Восьмой Глазион

Пролог. Разная Земля.

ВАМ, ЛЮДЯМ, СПУСТЯ ДВЕСТИ ЛЕТ

Время. Время не знает ни усталости, ни пощады. Оно никогда не останавливается, бесконечно пересыпаясь в песочных часах жизни, отмеряя что-то невидимое и неподвластное человеческому роду. Времени всё равно на происходящие вокруг него события, ведь даже если в один миг канет в лету всё, что существовало ранее, оно не прекратит своё бесконечное путешествие к далёкой неизвестности. Время нельзя обуздать, можно лишь сделать вид, что эта дикая сила может быть измерена, поэтому человечество с давних времён следовало заветам времени, повинуясь ему, словно покорный слуга. Таким образом, шли минуты, часы, дни, месяцы, годы, десятилетия, века. Рождались новые поколения, менялись порядки и уклады, но всегда твёрдо было одно – представление прекрасного будущего. Это грядущее должно было наступить именно в тот момент, когда время отсчитало бы нужное количество лет. Конечно, это произошло, но и оно не могло остаться в бесконечности, учитывая характер всё того же времени…

ОБРЕТЕНИЯ И УТРАТЫ

Наступил две тысячи двести девяностый год. Откровенно говоря, он не ознаменовал какие-либо прорывы, не являлся той самой чертой, разделявшей чахлое прошлое и долгожданное новейшее время, вместо этого он встал в один ряд с теми годами, которые уже можно было считать настоящим будущим. Незадолго до этого года человечество максимально приблизилось к новому витку развития: биомеханические имплантаты, заменяющие любую конечность и ни в чём не уступающие родным биологическим членам, стали активно заполнять рынок; были побеждены многие ранее неизлечимые болезни, такие как ВИЧ и рак; все без исключения человеческие органы начали полноценно искусственно синтезироваться в лабораториях, а передовые технологические разработки открыли путь к сверхбыстрым путешествиям как на Земле, так и за её пределами.

Однако за быстрейший прогресс человечество было обречено расплачиваться ухудшением других сфер жизни, ведь пока технологии развивались семимильными шагами, привычная жизнь людей близилась к краху. Экологические проблемы планеты стали актуальны, как никогда: масштабные загрязнения воздуха и почв, вырубка лесов и увеличение количества озоновых дыр с каждым годом привлекали к себе всё больше внимания экспертов и лидеров мнений. Кроме этого мир потряс энергетический коллапс после исчерпания большей части разведанных месторождений природного газа и «черного золота» – нефти. Громадному населению планеты, которое давно вышло за рамки двадцати миллиардов человек, становилось не только тяжелее дышать, но и попросту жить, особенно после многочисленных этнических конфликтов на почве нехватки энергоносителей и территорий, которые привели к настоящей катастрофе.

Но тот, кто строит дом в прошлом на песке – рискует потерять всё в скором времени, поэтому глупо было бы иметь будущее, не рассматривая и свои поступки несколько десятилетий назад.

РАСКОЛ МИРА

Чтобы понять, как складывалось дальнейшее развитие человечества, требовалось заглянуть чуть «за спину» прогресса, в две тысячи сто сорок второй год, в середине которого произошел Раскол Мира – так назвали это умопомрачительное происшествие, хотя и некоторые не осмелились бы употребить такое громкое и неудобное слово. Способствовали этому многие факторы. Это событие стерло многие границы и поставило на их место новые, более «правильные»: из-за аномальной жары Африка стала практически непригодна для проживания, после чего её население, которое на то время колебалось на отметке в два миллиарда человек, разом хлынуло в другие части света. Беженцы стали смешиваться с коренными жителями других стран, в которых градус ненависти и расизма подогревался с каждым днём. Через некоторое время начались открытые столкновения, протесты, которые чуть не переросли в боевые действия. В короткие сроки подобное смешение народов привело к тому, что Европа раскололась на несколько частей, а четырнадцать европейских стран были смяты массовыми беспорядками и присоединены к другим государствам. Ради безопасности своих же граждан и территориальной целостности правительства передовых держав решили объединиться с близлежащими дружественными государствами в отдельные Блоки, что позволило разграничить народы и стабилизировать ситуацию. В конечном итоге на карте мира появились следующие объединения: Западный Блок Стран, который возглавляли Соединённые Штаты Америки; Восточный Блок Стран, зачинателями которого стали Россия, Китай и Индия; Южный и Северный Блоки соответственно, в состав которого входили даже совсем не соседние страны.

На картах даже появились города-миллиардники, вид которых представлял собой плачевное зрелище: нагроможденные многоэтажные дома, ряды из заводских труб и толпы разноцветных людей в респираторах, ведь дышать без защиты дыхательных путей в черте таких городов было невозможно. Такой статус получили следующие города: Пекин, который взял на себя роль локомотива предпринимательской и инновационной деятельности всего Китая; Мумбаи, ставший гигантским пристанищем рабочих с миллиардом рук; Чикаго, превратившийся в мировой центр высшего образования и научного просветительства; Москва, население которой стало больше походить на восточный базар и агломерат различных народов, но помимо этого столица Российской Федерации являлась важнейшим узлом в космической промышленности мирового значения.

Произошли изменения и в Антарктике – мировом хранилище льда. Из-за глобального потепления началось таяние ледников, что привело к тому, что в Антарктиде стали формироваться тундры, а позже там появились и деревья, и новые представители животного мира. Безусловно, подобные события не прошли бесследно, вызвав подъем уровня моря в ближайшие сроки, после чего чудовищным образом были уничтожены многие прибрежные города: Нью-Йорк, Бостон, Сан-Франциско, Санкт-Петербург, Анапа, Сочи, – все эти и другие прибрежные города были смыты страшнейшими цунами. Исчезли с лица земли Прибалтика и Океания.

Мир изменился навсегда. И если сначала могло показаться, что подобные события обрекли человечество на ещё большие проблемы, то в недалеком будущем стало очевидно, что это сыграло важнейшую роль в будущих великих делах землян.

ПРИБЫТИЕ

Одним словом, ситуация в мире с каждым годом становилась всё плачевнее и плачевнее, однако параллельно с этим человечество заимело успехи в других сферах, например, в освоении космоса. Космический туризм вышел на совершенно новый уровень, предоставив гостям орбиты Земли выбор из целых трёх отелей на разных высотах. Создавались и развивались базы на Луне и Марсе, которые со временем превращались в целые города, заселённые самыми разными представителями человечества, ведь многие конфликты не происходили среди людей только в космическом пространстве. Луна представляла собой больше огромную промежуточную станцию, которая использовалась для перелётов к другим планетам Солнечной системы, нежели научную станцию. На Марс же человечество выдвигало больше амбиций для колонизации, но полноценно приспособить красную планету к человеку оказалось гораздо сложнее, чем думали учёные: постоянные песчаные бури, экстремальные перепады температур и низкая гравитация, – все это не позволяло в полной мере терраформировать Марс. Слабые перспективы о втором доме на красной планете заставляли нервничать человечество, ведь потребность в новой планете постоянно давала о себе знать во время того, как Земля медленно погибала. Международная космическая станция была давно выведена из работы и затоплена в Тихом океане, вместо нее страны-пионеры космоса имели собственные станции с новейшим оборудованием и даже прототипами космического вооружения.

Земляне стали активно изучать соседние космические пространства, что и привело к открытию новых планет, относительно пригодных для жизнедеятельности человека, среди них была обнаружена непримечательная на первый взгляд голубая экзопланета под названием Восьмой Глазион. Названием эта планета была обязана своему расположению в системе: восьмая с конца и третья от светила. Находилась она в непосредственной близости от Земли – в спиральной галактике Андромеды. Глазион был спутником магнитоактивной звезды под названием Юниор, которая являлась желтым карликом. Примечательно было и то, что расстояние от Восьмого Глазиона до Юниора равнялось примерно одной астрономической единице, то есть расстоянию от Земли до Солнца, поэтому эти две системы смотрелись, как две капли воды.

Однако путь от Земли до галактики Андромеды даже со скоростью света занял бы два миллиона пятьсот двадцать тысяч лет, поэтому межгалактические путешествия были бы невозможны без супертехнологий, в создании которых так сильно было заинтересовано человечество. Тем не менее, после изобретения сверхбыстрых космических двигателей в начале двадцать второго века, а именно варп-двигателей, картина в корне поменялась. Суть варп-технологии была в каком-то плане даже простой: устройство сжимало космическое пространство впереди корабля, после чего челнок преодолевал расстояние не за десятки лет, а за пару минут, за ним пространство снова разжималось в обычное состояние. Именно эта технология позволила уменьшить время путешествия до Глазиона с миллионов до каких-то нескольких лет, что, конечно, не было пределом.

Таким образом, произошло прибытие – нога человека впервые ступила на поверхность тогда ещё девственного Восьмого Глазиона в две тысячи сто шестидесятом году. Однако первые отряды исследователей, прибывшие на кораблях на Глазион, даже не встретили ни одного глазионца, на существование которых так надеялись. Хоть планета и была похожа на Землю, кроме скудной флоры и залежей пока неизвестного минерала она не могла чем-то похвастаться. Более того атмосфера Глазиона оказалась слишком неподходящей для человека, из-за чего на планете нельзя было свободно дышать. Тогда земляне решили терраформировать планету, сделать пригодной для себя: колонизаторы оставили на планете чужеродные бактерии и несколько модифицированных видов растений с Земли, после чего вернулись в свой мир. На какое-то время о Глазионе забыли, пока не прошло достаточное количество времени для повторной экспедиции.

ТРЕТЬЯ МИРОВАЯ ВОЙНА

Однако когда новость о Глазионе улеглась в головах землян, мировое напряжение между альянсами, которое и без этого было на пике, продолжило расти. Многие просто не могли поверить, что эта планета, которая должна была стать спасителем Земли, просто не дала ничего человечеству взамен за дорогостоящий полёт. Тем временем ресурсы планеты продолжали таять буквально на глазах, и в две тысячи двести сороковом году Землю сотрясли чудовищные события, ранее невиданные.

Третья мировая война получила много других названий: Космическая война, Планетарная война, Технологическая война. Началась она после того, как один из челноков Восточного Блока Стран был по ошибке сбит в стратосфере неизвестным спутником, но уже после войны это происшествие окрестят лишь поводом для начала действия. Ни одна из стран не взяла на себя ответственность за этот инцидент, после чего Восточный Блок принялся методично закрывать космическое пространство для многих кораблей Западного и Северного Блоков, что привело к сильному нарушению всей логистики орбиты. В ответ на это по космопортам Восточного прошлись массированные удары орбитальной бомбардировкой, однако затем события принялись следовать друг за другом, как снежный ком. Через несколько месяцев в конфликт были вовлечены почти все страны Блоков.

Эта война приняла совершенно другой облик, чем все ранние военные конфликты землян: применение живой силы было минимальным, вместо солдат на передовой сражались полностью автономные человекоподобные роботы, которые с каждым годом совершенствовались такими темпами, что в скором времени превзошли человека во всех характеристиках. Многие страны-участницы даже в глаза не видели своего противника, лишь отбиваясь от роботов собственными роботами. Активно применялись беспилотные летательные аппараты, которые обрушивались на территории шквальным градом огня, лишая недружественную страну аэродромов, космопортов и других стратегически важных объектов, в том числе и энергетической инфраструктуры.

Земляне всегда придерживались мнения, что издавна война выступала в роли двигателя прогресса. Так и произошло на этот раз, ведь только за первый год столкновений были разработаны совершенно новые модели оружия – лазерные винтовки и карабины. Самым популярным представителем этого семейства выступила модификация автомата Калашникова образца две тысячи двести сорокового года, или же в простонародье «двадцать-два сорок». Отличалась она от обычного автомата тем, что помимо огнестрельного режима пользователь имел возможность стрелять лазерными патронами благодаря специальному генератору в районе приклада, а профессиональные стрелки даже могли комбинировать эти режимы огня. Лазерное оружие быстро стало вытеснять со своих позиций огнестрельное, однако привычное вооружение ещё составляло основную часть войскового обмундирования. Но не только этим ограничивались совершенствования армии, ведь сразу после нескольких исследований страны стали снабжать свои челноки лазерными установками, мощность которых могла достигать несколько сотен мегаватт, что скоро открыло человечеству новые пути для ведения сражений.

Если на первом этапе войны Блоки обменивались воздушными ударами, успевая скрывать остатки ресурсов, на втором этапе, в две тысячи двести сорок первом году, война захлестнула даже космическое пространство. Военные челноки выслеживали вражеские станции и спутники, бомбардирующие лазерами страны, и методично уничтожали их. Скоро стали происходить и первые космические баталии, когда целые каскады челноков сходились в бою возле какой-либо станции и принимались устраивать дуэли, разрывая друг друга на куски лазерами. Но самая страшная битва произошла даже не возле Земли, а на Марсе! Целые колонии и поселения начинали военные действия против вражеских баз. Закончилась битва за Марс печально: после нескольких ядерных бомбардировок от нескольких Блоков одновременно все труды человека по превращению красной планеты в новый дом были навсегда уничтожены и похоронены под радиоактивным пеплом.

Потеряв больше половины всего космического флота планеты, Блоки стран заключили перемирие в две тысячи двести сорок втором году, понимая опасность дальнейших военных действий. Но не жертвы или потери уникальных кораблей являлись самым ужасным, ведь во время этого конфликта была нарушена до того железобетонная директива – «о запрещении использования космического пространства в военных целях». Именно из-за этого мечты о Марсе были разрушены, а ослабленная войной Земля стала ещё меньше подходить для счастливой жизни. Человечеству нужен был спаситель, который к тому времени уже был готов прийти на помощь.

КОЛОНИЗАЦИЯ ВОСЬМОГО ГЛАЗИОНА

Спустя всего лишь сотню лет после первого человеческого визита, в две тысячи двести шестидесятом году, была организована вторая экспедиция на Глазион, мотивированная как можно скорейшим исследованием этой планеты. Второй полёт прошёл гораздо быстрее первого, в какой-то степени благодаря войне, ведь именно во время космических боевых действий челноки развивались невероятно быстро, настолько, что перелёт занял всего два года. И когда на то же самое место прибыли правнуки колонизаторов, их встретила совершенно другая планета. Действительно, колонизаторы с Земли сами способствовали терраформированию Глазиона, и специально выведенные бактерии справились со своей задачей, перестроив атмосферу планеты под человека и создав абсолютно новые виды. Когда же ещё древние хозяева планеты, глазионские приматы, столкнулись с бактериями, их организмы стали невероятно быстро мутировать. Это привело к тому, что гостей с Земли встретили абсолютно новые глазионцы, которых человечество знает по сегодняшний день – невероятно огромных гуманоидов. После мутации приматы не только приняли облик, похожий на человеческий, но и обрели ценный ресурс под названием разум, в некоторых аспектах даже превосходивший человеческий.

Подобные живые существа, носящие гордые имена жителей Восьмого Глазиона, оказались на уровне развития раннего человечества. И если кто-нибудь из людей сказал бы в то время, что глазионцы похожи на людей, то был бы прав. Жители Глазиона из-за создавшихся условий были огромны, а из основных качеств исполинов можно было выделить фиолетовый оттенок кожи, рост почти в три метра, невероятно цепкие, длинные конечности и такие же длинные пальцы, как на руках и на ногах, увеличенное количество рецепторов, усиленный слух, невероятно острое зрение. Мышцы у любой особи были как минимум в полтора раза сильнее, чем у обычного землянина. Хвост у глазионцев, как и у людей, отсутствовал. Единственный признак, по которому можно было легко определить глазионца, – это лицо. Так получилось, что всё тело глазионцев было немного вытянутым, поэтому их уши с заостренными концами могли ввести в заблуждение человека, который бы по ошибке мог принять жителя Глазиона за эльфа, сказочного существа.

Новость о самых настоящих пришельцах, пусть и искусственно выведенных, потрясла умы людей. Наконец, человек перестал быть одиноким в космическом пространстве. Земляне стали осваиваться на новой планете и находиться в «торговом союзе» с глазионцами, ценя их богатые планетные ресурсы, свойства которых были открыты во время второй экспедиции, хоть и грамотный экономист никогда бы не назвал это взаимоотношение таким громким словом.

Внутренние полезные ресурсы Глазиона (которые были похожи на воду с Земли, однако вода в своем жидком состоянии тоже существовала на новой планете в виде двух океанов) высоко ценились в производстве и других сферах. Тогда и было открыто новое ценнейшее полезное ископаемое Восьмого Глазиона – эрал. Это была настоящая энергетическая кладезь, ведь один стакан ресурса мог питать целый поселок несколько дней. Эрал представлял собой голубую и весьма вязкую жидкость, которая находилась в недрах Глазиона, являлась настоящим природным аккумулятором и просто источником огромной энергии. Более того человек мог использовать этот жидкий материал по-разному: материя применялась в производстве резервного топлива для двигателей челноков, в качестве усилителя вкуса, подсластителя кофе, изготовления различной бытовой химии и во многих других направлениях. Трудно было переоценить эрал. «Голубое жидкое золото» стало в огромных количествах завозиться на родную планету землян, после чего нефть быстро потеряла все свои позиции в пользу нового энергоносителя. Благодаря эралу Земля была спасена от энергетического коллапса, и ситуация на международной арене стабилизировалась впервые за долгое время.

На Восьмом Глазионе появилось несколько человеческих баз, которые были построены во время третьей экспедиции. На них шли не только исследования новейшей планеты, но и торги. Именно на базах люди и могли выменять подземный голубой ресурс по очень выгодной цене, однако чаще всего эрал добывался землянами собственноручно, но вносить мзду приходилось всегда. Иногда земляне просто учили глазионцев чему-то, например, умением обращаться с оружием. Помимо этого всегда можно сторговаться за полезный предмет. Например, за бочку и меньше материи требовали почти любую вещь, которая могла пригодиться в быту: посуда, мебель и многое другое. Баррель эрала можно было выменять на автомат Калашникова, что, конечно, было незаконным, но самым дорогим для глазионцев оказались микросхемы, печатные платы, комплектующие ЭВМ. В космических кораблях землян обычно не хватало места для массового завоза этих предметов, а их производство в условиях «чистой» планеты было невероятно дорогим. Жители Глазиона вообще любили всё, что связано с электричеством, хоть оно и было на планете только рядом с базами людей, но мелкая электроника всегда была на вес золота. Конечно, учуяв запах легких денег, нечестные люди на Земле стали придумывать весьма перспективные планы по обогащению: коммерческими рейсами предлагалось прибывать на Глазион спекулянтам. Радиолюбители, работники заводов теперь мечтали закупить массу электроники и «перепродать». Они считали, что если разобрать десятки старых компьютеров, закупить мотки проводов и раздобыть каким-то образом счастливый билет на лайнер, то можно смело лететь на Глазион и обогащаться эралом как по желанию, который потом можно легко продать и заработать свои первые большие деньги. Таких начинающих предпринимателей было в достатке, но попадали на Глазион единицы, но всё-таки количество желающих попробовать за пару месяцев обеспечить себя на несколько лет вперед не уменьшалось, и каждый, кто имел возможность, мечтал попасть на эту заповедную планету. Но, как и можно было догадаться, большинство желающих оставалось с носом: багаж в космопорте тщательно досматривался, куча видеоадаптеров и процессоров вызывала множество вопросов у сотрудников, а гражданин снимался с рейса. Впрочем, такая ситуация возникала лишь в самом удачном случае – в большинстве своём военные и учёные имели больший приоритет для полёта на Глазион, поэтому обычные земляне могли лишь мечтать о стенах межгалактического лайнера. Скоро Управление Космическими Полётами ввело кодекс, запрещающий перевозить электронику на Глазион обычным пассажирам в коммерческих целях, и схема обогащения быстро потеряла свою актуальность.

Однако все эти проблемы скоро были решены введением новой валюты на Глазионе, которая установила и цену на эрал, и жалованье переселенцев в лице солдат. Назвали эту независимую валюту просто – глазитокен. Представляли собой глазионские деньги небольшие карты, содержащие чипы для оплаты в местных магазинах и начисления средств непосредственно служащим. Благодаря единому курсу каждый солдат или ученый, отправляющийся на Глазион, мог спокойно зарабатывать, тратить глазитокены в местных магазинах, а после возвращения – менять глазионскую валюту на привычные деньги.

Власти на Восьмом Глазионе как таковой не было. Вместо нее было решено разделить Глазион на несколько Округов, чтобы можно было хоть как-то регулировать действия людей на этой планете. Грубо говоря, переселенцы из Западного Блока после полета служили и работали в таком же Западном Округе, но на Глазионе, однако это никак не ограничивало в перемещении людей и самих глазионцев.

Но скоро у колонизаторов возник весьма основательный вопрос – как не превратить Глазион из чистой и девственной планеты в подобие Земли? После нескольких месяцев переговоров, был составлен целый список, позволяющий решить данную проблему. Люди поступили весьма разумно, ограничив свои действия на планете специальными директивами, на тот момент выглядели они следующим образом:

1). Восьмой Глазион закрепляется за глазионцами, они признаются коренным и единственным народом планеты;

2). Запрещается ведение боевых действий на планете и на её орбите;

3). Запрещаются различного рода испытания оружия (химического, биологического, ядерного и т.д.) непосредственно на поверхности Восьмого Глазиона, в недрах планеты, в воздухе и на орбите;

4). Вся деятельность человека оказывается зависимой от жителей планеты;

5). Запрещается всяческое уничтожение представителей фауны Восьмого Глазиона, загрязнение атмосферы и угнетение природы планеты.

СИМВОЛИКА ВОСЬМОГО ГЛАЗИОНА

Спустя некоторое время после колонизации Восьмого Глазиона земляне всерьёз задумались о присвоении планете какой-либо символики, например, флага. Полотно Земли уже давно использовалось для опознавания на челноках и лайнерах, представляло собой большой голубой круг на чёрном фоне, рядом с которым находилась маленькая серая сфера, а гигантский желтый шар лишь на треть выглядывал из-за левой границы флага. Конечно, при одном беглом взгляде на полотно любой землянин и даже глазионец спокойно понимал, что пытался донести до смотрящего флаг: голубой шар символизировал Землю, серая сфера – Луну, а желтый лоскут – Солнце. Но вот с флагом Глазиона всё было куда сложнее, ведь никто не знал, с чем ассоциировать планету.

Решение пришло лишь спустя некоторое время, когда один глазионец, поймав себя на нужной мысли, поделился набросками будущего полотна с другим землянином. Вместе они и создали флаг Восьмого Глазиона, который и был официально закреплен за этой планетой, выглядел он красочно и даже объёмно.

Смысл минималистического полотнища был весьма прост: отпечаток фиолетовой руки в сером квадрате, что располагался в правом верхнем углу, символизировал глазионцев, а работающий ракетный двигатель в левой части флага подразумевал прибытие землян на Глазион, который был представлен синим четырёхугольником в нижней части полотна. Особо внимательные замечали на заднем фоне восемь маленьких звезд, которые ассоциировались с будущими Округами планеты. Однако если с самыми большими частями всё было понятно, то странная серая трёхпалая деталь в центре флага вызывала большое количество вопросов глазионцев, которые ещё не имели представления о том, что такое спутник. Путаница была вызвана тем, что привычного для землян Интернета на Глазионе, к сожалению, не существовало, ведь орбита планеты была девственно чистой от аппаратов человека.

АЛЬТ

Однако научные открытия не закончились с колонизацией Глазиона. Спустя некоторое время учёные стали выдвигать очень смелые теории о «какой-то неизвестной и таинственной планете, которая является двойником дома глазионцев и даже двигается по той же самой орбите, только увидеть её невозможно, так как она всегда скрывается от взгляда за Юниором». Эти гипотезы никто не воспринимал всерьёз, все считали некую альтернативную планету обыкновенной выдумкой, однако после нескольких лет пребывания на Глазионе земляне всё же решили опровергнуть эту теорию экспериментальным путём.

Действительно, было подтверждено, что на противоположной стороне орбиты Глазиона существовала эта неизвестная планета, однако это было лишь началом. Космическое тело шло по идеальной траектории, а зарегистрировать планету оказалось весьма сложно, будто она и не хотела быть опознанной. Проанализировав все доступные данные, учёные пришли к выводу, что Альт вполне мог иметь жизнь, к тому же разумную, которая даже могла превосходить прогресс землян, однако все стали задаваться вопросом: почему альтовцы не вышли на контакт с Глазионом?

Земляне много раз выходили на орбиту Альта, но при их виде планета будто консервировалась, не подавая никаких признаком жизни. При попытке приблизиться к поверхности тела на челноки начинало воздействовать огромное давление, из-за чего экипажам приходилось в спешке уводить корабли на Глазион.

После нескольких неудачных попыток выйти на контакт с альтовцами, многие земляне стали полагать, что никакой жизни на Альте вовсе нет, однако всё же на это указывало множество исследований: жителей этой альтернативной планеты представляли как низких гуманоидов, которые имели три пары конечностей и зеленоватый цвет кожи.

ОТСТУПНИКИ

Таким словом обозначали «раковую опухоль» Восьмого Глазиона – отступивших от своих собратьев глазионцев. Дело в том, что среди коренного населения планеты иногда ходило разрушающее межпланетные связи инакомыслие, поэтому некоторые из исполинов не признавали ни землян, ни водящихся с ними глазионцев и, образовывая небольшие колонии, уходили в леса. Мнения о глазионских скитальцах сильно различались: впечатлительные личности называли отступников самыми настоящими героями, которые сопротивляются злым землянам, что пришли разграбить невинную планету, а другие называли их обыкновенными террористами. Впрочем, вторая точка зрения была основательнее, ведь отступники жили разбойническим образом жизни, нападая на базы землян, разграбляя склады с провизией, мешая раскопкам и даже исследованиям.

Действия отступников были просты: объединяясь в небольшие группы по несколько глазионцев, они мастерили весьма прочные и дальнобойные луки, после чего находили какое-нибудь здание и предпринимали попытки либо разрушить его, либо разграбить. Довольно часто происходили нападения и на землян, но обычно они не увенчивались успехом – солдаты передвигались вооруженными отделениями, зато одинокие глазионцы и глазионки представлялись для отступников отличной мишенью.

Отступники часто обмазывались грязью, чтобы отличаться от обычных глазионцев, к тому же это помогало маскироваться в условиях дикого леса. Ещё разбойников выдавали их самодельные стрелы – они были мощными и содержали на конце очень яркое оперение, а переговаривались в условиях боя отступники с помощью свиста.

Конечно, их действия скоро стали широкими темами для обсуждения. Их грабежи носили больше информационный характер, что вызывало невероятный резонанс всего населения Глазиона. Земляне стали опасаться, что глазионцы будут массово вступать в ряды отступников и напрямую сражаться против колонизаторов, но этого, к счастью, не произошло, ведь для этого требовалось отбросить всё и уйти далеко в леса, приняв первобытный образ жизни, а к этому не был готов почти никто.

ПОСЛЕ НЕСКОЛЬКИХ ЛЕТ СОЖИТЕЛЬСТВА

Колонизация Восьмого Глазиона доказала, что для землян отныне нет ничего невозможного, но помимо этого она сыграла не менее важную роль в формировании мнения о пользе не только от самой новой планеты, но и всего космоса в целом. Действительно, от планеты был толк, даже превышающий все потребности умирающей Земли, но было ещё значимая деталь – объединение народов. Именно Глазион позволил людям поверить в то, что достижения космоса возможны лишь благодаря соединению всех сил и намерений человечества. Если сначала Третья мировая война похоронила под собой весь институт дружбы народов, заставив людей посеять в своих головах большое семя паранойи, то в скором времени Восьмой Глазион восстановил эту трещину.

Таким образом, человечество вместе с глазионцами пришло в две тысячи двести девяностый год. Восьмой Глазион стремительно развивался, каждый год количество перелётов между планетами росло, а слово «Глазион» стало самым популярным на Земле. Заветная мечта о новейшей космической эре, когда само мировое пространство подчиняется всемогущему человеку, наконец-то сбылась…

Глава I. Один из многих.

Фёдор Тимурович Переменов родился и вырос уже после Третьей Мировой войны в Восточном Блоке Стран, в Москве, в городе-миллиарднике. Как скажут позже, это было отличное время для появления на свет. Его мать умерла во время родов, и отец мальчика, ветеран войны и носитель множества наград, был вынужден растить ребёнка в одиночку. С детства Феди он воспитывал сына быть тем, кем и являлся сам. Фёдор Тимурович с самых ранних лет учился понятиям чести, достоинства, а вечным примером для него являлся отец, которого Федя считал незабвенным эталоном мужества и героизма, поэтому мальчик никогда не задавался вопросом, кем он станет, когда вырастет. Прошло время, Фёдор Тимурович блестяще окончил военное училище. После этого он в звании лейтенанта был направлен служить в Шадринск, в эскадрилью защитно-орбитных сил. После службы он легко поступил, а затем и окончил специализированную военную академию. В тридцать два года быстро сделал военную карьеру с помощью безупречной службы, дослужившись сначала до командира полка, а в тридцать семь лет – до должности начальника училища и звания генерал-майора.

Однако получение звания, о котором он так с детства мечтал, не принесло ему радости, ведь его отец незадолго до этого скоропостижно скончался, так и не успев увидеть сына генералом. Эта утрата сильно ударила по Фёдору Тимуровичу: он стал более закрытым, меланхоличным, даже военная служба, которая всегда являлась любимым хобби и делом всей жизни, не помогала ему найти себя.

Переменов всегда выглядел так, как и подобает генералу: он был высоким, статным, сильным, носил завитые усы и короткие черные волосы. С первого взгляда на этого человека могло показаться, что он строг и даже суров, но это было не так. Вернее, таковым мужчина был лишь тогда, когда это предписывала ситуация.

Конечно, он слышал об открытии новой планеты, пригодной для жизни человека, о колонизации Глазиона, но не обращал на это никакого внимания. Фёдор Тимурович считал себя слишком приземлённым для межпланетных полетов и всего остального, что, конечно, нельзя было сказать о его сослуживцах, ведь каждый второй военнообязанный мечтал оказаться на другой планете. Так и неспешно проходила жизнь Фёдора Переменова в бесконечной службе, в замкнутом кругу, который с каждым очередным повторением наскучивал всё больше и больше… До одного предложения, которое сделала сама судьба. Он хорошо запомнил тот день, когда перед самым шлагбаумом военной части его остановил один неприметный офицер и, вручив какую-то бумагу, сказал: «Товарищ генерал-майор, вам предлагают лететь на Восьмой Глазион, чтобы взять под управление Восточный Округ. Вы подходите по всем параметрам. Согласны? Мне нужно получить ваше решение как можно быстрее – экипаж лайнера уже почти сформирован».

Фёдор Тимурович попросил дать ему день на раздумья. Всю ночь не мог сомкнуть глаз от бесконечных мыслей о голубой планете, на которую может улететь почти в один в миг, оставив на Земле всё, что раньше имел. Он буквально не узнавал самого себя, ведь если бы ему предложили отправиться в полёт лет десять-пятнадцать назад, то он бы тут же отказался, но сейчас генерал-майор не видел перед собой никаких серьёзных препятствий. До утра он сидел на кухне и, словно пьяный, читал про Восьмой Глазион различные статьи на весьма старом электронном терминале. Ему хотелось с кем-то это обсудить, спросить мудрого совета, но только гул реактивно-протонных двигателей за окном и потрескивание компрессора холодильника, до починки которого у генерал-майора никак не доходили руки, составляли ему компанию.

Когда в пятом часу утра на Москву обрушился сильный дождь, барабаня крупными каплями по окну квартиры Фёдора Тимуровича, Переменов понял, насколько он одинок в этом городе, в котором помимо него жил ещё миллиард других людей. Лишь под утро он прилёг поспать хотя бы на несколько часов, но никак не удавалось заснуть. Поворочавшись полчаса, он встал, накинул куртку и вышел на балкон, не надевая респиратора, после чего расположился на табуретке возле открытых стеклопакетов. Закуривая последнюю сигарету из пачки, он взглянул на чёрное-чёрное небо, после чего шепотом, еле слышно сказал:

– Где-то там окажусь я…

…Начались подготовки к полету. Фёдор Тимурович стал посещать специальные ускоренные курсы, в которых будущих переселенцев на Глазион учили всему, что им могло пригодиться в дальнейшем путешествии: от безопасности на космических челноках до устройства планеты, на которую будет совершён полёт. Помимо самого генерал-майора готовились к полету и много других военных, учёных и даже гражданских, однако на фоне молодых парней и редких девушек Фёдор Тимурович ощущал себя белой вороной, от этого ему становилось ещё хуже. Сначала учёба давалась ему тяжело: целая масса информации по теме, которой он в обычной жизни не интересовался, упорно не хотела лезть в его немолодую голову, но с каждым днём он всё больше и больше чувствовал, как приближается к неизведанному космосу…

Через месяц, когда все будущие космические рейнджеры освоили базовую программу космических полётов, начались тренировки. Несмотря на то, что по сравнению с самыми первыми полетами в космос, выходы на орбиту и путешествия в челноках стали более щадящими, развивать физическую форму было всё еще необходимо. Этим и занялся Фёдор Тимурович, который за время пребывания на генеральской должности растерял большую часть мускулатуры. Однако как бы ему ни приходилось трудиться, генерал никогда не ловил себя на мысли о том, что принятое им решение было неверным…

В скором времени программа подготовки пассажиров лайнера к полету стала подходить к своему логическому завершению, что открывало для будущих гостей Глазиона самые суровые испытания – условные перегрузки на центрифуге.

В нужный день Фёдор Тимурович прибыл в испытательный комплекс в весьма приподнятом настроении. Разыскав нужное помещение, генерал-майор встретил того, кто занимался подготовкой добровольцев на центрифуге. В обставленном лакированной мебелью кабинете с коричневыми стенами и широким ковром на полу ему представился пожилой человек лет семидесяти с обширной лысиной, в мешковатой военной форме и очках с толстыми линзами. Его звали Даниил Олегович Остатов, но он был не простым стариком, а ветераном Третьей Мировой, к тому же он служил вместе с отцом Фёдора Тимуровича. Остатов был очень весёлым и хорошим человеком, который, как рассказывал папа Феди, не терял находчивости и радостного расположения духа даже в момент смертельной опасности. Пройдя всю войну, он, по слухам, сильно разочаровался в политике, после чего решил посвятить остаток жизни космосу, используя свои старые знания службы.

– Ну, здравствуй, Фёдор, – сказал Даниил Олегович, расплывшись в широкой, словно сопло ракетного двигателя, улыбке. – Даже не верится, что ты стал настоящим генерал-майором!

– Здравствуйте, Даниил Олегович, – сказал Фёдор Тимурович, и они обменялись крепким рукопожатием.

– Ничего не заметил? – Старик улыбнулся и погладил свое правое плечо.

Вдруг генерал-майор вспомнил, что сослуживец отца потерял конечность по плечо во время войны, когда подбитый беспилотник рухнул прямо на него, отрубив руку ещё вращающимися лопастями. После этого Даниил Олегович заимел протез вместо потерянной правой конечности, однако технологии не стояли на месте.

– Я даже забыл, что у вас протез, – удивился Переменов, не в силах осмыслить, что пожал фальшивую конечность. – Но как? Он вообще не отличается от настоящей руки!

– Ага, а знаешь, почему? Температура его кожаной обшивки поддерживается на уровне тридцати шести и шести по Цельсию, поэтому ты ничего и не заподозрил. Каждую неделю я даже стригу на нём искусственные ногти! – Данил Олегович поежился. – Очень рад, что обзавёлся таким. Ну, нам пора!

На этих словах Фёдор Тимурович и Даниил Олегович вышли из кабинета и отправились по узкому коридору.

– Слушай, уж прости старика за отсутствие манер. Ты ведь летишь на Глазион, а я и слова не сказал! Уму непостижимо! – вдруг начал Остатов, положил механическую руку на плечо генерал-майора. – Да не просто как какой-то плесневелый учёнишка, а как главнокомандующий Восточного Округа! Отец бы гордился тобой, Федя!

– Да что уж там, Даниил Олегович? – Еле заметно улыбнулся Переменов. – Здорово это всё, вот только ответственность огромная…

– Конечно, а почему, думаешь, тебе лететь предложили, а не кому-нибудь другому? Как никто иной подходишь!

Через пару минут коридор вывел их в отдельный корпус, в котором находилась испытательная центрифуга.

– В открытый космос выходить, надеюсь, причин не будет, в сурдокамере болтаться нет времени, а вот научиться выдерживать перегрузки – обязательное условие.

– Долго мне крутиться? – Спросил Фёдор Тимурович.

– Всего пару минут. – Даниил Олегович снял очки и протёр их линзы. – Слушай, кажется, я всё никак не исправлюсь. Прими мои соболезнования по поводу отца. Мы с ним были братьями, хоть и жизнь разбросала по разным углам. Таких людей – один на миллион…

– Спасибо, Даниил Олегович.

В скором времени они дошли до округлого зала монструозных размеров, посередине которого стояла металлическим гигантом огромная центрифуга, её плечо достигало в длину несколько десятков метров.

– Вот это да! – Фёдор Тимурович ахнул от удивления после входа в помещение. – Я и не думал, что она такая здоровая!

– Все так говорят, Федя! Ну, давай начнем.

Они поднялись по небольшой лестнице прямо на сетчатую площадку, на которой стояла небольшая капсула с креслом внутри. Фёдор Тимурович догадался, что капсула после фиксирования въезжала в саму центрифугу.

– Залезай сюда, – старичок похлопал по маленькому креслу, однако будущий космонавт не торопился в него лезть.

– А мне обязательно так крутиться? Всё же… – но договорить генерал-майор не успел, ведь Даниил Олегович своей искусственной рукой аккуратно взял его за воротник и, подняв в воздух с невероятной легкостью, положил в кресло, словно котёнка.

– А?! Как вы?.. – Фёдор Тимурович опешил от такой силы пожилого человека.

– Полезно иметь протез как раз для такой работы! – Расхохотался Даниил Олегович и пристегнул генерал-майора ремнями, после чего отдал ему прямо в руки небольшой аппарат на проводе. – Возьми этот пульт и зажми кнопочку. Не отпускай её, пока центрифуга не перестанет крутиться. Так мы сможем понять, что ты потерял сознание.

– А я что, могу потерять сознание?!

– Конечно, а ты как думал? Это даже не американские горки. Ну, чего тянуть?

Фёдор Тимурович хотел что-то сказать, как вдруг капсула закрылась, оставив его наедине с тишиной. Он просидел так несколько секунд, плотно сжимая в руке пульт, но неожиданно снаружи послышался гул, и шар въехал в центрифугу. После этого машина стала медленно двигаться по окружности. После каждого круга капсула раскручивалась всё быстрее и быстрее, в скором времени вышла на такие обороты, что Фёдора Тимуровича стало клонить в одну сторону, благо ремни держали его крепко. Первое время он даже не чувствовал ничего, но лишь спустя несколько оборотов всё его нутро будто стало сжиматься. Картина перед глазами генерал-майора размазалась. Через минуту электродвигатель центрифуги вышел на пиковую мощность, раскручивая Фёдора Тимуровича ещё быстрее. Тут же мужчина почувствовал, что его начинает тошнить, но в ответ на это он лишь плотнее сжимал кнопку на пульте рукой, пытаясь держаться прямо, пока внутри его головы, по его мнению, всё перемешивалось и сжималось…

Скоро центрифуга замедлилась, и капсула остановилась. Даниил Олегович расконсервировал бедного генерал-майора, который был настолько бледным, будто не ел пять дней, после чего отстегнул удерживающие ремни и поднял мужчину из шара.

– Что, как ощущения?

Но Фёдор Тимурович не смог ответить, ведь он моментально сорвался с места и, добежав до ближайшей урны, склонился над нею. В следующую секунду он дернулся, его начало страшно рвать.

– Ничего, считай, боевое крещение прошёл! Завтра продолжим!.. – похлопал генерал-майора по плечу Даниил Олегович, когда тот смог выпрямиться после тошноты. – Скоро полетишь, Федя!

– Ух… Я никогда бы не подумал, что все будет так серьезно!

– По-другому никак, знаешь! И, кстати, бросай курить – на Глазионе сигарет нет!..

…Прошла неделя. Все космонавты были успешно подготовлены к полету, который назначили на одно утро мая. Фёдор Тимурович долго думал, что ему взять в дорогу, но решил выбрать лишь самое необходимое и дорогое для него: одежду, документы, старую коробку с отцовскими шахматами и несколько семейных альбомов с фотографиями, которые на то время считались уже настоящими раритетами. Его даже не удивило, что вся земная жизнь уместилась в одну потрёпанную сумку с надписью «Динамо».

В ночь перед полётом он, естественно, не мог и глаз сомкнуть. Всё нутро генерал-майора разрывалось от ожидания чего-то невозможного, ведь он до сих пор не мог поверить, что вот-вот совершит перелёт на другую планету. Лишь когда показались первые солнечные лучи, Переменов встал с кровати и в последний раз оглядел своё скромное жилище.

Ровно в десять часов утра Фёдор Тимурович шёл в парадной военной форме, начищенных туфлях и белом респираторе по тесным улицам промышленного района города-миллиардника. Он был гладко выбрит – на космических кораблях было запрещено иметь усы и бороду, так как в случае чрезвычайных ситуаций, например, разгерметизации челнока, дыхательная маска должна была плотно прилегать к лицу. Повсюду были вразнобой нагромождены многоэтажки и заводы, от отводных труб которых исходили плотные облака серого дыма. Квартиру он продал, договорившись с покупательницей передать ключи прямо перед его уходом. Хоть он получил за жилище не такие и большие деньги, Фёдор Тимурович уходил с чувством выполненного долга, ведь земные дела его больше не касались, а деньги с проданной квартиры он планировал перевести в глазитокены после прилёта.

Москва тем временем просыпалась. И пусть столица дышала ядовитым воздухом, она оставалась настоящим памятником будущего: над головой пролетали плотными вереницами каскады воздушного транспорта, которые ориентировались по специальной лазерной разметке прямо над огромными домами, а специализированные беспилотные летательные аппараты ловко кружили по широким улицам, торопясь по важным делам.

Генерал-майор прошёл несколько кварталов, пока за очередным поворотом его взору не открылась небольшая площадь, которая была заполнена огромным столпотворением людей. В этом районе часто происходили открытые дебаты, именно здесь, в скоплении домов, собирались неравнодушные люди, лидеры мнений и просто начинающие политики, после чего устраивали порой громкие обсуждения насущных проблем. Каждый приходил сюда по своей причине: кто-то хотел высказаться, а кто-то просто желал набрать больше политических очков. Фёдор Тимурович и сам по молодости смешивался с этой толпой и даже несколько раз выступал. Подобные занятия принесли ему опыт в общении с толпой, однако заниматься политикой ему не хотелось.

В то утро перед собранием, на небольшом ящике, выступал какой-то низкий человек, активно жестикулируя руками и выкрикивая громкие слова. Толпа вокруг него была внушительной, несмотря на ранний час.

– Мы, земляне, всё время своей жизни засоряли и убивали свою планету, даже не задумываясь о последствиях. Природа столько лет терпела наши выходки, пока не взбунтовалась. И что сделали мы, когда жить стало невозможно? Поняли свои ошибки? Нет! Мы нашли себе очередное пристанище – Восьмой Глазион. И сейчас мы делаем то же самое, что и на Земле – уничтожаем дом, но уже не свой, а чужой. Но попомните мои слова: все это не вечно!..

После этих слов толпа, окружившая спикера, взорвалась радостными криками. От точки зрения гражданина: ему начало казаться, будто каждый из выступающих точно догадается, что он собрался лететь на Глазион, поэтому поспешил как можно скорее обойти толпу с края улицы.

– Восьмой Глазион лишь дал нам время, иллюзию того баланса, который был нам необходим в долгие годы, – продолжал человек на ящике, заливаясь багрянцем от почти крика. – Но скажите мне, что произойдет дальше?..

Толпа взорвалась очередным криком и сильно зашевелилась, некоторые люди даже были вынуждены сделать шаг назад. В это же время одна девушка с длинными розовыми волосами, которая была одета в какой-то странный темный комбинезон до коленей и чёрные берцы, при отходе ударилась спиной прямо в плечо проходящего мимо демонстрации Фёдора Тимуровича. Она развернулась к нему лицом, и генерал-майор увидел, что вместо левого глаза у неё красовался большой имплантат-монокуляр в половину лица, позволяющий не только видеть в темноте, но и даже помечать противника на поле боя, однако в мирное время его функционал сильно урезался. Переменова вдруг охватило какое-то пугливое чувство, после чего он, поправив фуражку, поспешил пройти дальше.

– Неужели на лайнер?.. – вдруг услышал он позади себя из уст девушки.

Но генерал-майор никак не отреагировал на это и лишь чуть ускорил шаг. В это время другой лидер, стоящий по другую сторону на таком же ящике, решил ответить оппоненту, чтобы поддержать своих людей, которые окружали его:

– Мы все находимся здесь только благодаря эралу с Глазиона, – вдруг крикнул он так серьёзно, что многие вздрогнули. – Если б его не было, что было бы тогда?

Мнение людей тут же разделилось: с одной стороны начал слышаться поддерживающий гул, а с другой – пронзительный свист. Затем толпа снова собралась и продолжила докапываться до правды, благо генерал-майор уже держал свой путь в другую сторону.

Фёдор Тимурович поспешил протиснуться сквозь площадь и в скором времени вышел за пределы промышленного района. Подойдя к нужной автобусной остановке, он остановился и задумчиво посмотрел в безжизненное небо над собой. Через пару минут из-за угла выплыл серый с первого взгляда автобус, но при внимательном рассмотрении можно было увидеть, что у него отсутствовали колеса, а вместо них были установлены реактивно-протонные двигатели соплами к дороге. Он аккуратно остановился у остановки, открывая двери. Фёдор Тимурович быстро ухватился за поручень и запрыгнул в салон автобуса. Внутри почти все сидения были заняты военными, заслуженными учёными и другими людьми. Он молча прошел в конец салона и, увидев одно свободное место в проходе, сел в кресло. Рядом с ним сидел неприметный с первого взгляда военный с усами, в зеленой фуражке и с погонами без отличительных знаков.

– Здравия желаю, товарищ… Генерал-майор, – сказал он, определяя звание попутчика.

– Здравствуй, рядовой, – ответил Фёдор Тимурович как-то по-житейски, будто на секунду перестав быть военным. – Тоже на Восьмой Глазион собрался?

– Конечно, а кто туда не хочет попасть? – военный улыбнулся. – Там и деньги, и глазионки!

– Ну, кто за чем летит! – рассмеялся генерал-майор и тут же переменился в лице. – Почему усы не сбриты, рядовой?

– Виноват, товарищ генерал-майор, проспал, поэтому не успел побриться.

– Проспал он! – Переменов бросил быстрый взгляд на попутчика и раздвинул брови. – Я же по тебе вижу, что ты глаз не смыкал ночью!

– Ладно, раскусили вы меня, – рядовой грустно перевёл глаза на генерал-майора и положил правую ладонь на левую руку. – Как тут уснёшь, когда завтра на другую планету лететь?

– Не бери в голову. Я тоже сегодня не спал. Всё понимаю прекрасно, сейчас не время для нравоучений. На лайнере отоспимся.

– Ага, у нас целых два года для этого!

В это время автобус уже тронулся. В скором времени за окном стали стремительно проноситься виды просыпающегося города. Пассажиры лайнера настороженно смотрели в окна и даже судорожно почёсывались, Фёдор Тимурович сидел на удивление спокойно. Через полчаса автобус въехал на территорию космодрома и, пролетев через пропускной пункт, остановился возле длинного серого здания. Двери открылись, и сидящие в нем люди стали выходить на улицу. Лишь Фёдор Тимурович спрыгнул с подножия автобуса, как увидел, что выходящих космонавтов с двух сторон окружает целая толпа провожающих родственников, даже можно было разглядеть репортёров и журналистов. То с одной, то с другой стороны мелькали яркие вспышки фотоаппаратов и чёрные линзы камер. Генерал-майора никто не встречал и не провожал. Он медленно шёл среди переселенцев, опустив глаза в землю.

В это время он вдруг уловил отрывки разговора Данила Олеговича в парадной одежде и молодой журналистки, что стояли возле входа на фоне здания.

– …Вы лично готовили этих ребят, которые сегодня полетят на Восьмой Глазион, – журналистка указала пальцем на челнок позади нее с надписью «ЮГ-5» на киле. – Прямо сейчас они отправятся в двухлетнее путешествие вот на этом корабле?

– Конечно, нет! Это челнок малого следования, на нём можно максимум по Солнечной системе путешествовать. Они полетят на гигантском лайнере под названием «Валерий Чкалов», который оборудован варп-двигателем! – Терпеливо и спокойно объяснял на камеру Остатов, заложив руки за спину.

– Тогда этот будет использоваться просто ради того, чтобы добраться до лайнера?

– Совершенно верно. Просто межгалактические лайнеры, как правило, настолько громадные, что собирают их прямо на орбите, больше они на планеты не приземляются из-за своего размера. Технически, да и экономически выгоднее не садить такого гиганта, а оставлять на орбите, поэтому они взлетят на малом челноке и пристыкуются уже к большому.

– Как всё сложно! Но, насколько мне известно, не только наш челнок сегодня пристыкуется к «Валерию Чкалову», – не унималась журналистка, подставляя микрофон то к своему рту, то к устам Даниила Олеговича, – а еще несколько других, из прочих Блоков Стран?

– А как вы думали? Космос – штука требовательная! – Сказал ветеран, после чего Фёдор Тимурович прошёл дальше.

Толпа из военных и учёных зашла в здание. Внутри их встретил полупустой зал, в котором были аккуратно расставлены стулья, на стенах висели различные таблицы, графики, расписания. Освободившись от ежегодных рассказов, Даниил Олегович вошёл вслед за пассажирами и сказал:

– Так, наконец, интервью дали, с родственничками попрощались, теперь можно и делом заняться, – приговаривал Остатов, потирая руки. – Сейчас вы пройдёте небольшую обработку, после чего наденете скафандры. Видите ли, на кораблях обычно все стерильно, поэтому каждый должен избавиться от бактерий.

Когда толпа прошла в следующую комнату, то сверху их обдало небольшим слоем какого-то белого порошка, который почти моментально рассеялся и испарился с одежды.

После дезинфекции прибывшим в космопорт переселенцам открылся доступ в широкий зал, который был наполнен скафандрами, оборудованием и техническим персоналом космодрома. Повсюду сновали автоматизированные погрузчики, перетаскивающие с одного на другое место упаковки и контейнеры.

– Странно, а багаж разве не будут досматривать? – Фёдор Тимурович тихо поднял брови, поворачивая голову в сторону рядового.

– Сдаётся мне, товарищ генерал-майор, что они уже нас проверили во время этой обработки, – ответил солдат. – Я где-то читал, что они так притупляют осторожность тех, кто запрещёнку везет.

В это время к толпе снова обратился Остатов:

– Теперь надевайте скафандры, – подсказал Даниил Олегович. – Это ради вашей же безопасности на случай разгерметизации челнока во время выхода на орбиту.

Фёдор Тимурович подошёл к одному из сотрудников в смешной синей кепке и с зелёным зажимным планшетом в руках, перед которым находился сложенный скафандр в виде металлического эллипса с отметками для ног сверху.

– Это скафандр? Как же он так помещается? – Удивился генерал-майор. – Пластина какая-то…

– Первый раз летите, да? Вставайте на отметки, и он автоматически выдвинется оттуда, – улыбнулся работник.

– Прямо в одежде?

– Прямо в одежде, только сумку отложите. Потом, когда доберётесь до «Валерия Чкалова», – можете снять.

Фёдор Тимурович положил сумку на пол и ступил на остов скафандра, после чего он, издав протяжный звук, почти моментально поднялся до уровня его плеч и закрылся сзади, облегая фигуру генерал-майора. Скафандр оказался бело-серого цвета и был создан из какого-то пластичного, но весьма твердого материала, что к тому же придавало пользователю футуристический вид. В районе головы костюм оставлял большой прозрачный вырез перед глазами для наблюдения, который мог изменять свою прозрачность по желанию пользователя, либо же по нажатию кнопки полностью закрыться позолоченной пленкой для защиты от прямых солнечных лучей в условии космоса.

– Так, проверка, – сотрудник коснулся рукой небольшого наушника с микрофоном в своем правом ухе, устремив взгляд на облаченного в скафандр Фёдора Тимуровича, параллельно с этим показывая на подбородок. – Слышите меня, товарищ генерал-майор?

– Слышу отлично, – смог ответить по связи мужчина, когда догадался нажать подбородком специальную кнопку в скафандре.

– Прекрасно. Показатели датчиков в норме?

– Полный порядок, – ответил Фёдор Тимурович, рассматривая различные показатели на стекле скафандра, о назначении некоторых он мог лишь догадываться.

– Тогда проходите дальше. По связи можете говорить с любым космонавтом, просто посмотрите на него и нажмите подбородком на кнопку. Багаж можете оставить у меня, мы погрузим его на челнок. – Ну, с Богом!

Наконец, когда все были облачены в скафандры, перед пассажирами открылась последняя створка, выпуская их на улицу. Толпа, состоящая из космонавтов, двинулась к челноку. Перед ними открывались широкие просторы космопорта, в конце одной из взлетно-посадочных полос располагался челнок. Корабль был не больше пассажирского самолета, но сильно отличался от него внешне: его весьма короткие крылья были сдвинуты к корме, киль был двойным, а сзади пылал целый каскад из реактивно-протонных двигателей, расположенный в виде креста. Возле входного шлюза красовалась большая надпись «ЮГ-5». Фёдор Тимурович посмотрел в сторону идущего рядом в скафандре рядового и, нажав подбородком рычажок, сказал:

– Слышишь меня, рядовой?

– Слышу, товарищ генерал-майор. Что-то хотели сказать?

– Как тебя хоть зовут, космонавт?

– Марк, – ответил рядовой, направляя голову в сторону собеседника. – А вас как, товарищ генерал-майор?

– Фёдор, по батьке Тимурович, – в это время к челноку подъехала небольшая автомашина с багажом космонавтов. – Как думаешь, почему корабль «ЮГ-5» называется?

– Может быть, сокращение? Юрий Гагарин, – Остатов вдруг выпрыгнул из машины и расположился возле трапа корабля. – Да, давно это было. Двадцатый век!

– Правильно, – согласился генерал-майор.

Космонавты добрались до корабля за минуту и поднялись по трапу прямо на борт. Фёдор Тимурович хотел уже попасть в челнок, как вдруг увидел рядом с трапом фигуру Даниила Олеговича, который широко улыбался, опираясь на перила.

– Вот ты и готов, Федя, – сказал Даниил Олегович чуть громче, чем обычно, чтобы генерал-майор мог услышать его сквозь скафандр.

– Да, но… Я вам так и не сказал одну вещь, – костюм вдруг автоматически переключился на громкоговоритель, зарегистрировав, что собеседник не имел беспроводной связи. – Долго думал на эту тему. Дело в том, что я лечу в один конец.

Переменов думал, что старик даже немного обидится на него за такое решение, однако Даниил Олегович не расстроился, а лишь радостно ответил:

– Ох, дорогой ты мой, скажи вот, не жалко тебе целую планету оставлять за плечами? – Остатов почесал голову своей родной рукой. – Интернета нет, связи с Землёй тоже!

– Не знаю, – Фёдор Тимурович опустил глаза на приборную панель космонавта. – Почему-то чувствую, что ничего не держит меня здесь.

– Может быть, это и к лучшему? В любом случае, мне уже немного осталось, мы бы с тобой наверняка и не успели бы вновь встретиться.

– Да зачем вы так говорите, Даниил Олегович? Вам ещё жить и жить!

– Жить-то жить, вот только рано или поздно в гроб ляжешь, сколько имплантатов и протезов не вставляй. Ну, что-то меня не туда понесло, – Остатов приподнял очки и протёр очи, сделав вид, будто у него заслезились глаза. – А тебе выпала другая судьба. Совершенно иная.

– Я буду помнить о вас, – сказал генерал-майор. – Больше на Земле у меня ничего родного не осталось.

Даниил Олегович похлопал механической рукой по скафандру Переменова.

– Знаешь, я это уже говорил, но твой отец гордился бы тобой. Горжусь и я. Пока есть люди, похожие на тебя – есть наша Родина. Ты сейчас полетишь на Глазион, а твой старик остается здесь, на Земле. Буду готовить новых космонавтов.

– Прощайте, Даниил Олегович.

– Прощай, Федя. Ты был мне как сын. Буду считать дни, когда лайнер прилетит на Глазион.

На этих словах они обнялись, и Фёдор Тимурович поднялся по трапу, после чего зашел в судно. Он сел на последнее место в самом конце салона, рядом с Марком, после чего пристегнулся ремнями. Затем он слегка затемнил стекла на скафандре, чтобы рядовой не увидел его лица.

– Знаешь, до сих пор не представляю, как это мы взлетим с горизонтального положения, – сказал по связи генерал-майор спустя пару минут, когда смог взять себя в руки.

– Ага, будет занимательно побыть участникам такого фокуса, – отвечал Марк, всё смотря на иллюминатор. – Мы сначала наберем скорость и взлетим на рулевых движках, как обычный самолет, а потом возьмём запредельный угол атаки и включим маршевые, после чего полетим уже, как ракета! Самое страшное – когда секунду челнок смотрит в небо носом, а маршевые двигатели ещё не включились! Так что не пугайтесь, если мы так замрём.

– Ты говоришь так осознанно, будто уже не раз летал на Глазион!

– Да тут ничего сложного, товарищ генерал-майор. Если бы вы моложе были, то наверняка так и сказали.

– А я вот думаю, раньше же ракеты были исключительно со ступенями, на каждой ставились разные двигатели, ракета взлетала вертикально, потом теряла массу, выходила в космос, – вдруг начал рассуждать Фёдор Тимурович. – А как мы без ступеней-то взлетаем? Ты, конечно, можешь упрекнуть меня в том, мол, должен знать, но я не инженер.

– Ну, в этом и смысл реактивно-протонных двигателей. Я, признаюсь, не особо в этом разбираюсь, но читал, что возможность подобного взлёта челнокам подарил специальный модуль, способный изменять массу корабля и топлива.

Прекратив общаться по связи, солдаты принялись ждать. Вдруг подсветка салона челнока погасла, и все шлюзы плотно закрылись.

– Дамы и господа, говорит капитан корабля, – услышал каждый космонавт индивидуально у себя в скафандре. – Приветствую вас на борту орбитального челнока «ЮГ-5», который назван в честь Юрия Гагарина, первого человека в космосе. Через пару минут мы выйдем на орбиту планеты, во время взлёта функция переговоров будет отключена. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах и не отстёгивайте ремни безопасности.

В этот же момент сзади раздался громкий хлопок, и челнок сильно качнуло, после чего он медленно пополз вперед. Корабль тихо рулил по взлетно-посадочной полосе космопорта, пока не выкатился на нужную, затем он снова замер, но лишь на секунду, после чего рулевые двигатели издали протяжный гул, и челнок стремительно поехал дальше, набирая скорость. Корпус задрожал, а в иллюминаторах стали проноситься деревья и постройки. Всего лишь в пару секунд корабль развил такую скорость, что пассажиров стало прижимать в кресло. И вот, ещё несколько мгновений, и челнок стал поднимать нос вверх, увеличивая угол атаки, после чего подъёмная сила подхватила его, отрывая многотонный корабль от земли. В момент взлёта Фёдор Тимурович почувствовал, как какая-то сила давит на него изнутри, но это быстро прошло. Челнок стал легко набирать высоту, оставляя после себя лишь тень на космопорте, который становился всё мельче и мельче. Следующие несколько минут полёт был спокойным: корабль поднимался выше и выше, и скоро через иллюминатор можно было увидеть кучерявые облака…

…Лишь спустя пару минут пассажиры почувствовали, что челнок начинает задирать нос экстремально высоко, одновременно с этим теряя скорость. Когда же корабль почти «встал на дыбы», рулевые двигатели отключились, и корабль почти что замер на месте, вместе с этим начиная падать! Фёдор Тимурович произвольно вжался в кресло и схватил руками подлокотники, но в тот же момент рявкнул оглушительный взрыв, и челнок взмыл вверх с ужасной скоростью, которая со временем лишь росла! Все пассажиры почувствовали ужасную перегрузку и даже не могли двинуть головой! Челнок стал выходить из атмосферы Земли, а его корпус начал нагреваться от трения о воздух. Такой полёт длился всего лишь несколько минут, но вскоре челнок стал опускать нос до прежнего состояния, развивая необходимую скорость для попадания на орбиту Земли…

…Вдруг двигатели отключились, и челнок вышел на орбиту Земли, оставив позади себя атмосферу планеты.

– Товарищ генерал-майор, только посмотрите! – Фёдор Тимурович вдруг услышал голос Марка, догадавшись, что самое страшное было уже позади. – Мы в космосе!

– Что б мне провалиться… – мужчина посмотрел сквозь иллюминатор на бескрайний космос, который смотрел на взлетевших рейнджеров безмолвно и даже слегка угрожающе, после чего повысил прозрачность шлема скафандра. – А ведь и правда…

– Дамы и господа, – послышался голос пилота челнока. – Наш корабль успешно вышел на орбиту Земли. Через несколько минут мы пристыкуемся к межгалактическому сверхтяжелому лайнеру «Валерий Чкалов», следующего к Восьмому Глазиону. Во время руления и стыковки просим вас не расстегивать ремни безопасности и оставаться на своих местах.

Все пассажиры были вне себя от радости: они махали руками и рассматривали космическую пустоту сквозь иллюминаторы, лишь последний зашедший на борт пассажир грустно смотрел пустым взглядом куда-то в район соседнего кресла.

– Товарищ генерал-майор, о чем думаете? – Марк поднял левую бровь.

Переменов вдруг вспомнил ту девушку с имплантатом вместо глаза, которая посмотрела на него единственным оком. От одной этой мысли ему сделалось не по себе.

– А не предатель ли я?.. – Фёдор Тимурович сказал это печально, осматривая задумчивое лицо рядового через скафандры. – Бросаю свою Родину ради какой-то планеты, на которой и ничего нет толком. Кто там нас ждет? Ради чего мы там?

– Ну, как же! – Ответил рядовой с нотками радости в голосе. – Мы самое что ни на есть будущее Земли! Нам суждено двигаться только вперед, осваивать новые миры. Мы летим туда не просто так, а по благому приказу, ведь только так наша страна и Блок сможет не только существовать, но и обрести новые силы для шага вперёд! Мне кажется, на Глазионе будет весьма интересно. Представляете, сколько там всего нового? Конечно, многих благ нет, но что с того? Кто знает, когда-нибудь мы скажем, что там наша вторая Родина. А старую мы не забудем, и она нас тоже…

Через несколько минут из иллюминатора стала виднеться маленькая белая точка. По мере приближения челнока к ней, фигура всё увеличивалась и увеличивалась, пока челнок с космонавтами не подлетел к ней вплотную…

– Товарищ генерал-майор, смотрите! – рядовой ткнул пальцем в скафандре прямо в иллюминатор.

Фёдор Тимурович наклонился к окну настолько, как только позволяли ремни безопасности. И только он взглянул на появившуюся точку, как обомлел… Совсем рядом с челноком безмолвно плыл на орбите большой межгалактический лайнер. Он был не просто большим, а по-настоящему огромным: челнок, на котором они вышли на орбиту Земли, был в десятки, если не в сотни раз меньше его. Обшивка лайнера блистала белёсым оттенком на солнечном свету. Корпус корабля был вытянутым, но в одно время и довольно широким, заканчиваясь с обеих сторон гигантскими чёрными кругами на металлических ферменных конструкциях, которые представляли собой основу варп-двигателя. Маленькие крылья и массивный киль будто пытались заставить космонавтов поверить, что лайнер имел хоть что-то общее с челноками. На правом борту, ближе к корме, виднелась чёрная надпись «Валерий Чкалов».

Стыковка прошла так мягко, что никто из пассажиров не заметил её. Лишь когда давление в переходном узле было стабилизировано, пассажиры отстегнулись от кресел и уже хотели поплавать в невесомости, но не тут-то было: на корабле заработала система искусственной гравитации. В скором времени все переселенцы ступили на борт «Валерия Чкалова», а в это же время к нему пристыковывались челноки других Блоков.

Космонавты были вне себя от удивления, когда увидели обстановку лайнера: в совокупности с гигантскими просторами «Валерий Чкалов» выглядел невероятно современно, повсюду включалась динамическая подсветка, контролировалась температура.

Через час Фёдор Тимурович и Марк без скафандров сидели в своей двухместной каюте и рассматривали отделку межгалактического жилища. Их комната была компактной и весьма уютной, помимо коек в ней располагался выдвижной стол, отдельная ванная комната, шкаф и много других удобств.

– Здорово ведь! Мы здесь будем целых два года жить, даже как-то не верится, – Марк был весел и сиял какой-то детской радостью, блистая белыми зубами, но увидев, как его сосед грустным взглядом уставился в район иллюминатора, заметно призадумался. – Товарищ генерал-майор, чего же вы опять молчите?

И вдруг генерал ухмыльнулся и, повернув голову, сказал рядовому:

– Да какой я тебе генерал-майор? Вот прилетим на Восьмой Глазион, встанешь под моё командование – тогда и будешь меня вот так величать, а сейчас я просто Фёдор Тимурович…

Марк ничего не успел ответить, как по голосовой связи к пассажирам обратился капитан судна:

– Дорогие друзья, говорит очередной капитан очередного корабля! Добро пожаловать на борт сверхтяжелого межгалактического лайнера «Валерий Чкалов», который станет вашим домом на целых два года. Хочу вас уверить, что это путешествие пройдет незаметно, став самым незабываемым в вашей жизни. Чувствуйте себя как дома, ведь совсем скоро вы попадете на Восьмой Глазион. А теперь возьмитесь за что-либо, – и спустя пару секунд он добавил. – Межгалактический лайнер уходит бороздить космическое пространство!

И тут же позади корабля раздался приглушенный гул, пространство впереди сжалось, отправляя лайнер куда-то далеко за пределы Солнечной системы. Вскоре с орбиты Земли «Валерий Чкалов» виднелся лишь белой точкой, которая через мгновенье и растворилась в космосе…

Глава II. На борту «Валерия Чкалова»

…Прошло полгода межпланетной жизни космических переселенцев. От обычного существования она отличалась не сильно благодаря системе искусственной гравитации на борту. Фёдор Тимурович быстро приспособился к обстановке космического корабля. В некоторые промежутки времени он настолько отвлекался от мыслей, что даже забывал о путешествии, которое неосознанно совершал с ужасающей быстротой, превышающей даже скорость света. Лишь проходя мимо иллюминаторов, в которых ежесекундно мелькали искажённые звёзды от сжатия космического пространства варп-двигателями, он снова вспоминал о далёкой планете, оставленной позади. В такие моменты генерал-майору снова становилось тоскливо, даже немного одиноко – космос казался ему безжизненным и тусклым, холодным и неприветливым. Лишь после очередной прогулки по лайнеру или разговора с соседом ему снова становилось легче.

Сверхтяжёлый межгалактический лайнер «Валерий Чкалов» состоял из трёх блоков-этажей, каждый из которых представлял ту или иную инфраструктуру корабля. В самом нижнем блоке, в кормовой части, плотным кластером располагались каюты пассажиров, после них шли разделённые между собой отсеки потребностей переселенцев: столовая, библиотека, прачечная, парикмахерская, столы для бильярда и настольного тенниса, компьютерный и тренажёрный залы, комнаты для переговоров и проведения досуга, санитарные помещения и так далее. Затем отсек перекрывался небольшим узлом санитарной обработки – на космических кораблях старались как можно чаще разделять большие помещения на более компактные ради защиты от разгерметизации, ведь лучше повредить только часть отсека, чем полное отделение. После него располагались некоторые технические помещения в виде бортовой мастерской, охранного блока и изотермического хранилища, а затем – небольшой сад с неглубоким водоёмом, скамейками и с самыми настоящими деревьями, который был создан вовсе не ради синтеза кислорода для дыхания, а лишь для отдыха пассажиров, чтобы они совсем не отвыкли от настоящей природы за время долгого перелёта. За садом находилась лестница для перехода на следующий этаж, который был разделен вдоль на две части: левая была заполнена гигантским садом для выращивания пищи, а правая – грузовым отсеком, медицинским залом и баром. Третий же этаж был почти полностью занят реактором и его оболочкой, ядро и контуры которого распространялись на две трети всего блока. Лишь в носовой части располагалась кабина и помещения экипажа.

Работать пассажиров экипаж корабля не заставлял, но многие от скуки всё равно брались за что-то, например, некоторым пришлось по плечу следить за растениями в биологическом отсеке, другие находили себя в противоположных сферах. Фёдор Тимурович тоже имел место, где любил проводить свободное время – это был гигантский прозрачный купол для наблюдения на третьем этаже, недалеко от кабины экипажа, снизу которого располагались скамейки. Генерал-майор часто приходил туда по вечерам, когда все пассажиры начинали постепенно расходиться по каютам, высоко поднимал голову и смотрел на вселенскую пустоту, на далекие планеты и редкие огоньки, которые улыбались ему в ответ…

Ещё ему нравилось заходить в один длинный коридор, из которого виднелся внешний контур реактора, и наблюдать за тем, как гигантская машина безмолвно пыхтела, как опускались и аккуратно поднимались стержни замедления. Часто на третьем блоке появлялись члены экипажа межгалактического лайнера, все они были до боли разными: мужчины и женщины, молодые и стареющие, весёлые и задумчивые. Проходя мимо генерал-майора, они невольно признавали в нём будто бы чужого человека, кто-то мерил Переменова тяжёлым взглядом, а кто-то даже не обращал на него внимания. От этого Фёдор Тимурович чувствовал какую-то тихую грусть у себя под грудью, бесконечно размышляя о своей судьбе…

* * *

– …Это мой отец на службе, – Переменов перелистнул страницу альбома и показал новую с большой фотографией, на которой солдат позировал на фоне небольшого ангара. – На заднем плане челноки космические, ещё старого образца.

– Ого, Фёдор Тимурович, вот вы динозавр! – Марк смотрел на альбом таким взглядом, будто видел что-то подобное первый раз в жизни. – Вы до сих пор альбомы собираете?!

– Да, а что тут такого? Мне как-то бумага ближе, – генерал-майор смочил палец и показал очередную фотографию, на которой его отец сидел в кресле корабля и смотрел в иллюминатор. – В электронном формате нет души.

– Ну, ваш отец реальным мужиком был! Его, наверное, все уважали.

– Конечно, ты попробуй, послужи как он! – Фёдор Тимурович перевернул лист, показывая две фотографии с коротко подстриженным подростком в военной форме в стенах какого-то здания. – А это я в училище, ещё совсем маленький.

– По вам даже тут видно, что вы генерал будущий!

Переменов рассмеялся.

– Тебе так кажется, потому что ты в нашем училище не болтался, – Фёдор Тимурович ироничным взглядом посмотрел на рядового. – Там каждый лоботряс на генерала был похож.

Но стоило ему открыть новую страничку альбома, как вдруг с лица генерал-майора пропала улыбка, а сам он невольно осёкся.

– А это… – на открытой фотографии улыбалась девушка весьма невысокого роста, к тому же довольно худая, что делало её фигуру очень миниатюрной. Она была одета в длинную чёрную юбку, которая доставала подолом до щиколоток, верхнюю часть тела укутывал роскошный фиолетовый пиджак, а завершали эту картину тёмные туфли на высоких каблуках, в передней части которых находились элегантные союзки, украшенные объёмными бутонами роз. Короткая причёска, представлявшая собой аккуратный и элегантный, но ассиметричный каскад, кожа, имеющая бледноватый цвет, и ребяческое с блеском в глазах лицо лишь подчеркивали какую-то неведомую женскую природу.

– Это ваша жена, Фёдор Тимурович! – воскликнул Марк, заканчивая предложение за генерал-майора.

– Как догадался?

– Ну, для матери слишком молодая, – сказал рядовой. – А вот для жены в самый раз, тем более не знаю почему, но на вас она сильно походит. Как её зовут?

– Лизавета её звали.

– Звали…

– Она умерла от рака лёгких, когда я был полковником, – прошептал генерал-майор, не отрывая глаз от фотографии. – Всего через год появилось эффективное лекарство…

– Ох, соболезную вам, Фёдор Тимурович. Вы уж меня простите, не хочу показаться бессердечным, но мне кажется…

– Я знаю, что не смог бы его купить, – неожиданно вздохнул Переменов, будто бы через силу перелистывая страницу альбома. – Однако это подарило бы хоть какую-то надежду, маломальский шанс…

– Понимаю, – Марк больше не смог выдавить из себя слов. – О, а это тоже вы?

– Тоже я, только усы появились, бороду стал отращивать, – генерал-майор указал рукой на высокого и небритого человека, что стоял возле берёзы, облокотившись на неё. – И в звании уже повыше. Одним словом, уже думал, что король жизни.

– На этой фотографии вы выглядите старше.

– Ага, сейчас я как коленка, такой же гладкий… – Фёдор Тимурович вдруг замолчал, поднял голову и перевёл взгляд на рядового. – Кстати, подожди-ка…

– Что такое?

– Тебе, случаем, не казалось, что я жену на Земле оставил, а сам на Глазион улетел? – Переменов указал на свой безымянный палец.

– Простите меня, Фёдор Тимурович, но я так и подумал! Ещё в автобусе кольцо на вас заметил и стал размышлять, мол, вот это мужика довели, раз он от жены на другую планету улетает!

Они слегка улыбнулись, переглядываясь, после чего вернулись к альбому.

– А это кто? – Марк ткнул в новую фотографию.

– Мой сослуживец, мы с ним срочку служили, – объяснял Фёдор Тимурович, обводя пальцем две фигуры молодых парней на фоне военной части. – Максим Небин его звали. Мы после службы ещё несколько лет поддерживали связь, а потом как-то потерялись.

– Так интересно, он сейчас где-то на Земле бегает, а мы в миллионах и миллионах световых лет в космосе болтаемся. Интересная штука, конечно, получается. Никогда не знаешь, какую подставу выкинет жизнь.

– Ну, так и есть, – альбом закончился, генерал-майор быстро убрал его обратно в сумку. – Теперь мы вообще на другую планету летим, уму непостижимо! Кто бы мог подумать, что это выпадет на нашу долю…

– А вы больше с собой ничего не взяли, Фёдор Тимурович?

– Конечно, взял! – Переменов порылся в сумке и достал оттуда большущую коробку с пятнистыми громадными сторонами. – Умеешь играть в шахматы, Марк?

– Шахматы, вы меня поражаете! Только я не сильно умею, там, знаю, как фигуры только называются, как ходить, на этом и всё.

– Ну, вот как раз научишься…

* * *

…Дни бежали на межгалактическом лайнере весьма быстро, хоть они и были очень похожи друг на друга: с утра Фёдор Тимурович и Марк завтракали в столовой, затем умывались, после чего отправлялись в библиотеку, либо в компьютерный зал. Марку пришлось по душе по несколько часов в день знакомиться с новинками игровой индустрии, тем более прежде он не имел даже возможности прикоснуться к таким технологиям. Несмотря на то, что на челноке выбор цифровых развлечений был весьма ограничен, для рядового всё казалось невероятно интересным. Часто Марк и другие пассажиры его возраста объединялись в команды, после чего они надевали нейронные шлемы, оказываясь посреди дополненного виртуальностью мира. Благодаря таким нововведениям игроки получали шанс искусственно перенести себя на виртуальное поле боя, что существовало лишь на сервере лайнера. Затем пассажирам даровалась полная свобода действий: они могли вместе выживать на необитаемом острове, а могли и сражаться против друга в смертельной битве с лазерными винтовками.

В это же время генерал-майора захватил дух искателя – он засиживался в скромном помещении с зелёным ковровым покрытием, погружаясь во множество книг. Переменов ловил себя на мысли, что впервые за многие годы ему открылась идеальная возможность для чтения, ведь на лайнере у него была масса свободного времени, к тому же специально для любителей старины в библиотеке «Валерия Чкалова» хранились не только электронные книги, но и несколько стеллажей с их печатными вариантами, что особенно грело сердце генерал-майора. Он мог подолгу выбирать какое-нибудь произведение, затем ещё какое-то время разглядывать обложку, лишь после этого приступал к чтению. Путешествуя по страницам романов Жюля Верна и Александра Беляева, Переменов чувствовал, будто прикасается к забытой эпохе. Фёдор Тимурович уже не чувствовал той скорости, которую пытался навязать ему современный мир. Бегая глазами со строчки на строчку, генерал-майор оставлял во всей галактике только самого себя и книгу…

После посещения библиотеки и компьютерного зала пассажирами обычно наступало время обеда, а затем Марк и Фёдор Тимурович отправлялись по своим делам. Рядовой уходил в каюту и чаще всего ложился спать, а Переменов отчаливал в небольшую прогулку по межгалактическому лайнеру.

Ближе к середине дня рядовой и генерал-майор направлялись в тренажёрный зал, а после ужина располагались на скамейке под куполом, ставили между собой раскрытую шахматную доску, расставляли по чёрно-белым клеткам фигуры и принимались играть до самой ночи. Игра так захватила их, что они не пропускали ни дня нескольких партий. Конечно, Марку сначала было весьма сложно соперничать с генерал-майором – он часто ошибался, теряя важные фигуры по невнимательности, но больше всего ему не нравились приёмы, которые то и дело выкидывал его сосед.

– Так не ходят пешки!

– Это называется взятие на проходе, рядовой!

А бывало и другое:

– Фёдор Тимурович, это уже слишком!

– Это длинная рокировка, салага.

В один момент Марку это так надоело, что он пошёл в библиотеку и, найдя справочник, отсмотрел правила шахмат, которые постоянно вводил в их игру генерал-майор…

* * *

…Поздним вечером одного дня, когда свет на лайнере был уже чуть приглушён, Фёдор Тимурович и Марк в очередной раз сидели под обзорным куполом на скамейке и, поставив между собой шахматную доску, тихо беседовали. Изредка мимо проходили ещё бодрствующие пассажиры корабля, нарушающие шагами тишину засыпающего «Валерия Чкалова», а где-то наверху электрические лампы тихо потрескивали, будто пытаясь прогнать полуночников спать.

– Знаете, Фёдор Тимурович, о чём я думаю? – вдруг произнёс рядовой после своего хода.

– О чём? – Король генерал-майора совершил рокировку.

– Смотрите, вот у нас на Земле есть Блоки, в которых всякие страны состоят, мне это, если честно, никогда особо не нравилось, – сказал Марк и передвинул ладью. – А тут мы на Глазион прилетели и начали это же делать! Западный, Восточный Округ…

– Хочешь сказать, что Глазион становится второй Землёй?

– Это тоже, но!.. Через пару десятилетий ведь родятся глазионцы, которые будут друг другу говорить, мол, прости, друг, ты из Восточного Округа, а все чёткие глазионцы тусуются в Западном, поэтому я не собираюсь с тобой дружить! А там, надеюсь, конечно, не будет такого, но вдруг на этом основании войны на Глазионе начнутся?

– Ну, Марк, это ведь не значит, что мы Глазион и самих глазионцев разделяем на части, управлять целой планетой практически невозможно! – Фёдор Тимурович двинул в атаку пешку. – Разделение на Округа является простой необходимостью, условные границы, понимаешь?

– Да все равно это как-то не очень звучит! Почему бы не сделать всех под одну гребёнку? Глядишь, объединение было бы какое-нибудь, любить бы начали друг друга!

– Ну, слушай, как прилетим на Глазион, так я сразу начну проводить такую политику, чтобы глазионцев не поделило в будущем на касты, – сказал генерал-майор и развёл руки в стороны. – Надеюсь, не разочарую твоих ожиданий.

– Вот-вот!

– А тебе мат, рядовой! – Переменов поставил своего ферзя рядом с королём Марка, заручившись поддержкой пешки и ладьи.

– Ах, – ударил себя ладонью по колену рядовой. – Вас не победить, Фёдор Тимурович!

– Любого можно победить, если больше играть в игру, а пока собирай фигуры.

Парень перевернул футляр в виде доски и быстро скинул в него все фигуры, после чего передал его генерал-майору.

– Слушай, Марк? – Фёдор Тимурович закрыл коробку с шахматами на два металлических флажка и поднялся со скамейки.

– Ага?

– Там же, на Глазионе, придётся на английском языке со всеми общаться?

– Ну, с глазионцами точно придётся на а́нглицком выражаться, они только его и знают, а в Восточном Округе и так большинство наших, так что вы сможете на русском командовать, – Марк вдруг переменился в лице. – А вы что, Фёдор Тимурович, не знаете его?

– Да знать-то знаю, нам ещё на курсах его преподавали, только я так говорить и не научился толком. Знаешь, поговорить даже не с кем было, чтобы навыки отточить. Вот прилетим на Глазион, мне надо будет какому-нибудь глазионцу команду отдать, а я и двух слов связать не смогу!

Рядовой на пару секунд задумался, пока генерал-майор как-то виновато смотрел в потолок.

– Хм, ну, имплантаты вы не любите, да и найти переводческий имплантат на корабле у нас точно не получится… О, точно! – Марк раскрыл глаза от внезапной мысли. – На борту же иностранцев полно, вы попробуйте подойти к кому-нибудь и поговорить, хотя бы самое простое узнайте, а там уже и беседа пойдет!

– Да как я к ним подойду, просто так?

– Фёдор Тимурович, вы что? Здесь же нет ничего такого! Попробуйте завтра, зайдите, например, в реакторный или биологический отсек, побеседуйте с экипажем. Не думаю, что они откажут вам, тем более вы генерал-майор!

– Толку-то со мной говорить, пусть я хоть генералиссимусом буду? – Фёдор Тимурович подхватил шахматную доску под руку и посмотрел на собеседника разбитым взглядом. – Поприветствую и с позором уйду!

– Товарищ генерал-майор, что за пессимизм! – Марк упёр сжатые кулаки в бока, будто они поменялись званиями. – Это же ради дальнейшей службы, пойдёмте, немного потренируемся, а завтра направитесь в бой!..

* * *

… На следующий день Фёдор Тимурович умылся, почистил зубы, принял душ и, надев форму, отправился с рядовым на завтрак. Прошлым вечером они сидели в каюте допоздна и разговаривали на английском, у генерал-майора пестрила голова от новых слов на этом языке. После трапезы он покинул свой жилой блок и поднялся на два этажа вверх, на уровень реактора.

Преодолев угловатую лестницу, мужчина попал в уже привычный округлый жёлоб, из которого открывался неплохой вид на реактор через толстые стёкла. Фёдор Тимурович остановился возле узких раздвижных дверей, которыми пользовался реакторный персонал для доступа к ядру, и, прислонившись к стене, стал ждать. Тут же он поймал себя на мысли, что чувствует даже некоторое волнение.

Но сильно разволноваться он не успел: через пару минут дверь зашипела и, раздвинув металлические пластинки в сторону, выпустила из реакторного блока мужской силуэт. Лишь стоило специалисту пройти чуть вперёд, как Фёдор Тимурович сразу разглядел его полностью: это был невысокий и стройный человек лет тридцати с каким-то уставшим лицом и мешками под глазами. На синей форме члена экипажа, в районе груди, была размещена широкая и тёмная эмблема с голубой надписью «Reactor’s core» на ней. Генерал-майор решил, что это идеальный шанс для него!

– Простите, вы сейчас не заняты? – Фёдор Тимурович по привычке заговорил по-русски, пытаясь привлечь внимание члена экипажа.

– Hello. Sorry, I don’t understand, – он повернулся к генерал-майору и приставил руку к груди, уведомляя собеседника о том, что предложение было им не понято. – Can you repeat?

– Uhm… Good morning. I just wanted to ask you about a… About a… reactor on this starship, – язык генерал-майора будто бы перестал слушаться хозяина, но всё же он смог назвать причину своего обращения.

– Of course, – мужчина улыбнулся, пожимая плечами и давая сигнал для продолжения диалога, – ask away!

– This is a nuclear reactor?

– No, no… It's a hybrid, you know? A high-temperature reactor with fluoride cooling on the one hand, the sixth generation, – иностранец начал так быстро рассказывать про гибридное устройство реактора «Валерия Чкалова», что большая часть слов ушла мимо генерал-майора. – And a thermonuclear machine on the other, do you understand? It’s hard to explain, I think…

– Oh, yes, I only heard something about a… hybrid!

Мужчины рассмеялась.

– English is not your native language, – сказал член экипажа и посмотрел на плечо формы Фёдора Тимуровича. – Am I right? Oh, are you from the East Bloc? Maybe, you are from Russland?

– Yes, you’re right. Let me guess your country, – генерал-майор решил сделать ответный ход и угадать родную страну собеседника. – Are you from Deutschland?

– Yep, I was born in Germany, – удивился мужчина. – How do you know?

– You said Russland instead of Russia, – объяснил Фёдор Тимурович.

– Sprechen Sie Deutsch?

– Zumindest kenne ich ihn besser als Englisch, – ответил генерал-майор, не задумываясь…

* * *

На следующий день Фёдор Тимурович решил зайти в биологический отсек с утра, ещё до завтрака. Генерал-майор привёл себя в порядок, снова покинул жилой корпус и, поднявшись на второй блок, попал в узкое и угловое помещение, заполненное различными контейнерами и стеллажами с садовым инвентарём. Лишь пройдя чуть дальше, в длинный коридор, перед Переменовым открылись большие ряды зелени, моркови, томатов и других культур под стеклянными куполами, цвет которых указывал на тот или иной вид посадок. Всё помещение, ширина которого составляла половину ширины корабля, было занято грядками монструозных размеров с редкими разделениями. Громадные лампы, свисающие с потолка, светили так солнечно и ярко, что генерал-майор даже невзначай щурился. Переменов шагнул на небольшую дорожку посреди резервуаров с растениями и посадками, после чего аккуратно стал протискиваться между куполами, осматривая огромные искусственные поля. В это время автоматическая система полива в виде целого каскада труб доставляла воду прямо к растениям, а скрытые от глаз нагревательные элементы, щёлкая программируемыми реле, подогревали почву, параллельно с этим снабжая посадки питательными веществами. Накрытые решётками вентиляторы, расположенные почти у самой верхней границы отсека, практически бесшумно крутились вокруг своей оси, разгоняя прозрачные лопасти, создавая лёгкий бриз в биологическом блоке и снабжая растения свежим воздухом.

Фёдор Тимурович даже не заметил, как прошёл почти в конец отсека, и увидел, что один прозрачный купол был поднят, а у самой земли копошилась какая-то фигура. Генерал-майору почему-то стало интересно взглянуть на эту картину, он подошёл почти к самому краю бака и увидел на пласте жирного чернозёма весьма полную девушку лет двадцати-тридцати с длинными каштановыми волосами, которая на четвереньках копошилась с небольшими побегами. Переменов уже решил уходить, чтобы не отвлекать её от работы, но тут девушка подняла голову и, завидев генерал-майора, воскликнула:

– Oh, hello! – Она хотела подняться с земли, как вдруг ударилась головой о поднятый купол. – Sorry, I didn't notice you earlier, are you here for something specific?

Фёдор Тимурович увидел округлое лицо ботанички, измазанное землёй, и не смог сказать ни слова. Она была не самой красивой, но какая-то изюминка заставляла заострять внимание на этой крепкой и чумазой девушке. Лишь когда она подняла свои такие же, словно собственное лицо, очки с круглыми толстыми линзами и, протерев их о комбинезон, нацепила на нос, он сказал:

– Hello, uhm… No, I just… Just wanted to see this place and speak with somebody, – слова трудно подбирались Переменовым. – This complex is very great!

– I’m glad to hear that, – девушка улыбнулась, приподняв свои упругие щёки и формируя ими добрую улыбку. – I have completely devoted myself to these crops.

После этого она выбралась из-под купола и, вытянув руки вверх, закрыла резервуар с растениями.

– I see. But how these plants grown without sunlight? – Фёдору Тимуровичу вдруг стало интересно спросить девушку о способе освещения растений. – Do them really only have enough of these lamps?

– These are not simple electric lamps… Sunny, but in a slightly different sense, – она стала быстро говорить, объясняя, что свет берётся от всё тех же звезд по типу Солнца. —The ship simply takes light from nearby stars and transmits it to plants!

– Wow, that’s very… Very interesting for me… – генерал-майор даже слегка попятился назад.

– Listen, the staff is coming here now, – ботаничка поправила чёлку и стала аккуратно отходить к стене лайнера. – Can we go to the aquarium compartment to talk?

– Sure, why not? – Переменов согласился.

Девушка довела гостя до небольшой двери, которая располагалась сразу после космического огорода, после чего пропустила генерал-майора вперёд, а сама зашла следом. Они попали в совершенно небольшое помещение, металлический пол которого был представлен формой квадрата. По всему периметру комнаты были расставлены крепкие тумбы, на которых гигантскими монолитами располагались объёмные аквариумы в несколько этажей. Одни были поменьше, в них стремительно плавали небольшие рыбы бесцветной окраски, гоняясь друг за другом, будто пытаясь цапнуть соседа за хвост, другие же резервуары были настолько громадными, что в них медленно лавировали толстенные водные позвоночные и бесшумно шевелили усами. Каждый аквариум был уникален: низ маленьких укутывался одноцветным грунтом, из которого росли аккуратные и невысокие растения с тонкими стебельками, а большие же резервуары пестрили многослойным и разноцветным основанием, такой же разнообразной растительностью, через которые рыбы пробирались в заплыве, словно через заросли в джунглях. Из глубины каждого аквариума поднимался большой столб пузырьков воздуха, а широкие лампы освещали каждый бак ярким светом.