Погоня за тенями

Глава 1

«Пролог»

Что может быть сложнее любви? А я скажу – ненависть к людям, которых любишь.

Пятилетняя рана в сердце, которую не залечить словами – именно так я чувствую эту боль. Каждый раз, приезжая к родителям на пару часов, внутри меня кипит буря противостояния и обиды. Вся эта паутина недоверия связана с одной – казалось бы, невинной – богатой фифой, разрушившей мою жизнь и разорвавшей связь с семьей.

Вокруг меня – люди, что должны были быть поддержкой, а стали источником раздражения и боли. Они верят ей, верят ее наигранной улыбке, которая словно нож в спину – безупречная, притворная, язвительная. Хочется стереть эту маску, разбить ее в прах, но я сдерживаюсь, потому что знаю – правда на моей стороне.

Сидеть за одним столом с теми, кто отвернулся в самый трудный момент, – испытание тяжелое. Я помню, как несколько недель назад, едва получив диплом, я едва переступила порог родного дома, который стал для меня чужим. Но там меня ждал Паша – мой маленький брат, яркая искра света и любви среди мрака. Его искренние объятия, безусловная радость и ярко-голубые глаза – единственное, что заставляло мое сердце биться сильнее.

Когда я кружила его в воздухе, ощущая тепло и безусловную любовь, мои глаза невольно встретились с взглядом мамы. Улыбка на ее лице исчезла, словно все в ней сжалось от боли и недоразумения.

– Здравствуй, Лида, – она сказала это мягко, но для меня было настолько холодным и далеким, что даже простое слово «мама» вышло из меня через силу, с горечью и отчуждением, словно между нами проложена пропасть.

Вот что значит ненависть к тем, кого любишь – это не ярость чужих людей, а рана внутри, когда самые близкие становятся незнакомцами. Когда теплота родного слова превращается в лед, и внутри разгорается огонь противоречий, который сложно погасить, даже если ты всего лишь хочешь быть понятым и принятым.

«Бессонные ночи»

Проснулась я задолго до будильника, разорванная кошмаром. Во сне мама и Вилка уходили от меня всё дальше, а я стояла на месте – не могла ни закричать, ни убежать. Они удалялись в темноту, оставляя меня одну в пустоте.

Открыв глаза, я взглянула на часы – был всего лишь пять минут до сигнала. В комнату пробивалось яркое, летнее солнце, просвечивая сквозь шторы, сквозь которые все равно пробивал свет. Я тяжело вздохнула и зарылась в мягкое, тёплое одеяло – моё самое главное укрытие.

Сегодня предстоял по-настоящему тяжёлый день. Даже экзамены в одиннадцатом классе казались мне легче, чем этот переезд – в другой город, в новый дом, к новой семье.

Только я вновь погрузилась в беспокойный сон, раздался настойчивый звонок будильника. Пришлось вылезти из-под одеяла и выключить его. Через мгновенье в комнату вошла мама: с нежной и широкой улыбкой, она раздвинула шторы, и солнечные лучи ослепили мои сонные глаза. А ее русые волосы были рассыпаны по плечам и при свете казались светлее. Я невольно зажмурилась.

– Просыпайся, милая, – мама мягко и бережной заботой подтянула одеяло, словно не хотела безжалостно нарушать моё укрытие и спокойствие. В её движениях чувствовалась нежность, и в то же время стремление аккуратно взять ситуацию под контроль. Я же, словно цепляясь за последний оплот тепла и покоя, впилась пальцами в край мягкой ткани, не желая ни на миг проявлять себя, боясь встретить свет утра и перемены. Моё лицо оставалось скрытым, сердце билось тихо, но тревожно.

– Оставьте меня тут, – голос был едва слышен, хрипел от сна и подавленных эмоций, будто я боролась с самой собой, пытаясь удержать привычное, знакомое место. – Я не хочу переезжать, мам. – В этих словах звучала не только утомлённость, но и глубокая неуверенность, страх перед переменами и потерей привычного мира.

Мама задержала взгляд на мне, её улыбка растворилась, пропала как будто растворившись в воздухе. Наступило молчание, наполненное пониманием и внутренним сопротивлением. Тон её голоса стал ровнее, словно она собрала всю волю и сохранила спокойствие, чтобы донести важное, но тяжёлое решение.

– Лида, – произнесла она мягко, но с твёрдостью, которая не оставляла места сомнениям. – Мы уже всё обсудили. В этих словах звучала не просто просьба – это было напоминание о том, что время страха прошло, настало время перемен, а жизнь продолжится, каким бы нелёгким ни казался этот путь.

Она аккуратно забрала у меня одеяло, положила его на кресло в углу у окна и вышла, оставив меня одну с мыслями.

Глава 2

Я аккуратно села на край кровати и взглянула в зеркало, которое весело отражало утренний свет с дверки шкафа. Моё отражение выглядело уставшим и непривычно беспорядочным: русые волосы разбросаны в разные стороны, словно после бури, а под глазами зияли тёмные мешки, недвусмысленно выдавая бессонные ночи. Всего неделю назад я получила свой аттестат и завершила одиннадцатый класс, но эти долгие вечера подготовки к экзаменам оставили глубокий след – постоянную усталость и напряжение.

Я встала с кровати и приблизилась к зеркалу. Мои тёмно-синие глаза были немного опухшими, и я невольно подумала, что, возможно, снова плакала во сне. Светлая пижама с изображением забавного дракончика была мятой и взъерошенной, словно свидетельство неукротимого ворочания во сне. Вздохнув, я ещё раз посмотрела на своё отражение, почувствовав тяжесть и одновременно облегчение от пройденного этапа.

В этот момент дверь в комнату была широко распахнута, и мимо прошла Вилка. Проходя мимо, она с улыбкой и игривым тоном сказала:

– Доброе утро, моллюск.

Я улыбнулась в ответ, ощущая смесь лёгкой усталости и живого уюта:

– Доброе, Вилка, – тихо ответила и последовала за ней на кухню, где уже пахло свежим кофе и начинался новый день.

Вилка – моя младшая сестрёнка, ей всего четырнадцать, но она неизменно выше меня, наверное, почти на полголовы. В нашей семье я всегда была самой низкой, и эта разница в росте подчёркивала нашу особую динамику. Её светло-голубые глаза искрились живым любопытством и новыми впечатлениями, а густые русые волосы уже свободно спадали ниже пояса, придавая ей ещё больше женственности и зрелости. Часто казалось, что именно она старше меня, настолько уверенно и порой даже поучительно она вела себя в быту.

– Ну наконец-то вы проснулись, – услышали мы голос мамы, которая уже готовила нам завтрак в кухне, наполненной ароматом свеже – сваренного кофе и горячих оладий.

Я улыбнулась и, тяжело опускаясь на стул, облокотила руки на стол. Вилка напротив выглядела уже собранной и одетой, полной энергии и готовой к новому дню.

– Мы опять будем ждать только тебя, – с лёгким раздражением бросила она, украдкой глядя на меня.

– Мне только одеться, – ответила я с тем же оттенком раздражения.

Мама наблюдала за нашими взглядами и, чтобы разрядить напряжённую атмосферу, поставила на стол тарелку с пышными, золотистыми оладушками, щедро политых вареньем.

Мы с Вилкой моментально забыли о спорах и с радостью накинулись на угощение, как два голодных ребёнка, наслаждаясь вкусом и уютом семейного утра.

После завтрака я направилась в свою комнату, чтобы переодеться и собрать оставшиеся вещи. Их было немного, но несмотря на это сборы заняли у меня куда больше времени, чем хотелось бы.

Посмотрев в окно, я заметила, как на улице уже начали бегать дети. Их звонкий смех и энергичные движения сразу же пробудили в памяти целую череду живых воспоминаний. Я вспомнила, как вместе с подругами бегала по этим же улочкам, играла в снежки, соревновалась в прыжках сальто на турниках, дразнила ребят и убегала от них. Мы смеялись, как беззаботные, даже плакали, испытывая весь спектр настоящих детских эмоций. Каждое из этих воспоминаний было наполнено теплом и радостью – тем самым светлым счастьем, что сопровождает детство.

Но, осознав всё это, я поняла, что эти моменты безвозвратно ушли в прошлое. Теперь они стали частью далёкой, счастливой поры, а впереди – взрослая жизнь с её новыми вызовами: поступление в университет, переезд в другой город, начало другой жизни. Тяжело вздохнув, я опустила голову и посмотрела на часы – время было уже почти пол первого. Через полчаса за нами приедет машина, и она увезёт меня в новую жизнь, полную неизвестности и надежд. Я не могла точно представить, что ждёт меня там, но ощущала, что это будет важный и серьёзный этап.

Собравшись с мыслями, я взяла свои коробки и вынесла их в прихожую, где стояла мама и говорила по телефону. Я взглянула на неё, улыбнулась – в этой улыбке была и любовь, и лёгкая грусть – затем тихо пошла за следующими коробками.

Через полчаса у нашего дома действительно остановилась машина. Я крепко сжала в руке чёрную сумку, сделала последний взгляд на родную комнату, глубоко вздохнула и тихо попрощалась с ней – с тем особенным местом, где прошло мое детство. Выйдя из дома, я заметила на лестнице большую чёрную «Кадиллак Эскалейд». Возле неё стоял высокий, накачанный мужчина в строгом костюме – его уверенные движения и сила говорили о том, что он здесь не случайно, он помогал переносить наши коробки в машину.

Я остановилась, созерцая всю эту картину, но через несколько секунд ко мне подбежала Катька – высокая, стройная, с проницательными голубыми глазами, которые сегодня выглядели особенно грустными.

– Лидка, буду по тебе скучать, – Катька сжала меня в объятиях так крепко, что почувствовалась её тёплый запах шампуня. Я ответила тем же, прижавшись к её плечу и сжав губы, чтобы не допустить, чтобы слёзы вышли наружу.

– Я тоже, Кать, – прошептала я, голос дрожал, но я не давала себе плакать вслух.

Глава 3

Катька чуть отступила, провела рукой по своим волосам, словно запоминая прикосновение.

– Пиши мне, звони, не забывай нас, – попросила она, и в голосе прозвучала надежда и тревога одновременно.

– Конечно, – выдавила я и тяжело вдохнула. Мы молча смотрели на фургон и на мужчину, который грузил последние коробки, ему оставалось положить ещё пару коробок, и дорога в нашу новую жизнь вот ‑ вот начнётся.

Спустя пару минут мы с Катькой окончательно попрощались, и я села в машину, где уже были мама и Вилка. Я наблюдала за мамой – в её лице читались одновременно волнение и счастье. И в этот момент я тоже почувствовала тепло и радость, глядя на её улыбку, словно понимая, что впереди новый этап.

Мужчина, закрыв багажник, сел за руль, и машина плавно тронулась с места. Я вынула из сумки наушники, включила музыку и уставилась в окно. Этот город я знала досконально, как свои пять пальцев – небольшой, но невероятно родной, ведь здесь прошло моё семнадцатилетнее детство. По дороге мы проезжали мимо домов моих друзей: одни были деревянные, уютные, другие – кирпичные, окружённые зеленью и цветущими кустами. Каждый дом казался живым воспоминанием, частью моего прошлого.

Мы проехали мимо школы, где училась вместе с Вилкой. Здание из тёплого, красного кирпича, двухэтажное, обнесённое сетчатым забором – оно стояло знакомой крепостью детства. В наушниках играла грустная, но одновременно умиротворяющая музыка, и я, закрыв глаза, погрузилась в сон, уносимая мелодиями.

«Сказка или реальность?»

Не знаю, сколько прошло времени, когда мама осторожно разбудила меня – мы подъезжали к дому её будущего мужа. Я все же решив посмотреть сколько мы ехали, а ехали мы четыре часа. За окном открылась удивительная картина: вокруг раскинулись величественные коттеджи, каждый – неповторимый и величественный. Двух- и трёхэтажные, они словно были взяты из сказки: одни светлые, другие – тёмные, скрытые за густыми ветвями деревьев. На балконах мелькали люди, словно обитатели волшебных замков – принцы и принцессы.

Вдруг машина покинула дорогу и, проехав по пустырю несколько секунд, остановилась перед огромным трёхэтажным особняком. Нас окружали густые деревья и извилистые тропинки, вокруг всё цвело – яблони и другие растения придавали месту живой и уютный облик.

Сначала из машины вышли мама с Вилкой, а потом я, собираясь с духом, сделала шаг навстречу новому этапу жизни.

Передо мной раскинулся величественный белоснежный особняк. Его огромные колонны горделиво поддерживали крыши, а с обеих сторон величественной лестницы располагались аккуратно подстриженные кусты, будто стражи, охранявшие вход. Перед домом раскинулся ухоженный газон, на котором расцветали яркие цветы – словно живые мазки на зелёном холсте. Я медленно повернулась вокруг, и вдали заметила изящный фонтан, брызги которого играли на солнце, добавляя месту ещё больше волшебства.

– Ох, уж эти причуды богатых, – пробормотала я, стараясь скрыть внутреннее удивление под маской равнодушия. Всё вокруг – блеск хрусталя, безупречный порядок, выверенная манера движений – словно шумный вихрь роскоши, который слегка оглушал, но я упорно держала лицо, не позволяя себе расслабиться.

В этот момент голос, знакомый и тёплый, прорезал обстановку:

– Привет, девочки! – Я мгновенно обернулась.

Передо мной стоял Виктор – в простой льняной рубашке и лёгких шортах, по-домашнему небрежный. Его широкая улыбка и лёгкая щетина придавали облику непринуждённость и дружелюбие.

Он подошёл к маме, нежно обнял её и поцеловал в в губы – от такого проявления теплоты у меня непроизвольно зачесались зубы, словно внутри вспыхнула лёгкая нервозность.

– Привет, Виктор, – выдали я с натянутой улыбкой, хотя искренне он мне нравился – доброжелательный, весёлый, смех которого заразительно поднимал настроение. Я невольно провела взглядом по его слегка растрёпанным каштановым волосам – хаос, который выглядел пугающе естественным.

– Ты что, причёску поменял? Или просто уложил? – спросила я легко, пытаясь разбавить напряжение, и сама обняла его в ответ.

Он рассмеялся:

– Да нет, просто вчера не мыл, – шутка разрядила атмосферу, и я тоже засмеялась.

– Привет, Виктор, – сказала Виолетта, обнимая его, и в этот момент на пороге повисла тёплая, непринуждённая, почти семейная атмосфера.

– Здравствуй, Виолетта, – с той же улыбкой ответил он, и вокруг словно потекло спокойствие, искренность и дружба.

С Виктором мы познакомились примерно два месяца назад. В тот день он приехал к нам в гости, а я как раз пришла домой после первого экзамена. В зале мама, Вилка и Виктор сидели на диване и разговаривали, а я, от усталости и неожиданности, стояла, облокотившись на стену и наблюдая за ним. Его каштановые волосы были растрёпаны, карие глаза светились счастьем, а широкие плечи слегка напрягались – сразу было видно, что он занимается спортом. Пока мой разум пытался разобраться с новыми впечатлениями, они весело смеялись надо мной. Это меня разозлило, и я ушла в свою комнату, где сразу же с головой окунулась в сон.

В следующий раз мы увиделись на моём выпускном. Мама вместе с Виктором пришли ко мне в школу, когда я получала аттестат. Тогда Виктор подарил мне новый модный телефон и сразу же предложил маме переехать к нему в дом. Позже мама меня уговорила, и я согласилась. Тогда я также узнала, что у Виктора есть два сына – погодки, но из-за большой загруженности на работе они пока не могли приехать к нам в гости и познакомиться.

И вот, наконец, мы переехали. Виктор крепко взял маму за руку и уверенной походкой направился в просторный дом, а мы с Вилкой шли за ними, слегка затаив дыхание. Поднимаясь по ступеням, я внимательно всматривалась в окружающее пространство – все вокруг источало изящество и гармонию, было очевидно, что каждую деталь продумывали и создавали настоящие мастера своего дела.

Когда мы вошли, нас встретила небольшая группа людей – три женщины и двое мужчин. Женщины были одеты в изящные темно-синие платья с аккуратными фартуками, словно героини классических фильмов о богатых семьях с преданными домработницами. Мужчины выглядели соответственно своим ролям: один в костюме садовника с ухоженным садовым инвентарём, другой – в форме повара, готового к приготовлению изысканных блюд. Их внешний вид сразу же рассказывал о том, какую важную работу они здесь выполняют.

Виктор представил нас, после чего работники разошлись, а мы остались вчетвером посреди прихожей. Он увлеченно рассказывал что-то, а я с неподдельным восхищением разглядывала интерьер. На потолке висела роскошная люстра, покрытая настоящим золотом, которая мягко освещала пространство. Пол был выложен чёрно-белым мрамором – идеально отполированным и холодным на ощупь. Справа от входа стоял большой шкаф для верхней одежды, искусно вырезанный из дерева и украшенный золотыми элементами, отдавая дань изысканности. Рядом – небольшой диван тёмно-синего цвета, на который хотелось немедленно присесть.

В центре прихожей впечатляла огромная двусторонняя лестница, плавно ведущая на верхний этаж. Справа от неё располагался проход в просторную столовую и кухню, а слева – выход на лестницу, которая вела к парковке, как рассказал Виктор. Слева от меня открывался просторный зал с гигантским плазменным телевизором, занимающим почти всю стену, и массивными колонками, которые стояли во всех углах комнаты, создавая атмосферу настоящего кинотеатра. В центре зала возвышался огромный серый диван, окружённый четырьмя изящными креслами и прозрачным стеклянным столом, на который падал солнечный луч. От светового пятна на стене играл тёплый и живой «зайчик».

Потолок в гостиной повторял роскошь прихожей – здесь также висела огромная люстра, а сам потолок казался словно застеклённым. В его отражении я видела своё лицо, едва размытое, как будто приглушённое магией и волшебством этого места. Все вместе создавалось ощущение уюта и богатства, в которое приятно было окунуться с первого взгляда.

– А где твои сыновья? – вмешалась я, и вдруг все головы повернулись в мою сторону. Сразу почувствовала лёгкое смущение – будто случайно включила прожектор.

Виктор улыбнулся так, как будто это было самое обычное дело:

– Они подъедут к ресторану к ужину, – спокойно ответил он.

Я моргнула, не успев скрыть удивление:

– Мы едем в ресторан? – голос выдал смесь недоумения и лёгкой тревоги. – В тот самый, где столько этих приборов и официантов?

Виктор ещё шире улыбнулся, подошёл и положил руку мне на плечо. Он выше меня, поэтому слегка наклонился, встретив моё лицо спокойным, уверенным взглядом:

– Да, – сказал он мягко. – Если что-то понадобится, я помогу.

Мне стало чуть легче, я вдохнула и сцепила пальцы так, чтобы не показывать нервозность. Виктор вернулся к маме, держал её за руку, будто поддерживая.

– Во сколько поедем? – спросила я, стараясь придать голосу лёгкую, шутливую интонацию, чтобы снять напряжение.

– В семь, – ответил он, не отрывая взгляда от мамы, и мягко обнял её за талию, словно это был привычный жест заботы и близости.

Я невольно приподняла бровь в лёгком недоумении, но тут Виолетта подтолкнула меня локтем – её серьёзный и внимательный взгляд мгновенно успокоил, показав, что всё под контролем.

– Ладно, – протянула я, принимая возможность только смириться. – А где моя комната? Я устала.

– Комнаты на втором и третьем этажах, – сообщил Виктор, уже направляясь к лестнице прошлым лёгким шагом. – Где хочешь остановиться?

Я задумалась на мгновение:

– На втором.

– А я выберу третий, – с улыбкой ответила Виолетта, и уже пошла вслед за ним, будто зная маршрут, который им предстояло пройти.

В мыслях сразу всплеснула смешинка: «А я бы тебя вообще не поселила», – но я сдержалась, понимая, что сейчас шутки неуместны и нам стоит держаться вместе. Наши отношения с Вилкой были добрыми, с привычной долей взаимных подколок, но теперь мы должны были быть более сплочёнными.

Поднимаясь по широкой лестнице, мы подошли к коридору, где открылись двери нескольких просторных комнат.

– Здесь две комнаты: справа и слева, – Виктор указал жестикуляцией, – дальше живут Кирилл и Никита.

Глава 4

Я сначала заглянула в обе комнаты, изучая их обстановку, и остановилась на правой. Она была залита светом, огромные окна пропускали солнечные лучи, наполняя пространство теплом и уютом. Тяжёлые тёмно-коричневые гардины с элегантными складками обрамляли окна, создавая приятный контраст с ясным светом. В центре стояла широкая кровать, покрытая нежно-голубым покрывалом, на котором аккуратно лежали шесть подушек – от самых больших до маленьких – словно приглашая погрузиться в комфорт. По обеим сторонам кровати располагались маленькие тумбочки с изящными светильниками, мягко освещающими комнату вечером.

С другой стороны комнаты располагался туалетный столик с огромным зеркалом, отражавшим всё окружающее пространство. Рядом была дверь, ведущая в гардеробную, за которой скрывался ещё один сюрприз – просторная ванная комната.

Когда я вошла туда, глаза мои расширились от изумления. Ванная была больше моей старой спальни: огромная ванна, аккуратно встроенный туалет и огромное зеркало, покрытое изящной золотой аркой, которое почти отражало меня целиком. Я тяжело вздохнула, ощущая лёгкую дрожь восторга и облегчения от такого великолепия, и вышла обратно в комнату, где меня уже ждали вещи.

Оставшись одна, я не удержалась и плюхнулась на кровать, раскинув руки, полностью погружаясь в ощущение тепла и спокойствия нового места.

Мама, Виктор и Вилка ушли дальше по коридору, а я полностью погрузилась в мягкость кровати. Тяжесть усталости мгновенно овладела моим телом, и я без сопротивления скользнула в сон.

Однако снова накрыл меня тот же кошмар. В темноте грез передо мной возник Виктор, который забирал маму и Вилку прочь, оставляя меня одну, прикованную беспомощностью – я не могла пошевелиться, словно парализованная страхом. Сердце колотилось так громко, что казалось, его услышат все вокруг. Но вдруг что-то прикоснулось ко мне – мягкая рука мамы, и я мгновенно очнулась.

– Милая, вставай, – её голос тихо вывел меня из тёмной воронки сна. Я медленно открыла глаза и увидела над собой маму: в её взгляде смешались тревога и нежность.

– Снова кошмар? – спросила она, робко касаясь моего плеча.

– Да, тот же самый, – прошептала я, садясь на кровати, сердце ещё стучало быстро, ладони были влажными.

Мама улыбнулась так, будто пыталась стереть остатки страха:

– Это всего лишь сон, – её голос стал мягким и ровным, и я почувствовала, как напряжение чуть спадает. Я ответила улыбкой, неуверенной, но благодарной.

– Иди, собирайся, надень платье, пожалуйста, – сказала она, вставая и направляясь к двери. За её спиной пахло свеже – сваренным кофе, шаги были спокойны, и в этом было больше утешения, чем слов.

Я направилась в душ и под прохладной струёй воды почувствовала, как постепенно уходит напряжение. Минут пять, стоя под струёй, я впитывала свежесть и спокойствие. Выйдя из душа, я направилась в гардеробную, где уже ждали вещи. Моё внимание привлекло длинное платье тёмно-красного оттенка, идеально подчёркивающее фигуру, с изящным вырезом на ноге. Я аккуратно высушила волосы, распрямила их, закрепила несколько прядей невидимками, чтобы мягко обрамляли лицо. Подобрала туфли в тон платью и, взяв телефон, вышла из комнаты.

На первом этаже меня уже ждали Виктор и мама. Вилка спускалась вслед за мной в изящном синем платье чуть выше колена, волосы были собраны в хвост с лёгкими локонами, которые ласково спадали на лицо. Мама блистала в светло-розовом облегающем платье, подчёркивающем тонкую талию, а Виктор выглядел безупречно в классическом чёрном костюме тройке – он идеально гармонировал с маминым образом.

– Прекрасно выглядите, девочки, – тихим, уверенным голосом произнёс Виктор, не задерживаясь, повернулся и направился к выходу. Мы последовали за ним, словно тени, не отрывая взгляда.

Глава 5

Подъехал чёрный BMW, его лаковая поверхность блестела в свете фонарей. Из машины вышел тот же мужчина, что раньше привёз нас сюда – спокойный и уверенный, с лёгкой улыбкой на лице. Он подошёл к Виктору и без слов вручил ему связку ключей, затем растворился в тени, словно исчезая из нашей реальности. Мы вчетвером сели в автомобиль, и машина плавно тронулась с места.

Выехав за ворота особняка, мы сначала попали на пустырь – серый простор из щебня и выжженной травы, как будто буфер между частной жизнью и городом. Через несколько минут дорога вывела нас на благоустроенную улицу: аккуратные коттеджи и высокие особняки вдоль тротуаров, ухоженные газоны и вымытые подъезды – типичный район для тех, кто привык к комфорту. Я не стала смотреть на фасады, вместо этого уткнулась в экран телефона и вела переписку с Катькой.

Катя: «Ну как?»

Я: «Всё слишком дорого и пафосно»

Катя: «Зато теперь можешь делать, что захочешь. Потерпи это лето – и переедешь обратно к нам»

Я: «Я уже этого так жду» – закатила глаза к потолку машины.

Катя: «А ты видела братьев?»

Я: «Ещё нет, Виктор сказал, что они подъедут к ресторану»

Катя: «Хорошего вам вечера, расскажешь потом» – и вышла из сети.

Я тихо, но с тяжестью в груди вздохнула, убрала телефон в сумку и посмотрела в окно на мерцающие окна домов, где чья‑то жизнь шла своим размеренным ходом.

Мы уже въехали в город. Взгляд невольно задержался на одном из многоэтажных зданий: десять этажей, и они тянулись неумолимо вверх, словно касаясь облаков. На улицах становилось всё больше людей, город наполнялся жизнью и звуками. Я мельком посмотрела на руки Виктора – одна рука уверенно держала руль, другая – тихо сжимала ладонь мамы. Сердце радовалось её искренней улыбке, но внутри меня поднималось раздражение от всей этой нежности. Я закатила глаза и отвернулась, вновь обращая внимание на прохожих, зелёные парки и величественные здания, мимо которых мы неспешно проезжали, словно наблюдая за пульсирующей жизнью большого города.

К ресторану мы подъехали примерно через сорок минут, а может и ближе к часу – время растянулось и потонуло в ожидании. Выйдя из машины, Виктор без лишних слов передал ключи незнакомому мужчине, а мама нежно взяла Виктора под руку, и они вместе отправились к входу.

Сам ресторан представлял собой элегантное двухэтажное здание, уже с порога окружая гостей атмосферой изысканности и тонкого вкуса. Заходя внутрь – сразу ощущаешь мягкий, теплый свет приглушённых люстр, который струится плавно и ровно, окутывая зал нежной дымкой уюта. Столы идеальны: безупречно выглаженные скатерти, хрустальные бокалы, расставленные с точностью и изяществом, робко сияют в свечах. Лёгкая, ненавязчивая музыка невидимыми струнами протягивается по залу, создавая невесомое ощущение гармонии и баланса.

Подойдя к столику, я увидела двоих мужчин, одетых безупречно – классика с нотками современной элегантности. Их костюмы – произведение вкуса: будто творение знаменитого дизайнера или выдержанный ультрамодный стиль – каждый элемент составлен так, чтобы подчеркнуть достоинства, но не кричать о статусе. Обувь блестела, аксессуары – часы и запонки – дорогостоящие, но сдержанные, дополняя образ тонким шармом. Всё выглядело естественно и в то же время внушительно, без излишнего пафоса.

Рядом стояла девушка – словно воплощение утончённости. Тёмные, аккуратно уложенные волосы подчёркивали правильные и выразительные черты её лица. Карие глаза излучали глубокую уверенность с лёгким блеском, а свежая, здоровая кожа словно светилась изнутри. Черное обтягивающее платье точно облегало фигуру, выделяя тонкую талию и грациозные линии силуэта, делая образ завершённым и притягательным.

Как только они заметили Виктора, оба мужчины мгновенно поднялись из-за стола, выражая этим знак уважения и внимания.

– Познакомьтесь, это мои сыновья – Кирилл и Никита, а также будущая невеста Кирилла, Эмилия, – сказал Виктор, одновременно пожимая руки молодым людям. – А это Ната, вы с ней уже знакомы, – добавил он, на что мужчины кивнули и улыбнулись. – А это её младшая дочь, Виолетта. – Вилка подошла, мягко улыбнулась и пожала руки всем присутствующим так, как могла, после чего направилась к маме.

Настала моя очередь. Мне пришлось приблизиться, и Виктор представил меня:

– А это Лидия, старшая дочь Наты.

Я не стала жать руки и улыбаться, просто кивнула и села за стол, из – за чего почувствовала на себе строгий взгляд мамы.

Официанты двигались с лёгкой и уверенной грацией, точно зная, когда и что предложить, при этом не мешая гостям. Меню здесь было не просто списком блюд – это была настоящая история, рассказанная через редкие ингредиенты и изысканные кулинарные техники, пробуждающая желание попробовать всё без исключения.

Я сидела и слушала заказы других, стараясь не смотреть на братьев и девушку, чьё имя в памяти почему-то не задержалось.

– Лида, а ты что будешь? – мягким голосом спросил Виктор, казалось, единственный, кто меня не забыл.

Я глубоко вздохнула и пододвинула к себе меню. Глаза невольно округлились, когда я увидела цены – настолько высокие, что появилось желание тут же закрыть меню и уйти отсюда, забежать в любую ближайшую шаурмичную и заказать что-нибудь простое и недорогое. Было ясно, что здесь всё слишком изысканно и недешево для меня. Я услышала лёгкий смех и перевела взгляд на высокого, накачанного парня с карими, выразительными глазами. Наверное, в этот момент мой взгляд был очень серьёзным, потому что девушка рядом с ним отвела глаза обратно в меню, а тот, как его там… Кирилл, внимательно смотрел на меня.

Я снова сосредоточилась на меню, глубоко вздохнула и, собравшись с мыслями, сказала тихо:

– Я, наверное, возьму… карбонару и чёрный чай.

Виктор записал мой заказ и передал официанту.

Все остальные сделали впечатляющие заказы – изысканные блюда, на которые можно было только завидовать. А я единственное, чего хотела в тот момент – это вызвать такси и уехать домой.

Разговоры вокруг шли непринуждённо, но я всё равно не могла оторвать взгляд от братьев. Их речь была воспитанной, чёткой, без спешки и излишних эмоций. Они легко поддерживали беседу, часто шутя, и все вокруг смеялись, а я сидела с нейтральным выражением лица, словно наблюдая со стороны. В их манерах чувствовалась воспитанность – очевидно, Виктор уделял этому много внимания.

Никита вёл себя свободно и расслабленно, а Кирилл был более серьёзным. У Никиты были светло-голубые глаза, у Кирилла – глубокие карие. Волосы обоих выглядели ухоженными, что, несомненно, заметила бы любая девушка.

Заказ начали приносить на стол, и я уткнулась в тарелку, словно пытаясь заглушить внутри нарастающее чувство пустоты – искала убежище в звуках посуды и во вкусе еды. Это было своего рода спасение от внутренней тревоги. Но спокойствие быстро нарушил голос Виктора – ровный, серьёзный, без тени иронии или шутки:

– Дети, мы хотим предложить вам стать нашими свидетелями на свадьбе.

Я подняла глаза, сердце пропустило удар – зубы невольно сжались от неожиданности и удивления.

– А когда? – спросила я, больше по инстинкту, пытаясь быстро сориентироваться, чем логически продумав вопрос.

– Двадцать шестого августа, – ответила мама, и её улыбка была одновременно мягкой, тёплой и в то же время решительной, не оставляя сомнений.

Я на мгновение задумалась, пытаясь осмыслить услышанное, затем голос получился сдержанно жестким:

– Этого года? – слова прозвучали с оттенком недоверия и внутренней борьбы.

– Да, – просто и уверенно подтвердил Виктор.

Моё лицо застыло – растерянность и сомнения нахлынули волной. Я растягивала слова, словно покупая время:

– Не рановато ли? – спросила, в этом вопросе отражался и протест, и попытка понять.

Виктор отреагировал лёгкой улыбкой, голос его стал добрее, и, положив руку на руку мамы, сказал:

– А чего тянуть?

Их прикосновение вызвало во мне внутренний вздраг – смесь чувства обиды и раздражения, которые я с трудом сдерживала:

– Ну да, ещё скажите, что у вас любовь с первого взгляда.

Девушка рядом попыталась вмешаться и смягчить натянутую атмосферу, но я холодно повернулась к ней:

– Я не с тобой разговариваю.

В этот момент мама резко, строгим тоном перебила меня:

– Лидия! Прекрати так себя вести, это некрасиво.

Я почувствовала, как голос мой повысился, и ответила, не скрывая эмоций:

– Некрасиво? А тебе не кажется странным начинать новую жизнь, когда ты сама оттуда, где всё по‑другому?

Я поднялась с места – этот жест заставил всех вокруг поверить в серьёзность моих слов. Мама посмотрела на меня пронзительно:

– Сядь сейчас же!

Я отступила назад, чувствовала, что должна подчиниться, хотя внутри всё бурлило и кипело от противоречивых чувств. Атмосфера накалилась, и только Никита попытался разрядить напряжение:

– Ситуация напряжённая, но я согласен, отец, – сказал он спокойно, как будто таким тоном хотел вернуть разговор в рамки приличий.

Я же лишь бессильно закатила глаза, не скрывая своего раздражения.

Виктор и мама улыбнулись друг другу, и разговор плавно перешёл на другую тему, словно напряжение в комнате улетучивалось. Но я почувствовала на себе чей-то взгляд – перевела глаза на Кирилла. Он стоял рядом, а девочка, которую я уже заметила раньше, что-то тихо шептала ему на ухо. Я не удержалась – снова закатила глаза, раздражённая этой мимолётной сценой.

Атмосфера постепенно остывала: шум посуды, разговоры вокруг, кто-то смеялся – всё возвращалось в привычный ритм.

Виктор, словно стараясь мягко вернуть меня в общий разговор и снять напряжение, спокойно спросил:

– Лидия, куда собираешься поступать после школы?

Я не поднимала взгляда от тарелки, мои слова были ровными, без эмоций, словно застывшими:

– В университет, на программирование.

Виктор чуть приподнял бровь, в голосе прозвучал настоящий интерес и удивление:

– А где этот университет?

Наконец, я подняла глаза на него, сохраняя твёрдую позицию, словно от моего ответа зависел не только выбор места учёбы, а что-то гораздо большее:

– В родном городе.

Мама тут же вмешалась, её голос стал жёстким, без призывов и сомнений, словно окончательное решение было уже принято:

– Нет. Ты будешь поступать здесь.

Я перевела взгляд на неё, почувствовав, как в груди снова сжалось от внутреннего напряжения:

– Почему? Мы же с тобой это обсуждали.

Она не утратила спокойствия, но теперь слова звучали как приказ, без возможности обсуждения:

– Я решила, что ты будешь учиться в этом городе.

Внутри меня вспыхнуло раздражение. Я резко встала, голос повышался, чтобы выразить протест:

– Нет, мама, мы так не договаривались!

Мама посмотрела на меня холодно, спокойно, без малейшего желания сгладить конфликт:

– Пока ты несовершеннолетняя, ты обязана слушаться меня.

Я тяжело вздохнула, ощущая, что это был приговор – момент, когда выбор между собственными желаниями и материнской волей стал особо острым. В воздухе повисло напряжение.

Глава 6

Она отвела взгляд и сделала маленький глоток вина из бокала. И в этот миг внутри меня всё окончательно взрывается – я не могу больше сдерживаться.

– Я согласилась на то, что ты нашла мужчину, – голос мой дрожал, но в нём звучала решимость. – Я согласилась переехать к нему, я не возражала пожить здесь летом, пока не поступлю.… А ты так поступаешь! Ты просто объявляешь, что решила всё за меня! – Я поднялась из-за стола, чувствуя, как в груди разгорается пламя. – Я перетерпела, когда вы объявили дату свадьбы. Но вот так, за спиной, обмануть меня – этого я не переживу, мама! – Мои слова прозвучали громко, вызвав немую тишину вокруг. Мама пронзила меня взглядом, холодным и серьёзным, словно пыталась мне дать понять, кто тут главный. Всё внимание за столом нависло надо мной.

– Сядь, немедленно! – грозно потребовала мама.

– Нет, – твёрдо ответила я, не думая уступать. – Я больше этого терпеть не намерена. Вызывайте такси, или я пойду пешком!

– Лида! – мать взвыла, голос ее дрожал от злости, и я тоже была на пределе.

С гордо поднятой головой я встала и направилась к выходу. Хостес тихо попрощалась со мной, словно чувствуя напряжение. Я включила телефон и начала набирать адрес дома, куда мы переехали, готовая уйти. Но внезапно услышала знакомый голос за спиной.

– Я тебя подвезу, – сказал Никита.

– Спасибо, – я выдохнула, чувствуя одновременно облегчение и горечь в душе.

К нам подъехала чёрная, уютная, двуместная машина. Никита ловко открыл передо мной дверь, и я мягко уселась на пассажирское сиденье, ощущая легкое волнение и непонимание, смешанные с холодком в груди. Мы тронулись с места, и машина плавно понеслась в сторону дома, а вокруг медленно сгущалась вечерняя тишина.

– Почему ты так резко отреагировала на свадьбу родителей? – тихо спросил Никита, его голос был мягким, спокойным, словно пытаясь найти ключ к моей боли.

– Потому что они торопятся, – я неожиданно обрушила на него раздражение, будто справедливо защищая свою точку зрения. – Ну как можно торопиться? Для начала нужно узнать друг друга по-настоящему, открыть сердце, прожить вместе хотя бы несколько лет… А потом уже играть свадьбу.

Он тихо улыбнулся, чуть приподняв уголки губ, взгляд его стал мягче и доброжелательнее. Голос звучал спокойно и немного задумчиво:

– Может быть, у них была любовь с первого взгляда, и они уверены, что это навсегда.

Я резко отреагировала, в моих словах проскользнуло явное презрение и холод:

– Любви с первого взгляда не бывает, – голос был резкий и чуть насмешливый. – Ты действительно в это веришь?

Никита удивлённо посмотрел на меня, в его глазах читалось искреннее недоумение:

– Возможно. А ты нет?

Я отвела взгляд в окно, где уже медленно опускались вечерние сумерки, атмосфера становилась тёмной и немного мрачной. Голос звучал холодно и злорадно, словно пытаясь поставить точку в разговоре:

– Нет, – произнесла я, – любви не существует.

Дальше между нами наступила тишина, длилась она около двадцати минут. Оба погрузились в свои мысли, не желая сразу её прерывать. Наконец молчание нарушила я:

– А та девушка… она правда невеста твоего брата? – спросила я, хоть и изначально относилась к ней с подозрением. Её наигранная улыбка и кокетливый взгляд, направленный на Кирилла, вызывали у меня внутренний дискомфорт и недоверие.

Глава 7

В воздухе внезапно воцарилась неловкая пауза, которая словно нависла между нами тяжёлым грузом. Я ощутила, как внутри меня медленно разрастается болезненное чувство – смеси недоверия и обиды, будто что-то в этом разговоре ранит меня изнутри.

Никита, не отвлекаясь от дороги, тихо и спокойно ответил вопросом на мой вопрос:

– Эмилия, то? – словно это была давно знакомая и неоднозначная тема для него.

Я кивнула и с лёгкой досадой в голосе ответила:

– Да, она самая.

В памяти всплыл её образ – наигранная улыбка, кокетливый взгляд – и я сразу же решила избавиться от этих мыслей, словно отгоняя тёмную тень, появившуюся в моём сердце.

Никита продолжил, его голос оставался ровным и спокойным:

– Она подруга детства и всегда вешается на Кирю, но отец считает, что у них должна быть свадьба.

Я невольно задала следующий вопрос, хотя не понимала, зачем он мне:

– А сам Кирилл как к этому относится?

Никита на мгновение оторвал взгляд от дороги и мельком посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то большее, чем просто информация:

– Он не смотрит на неё как на девушку.

Я, удивлённо встретив его взгляд, спросила:

– А ты?

Он ответил тихо, будто неуверенно:

– А что я?

Я не отводила глаз и спросила чётко:

– Ты видишь в ней девушку?

Никита замялся на мгновение, после чего тихо произнёс:

– А разве это важно? – Его голос потонул, и я заметила, как нервно подёргивается вена на его шее – тонкий, невольный знак внутреннего напряжения.

Хотя я не была экспертом в тонкостях человеческих отношений, чувства различать умела очень хорошо.

Никита вдруг словно заметил мой пристальный взгляд и спросил:

– Что?

Я ничего не ответила, тихо перевела взгляд в окно, где начали сгущаться сумерки. Почувствовав его взгляд снова на себе, невольно улыбнулась.

Тогда Никита заговорил вновь, не отрываясь от дороги, но голос его стал серьёзным и сосредоточенным:

– А можно задать нескромный вопрос?

Я снова посмотрела на него, словно почувствовав что-то необычное: на его лице, казалось, идеальные черты – словно их вылепили боги.

Кивнула слегка, давая согласие.

Никита улыбнулся чуть и сказал:

– Почему ты не веришь в любовь? Ты же ещё такая маленькая. – на мгновение отвёл взгляд от дороги, встретив мой взгляд, словно пытаясь понять больше, чем было сказано.

Я почувствовала тепло его взгляда и сразу отвернулась, замолчав.

– Ты ответишь? – снова спросил Никита, заметив моё молчание.

– Я не маленькая, это во‑первых, – резко ответила я, – а во‑вторых, любовь – это необъяснимое чувство, которое вспыхивает, как спичка, и так же быстро гаснет. Я разочаровалась в ней и больше не верю, пусть даже и маленькая.

– Ладно, – с лёгкой ухмылкой сказал Никита. – Но на счёт любви я с тобой никак не согласен.

– Почему? – приподняла бровь я, переводя на него взгляд.

– Любовь – это сложное, многогранное чувство, – начал он, – которое соединяет в себе эмоциональную привязанность, заботу, уважение и желание близости с другим человеком. Это как свет в конце туннеля, химия между душами, – говорил он так, будто мы втроём оказались в волшебной сказке.

– Всё это бред, – заявила я раздражённо, – любовь – это слабость, уязвимость, из-за которой люди становятся сломленными, немощными. Иллюзия, выдумка, средство манипуляции.

– Почему ты так думаешь? – спросил он спокойно, будто для него этот разговор был чем-то обычным, хотя для меня он был очень личным.

Я посмотрела на него и не могла понять, почему он задаёт такой, казалось бы, тупой вопрос. В его спокойном голосе прозвучала удивлённая нотка, когда он сказал:

– Такое ощущение, будто ты уже потеряла того, кого любишь…

Я отвернулась к окну, чтобы скрыть нервозность и боль, которые непроизвольно рвались наружу. Никита почувствовал это без слов, и в воздухе повисла тишина.

– Что произошло? – осторожно спросил он, не отрывая взгляда от меня.

– Неважно, – ответила я резко, закрываясь от его пытливых глаз. Я была не готова делиться своей прошлой болью ни с кем, даже с ним.

Так наш разговор и закончился. Остаток дороги мы провели в молчании. Ночной город словно оживал: за окном зажигались один за другим огни в окнах домов, наполняя улицы мягким светом. Через десять минут мы наконец приехали домой.

Я вышла из машины, и тут ко мне подбежала Вилка. Неожиданно она ударила меня по щеке.

– Ты что творишь, ненормальная? – растерянно спросила я, зажимая руку, боль вырывалась наружу.

– Из-за вас нас с Кириллом отправили домой раньше, – её голос звучал злостью, и я не понимала, почему.

– А мы тут при чём? – спросила я, хотя знала, что сама сорвалась и ушла. Но почему и они ушли – оставалось загадкой.

– Не вы, а ты! – Вилка начала кричать, голос становился громче.

– Ладно, но почему я? – я уже начала раздражаться, не понимая, к чему всё это.

– Мама расстроилась из-за тебя, и Виктор решил развезти её, чтобы она отвлеклась, – она кричала всё сильнее, не скрывая своего гнева.

– И что с того? – я стояла, растерянная, глаза её полыхали яростью.

– Ты всё портишь! – воскликнула она. – С тех пор как связалась с той компанией, ты только и делаешь, что всё рушишь. А в одиннадцатом классе всё время пропадала в каких-то поездках!

Её голос дрожал от злости, а из глаз лился настоящий огонь. Я впервые увидела в ней не просто раздражение, а настоящую ярость.

– Они вообще-то были из-за учёбы, – сказала я сухо, стараясь скрыть дрожь в голосе. В этот момент заметила, как за её спиной стоят «братья», словно подкрепление в конфликте. Да, я действительно ездила на разные мероприятия, конференции, чтобы не сидеть дома без дела, но все это было исключительно ради учёбы, ради будущего.

– Да какая разница! – её голос вырос, становясь почти криком. – Если бы ты не носилась по своим поездкам и конференциям, ты бы знала, что мама и Виктор уже почти год вместе. И они действительно любят друг друга. А ты – дура, ты все испортила! Всё!

Я удивленно и рассеянно переспросила:

– Год?.. Но мама даже не намекала, что у неё кто-то есть…

Она, наконец, начала успокаиваться:

– Представь себе, уже год.

Смотрела мне прямо в глаза, когда я спросила:

– Почему вы не сказали мне раньше?

– Когда бы мама это сделала? Когда приезжала – ты постоянно гуляла где-то; когда уезжала – мама почти не разговаривала с тобой, потому что ты была занята собой. Наша Лидочка занята… Не офигела ли наша Лидочка? – её слова звучали с обвинением и гневом.

Я тихо сказала:

– Успокойся, – пытаясь не расплакаться, потому что не могла выносить её слёзы.

В этот момент Вилка, уже более спокойно, бросила:

– Ты всё портишь, молюск. Пока тебя не было, всё было хорошо.

Она развернулась и ушла вместе с «братьями» в дом. А я стояла, словно вкопанная, слушая эхом в голове её слова: «Ты всё портишь, молюск». Правда была в этих словах – я изменилась, я стала чужой в семье, третьим лишним. Глаза наполнились слезами, я быстро их стерла, нажала кнопку на телефоне – яркий свет экрана ослепил меня. Набрала контакт и сделала звонок.

Поговорив, я вошла в дом с полной решимостью изменить свою жизнь. По пути к своей комнате я никого не встретила – атмосфера казалась напряжённой. Зашла в гардеробную, достала сумку и начала внимательно собирать вещи, не забывая взять с собой документы – всё должно быть готово к немедленному уходу. Собравшись, направилась к выходу.

Вдруг меня остановил высокий мужчина, тот самый, что привёз нас сюда:

– Извините, Лидия, но вам нельзя покидать дом, – сдержанно сказал он. – Приказ начальника.

«Приказ», – подумала я с горечью. Значит, я теперь словно птица в клетке. Развернувшись, пошла обратно в комнату.

На пути встретила Кирилла – он разговаривал по телефону. Услышала, как он сообщил, что вместе с Никитой приеду через несколько минут. Усмехнулась про себя и скрытно проскользнула к гаражу. Там стояли всего две машины – Кирилла и Никиты. Я задумалась, на какой из них они поедут, и решила, что, раз Кирилл звонил, то на его.

Научившись вскрывать замки машин, я незаметно залезла на заднее сиденье. Свет туда почти не проникал – идеальное убежище. Через десять минут ребята действительно подошли и сели в машину. Как только машина тронулась, я тихо вылезла.

– Ну, наконец-то, – пробормотала я тихо, но с заметным облегчением в голосе. – А то думала, не смогу уехать.

Парни резко повернулись ко мне, их лица исказились смесью удивления и тревоги. В их глазах промелькала опаска, словно мой внезапный выход из-под контроля нарушал привычный порядок.

– Ты что тут делаешь, дурная? – сердито выпалил Кирилл, голос его был рубленым, с оттенком раздражения и тревоги за меня.

Я лишь улыбнулась в ответ, спокойно и уверенно:

– Меня посадили под домашний арест, – произнесла спокойно, глядя им прямо в глаза, – но мне это не понравилось, и вот я еду с вами.

Никита, не отводя взгляда и с лёгким прищуром, словно проверяя правдивость моих слов, удивлённо спросил:

– Как ты вообще сюда залезла?

Я встретила его взгляд без страха и колебаний, отвечая просто и спокойно:

– Научилась.

В этих словах, поданной с легкой дерзостью и уверенностью, звучало моё внутреннее решение – никто и ничто уже не сможет ограничивать мою свободу.

В этот напряжённый момент Кирилл резко нажал на тормоз, машина с визгом остановилась на дороге. Он повернулся к Никите и жестом пригласил его выйти из машины. Парни обменялись быстрым взглядом, затем вместе вышли на улицу, оставив меня одну в машине, посреди пустой улицы.

Они встали прямо перед автомобилем, словно блокируя мой путь. Никита быстро достал телефон, глаза его сузились в сосредоточенном взгляде, и он начал звонить – сердце моё забилось учащённо, сразу стало понятно, что звонят родителям, возможно, чтобы вызвать помощь или сообщить о моём побеге.

В этот момент взгляд зацепился за ключи в замке зажигания. Не раздумывая, я быстро перескочила на водительское сиденье, захлопнула двери и на губах появилась лёгкая улыбка – уверенность и решимость зарождались во мне.

– Ты что творишь?! – раздался сердитый крик Кирилла, но я уже включила задний ход, плавно сдавала назад и начала движение, не давая им шанса что-либо изменить.

Нажав газ, я стремительно поехала вперед, а парни, осознав происходящее, бросились бежать за машиной, пытаясь догнать её.

– Вот глупцы, – с лёгкой усмешкой внутренне отметила я, не оборачиваясь и сохраняя контроль над ситуацией.

Проехав пару кварталов, я заметила ещё работающие автобусы, один из них обогнала и решила остановиться на остановке. Попыталась достать сумку, при этом увидела в чей – то сумке деньги – быстро взяла их с собой.

Вдруг передо мной остановился автобус. В этот момент машина перестала быть нужной – ключи остались в замке зажигания, и я уверенно вышла из машины, ощущая свободу и новый этап своей жизни.

Оплатив проезд, села и автобус тронулся. Вдалеке увидела, как машина парней остановилась. Они искали меня глазами, но мне было всё равно – я уезжала прочь от этой семьи.

Через несколько минут приехала на вокзал. Я заранее посмотрела время последнего поезда и знала, что успею на него.

Глава 8

Купив билет, я неспешно направилась к нужной платформе. На улице ощутимо похолодало, и, достав руки из теплых карманов, я достала из сумки кофту и накинула её на плечи. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь шелестом шин электрички, которая через несколько минут появилась на горизонте. Я быстро запрыгнула в её вагон, удобно устроилась у окна, надела наушники и включила музыку, позволяя мелодиям унести меня прочь от реальности.

Внезапно раздался звонок – мама, Вилка и другие пытались связаться со мной, но я мгновенно включила режим «в самолёте», чтобы никто не отвлекал.

До нужной станции оставалось ехать около полутора часов, и атмосфера в вагоне казалась спокойной, почти монотонной. Я уставилась в окно, погружённая в свои мысли, пока внезапно рядом не сели они.

– Привет, Ведьма, – голос высокого, широкоплечего парня с тёмными глазами прозвучал уверенно и игриво. Он уселся прямо напротив меня, широко улыбаясь и словно приглашая вступить в чёрную игру, где правила неизвестны.

– Здравствуй, Слон, – я ответила с лёгкой усмешкой, откинувшись на спинку сиденья и небрежно скрестив ноги, показывая, что не намерена уступать.

К нему присоединилась девушка с длинными тёмными волосами, в чёрном топе и короткой юбке, тихо спросив:

– Ты нас не познакомишь?

– Ах, да, это Ведьма, а это Лиза, – Слон ласково обнял её за плечо, будто утверждая их связь.

Лиза протянула руку для приветствия, но я посмотрела на неё с явным презрением. Со Слонам лучше не связываться. Я не боялась его, скорее, ощущала, что он боится меня.

Между нами завязался напряжённый обмен словами:

– Ты изменилась, – пробормотал он, пытаясь вывести меня из равновесия.

– А ты нет, – спокойно ответила я, читая в его глазах растущее раздражение.

– Слышал, твоя мать теперь с богатеньким ухажёром, – злобно усмехнулся он.

– Слышала, что ты урод, – парировала я, глядя прямо в его потемневшие глаза.

– Хамишь? – холодно спросил он, пытаясь сохранить лицо.

– Отвечаю, – дерзко подмигнула я.

Напряжение росло:

– Слушай, Ведьма, тебе лучше меня слушать…

– А то что? – сохраняла я спокойствие, наслаждаясь его внутренним гневом.

– Я знаю, что ты одна, милая, – ухмыльнулся он, пытаясь выставить меня в слабом положении.

– И что? – улыбнулась я, заметив, как его лицо покраснело, и тихо рассмеялась.

Он наклонился ближе, и я почувствовала его горячее дыхание:

– Не боишься?

– Кого, тебя? – невозмутимо ответила, приподняв бровь.

– Меня, – кивнул он, не отводя взгляда.

– Бояться тебя – значит не уважать себя, – тихо сказала я, изящно наклонившись к нему, а потом выпрямилась.

Слон, потеряв терпение от моей смелости, вскрикнул и поспешно сказал Лизе:

– Пошли.

Они ушли, оставив меня в одиночестве, но с чувством внутренней победы и контроля над ситуацией.

Я ухмыльнулась про себя: моя остановка была следующей. Поднялась, чтобы выйти, и переместилась в тамбур, облокотившись на стену. Мгновением почувствовала чей-то взгляд, повернулась – никого знакомого рядом не оказалось, и я отвела взгляд. Двери открылись, и я сделала шаг на платформу.

На вокзальном пути меня уже ждала Катька – именно она стала моей опорой, когда я попросила о помощи. В простых джинсах и уютной толстовке, встретив меня, она подошла, и мы крепко обнялись – этот момент был полон поддержки и облегчения в моём новом начале.

– Всё нормально, Лида? – беспокойно спросила она, внимательно глядя в мои глаза, словно пытаясь прочесть скрытую боль.

– Пойдет, – ответила я, натягивая на лицо улыбку, которой самой едва верила. Эта улыбка была моей маской, оберегающей от лишних вопросов и жалости.

Глава 9

«Тепло и тоска»

Мы шли к ней домой. Сейчас её родители уехали на дачу к бабушке, так что Катька была одна – именно поэтому она согласилась помочь. Между нами воцарилась молчаливая поддержка, ведь она всегда чувствовала меня без слов и понимала, как мне тяжело сейчас.

Через полчаса мы подошли к её уютной квартире. Я лишь бросила сумку в угол и откинулась на спинку кресла.

– Кушать будешь? – тихо поинтересовалась подруга, словно боясь меня потревожить.

– Нет, – усмехнулась я, – я уже наелась сегодня всем, чем только можно, – воспоминание вызвало лёгкое раздражение.

В этот момент телефон Катьки завибрировал. Она прочитала сообщение и неожиданно воскликнула:

– Ухты!

– Всё нормально? – с настороженностью спросила я.

– Сегодня областная гонка на нашей трассе, – сказала она, взглянув на меня, как будто ожидая реакции.

– Серьёзно? – с удивлением приподняла бровь и подошла ближе.

– Лида, я надеюсь, ты не пойдёшь туда одна, – прошептала подруга, в её голосе звучала тревога и забота, оставляя пространство для моего ответа.

«Угроза, которая висит в воздухе»

Парни быстро созвонились с родителями и сообщили, что Лида сейчас в машине вместе с ними.

– Не дайте ей сесть за руль! – крикнула Наташа, голос дрожал от страха.

– Почему? – удивлённо спросил Никита. Он повернулся и увидел Лиду, которая уже села за руль, спокойно улыбалась и заблокировала двери.

Парни бросились к машине, но было поздно. Лида завела двигатель, машина плавно тронулась, а она помахала им на прощание с той же спокойной улыбкой. Все остались в оцепенении, не сразу осознав серьёзность происходящего.

– Алло! – раздался голос в трубке. Никита взглянул на телефон – он не сбросил звонок, но не знал, что сказать родителям.

– Она уехала, – взял себя в руки Кирилл и забрал телефон у Никиты.

В трубке раздался грохот – телефон упал из рук Наташи.

– Нам нужно поймать её, срочно! – заявил Виктор, подняв телефон.

Парни мгновенно поняли, что надо догонять машину. Через пару минут они поймали попутку и объяснили водителю ситуацию, попросив помочь с преследованием.

Они нашли машину, но та была уже пуста – Лиды не было, и никто не знал, куда она направилась.

Вернувшись к своей машине, они попытались догнать её на автобусе, но попали на красный свет, в то время как автобус уехал на зеленый – и всё было впустую.

– Мы её упустили, – внезапно вырвалось у Никиты, он ударил кулаком по сиденью.

– Заткнись, и так всё ясно, – резко ответил Кирилл, злость была направлена не на брата, а на самого себя и на какую-то непредсказуемую девчонку.

По приказу их отца они все собрались дома и начали обсуждать, как найти Лиду.

– Это всё из-за меня, – тихо и тревожно призналась Виолетта.

– Ты тут ни при чём. Лида всегда что-то выкидывает, – попыталась утешить дочь Наташа.

– Это не первый раз она куда-то уезжала? – спросил Виктор, его голос был озабоченным, но твёрдым.

– Нет. Это не первый уход. – Наташа сделала глоток воды, стараясь собраться с мыслями.

– Что же она вытворяла раньше? – тихо спросил Никита.

– Это долгая история… – Наташа не выпускала телефон из рук.

– Расскажи, – мягко попросил Виктор, присев рядом.

Наташа отчаянно пыталась дозвониться до дочери, но телефон Лиды был вне зоны доступа. Рядом сидел Виктор, Виолетта и парни – напряжение висело в воздухе, словно гром перед бурей.

– Лида всегда была примерной ученицей… – начала Наташа, открывая новую страницу их сложной семейной истории.

Глава 10

– Конечно нет, пойдёшь со мной? – на лице появилась лукавая улыбка, проявляя волнение и азарт. Катьке совершенно не нравились эти бешеные гонки, а я, вроде как, уже с ними завязала.

– Ла-а-а-дно, – протяжно ответила она, закатив глаза в знак недовольства, – но ты не будешь гонять! – серьёзным взглядом строго посмотрела на меня.

– Я завязала, – легко улыбнулась я, стараясь убедить и её, и себя.

Мы быстро переоделись: я надела чёрные шорты и чёрный топ, волосы собрались в высокий хвост, чтобы ничего не мешало. Катька выбрала чёрные джинсы и яркий красный топ – контраст, идеально подчёркивающий её бунтарский характер.

Посмотрев на себя в зеркало, я как – будто вернулась в девятый класс. В этот же период к нам в школу перевёлся Максим – высокий, голубоглазый, спортивного телосложения парень, сразу же притягивавший к себе все взгляды девчонок. Но не мои – я была «ботаником», и мне было глубоко наплевать на поверхностные интересы других. Со мной всегда была Катька, и, как ни странно, она тоже пыталась привлечь внимание Максима.

В нашем классе были ребята, которые терпеть не могли Максима, и когда тот начал цепляться ко мне и постоянно дразнить, за меня заступился Леха – все звали его Драконом за жаркий характер и внешнюю силу, словно мог обжечь взглядом. Он был выше и сильнее Максима, проводил всё свободное время в спортзале, а я, будучи самой маленькой в классе, едва дотягивалась ему до плеч.

Не понимаю, как так получилось, но спустя всего неделю Максим ушёл в другую школу, не выдержав постоянного противостояния.

А Лёша… он начал клеиться ко мне и, кажется, окончательно прилип. Постепенно я стала проводить с ним больше времени, влилась в его компанию. Все приняли меня, и я чувствовала, что наконец нашла своё место, что между нами – настоящее счастье и первая настоящая любовь.

Лёша научил меня водить машину, а потом и гонять на ней, словно прирождённый гонщик. Это было как настоящее погружение в мир скорости и адреналина. В конце девятого класса мама отправила меня в летний лагерь, где я провела две долгие недели, безумно скучая по Лёше и тем моментам, что мы делили. Когда я вернулась, мы провели остаток лета вместе, и тогда я впервые одержала победу в гонке, получив свои первые настоящие деньги – ощущение было невероятным, словно я впервые смогла дотронуться до своей мечты.

Постепенно я втянулась в этот увлекательный мир. Вместе с Лёшей мы выигрывали одну гонку за другой, я превратилась в «плохую девушку» «плохого парня», и именно здесь судьба свела меня со Слоном – соперником Лёши, которого тот неизменно уделывал на трассе, вызывая у противника бесконечную злость и раздражение.

Чтобы я могла постоять за себя, Лёша научил меня драться, и у меня получалось отлично. На одной из встреч с командой Слона я показала, на что способна, и с тех пор он стал опасаться меня. Я начала заниматься спортом: бегом, тренировками в спортзале – всё это давало мне силы и уверенность. Казалось, впереди только светлое и счастливое будущее.

Но счастье оказалось мимолётным. В конце десятого класса мы с Лёшей расстались – точнее, он бросил меня и уехал, куда именно – я не знала и не хотела знать. В качестве извинения он оставил мне машину, но я не взяла её, гордость не позволила опуститься ниже плинтуса. Машину я оставила рядом с его домом, вскоре там поселились новые соседи.

В одиннадцатом классе я снова взялась за ум, но планку, которую помог мне поднять Лёша, я не отпускала. И вот теперь мы с Катькой шли на самые масштабные гонки года – ежегодное событие перед днём рождения города, куда могли прийти и посоревноваться все желающие, под строгим контролем врачей и полиции.

В нашем городе была большая трасса, на самом деле даже не�