Книга Судеб
Глава 1
«Я – та сила, что, вечно желая зла, с дуру творит добро, – размышление Князя тьмы над бокалом вина о превратности Судьбы, – особенно когда сама Судьба поворачивается боком и отвлекает меня»
«Дать или не дать, вот в чем вопрос,» – сомнения Судьбы, крутящейся перед зеркалом в их спальне в соблазнительных позах.
Пролог
Наше время. Османская Империя. Протекторат Германии. Где-то под маркграфством Санкт-Петербург.
Каждый же, наверное, ходил в лес за грибами или ягодами? Ну или просто в лес. Я, правда, не знаю зачем просто так ходить в лес, но вдруг есть и такие любители природы. Не встречали там таких здоровых валунов с человеческий рост? Облепленных мхом, и, как будто уже много веков назад вросших в землю? Я вот мимо такого много раз проходил. Он стоит на пресечении двух искусственных канав, которыми когда-то мелиораторы избороздили все наше болото. Не, я не против мелиораторов, не подумайте. Я вообще за прогресс человечества. Честно говоря, я думал, что этот булдыган как раз и откопали, когда канаву рыли, и что бы соблюсти все параллельно-перпендикулярные линии, просто отвалили в сторону. И клянусь, что раньше на нем никакой надписи не было. А тут раз, и появилась. Причем такая вся замшелая, будто сделанная еще в те времена, когда бульдозерист, который вытащил эту каменюгу, решил оставить на ней свое послание. Я еще подумал, а чего не на березе рядом? «Маша + Вася = любовь» проще вырезать на дереве же. Хотя тут может быть не любовь, а ЛЮБОВЬ? Вот и старался бедолага, язык на бок вывесив.
Я решил повнимательнее ознакомиться с посланием неведомого писателя. Оказалось, что это какой-то приколист. Причем очень одаренный, так как буковки на камне вышли у него какие-то трехмерные и расплывчатые. И я даже поначалу вообще не понял, что там написано, какая-то древняя вязь, со знакомыми, но плохо читаемыми знаками, которые при внимательном изучении, словно тараканы начали мельтешить перед глазами. Это знаете, как 3-D тест, когда надо расфокусировать взгляд, чтобы понять, что же за картинка изображена на аляпистой поверхности листа. Вот и тут также. У меня как будто мир перед глазами поплыл, а потом все на свои места встало, я аж зажмурился на время. А на внутренней поверхности глаз, как будто текст какой остался. Тоже такое бывает, когда смотришь долго на предмет, закрываешь глаза, а его очертания на веках видишь. А может и не на веках, а в голове, просто глаза проецируют это на доступную поверхность.
Вот же бульдозерист-новатор. А может это и не бульдозерист, а врач какой. Психиатр, например, специалист по таким вот заковыристым 3-D тестам? Ну который заядлый приятель бульдозериста, и который в их артели по утрам на алкоголь всех водителей техники проверяет. Сделали работу, прокопали канаву, сели на лужайке у костерка, по стакану накатили (в пятницу, после рабочей недели, отчего не накатить с другом-то?), ну врач и говорит бульдозеристу: «сейчас, по нашей, немецко-османской технологии, краш-тест на камне изображу». И давай долбить неврологическим молоточком по каменюге, да скальпелем размахивать. Стоп. Чего-то понесло мою фантазию не туда. Эх, не зря в армии меня ребята подкалывали. «Ты, Ваня, – говорили они, – целиком оправдываешь свою фамилию – Дурной. Ты не только по фамилии такой, а и по жизни». Особенно наш фельдфебель страдал от моих шуточек. Ну так он чистый немец, арий! Куда ему понять русские приколы.
Ладно, что-то я отвлекся. Шутки в сторону, читаем. «Налево пойдешь, – писал бульдозерист-новатор, и друг его, врач-нарколог-психолог, – свою смерть найдешь». И буквы такие, стилизованные под старину и ять. Конечно, смерть найдешь. Попробуй налево сходи. Если благоверная узнает, то точно трындец настанет. Это он в точку попал. «Прямо пойдешь, коня потеряешь». И не лень же было долбить камень, а потом еще и мхом буквы натирать, чтобы придать вид под старину? Коня ему подавай. Где ж его взять-то? Кстати конь, это типа мерин? Кобыла не подойдет что ли? А пони? Вот ведь напишут, а ты думай. Ладно, что там последнее? «Направо пойдешь…»
– Грибы, блин, найдешь! – хохотнул я. Но там, конечно, была другая надпись.
«Направо пойдешь, свою судьбу найдешь», гласила охриненно эпичная фраза.
Про пойти назад, почему-то ничего сказано не было. Хотя оно и логично, я же оттуда пришел.
Вот интересно, если бы направления были указаны наоборот, чтобы я сделал? Но я и так направо вдоль канавки собирался идти. В прошлые выходные грузди там насобирал, надо бы еще раз заглянуть. Грузди на засолку – самое то. Хрустящие, с лучком, да душистым растительным маслицем, да с горячей картошечкой! А то еще и запотевшую рюмочку на стол! Эх, аж слюнки потекли. Ну и азарт, конечно, куда же без него. Уже осень, листья устилают тропинку, а груздь он что? Он хитрый! Прячется под ними, и цвет его такой, что даже если и не прикрыт листочком, так сливается с местностью, как солдат в маскхалате. Ну и мы не лыком шиты, мы этих солдатиков раз, и в корзинку, раз и в корзинку. А вот я сейчас не поленюсь, и нагнусь, чтобы с подозрительного места листья убрать. Ага! Вот, ты, брат, и попался! И как говорится в одной детской сказке: «одну ягодку (грибок в моем случае) беру, на другую смотрю, третью примечаю, а четвёртая мерещится!»
Твою мать! Что это?
Мерещится?
Книга! В воздухе висит! И светится! Глюк что ли?
Я аж головой затряс и проморгался. Вроде не пил вчера. Реально, слева на полянке в воздухе завис такой увесистый фолиант. И подсвечивается каким-то образом. Видимо, что бы прохожий мимо не прошел. То есть я. Ночью тоже небось светится. Только ночью грибников здесь не водится, разве что какие грибные маньяки. Но я не из них. Че я дурак что ли ночью грибы ходить собирать? Да блин, о чем я вообще думаю?
Я осторожно подошел поближе, оглядываясь вокруг. Не, а вы бы мимо протопали что ли? Или в полицию побежали бы жаловаться, что летающие книги с ультрамариновой подсветкой в лесу появились? Ну-ну, таких грибников на Пряжке только и ждут.
Первое что пришло в голову, что какие-то дебилы очередное идиотское шоу придумали. Типа я сейчас начну разговаривать с книгой, а пол страны потом надо мной ржать будут. Почему разговаривать, а не читать? Не знаю. Задумка у режиссера такая. Да и какая разница! Сейчас камеру замаскировать под что угодно можно. И толпы ассистентов с микрофонами и освещением не надо. То, о чем мечтали шпионы пол века назад, сбылось даже на обывательском уровне. Представляю, что там у разведчиков. Небось плюнешь на замок, и тот от кислоты развалится.
Ладно, пусть я буду выглядеть как дурак, но все же интересно, что это за левитирующий объект. Сейчас разберемся, где у него ниточки или подпорки.
Оказавшись возле книги, я, для начала, провел вокруг нее веткой, зажатой в правой руке, которой только что ворошил листву под ногами. Пустота. В том смысле, что ветка свободно прошлась как под книгой, так и над ней. И как будто дождавшись моей проверки, свет вокруг нее потух, а вот надпись на обложке, наоборот, вспыхнула темно-синим цветом, окантованным желтой подсветкой. Охренеть презентация!
«Книга судеб», прочел я, и невольно потянулся левой рукой к затылку, забыв, что у меня в ней корзина с грибами. В это же мгновение мне показалось что в моей голове прозвучал переливчатый колокольчик отдаленного смеха, а грибы из корзины посыпались вниз. Как оказалось, в последствии, это было определяющим событием.
Фолиант раскрылся на пустой странице где-то в начале, туда полетели грузди, а следом за ними и я. Не спрашивайте, как можно полететь в книгу, которая меньше тебя. Поинтересуйтесь об этом у Льюиса Кэрролла, он мастак по поводу уменьшения и увеличения. Хотя если вы с ним общаетесь, то вы, скорее всего, вместе с упомянутыми выше грибниками, обитаете на Пряжке. Да и я, судя по происходящему, где-то в соседней палате.
Последнее, что я осознал или увидел в полете, был приближающийся текст, то ли в книге, то ли у меня в голове, но он был довольно продолжительным, и запомнился мне целиком, не знаю почему. Может быть, у меня вдруг оказалась феноменальная память, о которой я и не подозревал, а может быть, потому что буквы были ярко-красного цвета, все время то увеличивались, то уменьшались, и мне казалось, будто где-то на заднем фоне врубили мегафон с сиреной, и криком «Аларм!»
Предупреждение: Вы являетесь элементом земной истории. У вас нет прав на перенос в прошлое.
Внимание! Разрыв пространственно-временного континуума.
Анализ.
Вмешательство в отдельно взятый микросегмент космоса не несет в себе угрозы глобального изменения событий.
Анализ.
Влияние может изменить культурно-нравственные установки одного из обществ планеты Земля (самоназвание аборигенов).
Анализ.
Внимание!
Влияет на дальнейшее развитие аборигенов системы Солнечная (самоназвание аборигенов).
Анализ.
Ускоренное развитие общества.
Анализ.
Положительное влияние на развитие микросегмента космоса. Угрозы не несет.
Вывод. Рекомендация.
Разрешить допуск.
Предупреждение: Вы получаете право оказать влияние на вариативность событий.
Предупреждение: Вы повлияли на разрыв реальности, который организовал Не имеющий право. Вы изменили суть призыва.
Анализ. Дополнительный анализ.
Не имеющий права индивидуум организовал несанкционированный разрыв пространственно-временного континуума. Ему удалось скрыть это от системы. Благодаря изменению сути призыва удалось обнаружить вторжение в систему. Вызывается Судья.
Анализ. Приговор Судьи.
Учитывая положительное влияние, соискатель допускается к перемещению. Не имеющий право будет наказан последствием действий соискателя.
Вердикт.
Оставить ситуацию без изменений.
Предупреждение: пристегните ремни!
Подпись:
ВРИО Директора Егоркин Б.В.
Согласовано с проректором Института времени, Кузькиным А.А.
Писец. Это куда меня занесло?
Глава 2
Глава 1
Ворон
– Блядь! То есть карр! То есть блядь!!! Да что тут происходит в конце концов?!!!
– Тише, тише, Пожиратель падали!
Это она мне?
– Ты еще кто такая? Карр. Тьфу ты!
Где я? Кто я? Нет, кто я, я знаю – Иван Николаевич Дурной. Но я сейчас не человек! Судя по карканью вместо нормальной речи, которое выдает мой рот, то есть клюв; насесту, на котором помещается пернатая тушка; совершенно иному зрению, мое сознание переместилось в тело какой-то птицы? Что за приколы?
Я попытался взять себя в руки. Положим, что это все – мой персональный глюк, словленный, по, пока, непонятным мне причинам. Надо успокоиться и разобраться. Я живой? Живой! Думать могу? Могу! Могу или умею? Ага, сарказм. Значит очухался. Значит никаких более истерик, только здравая оценка ситуации, и выводы. Первый напрашивается сразу. Зря я, кажется, про Пряжку шутил недавно. Дотроллился, блин. Второе. Если откинуть предположение о психушке, то надпись на камушке явно не пьяные трактористы-наркологи делали. Судьбу, значит, свою найдешь, коли направо пойдешь. Хм. Я ведь в детстве летчиком мечтал стать. Ну вот и нате теперь, полетайте. Так, хватит идиотничать! Дело явно не в воплощении детских желаний, а «Книга судеб», как-то не тянет на Санта-Клауса.
Итак, в чьем я сейчас теле, разобрались сразу, хоть и с долей шока. Кстати, сейчас я четко осознаю, что я ни какой-то там непонятный небесный птах. Я – ворон. Черный, весь такой брутальный, мать твою, ворон. Или глюк. Разбираемся дальше. Какие еще глюки имеются по близости?
Я покрутил головой, рассматривая обстановку. Вот ведь, и башкой-то совсем не по-человечьи вертеть получилось. Рывками и резкими поворотами. Ну так что же, если ты – птица, принимай всю ее физику. Физику. Да. Пока в этой физике нахожу только один плюс – зрение. Мне бы такое зрение, будучи в человечьем теле, быть бы мне самым крутым снайпером. Только русских в современную германо-османскую армию нынче в снайперы на берут. В основном в стройбат. Опасается в последнее время немчура оружие нам давать. Помимо ярчайшего спектра новых красок, недоступных человеческому глазу, я понял, что могу различить даже самую малую былинку в дальнем углу помещения, и заметить полевую мышь с высоты в сотню метров для меня теперь не составит никаких проблем.
Рядом со мной стояла какая-то старая сгорбленная карга, одетая правда опрятно, в какую-то старорусскую национальную одежду. Белая просторная блузка или кофта, с длинными рукавами, сшитая как будто из мешковины, была разукрашена красными вышивками, по типу узора на рушнике, и заправлена в красную с черным длинную юбку из того же материала, но более плотного. Из-под нее выглядывали красные же кончики кожаных сапог, ну и волосы были убраны под платок, с узлом на лбу, догадайтесь какого цвета? А вот и не угадали. Платок был синего цвета.
– Успокоился чоль, болезный Вольга-воронушка? Эк тебя от заклятия перекорежило. Неужто вспомнил, как сам умел колдовать? Хе-хе, – противно проскрипела старуха.
Да это меня не от заклятия перекорежило, я его и не слышал, а от личика твоей, бабка, как обернулась ты ко мне, если не брать в расчет того, что оказаться хрен знает где, хрен знает в ком.
Увидев, что я перестал орать как умалишенный, она пожевала ртом, то ли что-то приговаривая про себя, то ли решив почесать волосатую бородавку на подбородке огромным клыком, торчащим из-под верхней губы, и поведя крючковатым носом, будто что-то вынюхивая, вернулась, видимо, к своему прежнему занятию, от которого я ее оторвал. Откровенно говоря, несмотря на приличный прикид, от такой рожи, запросто может кондратий хватить. Хорошо, что на моем лице, или как у птиц оно называется, в нынешнем состоянии, эмоции выразить трудно, иначе бабка точно распознала бы в своем вороне постороннее присутствие.
Кстати, что там она сказала про заклятие? Уж не из-за него ли я здесь? Стоп. Она еще что-то про мое умение колдовать высказалась. То есть не мое, а ворона. Хм, все страннее и страннее.
Тем временем бабка, отвернувшись от меня, продолжила свою деятельность, заключающуюся в том, что она большой деревянной ложкой, или скорее ковшом продолжила размешивать какое-то дымящееся варево, в огромном котле, что-то бормоча себе под нос.
Котел стоял посредине большого сарая. Правда сарай это более походил на терем, так как был исполнен из огромных цельных бревен, между которыми на стыках виднелся подсохший мох. Почему все же сарай? Да потому что только в сарае держат кучу барахла типа метелок, ведер, бочек, всякой сушеной дряни, в виде каких-то неизвестным мне растений (ну не ботаник я) и животных – мышей, змей, и прочей живности. Куча полок, перекладин, крючков из деревянных рогатин, и другой атрибутики, отвечающей за хранение на ней нужных и бесполезных, но жаль выкинуть, в хозяйстве вещей.
Освещение в сарае было довольно скудное. Костер под котлом, на земляном полу, да пара свечей на дубовом столе, стоящем довольно близко к котлу, на противоположенной от меня и старухи стороне. За столом сидел какой-то совершенно лысый, но шибко бородатый дядька, в темном кафтане, вышитом золотыми узорами. Перед ним лежала книга.
Книга! Та самая! Правда без подсветки, но характерная надпись: «Книга судеб», кожаный переплет тяжеловесного фолианта, похожий на кору дерева, запомнившийся мне еще на поляне, говорили сами за себя. Так-так, граждане колдуны, попались?!
Кому попались-то? Тебе что, ли, ворона облезлая? Сиди, смотри, и на ус наматывай, то есть на клюв.
– Ну что Яга, готово варево твое?
– Готово, соколик мой ясный, готово.
Старая карга, засуетилась вокруг котла, принюхиваясь к отвару.
– Только, Кощеюшка, ты чем мыл свою голову, скажи мне, батюшка? Не гребным ли бальзамом?
– Ты чего, очумела старая? Каким еще бальзамом? Мало ты меня обрила под ноль для своего обряда, так еще и подозреваешь в ваши бабских умощеваниях тела?
– Что ты, что ты, яхонтовый мой, просто почудилось мне в вареве моем запах грибной, которого там быть не может, я ведь туда грибочков не добавляла. Нету их в рецепте. Но я знаю, что некоторые, не слишком умные ведьмы, добавляют грибы в бальзам для натирания волос, что бы те росли быстрее и гуще. Ась? Точно не пользовался? А и без волос твоих никак! Что бы отвар мой, завязался с личиною твоей крепко-накрепко. Вот и спросила, чтобы обряд не испортить ненароком.
– Да у тебя, Яга, весь сарай завешан черте знает чем, тут не только грибами, вообще не поймешь, чем пахнет. Вон тухлятиной какой-то тянет.
– Это я ворона своего подкармливаю, да капельки волшебные лью на тушки подгнивших животинок. Любит он их страсть, – бабка противно захихикала, – приучила я его любить-то их. Поначалу, как помнил еще себя Вольга, так клюв воротил, но я ему тогда силою эти капельки в глаза да клюв заливала.
Я что, дохлятиной питаюсь? Фуу! Хм, а ведь она вначале так и назвала меня – Пожиратель падали. Вот ведь сука, это она значит специально подкармливала ворона падалью? Хотя, насколько помню, вороны вроде как ей и питаются. Блин в животе заурчало, и захотелось кусочек вооон из того мешочка, висящего на одной из деревянных коряг в виде крюка. Ах какой приятный гнилостный аромат! Стоять! Приехали, блин. Еще не хватало поддаться птичьим инстинктам. А что же мне теперь жрать, кстати говоря? Ладно, потом разберемся. Не о том думаю. И что там за Вольга? Ворона так звали что ли раньше? А теперь Пожиратель падали? Он что, изначально не принадлежал старухе?
– Зачем это? Что за капли такие?
– Что бы воли лишить, да заклятие твое укрепить на нем сильнее.
– Ох и глупая ты все же баба, – рассмеялся лысый бородач, – хоть и живешь уже несколько сотен лет, а не разумеешь мощь мою. Сказал же тебе, просто ждать надо. Пока силу наберут камешки мои, по Руси разбросанные. Не один десяток лет для этого надобно, но колдовство уже третий год как действует. Вот и ослабляет оно волю русичей. Так что не капельки твои ворона послушным тебе делают, а великое заклинание мое! И с каждым годом все крепче и крепче оно становится. А что бы не было у Руси времени задуматься над чудными делами, творящимися с людишками, друзья мои заклятые, по моей просьбе, да и для собственного блага в будущем, насылают на них и свое колдовство, и чудищ, взращенных ими. Но и этого мало. Поднял я против Руси племена кочевые печенежские, что расплодились нынче в степях бесконечных. Так что не жить русичам в радости. Попру я пятою своею землю их богатою, а самих людишек русских сделаю рабами верными на века долгие. И сбудется воля моя, я это доподлинно уже знаю!
Ах ты ж падла! А не поэтому ли у нас Османско-германская империя случилась в современном мире? Ну-ну. Послушаем дальше, что эта лысая башка, или как там его звать, то ли каша, то ли щи, напридумывала?
– Что же ты меня, дуру старую, уже второй раз просишь отвар волшебный сотворить? Ась? – бабка, кажется, обиделась. – Ведь его-то ты и лил небось на свои камешки! Он-то волю людскую и подавляет! И где моя обещанная награда?!
Бабка вскинулась, уперев руки в боки. А я-то решил, что она опасается своего визитера и потому лебезит перед ним. Из черпака поварешки, которую она держала в левой руке обратным хватом, закапали остатки жидкости из котла. Капли, удивительным образом, не долетая до земли, превращались в дымку и развеивались причудливым узором.
Лысая борода, кажется, тоже понял, что неправильно расставил акценты, и попытался дать заднюю.
– Разве ж я обманывал когда тебя, подруга дней моих суровых? – спросил он, разведя руками. – По прошлому уговору жизнь долгую подарил.
– Подарил-то подарил, да только в этом теле не такая уж она и привлекательная.
– Зато сила в тебе скопилась не малая за прожитые годы.
– Ага, скопилась, да в горб превратилась. И все для того, чтобы я тебе рецепт варева этого подобрала. Вот только я тебе его не выдам, если что, имей в виду!
Бабка скрутила фигу на правой руке, вытянув ее над котлом. Дядька поморщился.
– Кощей, объелся щей, – выдала она, видимо, домашнюю заготовку.
– Надо было мужика в помощники искать, – пробормотал Кощей. – Ка бы не нужно было бабское начало, так век бы с вами не связывался.
– Чаво? Ах ты ж, аспид. Бабское начало ему, видите ли, не нравится. А кто моей юностью воспользовался когда-то? А ну возвращай ее!
– Да тише ты! Мы же договорились, что как проведем обряд, так и подарю ее тебе.
– Ты мне это три года назад обещал, да что-то пока я вновь не понадобилась сгинул куда-то!
– Так не просто это, Яга, юность-то тебе вернуть! Сама же знаешь, как сложно такое заклинание сотворить! Три года я его и готовил.
– Ага, знаю я как ты его готовил. С молодухами в постели! Пожиратель падали уже год как за тобой следит.
– Так для тебя старался, забирая их время и молодость. Вот они.
Кощей выудил из-за пазухи пузырек с жидкость, и поставил его перед собой на стол. Мне показалось, что бабка сейчас сиганет через котел, так зачарованно она уставилась на эту склянку. Похоже, что те же чувства испытал и Кощей, так как быстренько убрал посудину обратно за пазуху.
– Учуяла, что не вру?
– Учуяла, – сглотнула Яга, поведя ястребиным носом. – Ох! Аж внутри все загорелось. Ты это, Кощей, останься потом. Вспомним молодость. Как же давно я мечтала испытать эти чувства!
– Гхм, – Кощей, отодвинулся вместе со столом на пол метра назад. Как это он так сумел? – Ты себя со стороны-то видела?
– Так я ж красавицей должна стать? Ась? Иль я чего не знаю? – подозрительно спросила старуха.
– Все так и должно случиться, – кивнул Кощей, – да только, честно говоря, когда я ухожу от тебя, то мне потом еще месяц никого не хочется. Поначалу думал, что подливаешь ты мне чего-то, даже чай перестал с тобою пить какое-то время.
– Я заметила это. И ничего я тебя не подливала. Зачем бы мне это? Ну разве что образ свой тебе в голову закладывала, что бы ты не забывал, как я страдаю от старости.
– Да понял я это потом, понял, – вздохнул Кощей, – как рожу твою вспомню, возлегая с нагой девой, так позор прямо. Вместо одного удовольствия приходилось другое получать – мучать ее, да убивать потом. А то еще расскажет кому что у Кощея, да не стоит. Позор!
– Вот. Теперь. Ты. Точно остаешься! Я готовилась к этому.
– Знаешь Яга. Я сам кого хочешь напугаю, но вот сейчас мне самому страшно становится.
Стол отодвинулся назад еще на пол метра.
Я представил, как эти двое кувыркаются в кровати, и меня начало подташнивать. Бее!
– Карр!
Я что это в слух сказал? Ну, зато вернул голубков к действительности.
– Так, старая, давай дело сначала сделаем, – решительно сказал Кощей, и стол обратно придвинулся к котлу.
Яга, пожевав для порядка губами, опустила поварешку в котел, зачерпнула жидкость из него и поднесла к лицу. Сначала она принюхалась, а затем из ее рта выползла змея. Блять, натурально змея! Я аж подпрыгнул на насесте. И еще одна! И третья! И этот хрен собирается спать с ней? Брр! Ладно, не мое дело. Извращенцы.
Тем временем одна змея окунула свою голову с раскрытой пастью в варево, а две другие затанцевали над ней, сплетаясь и расплетаясь телами. Та, что окунулась в отвар, вынырнула из него и безвольно повисла. Товарки подхватили ее и утащили обратно в рот старухи.
– Готово, – вынесла вердикт Яга, и цыкнула уголком губ, а ее клык врезался в кожу у подбородка рядом с бородавкой. – Привкус грибов все же ощущаю, – она зыркнула глазом, с белым бельмом на Кощея, видимо все же подозревая его в использовании средств для ухода за волосами. – Но работает отвар правильно.
Она надула щеки и сделав ими движение, будто полоща рот, сплюнула на пол одну из змей, видимо ту, что испробовала ее отраву. Та, поспешно поползла в огонь под котлом, и спустя несколько секунд, сгорела в нем, извиваясь и корчась. Кощей одобрительно покивал головой, удовлетворенный демонстрацией безволия гадины, исполнившей приказ хозяйки.
– Поясни мне только, зачем он тебе? Ведь камни ты уже окропил отваром в прошлый раз.
Судя по виду, Кощей хотел было прочитать отповедь о дурных бабах, сующих свой нос не в свое дело, но видать желание похвалиться коварством своим, да умом, пересилило.
– Попался наконец-то мне в сеть путник из будущего, – он похлопал ладонью по книге, лежащей перед ним, – способный увидеть невидимое, и прочесть знаки колдовские. Долго я под него настраивал свой камешек, ювелирная работа, можно сказать. Несколько лет пришлось потратить, пока он мимо прохаживался.
– Несколько лет? – удивилась бабка, и ткнула пальцем в огонь, напоминая про змею, которая только что сгорела. – Как так? Ведь на человека легче влиять чем на зверя. У зверя что? Инстинкты. А у человека что? Душа. Мягкая и податливая.
– Что-то у тебя, старая, все шиворот на выворот. Вообще-то у человека еще мозги есть.
– Ну да мозги. И их можно есть. Кстати, очень вкусное блюдо получается.
– Я имею в виду, что человек ими думает.
– Кощей, ты что, совсем того, что ли? Ась? Мозги человеку нужны, чтобы смотреть и слушать. И еще что бы волосы росли. Потому я твои волосы в свой отвар и добавляю, что бы ты мог влияние оказывать на эти органы. Это каждая порядочная ведьма знает. Что захочешь, то и покажешь подчиненному. Вон змея моя почему в огонь полезла? Я ей показала там кучу вкусных лягушек. А думает человек задницей. Она вон какая большая.
Я выпал в осадок. По-моему, Кощей тоже. Он с видимым сожалением провел рукою по лысой голове.
– Ээ, – с тоскою произнес он, – как же так? Я-то думал… Ну да ладно, пожалуй, не будем спорить на тему анатомии.
– Кого?
– Ты будешь меня слушать или нет? Давай сюда свое варево!
Рука Кощея соскользнула с лысины, и стукнула по столу.
– Вот ты обидчивый-то какой, – удивилась бабка. – Ладно, рассказывай дальше.
– Ладно? Рассказывай? Ты же сама меня и начала расспрашивать!
– Я начала, ты начал. Какая разница? Чего ты там, ученика себе нашел что ли?
– Какого еще ученика?
– Ну ты ведь сам сказал, что долго искал человека, который разберется с твоим колдовством. Ась?
Если бы у меня были рука, я бы приложил ее ко лбу. За меня это сделал Кощей, закатив при этом глаза к потолку.
– Слушай Яга, давай ты не будешь меня перебивать, или мы перейдем уже к обряду.
– Ладно-ладно, не буду. Мне еще любопытней стало, что там за ученик у тебя появился. Я даже кажется ревновать начала. А вот как получу новое тело, так и пощу…
– Яга!
– Все, молчу-молчу!
Яга прикрыла рот ладонью, а Кощей сдвинул дубовое кресло, на котором сидел, и принялся вышагивать с задней стороны стола, отчего пламя свечей заколебалось. Ого. Да он здоровяк, каких поискать! Хотя по виду и не скажешь. Среднего телосложения, разве что борода до пупа, что мне, человеку 21 века, не очень привычно наблюдать. Хотя хватает, конечно, сейчас всяких трансбоберов в Германском протекторате. Хорошо, что Османская империя не одобряет таких представителей, мусульмане мы все же, Аллах Акбар, иначе расплодилось бы их… Так, что-то я отвлекся. Так вот про силу. Кресло-то из цельного ствола дерева сделано, и размахом в ширь не менее двух метров, да и ввысь столько же. Попробуйте такую дуру небрежным движение руки сдвинуть. И ведь не понтуется, у него это как-то как само собой, привычно, вышло.
– Ты видать плохо слушаешь, что я говорю, или варева своего зря попробовала, – поднял он палец, покосившись на котел, где тихо булькала жидкость, изредка рождая пузыри на поверхности. – Ключевое слово – будущее. Заклятье мое имеет силу примерно на тысячу лет. И отвар твой к тому времени начинает тоже испаряться. Не перебивай, Яга!
Он сдвинул брови, увидев, как бабка убрала руку, прикрывающую рот, и собралась задать очередной вопрос.
– Пожалуй надо тебя в колдовскую академию определять, а то деревня деревней, на своем болоте, вместе с кикиморами. Не перебивай говорю, а то рассказывать перестану! Испаряться – означает как снегу весною таять и исчезать. Вот и заклятье мое в будущем начнет истаивать.
Кощей прошелся туда-сюда, видимо подбирая слова попроще, чтобы Яге было понятно. Лектор, блин. Знал бы он еще, что его аудитория немного больше, чем один слушатель.
– Благодаря одной вещи, могу я прозревать через века. И доподлинно знаю, что все это время удерживают мои камешки власть над землею русскою. Но по истечении тысячелетия, начинают ослабевать они, и разумы людей обретают свободу, потому-то и трудно мне, будучи в этом времени, захватить полный контроль хотя бы над одним из них в будущем. К сожалению, та вещь, про которую я говорил, не дает мне знание о себе в будущем.
– А обо мне? – заинтересовались Яга, и по взгляду Кощея определив, что она тут не причем, обиделась и проворчала: – То же мне секреты тут разводит. Вот эта вещь-то, на столе лежит, книгой называется.
– Яга! Не перебивай! – по недовольному виду колдуна, я понял, что бабка угадала. – Я не знаю, где в то время буду я, и какие шаги по овладению мира стану предпринимать. Возможно, что и весь шар земной, уже склонится предо мной!
– Красиво сказал. Шар земной – склонится предо мной! Только земля-то плоская! И на трех кита…
– Да заткнешься ты уже наконец, ветошь старая?!
Кощей резко остановился, и вперил взгляд в бабку, которая слушала его с большим интересом.
– Ась?
Убедившись, что старуха не издевается над ним, а просто высказывает свои скудные познания об окружающем мире, он продолжил:
– В общем решил я себе будущему, на всякий случай, соломку подстелить, и напомнить, что камни силою нужно напитать заново. А то вдруг, в делах праведных, запамятую об этом. Все же тысяча лет срок не малый, все что угодно, позабыть можно. Да и опыт один провести хочу с отваром твоим.
Глава 3
Кощей, постоял, покачиваясь с носок на пятки, сложил руки на груди, одной из них пригладил длинную бороду, словно раздумывая, о чем говорить дальше.
– Ты, кстати, Яга, все же подумай над передачей мне рецепта. Молодость, она, знаешь ли, не вечная. Ее обновлять надобно.
– Ты мне ее дай сначала, эту молодость, да долг супружеский исполни! А там посмотрим.
– Какой еще долг? – опешил Кощей, от растерянности разведя руки в стороны.
– Как какой? Сегодня, сначала плоть свою потешим, а потом и поженимся, клятву пред Чернобогом дадим, что отныне мы обручены одной судьбою, до конца дней своих, да проговорим условия. Тебе рецепт, а мне под твоим крылышком проживать. Да ты не бойся. Можешь шляться по девкам как захочешь. Я тоже, знаешь ли, все время ненасытной себя чувствую, не одного мужичка извела, да слабы все. Потом суп из них варила. А может не жили долго они от того, что силою их принуждала, да заклятиями подчинения, как думаешь? Что же будет, когда я в девку обернусь? Да и помню я себя молодую, одного тебя мне маловато будет, точно. Да и двух тоже. Девок-то можешь и в дом таскать. Все польза, молодость их мне передавать будешь. Да и кровушку их совместно употреблять станем. Только думаю нужно выбирать помоложе, да покрасившее. А еще лучше невинных. Ну а я мальчиков да юношей соблазнять, да на заклад приводить буду. Как тебе мой план? Ась?
Нихрена себе, бабка план-капкан семейной жизни в две секунды накидала. Деревня, лысый, говоришь? Ну-ну, суть она уловила моментально, на чем можно сыграть. Я аж восхищаться ей стал. Ну конечно в деловой хватке, а не в том, как они жить собираются. Не приведи Аллах, случиться такому!
Сказать, что Кощей был в шоке – ничего не сказать. Глаза выпучены, рот открыт, руки все так же разведены в стороны.
А бабка тем временем котелок, висящий на железном пруте, меж двух железных же рогатин, своей поварешкой чуть вперед наклонила, да часть жидкости на землю пролила. В этот раз отвар не успел раствориться в воздухе, лишь темные узоры, похожие на снежинки, от струйки отделились, да растаяли. А земля, куда жидкость попала, вдруг вспыхнула голубоватым свечением, и замельтешили в ней те самые тараканы, которые мне на камне в лесу привиделись. Только сейчас они не складывались ни в какие слова, а просто суетились в совершенном беспорядке.
Кощей, взглянув на лужицу, которая быстро впитывалась в землю, шевельнул рукою, и прозрачные тараканы, взрыхляющие землю, остановились, и сложились в некий знак, похожий на иероглиф. Он воспарил в воздух, и превратившись в пленку, накрыл ею, словно крышкой, котел, не позволяя вареву выливаться далее.
Теперь котел был с подсветкой на поверхности, так как пленка-крышка, как будто впитала в себя голубизну недавней лужицы, подсветив лицо Яги снизу.
Я, под впечатлением происходящего, перелетел на одну из перекладин, которая находилась сбоку от колдунов. И только оказавшись на ней, сообразил, что сейчас сделал. Я летал! Это оказалось совсем не сложно. Все равно что ходить, только по воздуху.
Перед моими глазами развернулась картинка из фильма ужасов! Брутальная, сгорбленная, страшная старуха, чье лицо, подсвеченное голубым светом снизу, превратилось в ужасную маску, с тенью от большой волосатой бородавки, хищным, загнутым крючком носом, сморщенной, в старческих складках, кожей лица, обвислыми щеками, и огромным щербатым клыком, желтого цвета, торчащим из-под верхней губы. На одном глазу белое бельмо на всю радужку, а другой подергивается в нервном тике.
Нахрена я переместился? Что бы лучше видеть? Ужас какой.
Кощей, после своих магических действий, вроде как пришел в себя от столь неожиданного предложения бабки. По-моему, он уже жалел о том, что решил раскрыть некоторые подробности своих планов, но деваться теперь было некуда. Он вновь уселся за стол, все так же легко подвинув дубовое кресло себе под то место, которое Яга считала центральным нервным органом человека.
– Ты, Яга, поубавь свой аппетит. У меня еще тысяча лет впереди, так что время подобрать себе другую помощницу для поиска рецепта, и изготовлению твоего отвара, у меня есть.
– Время может у тебя и есть, да только таких талантливых как я – нет!
Яга попробовала толкнуть котел поварешкой еще раз, но Кощей поднял ладонь, и воздух вокруг котла превратился в лед, затушив костер под ним, и погрузив помещение в темноту, которую теперь развеивал лишь свет двух свечей, стоящих на столе перед Кощеем. Бабка хмыкнула, и щелчком пальцев заставила костер разгореться с новой силой, вновь вернув в сарай прежнее освещение. Лед начал быстро таять.
– Заканчивай, Яга. Не для этого мы с тобою тут собрались, – обреченно вздохнул Кощей. – Будет тебе договор, условия оговорим. Только поначалу погляжу на тебя новую, а то, воротит меня от тебя старой.
– Ну ты уж постарайся, Кощеюшка, – заулыбалась бабка, от чего у меня мурашки побежали по коже. Блин, может у этого ворона вши или блохи имеются? – Все от твоего волшебства зависит, какой я стану.
Кощей согласно кивнул. Я понял, что теперь он будет стараться на полную катушку.
– Ладно, старая, слушай дальше, доскажу тебе все до конца, – сказал он. – Поймал я одного человечка. Настроил камень на него, да и дал ему доступ к пониманию формулы сути языка и общения. Что бы он суме…
– К пониманию чего?
– Да, помолчи ты уже, просто слушай. Пожалуй, мы в договор твое обучение за границей включим. Отправлю тебя туда, когда надоешь мне.
– Ась?
– Я говорю, грамоте тебя обучать будем, да заклятиям новым! Слушай и не перебивай.
Кощей недовольно поерзал в кресле. Бабка тоже недовольно пожевала губами, скрепя клыком по подбородку, но смолчала на этот раз.
– Захомутал, я говорю, одного человечка из будущего несколько дней назад. Научил его наречию колдовскому, через которое он, теперь, как и я, может на любом языке разговаривать, и воспринимать его как свой, родной.
Откровенно говоря, я уже решил, что речь обо мне идет. Но какие тогда несколько дней назад? Я же буквально недавно здесь появился. Язык? А вот это интересно. Если я оказался на тысячу лет назад в прошлом, то скорее всего не смог бы воспринимать ту речь, как современную, это уж точно. А тут, и правда, как на родном, современном русском говорят. То есть, все же это про меня Кощей рассказывает?
– Лежит он сейчас на полянке, недалеко от камня моего без сознания. А благодаря вот этой вещи, – Кощей положил руку на книгу, – которая существует на всем протяжении времени во всем мире, мы сейчас кое-что можем поправить в его голове и в будущем.
– Эта вещь книгой называется, – язвительно напомнила Яга. – Тоже мне ученый нашелся, а простых вещей не разумеешь, да не слышишь, что тебе талдычат.
– Да слышу я, слышу. Просто это вы, ведьмы и заклинатели простые, да люди, книгу видите, – хмыкнул Кощей, немного напыжившись, – я же вижу суть!
Хм, по-моему, он понтуется. Книга, как книга.
– Концентрацию пространства в одном месте, похожую на окошко в иной план, где рождается мироздание, и крутятся такие силы, что выпусти их на волю, ничего живого вокруг не останется. Да и неживого тоже. И можно в нем, при должном умении, узреть закономерности, некие формулы, благодаря которым построены законы и правила нашего мира. Некоторые из них я сумел решить. Нет. Не буду врать. Эти формулы не подвластны человеческому разуму. Я всего лишь сумел вычленить кое-какие уравнения в них. Но я их решил! Я! Решил! Самостоятельно! И могу теперь эти решения повторять и применять, когда мне надобно. Мой учитель, у которого я подглядел умение притягивать из пространства это окошко к себе, а не как раньше, искать всплески его проявления по всему свету, и на время удерживать его в нашем мире, думал, что он уловил суть построения уравнений, и уже понимает, как из них составить целую формулу. Он говорил о неких приспособлениях в будущем, которые способны будут обрабатывать тот массив данных, что сейчас человеческому уму просто не объять. Даже ему, величайшему из магов, силы разума своего не хватает произвести все вычисления разом, и запустить процесс создания нового мирового порядка!
– Кощеюшка, а ты сейчас с кем и о чем беседуешь? – поинтересовалась бабка.
– Тьфу на тебя! Ладно, буду по-твоему изъясняться. Украл я «Книгу судеб» у своего учителя, да научился читать заклятия в ней. Но очень они мудреные. Буквы, знаки, символы в ней сами по себе местами меняются. Если не угадаешь в какое время какую руну правильно нарисовать, да в нужном порядке поставить, то тут тебе и конец. Ну и не только тебе. Поняла? Так что иметь эту книгу в руках, не значит, что уметь ею пользоваться. А еще она – сама по себе. Когда хочет исчезает, когда хочет проявляется. Не просто отыскать ее, не знаючи методов, да специальных обрядов.
– Вот теперь поняла, – закивала Яга, – ну давай, реки дальше, очень интересно послушать, что ты там со учителем своим сотворил.
Бабка в предвкушении, потерла руками, чуть не выронив свой черпак.
– Думаешь, где он сейчас? Лежит в своей пирамиде, по его наставлению, да по моему чертежу сделанной, дожидается оживления. Придурок. Загубил напрасно тысячи слуг, закопал их вместе с различным барахлом под пирамидою. Зачем? Ну золото еще понимаю, ну а горшки ему зачем? Ходить в них по малой и большой нужде? А слуг надо было выпить, а не просто зарезать, как он это делал раньше, что бы книгу призвать раз в сто лет! Пропустить их кровушку через себя, прежде чем наполнить ее свою усыпальницу, да книгу ее напитать, уж больно хорошо она что кровь, что души в себя забирает на одной из страниц своих. Тогда бы привязал он ее к себе, а не к точке в пространстве. Глядишь и проснулся бы с ней в обнимку, хе-хе. Самого главного он и не понял в ритуале жертвоприношения. Не без моей помощи, конечно, хех, ведь я его главным лаборантом был, – Кощей покосился на Ягу, и пояснил, – помощником то бишь. Ну, положим, даже угадал он с решением уравнения, ожил бы спустя столетья или тысячелетия, думая, что в будущем будет больше возможностей и средств для вычисления массивов информации, пригодился бы ему прах его рабов? Самому нужно думать, а не на будущее надеется. Самому это будущее и ваять. Как я! Подправил пару символов на саркофаге, пока этот старый хрен Рамсес, жертвенным ножом животы рабам вспарывал, да отвлекся от того, как его ученик письмена наносит, и ссохся он в одночасье, как возлег в ложе вечное. Это он так свой будущий гроб называл. Может конечно и возродится когда, все же чародей он сильный был, таких просто так не заморишь, ну да я потом придумаю что-нибудь, например подкину мысль людишкам, что пора разрушить пирамиды, мол навлекают они гнев небесный, и ждет людей кара из вне, ну или что-то в этом роде. Надо бы правда перед этим свои сбережения оттуда вытащить.
Кощей заволновался видимо от нахлынувших воспоминаний, и начал нервно перебирать пальцами, проводя мизинцем, безымянным, средним и указательным по большому. Неожиданно он засмеялся.
– Это был отличный рекламный ход. Я неплохо потом обогатился на нем, под разными именами построив многим царям их усыпальницы. Да посоветовав побольше добра забрать с собой на тот свет. Так сказать, сделал для себя схроны сокровищ чужими руками. И называл их банками личного пользования. Или сберегательными банками. Надо будет и здесь завести нечто подобное в будущем, – задумчиво побарабанил он пальцами по столу, – выгодное дельце, скажу я тебе, когда людишки сами, добровольно, отдают нажитое годами. Больше всего золота, конечно, в банке Рамсеса, хотя это не самая большая пирамида, и память о ней я постарался стереть из людских умов, так что бы она затерялась среди других. Но именно она стоит в правильном месте, и имеет нужные углы и наклоны к светилу.
Бабка, как и я, с интересом слушали разоткровенничавшегося колдуна. Золото говоришь под пирамидой? Ага. Не слышал, что бы находили. Значит запрятано оно не там, где археологи копали. Узнать бы теперь в какой пирамиде лежит его учитель. Да, блин, о чем это я? Сначала надо понять, как отсюда обратно выбраться. Хотя зарубочку на память сделаем.
Кощей вновь поднялся с кресла, и заложив руки за спину, начал мерить землю шагами.
– Да, веселые были времена. Рабов можно было тысячами убивать для своих нужд, сваливая все на стройку, хе-хе. Но что пирамиды? Так, развлечение. Главный мой интерес был в раскрытии секретов книги. Я, в отличие от Рамсеса, использовал кровь и души людские, более рационально. Загубить надобно множество людишек, что бы книгу выманить из небытия. Она и сама по себе может проявиться конечно, но как это заранее определишь? Бегай за ней по всему миру, как почуешь, что возродилась она вновь, да от таких же соискателей отбивайся! Хорошо, что кто-то из древних нашел в ней ту самую страницу, что кровушку да души любит впитывать в себя, да дал попробовать ей это лакомство. Вот и можно теперь книгу за счет слабости той странички выманить, да призвать к себе. Только прошли те времена, когда в одном месте можно законно столько людей загубить, да кровь и души их в дело нужное вложить. Ну разве что войну какую устроить. Так тут и конкуренты не сидят сложа руки, тут же словно мухи на говно слетаются, иди забери все себе! Приходится делиться! Придумал я кое-что, на комаров глядючи. Создал себе помощников, ущербных правда, света солнечного боятся, да чеснока, да осины, да серебра, в общем не совсем удачный опыт, но зато сильные они, и кровь людская – пища их. Называю я их банком крови!
– Чой-то у тебя сплошные банки, – заметила старуха, как-то весело прищурившись. Брр, это я от ворона понял, что весело. – То сберегательный банк Рамсеса, то банк крови, нечто другое слово не подобрать? Кровосос, например?
– Да они себя по-другому и называют. Как создал я их, так и сказал я им: идите, и да будет вам пир на земле, из крови людской. С тех пор они себя вампирами и кличут. Как осушает один такой комарик человека, так концентрация его собственной крови в разы повышается и делает его сильнее. За десятки лет получается из такого вампира прекрасная кровавая жертва, но малая. Что бы призвать «Книги судеб» надобно таких с дюжину выпить. А вампира старше сотни лет, и одного вполне может хватить. Правда не так просто такого кровососа заставить отдать жизнь свою мне на благо, так как силу приобретает он не слабую, да еще и в заклятиях начинает разбираться. Но пока я справляюсь, с детушками непослушными. Я ж для них как отец родной, имею свое влияние и власть. Правда чую, нескольких поганцев упустил из виду, прячутся где-то. В общем, в нашем деле колдовском очень полезные твари, коли какое заклятие с кровью связанное, сотворить надобно. Сами кровь собирают, действие ее усиливают, да на мой зов прибегают. Жаль только на Руси не заводятся.
– Тебе бы Кощей сказочником быть, – уперла Яга руки в боки, – уж больно хорошо ты врать умеешь. Знаю я с кем ты совокупился, что бы вампир получился. То же мне создатель нашелся. Подъюбочный. Меньше по шалавам заграничным шататься надо, что бы дети нормальные урождались, а не вурдалаки, да упыри поганые! Еще неизвестно какой заразы нахватался, за границей-то, что таких уродов на свет произвел. Ну да я тебя исправлю! Есть у меня средства, да отвары нужные.
Бабка оценивающе уставилась на опешившего от такой отповеди Кощея.
– Да уж, добрались детки твои и сюда, – продолжила она, – но и правда дух русский они не переносят, и кровь русская им что речной рыбе морская вода. Выжить как-то, наверное, можно, но что бы жить? Вот и существуют ни шатко ни валко упыри по-нашему, на болотах хоронясь, да редкого путника подстерегая. Поспрашала я одного такого, какого он роду-племени. Хочет вернуться домой, за границу, да наслышан о проделках их царя вампирского, не помню уже как там он тебя называл, но не думай, не тятей родным. Там все больше матерщины было, набрался хоть чему-то хорошему у нас.
Бабка, увидев, что Кощей начал приходить в себя, решила давить дальше по больному:
– А и про книгу эту я слыхала, не ты один, умник, за нею гоняешься, то правду речешь. Да не только по крови ее найти да вызвать можно. Разные методы есть. Слыхала я, например, что в землях наших Василиса Премудрая кое-что разумеет в этом. И привязать ее к себе никак нельзя, хоть по нужде от выпитой крови ходи, хоть лопни от нее, это ты что-то надумал себе. Я хоть и много младше тебя, и то это понимаю, когда смотрю на нее, через силу свою колдовскую. Женскую! Ну да тебе, мужлану, не понять таких тонкостей. Так-то! Ну чего рот раззявил, давай, ври дальше.
Да, умеет бабка удивлять. То в жены напросится, то мир с ног на голову перевернет.
– Без крови призвать? – пробормотал Кощей. – Как же это? Что же это я столько усилий потратил… Но не в пустую ведь! – наконец опомнился он. – Да хоть и кровью, а умею! И пусть не со мною она постоянно, нет в том надобности. С ней день да ночь просидишь, и уже чувствуешь, как давит она на тебя своею силою, да как бы с ума не сойти, начинаешь опасаться. Так что хорошо, что более суток она не держится в мире нашем.
Кажется, Кощей окончательно пришел в себя, так как вновь приобрел лекторский вид, и зашагал себе на том конце сарая, все так же заложив руки за спину.
– Я же, с каждым ее появлением, переписывал с нее строчку за строчкой, страничку за страничкой. Правда бывало, что бы только одну лишь строчку переписать, несколько суток надобно, а учитывая сколько крови для ее призыва требуется, так это в десятилетия превращается. А строчка та, в несколько тысяч страниц уложиться может. Вот как такую сложную формулу заучить, да еще и решить, а? А ты тут хвастаешь передо мною, своими скудным бабским умишком, да чувствами колдовскими! Можно привязать, нельзя привязать. Откуда, кстати знаешь, как кровь через себя пропускают?
Кощей на мгновение остановился, переместил руки из-за спины на грудь, и скрестив их там, с подозрением уставился на Ягу. В его взгляде читалось – подглядывала за мной? Бабка старательно отводила глаза, даже ничего не сказала против скудного бабского ума. Видать поняла, что лишку сболтнула, и что сейчас Кощей разошелся не на шутку. Кощей сплюнул на землю, и та задымилась.
– Я по крупицам, годами, десятилетиями, столетиями, изучал эти записи, и сумел-таки найти некоторые закономерности! Я исписал бесчисленное количество папирусов, пергаментов, вообще всего, на чем можно было писать за прошедшее время, вплоть до камня, и нашел решение!
Да, кажется, Кощей еще ни с кем не делился своими успехами, столько в его речи было нескрываемого пафоса, и восхищения собою. Наконец-то он нашел не только закономерности, но и благодарного слушателя. Наверное, его расслабило предложение Яги образовать супружескую пару, стать партнером по-жизни. Да и вообще хочется ведь похвастаться своими достижениями? Правда, глядя на то, как только что прищурилась старая карга, я подумал, что Кощей допускает ошибку, и выдвигает себя на роль своего же учителя, у которого он свистнул «Книгу судеб», как бы он там ее не называл, и не видел, своим магическим зрением.
–Одно из заклинаний решает задачу по управлению людскими сознаниями, и их волей. Его-то я и применил на своих камнях. А книга – это еще и своего рода инструмент по настройке вселенной.
– Какой еще Вселенной? Что за девка?
– Какая еще девка?
– Да Вселенная твоя! Память короткая что ли? Только что про нее разорялся, что настроить ее сперва надобно, что бы в кровать потом небось затащить?
Кощей с горестным вздохом махнул рукой, и опять зашагал туда-сюда.
– О чем ты только думаешь, старая?!
– Так молодою скоро стану!
Кощей вдохнул, выдохнул, заложил руки за спину, и снова обрел вид лектора.
Глава 4
– Вселенная, это не девка никакая. Это суть вокруг нас. А книга – ключик к законам ее, с помощью которого, можно воспользоваться силами мироздания. Варево твое подавляет лишь волю чужую, да и то, надо заставить человека испить его, и действует оно не долго. А мои камни не просто подавляют, они исподволь направляют желания, попавших в зону их воздействия, куда мне заблагорассудится. И не ограничены они числом людишек вокруг. Лишь с расстоянием, постепенно развеивается их влияние. На каждом из камней вывел я уравнение с решением, да усилил его чрезмерно, ключом воспользовавшись, да сфокусировав через него силы потусторонние, – он кивнул головой на книгу, и тут же пояснил, увидев немой вопрос в глазах у бабки. – Заколдовал, короче, камень. А потом на одной из страниц «Книги судеб» это заклинание прописал, да с наложенным на камень связал, после чего камень окончательно и приобрел свои свойства. Ох уж и долго трудиться пришлось! Попробуй выбей на камне нужные чары. А потом еще за книгой погоняйся. Это ж не просто полистать ее, да текст переписать, когда она на столе лежит себе отдыхает. Она же, зараза, исчезает после каждого колдовства. И не поймешь, что ей надо. То один камень заколдует, то несколько. Хорошо хоть, что я умный, все их в одном месте собрал по началу.
Яга видимо устала стоять, и пододвинув к себе табурет со спинкой, находящийся неподалеку, уселась на него, положив деревянную поварешку себе на юбку поперек ног. Кащей, глядя на нее, тоже присел обратно за стол, не прекращая свой рассказ:
– Ну и еще кое-что из известных заклятий добавил. Обычно чародеи их хранят как зеницу ока, даже ученикам своим не передают знания, но некоторые из них без книги либо не работают, либо слабы очень, вот и приходится писать их в книге, что бы ее силою воспользоваться. А кто поумнее, тот чужие заклятия-то и разгадать может, что бы потом самому применить.
– Так ыть, и ты свое туда написал, – напомнила ему бабка, – чаво теперь, вытравливать будешь?
– Не, Яга, что в книге прописано, никакими отварами не вытравишь, все в ней остается.
– Ну так значит и твоим колдовством кто-то воспользоваться сможет.
– Не сможет, – усмехнулся Кащей, – есть у меня секрет один.
Кошей пригладил бороду, с прищуром смотря на Ягу. После небольшой паузы продолжил.
– В общем добавил я в камения зримое заклятие познания языка. С заковыркой оно. Само себя путнику показывает, да не всякий праздношатающийся то заклятье увидеть способен. А мне всякий и не надобен. Только духом сильный, и потому вред принести мне способный. Специально предусмотрел эту функцию, что бы при необходимости, противника такого в нужную мне сторону завести на погибель, али какого дурня для дела своего привлечь, и что бы не прошел ни тот ни другой мимо только потому, что не смог надпись прочесть.
Я задумался, припоминая. А ведь в прошлые выходные я грузди вовсе не с правой стороны от камня приглядел, а как раз-таки с левой, это с той, куда лучше не ходить. Значит не врет Кащей, имеет его булдыган влияние, имеет. И не один он у него получается. Ага, он же об этом и говорит, а я, понимаешь, тут самокопанием занимаюсь.
– Один такой камень сотню верст в любую от себя сторону в округе покрывает, а всего их у меня 99 штук, аккуратно разложенных на земле русской так, что бы ни одного закуточка не пропустить, Правда растаскивать те камни долго пришлось, да с большим трудом. Вот уж когда я учителя вспомнил, как ловко он царство Египетское организовал, да первую, а заодно и последнюю, пирамиду свою отгрохал. Но там вам, не тут!
– Погодь-ка, а отвар-то тебе мой зачем тогда, коли заклятие твое великое и так всех подчиняет? Ась?
Кощей беспокойно заерзал на кресле, а глаза его забегали.
– Ну как тебе сказать. Оно не то что бы подчиняет. Оно транслирует то, что ты потом сверху наложишь. Если говорить простым языком, то ежели насыпать на такой камешек перца, то по моему желанию, вся округа чихать начнет. Ну там все конечно не так просто, – Кощей покрутил над столом рукою, и быстро сменил тему. – Ты лучше оцени масштаб трудов моих! Почитай более тысячи лет готовил я заклинание великое, да камешки подходящие подыскивал, да свозил их в место одно укромное, да на каждым, словно над картиною какой крапел, да людей сколько загубил, что бы «Книгу Судеб» множество раз призвать, да потом развозил, да расставлял камешки в местах заранее намеченных, что бы покрыть ими, словно паутиной, всю землю русскую, и стать ее господином полновластным! И вот сбылось! Уже три года как наливается сеть моя силою, подтачивая дух русский, и чувствую я, что пройдет еще несколько десятилетий, а может и меньше, когда стану я править землею этой, да людишками на ней проживающими, как мне заблагорассудится!
– Я тута на болоте, понимаешь, сижу, от простых людей прячусь, да по лесам брожу, настой для тебя смекаю как понаваристей сделать, а ты значит целым миром управлять собрался, яхонтовый мой? – ласково спросила бабка, несмотря на описанные Кощеем трудности, тут же выдвинув свои претензии.
Нет, по-моему, у птицы, в которой я сижу, точно вши имеются, или это опять у меня мурашки побежали, от слов старухи?
Кощей подозрительно покосился на нее, не понимая, его похвалили, или Яга на жизнь жалуется?
– Не переживай Яга, – решил он прояснить ситуацию, – от моей власти и тебе польза великая будет. Мне помощники нужны, и в числе не малом. Страна-то большая, богатая. И души здесь простые да добрые урождаются. Есть к чему присосаться, да насыщаться потом долгие годы. Богатый задел.
– Мне на помощников твоих начхать и растереть. А и секрет, почему твое заклятие в книге никому не применить, мне теперича тоже понятен. Вон он, секрет, кипит в котелочке моем. Без него можешь перец сыпать на камешки, да чихом власть свою укреплять. Так что договор мы составим такой, что я твоя первая помощница и буду.
– Ты же супругою стать хотела?
– А какая разница?
– Разные преференции.
– Чаво?
– В одном случае власть и деньги, а в другом постель и прочие удовольствия.
– Ты мне зубы не заговаривай. Я баба, я знаю. Вся власть через постель!
– Интересные у тебя представления. Что ты вообще о власти знае…
– КАРРР!
Задолбали! Именно это я и сказал на вороньем языке. Ну сколько можно уже на всякую дичь отвлекаться? Меня я интересую. Чего там Кощей придумал?
Оба уставились на меня.
– Чего орешь, Пожиратель падали? Жрать что ль захотел? – первой очнулась бабка, и как будто прочитав мои мысли, обернулась обратно к Кощею. – Ладно, это мы все потом обсудим, сказывай далее, чего ты там удумал, а то сидим тут, лясы точим, а мне невтерпеж уже в молодуху обратиться.
– Так чего тогда болтать, давай приступим уже к волшбе.
– Эээ, нет. Я тут много чего нового узнала, потерплю, пожалуй, что бы мы потом с тобою в радости, да понимании жили.
– Ну тогда и не перебивай более.
– Не буду.
– И вообще помолчи.
– Хорошо.
– Да помолчи я говорю!
– КАРРР!
Оба опять уставились на меня.
– Слышь, Яга, а он нас не подслушивает часом?
– Да, не! Это он три годика назад прилетал сюда подслушивать, да верною птицей моей хотел прикинуться. А сейчас каркает, только когда тухлятинки захочет