солнцем белый камень мостовой Диоклецианова дворца в Сплите, отполированный за семнадцать веков до блеска людскими подошвами.
Протиснувшись сквозь толпу досадных туристов по узким улочкам старого города, Мирко зашёл на стеклянную веранду кафе, где было более-менее прохладно. Заказав третью за это утро чашку кофе, он стащил с соседнего стола свежий номер «Свободной Далмации» и принялся изучать спортивную страницу.
Некоторое время спустя подошёл Мамич и, заказав себе маленькую бутылку пива, сел за столик.
Судя по всему, разговор был действительно важный: не размениваясь на дежурные фразы про футбол и погоду, бывший полицейский сразу перешёл к делу.
– Есть для тебя работа, нужно перекинуть между островами одно тело.
– Тело? – удивлённо переспросил Мики.
– Да, труп.
Рыжий гангстер, криво усмехнувшись, одним глотком осушил миниатюрную чашечку эспрессо.
– А почему именно меня ты решил об этом попросить?
Славко Мамич – высокий, худощавый ветеран легендарной Четвёртой гвардейской бригады и полицейский с многолетним стажем, смерил своего визави профессиональным взглядом, колючим и жёстким, как иссохшая до корней под палящим южным солнцем средиземноморская агава.
– Во-первых, это не бесплатно. О цене договоримся, можешь быть уверен, сумма тебя устроит. А во-вторых, ты мне должен услугу, не забывай.
– Я помню, – мрачно кивнул Мирко. – Только и ты про меня не забудь в случае чего.
– Как раз по этому поводу я хотел тебе сказать…
По сжатым губам отставного шефа полиции пробежала презрительная ухмылка. Он взял со стола поставленный официантом бокал, выцедил внутрь дольку лимона и налил пива.
– Насчёт этой посылки из Бара – от твоего друга-шиптара.
Гундулич напрягся. Под обидным словом «ши́птар» явно подразумевался албанский приятель Дука́гжин из Черногории, с которым они запланировали последнюю операцию.
– Какого ещё шиптара? Я с косовцами давно никаких дел не имею!
– Ну да, – кивнул Мамич. – Я знаю, что ты перед законом чист. И мои коллеги тоже так считают.
Бандит нахмурился, пытаясь переварить услышанное.
– Так что ты мне хочешь сказать, я не понял?
– Я хочу тебе сказать, – снисходительно кивнул Мамич, – что если ты выполнишь мою просьбу, то я на некоторые вещи закрою глаза. И даже прикрою тебя своими связями, чтобы твоя посылка благополучно добралась куда следует.
Гундулич исподлобья поглядел на Мамича.
Связываться с хитрым и хищным шефом Первого сплитского отделения, известным своими подвигами в бригаде хорватских «Пауков» ещё со времён войны, явно не хотелось. Но и деньги, поставленные на кон в последней кокаиновой партии, были немалые. Подвергать риску операцию, особенно в связке с албанцами, было бы крайне опрометчиво даже для такой авторитетной в преступном мире фигуры, как Мики.
Бывший детектив с невозмутимой миной отпил из бокала.
– Ну так что?
– Ладно, – нехотя кивнул Гундулич, – давай детали. С какого острова?
– Палагружа.
– Уй ё… Твою мать, – выругался Мики. – Поближе ничего не мог найти?
– Далековато, – согласился Мамич, – поэтому выходить лучше прямо сейчас.
– И куда доставить груз?
– В Коми́жу, на Вис. Там тебя будет ждать мой человек, он работает водителем на скорой. Всё законно, человек при поликлинике, официально, с документами, так что даже полиция не докопается.
– С полицией лучше не пересекаться, меня каждый панду́р в Далмации знает в лицо.
– Я в курсе, – кивнул Мамич. – Всё будет чисто. Ты хорошо ориентируешься в Комиже?
– Нормально.
– Знаешь такой кабак – «Бу́жа»?
– Да. Он там лет двадцать, по-моему, на том месте.
Мамич кивнул.
– Рядом с «Бужей» есть лодочный причал, там тебя встретит мой человек на «скорой». У них на Висе нет морга, ближайший – на Хваре, и тот уже никуда не годится, поэтому всех умерших отвозят сразу на континент именно в этом фургоне. Короче, отвезёте груз на паром, и считай, твоя работа сделана.
– Хорошо, – кивнул Мики.
– В марине тебя ждёт лодка, горючее заправлено, за полтора часа хорошим ходом будешь на месте.
Отставной детектив встал из-за стола, одним махом допил свой бокал и бросил на стол купюру в десять евро за напитки.
– Давай, времени мало.
Мирко Гундулич, глядя на бывшего шефа полиции снизу вверх, поморгал рыжими ресницами.
– Надо поторопиться, погода портится, – заключил Мамич. – К ночи на островах обещают грозу.
– Погода портится, капитан!
Шкипер Марио обернулся к Горану, который с невозмутимым видом осматривал пустой горизонт.
– Я вижу.
– Что будем делать?
Капитан задумчиво почесал седую ухоженную бородку.
– Не знаю, спроси у русских.
Русские, обложившись телефонами, сидели в это время в каюте с потерянным видом. Ника, одетая в летнее платье, нервно барабанила наманикюренными коготками по столу.
– Сколько времени прошло?
– Почти три часа, – ответил Лёха, поглядев на часы.
– Что делать-то? Надо же что-то делать!
– Что, – нехотя отозвался Лёха. – Этому звони, Сергей Викторычу.
– Совсем сдурел? – Ника выпучила глаза. – Сам звони!
– А что я ему буду звонить, он меня не знает!
– Так он и меня не знает!
– Ну представься, скажи, что ты девушка Дениса…
Ника задумалась.
– А куда звонить? Я номера не знаю.
– Ну позвони через головной офис. Попроси соединить.
Сергей Викторович Лаврентьев, пожилой мужчина в дорогом костюме с властным, породистым лицом, сидел в полутёмном зале московского театра, бесстрастно глядя на известнейшего актёра российского кинематографа, что называется, «из первой обоймы», стоявшего перед ним на сцене. Рядом с Лаврентьевым сидел театральный режиссёр Милявский, не столь звёздный, как актёр, но тоже весьма именитый. Чуть поодаль от них в пустом зале сидели две женщины из театральной свиты режиссёра.
Актёр на сцене, чуть запрокинув голову, с властым выражением лица читал монолог.
– Все эти ваши легенды об изгнании из рая – ни что иное, как отголоски вашей древней генетической памяти. На самом деле, этот ваш пресловутый «Эдем» был деревом в Африке, на котором сидело ваше голозадое племя, обкидывая хищников с высоты своими экскрементами и выискивая друг у друга блох по волосам. Вот там, в этом вашем так называемом «раю», вы были в первый и последний раз в своей истории счастливы – коллективно. Там вас всё устраивало и ничего другого вам было не надо. Но нам были нужны рабы. И не просто роботы, не тупые тягловые животные, а настоящие творцы, создатели, подобные нам…
Женщины на креслах позади переглянулись, тихо переговариваясь.
– Харизма прёт.
– Ага…
– Нормально так, Дашкова пригласить на сценарный дебют.
– Ну… Сергей Викторович. Может себе позволить…
Женщины бросили заинтересованный взгляд на Лаврентьева, сидевшего в передних рядах с лицом, не выражающим абсолютно никаких эмоций.
Актёр на сцене продолжал.
– Обладающие собственной инициативой, способные на выполнение высокоинтеллектуальных задач, которые требуют принятия ответственных решений. Потому, что масштаб нашей миссии был таковым. Мы бы не справились, имея в распоряжении только лишь бестолковых исполнителей, которым нужно всё разжёвывать до мелочей и отдавать односложные приказы. Но и слишком самодостаточных рабов, счастливых от созерцания солнышка, нам тоже было не надо. Поэтому мы изменили ваш ДНК. Мы согнали ваше дикое племя с насиженных веток и заставили вечно скитаться по земле в страхе и бесконечной нужде в поисках якобы «счастья», а на самом деле – того, что просто не в состоянии осознать и переварить ваш обезьяний рассудок. Ваше неумение распорядиться счастьем, неспособность довольствоваться тем, что у вас есть, – вшиты в ваш генетический код. Поэтому вы никогда не станете подобными нам. Именно из-за этого маленького дефекта, который мы заложили в вашу программу специально. Из-за этой жажды, которую вам в принципе не дано утолить. И весь так называемый «прогресс» вашей цивилизации – следствие именно этой генетической ошибки. Если бы Архимеда всё устраивало, он бы не чертил свои формулы, а выращивал репу у себя в огороде. Если бы Колумб был счастлив на своём месте, он никогда бы не поплыл через океан…
В этот момент в кармане пиджака Сергея Викторовича зажужжал сотовый.
– Я прошу прощения, – сухо обмолвился Лаврентьев и достал телефон.
Актёр остановился, прервав монолог.
– Да-да, конечно, – понимающе кивнул режиссёр.
– Алло, Сергей Викторович, – раздался в трубке приятный женский голос, – вам тут звонит некая Ника из Хорватии, просит с вами соединить, говорит, что-то срочное.
– Какая ещё Ника? – нахмурился Лаврентьев.
– Девушка Дениса Колесникова.
– А… Соединяйте.
Мужчина встал, обратившись к режиссёру.
– Я на минуту, потом продолжим.
– Сергей Викторович, здравствуйте. Тут такое дело, у нас Денис пропал.
Ника в яхтенной каюте, косясь на Лёху, закусила губу в явном затруднении, подбирая слова.
– Что значит пропал? – ответил в трубке настороженный голос.
– Ну, тут такая ситуация получилась, мы тут немного поссорились с американцами, – Ника озабоченно почесала лоб, – ну, как поссорились, ничего такого не было, просто мы плыли на яхте, а там по дороге авианосец стоял американский, ну, мы на него наехали слегка. Только Денис вообще не виноват, это наш капитан и шкипер, это они так решили. Ну, короче, те послали вертолёт, потом лодку с морпехами и с пулемётом…
По мере того как Лаврентьев, выйдя из зала в театральный коридор, слушал в трубке этот монолог, у него медленно ползла вверх одна бровь.
– …И всех арестовали. То есть, яхту, типа, арестовали, а Дениса увезли на авианосец или на другой какой-то корабль. Потом пришла лодка, морпехи уплыли, нас отпустили, только вот уже три часа прошло, авианосец тоже куда-то уплыл, а Дениса до сих пор нет…
– Так, подожди.
Сергей Викторович с телефоном у уха покрутил головой, освобождая ворот рубашки под галстуком.
– Вы можете решить вопрос?
– С кем? – нахмурился Лаврентьев.
– С американцами.
– С Шестым флотом военно-морских сил США решить вопрос? – с расстановкой поинтересовался Сергей Викторович.
Лаврентьев вопросительно покосился на своего охранника, стоявшего у дверей в зал, который в ответ сделал такую задумчивую гримасу, словно уже начал прикидывать в уме, «кого подтягивать» для решения столь нетривиальной задачи.
Дверь в каюту «Саманты» распахнулась, и на пороге появился вновь широко улыбающийся шкипер.
– Нашли! – радостно сообщил по-хорватски Марио и помахал рацией. – Всё в порядке, живой!
Марио обвёл взглядом россиян и потыкал пальцем в рацию, добавив на смеси хорватского с английским.
– Амеры передали координаты, он тут недалеко, на острове. За полчаса будем на месте!
Ника встрепенулась и радостно всплеснула руками.
– Ой, нашли! Сергей Викторович, нашли Дениса!
Лаврентьев, крякнув в трубку, снова покрутил головой.
– Вы там красиво отдыхаете, я смотрю… Так, слушай сюда. Денис, как освободится, пусть лично мне позвонит! Поняла?
– Да-да, хорошо, – послышался в трубке радостный голос Ники.
Сергей Викторович опустил телефон и обернулся к охраннику.
– Детки.
Охранник в ответ понимающе кивнул.
Денис, стоя на галечном берегу у причала, перебирал в руках несколько камешков, постепенно приходя в себя.
«Может, всё-таки человек?
Ну, слишком долговязый. Конечности непропорциональные. Пальцев на руках и ногах… Не догдался посчитать. Да, череп странной формы…»
Денис вспомнил, что в африканских племенах, кажется, до сих пор есть такой обычай, – надевают на головы обручи, удлиняют черепа…
«Негр, возможно… Кожа фиолетовая… Лиловая. Оттенок… Может, синяки? Кровоподтёки… Кровь… Синяя!»
– Да ну, бред какой-то! – воскликнул Денис вслух.
Он со злостью швырнул в море камешки и раздражённо пробурчал себе под нос:
– Лиловый негр вам подавал манто…
Денис вгляделся в горизонт. Со стороны Италии надвигался тёмный массив облаков, похожий на грозовой фронт.
«Вот только бури мне не хватало, чтобы окончательно здесь застрять», – мелькнула мысль.
Денис снова забрался на скалу, чтобы посмотреть на другую сторону.
Со стороны континента небо было чистым, а видимость в лучах солнца, клонившегося к закату, прекрасной.
Дэн прищурился, вглядываясь в горизонт.
Издалека к острову приближалась небольшая моторная лодка.
Бывший шеф сплитской полиции, выгуливая на зелёной лужайке собаку своей жены, наблюдал за компанией пенсионеров, играющих неподалёку в «бало́ту» на специальной площадке – популярную в народе игру с каменными шарами, смысл которой, кажется, состоит исключительно в употреблении большого количества местного пива.
Зазвонил телефон, Мамич достал трубку.
– Алло, ну что там у тебя?
Рыжий Мирко Гундулич, стоя за штурвалом небольшого быстроходного катера, приближался к островку со скалой, на которой маячила фигура Дениса, усиленно машущего руками.
– Слушай, я подплываю к острову, тут какой-то тип на камне!
Мамич с собакой на поводке остановился посреди лужайки и озабоченно нахмурился.
– Ты с ума сошёл? Там никого не должно быть!
– Я не сумасшедший! – сквозь шум мотора и плеск волны донёсся из трубки голос рыжего Мики. – Вот я прямо сейчас на него смотрю! Бегает какой-то хер по острову, руками машет!
Мамич в замешательстве сморщил лицо, растерев его рукой.
– Так. Смотри. В лодке по правому борту подними крышку от сиденья, там внутри лежит пистолет.
– Да ё… Твою ж мать!.. Сукин ты сын!..
Гундулич, матерясь, опустил телефон и осмотрелся в лодке.
– Слушай, я понятия не имею, кто это, – продолжил Мамич в трубке. – Там никого не должно быть!
– И что мне с ним делать?!
– Не торопись. Сначала узнай, кто это. Если это обычный гражданский, – Мамич в ответственный момент рефлекторно перешёл на военную терминологию, – просто оставь его; может, это какой-нибудь турист заблудился. Ты делай своё дело, а если будет мешать, избавишься от него!
– Твою мать… Это тебе дорого обойдётся, Мамич!
– Ты свою работу делай, о деньгах не беспокойся.
Мики, слегка сбавив ход, приближался к островку, глядя из-под руки на фигуру человека на маленьком скалистом клочке суши.
– Только не на острове, понял? – голос бывшего шефа криминальной полиции звучал в трубке сухо и по-деловому. – Где-нибудь в море, чтоб следов не осталось. Если будет мешать, сбрось его.
– Понял, – пробурчал Гундулич с недовольной миной.
Сунув телефон в поясную сумку, Мики перелез на корму и открыл крышку сиденья. Достав пистолет, он осмотрел его, проверил предохранитель и сунул сзади за пояс, прикрыв футболкой.
Денис на вершине скалы усиленно жестикулировал, показывая знаками подплывающей лодке на другую сторону островка и бормоча себе под нос.
– Туда, с той стороны подплывай, там причал…
Судя по всему, коротко стриженый рыжий мужчина плотного телосложения в лодке знал, куда плывёт. Он с улыбкой помахал Денису, вытянул вверх большой палец и повёл катер в обход скалистого берега.
Спустившись со скалы на другую сторону, Дэн подбежал к причалу и, дождавшись, пока лодка подплывёт, подхватил брошеный ему швартовочный трос и радостно поприветствовал незнакомца.
– Добрый день!
Сплитский бандит ответил сдержанной улыбкой, осторожно озираясь по островку.
– Привет. Говоришь по-хорватски?
– Да.
– А, так ты местный?
– Нет, не местный, – Денис торопливо заговорил, подбирая слова. – Слушай, друг, отвези меня на берег, я тут застрял случайно. Я тебе потом всё объясню. До Сплита сможешь меня подбросить? Или хотя бы на Хвар. Или куда тут поближе, где паром ходит. У меня денег нет, кошелёк, телефон, всё там на яхте осталось, если что, доберёмся до Сплита, я тебе полный бак заправлю, нет проблем…
– Подожди, подожди.
Рыжий Мики, прихватив из лодки небольшую спортивную сумку, неспешно вылез из лодки на причал и осмотрелся.
– Ты давно тут торчишь?
– Несколько часов… Слушай!
Денис внезапно вспомнил про пещеру.
– Я там что-то нашёл на другой стороне. Какое-то тело!
– Тело? – невозмутимо отреагировал Гундулич.
– Да, я не знаю, что это. Ни на что не похоже. Пойдём!
Денис, приглашая собеседника жестами, торопливо пошёл вперёд. Мики, незаметно поправив пистолет за спиной, двинулся следом.
Когда они вошли в пещеру, мертвец лежал на том же месте и как будто уже не дышал.
Гундулич медленно окинул взглядом иссохшее тело и сосредоточенно выругался.
– Пичку материну…
Денис растерянно посмотрел на хорвата.
– Ты не знаешь, кто это?
Сплитский криминальный авторитет Мирко Гундулич, повидавший в своей жизни всякое, возможно, не отличался большим умом, но самообладания и находчивости ему было не занимать. Рыжий гангстер спокойно опустил сумку на землю и ответил первое, что пришло в голову.
– Это мой дед.
Дэн оторопел.
– В каком смысле?
Мирко по-католически коротко перекрестился и опустил голову.
– Упокоился с миром…
– А почему он… Так выглядит?
Мики смерил взглядом растерянного Дениса.
То, что этот хорватскоговорящий иностранец не представляет опасности, Гундулич с его криминальным чутьём определил сразу. Скорее всего, действительно какой-то заблудившийся турист, выяснять детали не было времени. Главное, чтобы не дёргался и делал, что ему говорят.
– Таким родился, – невозмутимо ответил Гундулич. – Урод был – страшный. Люди из Загреба приезжали на него посмотреть.
Мики деловито расстегнул сумку, достал из неё полученный от Мамича полицейский мешок для перевозки трупов и раскатал рядом с телом.
– Так, давай, помоги мне.
Всем профессиональным мошенникам, коммивояжёрам и адептам сетевого маркетинга хорошо известно, что одним из лучших методов развести лоха является «цыганский гипноз»: вовлечь клиента в какое-нибудь действие и создать вокруг него суету.
– Я с этой стороны, ты с той. Поднимаем.
Вдвоём они приподняли тело, не подававшее признаки жизни, и начали упаковывать его в мешок.
– Зато рыбак был первоклассный. За один раз по семь тунцов вылавливал. Ты тунца ловил когда-нибудь?
– Да, ловил, – промямлил Денис.
– Огромная бестия. Голова больше, чем у тебя. Рыбака в море утащить может запросто…
Денис помог уложить странное тело в мешок, не совсем понимая, зачем он это делает.
– Надо отвезти старика в Комижу, на Вис. Со вчерашнего дня тут лежит…
– Так он вроде живой был час назад, – вяло попытался возразить Денис.
– Да хрен там, живой. Умер дед, готово.
– Он у меня полбутылки рома выпил! – Дэн достал из-за пояса флягу и растерянно протянул хорвату.
– Это ром? Дай глотнуть.
Рыжий Мики приложился к фляге, что оказалось как нельзя кстати. От всего происходящего даже такая крепкая тыквообразная голова, как у него, шла кругом. Он сморщил гримасу, восстанавливая дыхание, перебитое несколькими глотками крепкого тёплого рома, и согласно кивнул.
– Да, это мой дедуля. Алкоголик был – конченый.
С этими словами Гундулич рывком застегнул молнию над головой у «дедули».
– Алло, Мамич, ты что, Лондонский музей ограбил?!
Бывший шеф криминальной полиции вопросительно покосился на счастливую выгулянную собаку в машине, пытаясь понять, что имел в виду сдавленный голос Гундулича в трубке.
– В каком смысле?
– Это что за хрень у тебя тут лежит?!
Мамич спокойно пожал плечами.
– Обычная хрень. Покойник. Ты что, покойников никогда не видал?
Мики возбуждённо прохаживался по галечному пляжу на некотором отдалении, чтобы не был слышен телефонный разговор. В лодке позади него виднелась фигура Дениса с телом, упакованным в мешок.
– Вот именно, что видал! Ты что, думаешь, я совсем тупой? Этот твой «покойник» сто процентов умер ещё до Рождества Христова! Ты во что меня впутал, Мамич?
– Слушай, – голос полицейского в трубке стал слегка раздражённым. – Я тебе сказал, оно того стоит. Деньги не маленькие. Хватит тебе на виллу с бассейном.
Мирко остановился и наклонил голову с телефоном, как бык на корриде.
– У меня уже есть вилла с бассейном! И я хочу дожить на ней до пенсии, понял? Поэтому я должен знать, в какое дерьмо я вляпался!
Мамич, нахмурившись, завёл мотор и вырулил со стоянки.
– Короче. Я могу тебе сказать только то, что заказчики из Италии. Серьёзные люди.
В трубке раздалось длинное и витиеватое хорватское матерное ругательство.
– И кстати, человек, который тебя ждёт в Комиже, водитель скорой, тоже итальянец. Это их человек. Парень из Неаполя.
В трубке раздалось второе ругательство.
– Будь с ним осторожен, – своим фирменным ледяным тоном предупредил Мамич. – Если хочешь дожить до пенсии.
3
Городок Комижа – одна из курортных жемчужин, щедро рассыпанных рукой Создателя по всему хорватскому побережью, крайний населённый пункт в цепи из нескольких островов, окружающих Сплит: Брач, Хвар, Вис. Дальше есть только практически безлюдный островок Би́шево и пустынные морские просторы Адриатики – до самой Италии. Из-за отсутствия привычных глазу островов, которые тянутся непрерывной чередой вдоль всего побережья от Истрии до Дубровника, у человека, оказавшегося в Комиже, создаётся ощущение, что он находится на самом краю земли.
В маленьком запущенном заведении с красноречивым названием «Бужа», что на далматинском наречии означает «Дыра», дремал за грязной стойкой хозяин бара по имени Ве́дран, похожий на сильно побитого жизнью старого хиппи из 70-х. В заведении было пусто: туристы в «Бужу», заглядывали редко, и основная клиентела заведения представляла собой горстку местных стариков, которые регулярно заглядывали к перманентно пьяному Ведрану на бутылку-другую пива и стаканчик ракии.
Один из таких постоянных клиентов с позывным «Лу Ферриньо», утверждавший, что в молодости он был как две капли воды похож на знаменитого культуриста и актёра Лу Ферриньо, – маленький, тщедушный и кривоногий, с седыми волнистыми волосами и глазом, косящим то вверх, то в сторону, остановился у лодочного причала, оценивающе посмотрел на предгрозовое небо на горизонте и направился через дорогу к дверям «Бужи».
Внезапно перед ним пролетел старенький белый Фольксваген «Гольф», выруливший из-за угла на полном ходу; Лу Ферриньо отпрянул назад, едва не оказавшись под колёсами, и вскинув руки, прокричал вслед пролетевшему автомобилю.
– Смотри куда едешь, бабища старая!
Добавив ещё парочку матерных ругательств, Лу Ферриньо укоризненно покачал головой и продолжил свой путь.
Зайдя в полутёмное заведение за серыми от пыли стёклами, обклеенными старыми афишами местных рок-групп и какими-то непонятными детскими аппликациями из цветной бумаги, Лу Ферриньо поднял кулак и бодро воскликнул:
– Смерть фашизму!
Пробудившийся за стойкой Ведран мутным взглядом уставился на своего завсегдатая и привычно ответил:
– Свобода народу!
Обменявшись ретро-приветствием партизанов Тито времён бывшей Социалистической Федеративной Республики Югославия, старики рассмеялись, причём Ведран, куривший нон-стоп свои самокрутки из дешёвого табака, густо закашлялся.
– Дай мне одно пиво, – лениво бросил Лу Ферриньо и достал пачку сигарет, усаживаясь на высокий барный стул.
Ведран, пьяный в хлам, на автопилоте достал из холодильника две бутылки пива, одну для себя, одну для посетителя.
– Слушай, – озабоченно встрепенулся Лу Ферриньо после выпитого глотка, – ты видел эту Ру́жицу? Почему у неё до сих пор права не отобрали?
– Ну, видел.
– Чуть не сбила меня сейчас на улице!
– Э?..
– Сколько ей лет, восемьдесят? Ты видел её очки? Вот с такими стёклами! – Лу показал два пальца. – Она в двух метрах ничего не видит! Гоняет по острову на своём «Гольфе», как сумасшедшая…
Ведран мрачно отхлебнул пива из горлышка и махнул рукой.
– Э… Клал я хрен на эту Ружицу.
– Я тебе говорю, она меня сейчас чуть не убила.
Ведран в ответ равнодушно пожал плечами.
– Вот она сейчас поехала в продуктовый за всякой зелёной ботвой и пивасиком, – рассуждал Лу Ферриньо, дымя сигаретой, – как будет ехать назад, сто процентов собьёт по дороге какого-нибудь туриста!
Ведран смерил своего постоянного клиента мутным недобрым взглядом и с расстановкой произнёс:
– Э! Хрен я клал на туристов, на весь туризм, и на тебя тоже я клал хрен.
Лу Ферриньо, давно привыкший к мерзкому характеру хозяина «Бужи», рассмеялся. Ведран, коротко хохотнув в ответ, снова разразился тяжёлым кашлем.
– Дай мне одну ракию, – снисходительно подытожил Лу Ферриньо. – И себе налей. Дождь собирается. К ночи будет сильная гроза!
Рыжий Мирко Гундулич, обернувшись назад, озабоченно посмотрел на грозовой фронт, который будто подкрадывался из глубин Адриатики, преследуя моторную лодку, рассекавшую волны на полном ходу. Впереди на горизонте уже отчётливо виднелся островок Бишево, за которым в предзакатных лучах солнца угадывался Вис. Ветер пока что был спокойным, но, как это всегда бывает на море, шквал мог налететь совершенно неожиданно в любой момент.
Денис, сидевший на корме рядом с телом в полицейском мешке, вдруг оживился и обратился к Гундуличу, перекрикивая шум мотора.
– Слушай, а можно я позвоню с твоего телефона?
– Кому?
– Друзьям надо позвонить, они же меня ищут! У меня здесь яхта с капитаном, они должны быть где-то недалеко.
Мики задумался. Такое явно не входило в его планы.
– Надо успеть до бури. Нельзя никуда сворачивать!
– Ну да, – согласно кивнул Дэн, – я просто им сообщу, что мы идём на Вис, чтоб они меня там забрали!
Коротко подумав, Мирко поставил штурвал на автопилот, достал телефон и, держась за перила шатающейся лодки, перешёл на корму к Денису.
– На, звони.
Денис взял телефон, соображая, кого можно набрать.
Естественно, ни номера Лёхи, ни телефона своей девушки Ники он наизусть не знал. Разве что контакты Горана, капитана «Саманты», можно было найти через Гугл в объявлениях по яхтенным чартерам для туристов.
– А у тебя интернет есть? – обернулся Денис к рыжему верзиле, как-то незаметно оказавшемуся у него за спиной.
– Да, есть.
– А ты можешь поискать номер капитана? Горан Безмалинович из Сплита, яхта называется «Саманта».
– Да поищи сам, – с напускным безразличием ответил Мирко и с расслабленным видом откинулся на борт лодки, всем своим видом показывая, что ему это не интересно.
– А можно? – уточнил Дэн, жестом прося разрешения поковыряться в телефоне.
– Свободно.
Денис отвернулся к корме и сосредоточенно углубился в телефон.
Безразличное выражение тут же слетело с лица сплитского гангстера; его челюсти инстинктивно сжались, а глаза вдруг забегали короткими взглядами по сторонам.
– А ты сам откуда? Словенец, поляк?
– Нет, я русский, – ответил Дэн, полностью занятый телефоном.
– О, русский? – Гундулич уважительно кивнул. – Хорошо говоришь на хорватском.
– Да, у меня здесь дом рядом со Сплитом, в Подстра́не. А ты откуда?
Задав вопрос, Дэн тут же о нём забыл, так как на экране телефона обнаружилась нужная ссылка. Он ткнул пальцем в экран, сосредоточенно ожидая, пока загрузится страница.
– Я сам отсюда, – ответил рыжий Мики.
По привычке коротко оглядевшись по сторонам, он завёл руку за спину и вытащил из-за пояса пистолет.
Направив ствол в затылок ничего не подозревающего туриста, Мирко хладнокровно прищурился и сжал губы.
То, что произошло в следующий момент, осталось в памяти Дениса Колесникова как яркая и совершенно необъяснимая вспышка в сознании. Он был готов поклясться, что на долю секунды увидел лицо мертвеца, лежавшего в мешке: глаза его внезапно открылись, обнажив горящие ярким золотом зрачки, а из распахнутого рта вырвалось резкое ужасающее шипение…
В ту же секунду моторная лодка подпрыгнула, налетев на невидимую преграду, отчего оба пассажира повалились на спину, едва не вылетев за борт, причём и пистолет, и телефон выпали у них из рук одновременно, плюхнувшись в море; Денис, больно ударившийся о сиденье лодки, успел заметить, как хорват, повисший на штурвале, резко дёрнул его на себя и вывернул влево, от чего лодка снова вздыбилась, затем клюнула носом, нырнув вниз, подпрыгнула ещё несколько раз, накреняясь попеременно на оба борта, после чего начала снижать скорость по дуге, пока не заглох мотор, и, покачиваясь, легла в дрейф.
Пассажиры лодки, медленно поднявшись на ноги по бортам, ошеломлённо посмотрели друг на друга.
Мешок с трупом, прибившийся к борту, лежал на месте.
– Что это было?.. – ощупывая себя, потрясённо спросил Денис по-русски.
Хорват, не заметивший разницы, так как данная фраза в обоих языках звучит одинаково, оглянулся назад, затем посмотрел по сторонам и выдал ещё одну фразу, в общих чертах понятную всем без перевода:
– Ебем ти матер…
Мирко посмотрел на Дениса выпученными глазами.
– Мы свинью раздавили.
– Кого? – не понял Дэн.
– Дикую свинью! – Гундулич жестом изобразил на своём лице пятак. – Вон она, посмотри!
Поглядев назад, куда указывал Мики, Денис действительно увидел что-то большое, бурого цвета, колыхающееся на лазурных волнах посреди тёмного пятна крови.
– Они что, умеют плавать? В море?
– Конечно, – ответил Мики. – Они могут свободно плавать между островами. Заселяют новые территории. Ты не знал?
– Нет, – ошеломлённо усмехнулся Денис.
– А вон ещё плывут. Три штуки. Смотри, смотри!
Метрах в тридцати от лодки действительно из воды торчало три хорошо различимых свиных пятака с холками, неспешно удаляясь в открытое море.
– Слушай, друг, – внезапно вспомнил Дэн. – Я твой телефон уронил, извини! Доберёмся до Сплита, я тебе новый куплю, прости, случайно получилось…
Мирко Гундулич насупился, вспомнив про пистолет, который теперь покоился на дне Адриатики, и завёл мотор.
– Не важно. Поплыли дальше, времени нет!
– Капитан, тут нет никого!
На носу «Саманты», стоявшей на якоре недалеко от галечного пляжа того самого «острова скелета», ожидали Ника с Лёхой в компании Горана.
Марио, высадившийся на островок в резиновой лодке, привязанной у причала, обернулся и оглядел ещё раз маленький клочок суши.
– Я везде посмотрел!
Ника с Лёхой переглянулись.
– Что будем делать? – развёл руками Марио.
Капитан помедлил, размышляя над вопросом шкипера, затем махнул рукой, приглашая его вернуться на борт.
– Уходим!
Повернувшись к русским, Безмалинович добавил на английском:
– Возвращаемся в Сплит. Небо очень плохое!
Проводив взглядом капитана, удалившегося на мостик, Лёха посмотрел на Марио, который, забравшись в лодку, сматывал швартовочный трос, и невесело констатировал:
– Нам кранты.
Ника, болезненно поморщившись, потёрла виски.
– Кто будет звонить Сергей Викторычу, ты или я? – поинтересовался Лёха.
– Нет, я в этот раз точно не буду! – выпалила Ника.
– Я слышал от Дениса, что он серьёзный дядька, – Лёха в затруднении почесал затылок.
– Угу, – мрачно кивнула Ника. – Ты даже не представляешь, насколько.
На стоянку у лодочной станции неподалёку от «Бужи» заехала жёлтая хорватская машина скорой помощи.
Заглушив мотор, из кабины вышел молодой парень, – невысокого роста шатен с длинными волосами, зализанными гелем и собранными сзади в короткий хвост, с полными губами, густыми бровями и совершенно пустым взглядом, как у средиземноморской кошачьей змеи, одетый в дорогую чёрную майку-поло и отглаженные, с иголочки, брюки. Поверх майки от Армани был надет потёртый оранжевый светоотражающий жилет водителя «скорой».
Оглядевшись по сторонам, парень направился к дверям пыльного заведения.
В помещении бара вяло потягивали пиво Ведран и Лу Ферриньо.
Парень в оранжевом жилете положил на стойку монету в два евро, небрежно бросив бармену по-итальянски:
– Un caffè espresso.
Ведран молча приготовил кофе у аппарата и поставил на стойку миниатюрную чашечку вместе со стаканом ледяной воды. Лу Ферриньо, затягиваясь сигаретой, покосился ленивым глазом на парня.
Молодой человек, взяв напитки, вышел на улицу и сел за высокий стол на веранде в поле зрения обитателей «Бужи».
– Знаешь, кто это? – кивнул головой Лу Ферриньо в сторону гостя.
– Э? – вяло поинтересовался Ведран, которому, как большинству жителей Далмации, междометие «э» заменяло добрую половину всего словарного запаса.
– Итальянец из Неаполя, – Лу Ферриньо, авторитетно кивнув, затянулся сигаретой. – Врачом у нас работает на скорой помощи.
Ведран, насыпая табак в самокрутку, вяло отреагировал:
– Э. И что?
– А то. Ты когда-нибудь видел, чтобы итальянцы приезжали на заработки в Хорватию? Я вот не видел. Филиппинцев видел, непальцев видел. Итальянцев – не видел.
– А что ты хочешь, если никто из врачей не идёт к нам работать?
– Вот именно! – оживился Лу Ферриньо. – Смотри. Месяц назад ушла на пенсию наша докторша Жи́жич. Я думал, они полгода будут замену искать. И тут – опа! Появляется этот хер. Из ниоткуда. По-хорватски почти не говорит. И причём сразу устроился на полставки: здесь в поликлинике и в морге на Хваре. А? Подумай сам. Итальянец. В морге.
Вместо ответа Ведран скептически помахал рукой, разгоняя дым от своей самокрутки.
– По-твоему, он похож на врача? – Лу Ферриньо поглядел сквозь пыльное окно на парня. – Скорее на киллера. У него на лбу написано: преступник.
Ведран, ехидно посмеиваясь, скептически покачал головой.
– Думаешь, я не знаю, для чего его сюда поставили?
– Э?
– Да всё ясно. Наркотики из Неаполя будут возить в гробах! – Лу Ферриньо изобразил пальцами итальянский жест. – Манджиаре ла паста! Капиш?
Потрёпанный хиппи за стойкой подавился дымом от смеха и снова зашёлся в приступе отчаянного кашля.
– Я тебе говорю, он сто процентов из каморры, – не унимался бывший двойник легендарного культуриста. – Тутти наполетани соно бастарди! Только об этом…
Лу Ферриньо многозначительно умолк и провёл большим и указательным пальцами по губам, как будто застёгивая рот на замок-молнию.
– Сечёшь?
– Э, э, – продолжал кашлять Ведран вперемешку со смехом. – Я тебе говорил, что я на тебя хрен ложил?
– На кого, на меня?
– На тебя и на твои глупые теории заговора!
Лу Ферриньо, усмехаясь, махнул рукой в ответ.
– Ничего ты не понимаешь. Бесполезно с тобой разговаривать…
– Осторожно, госпожа Ружица, тут ступенька…
Миниатюрная сгорбленная старушенция с кудрявой паклей седых волос на голове, в очках с толстенными линзами, подслеповато щурясь, вышла из магазина «Студе́нац» в сопровождении миловидной девушки-продавщицы с пучком свекольной ботвы в бумажном пакете.
– Вот ваша зелень, пиво я положила вам в багажник…
Старушка деловито забрала у продавщицы пакет и заковыляла к своему «Гольфу».
– Водите осторожно, дождь сейчас начнётся!
Девушка с улыбкой проводила глазами престарелую Ружицу, которая села в машину и с места в карьер ударила по газам, отъезжая от магазина.
Итальянец на веранде посмотрел на часы.
Двое из «Бужи», наблюдая за молодым человеком, переглянулись.
– Вот не умеют итальянцы пить кофе, как люди. Они же там все сумасшедшие! Особенно в Неаполе. Не могут сесть и нормально посидеть за столом, как мы. Они обычно опрокидывают маленькую порцию возле стойки в два глотка и бегут дальше.
– Э, – согласно кивнул Ведран.
– А этот сел и уже двадцать минут сидит с одной чашкой. Он явно кого-то ждёт!
– Э.
В этот момент итальянец допил кофе, встал из-за стола и скрылся из вида наблюдателей.
– Готово, – кивнул Лу Ферриньо. – Пошёл на дело!
Парень в оранжевом жилете отошёл от заведения, собираясь переходить дорогу, но неожиданно остановился, взглянув на свои лакированные туфли.
Он присел на корточки и неспешно затянул развязавшийся шнурок, затем встал и сделал шаг на проезжую часть, как вдруг неожиданно выскочивший из-за поворота белый Фольксваген пролетел перед ним так, что парень едва успел отпрянуть назад.
– Шлюха старая, надеюсь, ты скоро сдохнешь!
От неожиданности уроженец Неаполя выдал щедрую порцию итальянских проклятий с неприличными жестами вслед пролетевшему автомобилю и добавил, потреся полой светоотражающего жилета:
– Смотри, куда едешь!
Парень покачал головой, изобразив на лице смесь изумления с негодованием, пригладил свои длинные волосы и двинулся дальше к фургону «скорой».
– Я тебе говорю, здесь что-то назревает, – Лу Фериньо кивнул Ведрану. – У меня чутьё, оно меня никогда не подводит. Ладно, дай мне ещё одну ракию. И себе налей!
Пьяный Ведран, с трудом попадая в рюмки, нацедил две порции.
– Спасибо, – галантно кивнул Лу Ферриньо.
– И тебе спасибо, – нарочито вежливо ответил хозяин.
Гость поднял рюмку и бодро воскликнул:
– Смерть фашизму!
– И тебе – смерть! – парировал Ведран.
Оба старика довольно заржали над старой шуткой.
Ведран, не успев выпить, закашлялся. Лу Ферриньо с рюмкой у рта, давясь от смеха, наблюдал за старым приятелем, который никак не мог справиться с приступом душераздирающего кашля.
Ведран, сотрясаясь всем телом, выронил рюмку, которая, разлившись, покатилась по стойке и упала на пол; кашляя, он вдруг схватился за сердце, захрипел, подавившись, отпрянул назад, опрокидывая спиной бутылки с дешёвым алкоголем на барной полке, и рухнул на пол.
Лу Ферриньо с открытым ртом перегнулся через стойку и посмотрел на мёртвого хозяина заведения.
Где-то вдалеке над морем сверкнула первая молния.
– Успели! – прокричал Гундулич за штурвалом.
Моторная лодка приближалась к окраинам Комижи, ускользая от надвигающейся бури.
– Слушай, так что мне делать? Как добраться до Сплита?
Рыжий Мики коротко подумал, затем открыл поясную сумку и, достав из толстой пачки купюру в 50 евро, протянул Денису.
– Знаешь, что. Вот тебе деньги, возмёшь такси, доедешь до парома.
– Серьёзно? – Денис взял деньги. – Спасибо!
– Не благодари. Считай, что ты сегодня второй раз родился, парень!
– А как насчёт этого, – Денис, не найдя подходящих слов, показал на мешок. – Помощь нужна? Давай я тебе помогу донести, что там ещё надо сделать…
– Не нужно. Меня тут родственник ждёт с машиной, отвезём тело в больницу, оформим все бумаги, завтра похороны. О, вот он. Уже меня ждёт. Родственник!
В условленном месте у лодочного причала в надвигающихся сумерках маячила фигура человека в оранжевом жилете.
Моторная лодка подплыла к берегу.
Мики, первым выскочив на бетонный причал, быстро примотал трос и протянул руку Денису, не оставляя времени на раздумья.
– Всё, приплыли.
Денис, ухватившись за руку с мощным бицепсом, вылез из лодки.
– Спасибо за помощь, вон там центр, возьмёшь таксиста на набережной, он тебя отвезёт на паром. Если поторопиться, успеешь на девятичасовой.
Мики обменялся коротким взглядом с человеком на причале.
«Родственник» наблюдал за происходящим молча, не выказывая никаких эмоций, но Гундуличу было ясно, что итальянец напряжённо анализирует ситуацию.
– Ладно, давай, пока!
Мирко слегка приобнял Дениса и приглашающим жестом направил в нужную сторону, всем своим видом показывая подельнику, что этот случайный свидетель не доставит никаких проблем, и от него можно избавиться самым простым способом.
– Ладно. Спасибо тебе ещё раз, – ответил Денис.
– Удачи!
Хорват, выпроводив с причала третьего лишнего, авторитетно посмотрел на своего неаполитанского коллегу по криминальному бизнесу и перевёл взгляд на труп в мешке.
Вдалеке над морем беззвучно прокатилась серия грозовых молний.
Денис Колесников, пройдя мимо фургона скорой помощи на стоянке у причала, отрешённо огляделся по сторонам и направился в сторону центра курортного городка.
Вся его жизнь, все эти тридцать лет, вдруг показались ему какой-то глупой поделкой, заштампованным клипом на бездарную композицию очередного модного рэпера, с крутыми тачками, яхтами, дорогими отелями и блестящей мишурой вечеринок у бассейна в компании длинноногих красоток.
Элитное детство, безбашенная юность, бессмысленная учёба в престижном ВУЗ-е, номинальный пост в совете директоров после смерти отца…
Всё, что он в своей жизни сделал – это просто родился.
Колесников-младший.
Наследник.
В сознании яркой вспышкой мелькнули обжигающие золотые зрачки.
Дэн остановился и, помедлив несколько секунд, пошёл назад.
– Слушай друг, а можно мне ещё раз взглянуть на твоего… Деда?
В фургоне скорой помощи с распахнутыми дверцами на одной из двух узких коек по бокам лежало тело в мешке, головой к выходу.
Мирко и неаполитанец, только что погрузившие тело в машину, обернулись к Денису, причём на лице у хорвата на секунду мелькнуло выражение досады.
– Зачем? – спросил Гундулич.
– Да не знаю, просто так, – уверенно заявил Дэн и с вызовом посмотрел на рыжего гангстера. – Я ведь его нашёл там, на острове. Мы с ним несколько часов вместе провели. Просто… Хочу попрощаться.
Повисла напряжённая пауза.
Мирко украдкой посмотрел на итальянца. Тот, перехватив его взгляд, едва заметно с согласием кивнул.
Рыжий Мики отошёл в сторону, пропуская Дениса к фургону.
– Ну, посмотри.
Дэн подошёл к машине и протянул руку к голове странного мертвеца, упакованного в мешок.
Помедлив, он осторожно расстегнул молнию.
В мешке показался удлинённый череп, перемотанный бинтами, иссохшее тёмное лицо с длинным носом и закрытыми глазами…
В ту же секунду парень в оранжевом жилете позади Дениса резким движением фокусника раскрыл в руке телескопическую дубинку и хлёстко, наотмашь огрел его сзади между лопаток, отчего туловище Дэна мгновенно обмякло и повалилось вперёд, внутрь фургона.
Итальянец молниеносно сложил дубинку, сунув её обратно в карман жилета, подхватил сползающее тело под мышки, развернул лицом к себе и, сверкнув глазами хорвату, мотнул головой вперёд. Мирко борцовским хватом сгрёб ноги Дениса, и вдвоём они, словно огромную тряпичную куклу, затолкали его лицом вверх на вторую свободную койку.
– Forza! – захлопнув двери, коротко бросил уроженец Неаполя и запрыгнул в кабину на место водителя.
Мирко Гундулич влез рядом на место пассажира, стащив с сиденья приготовленный для него форменный жилет, и, надевая его, украдкой смерил оценивающим взглядом паренька за рулём, в очередной раз пожалев, что у него нет при себе пистолета, утопленного по пути с необитаемого острова.
Резкий порыв ветра налетел со стороны моря, и по крыше машины скорой помощи, вырулившей со стоянки, крупными тяжёлыми каплями с тёмного неба забарабанил дождь.
Сергей Викторович, заложив руки за спину, смотрел сквозь стеклянную стену своего кабинета на бескрайнее море огней вечерней Москвы.
За его спиной открылась массивная дубовая дверь, и в кабинет вошла секретарша, остановившись у порога.
Лаврентьев обернулся, кивнул секретарше и проследовал за свой рабочий стол.
– Ну, что там у тебя.
Секретарша, подойдя к столу, положила перед шефом несколько листов с распечатками.
– Вот такая информация, Дима пробил телефон, девушку действительно зовут Ника. Точнее, Вероника, фамилия Дирунова, гражданка Белоруссии. Последние несколько лет живёт во Франции. Звонила со своего номера.
Сергей Викторович задумчиво просмотрел распечатки.
– С Денисом они познакомились на новогодней вечеринке в Куршавеле, – продолжила секретарша. – На телефон Дениса звонили несколько раз, звонок идёт, но пока никто не отвечает.
Девушка пожала плечами.
– Может, загулял… Он часто так делает. Думаю, объявится завтра.
Лаврентьев отложил распечатки.
– Хорошо, что ещё?
– Милявский звонил, насчёт ремонта отопления в театре. Мы как? Проспонсируем?
– Проспонсируем, – невозмутимо кивнул Сергей Викторович.
– Кстати, – слегка замялась секретарша, – я тут пообщалась с нашими театралами, говорят, все просто в восторге от вашей пьесы. Дадите почитать?
На лице бывшего соратника, а ныне единоличного руководителя холдинга «Колосс», детища Колесникова-старшего, впервые за всё время появилось некое подобие польщённой улыбки.
– Ну вот, утвердим актёрский состав, начнутся репетиции, приходи посмотреть.
– Тогда уж лучше сразу на премьеру, чтобы не перебивать впечатление, – кокетливо улыбнулась секретарша.
– Это непременно, – довольно кивнул шеф. – В порядке служебных обязанностей!
– Хорошо, договорились. Я вам ещё нужна сегодня?
– Нет, можешь идти.
– Спасибо. До завтра, Сергей Викторович.
Лаврентьев, углубившись в свои мысли, молча кивнул. Лицо его снова приобрело нейтральное выражение.
Секретарша вышла из кабинета, аккуратно закрыв за собой дверь.
Сергей Викторович взял со стола свой телефон и нажал на вызов. На экране появилась надпись: «Дениска».
Лёха с Никой в это время маялись в каюте «Саманты», огибавшей тёмный, поросший зеленью Брач – последний из череды островов, отделявший яхту от ярких огней Сплита. Гроза, бушевавшая в районе Виса, осталась далеко позади.
– Блин, когда мы уже доплывём? – раздражённо процедила Ника.
– Ещё минут сорок, – ответил Лёха, наливая себе в стакан дорогого японского виски.
– Слышь, ты там не налегай, а?..
Лежащий на столе среди обёрток от шоколада, обглоданных фруктов и пустых пивных банок телефон Дениса зажужжал от входящего звонка.
Ника молча с усталым видом подняла телефон и показала Лёхе экран с надписью: «Сергей Викторович».
– Сам. Звонит, – с расстановкой произнесла Ника и бросила телефон с неотвеченным звонком рядом с собой на диван.
– Ну вот, а ты говоришь, не налегай, – Лёха проглотил виски и тут же налил себе ещё порцию.
– Да хорош уже бухать! Тебе ещё за руль садиться!
– Ничего. Здесь у них по закону можно. До одного и три десятых промиле.
– Ага, – отвернулась со злостью Ника. – Вот остановит тебя неподкупная хорватская полиция на дороге, будешь им объяснять «про миле»!
Чтобы попасть из Комижи на континент, нужно пересечь остров Вис и добраться до городка с одноимённым названием – Вис, который связан со Сплитом паромами хорватской «Ядролинии». Несмотря на небольшое расстояние от Комижи до Виса, путь занимает больше получаса, так как один из участков представляет собой крутой серпантин с поворотами на 180 градусов.
Двое бандитов, пробиваясь в фургоне «скорой» сквозь ливень, падавший с неба непрерывной стеной, всматривались сквозь лобовое стекло с лихорадочно метавшимися дворниками в освещённую фарами извилистую дорожную колею, как вдруг из-за очередного поворота выскочила стоявшая на обочине белая «Шкода» с синими полосами по бортам и включённой мигалкой.
Один полицейский сидел в машине, второй стоял на дороге, размахивая светоотражающим жезлом.
Проскочить вариантов не было.
Жёлтый фургон, сбавив скорость, остановился метрах в десяти перед полицейской машиной.
Хорват с итальянцем в кабине «скорой» молча переглянулись.
Полицейский, молодой парень в форменном дождевике с капюшоном, подбежал к фургону и мельком заглянул в кабину через приспущенное водителем боковое стекло, бросив взгляд на двух санитаров в оранжевых жилетах. Мирко перед этим предусмотрительно отвернулся, сделав вид, что что-то достаёт в бардачке со стороны пассажира.
– Парни, а мы как раз вас ищем! Разворачивайтесь, надо забрать одно тело из Комижи, там человек умер! – прокричал полицейский сквозь шум дождя.
Сидящие в кабине «Скорой» переглянулись ещё раз.
– Давай, разворачивайся, – показал полицейский жестами водителю. – Вы вперёд, а мы поедем за вами. Кафе-бар «Бужа», знаешь, где это? Возле старого причала. Там хозяин умер, прямо в баре, надо его забрать!
Полицейский, объяснив задачу, запрыгал по лужам обратно к своей машине. Ливень стоял такой, что долго рассусоливать никому не хотелось.
В кабине «скорой» повисла пауза.
Молчаливый неаполитанский паренёк посмотрел на хорвата, затем протянул руку и открыл бардачок на передней панели.
В бардачке показалась воронёная рукоять пистолета.
Мирко, собрав всё своё самообладание в кулак, пристально посмотрел в глаза итальянцу и отрицательно покачал головой.
Итальянец, достойно выдержав визуальную дуэль, снова протянул руку и закрыл бардачок, решив прислушаться к хорватскому коллеге, но чуть приспустил при этом молнию своего жилета, поправив телескопическую дубинку во внутреннем кармане.
Мирко показал пальцем круговое движение в воздухе, означавшее: «Возвращаемся назад».
Полицейский запрыгнул в свою машину на место водителя, и оба автомобиля, развернувшись на узком участке серпантина под струями проливного дождя, поехали обратно гуськом: фургон скорой помощи впереди, полицейская машина сзади.
На веранде «Бужи» под шум дождя и карнавальные отблески работающей мигалки сидел за высоким столиком Лу Ферриньо в компании полицейского, который, скинув капюшон, заполнял на столе бумаги протокола. Его машина с включёнными фарами стояла у входа рядом с фургоном «скорой». Коллега, девушка-полицейский, видимо, за отсутствием дождевика, сидела в машине, предпочитая вообще не высовываться под ливень, и миловидно переговаривалась с кем-то по рации.
Лу Ферриньо, уже слегка протрезвевший, излагал свои соображения полицейскому, углублённому в служебные записи и слушавшему собеседника в пол уха.
– Вот как у нас назначают врачей? По какому принципу их набирают? Конкурс должен быть, как-то всё централизованно… Как раньше было. Раньше у нас была поликлиника – шестеро врачей работало, и даже один гинеколог!
– Раньше, – саркастически повторил за собеседником полицейский. – Раньше у нас и младшая школа была со всеми учителями. Десять учеников было в моём классе, моё поколение.
– А у меня двадцать, – вставил Лу Ферриньо.
– А сейчас что? У моего мелкого три девчонки в классе, и всё. На всю Комижу.
– Так да…
– Никто с континента не хочет ехать на остров. Им зарплату дают, жильём обеспечивают, и всё равно желающих нет.
– Вот я и говорю, – осторжно оживившись, Лу Ферриньо вопросительно поднял брови и кивнул в сторону входа в полутёмное заведение. – Кто нам сюда прислал этого… Итальянца? Как он сюда попал из Неаполя?
– Понятия не имею, – невозмутимо ответил полицейский. – Не моя работа. У нас у самих в полиции, честно говоря, кадров не хватает…
Заполнив часть протокола, он перевёл взгляд на собеседника.
– Дай мне свой документ.
Лу Ферриньо достал из кошелька пластиковую карту личной идентификации и передал полицейскому.
– Альберт? – сотрудник полиции усмехнулся, подняв глаза с документа на собеседника. – Тебя что, зовут Альберт?
– Ну да, – кивнул Лу Ферриньо. – Так-то меня все знают как Лу Ферриньо. А я тебе не говорил, почему? Потому, что в молодости я был – копия Лу Ферриньо. Знаешь такого актёра? «Мистер Олимпия». Халка в кино играл.
– Конечно, – снова усмехнулся полицейский, смерив глазами тщедушную фигуру старого Альберта.
– Я тебе говорю, у меня даже автографы брали! Как-то подходит ко мне в Загребе одна такая…
Лу Ферриньо изобразил жестом большие груди.
– Подожди, – прервал собеседника полицейский.
Из помещения «Бужи» вышли итальянец и Мирко в полиетиленовых дождевых накидках, вынося на носилках труп Ведрана. На крупной фигуре Гундулича накидка смотрелась особенно комично, словно католический монах плотного телосложения нацепил на себя вместо рясы наряд Красной Шапочки с капюшоном. В присутствии полицейского известный хорватский гангстер слегка наклонил голову, стараясь «не светить» лишний раз своё лицо.
– Так, парни, подождите, я вам помогу, – сказал полицейский.
Преступники с носилками остановились под навесом с напряжёнными лицами.
Полицейский накинул капюшон и вышел с крытой веранды под ливень.
«Санитары» молча двинулись за ним.
Лу Ферриньо подозрительно покосился глазом на проследовавшего мимо него итальянца.
Полицейский, морщась под струями дождя, попадавшими в лицо, подошёл сзади к машине скорой помощи и распахнул обе дверцы.
Внутри фургона на койке с правой стороны лежало тело в мешке, слегка расстёгнутом со стороны головы. На левой койке торчали неподвижные ноги Дениса в белых кожаных сандалиях.
Полицейский мельком глянул внутрь, стряхивая воду с капюшона, и обернулся к преступникам.
– Сюда кладите на пол, ничего.
Распорядившись, полицейский запрыгал обратно под навес и подошёл к Лу Ферриньо.
– О чём тут говорить, – скинув капюшон, продолжил разговор полицейский, – если они нормальный морг у нас не могут оборудовать! Один-единственный морг на Хваре на всю округу! Вон, ребятам иногда приходится по пять-шесть трупов возить туда-сюда между островами, пока не соберут всех скопом, чтобы отправить в Сплит. Это что, уважение? Какое это отношение к усопшим?
– Позор, – согласился Лу Ферриньо.
«Ребята», уложив очередное тело на пол фургона и захлопнув дверцы, выжидательно остановились у машины.
Полицейский собрал со стола листы протокола, вернул Альберту его документ и махнул бандитам рукой.
– Всё, езжайте!
И, посмотрев на часы, добавил.
– Вам надо поторопиться на паром!
Мирко и неаполитанец молча сели в жёлтый фургон. Отъезжая, Гундулич помахал рукой издалека сквозь ливень полицейскому.
Сотрудник полиции приветственно помахал в ответ.
В архитектурном плане Комижа имеет две доминанты: венецианскую башню на набережной в центре и церковь Святого Николы, покровителя всех моряков, на окраине.
Рядом с церковью, окружённой стройными кипарисами, расположено местное кладбище, тихое и благопристойное, на котором под низкими гранитными плитами фамильных склепов покоится несколько поколений местных жителей. Над церковью крутыми зигзагами поднимается вверх серпантин, ведущий через перевал на другую сторону острова. Сама церковь, заложенная как монастырь в IX веке, имеет слегка готический вид, не свойственный хорватской храмовой архитектуре, из-за массивного основания, сохранившегося с одной стороны, – монастырского укрепления с мощными косыми стенами, ощетинившимися в сторону моря навстречу предполагаемым захватчикам.
Выехав за пределы Комижи, итальянец включил мигалку «скорой» и дал по газам.
Жёлтый фургон с красными хорватскими шашечками помчался с мигалкой на предельной скорости по мокрой дороге под струями проливного дождя.
В кабине водителя подпрыгивали на ухабах и адреналине два гангстера, вглядываясь скозь ливень в освещённый фарами участок дороги.
В кузове фургона колыхались на поворотах три неподвижных тела.
Внезапно на одном из петель серпантина сверкнула яркая вспышка встречных фар, ослепившая водителя «скорой», который от неожиданности дал по тормозам, от чего массивный фургон на скользкой дороге пошёл юзом, и в следующее мгновение раздался страшный удар.
Старенький белый Фольксваген «Гольф» срезал встречный автомобиль по касательной, отчего обе машины завертелись на дороге карамболем, и одна за другой, пробив отбойник, покатились вниз. Пролетев целый участок серпантина, машины сползли ещё по одному скользкому от потоков воды и грязи склону и, наконец, замерли обе, приземлившись на все четыре колеса на некотором растоянии друг от друга.
Последовавшая за этим сцена, безусловно, могла бы стать жемчужиной какого-нибудь залихватского треш-хоррора, если бы была снята в благословенные голливудские 80-е, когда они ещё умели снимать.
Над высоким шпилем старинной церкви бушевала гроза, озаряя окрестности частыми вспышками сетчатых молний и оглашая раскатистыми ударами грома.
Ливень падал стеной, барабаня по гранитным плитам фамильных склепов на кладбище.
Кипарисы гнулись от ветра.
Под деревом на обочине валялось бездыханное тело Ведрана.
Рядом с кабиной под струями дождя, вывалившись из двери пассажира, лежал мёртвый Гундулич.
Уроженец Неаполя с проломленной грудной клеткой висел на руле с лопнувшей подушкой безопасности, которую словно копьё, торчащее из груди, пробила раскрывшаяся от удара телескопическая дубинка.
За рулём старенького белого Фольксвагена, помятого и перепачканого в грязи, откинулась на сиденье старушка в забрызганных кровью очках с толстенными линзами.
Ровно посреди дороги под вспышками молний в грязи лежало тело в мешке, расстёгнутом над головой; струи дождя заливали неподвижно закрытые веки мертвеца, крючковатый нос и впалые, как у египетской мумии, щёки.
Правая дверца фургона скорой помощи, полуотвалившись, болталась на одной петле.
Под громы и молнии распахнулась левая дверца, и наружу медленно вывалился Денис Колесников, моментально испачкавшись в грязи и промокнув до нитки.
Абсолютно не понимая, где он, кто он, и как оказался посреди ночи на тёмной дороге с разбросанными вокруг трупами, молодой человек, шатаясь, как зомби, сделал несколько шагов по дороге и обвёл мутным взором весь этот адский цирк.
Неожиданно из-за поворота яркими прожекторами вспыхнули фары.
Подъехавший легковой автомобиль остановился метрах в десяти от Дениса, и неизвестный водитель, открыв дверцу, высунулся из машины, глядя на ошеломлённого и грязного молодого человека, который тщетно пытался разглядеть что-либо сквозь плотные струи дождя, прикрываясь ладонью от слепящего света.
Глава 2. Как управлять вселенной, не привле