Няша

Няша – болотная топь, ил; жидкое, вязкое и топкое (затопленное тиной и грязью) дно озера или морского побережья на севере Европейской части России и в Сибири.

Няша – ласковое прозвище для кого-то чрезвычайно милого и приятного.

Википедия

Глава 1. Чревовещатель

Столетия шли, а мужчины всё не менялись: стоило им только намекнуть на возможность секса, как они тут же превращались в послушных пёсиков, с жалобно-голодными глазами ждущих, когда же хозяин бросит им кость.

Светозара сидела за столиком в баре и мило улыбалась. Пёсик напротив неё оказался настолько же предсказуемым, как и все предыдущие до него. Светозаре даже не пришлось накладывать какие-то сильные чары, лишь лёгкий морок, чтобы он сам дорисовал в своём воображении её образ до того, который возбуждал его сильнее всего. Глядя в его пустые, запорошённые мороком глаза, она понимала, что, если бы не общественные нормы, сдерживающие внутренние позывы, он бы уже здесь, прямо в баре, набросился на неё, повалил на стол и, сорвав одежду, приступил к делу. Которое, к слову, закончилось бы весьма быстро. С ними всегда так.

Осознание этого факта заставляло её презирать его до глубины души, но, вместо того, чтобы с отвращением фыркнуть, встать и уйти, она мило улыбалась, качала головой и что-то поддакивала, время от времени, хихикая, как идиотка. Да, ей это не нравилось. Очень глубоко, почти на самом дне души, она и сама презирала себя за такое поведение, но заклинание показало, что именно этот огрызок человеческого стада в этом затхлом городе больше всех остальных соответствовал её целям. Она никогда не понимала, как это работает, но, зачастую, именно такие вот огрызки, по результатам заклинания, оказывались наиболее жизнеспособными, а, значит, и наиболее подходящими. Только поэтому она и улыбалась, и качала головой, и поддакивала и, время от времени, хихикала, как идиотка.

Концертная программа в баре закончилась довольно быстро. По огрызку было видно, что, если она хоть на минуту начнёт ломаться, он потеряет над собой контроль. Проверять последствия она не хотела – зачем? итак, всё ясно – поэтому уже через тридцать минут они ехали в такси к ней на съёмную квартиру.

Всё время пути огрызок, разве что, не пускал слюни. Он прижимал её к себе, целовал в шею и бубнил что-то неразборчивое на ухо. Светозара, искоса поглядывая на водителя, кивала и улыбалась.

Время в дороге, по её ощущениям, пролетело мгновенно. Вскоре они стояли возле двери съёмной квартиры. Светозара открыла замок. Огрызок тут же перехватил инициативу, распахнул дверь и пропустил Светозару вперёд. Войдя следом и закрыв за собой дверь, он схватил её за талию, притянул к себе и влепился в её губы. Светозара обвила его шею руками, закрыла глаза и попыталась думать о чём-нибудь приятном. О гамаке, что висел у неё дома, в котором она всегда засыпала, словно в нежных объятиях солнца. О стоге сена, что стоял снаружи дома, в котором она любила встречать рассветы или провожать закаты. О гуслях, что наполняли её душу радостью, как только она брала их в свои руки. О Доме. Скоро она со всем этим закончит и вернётся Домой. Там она сможет обо всём этом забыть. Конечно, где-то далеко-далеко в душе она понимала, что никогда этого не забудет, как не забыла и все предыдущие разы, но, тем не менее, мысли о Доме, о возвращении к своим домочадцам, настолько сильно грели ей душу, что она на мгновение унеслась прочь от этого огрызка, из этой квартиры, из этого дома и этого затхлого городишка.

Вернувшись обратно, она почувствовала, что, если поцелуй продлится ещё хотя бы секунду, она этого не выдержит. И тогда вся подготовка, все приложенные усилия окажутся бесполезными и потраченными впустую. Она уткнулась огрызку правой ладонью в грудь и властно отстранила его к стене.

– Помедленнее, вечер только начинается, – промурлыкала она, глядя ему в глаза.

Огрызок воспламенел. Очевидно, такое поведение со стороны женщины соответствовало каким-то его стандартам о сексуальности. Расплывшись в обворожительной, как ему, очевидно, казалось, улыбке, он взял ладонь Светозары в свои руки и поцеловал её пальцы.

– Да? И что же нас ждёт? – осведомился он.

Светозара изящно вынула свои пальцы из его рук, осмотрела их кончики и облизнула в том месте, которого только что коснулись губы огрызка. Его глаза вспыхнули. Он хрипло вздохнул.

– Тебя – душ, а потом… – сказала она и направилась в спальню.

Прежде, чем войти, она окинула его взглядом своих серых глаз, обрамлённых длинными изогнутыми ресницами, и, взмахнув золотистыми волосами, скрылась за дверью. На мгновение в квартире воцарилась тишина. На одно короткое мгновение можно было отпустить хватку. Светозара выдохнула.

Из ванной послышался плеск воды. Времени в запасе оставалось не много. По опыту она знала, что мужчины в таком состоянии бывают весьма скоры на руку. Светозара кинулась проверять алтарь, стоявший за спинкой кровати. На самом деле, больше всего сейчас она сама хотела помыться, но это потом. Сперва – дело. Нож, свечи, чаша, перо ворона и мышиный хвост, торчащий из пасти мёртвой гадюки. Всё было на месте. Светозара облегчённо выдохнула, отдёрнула штору и выглянула на лоджию.

Здоровенный и лысый упырь стоял там, где она его и оставила – в правом дальнем углу возле шкафчика – и тупо пялился на улицу. Покрывало, которым она накрыла его днём, чтобы защитить от солнца, лежало у него под ногами. Это обстоятельство несколько… озадачивало. Светозара нахмурилась. Неужели у этого создания есть какие-то зачатки собственной воли? Весьма некстати.

– Эй! – тихо, но требовательно позвала Светозара.

Упырь повернул к ней голову. Его распухшее от ударов лицо покрывали пятна застывшей крови, сквозь которые еле-еле виднелись зрачки глаз, не выражавшие ничего, кроме холодной пустынной и неутолимой жажды. Несмотря на то, что она работала с ними уже много лет и не раз видела лица, подобные этому, по спине Светозары всё равно прокатился лёгкий холодок. Она вскинула подбородок и ткнула пальцем в покрывало.

– Верни обратно, – приказала она, глядя упырю прямо в глаза.

Упырь молча повиновался. Светозара, проследив за ним до конца, закрыла дверь на лоджию, притянула штору на место и вернулась в комнату. Она подошла к зеркалу и окинула себя взглядом. Конечно, прежде, чем идти в бар, она итак провела возле него достаточно времени, но ещё раз удостовериться в том, что всё в порядке, было не лишним. Когда на кону стоит так много, каждая, даже самая маленькая, деталь становится настолько же большой, как и сама ставка.

По правде сказать, ей и не требовалась магия, чтобы завладеть мужчиной. Неудивительно, что Андрей тогда так сильно настаивал. Под чёрной юбкой, доходящей до лодыжек, и белым приталенным свитером проступало упругое изящное тело. Зазор на животе между юбкой и свитером открывал взору белоснежную, как топлёное молоко, шелковистую кожу. Золотистые волосы цвета овсяного поля плавными изгибами ложились на плечи и обрамляли лицо с высоким гладким лбом и слегка впалыми щеками, делающими скулы мягкими, нежными и воздушными.

Светозара улыбнулась самой себе и на её щеках возле самых губ появились маленькие ямочки. Однако, она избегала слишком долго смотреть себе в глаза. Вместо этого она закинула волосы за уши и повернулась к зеркалу сначала одним боком, потом другим. Уши показались ей какими-то огромными и она вернула волосы на место. Да, так она выглядела намного привлекательнее. В целом, несмотря на то, что грудью она могла похвастаться едва-едва первого размера, она отчётливо видела и понимала, что даже без магии способна будоражить воображение мужчин и потом делать с ними всё, что пожелает.

Плеск воды в ванной закончился. С лица Светозары мгновенно исчезла улыбка. Она закрыла глаза и медленно выдохнула. Это не займёт много времени. Совсем чуть-чуть. Каких-то пять-десять минут и всё закончится. Потом можно передохнуть. Она открыла глаза, посмотрела на них в отражении зеркала и повернулась к двери.

Огрызок вошёл в спальню в полотенце, обёрнутом на поясе. На удивление, он оказался не таким отвратительным, как она ожидала. Как правило, грудь и руки этих созданий покрывали густые заросли волос. Этот же оказался почти лысым и даже слегка натренированным.

– Надеюсь, я не помешал? – спросил он.

Светозара хищно улыбнулась и ринулась прямо на него. На долю секунды огрызок даже оторопел. Она с разгона впилась ему в губы, прижала правую ладонь к его паху и сжала набухший член. Огрызок схватил её за ягодицы, поднял над собой и, подойдя к кровати, повалил на спину. Светозара театрально раскинула руки в стороны, слегка прогнулась в пояснице и добавила лёгкий стон.

Огрызок, уткнувшись руками в одеяло, навис над ней и стал покрывать поцелуями её глаза, щёки, губы и шею. Ну, уж нет! Так долго с ним возиться она не собиралась. Светозара быстро стянула с себя свитер, схватила огрызка за голову и уткнула лицом себе в грудь. Он рыкнул. Обхватив её руками и покрывая поцелуями то одну половину груди, то вторую, он попытался расстегнуть бюстгальтер на её спине. Светозара вновь театрально прогнулась и сопроводила это движение сладким стоном.

– Да… – тихо шепнула она и перевернула огрызка на спину.

Полотенце окончательно свалилось с его пояса и обнажило стоящий член. Не самый большой, что она видела в своей жизни, но и не самый маленький. Хотя, для неё это вообще не имело значения. Она соскочила с кровати, задрала юбку до пояса и одним махом скинула с себя трусики на пол.

– Хочешь? – спросила она, проведя ладонью между ног и глядя огрызку в глаза.

– Да! – выпалил тот.

По нему было видно, что он и во сне не мог представить себе такого развития событий. Он просто заходит в бар, знакомится с девушкой, а уже через каких-то тридцать-сорок минут он с ней в постели. Светозара с разгона оседлала его, отчего огрызок даже заревел. Слегка поморщившись, она положила руки ему на грудь и стала подниматься и опускаться на его члене. Взмахом правой ладони она зажгла свечи за спинкой кровати и нагнулась к самому уху огрызка.

– Этим вечером – ты мой, – прошептала она и, взяв его за подбородок, посмотрела ему в глаза.

– Да! – снова выпалил огрызок, отчаянно кивая головой.

Этого было достаточно. Светозара вернула правую руку ему на грудь и активнее зашевелила тазом. По опыту она знала, что буквально пять минут таких интенсивных движений и любой мужчина заканчивается. Она бросила взгляд на антикварные часы, стоявшие на столе возле шкафа, и засекла минуту. Как правило, трёх-четырёх ей хватало на то, чтобы прочитать заклинание. Однако, всё пошло не по плану.

Несмотря на крайнее возбуждение, огрызок спустя даже пять минут не собирался кончать. Его стойкость сбивала с толку. Светозара запаниковала и оборвала заклинание на середине, чтобы нечаянно не сломать весь процесс. Огрызок просто лежал под ней, сжав ладонями её ягодицы, и наслаждался. Периодически он приговаривал что-то типа «О, да!», «Да, детка!», но заканчивать явно не собирался. Паника заволакивала сознание. За всё время нечто подобное случалось с ней только в те первые разы, когда она совсем не обладала опытом. Что же она тогда?..

Удерживать огрызка, вспоминать, как она выкручивалась в прошлые разы и одновременно думать, что делать сейчас оказалось весьма трудно. Особенно учитывая то, что огрызку под ней явно надоедало однообразие. На мгновение Светозара остановилась, потом наклонилась к его лицу и, обхватив его ладонями за щёки, плюнула ему в рот. Мужчина утробно возопил. Мутная пелена в его глазах стала плотной и как будто осязаемой на ощупь. Его член напрягся и в скором времени, очевидно, собирался исторгнуть семя. Светозара, хрипло выдохнув, стала мощнее двигать бёдрами, чуть ли не вдавливая ими огрызка в кровать. На неё накатило вдохновение. Она обернулась, взмахом правой кисти притянула к себе свои трусики и сунула их огрызку в рот.

Из его горла вырвался медвежий рык. Схватив Светозару за бёдра, он изо всех сил начал насаживать её на раздувшийся член. Светозара поморщилась и снова начала шептать слова заклинания. С каждой строчкой её голос становился всё громче. С каждой строчкой её голос становился всё твёрже. С каждой строчкой он опускался всё ниже и ниже и вскоре звучал уже из самых глубин её живота, похожий на скрежет когтей по металлу.

Однако, огрызок этого, кажется, не замечал. Да и поздно уже было. Она почувствовала это мгновение буквально за секунду. Мгновение окончания. Схватив правой рукой нож, она полоснула себя по левой ладони и впечатала кровавый порез в рот огрызка. В этот же миг он кончил и заорал, трясясь всем телом так, будто его без анестезии разрезали на части. Если бы не ладонь, обагрённая кровью, его крик, наверняка, услышали бы и соседи, и люди в нескольких километрах вокруг. Когда из тебя выкачивают жизнь, поневоле станешь кричать, как никогда прежде. Даже при рождении.

Светозара же в это время плотно сжимала огрызка бёдрами, глубоко и с хрипом втягивала воздух и пыталась не потерять сознание. Ей казалось, будто её схватили за волосы и изо всех сил мотают в разные стороны, как тряпичную куклу. Словно пёс, вцепившийся кролику в горло и мотающий его во всех направлениях, чтобы быстрее прикончить. Все мышцы её тела при этом находились в деревянном напряжении. По лбу, вискам, рукам и спине струился обильный пот. Она не могла сказать, сколько времени это продолжалось. С самого первого раза ей всегда казалось, что целую вечность. Тогда, в тот первый раз, она подумала, что сделала что-то неправильно, и теперь будет трепыхаться в таком положении вечно. Ужас, который она тогда испытала, навсегда отпечатался в её памяти. Однако, в тот первый раз её всё-таки отпустило. Всегда отпускало. И этот раз не стал исключением.

В конце концов, она повалилась на кровать, зажмурилась и тихо заплакала. Как всегда в это мгновение она отчётливо осознавала, что ненавидит себя за всё произошедшее. И одновременно осознавала, что обязательно сделает это ещё раз. И потом ещё. И только потом окончательно вернётся Домой. Сжавшись в клубочек, Светозара замерла, медленно втягивая в себя воздух.

Мысли о Доме вернули ей бодрость духа. Она вскочила с кровати, смахнула слёзы и, не глядя на труп, подошла к шторе, за которой скрывалась лоджия. Отдёрнув её в сторону, она увидела упыря, который уже стоял возле двери и жадно смотрел на приготовленный ужин. Он разве что не скрёб ногтями по стеклу. Ей это совсем не понравилось. Эти твари должны быть полностью подконтрольны её воле. Иначе, беды не оберёшься. Она стукнула кулаком в стекло.

Упырь повернул к ней лицо и Светозара уставилась ему в глаза. Прошло несколько секунд, она открыла дверь, отошла в сторону и положила ладони себе на бёдра. Упырь вошёл в комнату, упал на колени возле её ног и склонился к полу лицом. Не глядя на него, Светозара стала собираться, по-прежнему избегая хоть мельком зацепить взглядом то место, где лежал некогда живой огрызок. И только после того, как она вышла из комнаты, упырь сорвался с места и вонзил клыки в горло трупа…

Дмитрий рывком открыл дверь своего матово-чёрного УАЗ Patriot, одним прыжком влетел на сиденье, захлопнул дверцу и с облегчением выдохнул, положив руки на руль. Погода на улице этим вечером могла мало чем порадовать: мелкий обильный моросящий дождик, резкие порывы ветра, швыряющие капельки в лицо, будто осколки разбитого стекла, и холод, пронизывающий насквозь, как рентген. Осень в этом году выдалась холодная. Несмотря на самое начало октября, температура уже успела опуститься почти до ноля.

Сергей, молодой брюнет со всклокоченными волосами, сидевший на переднем пассажирском сиденье, вопросительно посмотрел на Дмитрия. В его взгляде читалось явное нетерпение. Дмитрий, боковым зрением видевший на себе этот взгляд, тем не менее, не спешил на него реагировать. Вместо этого он посмотрел на себя в зеркало заднего вида, провёл рукой по коротким русым волосам, стоявшим торчком, и отряхнул куртку бледно-болотного цвета от капель.

– Ну, так и что? – спросил, наконец, Сергей.

Дмитрий посмотрел на него, покачал головой и, притянув себя руками ближе к рулю, слегка наклонился и уставился в переднее окно, будто пытаясь в нём что-то увидеть за плотной завесой капель.

– Да, он здесь. Снаружи никого, но он точно здесь. Когда подходишь ближе, сразу чувствуется нарушение баланса, – отозвался он.

Сергей нервно поскрёб правое колено.

– Не люблю я их, – пробормотал он.

Дмитрий усмехнулся и бросил на него понимающий взгляд.

– Никто не любит.

Развернувшись, он взял с заднего сиденья крафтовую коробку из-под обуви, открыл крышку и протянул коробку Сергею.

– Выбирай, – сказал он с улыбкой.

На дне коробки, нежно укутанные древесной упаковочной стружкой, лежали Тульский Токарев и пистолет Макарова. Сергей глянул на Дмитрия, взял Токарев и, проверив обойму, зарядил пистолет. Дмитрий забрал Макарова, швырнул коробку назад и, тоже проверив полноту обоймы, взвёл курок. Переглянувшись, оба мужчины напряжённо вздохнули и вышли из машины в дождь.

Слева от дороги, на которой припарковался Дмитрий, возвышались свежепостроенные, можно сказать, ещё горячие, высотки жилого комплекса «Новый город», выполненные из красно-коричневого кирпича. По правую сторону располагался частный сектор, утыканный домами разнообразного калибра: от убогих хибар, высохших и покосившихся от времени, зачастую даже без какого-либо забора, до ультрасовременных частных домов в два-три этажа с личными гаражами на две-три машины, раздвижными воротами и подъездной площадкой перед ними. Как раз к одному из таких и приближались Дмитрий с Сергеем.

Двухэтажный дом, обнесённый деревянным забором между зелёными кирпичными блоками, стоял на самом краю дороги. Окна первого этажа скрывались за забором. Окна второго взирали на улицу чёрными глазницами. Глядя на них, можно было подумать, что в доме никого нет. Однако, Дмитрий точно знал, что, как минимум, одно существо там есть. Он ощутил это ещё в то мгновение, когда выходил на разведку. Уровень баланса эйна́рии и гана́ка здесь был явно нарушен в пользу последнего, а так происходило всегда, когда кто-то с иных этажей Мироздания спускался на физический план. А уж когда спускался Чревовещатель… Даже Непосвящённый мог что-то почувствовать. Дмитрий поёзрзал плечами под курткой. Любой, кто хоть раз встречался с этими тварями, запоминал их навсегда. Оставалось только надеяться, что он там всего лишь один.

Сергей остановился на краю подъездной площадки перед воротами дома, присел на правое колено и, поставив пистолет на предохранитель, убрал его за пояс джинс. Положив левую ладонь себе на грудь, он закрыл глаза. Дмитрий посмотрел на него и плотно сжал губы. Да, Сергей, конечно, опытный воин, но всё-таки Чревовещатель… Здесь не должно быть промахов. Глянув по сторонам, Дмитрий ускорился и в два шага оказался рядом с Сергеем.

– Не надо, давай я сам, – сказал он, положив левую ладонь ему на плечо.

Сергей открыл глаза и вскинул на Дмитрия раздражённый взгляд. Секунду-другую они смотрели друг на друга, потом Сергей встал и взмахнул руками.

– Валяй, – бросил он, доставая пистолет из-за пояса.

Дмитрий вдохнул и медленно выдохнул. Кивнув Сергею, он также присел на правое колено, поставил пистолет на предохранитель и задвинул его за пояс штанов песочного цвета. Закрыв глаза, он положил левую ладонь себе на грудь и выставил вперёд правую, широко растопырив пальцы. Глубоко вдохнув, он опустил голову и замер.

– Инчи-Дэти Ас-Сет Терен Куун Гард, – произнёс он, выдыхая, и одновременно сжал ладони в кулаки.

В следующую секунду сквозь щели между его пальцами вырвались яркие лучи света. Дмитрий разжал ладони. Два шара, сияющих ослепительно жёлтым светом, взмыли вверх и на долю секунды вместе зависли над домом. Затем один из них опустился к колену Дмитрия, очертил вокруг дома идеально ровный круг и снова вернулся к колену. Шары погасли, а вокруг дома и над ним повисла тонкая плёнка, сквозь которую проникали мелкие капельки дождя. Дмитрий открыл глаза, облегчённо выдохнул и, встав, посмотрел на Сергея.

– Как всегда, шикарное произношение, – усмехнулся тот.

– Как всегда, пошёл ты, – буркнул Дмитрий и, достав пистолет из-за пояса, снял его с предохранителя. – Ну, как, готов?

Сергей облизнул губы и вяло пожал плечами.

– Это Чревовещатель. Разве тут можно быть готовым? – ответил он, обхватив пистолет обеими руками.

Дмитрий раздражённо вздохнул и провёл ладонью по горлу. Ему не нравился такой настрой, но и спорить с ним было сложно. Чревовещатели пусть и были небольшого размера, но никто, хоть раз столкнувшийся с ними на деле, никогда бы потом не смог назвать их мелкими пакостниками. Дело осложнялось ещё и тем, что защиты от них никакой не существовало. Ни щитовые коды, ни зелья, ни отвары, ничего не помогало. За всё время существования Ордена никто так и не смог найти хоть какие-либо защитные средства. Однако, убить их можно было с помощью обычного металла, поэтому с появлением огнестрельного оружия дело значительно облегчилось.

– Ладно, – сказал Дмитрий и кивнул Сергею.

Мужчины подошли к калитке и остановились, вслушиваясь в окружающее пространство. На первый взгляд казалось, что ничего страшного не происходит. Мелкий моросящий дождик, резкие порывы ветра, холод. Обычная осень. Однако, сердце у Дмитрия в груди бухало, как кувалда по колоколу. Плотнее обхватив пистолет, он посмотрел на Сергея. Тот, опустив ручку на калитке вниз, потянул её на себя. Калитка приотворилась на один сантиметр и Сергей замер. Мужчины переглянулись. В принципе, ничего страшного, возможно, хозяева запирали её только на ночь, но торопиться всё же не стоило. Дмитрий нервно проглотил подступивший к горлу ком и медленно одним глазом заглянул в образовавшуюся щель. Как ему показалось, ничего подозрительного во дворе он не заметил. Навес для машины, какой-то чёрный седан под ним, беседка в дальнем углу рядом с яблоней.

– Идём, – шепнул он одними губами.

Сергей медленно потянул калитку на себя. Дмитрий встал напротив входа, выставив перед собой пистолет. Калитка не произвела ни единого скрипа. Это обнадёживало. По крайней мере, так они могли оставаться незамеченными ещё каких-то пару лишних секунд. Не сговариваясь, мужчины одновременно вошли в калитку спиной к спине, держа перед собой пистолеты. Дмитрий хоть и чувствовал, что Сергей прикрывал его, но всё равно нервничал, не видя того, что происходило за его спиной. Конечно, он никогда этого не видел, это было невозможно чисто физически, но он был убеждён, что его инстинкты оберегают его лучше, чем чья-либо спина.

По бокам от калитки оказалось пусто. Да и во всём дворе, кажется, тоже. Лишь мелкий моросящий дождик. Однако, ещё около минуты оба стояли, прижавшись друг к другу спинами, напряжённо вслушиваясь и всматриваясь в развернувшийся перед ними двор. Наконец, Дмитрий ощутил слабое и мимолётное облегчение, которое тут же сменилось новым приступом напряжённого ожидания. По опыту он знал, что после этого можно двигаться дальше. Осторожно выдохнув, он слегка опустил пистолет вниз и повернул голову направо, где располагалось небольшое бетонное крыльцо с дверью, ведущей внутрь дома.

– Как ощущения? Идём? – шепнул он.

Сергей кивнул и медленно направился к крыльцу. Действовали по той же схеме: Дмитрий встал напротив двери с пистолетом на изготовку, Сергей медленно и осторожно приоткрыл дверь. Дмитрий всмотрелся в образовавшуюся щель. Спустя почти минуту он кивнул и Сергей потянул дверь дальше. Перед ними предстала прихожая, заваленная ботинками, тапками, кроссовками и прочей обувью и полувыдранная из стены, висевшая на одном лишь дюбеле, вешалка, с которой в беспорядке свисала верхняя одежда. Дмитрий сглотнул, глянул на Сергея и, убрав пистолет за пояс, снял две куртки и пальто, которые больше всех остальных загораживали проход. Осторожно перевесив их через перила, он вновь достал пистолет, снял его с предохранителя и, глянув на Сергея, кивнул. Тот вошёл внутрь дома первым, Дмитрий последовал за ним.

Дверь из прихожей, ведущая в большую гостиную, оказалась открытой. Слева в гостиной располагалась зона отдыха – большой диван, кресла, столик, телевизор на стене и камин, справа деревянная лестница, ведущая на второй этаж. Приблизительно на уровне головы взрослого человека, насквозь пронзённый в грудь огромным кухонным ножом, воткнутым в боковую часть лестницы, висел внушительного размера пушистый серый кот британской породы. Его понуро склонённая голова лежала на лезвии, а из ран на груди и спине сочилась кровь, стекая по спине и животу на хвост, с которого равномерными каплями падала на белый с чёрными вкраплениями ковёр. Дмитрий застыл на месте и вздохнул. Сейчас, как никогда, нельзя было поддаваться эмоциям. Конечно, несчастный кот не заслужил такого изуверства, как и никто в мире, но поддаваться чувствам… только не сейчас. Дмитрий посмотрел на Сергея. Тот, кажется, тоже приходил в себя.

За лестницей в правом углу располагалась ещё одна дверь с желтоватым стеклом посередине, размывающим очертания того, что находилось за ним. Дверь была слегка приоткрыта: доносились детские всхлипы, какой-то стук и шарканье, похожие на то, будто кто-то взбивал в железной миске яйца. Всё это сопровождалось нежным напевом молодого женского голоса. Дмитрий напряжённо вздохнул и с содроганием выдохнул. Невозможно было предугадать, что их ждало за этой дверью, но то, что это будет ужасно – не вызывало сомнений. Конечно же, идти туда не хотелось. Ноги, руки, всё естество сопротивлялось этому. Всё внутри кричало о том, что нужно сваливать, бежать отсюда, уносить ноги, руки, голову, да вообще все части тела, лишь бы никогда не очутиться за этой дверью, но, как всегда в такие минуты, Дмитрий вспомнил свой Обряд Посвящения.

– Даю Слово стоять на страже Мира и Добра, хранить Покой и нести Свет! – сказал он тогда.

На душе стало легче. Дмитрий посмотрел на Сергея. Тот, закрыв на секунду глаза, коротко кивнул, напряжённо втянул воздух и протёр подбородок левой рукой. Мужчины, обойдя кровавое пятно на ковре, приблизились к двери. Дмитрий убрал пистолет за пояс, поднял левый кулак и стал медленно разгибать пальцы. Большой. Указательный. Средний. Безымянный. Мизинец. Дмитрий толкнул дверь и влетел внутрь.

– Лок Тай-Йо Мирас! – выкрикнул он, с трудом сжимая перед собой ладони, как будто пытаясь сдавить баскетбольный мяч.

От перенапряжения заболели плечи. Дмитрий зажмурился. На долю секунды ему показалось, что, если он продолжит давить, то сломает себе ключицы. Однако, в конце концов, пространство между ладонями поддалось и они уткнулись друг в друга с громким хлопком. Дмитрий поднял взгляд.

Рядом с ним, держа перед собой пистолет, стоял Сергей. Комната, в которую они ворвались, оказалась кухней. За длинным прямоугольным столом, покрытым зеленоватой скатертью с изображениями цветов, сидели четверо: спиной к ним в белой рубашке и чёрных трусах, очевидно, отец семейства с ножом, торчащим из макушки; по правую руку от него посередине стола парень-подросток лет пятнадцати-шестнадцати в школьном костюме; напротив него девочка лет семи-восьми в розовом платьице; и во главе стола мать в чёрном обтягивающем вечернем платье с миской в руках. Она венчиком взбивала жижу, очень сильно смахивавшую на смесь яиц и крови.

– А-а-а! Явились, не запылились, – произнесла она нежным леденящим душу голосом.

Ситуация выглядела очевидной. Поскольку за спинами обоих детей, сидевших боком, и отца, сидевшего спиной, никто не стоял, оставался только один вывод: чревовещатель захватил мать и теперь скрывается за её спиной. Всё это за долю секунды пронеслось в сознании Дмитрия.

– Мать! – выкрикнули оба мужчины одновременно.

В это же мгновение миска с кроваво-яичной жижей полетела Дмитрию в лицо. Он зажмурился, опустил голову и закрыл её руками. Пульс взлетел до красной отметки. Дети заверещали. Мать со скоростью гепарда вскочила со стула, перемахнула через стол и, налетев на Сергея, скрылась с ним за дверью кухни в гостиной. Миска, тем временем, врезалась Дмитрию в локти и жижа залила ему волосы. Часть попала за шиворот. Дмитрий открыл глаза, поднял голову и, осмотревшись, вжался в стену справа от двери.

– Молчать! – рявкнул он на детей и захлопнул дверь.

Вот же… паршиво. Дмитрий глянул на детей.

– Ты, – обратился он к парню, не спуская глаз с двери, – возьми сестру и встаньте за мной.

Парень, трясясь всем телом, судорожно кивнул, еле-еле встал из-за стола, обошёл его и, взяв девочку на руки, вжался в дальний угол кухни за спиной Дмитрия. Поставив сестру на пол, он встал перед ней. Мельком глянув на них, Дмитрий кивнул. Так даже лучше. Не будут мешаться под ногами. Ситуация складывалась не очень. Чревовещатель уже мог оставить мать и взять себе новую игрушку – Сергея. Они могли проделывать это на щелчок пальцев. Только вот, как узнать наверняка? Дмитрий отчаянно рыкнул и стукнул кулаком по стене. Затем медленно вдохнул и плавно выдохнул. Ладно. Приоткрыв дверь, он выглянул в щель.

– Серый, ты там? – позвал он. – Жив?

– Да, – послышался ответ. – Эта скотина свалила на второй этаж.

Дмитрий кивнул и, открыв дверь до конца, выставил перед собой пистолет.

– Ну, да, да, – пробормотал он и слегка выглянул в гостиную. – А ты – это всё ещё ты?

– Да, я – это всё ещё я, – отозвался Сергей. – Только не знаю, как тебе это доказать.

Дмитрий выглянул ещё больше и увидел Сергея, сидящего за креслом. Тот внимательно смотрел на вершину лестницы. Казалось, что это и правда он, только с чревовещателями всегда так: пока не произнесёшь код в его присутствии, его не увидеть. Углубившись обратно в кухню, Дмитрий перевёл дыхание.

– А ты положи пистолет и выйди ко мне, – предложил он.

– А откуда мне знать, что ты – это всё ещё ты? – спросил Сергей.

Дмитрий пожал плечами.

– Я не оставался с чревовещателем наедине в одной комнате, – сказал он.

– Однако, мы всё равно потеряли визуальный контакт, – заметил Сергей.

И то верно. Дмитрий облизнул губы. Эти твари обладали молниеносной скоростью. Бывали случаи, когда они буквально за минуту меняли трёх носителей, вводили в заблуждение целые отряды Посвящённых и уходили безнаказанными. Наверное, всё же глупо было ехать вдвоём.

– Ладно, давай вместе, – предложил Дмитрий.

– Давай. На счёт три? – послышался голос Сергея.

– Да, на счёт три, – подтвердил Дмитрий и, выскочив из кухни, направил пистолет на напарника.

Сергей, тем временем, выскочил из-за кресла и направил пистолет на Дмитрия.

– Опусти его! – заорал он.

Кровь долбила в висок, как кувалдой в дверь. Палец еле-еле удерживался в миллиметре от курка.

– Ты первый! – прорычал Дмитрий и сглотнул слюну, скопившуюся в горле.

Вглядываясь Сергею в глаза, Дмитрий сделал несколько шагов влево. Сергей лишь проводил его дулом пистолета.

– Вместе? – спросил Дмитрий.

Сергей кивнул. Однако, оба мужчины продолжили вглядываться друг другу в глаза и упорно держать друг друга под прицелом. Лишь спустя две минуты Дмитрий ощутил слабое и мимолётное облегчение, которое тут же сменилось новым приступом напряжённого ожидания. После этого он слегка опустил пистолет. Сергей последовал его примеру и вскоре оба, облегчённо выдохнув, опустили оружие.

– Ну что, на второй этаж или сначала выведем детей? – спросил Сергей.

– Не знаю, – сказал Дмитрий и посмотрел на дверь кухни. – Хотя, давай, сначала всё же детей.

В следующее мгновение Сергей бросился на него. Дмитрий успел только вскинуть брови вверх. Неужели вот так? Так глупо? Однако, Сергей оттолкнул напарника вправо и вцепился в руки матери, которая, перевесившись через перила, тянулась ими к голове Дмитрия. Мать в платье, разодранном на ногах, заверещала так, будто её собирались жечь калёным железом, и стала отчаянно вырываться.

– Давай! – заорал Сергей.

Дмитрий, уже успевший прийти в себя, набрал в грудь воздуха.

– Лок Тай-Йо Мирас! – выкрикнул он, с трудом сжимая перед собой ладони, как будто пытаясь сдавить баскетбольный мяч.

В этот раз сцепить их вместе оказалось гораздо проще. Чревовещатель, очевидно, тратил всё внимание на попытки освободиться. Существо, похожее на обугленный большой палец ноги размером с пекинеса, с маленькими ручками и ножками, маленькими заострёнными ушками и большим ртом, наполненным острыми зубами, сидя на спине матери, орало во всю глотку. Его правая рука была по плечо воткнута ей в позвоночник. Дмитрий от омерзения передёрнул плечами. В одно мгновение он взлетел по лестнице, уткнул дуло пистолета чревовещателю в рот и несколько раз нажал на спусковой крючок.

Глотка чревовещателя поглотила звуки выстрелов, как глушитель. Пули прошли насквозь и раздробили ему затылок, из которого брызнула чёрная смесь, похожая на жидкую грязь. Чревовещатель обмяк, его ручка выскользнула из позвоночника и он, бухнувшись на ступеньки, скатился по ним на первый этаж. Тело матери, потерявшее опору и силу, его державшую, тоже обмякло и под тягой Сергея перевалилось через перила вниз. Гостиную наполнил отвратительный чавкающий шлепок в луже крови. Дмитрий выдохнул и уселся на ступеньку, по-прежнему держа пистолет в направлении чревовещателя.

– Серёг, ты там как? – спросил он.

Из-под лестницы донёсся тяжкий вздох.

– Живой, – послышался глухой ответ.

Дмитрий покачал головой.

– Займёшься детьми? Ты там ближе. Их бы усыпить до прихода Стирателей, – проговорил он.

В ответ он услышал только, как закрылась дверь на кухню.

Дмитрий, слегка наклонив голову, стоял в душевой кабинке, уперев ладони в стену, и наслаждался обжигающей кожу, но, тем не менее, убаюкивающе-сладкой и приятно расслабляющей горячей водой. Струи, бурным потоком выливающиеся из душевой лейки, хлёстко и мощно били прямо в макушку, стекали по шее, плечам и спине вниз и с бешеной скоростью вихрем уносились в канализацию прямо под ногами. Пар в душевой стоял такой, какой бывает, когда лопается труба с горячей водой в холодную зимнюю стужу. Ничто в мире, казалось, сейчас не могло вывести Дмитрия из состояния блаженства, в котором он пребывал. Они с Сергеем только что уничтожили чревовещателя, а в кабинете его ждали кружка наисладчайшего кофе с ароматом корицы и нежнейший большой чизбургер с ноткой соуса барбекю, который добавляли специально по его просьбе, из лучшего в городе бистро «Habibi». Ничто не могло омрачить собой этот вечер. Дмитрий глубоко и сладко вздохнул и выключил воду.

После того, как приехала команда Стирателей, они с Сергеем молниеносно ретировались, оставив детей на попечение профессионалов. Вечер итак выдался напряжённым и оставаться в доме, в котором только что побывал чревовещатель, дольше, чем необходимо, ни один из них не хотел. Кому-то подобное поведение, наверняка, показалось бы малодушным, но ни один оперативный агент Ордена Посвящённых из любой части мира никогда бы их за это не осудил. Дмитрий отдёрнул занавеску, взял полотенце, вытерся и прошёл в раздевалку. Переодевшись в чистое, он покидал грязные вещи в спортивную бордовую сумку среднего размера и вышел в общий холл.

Здесь, как всегда, от стены к стене, как шарик для пинг-понга, метался гомон голосов, шарканья ног и звона чашек, кружек, ложек и прочей посуды из кафешки в зоне отдыха. Не такой, как утром или днём, конечно, но гомон этот не затихал никогда. Общий холл служил местом пересечения агентов из трёх разных центров – Операций, Обеспечения и Пополнения, ни один из которых, образно выражаясь, даже ночью не смыкал глаз. Особенно это касалось Центра Операций, в который и направлялся Дмитрий.

Подойдя к невзрачной деревянной двери, расположенной в углу напротив душевых, Дмитрий погрузил в неё правую ладонь, нащупал отпирающий рычаг и нажал на него. Дверь мгновенно испарилась. Дмитрий прошёл внутрь и направился вперёд по коридору. Дверь за его спиной, тем временем, также мгновенно, как испарилась, вернулась на место.

Центр Операций выглядел весьма просто: длинный коридор, выстеленный ламинатом с имитацией половых досок, истлевших от времени, освещённый факелами из негорючего холодного огня, висящими вдоль стен изумрудно-зелёного цвета. По правую и по левую руку, друг напротив друга, располагались резные коричневые двери кабинетов. В конце коридор оканчивался дверью, расположенной прямо напротив входной, с табличкой – «Зал для собраний». Дмитрий прошёл мимо трёх дверей, остановился напротив четвёртой справа и вошёл.

Все кабинеты в Центре Операций выглядели одинаково, за исключением, конечно, кабинета Руководителя Центра и его Заместителя. В кабинетах, находящихся по правой стороне коридора, напротив входной двери располагалось окно, ведущее в общий для всех центров двор. Слева и справа от окна стояли угловые столы, по одному на каждого оперативного агента, работавших в паре. Рядом со столами возвышались рабочие шкафы-витрины, выполненные, как правило, в цвете «венге», в которых хранилась документация по текущим делам. Слева и справа от входной двери в кабинет располагались встроенные шкафы для личных вещей агентов.

Всё остальное добавлялось по необходимости, но, поскольку кабинеты были не очень-то и большими, как правило, ничего лишнего в них никогда не водилось. Днём кабинеты освещались светом из окон, вечером в них загорались такие же факелы, как и в коридоре, висящие над каждым из столов. Плюс один огненный шар струился языками пламени прямо под потолком. Кабинеты по левую сторону коридора отличались лишь тем, что в них не было окон и они всё время освещались факелами.

В кабинете Дмитрия и Сергея из нештатного оборудования стояли небольшой чёрный стол, на котором покоился медный чайник с изогнутым носиком, разогревающийся на маленькой костровой яме, устроенной прямо в столе; рядом с ним коричневая тумбочка, на которой стояла чёрная микроволновка; и рядом с тумбочкой маленький чёрный холодильник. Под столом стояли бутыль с водой на 19 литров с электрической помпой и бежевое мусорное ведро с маленькой чёрной дырой внутри. Всё это располагалось рядом с рабочим шкафом Сергея. Стандартно стены в кабинетах были выкрашены в нечто среднее между горчичным и жёлтым цветом, но, поскольку Дмитрий терпеть его не мог, он, как только въехал в этот кабинет несколько лет назад, сразу же его поменял. Теперь стены встречали всех входящих глубоким тёмно-синим настроением. Сергей, конечно, пытался уговорить Дмитрия на что-то более улыбчивое, но потерпел поражение.

Дмитрий открыл дверцу своего личного шкафчика, швырнул в него сумку и, радостно улыбаясь, повернулся к столу с чайником, где его ждал пир – чизбургер и кофе.

– Я уж думал, ты там утонул, – проговорил Сергей.

Он сидел за своим угловым столом спиной ко входу, по правую сторону от него, и, чуть сгорбившись, водил пером по пергаменту. Текст мгновенно отпечатывался на экране компьютера, благодаря чему архивы Ордена пополнялись сразу двумя экземплярами отчётов. Дмитрий, улыбаясь и потирая руки, подошёл к столу. Взяв коробочку с чизбургером в левую ладонь, а стаканчик с кофе в правую, он уселся в своё кресло. В отличие от стола Сергея, его стол был повёрнут углом к окну, отчего получалось, что, сидя лицом к монитору, периферийным зрением он всё равно мог отслеживать всё, что происходило в кабинете. Во всём центре только лишь он один всегда ставил свой стол именно так, чтобы всегда видеть всё, что происходит вокруг.

– Когда тебе за шиворот нальют яичный белок с кровью, я засеку, сколько времени будешь мыться ты, – парировал Дмитрий.

– Да я без претензий, – отозвался Сергей и, выпрямившись, потянулся. – Просто, наверное, твой маленький праздник уже остыл.

Каждый раз, когда они успешно заканчивали дело, Дмитрий покупал себе чизбургер и кофе. Иногда это могла быть шаварма, иногда пицца, иногда куриные крылышки, но, как правило, это всегда был чизбургер. Такая традиция завелась у него ещё во время обучения в Специальном центре, где тренировали оперативных агентов. С тех пор в обычные дни он никогда не покупал себе ничего, что, так или иначе, можно было бы отнести к фаст-фуду, да и вообще, старался питаться правильно, насколько это было возможно в условиях его работы. Дмитрий поставил кофе на стол и, проглотив слюну, раскрыл чизбургер. Осмотрев его, он с вожделением вцепился в него зубами. Нежная булочка, перемешавшись с котлеткой, маринованными огурчиками, сыром и помидорками, буквально растаяла у него во рту.

– М-м-м! Это восхитительно! – промычал он. – Зря ты отказываешься.

Глубинные остатки нервного напряжения, с которыми не смог справиться даже душ, испарились. Дмитрий, с улыбкой наслаждения пережёвывая чизбургер, растёкся в кресле и отпил глоток кофе.

Сергей встал из-за стола, подошёл к чайнику и налил себе в кружку воды. Повернувшись к Дмитрию, он правым плечом опёрся о свой рабочий шкаф.

– Не вижу необходимости. Я в любой момент могу купить себе и гамбургер, и кофе. Если захочу, могу купить их даже по отдельности, – сказал он с усмешкой.

Дмитрий дожевал очередной кусок, проглотил его и с наслаждением вздохнул. Отпив кофе, он поставил его на стол и выпрямился в кресле.

– Я уже говорил – это не просто еда, это – вознаграждение за хорошо проделанную работу, – сказал он, подняв правый указательный палец. – Я тоже в любой день могу купить и гамбургер, и кофе, и даже пиццу, если захочу, но я этого не делаю. Зато, когда я их всё-таки покупаю, они в тысячу раз вкуснее, чем всё, что я когда-либо пробовал.

Довольный, Дмитрий откинулся на спинку кресла и поглотил последний оставшийся кусок чизбургера, запив его глотком кофе.

Сергей запрокинул голову, залил воду из кружки в рот и поставил стакан в тумбочку. Подойдя к своему личному шкафчику, он достал из него зелёную синтепоновую куртку, надел её и, взяв телефон с полки, посмотрел на экран. Его брови мгновенно взлетели вверх.

– Ух, ты, ёпаньки! Ладно, я побежал, – протараторил он и, положив телефон во внутренний карман куртки, посмотрел на Дмитрия. – Отчёт завтра отправлю. Если опять опоздаю, Юля меня прикончит. Давай!

Сергей закрыл дверцу шкафа, махнул Дмитрию на прощание и вылетел из кабинета. Дмитрий правой рукой поднял стаканчик с кофе над головой и кивнул.

– Хорошего вечера! – бросил он вдогонку спине напарника и, развернувшись к своему монитору, сделал глоток.

Впереди маячил отчёт. Ничего сложного, в целом. Небольшая надоедливая процедура, но, к сожалению, необходимая. Дмитрий включил монитор, достал из ящика пергамент и разложил его перед собой. Затем подтянул ближе чернильницу, перо и, снова отпив кофе, застыл. У него не было причин не доверять Сергею, особенно после сегодняшнего. Он работал с ним уже полтора года, но… Дмитрий посмотрел на экран монитора своего напарника, который всё ещё был включён. Сергей отличный боец, но всё же несколько… неаккуратный, что ли… И чревовещатель всё-таки… Вдруг, кому-то потом понадобится их опыт… Да, хотя ладно, всё нормально. Дмитрий выдохнул, отпил кофе и, обмакнув перо в чернильницу, занёс его над пергаментом.

И всё же какой-то червячок не давал ему спокойно опустить это перо на бумагу. И дело было не в том, что он не знал, как составлять отчёты. Как раз-таки, наоборот, он очень хорошо это знал. В своё время в академии наставник курса особо отмечал в нём это качество. Видимо, поэтому он не мог приступить к делу, не проверив, правильно ли Сергей со всем справился. В прошлом у него уже бывали промахи по этой части, а Дмитрий не мог позволить себе даже малейшую промашку. Да, это, конечно, отчёт Сергея, но они всё же работают вместе, так что это в некотором роде и отчёт самого Дмитрия. В конце концов, они же команда и обязаны друг другу помогать. Прикрывать друг другу спины. Да, именно в этом всё дело! Дмитрий одним махом осушил стакан с кофе, встал из-за стола, обойдя его, подошёл к столу Сергея и, уткнувшись в него ладонями, углубился в чтение отчёта. Несмотря на то, что слог хромал и в целом язык оставлял желать лучшего, по сути, вроде как, пока никаких ошибок не наблюдалось.

– Ну, и что ты там высматриваешь? – раздался сзади голос Сергея.

Дмитрий вздрогнул и резко обернулся. Вот поэтому свой стол он всегда ставил под другим углом. Сергей стоял на входе в кабинет. Дмитрию вдруг стало очень жарко. Слегка натянув на лицо улыбку, он подошёл к чайнику и, взяв спички, поджёг костровую яму под ним.

– Да, так, глянул просто, – отмахнулся он, взял чайник, откинул крышку и, присев на корточки, стал набирать воду.

Сергей внимательно следил за каждым его движением, сжав кулаки. Казалось, ещё мгновение и…

– М-м, – протянул он.

Его грудь то раздувалась, то сжималась.

– Знаешь… – начал он и остановился. – Ты что, держишь меня за дебила?

Дмитрий напрягся. Такой поворот разговора не сулил ничего хорошего. Что на него нашло? Он поднял взгляд на Сергея, встал, накрыл чайник крышкой и, поставив его разогреваться, повернулся к Сергею лицом.

– Не понял, – сказал он.

Сергей сделал два шага вперёд и посмотрел Дмитрию в глаза. В его взгляде пылал огонь.

– Ты считаешь, что я идиот? Или дебил? Или, может, дегенерат?

– Серёг, ты…

Дмитрий помотал головой из стороны в сторону. Вот же… Что происходит-то вообще? Глубоко вдохнув, он поднял руки и, выдыхая, развёл их в стороны.

– Слушай, не знаю, что на тебя нашло, но… Нет, я не считаю тебя ни дебилом, ни идиотом, ни… Как ты сказал? Дегенерат?

Сергей осклабился.

– Ты думаешь, я не понимаю, что ты сейчас делал, да?

– Да я просто глянул… – начал было Дмитрий.

– Ты меня проверял! – рявкнул Сергей, ткнув Дмитрия пальцем в грудь.

Кровь начала бурлить. Дмитрий упёрся взглядом в палец Сергея, потом поднял взгляд на него самого и снова вздохнул. Остатки улыбки слетели с его лица.

– Не понимаю, о чём ты, – выдавил он из себя.

Сергей тоже вздохнул и сжал правый кулак.

– Не строй из себя идиота. Ты думаешь, я не вижу, как ты ко мне относишься? Не догадываюсь, за кого ты меня тут держишь? Знаешь, я долго с этим мирился…

Сергей опустил взгляд в пол, отошёл на пару шагов назад и некоторое время, тяжело дыша, молчал.

– Почему ты сегодня не дал мне поставить защиту на дом? – спросил он, наконец.

Дмитрий сощурился и глянул в сторону. Защиту на дом? Ах, да, когда они только подошли сегодня к дому, Сергей сам собирался установить защитный код… И да, он остановил его, посчитав, что справится с этим лучше. Всё-таки в доме был чревовещатель, риск был очень велик, а цена ошибки или недочёта ещё больше. Дмитрий посмотрел Сергею в глаза и промолчал.

Сергей улыбнулся, но в его улыбке не было ни капли веселья. Скорее, так он пытался заглушить ярость, которая горела в его глазах. Покивав, очевидно, каким-то своим мыслям, он окинул кабинет взглядом и, обойдя Дмитрия, подошёл к своему столу. Взяв пергамент с отчётом, он порвал его, швырнул Дмитрию в грудь и подошёл к своему личному шкафу.

– Сам напишешь, – сказал он, открыл дверцу и взял с полки ключи от машины. – Так, как тебе нравится. Хорошего вечера.

Сергей закрыл шкаф и, не глядя на Дмитрия, вышел из кабинета, не закрыв за собой дверь. Дмитрий тяжело вздохнул и покрутил головой из стороны в сторону. Присев на корточки, он стал собирать обрывки пергамента с отчётом Сергея. Собрав их все, он подошёл к мусорному ведру, выбросил их в чёрную дыру и посмотрел на незапертую дверь. Ничто не могло сегодня омрачить собой этот вечер.

Глава 2. Матч

Дмитрий припарковался во дворе дома, где снимал квартиру, возле футбольного мини-поля, обнесённого решётчатым забором, взял сумку с заднего сиденья, открыл дверь и застыл. Подниматься в квартиру не хотелось. Лакиту, наверняка, всё ещё дулся на него, а выяснять отношения с кем-либо ещё после разговора с Сергеем не было сил. Дмитрий вздохнул и швырнул сумку на переднее пассажирское сиденье.

На футбольном поле, тем временем, разгоралась нешуточная баталия. Парни-подростки лет пятнадцати гоняли мяч по газону с таким остервенением и азартом, будто на кону стоял кубок чемпионата мира. По двору от одного дома к другому разносились крики, рычание, мат, звуки пинков по мячу и дребезжание забора. Периодически мяч влетал в штангу тех или иных ворот и наступала короткая пауза, будто кто-то ударял в гонг. Всю эта какофонию дополняли крики и возгласы более мелкой детворы, которая, рассевшись вдоль забора, составляла трибуны болельщиков. При этом никого не волновало довольно позднее время и то, что поле освещалось только двумя хилыми накренившимися фонарями, один из которых периодически моргал.

– На меня, Макс! Я открыт! – проорал какой-то длинный парень в зелёной футболке с длинными рукавами.

Парень с чёрными волосами, собранными сзади в хвост, передал пас, длинный подцепил мяч левой ногой и слегка подбросил его вверх под правую, после чего размахнулся и нанёс удар. Мяч улетел выше ворот.

– Да чтоб тебя! – выкрикнул длинный.

Раздались ворчание и бурчание, очевидно, принадлежащие команде длинного, и злые наставления, по всей видимости, принадлежащие капитану противоположной команды, за то, что его игроки допустили опасный момент. Болельщики дополнили это верещанием, проклятиями и обзыванием длинного безногим увальнем, что являлось самым цензурным из всего перечня предложенных вариантов.

Дмитрий улыбнулся, откинулся на спинку кресла и плотнее завернулся в куртку. А что? Матч, конечно, не на кубок чемпионов мира, но накал страстей тут не менее жаркий. Дмитрий достал бутылку воды из сумки, сделал глоток, вернул бутылку на место, закинул руки за подголовник и стал смотреть игру. Такое завершение вечера его вполне устраивало. Особенно после чревовещателя. Знать, что, помимо смерти, есть ещё и жизнь, видеть это воочию – дорогого стоило. К тому же он давно не был в отпуске или просто хотя бы в отгуле, а погода выдалась великолепной – свежий воздух и ни малейшего дуновения ветра. По всей видимости, эту часть города дождь обошёл стороной. Хотя, возможно, поле просто успело просохнуть и именно поэтому дети хлынули на улицы, несмотря на довольно поздний час. Было бы классно ещё чего-нибудь пожевать. Дмитрий сунулся в бардачок, ничего там не нашёл, порылся в подлокотнике, выудил пакетик с остатками фисташек и с довольной улыбкой принялся их уплетать.

Матч продолжался. Подростки носились по полю, мелкая детвора верещала, мяч летал из стороны в сторону, а Дмитрий наслаждался вечером. Внезапно в эту идиллию вторгся звонок, в котором сразу почувствовалось недоброе предзнаменование. Парень с чёрными волосами, собранными сзади в хвост, подлетел к рюкзаку, лежавшему возле забора, достал телефон и его лицо озарилось сияющей улыбкой. Ответив на звонок, он отвернулся к забору.

– Нет, Макс, ну, только не сейчас! – воскликнул длинный.

Дмитрий перестал улыбаться, рывком придвинулся к рулю и внимательно уставился на Макса. Да, к сожалению, можно было констатировать, что матч окончен, а, значит, и хороший вечер тоже. Дмитрий поднял взгляд на окна своей съёмной квартиры и вздохнул.

– Макс, ты кидала! – воскликнул длинный парень в зелёной футболке.

– Кидала, швыряла… Какая разница? Мне Женька позвонила! – ответил Макс и так быстро испарился с поля, что, казалось, его вообще там никогда и не было.

На поле началось некое броуновское движение. Мелюзга частью покинула места болельщиков и направилась искать развлечения в других местах двора, частью вышла на поле и начала беситься. Подростки частью сгрудились в кучку в углу, частью стали пинать мяч друг другу просто так, без особого энтузиазма. Пора было всё-таки выдвигаться домой. Тем более, что завтра снова на работу, а после чревовещателя вообще не мешало бы хорошенько поспать. Дмитрий нехотя стащил сумку с сиденья, вышел из машины и, захлопнув дверь, поставил её на сигнализацию. Закинув сумку за плечо, он медленно поплёлся к подъезду вдоль забора мини футбольного поля.

– Мы не проиграли! – донёсся до него возглас длинного парня. – То, что этот кусок говна кинул нас, не считается поражением. Мы же не отказываемся. Просто нужно перенести.

– С какой стати?!

– С такой, что нас меньше!

– Это ваши проблемы. Вы либо играете, либо проигрываете. Причём здесь количество игроков?

– Притом! Значит, вы тоже одного уберите, – предложил длинный.

– Да с чего бы?! Я не виноват, что из тебя херовый капитан.

– Я нормальный капитан! – воскликнул длинный.

– Тогда где твой игрок?!

Озарение вспыхнуло, как молния в ясном ночном небе. Дмитрий остановился, развернулся и с улыбкой посмотрел на пацанов.

– Здесь! – сказал он громко и отчётливо.

Вечер ещё только начинался.

Поначалу его заявление вызвало у пацанов смущение. Но длинный вовремя сориентировался и сказал, что согласен. Некоторое время ушло на согласование деталей. Противоположная сторона сопротивлялась принятию Дмитрия в игру, мотивируя это тем, что он был, как минимум, вдвое крупнее любого из парней на поле, а, значит, мог считаться уже за двоих игроков. Получался опять перекос, но уже в другую сторону.

– И что?! В прошлый раз это вас не волновало! – заметил длинный.

В итоге сошлись на том, что Дмитрий будет играть босиком, в то время, как трое игроков из противоположной команды бегали по полю в бутсах. Довольный Дмитрий швырнул сумку к забору, скинул ботинки, стянул носки и, пройдясь пару шагов по искусственному газону, улыбнулся во весь рот.

– Приятно, – пробормотал он. – Щекочет слегка.

Затем развернулся, оглядел поле и остановил взгляд на одном шустром мелком пареньке.

– Эй, задохлик, двигай сюда! – крикнул он, махнув ему рукой.

Мелкий задохлик в синей куртке перестал улыбаться, с подозрением посмотрел на Дмитрия, глянул на друзей и медленно подошёл. Дмитрий хлопнул его по плечу и улыбнулся.

– Да расслабься, я по делу, – сказал он и протянул ладонь. – Меня Дима зовут.

– Слава, – сказал паренёк.

Обменялись рукопожатиями. Дмитрий достал из кармана штанов пару купюр и, взяв пятисотенную, протянул её пацану.

– Знаешь тут «Пятёрочку» рядом? Через два дома которая.

Слава кивнул.

– Отлично, – сказал Дмитрий. – Тут сейчас будет жарко и нам понадобится вода. Бери свою ораву, купите упаковку «Святого источника» и принесите её сюда, а на сдачу можете набрать каких-нибудь сладостей или чипсов. В общем, всё, что желудок оценит. Договорились?

Слава медленно протянул руку к деньгам, но потом также медленно вернул её обратно.

– Да-а-а, только тут довольно далеко идти и… – он обернулся на своих друзей и снова посмотрел на Дмитрия, – и упаковка воды довольно тяжёлая для таких маленьких, как мы и… и…

Паренёк почесал затылок и бросил на Дмитрия неопределённый взгляд. Дмитрий рассмеялся, достал из кармана ещё одну пятисотенную и положил её поверх первой. Слава расплылся в довольной улыбке, схватил деньги и кивнул.

– Вообще, думаю, мы справимся, – сказал он, развернулся к друзьям и махнул им рукой. – Пацаны, пойдём! Дело есть.

Мелюзга ретировалась с поля в направлении магазина.

Тем временем, команды уже готовились к матчу. Длинный собрал своих возле ворот со стороны мигающего фонаря и что-то им объяснял. Дмитрий подошёл к ним, бесцеремонно втиснулся в их круг и обвёл всех хозяйским взглядом.

– Давайте знакомиться? – спросил он и протянул ладонь крупному парню справа от себя. – Дмитрий. Можно просто Дима или Димас. На «ты».

Парень пожал ему руку.

– Артём, – сказал он слегка смущённо.

Остальных звали Кирилл, Александр и Матвей, тот самый длинный парень в зелёной футболке с длинными рукавами, отчего его руки казались ещё более длинными, чем были на самом деле.

– Отлично, – сказал Дмитрий и указал на Артёма. – Тогда ты будешь Жлоб, ты, – он указал на следующего парня, – Рыжий, ты Тощий, а ты Длинный. Иначе я вас всё равно не запомню.

Все четверо парней как-то неопределённо пожали плечами и молча согласились. Дмитрий с улыбкой хлопнул в ладони.

– Вот и договорились, – сказал он. – Ладно. Короче, так: Жлоб – ты на ворота, Тощий и Длинный в нападение, а я с Рыжим в защите. Хотя, тут, скорее, полузащита получается. В общем, не важно, давайте, погнали!

Парни переглянулись, замешкались, побросали на Длинного Матвея косые взгляды, но тут же отвернулись.

– И играем квадратом, – добавил Дмитрий, хлопнув в ладони. – По местам!

Парни стали расходиться по полю.

– Тогда ты Старый! – крикнул Длинный Матвей, заняв свою позицию.

– Чего?! – выпалил Дмитрий и развернулся к нему.

– Ну, объективно, – сказал Длинный, разведя руки в стороны.

Дмитрий расплылся в улыбке и поднял правый большой палец вверх.

Игра началась.

Капитан команды противников, спортивный борзый парень с короткими русыми волосами, точно знал, что делал, когда согласился принять Дмитрия в качестве замены, но только босиком. Постоянное ощущение, что тебе вот-вот оттяпают палец, делало игру очень… животрепещущей. Однако, Дмитрий сразу решил, что не будет применять Мастерство для защиты ступней. Даже несмотря на то, что каждый из обладателей бутс при каждом соприкосновении с ним пытался отдавить ему хотя бы мизинец одним из шипов, делая это как бы случайно, но плохо скрывая, что всё происходит намеренно. В конце концов, они всего лишь дети, а он и правда был, как минимум, вдвое больше любого из них, поэтому применять Мастерство было бы… да просто низко. Однако, каждый раз, когда очередной мелкий засранец буквально метил в босую ногу Дмитрия, он хотел взять его за горло и придушить.

На удивление, игра оказалась очень жёсткой. Соперники напирали так, что периодически Дмитрию казалось, будто они на самом деле играют на Кубок Чемпионов Мира. Бортануть Дмитрия, понятное дело, никто и не пытался, смысла в этом не было, но вот его пацанам доставалось изрядно. Тощий один раз улетел в забор с такой силой, что пришлось остановить игру и проверить, цел ли он вообще. Оказалось, что он отделался всего лишь лёгкими царапинами, но ещё минута потребовалась на то, чтобы он сфокусировался на пальце, который показывал ему Дмитрий. Завладев мячом, соперники так стремительно прорывались к воротам, что Дмитрий и вправду начинал чувствовать себя старым. Удары по воротам наносились с такой силой, будто каждый хотел пробить мячом дыру в заборе. И всё это сопровождалось комментариями, не всегда цензурными, возгласами и криками от Славы и его друзей, которые вернулись из магазина спустя пять минут после начала тайма и вновь заняли места болельщиков, обложившись при этом сладостями, чипсами и прочими яствами. Дмитрий не переставал удивляться. Ну, серьёзно, чего они так переполошились? Это же всего лишь игра. И только чувство, что ему вот-вот отдавят, а то и просто отрежут палец шипом, заставляло его возвращаться к реальности.

Тем временем, первый тайм подходил к концу и счёт был 1:0 в пользу команды соперников. Оставалось пять минут до окончания первой двадцатиминутки. Мяч находился у вратаря на противоположной стороне. Он держал его под ногой, с серьёзным видом осматривая поле. Игроки метались из стороны в сторону в поисках наиболее выгодного положения. Наконец, вратарь толкнул мяч вперёд, замахнулся правой ногой и передал пас. Один из парней в бутсах принял его, передал капитану команды и тот, увернувшись от Рыжего, вышел напрямую к воротам и ударил. У Дмитрия замерло сердце. И это было великолепно. Да, конечно, мяч летел в сторону его ворот и грозил увеличением счёта в два раза, но чувствовать живой трепет, живое волнение было поистине ни с чем несравнимо. Естественно, по работе ему приходилось волноваться и похлеще, но это было другое волнение. Изматывающее, после которого требовалось восстановить силы. Здесь же, сейчас, в эту самую минуту он хоть и волновался, но получал от этого заряд энергии.

Мяч врезался в штангу и отлетел в забор. Мелкие пацаны недовольно загудели и обрушили на капитана соперников шквал комментариев, «кривоногий» из которых был самым приличным. Прозвенел будильник на телефоне, возвещая о завершении первого тайма. Дмитрий выдохнул. Впереди были пять минут перерыва. Хотя бы на пять минут можно было забыть о том, что каждое мгновение тебе пытаются раздавить, как минимум, одну стопу.

Команда собралась возле бутылок с водой. Дмитрий разорвал полиэтиленовую упаковку, взял одну из бутылок и, позвав капитана соперников, передал бутылку ему. Парень сдержанно кивнул и ушёл на противоположную сторону поля. Раздав своим пацанам по целой бутылке, Дмитрий взял последнюю себе, открыл крышку и с наслаждением присосался к горлышку. По телу тут же растеклась умиротворяющая нега. Пузырьки газа приятно защекотали нёбо. Выпив чуть ли не половину, Дмитрий плеснул себе водой в лицо, мотнул головой, как пёс, выбравшийся из лужи, и завинтил крышку.

– Ну, так что? – спросил он, осмотрев парней. – В чём проблема?

Никто ему не ответил. Рыжий и Тощий спрятали глаза. Жлоб сделал вид, будто пьёт и не слышал вопроса. Лишь Длинный, угрюмо глядя себе под ноги, как будто порывался что-то сказать, но никак не мог решиться. Дмитрий сощурился и внимательно осмотрел пацанов.

– Вы чего как рыбы? – спросил он.

Длинный испустил вздох, похожий на холостую прокачку насоса, и поднял взгляд на Дмитрия.

– Вы, – начал он.

– Можно на «ты», – поправил Дмитрий.

– Да, в общем, когда ты вступил в команду… Короче, у нас была другая расстановка, мы не так играли, – протараторил Длинный.

Внутри что-то всколыхнулось. Дмитрий нахмурился. Поставив бутылку на газон, он сложил руки на груди и, оглядев парней, остановил взгляд на Длинном.

– Ну, и как же вы играли? – спросил он холодно.

И тут же понял, насколько глупо выглядит со стороны. Взрослый мужчина, как минимум, вдвое крупнее любого из стоящих на этом поле парней, как минимум, втрое старше любого из них и, вообще, являющийся оперативным агентом Ордена Посвящённых, который этим вечером, буквально пару часов назад, уничтожил чревовещателя… Так вот, этот мужчина стоит и всерьёз пытается соревноваться с пятнадцатилетним подростком за лидерство в дворовой футбольной команде во время матча, на кону которого даже ничего не стоит?! На губы сама собой вылезла улыбка. Длинный, тем не менее, молчал и вновь уставился себе под ноги. Остальные пацаны смотрели по сторонам. Молчание затягивалось и Дмитрий развёл руки в стороны.

– Так, и как вы играли? – спросил он с неподдельным интересом.

Длинный поднял на него недоверчивый взгляд. Дмитрий кивнул и вновь взял бутылку с водой. Длинный нервно вздохнул, как-то странно дёрнул правым плечом и, осмотрев пацанов, уставился на Дмитрия.

– Мы ромбом стояли. Саня на воротах, Артём в защите, а я и Макс в полузащите. Кирилл в нападении, – сказал он, чертя в воздухе пальцем.

Дмитрий моргнул, кивнул, потом потряс головой и вновь посмотрел на Длинного.

– Так, а теперь ещё раз, чтобы я понял, – попросил он.

Длинный застыл и посмотрел на него растерянным взглядом.

– А, ну, да, – пробубнил он. – В общем, Тощий на ворота, Жлоб в защите по центру, я и вы… ты в полузащите по краям, а Рыжий по центру в нападении. Пока Макс не ушёл, мы с такой расстановкой вели 1:0, – сказал Длинный.

Дмитрий пожал плечами.

– Ладно. Ты капитан, тебе решать, – сказал он и, улыбнувшись, хлопнул Длинного по плечу.

Длинный как будто расцвёл. Расправив плечи, он осмотрел пацанов, глянул на Дмитрий и кивнул.

Игра продолжилась.

И, действительно, с такой расстановкой всё сразу вошло в гармонию. Длинный, находясь в полузащите, молниеносно оказывался в самых пиковых местах, отдавал чёткие и дельные команды и уже к середине тайма они сровняли счёт. Соперники продолжали напирать, но, как оказалось, это была их единственная тактика и она не работала против Жлоба и Дмитрия вместе взятых, поскольку Дмитрий вовремя успевал уйти в защиту. Они, конечно, уступали соперникам в скорости и ловкости, но, тем не менее, всё равно как будто стеной закрывали собой ворота. Но и Тощий без дела не стоял. Периодически в его сторону всё-таки прилетали мячи, но парнишка был шустрый и быстро оказывался там, где нужно. Тем временем, Длинный и Рыжий отлично справлялись в нападении. Длинный как будто заранее предвидел все моменты, когда нужно было сорваться вперёд к воротам соперника. За половину тайма вместе с Рыжим они создали вдвое больше опасных моментов, чем в предыдущем. И чем меньше времени оставалось до конца игры, тем заметнее нервничали борзый капитан и его команда.

Дмитрий наслаждался. Погонять мяч во дворе с пацанами, как в детстве, было само по себе приятно, но чувствовать, что ты ещё и выигрываешь – было просто неописуемо. Он даже забыл про то, что ему могут раздробить ногу. Или обе. Видимо, тело уже привыкло и действовало интуитивно. Даже в те моменты, когда соперники прорывались к их воротам, с лица Дмитрия никак не сходила сияющая улыбка. Краем сознания он, конечно, понимал, что с этой улыбкой выглядит слегка странно, даже придурковато, но это понимание находилось на таком краю, что, даже если бы он упал и потерял сознание или один из мелких засранцев-таки пробил ему ногу, это всё равно ни на что бы не повлияло. Он бы всё равно продолжил улыбаться от счастья, как идиот.

Оставались последние пять минут. Мяч был у Жлоба. Он передал пас Длинному, Длинный помчал вперёд, увидел, что на него идут двое и передал мяч Дмитрию. Дмитрий дошёл до середины поля и остановился. Ситуация складывалась не очень: Длинный был зажат в тисках между двумя соперниками, к Рыжему, как хвост, приклеился ещё один, а борзый капитан в бутсах наступал на самого Дмитрия. В его взгляде читалось явное намерение – во что бы то ни стало! – размозжить ему обе ноги в кашу. Очевидно, про нападение они больше не помышляли и собирались завершить матч в ничью. Дмитрий улыбнулся. Ну, уж нет! Он что, зря двадцать минут носился по полю, то и дело подскакивая, как на горячих углях, увёртываясь от удара по пальцам?! Дмитрий ринулся вперёд, прямо на борзого капитана – и его металлические шипы на бутсах, сопроводив атаку отчаянным рыком.

Парнишка слегка стушевался и на секунду застыл. Этого хватило. Дмитрий обошёл его, увидел Рыжего, сорвавшегося ему навстречу, и передал пас. Рыжий обыграл своего преследователя, вырвался вперёд и ударил по мячу. Тот врезался в верхнюю перекладину, взмыл ввысь и, слегка застыв, пошёл на снижение. Длинный вылетел как будто бы из ниоткуда. Дёрнув головой влево, он отправил мяч в левый нижний угол и вратарь его упустил. Мяч вошёл в ворота аккурат возле штанги, стукнулся о забор и откатился в сторону. Длинный приземлился, упал на колени и поднял взгляд на мяч. На секунду все застыли.

– Да-а-а! – заорал Дмитрий.

– Да-а-а-а! – подхватили пацаны и побежали к Длинному.

Дмитрий ликовал. Да, это был, конечно, не Кубок Чемпионов Мира и даже не Кубок Двора, но всё равно его распирало от радости.

Оставшиеся минуты игры прошли вяло и без энтузиазма с обеих сторон. Дмитрию и пацанам оставалось только держать оборону, а соперникам, по всей видимости, уже на хватало сил на серьёзное нападение. Раздался звонок на телефоне и игра закончилась со счётом 2:1 в пользу команды Дмитрия.

Они вновь собрались возле бутылок с водой, сияя от счастья. Длинный протянул Дмитрию ладонь.

– Спасибо! Вы нас… Ты нас спас! – выпалил он.

Дмитрий пожал ему руку и улыбнулся.

– Просто захотелось вспомнить детство, – отмахнулся он, сел на газон и стал натягивать носки.

– А ты что, уже уходишь? – спросил Тощий. – А как же прокачка?

Дмитрий поднял на него удивлённый взгляд.

– Прокачка?

Длинный глянул на парней и перевёл недоумённый взгляд на Дмитрия.

– Ну, мы вообще-то на прокачку играли. Победители прокачивают проигравших по полной программе: отжимания там, прыжки в длину, бег гуськом наперегонки… В общем, всякое такое, – сказал он.

Дмитрий натянул ботинок на правую стопу и усмехнулся.

– Знаете, пацаны, о таких вещах надо предупреждать заранее.

Дмитрий открыл дверь, зашёл в квартиру и включил в коридоре свет. Бросив сумку на тумбочку, он закрыл дверь, снял куртку и сел на пуфик. Напряжение в квартире чувствовалось невооружённым третьим глазом. Дмитрий набрал в грудь воздуха и, сложив губы трубочкой, медленно выдохнул. Да уж, кто бы мог подумать…

Естественно, он не стал принимать участия в прокачке и пошёл домой, хотя соблазн наказать мелких засранцев, пытавшихся отдавить ему пальцы, был очень велик. Особенно этого борзого капитана. Но Дмитрий оставил их на попечение Длинного и остальных пацанов, наказав им тщательно насладиться заслуженной наградой. На прощание он подсказал им парочку жёстких упражнений со своим весом: отжимания в стойке на руках и спайдермен. Облизав губы, Дмитрий снял ботинки, встал, поставил их в тумбочку и достал из сумки пакетик влажного кошачьего корма Felix со вкусом кролика. Натянув на лицо улыбку, он вышел из коридора и включил в квартире свет.

– А смотри, что я тебе купил?! – провозгласил он, помахивая пакетиком и осматривая квартиру.

Он снял её только две недели назад. Квартира-студия находилась на двенадцатом этаже, в Центральном районе города Твери на набережной реки Лазури, окнами выходила на саму реку, за которой располагался Парк Победы, и стоила всего двадцать пять тысяч в месяц плюс коммунальные платежи. Дмитрию она очень нравилась. Здесь он собирался задержаться дольше, чем обычно.

Квартира больше походила на кафешку в стиле «лофт», чем на место постоянного проживания. Слева от входной двери располагалась комната, объединяющая душевую и туалет. Несмотря на маленькие размеры, почти как в поезде или самолёте, в ней было очень мило и уютно. Пол и стены до середины были выложены крупной тёмно-золотистой плиткой. Остаток стены и потолок традиционно сияли белизной, а краны в раковине и душевой отблёскивали искусственным потрёпанным латунным цветом.

Рядом с ней находилась кухня, плавно перетекающая в гостиную, которая одновременно являлась ещё и спальней. Сама кухня, очевидно, делалась на заказ: деревянные шкафчики, покрашенные в медовый цвет и оббитые чёрными железными набойками по углам и краям, отлично гармонировали с барной стойкой, выполненной в таком же стиле и разделяющей кухню и гостиную на две самостоятельные зоны. Стены обоих половин были выполнены из красного кирпича и только вокруг окон, по одному на каждой половине, сохранялись остатки фигурно вырезанной обтрёпанной штукатурки.

Коричневый кожаный диван стоял спинкой к кухне. Напротив него располагался телевизор, висящий на стене из красного кирпича, под которым стояла длинная узкая подставка на колёсах, сделанная в том же медовом стиле, что и кухня. По обеим сторонам от неё в высоких деревянных горшках того же медового цвета возвышались живые домашние папоротники. Вокруг телевизора в хаотичном порядке висели книжные полки с книгами, корешки которых переливались всеми цветами радуги.

Между диваном и кожаным креслом, посередине квартиры, стояла прямоугольная колонна из красного кирпича с искусственным камином. На противоположной от кухни и гостиной стороне в стену был вмонтирован длинный шкаф с зеркальными дверцами. И между этим шкафом и зоной с телевизором располагалось ещё одно окно, на котором как раз и сидел Лакиту, демонстративно уставившись в ночную тьму на улице. На самом деле он, конечно, не мог там ничего рассмотреть, поскольку из-за света сам отражался в стекле, но, очевидно, поза сейчас для него значила больше, чем смысл. Дмитрий вздохнул. Рука с пакетиком сама собой бухнулась вниз. За ней же последовала и улыбка. Однако, Дмитрий тряхнул головой, набрал в грудь воздуха и, снова напустив на себя бодрый вид, подошёл к Лакиту и тоже уставился в окно на своё отражение. Дебильная напускная улыбка смутила его и он слегка ослабил тетиву в уголках губ.

Лакиту относился к Явлениям Непознанного, которые, если смотреть исключительно формально, относились к категории «Опасность I уровня». Однако, если воспринимать реальность в чуть более расширенном диапазоне, чем тот, который предоставляют сухие инструкции, то становилось ясно, что существа, получившие кодовое обозначение «Laminaria», на самом деле, были очень милыми, добрыми и, к тому же, очень полезными в быту.

Внешне они выглядели, как обычные беруши, но размером со взрослого бульдога, и имели такие же разные варианты раскраски шерсти, очень похожей на шерсть шиншиллы. Конкретно Лакиту имел коричневый окрас с одним белым пятном, начинающимся у ножек и уходящим влево и вверх почти до самой макушки. Передвигались они вертикально на маленьких ножках, один в один похожих на кошачьи лапы, но только размером с лапу бульдога и без когтей. Других конечностей у них не было, так же, как и рта. Только два больших глаза, у Лакиту они были сине-зелёного цвета, и носовые отверстия под ними, а на макушке – как раз то, из-за чего они и получили свое название: переплетение щупалец, очень сильно похожих и формой и цветом на морскую капусту. По сути это был и рот и внешнее пищеварение одновременно: щупальцами они хватали добычу, притягивали её, обволакивали и постепенно переваривали. Как правило, это были мыши, крысы, змеи или мелкие птицы типа воробьёв или голубей. В целом, если не приглядываться, щупальца походили на обычную кудрявую причёску, причём очень высокого качества.

Как выяснили исследователи из Ордена, щупальца выделяли вещество, благодаря которому Laminaria и были очень полезными в быту: в радиусе ста метров вокруг этих существ абсолютно всё становилось хрустально чистым. В городе, особенно крупном и переполненном машинами, человек, попав в это очищенное пространство, мог по-настоящему понять, что такое чистый свежий воздух. У многих даже начинала кружиться голова. Всякая пыль, жир, грязь, где бы они ни находились, на какой бы поверхности ни располагались, за неделю или две, в зависимости от степени загрязнения, постепенно растворялись. Даже кожа человека становилась девственно чистой. Исследователи выяснили, что, вдыхая это вещество, организм человека очищается от всех загрязнений, какие только могли в нём быть. Вирусы, бактериальные инфекции, грибковые, паразиты, даже раковые клетки – всё, что, так или иначе, вредило физическому здоровью человека, выводилось из его организма в течение одной-двух недель. При этом процедура, если так можно выразиться, являлась одной из самых приятных, какие только можно придумать: простое нахождение в помещении с одним из Laminaria и полная свобода действий – читай, играй в компьютер, стой на голове, в общем, наслаждение намного более райское, чем поедание Bounty.

Дмитрий поставил корм на подоконник прямо перед собой и искоса глянул на Лакиту. Никакой реакции. Тот по-прежнему смотрел в окно, делая вид, что Дмитрия в квартире нет. Дмитрий посмотрел вверх и в сторону и как бы случайно левой рукой пододвинул корм ближе к Лакиту. И снова никакой реакции. Как будто вместо живого существа на подоконнике стояла бездушная мягкая игрушка. Правда, при этом забавно пыхтящая маленькими носовыми отверстиями. Дмитрий снова вздохнул и, поджав губы, опустил голову. Стоило, в конце концов, признать своё поражение. Кивнув самому себе, он развернулся и направился в туалет.

Они познакомились пять лет назад. Дмитрий, работавший тогда с другим напарником, Алексеем, отлавливал Паучиху, которая охотилась на людей в треугольнике между Лихославлем, Торжком и селом Медное. Она использовала Лакиту для того, чтобы он за ней подчищал. Именно поэтому Дмитрий и Алексей очень долго тогда не могли понять, что происходит. Жертвы были, как говорится, на лицо, но никаких следов, по которым можно было бы установить, кто именно их оставил, найти не удавалось.

Как выяснилось потом, Паучиха заставляла Лакиту съедать все улики, которые могли бы привести к ней, особенно паутину, которой она обволакивала жертв, и прочищать окружающее пространство вокруг мест преступлений с удвоенной силой. И только когда криминалисты обратили внимание на поражающую чистоту в радиусе ста метров вокруг жертв, Дмитрий и Алексей стали искать Laminaria.

Однако, то, как именно были убиты жертвы, не вязалось с тем, как обычно это делали Laminaria. Редко, но всё же это случалось, Laminaria нападали на людей. Именно поэтому их отнесли в категорию «Опасность I уровня». Обычно они старались съесть лицо жертвы. За редким исключением это были другие части тела. Но чтобы съесть человека целиком – такого за всю историю Ордена никто не встречал. Тогда же у Дмитрия и Алексея были два тела, высосанных, как мягкая упаковка сгущёнки. Что-то было не так. И, тем не менее, было понятно, что нужно искать какого-то одного или нескольких Laminaria.

Использовав стандартные поисковые коды, Дмитрий и Алексей вышли на Лакиту. Алексей намеревался тут же обвинить во всём его и, как можно быстрее, закрыть дело, но Дмитрий настоял на дальнейшем расследовании. Конечно, он допускал, что они с Алексеем могли столкнуться с уникальным случаем – первым в истории Ордена случаем, когда Laminaria съел человека полностью, но что-то ему подсказывало, что это не так. Впоследствии он разобрался, что именно это было. Страх. Тогда в глазах Лакиту он увидел такой ужас, что перспектива умереть, пусть и незаслуженно, пугала его намного меньше, чем возможность навлечь на себя месть того или тех, кто по-настоящему стоял за этими убийствами.

Тогда же Дмитрий и решил, что не даст этого Laminaria в обиду. Оставалось только убедить в этом самого Лакиту. И только, когда Дмитрий с глазу на глаз пообещал ему, что заберёт его к себе домой, под свою защиту, Лакиту пошёл на контакт. Конечно, это было не по правилам. Допустить, чтобы Явление Непознанного, пусть и самого низкого уровня опасности, но, тем не менее, всё-таки опасное, жило в квартире, как обычный домашний питомец… Да скажи он кому-нибудь из Ордена такое вслух, его бы тут же подняли на смех. В лучшем случае. И, тем не менее, когда Дмитрий и Алексей по наводке Лакиту брали Паучиху, Дмитрий устроил всё так, будто уничтожил Лакиту во время операции. Алексей, вроде как, ничего не заподозрил, а, если и заподозрил, то либо сделал вид, что ничего не видел, либо просто не мог ничего доказать. Как бы там ни было, с Дмитрием он об этом не говорил, подписал отчёт, а через полгода перевёлся в другой сектор – Ульяновскую область, ни словом не обмолвившись о том, что произошло. После этого Дмитрий выдохнул окончательно.

Лакиту не нравились постоянные переезды, а Дмитрий никогда не задерживался в одной и той же квартире больше полугода. Он даже чемоданы никогда не разбирал. В смартфоне у него были настроены уведомления о новых предложениях квартир на Авито, ЦИАН и Яндекс.Недвижимости. Он не мог сказать, с чем это было связано, но, как только подступал срок, он начинал чувствовать, что очередная квартира ему до жути надоела.

И, как правило, Лакиту бурчал всего лишь пару дней, а потом вновь становился спокойным, ласковым и меланхоличным. Почему в этот раз его бурчание затянулось, Дмитрий не знал. Лакиту же отказывался давать ответ. Поэтому вот уже две недели каждый вечер, вместо обычного приветствия в виде горящих глаз, бурного пыхтения и потирания о ноги, Дмитрий получал хмурые глаза, полный игнор и упрямое сидение где-нибудь в углу спиной к нему.

– Если бы я каждый вечер хотел видеть надутые лица, мог бы просто жениться, – сказал он Лакиту в конце первой недели и понял, что только усугубил ситуацию.

Лакиту окончательно замкнулся в себе.

Дмитрий открыл дверцу шкафчика, взял белую плоскую тарелку и поставил её на стол. Как правило, он пользовался только своей посудой из походного набора, но в этой квартире посуда понравилась ему так сильно, что он не мог отказать себе в том, чтобы добавить немного эстетики во время приёма пищи. На индукционной плите стояла кастрюля, в которой варились спагетти. Рядом на столешнице закипал электрический чёрный чайник. Дмитрий повернулся к кастрюле, взял вилку, лежавшую рядом с ней на столешнице, и, подцепив макаронину, отправил её в рот. Ну, и ладно. Подумаешь. Фильм только какой-нибудь сейчас зарядить и вообще нормально. Прожевав макаронину, Дмитрий кивнул и выключил плиту.

По квартире разносился сладковатый аромат свежезаваренного чёрного чая с апельсином. На барной стойке, которая являлась одновременно и столом, на бамбуковой подставке стояла белая плоская тарелка, от души наполненная спагетти, приправленными сверху соусом песто. Рядом с ней справа располагалась большая чёрная кружка с тем самым чаем, от которого и разносился аромат по всей квартире. Слева от тарелки горела длинная белая свеча на длинной золотистой тонкой подставке. Свет в квартире был приглушен.

Дмитрий сидел за столом и листал в онлайн-кинотеатре на телевизоре предложения фильмов, при этом бессознательно поедая спагетти маленькими порциями. Ни один из фильмов ему не нравился. Он, конечно, понимал где-то в глубине души, что виной всему просто его раздражённое состояние из-за того, что он никак не может наладить отношения с Лакиту, но он ни за что бы в этом сейчас себе не признался. В конце концов, он и сам может отлично провести время. Ему никто не нужен, чтобы насладиться хорошим вечером.

Тем временем, макароны постепенно заканчивались, а фильм всё не находился. В итоге, Дмитрий выключил телевизор, зашвырял остатки спагетти в рот, поставил тарелку в раковину и завалился на диван, не допив чай. Закинув руки за голову, он некоторое время лежал, молча пялясь в потолок. Потом мельком глянул на Лакиту.

Тот по-прежнему сидел на подоконнике, как бездушное изваяние из шерсти. Пакетик с кормом стоял рядом. Конечно, он его потом съест, но только когда Дмитрий уйдёт на работу. Это раздражало. Ну, вот и что ему не нравится? Отличная же квартира! И тут и правда хочется остаться на большее время. Ему прекрасно известно об этом намерении. Дмитрий вновь глянул на Лакиту. Как правило, он всегда пристраивался где-то рядом и вместе с ним либо смотрел телевизор, либо слушал, как Дмитрий вслух читает какой-нибудь художественный роман. Лакиту обожал фантастические или фэнтезийные романы, но только не в последние две недели. Дмитрий встал с дивана, выключил в квартире свет и, раздевшись, завалился спать. Ничто не могло омрачить собой этот вечер.

Глава 3. Заявление

Филиал компании «Геральт», занимающейся устранением вредителей в домах и квартирах, располагался в Твери на Новоторжской улице возле автобусной остановки. На прямоугольной прозрачной вывеске прямо над входной дверью, подсвеченное золотистым сиянием, большими печатными буквами было выведено название самой фирмы, а под ним более мелкими прописными буквами сиял девиз: «Уничтожать всякую нечисть – наше Предназначение». Девиз светился ровно минуту, затем исчезал и вновь появлялся так, будто кто-то старательно и аккуратно выводил его перьевой ручкой.

Филиалы компании «Геральт» были разбросаны по всей западной части Российской Федерации и на самом деле занимались дезинфекцией помещений от мышей, тараканов, блох, клещей и прочей живности, мешающей людям жить. В восточной части России действовала другая сеть под названием «Ван Хельсинг». В целом по всему земному шару работали такие маленькие, но весьма солидные фирмы дезинфекции, которые одновременно служили для Ордена прикрытием от глаз Непосвящённых. Как говорится, хочешь что-то спрятать – положи это у всех на виду.

Дмитрий, вжав голову в плечи и слегка накинув на неё куртку, чтобы спрятаться от дождя, скользнул взглядом по вывеске, взбежал по ступенькам каменного крыльца вверх, открыл дверь и вошёл внутрь. Закрыв за собой дверь, он расправил плечи, встряхнул куртку и осмотрел помещение.

Всё было на своём месте: прямо перед ним, в центре комнаты, за стойкой администратора, сделанной в форме буквы «П», сидела Марта Николаевна; вокруг неё по углам стояли четыре угловых стола, за которыми трое пожилых женщин и один пожилой мужчина разговаривали с клиентами по телефону, рисуя что-то на бумаге или раскладывая пасьянс на компьютере; дальняя стена, находившаяся напротив входной двери, была отгорожена перегородкой с коричневой шторкой посередине. Дмитрий расплылся в обворожительной улыбке, подошёл к стойке администратора и, навалившись на неё локтями, посмотрел на Марту Николаевну.

– Доброго утра, – сказал он, слегка растягивая слова. – Как твоё настроение, милашка?

Марта Николаевна, пухлая округлая женщина лет семидесяти на вид с тоненькими очками без оправы и русыми волосами, собранными на затылке в пучок, слегка зарделась и, взяв пачку документов, постукала ими об стол.

– Ох, Дима, Димочка, – сказала она, оглядывая стол внимательным взором. – А, вот!

Она взяла прозрачный файл и стала запихивать в него приведённые в порядок документы. Покончив с этим делом, она убрала их в правый верхний угол стола и подняла на Дмитрия глаза.

– Была бы я помоложе, – сказала она с улыбкой, – ты бы со мной не справился. Так что, держите себя в штанах, молодой человек.

Дмитрий приложил ладони к груди и тяжко вздохнул.

– Марта Николаевна, вы снова разбиваете мне сердце, – сказал он и опять расплылся в улыбке. – Но я не отступлюсь. Однажды, мы с вами всё-таки пойдём на свидание.

Марта Николаевна вздохнула и закатила глаза к потолку.

– Иди уже, Ромео, – сказала она, махнув рукой так, будто прогоняет назойливую муху. – Пароль: увядшая лилия.

Дмитрий усмехнулся, обошёл стойку администратора и направился к коричневой шторке.

– Только помните, – сказал он, обернувшись на ходу, – вы моя!

Марта Николаевна, не оборачиваясь, подняла правую руку и снова махнула ею несколько раз. Дмитрий улыбнулся и скрылся за шторкой. Прямо за ней располагался небольшой коридорчик, внутри которого слева находилась гардеробная, а справа невзрачная белая дверь. Дмитрий открыл её и вошёл внутрь.

Он оказался в небольшой узкой комнате, где сразу слева от входной двери простиралась стена с ещё одной дверью, на которой золотистая табличка чёрными буквами гласила «Туалет». По правую руку от входной двери рядком стояли белый холодильник, за ним тумбочка с микроволновкой, далее стол с двумя деревянными табуретками и в самом углу возле окна роскошный угловой диван бежевого цвета с тёмно-коричневой окантовкой по швам.

Напротив дивана на стене висел огромный телевизор, а на подоконнике стояли три белых горшка с красными цветущими розами. Конечно, время года было уже не для цветения, но Марту Николаевну и остальных сотрудниц фирмы это не волновало. Они, как члены Ордена Посвящённых в отставке, могли позволить себе некоторые вольности в использовании кодов, не считаясь с мнением вышестоящего начальства.

Стены в помещении были обклеены обоями болотно-зелёного цвета с изображением всевозможных цветов и растений, переплетающихся друг с другом в невероятно причудливых сочетаниях. Стена прямо напротив входной двери от туалета и до самого телевизора пустовала. Никаких картин, никаких фотографий, никаких декоративных причуд, ни уж тем более ковров. Обычная сплошная болотно-зелёная стена. Дмитрий, закрыв за собой дверь, встал напротив неё и внимательно присмотрелся. Увядшая лилия. Кажется, где-то он такую видел уже несколько раз. Окинув стену рассеянным взглядом, он подошёл к ней, чуть ближе к телевизору, и положил ладонь на изображение цветка с опущенным бутоном.

Изображение под его ладонью сверкнуло искрами, будто закоротившая розетка, и в одну секунду Дмитрия всосало в стену, как в пылесос. На мгновение ему стало холодно. Понятно, значит, сегодня пароль ставил Мирон Михайлович. И в следующее мгновение он уже стоял в общем холле.

На Дмитрия обрушился привычный гомон голосов, шарканья ног, звона чашек, кружек, ложек и прочей посуды из кафешки в зоне отдыха, которая занимала всю правую половину холла. После маленькой узкой комнатки, служащей отставным членам Ордена Посвящённых комнатой отдыха, а действующим – входом, общий холл поражал своей огромностью. Стеклянные потолки вздымались вверх на двадцать пять метров минимум, а сам холл казался чуть ли не стадионом, хотя, на самом деле, был, конечно, в разы меньше. В зоне отдыха от самого пола и до самого потолка тремя рядами размещались окна пяти метров в высоту и двух метров в ширину.

Слева от общего входа возле стены и по самому её центру от пола и до потолка размещалась круглая колонна из белого мрамора пяти метров в диаметре с золотыми и чёрными вкраплениями. Она служила порталом для быстрого перемещения между секторами и, как правило, её использовали только крупные начальники. Однако, члены Ордена рангом поменьше часто использовали её просто для того, чтобы быстро выйти на улицу. В трёх метрах от неё, по другую сторону от общего входа, находилась дверь в Центр Операций.

Напротив зоны отдыха располагались уборные и душевые, а также выход в общий, закрытый от взоров Непосвящённых, двор, где даже зимой можно было устроить летнюю погоду, если, например, кому-то захотелось отпраздновать день рождения или какой-то другой, заслуживающий уважения, праздник.

В стене, расположенной напротив общего входа, колонны порталов и входа в Центр Операций, находились двери, ведущие в Центр Обеспечения и Центр Пополнения. Вход в Центр Обеспечения располагался чуть ближе к душевым, а вход в Центр Пополнения размещался практически в зоне отдыха.

Дмитрий осмотрелся. Как всегда по утрам, общий холл уже кишел спешащими по делам агентами. Он сдёрнул левый рукав куртки и посмотрел на время. В принципе, он мог позволить себе ещё, как минимум, тридцать минут перерыва. Дмитрий расслабленно выдохнул и направился в зону отдыха, где, несмотря на ранний час, некоторые столики всё ещё оставались свободными.

Налив себе зелёного чая в белую кружку, Дмитрий взял блюдце и устроился за столиком в углу возле окна, по которому барабанил дождь. Обхватив кружку обеими ладонями, он сделал глоток и расслабленно выдохнул. Его губы сложились в лёгкую мечтательную улыбку и он с рассеянным взором уставился перед собой, одновременно глядя на весь холл, но при этом не наблюдая за чем-то конкретным.

Через пару минут за соседним столиком приземлились три девушки-агента из Центра Пополнения, одна из которых скользнула по Дмитрию взглядом, и весело о чём-то защебетали. Дмитрий их не знал, но, тем не менее, всё равно опять испытал то странное чувство, похожее на… Спустя столько лет он всё никак не мог определить, что же это было за чувство. Беспокойство? Страх? Тревога? Вроде бы, да, но всё же что-то не то. Ужас? Может быть. Он всегда испытывал это чувство в присутствии любого агента из Центра Пополнения и единственное объяснение, которое он для него находил – воспоминания. То, через что ему пришлось пройти, когда Орден Посвящённых выбрал его в качестве кандидата на зачисление… В общем, он старался об этом никогда не вспоминать. Что было весьма сложно, ведь Центр Пополнения находился прямо под боком и его агенты каждый день шныряли по общему холлу, занимаясь своими делами и периодически роняя фразы, после которых картины из прошлого сами собой всплывали на поверхность.

Например, «поменять крючок». Обычные слова, на первый взгляд, но из уст агентов Центра Пополнения они звучали зловеще. Это вполне могло означать, что в ближайшее время один из Непосвящённых столкнётся с таким психологическим давлением на свой мозг, что суицид покажется ему единственным разумным выходом из сложившейся ситуации.

Дмитрий мельком глянул на девушек, напряжённо вздохнул и, нахмурившись, повернулся к ним спиной. Да, так, вроде было как-то полегче. Конечно, лицезреть перед собой угол с цветами в больших горшках было не столь приятно, как просторный общий холл, но так всё же было лучше.

С правой стороны на границе периферийного зрения возникла фигура.

– Можно присесть? – спросила фигура мужским голосом.

Дмитрий обернулся и сразу же приподнялся со стула.

– Да, конечно, Константин Михайлович, – отозвался он, указывая на свободные места за столиком.

Константин Михайлович, приземистый мужчина с короткими чёрными волосами, одетый в синие джинсы и серую водолазку, облегающую плотное телосложение с явным брюшком, бухнулся на стул и расплылся в улыбке, осматривая холл. Остановившись на девушках за соседним столиком, он чуть подобрался и сложил руки на животе.

– Хорошо тут у вас, – сказал он, переводя взгляд от окон на потолок. – Просторно.

Дмитрий, уже севший обратно на свой стул, проследил за его взглядом и пожал плечами. Не самое плавное начало разговора. Можно подумать, он никогда тут раньше не бывал. Дмитрий знал, зачем пришёл Константин Михайлович, но сейчас об этом говорить не собирался.

– Да, есть такое, – проговорил он. – Хотя, к этому привыкаешь.

Константин Михайлович уставился прямо на Дмитрия и расплылся в широкой улыбке.

– Кстати, можешь звать меня просто по имени. Мы же с тобой почти ровесники, – сказал он и вновь принялся блуждать взором между девушками, потолком и холлом.

Дмитрий отхлебнул чаю и кивнул. Видимо, сегодня ему явно не светило насладиться хорошим утром.

– Учту, – буркнул он, глянул на Константина Михайловича и перевёл взгляд на холл.

Продолжать разговор не хотелось. Хотелось, чтобы незваный гость просто встал и ушёл, оставив его наслаждаться остатками прекрасного, хоть и дождливого, утра. Однако, как это сделать, не нагрубив, Дмитрий не знал. Честность – лучшая политика. Наверное. Дмитрий посмотрел на непрошеного гостя.

– Константин Михайлович, – начал он.

Тот перевёл на Дмитрия ухмыляющееся лицо. Дмитрий слегка улыбнулся и кивнул.

– Костя, – начал он заново. – Я пока не принял окончательного решения. Мне нужно подумать. Ещё какое-то время.

Константин Михайлович уставился на него когтистым взглядом.

– Сколько?

Дмитрий, отхлебнув чай, откинулся на спинку стула и уставился на окно. Сколько. Откуда же ему знать? Он вновь повернулся к Константину Михайловичу. Тот сидел, положив локти на стол и сжав кулаки, почти вплотную приблизившись к лицу Дмитрия. Дмитрий слегка отодвинулся. Константин Михайлович улыбнулся.

– Пустая трата времени, – сказал он. – Ты – прирождённый разведчик и я до сих пор не понимаю, почему в академии тебя направили на оперативное направление. Но это не проблема. Пара месяцев – и я сделаю из тебя первоклассного агента.

Дмитрий вздохнул. Было ясно, что уходить с пустыми руками Константин Михайлович не собирался. По всей видимости, он намеревался получить ответ только «Да» и прямо сейчас. Дмитрий поставил кружку на стол, сложил руки на груди, но потом прислонил правый кулак к губам.

– Я сам попросил, – сказал он, пожав плечами и убрав кулак в сторону.

Константин Михайлович кивнул.

– Да, знаю. Глупая ошибка тренеров и только. Но, как я уже сказал, это не проблема. Мне не впервой устранять подобные промахи, – отмахнулся он и вновь откинулся на спинку своего стула. – Говорю тебе – пара месяцев – и ты себя не узнаешь.

Дмитрий искоса глянул на Константина Михайловича и вновь уткнулся губами в кулак. Константин Михайлович являлся Руководителем разведывательного центра по сектору Ярославская область и преследовал Дмитрия уже третий месяц. Он отчаянно хотел заполучить его к себе в центр. Естественно, такое внимание к своей персоне очень льстило, но что-то всё же останавливало дать окончательный ответ. Перспектива переподготовки Дмитрия не пугала. Скорее, его пугала настойчивость, с которой действовал Константин Михайлович. Она выбивала почву из под ног.

– Ты вновь сменил квартиру?

Дмитрий уставился на Константина Михайловича и выпрямился на стуле.

– Да. А что? Вы за мной следите?

Константин Михайлович расслабленно выдохнул, расплылся в обворожительной улыбке и закинул руку за спинку стула.

– Да брось, не напрягайся так. Эти данные находятся в свободном доступе и любой Руководитель может их проверить, – сказал он.

Дмитрий посмотрел на кружку с остывшим зелёным чаем. Да, утро было безвозвратно потеряно, но сейчас это была меньшая из его проблем.

– И зачем вы отслеживаете эти данные? – спросил он.

Ему вдруг стало как-то неуютно. Как будто из-за каждого угла за ним наблюдала пара внимательных молчаливых глаз. Константин Михайлович пожал плечами и раскинул руки в стороны ладонями вверх.

– Просто это лишний раз подтверждает мои выводы, – сказал он.

– Какие?

– Что ты истинный разведчик. Будь это не так, ты бы спокойно погрузился в рутину. Поверь, даже в оперативной работе такое бывает. Но ты всё время начеку! Как говориться, не даёшь себе засохнуть, – сказал Константин Михайлович и резко придвинулся к Дмитрию. – И я не дам тебе засохнуть.

Дмитрий не дёрнулся ни единым мускулом. Он смотрел в прищуренные глаза Константина Михайловича и чувствовал, что вот-вот согласится. Работа в разведке его тоже прельщала. На самом деле, она могла быть даже намного интереснее, чем оперативная деятельность. Однако, всё же…

– Благодарю, Константин Михайлович, – сказал Дмитрий и встал. – Только мне всё ещё нужно подумать. Дайте мне недельку-другую.

Константин Михайлович откинулся на спинку стула и поднял руки вверх.

– Как скажешь, – отозвался он, – как скажешь.

Дмитрий задвинул стул, взял кружку и, посмотрев на Константина Михайловича, кивнул ему.

– До свидания, – сказал он и направился к стойке, чтобы вернуть кружку на место.

– Запомни, парень: ты – прирождённый разведчик! – донеслось ему в спину. – Помяни моё слово!

Дмитрий втянул воздух в грудь и кивнул, не оборачиваясь.

Он открыл дверь в кабинет и вошёл. Сергей сидел за своим столом спиной ко входу и что-то писал. Дмитрий на секунду застыл на входе, потом всё-таки закрыл дверь и подошёл к своему личному шкафчику.

– Доброго утра, – бросил он через плечо.

– Угу, – отозвался Сергей, не оборачиваясь и продолжая что-то писать.

Дмитрий открыл дверцу, снял куртку и повесил её на плечики. Как правило, Сергей всегда приходил позже него. Очень редко он появлялся раньше. Максимум приходил на работу вместе с ним. Этим утром по привычке Дмитрий также его не ожидал и рассчитывал, что придумает, что сказать, пока Сергея не будет. Однако, очевидно, план покатился кубарем с горки. Закрыв дверцу, Дмитрий развернулся, глянул Сергею в спину и направился к своему столу.

Сергей как будто его не замечал. Он навис над столом и так увлечённо водил ручкой по пергаменту, что, казалось, полностью унёсся в мир фантазий. Ни один зануда-ботаник в школе с таким рвением не писал сочинений. Дмитрий, усевшись в кресло, потёр подбородок, повернулся к своему монитору и нажал кнопку включения на системном блоке.

На белом экране появился символ Ордена Посвящённых: чёрный овал с дыркой от бублика посередине, вокруг которого против часовой стрелки появлялись чёрные стрелки, упирающиеся в овал снаружи и тут же ломающиеся на части. Пока компьютер загружался, Дмитрий встал, подошёл к столику с чайником и поджёг костровую яму. Дождавшись, когда огонь схватится за маленькие веточки, он поставил чайник сверху и заглянул в холодильник. Там ничего особенного не нашлось. Лишь какие-то эклеры, которые принёс не он. Закрыв холодильник, Дмитрий вновь глянул Сергею в спину. Он и сам не понимал, зачем делает все эти манипуляции. Чай он не хотел. Эклеры тем более. Просто нужно было с чего-то начать разговор, но он никогда не умел этого делать. Вздохнув, он снова потёр подбородок и вернулся в своё кресло. Уставившись в монитор, он открыл рабочую почту.

– Как свидание? – спросил он.

Вопрос вырвался сам собой. Дмитрий даже удивился и посмотрел на Сергея. Тот оторвался от пергамента, смерил Дмитрия взглядом и вновь опустил голову вниз.

– Нормально, – проговорил он.

Дмитрий покивал. Ну, класс. Потерев ладони друг о друга, он вдохнул, резко выдохнул и повернулся к Сергею. Нужно уже было всё-таки обсудить возникшее трение. Однако, не успел он и рта открыть, как Сергей встал, стремительно подошёл к его столу и положил перед ним тот самый пергамент, над которым так старательно только что работал.

– Вот. Хотел сначала тебе показать, – сказал он бесцветным голосом, придвинул пергамент ближе к Дмитрию и сложил руки на груди.

Дмитрий глянул на Сергея, потом на пергамент, положил ладони на подлокотники и, выпрямившись в кресле, взял пергамент со стола. По центру было выведено слово «Заявление», под которым, если обобщить, содержалось прошение о назначении Сергея в напарники кому-нибудь другому. Основными причинами, если обобщить, являлись неуважение и пренебрежительное отношение со стороны действующего напарника т.е. Дмитрия. Такого поворота он, конечно, не ожидал. Дмитрий ещё раз пробежал заявление глазами, глянул на Сергея и положил пергамент на стол.

– Хороший слог, – сказал он. – Только, может, не будем торопиться? Обсудим?

Сергей взял пергамент, аккуратно сложил его пополам и положил на угол своего стола.

– А тебе есть что сказать? – спросил он, обернувшись.

Дмитрий откинулся на спинку кресла и уставился на экран монитора. Ситуация, конечно, вырисовывалась не очень. За десять лет службы Сергей был третьим агентом, который отказывался с ним работать. За всё это время он сработался только с Викой, но та быстро ушла на повышение. Если так пойдёт и дальше он заработает репутацию невыносимого самодура, а дальше… что будет дальше думать абсолютно не хотелось.

Пауза затягивалась. Сергей взял пергамент со стола и направился к своему рабочему шкафчику.

– Ну, так я и думал, – сказал он снисходительно.

Дмитрия окатило жаром. Он вскочил с кресла и застыл на углу своего стола.

– Серёг, да подожди, – буркнул он. – Мы же с тобой взрослые люди. Давай обсудим.

Сергей открыл дверцу своего рабочего шкафчика и повернулся к Дмитрию.

– Так тебе всё-таки есть что сказать? – спросил он.

Дмитрий обошёл свой стол, присел на подоконник и сложил руки на груди.

– Просто я не понимаю, зачем такие радикальные меры из-за одного отчёта, – сказал он.

Сергей надулся, как рыба фугу, протёр нос левой рукой и бросил на Дмитрия резкий взгляд. По нему было видно, что он сильно зол, но сдерживается, чтобы не переходить на скандал. Он подошёл к своему креслу, уселся в него и, сложив руки на подлокотниках, посмотрел на Дмитрия.

– Это всё, что ты понял из прочитанного? – спросил он.

Дмитрий посмотрел в пол, качнулся вперёд-назад, протёр подбородок правой ладонью и вздохнул. Неуважение и пренебрежительное отношение. Неужели он действительно вёл себя таким образом, что Сергею показалось, будто он и правда к нему так относится? Странно. На самом деле, он считал его профессионалом, отличным бойцом. Да они вчера всего лишь вдвоём справились с чревовещателем!

Сергей усмехнулся, оглядел кабинет и исподлобья глянул на Дмитрия.

– Знаешь, мне это всё уже настолько… надоело, что я даже не хочу уже бить тебе рожу, – сказал он и встал с кресла. – Меня, конечно, предупреждали, что ты не простой человек, но я всё-таки до последнего надеялся, что мы сработаемся.

Дмитрий оторвался от подоконника и с недоумением развёл руки в стороны.

– Слушай, ну, посмотрел я твой отчёт. Что такого-то?! Мы же напарники. Мы должны друг другу помогать.

Сергей рассмеялся. Засунув руки в карманы, он подошёл ближе и посмотрел Дмитрию в глаза.

– Так, значит, ты мне вчера помогал?

Дмитрий пожал плечами.

– Ну, да, – выдавил он.

Сергей несколько мгновений молча смотрел ему в глаза.

– Знаешь, что – пошёл ты, – сказал он, наконец.

Затем развернулся, подошёл к своему рабочему шкафчику и положил заявление на отправку Руководителю Центра Операций. Закрыв дверцу, он подошёл к личному шкафчику, достал из него куртку и направился к выходу.

– Хорошего дня, – бросил он через плечо и вышел из кабинета.

На этот раз дверь он за собой закрыл. Дмитрий развернулся и уставился на окно, за которым лил мелкий противный моросящий дождик. В такую погоду не хотелось выходить из дома. Она всегда сопровождалась холодным пронизывающим ветром, который вкупе с дождём и лужами под ногами погружал в состояние опротивевшей апатии, от которой хотелось срочно помыться. На душе было как-то погано. Разговор не задался. Хотя, откровенно говоря, Дмитрий просто облажался и что теперь делать было неясно.

Сергей, очевидно, взъелся не на шутку. Лучше бы он, конечно, набил ему рожу. Зачем он сдерживался? Серьёзно, нельзя же всё держать в себе. От этого и сердечные приступы случаются. Ну, подрались бы. Там бы, наверное, всё и нормализовалось. Дмитрий отвернулся от окна, обошёл свой стол и плюхнулся в кресло. Прижав ладони друг к другу, он прислонил их к губам и положил локти на край стола.

Очевидно, что само собой всё не рассосётся. Заявление ушло к Вике, а значит, скоро она позовёт его к себе. Может, не тянуть и пойти сразу? Всё равно ведь придётся. Дмитрий откинулся на спинку кресла и забарабанил пальцами правой руки по подлокотнику.

Чайник на кофейном столе засвистел и стал выплёвывать из горлышка пар вперемежку с капельками воды. Дмитрий вышел из оцепенения, обернулся на чайник, встал и подошёл к столу. Сняв чайник с огня, он поставил его на подставку, достал свою кружку из тумбочки и налил в неё горячей воды. Затем взял из тумбочки кофе, зачерпнул одну ложку и положил в кружку. Неужели он и правда вёл себя так, как описал Сергей в заявлении? Размешав содержимое, Дмитрий постучал ложкой о край кружки, положил ложку на стол и, развернувшись, направился к своему личному шкафчику. Достав из него куртку, он вышел из кабинета.

Металлическая табличка с чёрными буквами, висящая на двери на уровне глаз, сообщала: «Руководитель Центра Операций по сектору Тверская область Виктория Волкова». Дмитрий, остановившись перед дверью, осмотрел коридор, выдохнул и постучал. Кабинет Руководителя располагался возле «Общего зала для совещаний», который находился по левую руку от Дмитрия. В нём было тихо, как и во всём центре. Лишь треск факелов на стенах наполнял собой пространство. Дмитрий переступил с ноги на ногу. По всей видимости, Вика уже была в курсе и специально тянула с приглашением, чтобы немного помариновать его в собственном соку. Дмитрий усмехнулся. Хотя на самом деле ему было не до смеха. Наконец, дверь с тяжёлым скрипом, как будто поднимался огромный деревянный мост на цепях, отъехала вправо и скрылась в глубине стены. Натянув на лицо лёгкую улыбку, Дмитрий вошёл внутрь.

Кабинет Руководителя Центра за счёт использования кода расширения пространства был несколько больше, чем стандартные кабинеты агентов. Напротив двери располагалось огромное окно, залитое солнечным светом. На улице, конечно, лил противный мелкий дождик, но только в этом кабинете окно выходило в общий двор, в котором, очевидно, кто-то решил устроить летний перерыв. Хотя, сколько Дмитрий помнил, как только в этот кабинет въехала Виктория, он ни разу не видел, чтобы за окном не то, чтобы лил дождь, даже маленькой тучки ни разу не проплывало. Очевидно, руководитель позволяла себе маленькие вольности в использовании кодов.

Виктория сидела за своим рабочим столом в форме буквы «П», углубившись в чтение пергамента, и не удостоила Дмитрия даже маленьким взглядом. Напротив неё, от одного угла стола к другому, как медведь в клетке, метался Сергей. Он бросил на Дмитрия хмурый взгляд и отвернулся на окно. Дмитрий, продолжая натягивать лёгкую улыбку, кивнул ему уже в спину, подошёл к столу и, выдвинув стул, сел на него. Ситуация, конечно, выглядела по-идиотски, но он не в силах был что-либо изменить. Всё же насколько легче было бы, если бы Сергей просто набил ему рожу. Старый добрый способ решения всех проблем между мужчинами.

Несколько минут прошли в безмолвии. Кабинет наполняли только приглушённые звуки какой-то металл песни, которые всегда включала его владелица. Наконец, Виктория положила пергамент на стол, выпрямилась в кресле и, взяв себя правой рукой за хвост на затылке, расправила волосы. На вид ей было около сорока лет. Несмотря на это, её открытый лоб был совершенно гладким, без единой морщинки. Лицо овальное с жёстким прямым подбородком и впалыми щеками. Острый нос и тонкие губы вкупе с внимательными карими глазами придавали ей вид беркута, готовящегося к прыжку. Одета она была в чёрную футболку с короткими рукавами, обтягивающую её жилистое спортивное тело с едва заметным намёком на грудь, тёмно-синие обтягивающие джинсы и чёрные ботинки с высоким берцем и толстой широкой подошвой с чётким рельефным протектором.

– Так, ладно, я поняла основную проблему, – сказала она слегка хриплым грудным голосом и посмотрела на Дмитрия. – Сергей сказал, что ты ознакомлен с заявлением. Как-нибудь прокомментируешь?

Дмитрий глянул на Сергея, потом на Викторию и перевёл взгляд на дверь. По всей видимости, какие-то выводы она для себя уже сделала. Зачем только она включила этот свой официальный тон? С ним ведь можно и по нормальному разговаривать. Дмитрий посмотрел на Викторию.

– Я думаю, что всё это какое-то недоразумение, – сказал он.

Сергей резко обернулся и посмотрел на Дмитрия. Потом перевёл взгляд на Викторию. Та, продолжая смотреть на Дмитрия, улыбнулась, откинулась на спинку кресла и закинула правую ногу на левое колено.

– Так, значит, ты не выказывал… Как там? – сказала руководитель и, потянувшись к столу, взяла пергамент левой рукой.

Снова пробежавшись по нему глазами, она ткнула правым указательным пальцем в одну из строк.

– Признаков пренебрежительного отношения, – завершила она.

Положив пергамент на стол, она вновь уставилась на Дмитрия взглядом беркута, выбравшего себе жертву и готовящегося атаковать. Едва заметная улыбка в уголках её рта придавала выражению её лица довольно ужасающий вид. Дмитрий знал этот взгляд. Когда они работали вместе, она только одним этим взглядом могла расправиться с каким-нибудь упырём или духом. От него и правда становилось как-то не по себе. Всё нутро переворачивалось вверх дном. Дмитрий откинулся на спинку стула и развёл руки в стороны.

– Нет, – сказал он. – Не замечал.

Виктория посмотрела на Сергея. Тот сверлил Дмитрия хмурым взглядом, засунув руки в карманы.

– Сергей утверждает обратное, – сказала она, вновь посмотрев на Дмитрия.

Вся эта ситуация начинала действовать на нервы. Какой-то фарс. Бред просто. Дмитрий привстал на стуле, вновь опустился на него и посмотрел на Сергея.

– Слушай, ты серьёзно? Ну, посмотрел я твой отчёт. Можешь посмотреть мой. Можешь вообще все мои отчёты проверять, я не против, – сказал он.

Сергей осклабился и сложил руки на груди.

– Значит, ты всё-таки проверял мой отчёт? – спросил он.

Дмитрий открыл рот, но ничего не сказал. Тряхнув головой, он повернулся к Виктории, придвинулся ближе к столу и положил на него руки ладонями вниз.

– Ладно. Ты-то хоть понимаешь, что всё это какая-то комедия? – спросил он.

Виктория перестала улыбаться, выпрямилась в кресле, положив руки на подлокотники, и закинула правую ногу на левую. В этот момент она выглядела как истинная королева.

– Я понимаю, что такие заявления на ровном месте не пишутся, – сказала она твёрдым голосом. – И намерена отнестись к этому серьёзно.

Сергей за спиной Дмитрия облегчённо выдохнул. Дмитрий почувствовал себя затравленным зверем. Довольно просторный кабинет вдруг показался ему маленькой клеткой, в которой трудно дышать. Он откинулся на спинку стула, глянул на стол и перевёл взгляд на стену, окрашенную в ровный тёмно-бежевый цвет. Наверное, нужно было что-то сказать, только вот все слова из головы улетучились. Никогда раньше Виктория не разговаривала с ним таким официальным тоном. Видимо, должность всё-таки потихоньку начинала её менять.

На лице руководителя вновь появились лёгкие оттенки улыбки. Она поменяла ноги местами и вновь посмотрела на Дмитрия.

– У тебя есть какие-то комментарии по поводу того, что написано в заявлении? – спросила она.

Дмитрий перевёл на неё взгляд, не поворачивая головы, провёл языком по внутренней стороне верхнего ряда зубов и развернулся к ней всем корпусом.

– Я не знаю, почему у агента Караваева сложилось такое превратное мнение на мой счёт, – сказал он и, сложив ладони в замок, опёрся локтями о стол. – Я считаю его профессионалом своего дела, прекрасным специалистом и отличным бойцом.

Виктория расплылась в довольной улыбке и посмотрела на Сергея. Тот всё ещё хмурился. В ответ на слова Дмитрия он только фыркнул и, сложив руки на груди, вновь повернулся к окну. Улыбка Виктории сложилась в задумчивую мину. Пожав плечами, она стукнула руками по подлокотникам кресла и встала.

– Хорошо, – сказала она. – Сергей, ты можешь быть свободен. Отправляйся пока в кабинет. Или в зону отдыха, как хочешь. Назначение я пришлю позже.

Сергей повернулся к ней, молча кивнул и, направившись к выходу, прошёл мимо Дмитрия, как мимо кучи свежего собачьего дерьма.

– Хотя, стой, – окликнула его Виктория.

Сергей повернулся.

– Герасимов и Фокина сейчас занимаются зачисткой Скальпелей в Пролетарском районе. Поезжай к ним, поможешь, – сказала она.

– Понял, – отозвался Сергей, кивнул и вышел из кабинета.

Как только дверь за Сергеем закрылась, Дмитрий сразу почувствовал облегчение. Выдохнув, он откинулся на спинку стула и ощутил, как расслабились плечи. Однако, это чувство длилось всего лишь миг. Ему на смену пришли неопознанные опасения, бередившие душу, как ногтями по стеклу. Дмитрий посмотрел на Викторию.

Та достала из ящика стола пачку сигарет, чиркнула зажигалкой и, затянувшись, уселась обратно в кресло. Выдохнув в сторону дым, она бросила зажигалку на стол и помассировала виски указательным и большим пальцами левой руки.

– Иногда мне кажется, что я не Руководитель Центра Операций, а воспитательница в детском саду, – проговорила она.

Дмитрий усмехнулся.

– Т.е. ты всё-таки понимаешь, что это смешно? – спросил он.

Виктория снова затянулась, выдохнула дым и посмотрела на Дмитрия.

– Я понимаю, что ты умудрился достать даже самого миролюбивого парня в центре, – сказала она с укоризной.

– Этот миролюбивый парень в прошлом чемпион Краснодарского края по кикбоксингу, – заметил Дмитрий. – Если честно, я ума не приложу, почему он не набил мне рожу, если я его так сильно задел.

Виктория затянулась и, выдыхая дым, отложила сигарету в пепельницу в виде чёрного черепа, стоявшего на краю стола. Струйка бледного дыма от кончика сигареты медленно потянулась вверх, извиваясь, как змея.

– Потому что он не дурак, в отличие от тебя, – сказала она и посмотрела на Дмитрия. – Или ты забыл, что в прошлые разы мордобой ничему не помог?

Дмитрий пожал плечами. Да, с прошлыми агентами, которые отказались с ним работать, дело дошло до драки, но это не помогло эмоциям утихнуть, а только всё усугубило. Неужели и правда он такая сволочь?

– Ну, хотя бы с тобой у нас всё прошло гладко, – сказал он с улыбкой.

Виктория одарила его снисходительной усмешкой.

– Неужто ты думаешь, что это твоя заслуга? – спросила она.

Дмитрий снова пожал плечами.

– Я думаю, что всё-таки как-то содействовал этому процессу, – пробубнил он.

– Просто твоё раздутое эго сочло ниже своего достоинства конкурировать с женщиной, – сказала Виктория таким тоном, будто объясняла ребёнку, как завязываются шнурки. – А сочло оно так, потому что я ему это любезно объяснила. И только после этого ты смог сосредоточиться на работе и действовать в команде, а не тянуть одеяло на себя.

Дмитрий снова пожал плечами. Что тут можно было добавить? Очевидно, всё-таки не зря именно её назначили руководителем.

– Так и что теперь? Что мне теперь делать? – спросил он.

Виктория сдвинула брови и провела правым указательным пальцем по губам.

– Не знаю, – сказала она. – Пока. Знаю только, что мне больше не с кем ставить тебя в пару. Больше никто на это не согласится. Да и никто, на самом деле, этого не заслуживает.

Дмитрий посмотрел на Викторию напряжённым взглядом. Выпрямившись на стуле, он облокотился на стол и внимательно вгляделся ей в глаза.

– Ты же не хочешь сказать, что… – начал он, но завершить мысль не смог.

Перспективы были не радужными. По правилам Ордена агенты всегда работали, как минимум, в паре. Работать в одиночку было просто запрещено. Если агент зарабатывал себе такую репутацию, что после с ним никто не хотел работать, то над ним нависал риск, как негласно говорили в Ордене, «отправиться к Бывшим». Дмитрий сглотнул подступивший к горлу ком.

Виктория, внимательно проследив за его кадыком, сцепила ладони в замок и поднесла их к губам.

– Ладно, не напрягайся пока, – сказала она. – Пока отправляйся домой. Только не чуди ничего. Я что-нибудь придумаю.

Дмитрий встал.

– Хорошо, – сказал он потускневшим голосом и направился к двери.

– Кстати, ты что, опять сменил квартиру? – спросила она.

Дмитрий повернулся.

– Да. А что?

– Ничего. Просто уточняю, – ответила Виктория и кивнула в знак прощания.

Глава 4. «Отправиться к Бывшим»

Дмитрий открыл дверь своего УАЗА, спрыгнул на парковку и осмотрелся. Утро началось вполне удачно: серые блёклые облака радовали отсутствием дождя, он урвал парковочное место на Площади Ленина, что, как минимум, вдвое сокращало пеший путь до работы, и в целом этого уже хватало, чтобы немного улыбнуться. Дмитрий честно пытался радоваться мелочам, особенно в свете последних событий, но, тем не менее, улыбнуться так и не смог. Никогда не мог. Мелочи его не особо радовали. Да и вообще, когда он в последний раз по-настоящему чему-то радовался? Тряхнув головой, Дмитрий прикинул дорогу: пройти мимо ТЮЗА, потом кафешки «Мон Ами», аптеки, свернуть за угол и родное крылечко фирмы «Геральт» практически сразу же бросалось под ноги. Дмитрий глубоко вдохнул свежий воздух, захлопнул дверцу машины и, поставив её на сигнализацию, расправил руки в стороны. Потянувшись, он наклонил голову сначала влево, потом вправо, насладился приятным щелчком позвонков и направился на работу.

Афиша возле входа в театр гласила, что показывают пьесу Пьера Бомарше «Безумный день, или Женитьба Фигаро», «Вождь краснокожих» и «Приключения Гекльберри Финна». Дмитрий скользнул взглядом по заголовкам. «Надо бы как-нибудь выбраться что ли», – пронеслась в голове привычная мысль. Хотя Дмитрий прекрасно знал, что никогда бы самостоятельно не пошёл на спектакль в Театр юного зрителя, в душе всё же пронеслась некая досада по поводу того, что не хватает времени на культурный досуг.

«Что ж, скоро у него может появиться столько времени ходить по театрам, музеям, выставкам и прочим увеселительным заведениям, что станет тошно». Эта мысль была неожиданной, как хук снизу в челюсть. Прекрасное утро вдруг стало каким-то раздражающе приятным. Как человек, который сохраняет весёлую улыбку на лице, когда поводов для этого, очевидно, никаких нет. Дмитрий остановился возле двери кафе «Мон Ами» и посмотрел на окна, за которыми внутри кафешки суетились повара, кассиры и посетители, либо ждущие возле кассы своей очереди, либо уже наслаждающиеся за столиками утренним кофе с десертами, круассанами или пирожками. Дмитрий задрал рукав куртки, посмотрел на часы, оценил очередь и, вернув рукав на место, свернул за угол. Конечно, он мог поесть и в зоне отдыха в общем холле, пирожки и круассаны с кофе там были не менее, а может и более сочными, но сидеть там сейчас было для него всё равно, что сидеть на стуле с иголками.

Подойдя к крыльцу и только-только поставив ботинок на первую ступеньку, он вдруг почувствовал нечто несвойственное этому месту. Что-то очень сильно выбивалось из привычной реальности и поднимало глубинную тревогу в душе. Дмитрий остановился и, нахмурившись, осмотрелся вокруг.

На дороге, прямо напротив крыльца, в пробке на светофоре за рулём белого минивэна Citroen C4 Picasso сидел Богдан. Конечно, его лицо с последней их встречи значительно увеличилось в размерах в районе шеи и щёк, русые волосы стали длиннее, а пальцы, сжимающие руль, выглядели, как сардельки средней величины, но, тем не менее, это точно был он. Богдан смотрел прямо перед собой, очевидно, погружённый в свои мысли. Дмитрия как будто окатило ударной волной. Он резко убрал ногу со ступеньки и развернулся всем корпусом к дороге.

Светофор загорелся зелёным. Богдан, слегка зазевавшись, глянул в зеркало заднего вида и белый Citroen C4 Picasso тронулся с места, уносясь по Новоторжской улице в сторону Площади Михаила Тверского. Дмитрий, ошеломлённо глядя ему вслед, развернулся вокруг своей оси и вышел на центр тротуара. Какого?!…

Общежитие Ордена Посвящённых, город Визовице, Чешская Республика.

12 лет назад.

Дмитрий рывком открыл дверцу шкафа, окинул свирепым взглядом содержимое и сгрёб футболки, штаны и рубашки в одну охапку. Швырнув всё это на свою кровать, он разложил на полу большой чемодан на колёсиках и осмотрел комнату. Что ещё? Книжные полки на стенах пустовали. Подоконник тоже. Это была мужская комната и никаких лишних вещей, которые делали бы её хотя бы немного уютной, здесь не водилось. Только стандартные шкафы, деревянные кровати и стены, обклеенные обоями цвета топлёного молока. В груди у Дмитрия всё клокотало и бурлило. Он пытался успокоиться, но получалось плохо. Как ему хотелось… Он развернулся, вышел из комнаты, миновал коридор и вошёл на кухню.

Прямо напротив входа стоял серебристый холодильник, слева от которого располагалось окно. Перед ним стоял стандартный деревянный стол с табуретками, а всю левую половину кухни занимали шкафчики, плита и раковина. Дмитрий выдвинул ящик со столовыми приборами, осмотрел их и с силой захлопнул ящик обратно. Что он там пытался найти, он и сам не знал. Глубоко вдохнув, он примостился спиной к раковине и сложил руки на груди. Всё же… Ладно, такое бывает. Она просто сделала свой выбор. Что тут такого? Бывает, да. Имеет право. Сердцу, как говорится, плевать на приказы. Дмитрий посмотрел в окно.

На улице только-только начинали образовываться сумерки. Наступало время, когда реальность погружалась в абсолютную серость, в которой тонули все цвета и краски этого мира. Дмитрий подошёл к холодильнику, открыл дверцу и, взяв литровую упаковку вишнёвого сока, одним глотком осушил практически половину. Поставив сок на стол, он осмотрел кухню, кивнул и направился в комнату.

Через пятнадцать минут все его вещи, плотно упакованные, лежали в чемодане. Сам он стоял посреди комнаты, уперев руки в бока и наклонив голову. Да, наверное, он вёл себя глупо. Она просто сделала свой выбор. Такое бывает. Дмитрий постучал правым носком по полу. Но почему именно с ним? И как Богдан мог поступить подобным образом? Да, конечно, Аня попыталась объяснить, что уже давно хотела откровенно поговорить и всё закончить, а разговор с Богданом у них вообще вышел случайно, и всё же… Всё же это можно было, наверное, когда-то понять, но только не сейчас. Сейчас Дмитрий чувствовал, что просто хочет уйти.

Сумерки на улице окончательно окутали мир своей вязкой завесой. Дмитрий поднял голову и увидел в окне своё размазанное отражение, подсвеченное лампой с потолка. К ней, наверное, претензий не было. В принципе, она была честна. Просто сказала то, что чувствует. Хотя и тянула с этим долго. Но вот Богдан… Он ведь ни разу не обмолвился о том, что Аня и ему тоже симпатична. А потом выясняется, что она всё это время только и ждала, когда он даст ей зелёный свет, а тот тянул, потому что не хотел вставать на пути у друга. Дмитрий подошёл к своей тумбочке и открыл верхний ящик.

На дне в кожаных ножнах лежал охотничий нож, который два года назад подарил ему Богдан. Рукоять была выполнена из дуба самого тёмного коричневого цвета, переходящего практически в чёрный, и испещрена специальной вязью для плотного сидения ножа в руке. На её конце находилось специальное кольцо, в которое была продета небольшая кожаная верёвка с привязанным к ней волчьим клыком. Длина изогнутого, заточенного, как бритва, клинка составляла 113 мм. Возле самой рукоятки на нём было выгравировано «Волк». Дмитрий смотрел на него со смешанными чувствами. Да, это был подарок Богдана. Но оставить его было бы слишком по-мальчишески. Вещь-то хорошая. И плевать, кем она была подарена. Дмитрий взял нож в левую руку, закрыл ящик, осмотрел комнату и, взяв чемодан, направился к выходу.

Открыв дверь, он увидел Богдана, отскочившего в сторону с поднятыми перед лицом руками.

– Уоу! – воскликнул тот. – Чуть не прибил.

Дмитрий смерил его каменным взглядом и направился по коридору к лифту.

– Извини, – бросил он через плечо.

Нужно было, наверное, что-то объяснить, но… только не сейчас. Сейчас Дмитрий хотел просто уйти. Богдан, явно озадаченный таким холодным приёмом, посмотрел на чемодан и поднял взгляд на затылок друга.

– Ты куда? – спросил он, направляясь следом. – Тебя в командировку направили?

Дмитрий остановился. Кажется, для контекста всё-таки требовалось внести кое-какие пояснения. Он глубоко вдохнул и повернулся к Богдану. Тот остановился в двух шагах от Дмитрия. На его лице блуждало явное изумление. Дмитрий посмотрел ему в глаза.

– Я поговорил с Аней, – сказал он, стараясь сохранять самообладание. – Поздравляю. Ты выиграл.

Богдан открыл рот, очевидно, намереваясь что-то сказать, но вместо этого только шумно вытолкнул воздух из лёгких. Опустив голову, он уставился в пол и развёл руки. Хлопнув себя ладонями по бёдрам, он снова поднял взгляд.

– Дим, слушай, – начал он, – я не знаю, как это вышло. Просто как-то…

В груди всколыхнулась вспышка злости, но Дмитрий её подавил. Плотно сжав губы, он стиснул ручку чемодана и вдохнул.

– Не утруждайся, – сказал он. – Поздравляю. Ты выиграл.

Не глядя на Богдана, он развернулся и снова направился к лифту. Пройдя пару метров, он остановился, развернулся и вытащил из ножен клинок.

– Да, благодарю за подарок, – сказал он и метнул нож в сторону открытой двери их бывшей общей комнаты.

Нож просвистел мимо Богдана, сделал ещё пару оборотов и воткнулся в дверь на глубину в три сантиметра приблизительно на том уровне, где у Дмитрия располагалось сердце.

Воспоминания пронеслись в голове за долю секунды. От прекрасного утреннего настроения не осталось и следа. Машина Богдана довольно быстро скрылась из виду, но Дмитрий ещё несколько минут смотрел на дорогу в направлении, где видел её последний блик. Наконец, он развернулся и подошёл к крыльцу.

Что он здесь делал? Разумеется, не просто мимо проезжал. Члены Ордена Посвящённых, особенно из другого сектора, просто так, случайно, мимо не катаются. Дмитрий поднялся на пару ступенек выше и вновь посмотрел в ту сторону, где скрылся автомобиль Богдана. Да по делам, наверное, заезжал. Мало ли. Всем, бывает, приходиться мотаться в другой сектор. Правда, не так далеко. Плевать. Дмитрий мотнул головой из стороны в сторону, преодолел последние пару ступенек и открыл дверь.

Попытки выбросить Богдана из головы не увенчались успехом. Да, конечно, он мог быть здесь по рабочим вопросам. Вполне логично. Что ему ещё тут делать? И, тем не менее, войдя внутрь фирмы «Геральт», Дмитрий встал рядом со стойкой Марты Николаевны, с задумчивым видом глядя в сторону. Ведь раньше он тут никогда не появлялся. За десять лет работы Дмитрий ни разу не видел его хотя бы близко возле их сектора. Насколько он знал, после окончания академии Богдан отправился в Кировскую область и довольно быстро дослужился до Заместителя Руководителя Отдела содержания опасных существ.

– Замёрзшая роза! – донёсся откуда-то издалека настойчивый женский голос.

Дмитрий не сразу понял, что обращается он к нему. Переведя взгляд на Марту Николаевну, он несколько мгновений смотрел на неё с недоумением, будто впервые видел.

– А? Вы со мной? – спросил он.

– Да с тобой! С кем ещё-то? – ответила Марта Николаевна и осмотрела Дмитрия подозрительным взглядом. – Ты не выспался что ли?

Дмитрий пару раз моргнул и тряхнул головой. Не время было предаваться глупым размышлениям. У него итак хватало того, о чём нужно было подумать. Причём очень хорошенько. Вздохнув, Дмитрий натянул на лицо игривую улыбку и склонился ближе к стойке администратора.

– Да нет, Марта Николаевна. Просто тоска съела. Никак не могу придумать, как вытащить вас на свидание, – сказал он бодро.

Марта Николаевна скривила губы, будто ждала хорошую шутку, а ей показали дёргающийся палец со словами «танцует червячок». Не говоря ни слова, она ткнула правым указательным пальцем себе за спину. Дмитрий хлопнул ладонью по стойке и поднял руки вверх.

– Всё, понял, ухожу, – сказал он, обходя стойку. – Только помните: вы моя – и это не обсуждается.

– Знаешь, малыш, – сказала Марта Николаевна, слегка повернувшись, – я как-нибудь добьюсь разрешения использовать омолаживающий раствор на один вечер и ты будешь умолять меня оставить тебя в покое.

Дмитрий расплылся в широчайшей улыбке.

– Ох, Марта Николаевна! Жду с нетерпением, – сказал он и скрылся за шторкой, отделяющей приёмную от комнаты отдыха.

Пройдя в комнату, он уставился на стену, нашёл замёрзшую розу и приложил к ней ладонь. Изображение под ней сверкнуло искрами, будто закоротившая розетка, и в одну секунду Дмитрия всосало в стену, как в пылесос. На пару мгновений его обдало морозной свежестью, будто только что спустившейся с заснеженных гор. Это значило, что сегодня пароль ставила сама Марта Николаевна.

На Дмитрия обрушился привычный гомон голосов, шарканья ног, звона чашек, кружек, ложек и прочей посуды из кафешки в зоне отдыха, которая занимала всю правую половину общего холла. Дмитрий глубоко вдохнул и расправил плечи. Ему всегда нравился этот момент: после тесной, хотя и уютной, комнатки отдыха для членов Ордена в отставке общий холл как будто окатывал свежей морской волной. Поправив куртку, Дмитрий повернулся налево и направился ко входу в Центр Операций.

Краем правого глаза, на самой периферии зрения, он заметил Сергея. На секунду затормозив движение, Дмитрий обернулся на него и снова пошёл вперёд. Сергей сидел за столиком в зоне отдыха вместе с агентами Герасимовым и Фокиной. Каждый из низ держал в руках кружку с кофе. Герасимов, как всегда, увлечённо что-то рассказывал, он был самым словоохотливым в Центре, в то время, как Сергей и Фокина слушали, улыбались и периодически смеялись, когда Герасимов откалывал очередной перл. В центре столика между ними стояла миска с ассорти из орехов, изюма и ягод.

Чем ближе Дмитрий подходил ко входу в Центр, тем медленнее становились его шаги. В конце концов, когда до двери оставалось всего лишь два-три шага, он совсем остановился и засунул руки в карманы куртки. Он ведь знал, что нужно сделать. Знал с самого начала. Просто… Вот что за упрямый осёл? Ведь, если задуматься, то, как правильно сказала вчера Вика, никто не заслуживал такого отношения. Дмитрий развернулся и направился в зону отдыха.

Всё было довольно просто: подойти, извиниться перед всеми, что отвлекает, попросить Сергея отойти с ним на разговор и… Вот тут у Дмитрия начинались какие-то странные ощущения. Внутри всё будто бы вставало на дыбы. Ну, серьёзно, что он такого сделал, чтобы теперь так распинаться? Можно подумать, он кого-то убил. Дмитрий набрал в грудь воздуха, нахмурился и продолжил идти вперёд.

Пройти по холлу напрямик в зону отдыха с утра или в самый разгар дня было довольно трудной задачей: агенты из трёх центров сновали по нему во всех направлениях, как муравьи. Поэтому Дмитрию то и дело приходилось лавировать, останавливаться, кого-то пропускать, от кого-то уклоняться, а один раз даже пришлось присесть, потому что-то какой-то агент из Центра Обеспечения перемещал по воздуху партию офисных столов и стульев.

Этим утром все столы в зоне отдыха оказались занятыми. Что ж, очевидно, оставалось разговаривать где-то в менее удобных условиях. Дмитрий окинул взглядом холл в поисках наиболее подходящего места, но нигде не увидел возможности спокойно поговорить. Только если в самом углу, где стояли цветы в больших горшках. Но это уже совсем комедия… На секунду Дмитрий даже замедлил движение. Может, вообще отказаться от этой идеи? Он развернулся и вновь направился в Центр Операций.

В холле как будто прибавилось народу и ему вновь пришлось лавировать, останавливаться, кого-то пропускать и от кого-то уклоняться. Да, что такое?! Он ведь взрослый человек! Он может отвечать за свои поступки. Дмитрий остановился, повернулся и посмотрел на Сергея, Фокину и Герасимова. Интересно. Он за десять лет работы никогда ни с кем вот так запросто не сидел и не болтал. Да, он никогда и ни с кем не был особенно близок. За исключением Богдана, конечно, но это к делу не относилось. Теперь же он мог вообще лишиться даже потенциальной возможности такого времяпрепровождения. Дмитрия обдало жаром. Сжав кулаки и набрав в грудь воздуха, он снова устремился в зону отдыха. Перспектива «отправиться к Бывшим» могла даже самого тупого барана сделать милым и ласковым котиком. А Дмитрий не был самым тупым, хотя, определённо, считал себя бараном.

До столика, за которым Сергей, Фокина и Герасимов спокойно пили кофе перед работой, оставалось всего лишь метров десять. С каждым новым шагом пульс в груди Дмитрия всё более походил на удары молота по колоколу. Он облизнул губы и свернул к стойке заказов. Взяв себе кофе с двойной дозой сливок и тремя ложками сахара, он за один глоток выпил почти половину кружки, даже не заметив, что кофе всё ещё был горячим.

Сергей, Фокина и Герасимов исторгнули из себя особенно громкий взрыв смеха. Дмитрий посмотрел на них расфокусированным взглядом, сделал ещё один большой глоток обжигающего кофе и, швырнув недопитую кружку в мусорку, направился в Центр.

Броуновское движение из агентов в холле по-прежнему не давало спокойно двигаться к намеченной цели. Хотя сейчас Дмитрия это вообще не волновало. Он и не следил за тем, куда идёт, полностью погружённый в свои мысли, и на автомате переставлял ноги, лавируя между агентами. Всё же было совершенно просто: подойти, извиниться, что отвлекает, попросить Сергея отойти с ним на разговор и… что-то пошло не по плану. Что?

Перед глазами всплыла картина того, как Сергей сидит за столиком вместе с Фокиной, Герасимовым и смеётся. Да, видимо, всё дело было в том, что он был не один. С глазу на глаза поговорить гораздо легче. Ведь, наверняка, все уже знают. Они же точно спросили, почему Сергея назначили третьим в команду. Герасимов и Фокина поговорили с кем-то ещё и вот уже весь Центр Операций в курсе, что над шеей Дмитрия висит перспектива «отправиться к Бывшим». Осознание этого положения прошло холодной волной по спине и Дмитрий поёрзал плечами. Нужно поговорить с Сергеем. По-человечески. Извиниться. Ведь он на самом деле отличный агент! Сейчас или в кабинете? Дмитрий сам не заметил, как оказался перед входом в туалет и, не раздумывая, зашёл внутрь.

При создании туалета и душевых проектировщики из Центра Обеспечения использовали коды расширения пространства, поэтому снаружи, в общем холле, находились всего лишь двери с табличками, но, заходя внутрь, посетитель оказывался в помещениях, в которых, по теории, могли находиться все агенты из всех трёх центров одновременно. Суть заключалась в том, что комнаты подстраивались под то количество посетителей, которое требовалось в данный конкретный момент. Если бы случилось так, что по какой-то причине вдруг всем агентам резко в один момент понадобилось сходить по делам, то туалет просто растянулся бы в соответствии с необходимым количеством клиентов.

На данный момент комната выглядела стандартно: коридор приблизительно десяти метров в длину, вымощенный бежевой и нежно белой плиткой, по правую сторону от которого располагались три пролёта с кабинками для мужчин, а по левую – три пролёта с кабинками для женщин. Каждый пролёт отделялся от коридора белой дверью. Дмитрий стремительным шагом прошёл до конца коридора, повернул направо и, открыв дверь, вошёл в пролёт с кабинками.

Здесь, как и в каждом пролёте, слева вдоль стены располагались десять белых раковин с зеркалами перед ними, а напротив десять кабинок, каждая из которых отделялась от соседней кирпичной стеной до самого потолка и деревянной бежевой дверью с замком. Дмитрий прошёл почти до самого конца пролёта, подошёл к раковине и открыл холодную воду. Сняв куртку, он положил её на раковину справа, предварительно убедившись, что там сухо, и, засучив рукава чёрной водолазки, набрал в ладони воды. В следующую секунду он плеснул её себе в лицо, набрал ещё, плеснул снова и, в третий раз набрав воды, размазал её по лицу ладонями. Выпрямившись, он опёрся руками на раковину и посмотрел на своё отражение в зеркале. Кто бы мог подумать, что для успешной оперативной работы необходимо уметь общаться с людьми? Дмитрий криво усмехнулся и снова протёр лицо мокрыми ладонями.

Катушка с бумажными полотенцами висела на стене возле соседней раковины справа. Под ней стояло серебристое мусорное ведро с чёрной дырой внутри. Дмитрий глянул на неё, перекрыл воду и, подойдя к соседней раковине, отмотал себе внушительную ленту бумажных полотенец. Скомкав её в кучу, он несколько раз прислонил её к лицу, слегка прижимая на одну-две секунды, и, вытерев основную массу воды, выкинул бумажную влажную кучу в мусорное ведро. Взяв куртку, он развернулся к выходу.

И наткнулся на Александра, Заместителя Руководителя Центра операций по сектору Тверская область. Дмитрий дёрнулся, будто ударился в огромное бронебойное стекло, сделал два шага назад и выдохнул.

Александр занимал должность заместителя ещё до назначения Виктории руководителем и, насколько знал Дмитрий, ещё до того, как руководителем стал Андрей Михайлович, бывший глава Центра операций до Виктории. Среднего роста, очень худой и на вид какой-то рыхлый, он всегда одевался в классический чёрный костюм-двойку, под которым была белая рубашка. Обувался он всегда в чёрные туфли, блестящие, как машина в автосалоне. Костюм всегда сидел на нём плохо. Как и рубашка. Всегда казалось, что они ему велики, как минимум, на один размер. Его бледное, абсолютно бесцветное лицо не имело ни малейшей чёрточки, за которую можно было бы уцепиться, если бы понадобилось составить его автопортрет. Кроме коротких русых волос, зачёсанных направо, и маленьких внимательных карих глаз ничего конкретного про его лицо сказать было невозможно. Как и про его возраст и рост. В какие-то моменты казалось, что он довольно высокий, а в следующую секунду обнаруживалось, что он среднего роста. Хотя периодически он казался совсем низким. Во всём его облике менялся только галстук. И тот не каждый день. Сегодня он был глубоко тёмного синего цвета. Тонкие бледные губы Александра сложились в лёгкую, едва заметную улыбку.

– Прошу прощения, – сказал он своим тихим, шелестящим голосом. – Мне казалось, что ты слышал, как я вошёл.

Сердце в груди постепенно замедляло свой бег. Дмитрий снова вздохнул, повернулся к раковине и открыл кран. Положив куртку справа от себя, он стал набирать воду в ладони.

– Ничего. Со мной всё нормально, – сказал он, посмотрев на Александра в отражении зеркала.

Улыбка на лице Александра стала гораздо отчётливее.

– Рад это слышать, – сказал он и, сняв пиджак, повесил его на крючок на двери кабинки позади себя.

Дмитрий продолжал следить за ним в отражении, не замечая, что вода в его ладонях уже переливалась через край. Александр, тем временем, ослабил свой галстук, расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке и расправил воротник, обнажив мелкую впадинку между ключицами. Подойдя к раковине слева от Дмитрия, он расстегнул пуговицы на запястьях и начал аккуратно закатывать рукава. Дмитрий посмотрел на это зрелище несколько секунд, потом плюхнулся лицом себе в ладони, размазал воду по щекам, лбу и подбородку и закрыл свой кран. Снова отмотав себе простыню из бумажных полотенец, он вытер лицо и выкинул влажную бумажную кучу в чёрную дыру мусорного ведра. Взяв куртку, он посмотрел на Александра.

– Ну, удачного дня, – сказал он и направился к выходу.

Александр как раз закончил закатывать правый рукав, поднял взгляд и посмотрел на Дмитрия в отражении зеркала.

– Да, конечно, – сказал он. – И тебе тоже. Удача тебе понадобится. Слышал про твою ситуацию с Сергеем.

Александр поджал губы, будто обжёгся, и покрутил головой из стороны в сторону. Дмитрий застыл на месте. Сердце в груди снова начало бухать. Сделав глубокий вдох, он вполоборота повернулся к Александру.

– Благодарю, – сказал он. – Думаю, всё закончится хорошо.

Александр открыл кран с горячей водой, дождался, пока из раковины начнёт валить пар и стал потихоньку добавлять холодной. Подняв голову, он посмотрел на своё отражение.

– О, безусловно! Я уверен, у тебя всё схвачено, – сказал он бодро и, с улыбкой глянув на Дмитрия, начал намыливать руки.

Дмитрию показалось, будто ему под дверь положили чёрный полиэтиленовый пакет, в котором он обнаружил дерьмо. Развернувшись к Александру всем корпусом, он сдвинул брови и внимательно на него посмотрел. Он никогда не понимал, как этот трухлявый, смахивающий на ракового больного, слизняк мог быть оперативным агентом. Да ещё и занимать при этом одну из руководящих должностей. Ведь он же… Неужели он мог с кем-нибудь справиться?

– Что ты имеешь ввиду? – спросил Дмитрий.

Александр пальцами правой руки старательно растирал мыло между пальцами левой. Казалось, он настолько поглощён этим процессом, что не то, что не слышал вопроса, а вообще не в курсе, что в туалете, кроме него, есть кто-то ещё. Дмитрий начал закипать. Резко надев куртку, он сделал два шага вперёд.

– Я спросил, что ты имеешь ввиду, – сказал он громче.

Александр поднял голову, посмотрел на Дмитрия и снова вернулся к созерцанию собственных рук, растирающих друг о друга мыло.

– Ну, я слышал, ты общался с Константином Михайловичем на днях, – непринуждённо сказал он.

Дмитрию вдруг стало как-то очень жарко. Он машинально расправил воротник куртки в разные стороны и снова приблизился к Александру.

– И что? При чём здесь это? – спросил он резче, чем собирался.

Александр, не поднимая головы, улыбнулся и пожал плечами.

– Не знаю. Наверное, не при чём, – сказал он и посмотрел на Дмитрия в отражении.

Туалет вдруг показался Дмитрию каким-то очень маленьким, будто сжимающим его со всех сторон. Осмотревшись, он расправил плечи, засунул руки в карманы штанов и подошёл к Александру, явно нарушая его личные границы.

– На что ты намекаешь? – спросил он, даже не стараясь прикрыть своё негодование.

Александр поднял на него взгляд и почему-то в этот момент показался гораздо выше, чем секундой ранее.

– Я же сказал – никаких намёков, – изрёк он с улыбкой.

Дмитрий сжал губы. Александр никогда ему не нравился. Ну, действительно, неужели этот слизняк мог быть оперативным агентом? От него же на реальном задании никакого толку.

– А мне всё же показалось, что ты хочешь мне что-то сказать, – выдавил Дмитрий.

С лица Александра исчезла дымка миролюбивости и беззаботности. Он посмотрел Дмитрию прямо в глаза.

– Я хочу сказать, что вам следует успокоиться, агент Гротов, привести себя в порядок и настроиться на разговор с Руководителем Центра операций. Она вызывает вас к себе. Собственно, за этим я и пришёл, – отчеканил он ледяным тоном. – Не смею вас больше задерживать.

Александр, больше не обращая никакого внимания на Дмитрия, сунул руки под струю воды и стал тщательно смывать мыльную пену. Несколько секунд Дмитрий стоял, сжимая кулаки в карманах, и сверлил взглядом затылок Александра. Затем резко повернулся и вышел из туалета.

Суета в общем холле оставалась всё такой же. Сейчас она действовала на нервы, как никогда сильно. От двери туалета до входа в Центр операций было не такое уж и большое расстояние, но и его, казалось, необходимо было пройти, как полосу препятствий. Дмитрий резче, чем того требовала ситуация, распихивал агентов, не обращая внимания на недовольные возгласы некоторых из них. Как же его раздражал этот мелкий, бледный, рыхлый слизняк… Он никогда об этом не задумывался, но, случись что, допустим, Вике потребуется уехать в командировку, и именно этот слизняк останется за главного. Исполнять его приказы? Дмитрию захотелось вылезти из своей кожи.

И что он всё-таки имел ввиду? «Я уверен, у тебя всё схвачено»… «…слышал, ты общался с Константином Михайловичем на днях…» Что он этим хотел сказать? Дмитрий отпихнул какого-то агента из Центра пополнения, буркнул «Извините» и помчался дальше. Он что, пытается под него копать? А если он знает про Лакиту? По спине пробежал неприятный холодок. Ладно. Паника в любом случае делу не поможет. Дмитрий подошёл ко входу в Центр, слегка притормозил, перевёл дыхание и погрузил руку в дверь. Нащупав отпирающий рычаг, он нажал на него и стремительно направился по коридору вперёд.

Какие есть варианты? Можно было бы накопать что-то на самого Александра или поговорить с ним открыто о том, что он имел ввиду. Хотя, с такими, как он, лучше действовать более тонко. В любом случае, решать это в данную минуту необязательно. Сперва нужно выяснить, зачем его вызвала Вика. Дмитрий остановился возле её двери и постучал.

Виктория сидела за своим столом спиной ко входу и что-то читала на экране компьютера. От макушки вдоль её позвоночника и до нижнего края лопаток на белой обтягивающей футболке лежали её чёрные волосы, стянутые в тугую косичку. Слева от монитора стояла пепельница-череп, в которой тлел остаток сигареты. Не оборачиваясь, руководитель ткнула правым указательным пальцем на стул.

– Сядь, подожди, – коротко бросила она.

Дмитрий, на секунду застывший возле двери, медленно подошёл к её столу, выдвинул стул и сел, сложив руки на животе. Что-то в атмосфере кабинета заставляло его нервничать. Как-то уж больно холодно в нём было, хотя из огромного окна по-прежнему пригревало солнце. Дмитрий посмотрел на профиль Виктории.

Её внимательный жёсткий взгляд, казалось, вгрызался в каждую строку документа на мониторе. Правым указательным пальцем она медленно и плавно прокручивала его сверху вниз и сжимала левую руку в кулак. Несмотря на расслабленную позу, ощущалось, что в любую секунду она может сорваться и напасть. Дмитрий вздохнул, подобрался на стуле и положил локти на стол. Сцепив ладони вместе, он уставился в окно.

Почти десять минут прошли в полной тишине. Даже привычные металл-песни молчали. Кабинет наполняли только дыхание двух человек и шуршание колёсика мышки. В какой-то момент Дмитрию даже показалось, что он слышит, как поднимается дым от сигареты.

Наконец, Виктория щёлкнула по красному крестику в правом верхнем углу документа, взяла пепельницу-череп и, резко повернувшись на кресле к Дмитрию, поставила её на стол. Посмотрев на окурок, она затушила его, достала из ящика пачку и вынула из неё новую сигарету. Подкурив, она швырнула зажигалку на стол, затянулась и выдохнула дым.

– Ты решил меня опрокинуть? – спросила она и упёрлась в Дмитрия взглядом.

Он ожидал всего, чего угодно, но только не такого вопроса. Посмотрев ей в глаза, он нахмурился, силясь понять, что она имеет ввиду, выпрямился на стуле и пару раз моргнул.

– Что? – спросил он.

Виктория резво и сильно затянулась, выдохнула дым, продолжая смотреть Дмитрию прямо в глаза, и стряхнула пепел в череп.

– Спрашиваю ещё раз: ты решил меня опрокинуть? – повторила она.

В её голосе чувствовалось звенящее напряжение. Казалось, ещё секунда или малейшее неверное движение и она сорвётся прямо через стол и набросится. Дмитрий расцепил руки, положил их ладонями вниз и выпрямился.

– Тебя не затруднит немного пояснить свой вопрос? – попросил он.

– Ты снова разговаривал с Костей! – сказала она так, будто плеснула ему стакан воды в лицо.

Ах, вот в чём дело. Дмитрий опустил взгляд на стол и перевёл его на окно. Откинувшись на спинку стула, он протёр ладони о штаны.

– Ну, да, – сказал он, повернувшись к Виктории. – Только это он разговаривал со мной.

Глаза Виктории сверкнули. Она выпрямилась в кресле, как струна, и швырнула сигарету в пепельницу. На удивление, та попала точно в цель и не выпала через край.

– Позволь уточнить, – сказала она с хрипотцой в голосе. – Значит, пока я ломаю голову над тем, как вытащить твою задницу из дырки, в которую ты её и загнал, ты за моей спиной пытаешься меня опрокинуть? Я правильно тебя поняла?

Дмитрий облокотился на стол и выставил перед собой ладони вперёд.

– Послушай, это он со мной разговаривал. Я его не искал. Он сам подошёл, сел и завёл разговор.

Виктория растянула губы в ехидной улыбке.

– И на какую же тему?

– Будто ты не знаешь, – кисло сказал Дмитрий и посмотрел в окно.

Руководитель откинулась на спинку кресла, положила правую ногу на левую и, царственно разложив руки на подлокотниках, вперилась в Дмитрия бронебойным взглядом.

– И почему он всё ещё продолжает разговаривать с тобой на эту тему? – спросила она ледяным голосом.

Дмитрий вздохнул и пожал плечами.

– Откуда мне знать, – сказал он и посмотрел на Викторию. – Я его об этом не просил.

– А тебе и не надо, – сказала она.

Дмитрий сдвинул брови.

– В каком смысле?

– Если он продолжает попытки тебя переманить, значит, ты всё ещё не сказал ему твёрдое «нет». Что возвращает нас к первому вопросу: ты решил меня опрокинуть?

– Послушай, я… – начал Дмитрий, но не закончил предложение.

Он не совсем понимал, что хочет сказать. Происходила явно какая-то хрень. Буквально в один день он умудрился испортить отношения со всеми, но не понимал, как это вышло.

– Что это вообще значит? – спросил он, наконец.

Виктория вскочила с кресла, упёрлась ладонями в стол и нависла над самым лицом Дмитрия.

– Это значит, что если тебя ещё раз увидят вместе с этим сукиным сыном, я накатаю про тебя такую характеристику на перевод, что ты «отправишься к Бывшим» быстрее, чем пуля, которой ты можешь вышибить себе мозги, – выпалила она на одном дыхании.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая только глубоким яростным дыханием Виктории. Дмитрий обомлел. От волос на голове к плечам побежали мурашки. Он облизнул пересохшие губы и сглотнул подступивший к горлу ком. «Отправиться к Бывшим»… Что ж, пожалуй, она могла такое устроить. Руководитель Центра имел прямую возможность повлиять на такой исход дела. Дмитрию стало жарко.

«Бывшими» называли тех агентов, которых исключили из Ордена за те или иные проступки. Зачастую именно неспособность работать в команде являлась ключевой причиной такого решения. «Бывшим» запрещалось использовать коды Мастерства, за чем пристально следили специальные группы; им запрещалось распространяться в среде Непосвящённых о том, чем они занимались в прошлом, за чем также пристально следили специальные группы; им запрещалось вступать в контакт с членами Ордена, не состоящими в специальных группах наблюдения. По факту эти группы наблюдения являлись органами надзора.

Конечно, можно было бы заблокировать агенту память, но к тому моменту, как он попадал в стан «бывших», в его подсознании уже на рефлекторном уровне содержалась критическая масса сведений. В истории Ордена сохранились описания случаев, когда «бывший» агент с заблокированной памятью находил в себе способности, о которых Непосвящённый даже в книжках не читал, и слетал с катушек. Либо реально сходил с ума и совсем не понимал, что творит, либо сходил с ума от власти, из-за чего потом приходилось очень долго за ним подчищать.

Поэтому «бывших» оставляли просто под жёстким надзором на всю оставшуюся жизнь. Как правило, большинство из них потом не могли вписаться в ограниченную жизнь Непосвящённых, что было неудивительно, ведь именно по этой причине большинство из них и попадали в Орден. «Бывшие» агенты, по сути, становились призраками, обитающими между двумя мирами до конца своей жизни. Проблема осложнялась ещё и тем, что они не могли даже скатиться в алкоголизм или наркоманию, ведь тогда снова появлялся риск их сползания с катушек. За этим также очень пристально следили специальные группы наблюдения. Поэтому в стане «бывших» надолго люди не задерживались и, зачастую, сами уходили из жизни.

– И ты на это пойдёшь? – спросил Дмитрий.

– Не советую тебе проверять, – ответила Виктория.

Судя по её тону, она была настроена крайне решительно. Некоторое время, пока её дыхание выравнивалось, она продолжала нависать над Дмитрием, потом, когда дыхание, наконец-то, выровнялось, она вернулась в кресло, снова положила правую ногу на левую и царственно раскинула руки на подлокотниках. Она посмотрела на Дмитрия жёстким, как топор взглядом.

– Отправляйся домой, – сказала она. – Я тебя вызову.

Дмитрий набрал в грудь воздуха, чтобы сказать… Но что он хотел сказать? Он не знал. Сознание находилось в полной растерянности. Перспектива «отправиться к Бывшим» настолько чётко рисовала перед ним картины будущего, что думать о чём-либо, кроме этого, становилось сложно. Дмитрий встал, кивнул Виктории и молча вышел из кабинета.

Глава 5. Андрей

Новгородские Земли, деревня Семёновское, близ города Торжка, 1477 год.

Чуть только забрезжил рассвет, мать встала с полатей, толкнула Светозару и, когда та открыла глаза, кивком головы указала, что пора просыпаться. Светозара приподнялась на правом локте, отчаянно зевнула, протирая левый глаз, и осмотрела дом.

В окна сквозь мутный бычий пузырь с большим трудом пробивались лучи солнца, освещая свернувшегося на лавке в клубочек белого кота с чёрным левым ухом. Из-за такой окраски все в доме звали его Ушастый. Младшенький брат Егор мирно спал в люльке. Мать, как мышка, тихо подошла к нему, заглянула в люльку и, поправив одеялко, так же тихо направилась к выходу. Перед тем, как выйти за дверь, она сердито посмотрела на Светозару, плотно сжала губы и дёрнула головой в сторону, призывая Светозару немедленно спускаться вниз. Затем она вышла. Настолько тихо, что, казалось, её вообще тут никогда не было. Сон, как рукой сняло. Светозара знала, что, если замешкается, то может снова уснуть, а если мать вернётся и застанет её в таком виде, то задаст трёпку. Проверять мать на крепость руки как-то не очень хотелось. Снова. Поэтому Светозара тут же откинула одеяло, свесила ноги и осторожно сползла на холодный пол. Это её немного взбодрило. Она добежала до лаптей, надела их и повернулась на красный угол.

Икона Богородицы с воздетыми вверх ладонями и образом Божественного младенца на её груди занимала в нём центральное место. По бокам от неё стояли иконы поменьше с изображением святых, которых Светозара не знала. Отец как-то рассказывал ей про них, но всё, что она запомнила – это то, что они были заморские и помогали бедным. Светозара набрала в грудь воздуха, наспех перекрестилась и, расслабленно выдохнув, поклонилась иконам. Затем развернулась и пулей вылетела во двор. Предстояло ещё очень много работы. Начинался новый трудовой день.

Телега с запряжённой лошадью стояла по центру двора, готовая к отправке. В ней сидели двое младших братьев Светозары, Игорь и Костёк. Пока не было отца, они пихали и пинали друг друга и заливались безудержным смехом. Несмотря на плотный завтрак, после которого любой взрослый человек на их месте лежал бы без движения, причитая, что не нужно было столько есть, эти двое сорванцов умудрялись ещё и веселиться. Светозара стояла на крыльце, смотрела на них и улыбалась. Она помнила их ещё такими же маленькими, каким был сейчас Егор. Каждый из них уже тогда задавал жару, крича в люльке по ночам так, что все соседские собаки им подвывали.

Из сеней вышла мать, ведя за руку Светлану, младшую сестру, совсем ещё маленькую. Остановившись на крыльце, она наклонилась к ней, поправила венец на голове девочки и легонько шлёпнула её по попе.

– Давай, иди, забирайся к братьям, – сказала она и, выпрямившись, посмотрела на своих сыновей. – Эй, вы двое! – крикнула она. – Помогите ей забраться.

Игорь и Костёк, продолжая смеяться, соскочили с телеги и, отталкивая друг друга, бросились помогать сестре. Мать посмотрела на Светозару.

– Всё сделала? – строго спросила она.

Светозара как будто скукожилась под её взглядом. Её обычно свободно расправленные плечи вдруг стали какими-то очень округлыми и ссутуленными, а грудь как бы вдавилась внутрь.

– Да, мам, конечно, – быстро протараторила она, взяла с табуретки большой свёрток с едой и протянула его матери.

Вся семья, включая маленького Егора, отправлялась в поле. Работы предстояло много, до самого вечера, поэтому на еду старались не скупиться.

– Хорошо, – сказала мать, взяла свёрток и, прижав его к животу, внимательно посмотрела на Светозару.

Под таким её пристальным взглядом ей всегда становилось не по себе. Светозаре казалось, будто она залезала к ней внутрь и что-то там выискивала. Она бы и рада была показать ей это и отдать, но, поскольку она и сама не знала, что это, не могла этого сделать. Светозара легонько кивнула и опустила глаза. Постепенно на лице матери появилась нежная добрая улыбка. Она протянула правую руку и погладила Светозару кончиками пальцев по щеке.

– Ты умница, – сказала она. – Из тебя выйдет хорошая жена.

Светозара невольно расплылась в улыбке, глянула исподлобья на мать и снова кивнула. Она никогда не знала, что нужно говорить в таких ситуациях. Мать по большей части всегда оставалась строгой и, как с ней общаться в таком настроении Светозара выучила хорошо. Но минуты нежности были настолько редкими и неожиданными, что Светозара всегда терялась.

Из дома вышел отец, держа на руках Егора, завёрнутого в плотный кокон и обвитого посередине свивальником. Он обожал младшего и часто сам носил его на руках. Глянув на Светозару и мать, он воздушной походкой спустился по ступеням и направился к телеге.

– В путь! – задорно бросил он на ходу.

Лицо матери снова стало строгим. Оглядев Светозару с ног до головы, она взяла её за локоть, посмотрела в глаза и кивнула. Затем спустилась вниз и направилась к телеге за отцом.

Светозара оставалась в доме за главную. Во-первых, она была самой старшей из детей. Во-вторых, она уже вступила в пору, когда ей можно было искать жениха. И, в-третьих, их корова Щеголиха захворала. Непонятно было, то ли она понесла от Снежка, их быка, то ли и правда с ней приключилась болезнь, но, как бы там ни было, выглядела она весьма плохо и уходить с остальным деревенским стадом в поле отказывалась. Такое поведение было ей вообще не свойственно. Обычно она всегда охотно встраивалась в общий поток коров и с радостью виляла задом, как ни одна из них. За что, кстати, и получила свою кличку. Поэтому Светозару уже который день оставляли одну следить за хозяйством и приглядывать за Щеголихой. Она любила свою семью. Отца и сестру, всех троих братьев и даже мать, которая большую часть времени держалась с ней строго. И, тем не менее, уже который день Светозара с нетерпением ждала мгновения, когда же они все усядутся в телегу, отправятся в поле до самого вечера и она – ну, наконец-то! – останется одна. На весь день. Это было блаженство!

Телега с отцом во главе, матерью с Егором на руках, жмущейся к ней Светланой и двумя весёлыми братьями, продолжающими исподтишка друг друга пинать, выехала за ворота и быстро скрылась за поворотом. Светозара, дождавшись этой минуты, облегчённо выдохнула и, вдохнув полной грудью, расправила плечи. Да, её тоже ждало очень много работы, но это её не пугало. Почему-то, оставшись одна, справлялась она со всеми обязанностями даже быстрее. Так что у неё оставалось время ещё просто полежать где-нибудь под солнцем и отдохнуть. Светозара улыбнулась, слетела со ступенек крыльца и закрыла ворота.

Прежде, чем взяться за дела, Светозара вернулась в дом, скинула с себя синий сарафан и, оставшись в одной белой рубахе, завалилась на печь. Расправив руки и ноги в стороны, она улыбнулась, прикрыла глаза и погрузилась в лёгкую дрёму. Сейчас она не боялась, что придёт мать и пройдётся по её ляжкам плетью. По опыту Светозара знала, что буквально мгновение забытья – и она проснётся такой бодрой и посвежевшей, будто на неё вылили ушат холодной воды. Перед её внутренним взором носились разные изображения: мать с плетью, Егорка, заливающийся плачем, хмурый отец, который, глядя на неё, тут же начинал улыбаться, поле, засеянное овсом золотистого цвета, над которым сгущаются тучи. Какое-то время Светозара отслеживала все образы, появляющиеся в её воображении, но потом, сама того не заметив, погрузилась в сон.

Мгновение спустя она открыла глаза, вдохнула полной грудью и улыбнулась. По всему её телу струился поток бодрящей свежести. Казалось, стоит только взмахнуть пальцем, как она тут же взлетит. Светозара соскочила с печи, подбежала к окну и, отодвинув занавеску, осмотрела улицу.

Кажется, никого не было. Да и не могло быть. Вся деревня ещё утром ушла в поле. В домах оставались либо такие же, как она, обязанные заниматься домашними делами, либо старики, которые не особенно любили бродить по дворам. В общем, можно было… Светозара выскочила в сени, надела лапти и выбежала во двор. Схватив пару дровинок возле сарая, она подбежала к летней печи и, не глядя, бросила все дрова в одну кучу. Взяв лежавший сбоку от печи трут, она бросила его сверху, затем затолкала в самый центр дров и, осмотревшись по бокам, нашла кремень и кресало. Она схватила их и несколькими мощными рывками кресалом о кремень забросала трут искрами. Трут загорелся. Светозара облегчённо выдохнула. Она всегда боялась, что придётся очень долго разжигать огонь, а это значило, что время, когда её могут застать за этим занятием, увеличивалось. Что могло быть после, она прекрасно знала, вспоминая материну плеть. Светозара налила воды в корчагу и поставила на огонь.

Пока разогревалась вода, она унеслась в сени и, усевшись возле нижней полки в правом углу, отодвинула в сторону глиняный горшок. За ним по-прежнему стоял мешочек, перевязанный кожаной верёвкой. Светозара взяла его, открыла и, улыбнувшись, заглянула внутрь. Чёрные, сморщенные, похожие на россыпь мелких опилок, там лежали листочки отвара. Этот отвар был настолько дорогим, что доставался в их доме только по особым случаям, только во время праздников. Отец ещё три года назад купил его на рынке в Новгороде у какого-то заморского купца. Вкусный! Когда Светозара впервые его попробовала, ей показалось, что она погрузилась в нежные объятия солнца. Улыбнувшись ещё шире, она взяла маленькую щепотку в правую ладонь, закрутила верёвку точно так же, как было, и поставила мешочек на место. Затем подвинула глиняный горшок так, чтобы трещинка на горлышке строго указывала на угол полки. Никто и никогда бы не смог её поймать. Никто и никогда бы не догадался, что она тут была. Даже мать. Светозара вскочила на ноги и унеслась в дом.

Она взяла деревянную кружку, оставшуюся на столе после завтрака, подвинула её на край и бросила в неё отвар. Затем снова вылетела из дома и вернулась с корчагой, из которой валил пар, неся её на вытянутых руках, завернув в тряпку. Налив воду в кружку, она поставила корчагу на стол. Теперь нужно было подождать какое-то время, пока отвар схватится и вода постепенно остынет. Зато потом… М-м-м… Светозара в предвкушении вдохнула и, улыбаясь, принялась убирать со стола остатки завтрака, оставленные домочадцами. Опытным путём она уже знала, что к тому времени, когда она закончит, всё будет готово и можно будет насладиться вкуснейшим напитком, который она когда-либо пила в своей жизни.

Светозара, переодевшаяся в холщовую рубаху, вошла в хлев. В сравнении с двором, залитым лучами утреннего солнца, здесь было довольно мрачно, поэтому Светозара оставила дверь открытой. Сразу справа от входа располагался курятник, отгороженный досками с крупными зазорами между ними. Как только хлев наполнился светом, куры тут же загалдели. Светозара, предусмотрительно встав с боку, открыла дверь курятника и куры гурьбой ринулись наружу. Некоторые сразу побежали во двор, некоторые покружили по хлеву пару кругов, но, в конце концов, тоже выбежали наружу. Светозара, дождавшись, когда они все уйдут, вошла в курятник, взяла глиняную миску, висевшую справа возле входа, и собрала яйца. Поставив миску на пеньке перед входом в хлев, она вернулась обратно.

Сразу за курятником, в самом плохо освещаемом месте, находился загон для коров, в котором обычно стоял Снежок. Отец специально держал его в тени, чтобы тот вёл себя спокойнее. По всей видимости, отсутствие света нагоняло на него дремоту. Но в последние дни, как только Щеголиха заболела, она заняла этот загон и не желала оттуда выходить. В предыдущие дни, когда Светозара заходила в хлев, Щеголиха встречала её довольно вялым мычанием. Сегодня не было даже его. Светозара осторожно открыла калитку в загон, тихонько вошла внутрь и взяла сноп сена из кормушки, стоявшей сразу справа.

Щеголиха глянула на Светозару печальными глазами и снова уставилась в противоположный угол. Она жалась к стене, периодически топталась на месте и вяло отгоняла хвостом прилипших к ней мух. Светозара улыбнулась нежной улыбкой, подошла к Щеголихе и, подставив ей левую руку с сеном ко рту, стала мягко и аккуратно гладить корову по голове и шее.

– Миленька, лапочка, хорошая, – проговорила она полушёпотом и прижалась к голове коровы правой щекой. – Покушай. И всё станет хорошо.

– М-м-м, – вяло ответила Щеголиха и тяжко вздохнула.

Лизнув языком воздух, она переступила копытами, с огромным трудом взяла горсть сена и стала её жевать. Светозара обрадовалась и обняла её за шею.

– Вот и умница! – весело сказала она. – Сейчас мы тебя помоем и всё будет хорошо.

Ещё в самом начале, когда было решено, что Светозара останется за главную на хозяйстве, мать строго наказала мыть Щеголиху каждое утро тёплой водой. Поэтому первым делом Светозара ставила большой глиняный горшок разогреваться на летней печи. Естественно, после того, как заканчивала с лёгким досыпанием и заморским отваром.

Светозара занесла горшок с горячей водой в хлев, зажав его в руках плотным полотенцем, вылила в корыто и добавила в него холодной воды из другого горшка. Опустив левую руку в воду, она покрутила ею несколько кругов и, убедившись, что вода достаточно тёплая, опустила в неё полотенце. Вытащив его, выжала над корытом, встала и закинула полотенце Щеголихе на шею. Уткнувшись в него ладонями и навалившись на них всем весом, она стала тереть изо всех сил.

– Вот. Сейчас. Мы. Тебя. От. Моем, – сказала она, запинаясь от натуги, – И. Ты сразу. Поправишься.

Спустя почти час один бок Щеголихи сиял чистотой. Конечно, никакого видимого сияния не было, но Светозаре очень нравилось думать, что оно всё-таки есть. Не зря же она столько трудилась. Самой Щеголихе наверняка тоже было приятно. Правда, сейчас по ней трудно было понять, что ей приятно, а что нет. Она по-прежнему жалась к стене и тупо пялилась в тёмный угол. Светозара же сидела на перевёрнутом горшке возле корыта, наполненного грязной водой, и, сложив руки на животе, тяжелого дышала. Предстояло почистить ещё один бок, а это значило, что нужно сначала вылить грязную воду, потом поставить новую разогреваться, затем принести холодную, чтобы разбавить потом горячую, выстирать полотенце. В общем, прежде, чем браться за дело, нужно было хорошенько отдохнуть.

Весь хлев вдруг заполонила громадная тень. Сердце в груди Светозары мгновенно перевернулось. Расширив глаза, она вскочила на ноги и резко обернулась на вход. В дверях стоял красивый молодой парень. Высокий, широкоплечий, одетый в шёлковую красную рубаху, подпоясанную чёрным кушаком, расшитым золотыми нитями, чёрные шёлковые порты с красными полосами по бокам, и обутый в кожаные тёмно-коричневые сафьяновые сапоги. С его головы до самых плеч свисала пышная копна чёрных волос, а под носом на верхней губе только-только намечались первые усы.

– Андрей, – с облегчением прошептала Светозара.

И вдруг вся сжалась. Опустив глаза в пол, она посмотрела по сторонам и обняла себя руками за живот. Она стояла посреди хлева в одной холщовой рубахе, в лаптях и без венца, а её растрёпанная коса лежала на правой руке. Светозара тут же забросила её за спину и посмотрела на Андрея.

Парень, заткнув большие пальцы рук за пояс, с хозяйской улыбкой осмотрел хлев и остановил взгляд на Светозаре.

– Привет, – сказал он дружелюбно.

Его голос звучал как урчание кота, мягкий, обволакивающий, тёплый, но глаза при этом буквально пожирали Светозару, как голодный пёс добычу. Светозара опустила взгляд, снова окинула глазами хлев в поисках венца, который вообще-то оставила дома, и, сделав два шага назад, перевернула горшок, на котором только что сидела. Без сарафана, венца и нормально уложенной косы, да ещё и в холщовой рубахе, которую надевала только во время работы, она чувствовала себя раздетой. В ответ на приветствие она только кивнула.

Андрей был из княжеского рода Телятевских и появился в их краях только месяц назад вместе со своим старшим братом, тверским князем Михаилом Фёдоровичем Телятевским. Князь приехал в Торжок со своей дружиной посетить Борисоглебский монастырь, но на деле, как поговаривали, это была ещё одна попытка тверского князя отвоевать город себе. Иначе, зачем бы он так долго здесь находился? Кто-то говорил, что всё это из-за Москвы, которая позарилась на Новгород и его земли. Мол, тверской князь теперь у Москвы на побегушках, вот и приехал разведать, как тут да что. Кто-то вообще искренне верил, что князь собирается принять постриг. Но, как всё обстояло на самом деле, конечно, никто сказать не мог.

Светозара впервые встретилась с Андреем в Торжке, когда с отцом и братьями как раз месяц назад ездила обменивать излишки засаленного свиного мяса. Он ей сразу понравился. Она ему, очевидно, тоже. В противном случае он бы вряд ли столько раз подходил к их прилавку, чтобы снова и снова оценить качество мяса. Такими глазами, какими он смотрел на неё, никто ещё прежде на неё никогда не смотрел. От этого взгляда Светозаре становилось страшно, но почему-то ей хотелось, чтобы он смотрел на неё так снова и снова. Ей хотелось купаться в этом взгляде, окунуться в него с головой, отдаться ему без остатка. С тех пор Андрей стал очень часто появляться в их деревне. В особенности возле их дома. В особенности тогда, когда Светозара по тем или иным причинам отправлялась к соседям с поручениями от матери или отца.

Андрей вошёл в хлев, осмотрелся, правой ногой разворошил сено на полу и стукнул каблуком сапога по напольной доске. Усмехнувшись, он вновь посмотрел на Светозару тем самым взглядом.

– А что, живописно у вас тут, – сказал он.

Светозара почувствовала, будто бы тает в воздухе. Она улыбнулась и убрала пучок волос, нависших над правым глазом. Столь настойчивое внимание со стороны князя льстило ей, хотя сама она никогда бы себе в этом не призналась.

– Да, отец постарался, – ответила она и удивилась, насколько легко ей это удалось.

Прежде, когда Андрей заговаривал с ней, она всегда отвечала очень тихо или невнятно, да и как-то невпопад. Разговор всегда не шёл. Она сама не знала, что с ней происходило, но в его присутствии она как будто теряла способность управлять своим языком.

Андрей широко улыбнулся, подошёл к калитке, ведущей в загон с Щеголихой, и облокотился на неё. Слегка наклонив голову, он молча и пристально посмотрел на Светозару. Она улыбнулась ещё шире и ямочки на её щеках возле самых губ углубились ещё больше. Она хотела, чтобы он ушёл. Она хотела, чтобы он остался. На самом деле, она никогда толком не понимала, чего именно она хотела в его присутствии. Наверное, поэтому разговор у них никогда и не получался внятным. Светозара опустила глаза вниз, присела и, взяв тряпку из корыта, которой только что мыла Щеголиху, встала.

– Вам нужно уходить, – сказала она и стала выжимать тряпку.

Слова снова вышли из неё легко, будто голубь, свободно выпорхнувший в небо из рук.

– У меня ещё много работы, мне некогда болтать языком попусту, – добавила она и посмотрела на Андрея, как ей показалось, довольно сурово.

Андрей выпрямился, снова засунул большие пальцы рук за пояс и зашёл внутрь загона. Его глаза сверкали.

– Мы можем не тратить времени на разговоры, – сказал он.

Светозара покраснела и отвернулась к Щеголихе. По её ногам побежали мурашки. Она вздохнула и принялась, сама не зная, зачем, тереть Щеголиху мокрой холодной тряпкой.

Андрей подошёл ближе и оказался за её спиной на расстоянии вытянутой руки. Светозаре даже показалось, что она чувствует жар, исходящий от его тела. Она вздохнула и замерла. Прикрыв глаза, она выровняла дыхание, насколько смогла, и продолжила тереть Щеголиху.

– Я уже говорила вам – уходите, – прошептала она. – Мало ли, чего люди подумают. Шастаете тут… без дела.

Это была её обычная присказка в их разговорах. Прежде, когда Андрей появлялся, это всегда происходило где-то на людях. Светозара, то и дело пыталась его прогнать, хотя при этом кособоко и как-то коряво поддерживала разговор. Однако, сейчас она точно понимала, что хочет, чтобы он остался здесь, с ней. Он мог бы ничего не делать, просто побыл бы с ней и всё.

Андрей опустил руки вдоль тела, сделал два коротких шага вперёд и оказался позади Светозары на расстоянии вытянутой ладони. Она ощутила на своей шее его горячее дыхание.

– Почему же без дела? – сказал он тихим урчащим голосом.

От него пахло свежей сосной. Запах был настолько сильным, что перебивал даже запах навоза. У Светозары помутилось в глазах. Она ощутила, как её руки слабеют и наливаются лёгкостью. Ей показалось, что она вся превратилась в облако и взмыла в небеса, а по всему её телу будто струилось пламя.

– Вам нужно уходить, – повторила она и повернулась.

Голубые глаза Андрея смотрели на неё сверху, они нависали над ней, как тучи, сверкающие молниями. Он был здесь, прямо перед ней, совсем рядом. Весь. В мире больше ничего не осталось.

– Почему? – спросил он полушёпотом.

Его горячее дыхание обожгло ей губы и она облизнула их. Её тянуло вперёд. К нему. Она ощущала это всем своим естеством, хотя и не понимала.

– Потому что люди подумают всякое, – вымолвила она. – Подумают, что вы ко мне в женихи набиваетесь.

Андрей облизнул губы. Его лицо стало как будто ещё ближе.

– А хоть бы и так, – сказал он медленно и как будто урча.

Светозара обхватила себя руками за живот, потом протёрла вспотевшие ладони о бёдра и облизнула губы.

– Я же не княжна, вы не можете…

– Я князь, я всё могу, – сказал он хрипло.

Обхватив её за талию, он притянул её к себе и стал покрывать горячими поцелуями её губы и шею.

– Вы женитесь на мне? – спросила она, слабо уткнувшись ладонями ему в плечи.

– Женюсь! – выпалил он и Светозара потеряла голову.

Глава 6. Мать и отец

В первую неделю после случившегося Светозара ходила по дому, сияя от счастья. Конечно же, она безумно боялась, что мать о чём-нибудь догадается, но ничего не могла с собой поделать. Ей хотелось петь, ей хотелось плясать, ей хотелось обнять весь мир! Андрей обещал, что в скором времени приедет к её родителям свататься. Светозара ему верила. Она помнила, какими глазами он смотрел на неё, когда говорил это, и верила, что именно так всё и будет. Не мог человек с такими глазами врать.

Однако, прошла неделя, за ней пошла вторая, вскоре и третья, а Андрея всё не было. Светозара не хотела себе признаваться, но счастье в груди потихоньку начинало меркнуть. Перед глазами вставали картины того, что с ней будет, если Андрей не вернётся. Конечно, она находила ему оправдания, которые возвращали её в крылатое настроение. Ведь всё дело в том, что он просто занят. Да, он, конечно, не старший князь, но всё равно у него много обязанностей. Наверняка, он занимается какими-нибудь поручениями своего старшего брата, но всё равно думает о ней. Не может человек, который так на тебя смотрел, забыть о тебе, как только… И вообще он, наверняка, просто готовится ко встрече с родителями. Хочет, чтобы всё прошло красиво. Да, именно в этом всё дело, и Светозара вновь возвращалась мыслями к тому, как будет жить в большом княжеском доме, сколько у них будет детей с Андреем и вообще к тому, как всё хорошо складывается.

Однако, месяц прошёл, за ним начался второй, а вскоре и третий. Светозару начало тошнить. Периодически на неё накатывала рвота, которую невозможно было скрыть от домашних. Даже несмотря на то, что они практически весь день пропадали на поле. Но самое страшное – Светозара ощущала, что, кажется, поправилась. Эта мысль сводила её с ума. В бане она пыталась рассмотреть себя, но, как ей казалось, всё было, как и прежде. По ночам она ощупывала свой живот, но и тогда ей казалось, что она по-прежнему стройна, какой и была всегда. Тем не менее, каждый раз, надевая рубаху, втайне от себя, но при этом всё видя и понимая, втягивала живот, чтобы рубаха налезала свободно. Так ей становилось спокойнее.

К середине третьего месяца до деревни дошла весть, что тверской князь со своей дружиной уехал обратно в своё Тверское княжество. Всю ночь Светозара неистово молилась, прося Господа, чтобы Андрей вернулся за ней, как и обещал. Она не верила, что он мог так с ней поступить. Такого просто не могло быть! Она видела его глаза перед собой, она слышала его голос. Он смотрел на неё с такой искренней любовью и нежностью, что она не верила, будто он мог её бросить. Или ей показалось? Или она просто убедила себя в этом? Наверное, просто что-то случилось! Да, просто что-то случилось. Поэтому она, не издавая ни звука, молилась про себя, периодически смахивая со щёк слёзы, о том, чтобы с Андреем всё было хорошо. Тогда он вернётся за ней, женится и заберёт с собой. Но, тем не менее, тихий и насмешливый голосок в её голове, где-то в самой глубине, с бессердечным наслаждением говорил ей, что Андрей её просто обманул. Дура.

Мать, в конце концов, догадалась. Однажды вечером, уже в самом конце лета, она позвала её в хлев. Щеголиха только-только начала приходить в себя и теперь мать заставляла мыть её и вечером. Правда, зачастую она и сама принимала в этом участие. Светозара принесла горячей воды, вылила её в корыто и стала размешивать. Мать грубо отпихнула её в сторону, бросила тряпку в воду, взболтала её и выжала. Встав, она принялась с неистовой силой тереть Щеголиху, будто пытаясь пробуравить в ней дыру. Корова недовольно хмыкнула, переступила с ноги на ногу и упёрлась задом в стенку хлева. Мать, тяжко вздохнув, опустила руки с тряпкой, ссутулилась и уставилась в пол. Затем снова принялась растирать Щеголиху, но уже с меньшей силой.