Пост Мортем

Глава 1

Подтаявший грязный снег разрозненными островками лежал вдоль улицы. Январь, по обыкновению, не баловал ростовчан погодой: вместо сказочного трескучего мороза и пушистого белого снега на улицах города властвовала в основном слякоть, кое-где подмёрзшая, словно сама природа намекала, что в разгар зимы пора бы уже и погоде стать по-настоящему зимней. Но погода не спешила подстраиваться под календарь. Она по полной отыграется в марте, наслав на всю область холода в минус двадцать и сугробы по самые уши. А то и в апреле подкинет снежка. А что такого? Кто ей, погоде, запретит? К тому же, ростовчане давно привыкли, что Новый год они практически всегда встречают, стоя по щиколотку в луже и лепя грязевика под бой курантов, фейерверки и звон бокалов.

Январь две тысячи двадцать пятого года оригинальностью погодных условий не отличался от предыдущих лет – плюсовая температура на улице, выпавший снег, который сразу таял, превращаясь в грязь и лужи, а эти лужи по утрам превращались в гололёд от небольшого ночного понижения температуры воздуха.

Синяя «киа рио» Алисы подкатила к полицейской машине и карете скорой помощи, припаркованным напротив небольшого частного дома. Возле распахнутой калитки, закутавшись в расстёгнутый пуховик, стоял судмедэксперт Юра и докуривал сигарету. Алиса припарковалась, стараясь не загородить проезд на узкой дороге, и вышла из машины.

– Привет, – бросила она Юре, находу застёгивая молнию на своей зимней куртке.

– Привет, – ответил Юра, просияв улыбкой, оголяя ряд безупречных зубов.

– Ну, рассказывай, – хмуро пробурчала Алиса, устремив на Юру испытующий взгляд.

Тот бросил окурок на землю и придавил его тяжёлым ботинком, вдавливая в грязь.

– Такого ты ещё не видела, – стараясь звучать максимально интригующе, начал Юра.

Алиса удивлённо вскинула брови.

– Хочешь сказать, это преступление переплюнуло даже деяния Кожника? – Она инстинктивно поёжилась.

– О, да, – протяжно заявил Юра, не переставая улыбаться.

– А чего ты такой довольный тогда? – сердито спросила Алиса, обведя судмедэксперта неодобрительным взглядом.

– А разве я бываю не довольным хоть когда-нибудь?

Алиса поджала губы и согласно закивала.

Юра всегда пребывал в прекрасном настроении и любил отвешивать шуточки, которые Алису частенько раздражали.

Они вошли во двор частного дома через открытую калитку. Помимо основного здания, представляющего собой небольшой одноэтажный кирпичный дом, на территории двора располагался крошечный однокомнатный флигель. Юра направился прямиком к нему, Алиса не отставала. Дверь строения была настежь открыта. Юра внезапно остановился перед дверным проёмом, и Алиса чуть не врезалась ему в спину. Он обернулся и спросил:

– Надеюсь, ты готова к тому, что там увидишь?

– Юра, я что первый год в Следкоме служу? – раздражённо сказала она. – Пойдём уже. Хватит время терять.

Парень пожал плечами и зашёл внутрь. Алиса вошла следом. Ей в нос тут же ударил неприятный металлический запах крови. Она огляделась по сторонам: маленькая прихожая с вешалкой на стене и полкой для обуви под ней; слева проём без двери, открывающий взору небольшую чистенькую кухню; справа узкая дверь, за которой, по предположению Алисы, находился санузел. Никаких следов крови или борьбы Алиса не заметила.

– Идём дальше, – позвал Юра.

Он открыл межкомнатную дверь со стеклянными вставками, находившуюся напротив входной, и прошёл внутрь. Алиса не стала медлить и вошла вслед за ним. Запах крови и мёртвой плоти окутал Алису целиком. Она прижала ладонь к лицу, плотно прикрывая нос и рот. Увиденное в комнате, по всей видимости являвшейся спальней, заставило Алису непроизвольно вздрогнуть.

Посреди комнаты, подвешенная к потолку тугими тонкими верёвками, находилась девушка, одетая в балетную пачку. Весь её наряд от груди и до самых краёв юбки был залит кровью, которая не оставила и следа от исходной белизны одеяния. Засохшие багровые потёки покрывали ноги, обутые в пуанты. Бордовая лужа на полу, казалось, занимала почти всю комнату.

Девушка была словно марионетка, размещённая искусным кукольником: левая нога вытянулась вертикально, правая была согнута в колене и упиралась стопой в колено левой. Стопа была примотана верёвкой к вытянутой ноге, создавая балетную композицию, название которой Алиса не знала. Руки балерины были разведены в стороны и, подвешенные за локти, свисали вниз. Верёвки на локтях не держали вес всего тела, а выполняли роль фиксаторов для создания позы. Тело девушки держала плотная верёвка, обмотанная вокруг груди под мышками и завязанная в несколько тугих узлов на спине. От этих узлов концы верёвки поднимались вверх и крепились к металлическим кольцам, вмонтированным в потолок примерно в метре друг от друга.

Голову девушки намертво примотали к деревянной рейке, туго обмотав тонким шпагатом вокруг лба. Саму рейку надёжно прикрепили к спине вдоль позвоночника, зафиксировав верёвкой, проходящей под мышками. Глаза девушки были открыты, и остекленевший, подёрнутый белёсой пеленой взгляд был устремлён вдаль.

Жуткая экспозиция будоражила воображение, унося его к картинкам из фильмов ужасов про зомби, и Алисе казалось, что балерина вот-вот сорвётся со своих нитей и закружится в мёртвом, леденящем кровь, балете, выгибаясь в невообразимых пируэтах.

– Боже, – вырвалось у Алисы. – Что за псих мог такое сотворить?

– Не псих, а психи, – поправил Юра. – Такое невозможно сделать в одиночку.

– Почему?

– Ну, во-первых, потому что на это указывают следы борьбы. Я уже провёл беглый осмотр тела и могу сказать точно, что жертву держали за плечи – остались отметины. Также убийца зажал ей рот рукой – на лице тоже имеются характерные отметины от пальцев. Её зарезали. Остриё воткнули в грудную клетку и рванули вниз. Я не изучил ещё сам разрез, поэтому не могу сказать какой длинны и глубины рана. Жду пока ребята здесь всё пофоткают и соберут улики. – Он окинул взглядом суетившихся вокруг тела криминалистов и фотографа. – Потом, когда тело снимут, осмотрю подробнее. Так вот, убийц было как минимум двое: один держал за плечи, а второй закрывал рот, чтоб не орала, и орудовал ножом. Ну, может не ножом, а кинжалом каким, пока не могу сказать. Зарезали её прямо в постели. – Юра указал на узкую одноместную кровать в углу комнаты.

Алиса проследила за его рукой. Скомканное одеяло и простыня, хаотично разбросанные по кровати, были полностью пропитаны кровью. Подушка бесформенной кучей валялась на полу, впитывая алый след трагедии.

– Юра, а почему у неё глаза открыты? – поинтересовалась Алиса, вернув взгляд обратно на балерину. – Выглядит жутко. Такое ощущение, будто она сейчас оживёт и начнёт танцевать, как в ужастиках. – Алиса поёжилась.

– А, да! – довольно воскликнул Юра. – Хорошо, что потолки тут низкие, и я смог без труда разглядеть, что верхние веки у нее пришиты прямо под бровями.

Алиса ошарашенно вытаращила глаза.

– На кой чёрт было их пришивать? – выпалила она.

– Откуда мне знать? – пожал плечами Юра. – Не я же их пришивал.

– Ладно, – Алиса шумно выдохнула и шагнула к балерине.

Юра протянул ей пару резиновых перчаток. Быстро натянув их на руки, Алиса приступила к осмотру жертвы.

– Фотография? – удивлённо спросила Алиса, наклонившись перед трупом, разглядывая пол.

В луже засохшей крови лежало полароидное фото, на котором была запечатлена висевшая посреди комнаты убитая девушка в балетной пачке.

– Да, – подтвердил Юра. – После того, как бедняжку подвесили, убийцы решили сделать фото на память, видимо. Вот только забыли его забрать.

– Они сделали фото не для себя, – отрешённым голосом уверенно возразила Алиса, продолжая вглядываться в снимок.

Юра пожал плечами:

– Тебе виднее.

Алиса внимательно проскользила взглядом по убитой девушке, стараясь не упустить из виду ни одной детали. Кровавые змеевидные подтёки на её ногах свидетельствовали, что кровь продолжала течь и после того, как жертву подвесили. Безжизненно повисшие руки тоже оказались перепачканы кровью: она запеклась под короткими ногтями, отпечаталась тёмными пятнами на ладонях и покрыла локти грязно-красными разводами. Грудь, шея и подбородок девушки были также измазаны бордовыми разводами. Самое жуткое зрелище являло собой лицо: распахнутые глаза балерины с застывшими зрачками, покрытые мертвецкой плёнкой, смотрели в одну точку, словно пытались узреть вход в загробный мир; рот был открыт, от этого казалось, что девушка кричит или зовёт кого-то, а точнее призывает кого-то из чистилища.

Алиса медленно обошла жертву и встала за её спиной. Примотанная к спине деревянная рейка, удерживающая голову балерины, была не больше полуметра в длину.

– Убийцы основательно подготовились, – сказала Алиса. – Принесли с собой верёвку, рейку, даже швейные принадлежности. Я не думаю, что они стали бы тратить время на поиски иголки с ниткой в шкафах убитой.

Юра согласно кивнул.

– Я тоже так подумал. А ещё они принесли с собой полароид. Бог ты мой, где они умудрились его найти? Я эти аппараты с самого детства не видел.

– Хороший вопрос, Юра. Даже отличный! – одобрительно сказала Алиса. – Возможно, это поможет нам найти зацепку. Поищем, где продаются такие полароиды, и кто их покупал в последнее время.

– Если ты закончила с осмотром тела, то я хотел бы ещё кое-что тебе показать.

Алиса аккуратно отошла от балерины, стараясь не затоптать улики.

– Показывай, – твёрдо сказала она.

Юра вышел из флигеля и остановился возле входа. Дождавшись Алису, он закрыл входную дверь.

– Вот, гляди. – Юра указал пальцем на дверь, ведущую во флигель.

Но этот жест был излишним, ведь нарисованный кровью символ, занимающий практически всю поверхность двери, было сложно не заметить. Символ напоминал чашу: серповидный полумесяц, обращённый рогами вверх, возвышался над прямым вертикальным крестом. В самом центре полумесяца-чаши располагалось небольшое округлое пятно.

– Это ещё что такое? – изумлённо выдохнула Алиса. – Что означает этот символ?

– Это символ смерти, – со знанием дела ответил Юра.

– Откуда ты знаешь? – настороженно покосилась на него Алиса.

– Погуглил, пока тебя ждал, – невозмутимо ответил Юра.

– Ну слава Богу! Я уж думала, что эти знания из твоих личных увлечений.

Юра широко улыбнулся.

– У меня, конечно, много странных увлечений. Но символика смерти не входит в их число.

– Это каких таких странных увлечений у тебя много? – устремив на него подозрительный взгляд, поинтересовалась Алиса. Чуть подумав, добавила: – А хотя, не отвечай. Не хочу это знать.

– Ну вот, так всегда, – нарочито обиженно протянул Юра.

– Расскажи лучше, кто обнаружил тело?

– Хозяйка дома. Она сдавала в аренду флигель этой девушке. Говорит, утром вышла во двор и увидела на двери каляки-маляки. Разозлилась, хотела закатить девчонке скандал за то, что та портит хозяйское имущество. Ворвалась во флигель, увидела нашу балерину и хлопнулась в обморок. Потом очнулась, побежала к себе за телефоном и вызвала полицию. Благо, скорая вовремя подоспела – тётка совсем на грани была, когда медики приехали. Алёнка из скорой сказала, что у тётечки уже начался сердечный приступ. Приехали бы минут на десять позже и у нас было бы два трупа, вместо одного.

– Хозяйку увезли? – быстро спросила Алиса.

– Нет. В машине у медиков сидит.

– Кто-нибудь её допрашивал?

Юра почесал затылок, вспоминая.

– Да, кажись, Димка из дежурки.

– Поняла, – коротко кивнув, лаконично сказала Алиса. – Документы девушки нашли? Личность установили?

– Чего ты у меня спрашиваешь? – наигранно возмутился Юра. – Я же не полицейский. Это они там по сусекам скребут, да улики собирают. Моё дело – тело.

Юра довольно улыбнулся от удачного, по его мнению, каламбура.

– Ладно, – согласилась Алиса, – возвращайся во флигель. Ребята, наверное, уже сняли тело. Сможешь повнимательнее рассмотреть, может ещё что заметишь. А я пойду хозяйку допрошу.

Юра кивнул и скрылся за входной дверью жилища. Алиса вышла через калитку и направилась к карете скорой помощи. Внутри автомобиля на кушетке лежала женщина лет пятидесяти и горестно вздыхала. Рядом с ней сидела молодая девушка-медик с коротко подстриженными чёрными волосами и россыпью веснушек на круглом лице.

Подойдя к ним, Алиса коротко поздоровалась и представилась, показав удостоверение.

– Мне нужно поговорить со свидетельницей, – объявила она девушке-медику, вероятно, той самой Алёнке, о которой говорил Юра.

Алёнка, держащая пальцы на запястье охающей женщины и отсчитывающая пульс, согласно кивнула и чуть подвинулась.

– Я не буду заходить внутрь, – отмахнулась Алиса. Переведя взгляд на свидетельницу, спросила: – Как вас зовут?

Женщина чуть приподняла голову, укладывая её так, чтобы была возможность видеть Алису. На лице несчастной свидетельницы отпечаталось горькое выражение страха и отголоски недавней истерики, которая чуть не стоила ей жизни.

– Это просто чудовищно, – хрипло простонала перепуганная женщина. – Просто немыслимо.

Её руки тряслись, из опухших от рыданий глаз по щекам вновь покатились слёзы.

– Как вас зовут? – повторила свой вопрос Алиса.

– Ольга Алексеевна, – пролепетала женщина.

– Фамилия? – уточнила Алиса.

– Сметанина.

– Ольга Алексеевна, расскажите, что произошло?

– Ой, господи, ужас ужасный, – запричитала женщина, обливаясь слезами и громко шмыгая носом. – Людочка очень хорошая девочка.

– Людочка, это ваша квартирантка? – уточнила Алиса, достав блокнот и ручку.

– Да, – Ольга Алексеевна часто закивала. – Флигель снимала у меня. Хорошая девочка, никогда у нас с ней конфликтов не было. Всегда платила вовремя. Домой никого не водила. Вежливая такая, скромная. В балетной школе училась.

– В балетной школе, говорите? – Алиса вскинула бровь, записывая информацию в блокнот.

– Да, – подтвердила Ольга Алексеевна. – Уж третий год, как. Да она и выступала где-то, в каком-то театре танцевала. Талантливая была. Рассказывала мне, что обычно студентов не допускают на сцену, пока они там какой-то экзамен не сдадут. А её преподаватели очень хвалили и сами позаботились о том, чтобы она уже на сцене выступала.

– Понятно, – лаконично отозвалась Алиса. – Какая фамилия у Людочки?

– Зайцева. Это я помню, потому что мы с Людочкой договор заключали по паспорту. Всё, как полагается. – Ольга Алексеевна громко шмыгнула носом, утирая мокрую щёку.

– Похвально, – холодно сказала Алиса. – Расскажите про сегодняшнее утро.

Тяжёлый продолжительный выдох вырвался из груди женщины.

– Ой, жутко. Вспоминать не хочется. – Ольга Алексеевна зажмурилась и покачала головой.

– Ольга Алексеевна, нужно вспомнить. Это важно. Постарайтесь успокоиться и расскажите всё с самого начала, – сочувственно сказала Алиса.

Женщина посмотрела на неё страдальческим взглядом и начала рассказывать:

– Вышла я утром во двор…

– В котором часу? – перебила её Алиса.

Женщина на мгновение задумалась.

– Часов в восемь, где-то. Так вот, вышла я во двор. Хотела проверить почтовый ящик, узнать не пришло ли извещение. Мне сестра троюродная посылку отправила из Красноярска. Ещё до Нового года отправила. Семнадцатое января уже, а посылка всё никак не дойдёт. Ох уж эта почта.

– Ольга Алексеевна, не отвлекайтесь, – прервала её Алиса, возвращая к нужной теме.

– Да-да, извините. В общем, проверила я почтовый ящик – пусто. Поворачиваюсь, значит, и вижу, что на флигеле во всю дверь каракули какие-то нарисованы. Что за хулиганство? Естественно, я рассердилась. Думаю, неужели Людочка вздумала чужое имущество портить? Не похоже на неё это. Значит привела какого-то хулигана в гости? Ещё чего не хватало! Я прямиком к ней пошла. Дверь дёрнула – не заперто. Удивилась. Обычно мы всегда запираем входные двери на ночь. Калитка тоже запирается, но мало ли кто через забор перелезет. Лучше перестраховаться лишний раз.

– Да-да, вы правы. Продолжайте, – поторопила её Алиса.

– Ну вот, значит, захожу я во флигель. Снимаю сапоги. Всё как обычно, вроде. Прислушалась. Может Людочка спит. Или чем-то занимается таким, – женщина помялась, – ну, таким. Ну, в общем, думаю, чтоб не помешать ей, постою немного в прихожей, послушаю.

«А постучаться перед тем, как врываться в жильё к квартирантке, не судьба?» – мысленно укорила её Алиса.

– Тишина. Ничего не слышно, – продолжала женщина. – Я позвала Людочку. В ответ тишина. Я ещё немного потопталась в прихожей и решила войти. Открываю дверь, захожу. А там, – Ольга Алексеевна всхлипнула и прижала ладонь к губам. – Святые угодники! Людочка висит под потолком, вся в крови. Мне дурно стало, и я упала без сознания. Вот, ударилась даже. – Она продемонстрировала Алисе огромный свежий синяк на предплечье. – Не знаю сколько я там пролежала. Очнулась – голова гудит, сердце колет. Я вскочила и пулей вылетела из флигеля. Кое-как добежала до дома, схватила телефон и давай в службу спасения звонить.

– Ольга Алексеевна, постарайтесь успокоиться, – прозвучал встревоженный голос Алёнки. – Давайте я вам ещё успокоительное вколю.

Пока доктор возилась со шприцем и лекарством, Алиса спросила:

– Накануне вы замечали что-то подозрительное? Возможно, Людмила как-то странно себя вела? Может, вы видели кого-то возле дома?

Женщина растерянно пожала плечами.

– Ничего необычного, вроде. Людочка пришла с учёбы, поздоровалась. Я во дворе как раз была. Немного поболтали с ней. Всё как обычно. Она вежливая, весёлая, как и всегда. Ой, что же это творится? – запричитала Ольга Алексеевна. – Это в дом любой маньяк пробраться может, получается? Никакие замки и двери его не остановят?

В глазах женщины отпечатался неподдельный ужас.

– Ольга Алексеевна, не волнуйтесь. Я считаю, что вам ничего не грозит, – поспешила успокоить её Алиса. – Если вспомните что-то ещё, позвоните мне.

Она достала из внутреннего кармана куртки свою визитку и протянула женщине. Алёнка взяла карточку и передала её Ольге Алексеевне.

– Но как же это? – причитала женщина. – Как теперь жить? Страшно. Я ведь одна живу. Дети далеко, в других городах. Никакой защиты. И кто теперь захочет снимать флигель, в котором такой кошмар случился?

Алёнка утешающе гладила её по плечу. Алиса не стала слушать стенания несчастной женщины, резко развернулась и направилась обратно к флигелю. Вернувшись в помещение, она обнаружила, что тело уже освободили от верёвок и уложили в чёрный мешок для трупов. Алиса подошла к оперативнику и сказала:

– Дима, привет. Документы какие-то нашли?

Высокий светловолосый мужчина в полицейской форме медленно кивнул и ответил:

– Да, паспорт, медицинский полис, СНИЛС. Зайцева Людмила Петровна, две тысячи четвёртого года рождения. Прописана в селе Самарское, Ростовской области. Не замужем. Дети в паспорте не указаны.

– Хорошо, – кивнула Алиса. – Что-то ещё нашли интересное?

– Ну, пока ничего особенного, – Дима пожал плечами. – Сняли отпечатки пальцев. Тут ещё работать и работать. – Он горестно вздохнул, потирая затылок.

– А на что были закреплены верёвки? – Алиса бросила беглый взгляд на потолок, с которого лианами свисали марионеточные путы.

– В потолок вбиты металлические кольца, – равнодушно отрапортовал Дима.

– То есть, убийцы с собой ещё и молоток с креплениями для верёвок притащили?

Дима отстранённо пожал плечами, поджав губы.

– Хрен знает. Наверное.

– Или эти кольца давно были вмонтированы в потолок, и убийцы просто ими воспользовались? – не унималась Алиса.

Дима мотнул головой.

– Думаю нет. Видно, что крепления вбивали недавно. Причём вмонтировали наглухо, вытащить их из потолка будет очень непросто.

– Входную дверь взломали? – уточнила Алиса, прищурившись.

– Угу, – Дима кивнул. – К тому же, очень топорно. Я бы сказал – дилетантски.

– Двое или более человек с чемоданом или сумкой среди ночи залезли во двор, взломали дверной замок, жестоко расправились с девушкой, одели её в балетную пачку, подвесили к потолку, и никто ничего не услышал и не увидел, – сурово подытожила Алиса.

– Получается, так, – Дима развёл руками.

– Юра, в каком часу произошло убийство? – повернувшись к судмедэксперту, спросила Алиса.

Юра сидел над открытым мешком с трупом и внимательно разглядывал тело. Не отрывая взгляда от жертвы, ответил:

– Между двумя и четырьмя часами ночи. Точнее скажу после вскрытия.

– Сфотографируйте все следы от протекторов шин возле калитки, – скомандовала Алиса фотографу. – Не исключено, что убийцы воспользовались автомобилем. Следы от ботинок находили во дворе? – Этот вопрос был адресован Диме.

– Были какие-то, – безучастно ответил тот. – Но бабские – маленькие. Мужских не попадалось.

– Надеюсь, вы их сфотографировали перед тем, как затоптать? – сердито спросила Алиса.

– Вик, фоткала? – обратился Дима к сотруднице с фотоаппаратом.

– Ага, – ответила худенькая невысокая девушка и вышла из флигеля.

Алиса посмотрела на наручные часы. Стрелки на циферблате отсчитали почти десять часов утра.

– Ладно, – выдохнула Алиса, обводя пространство внимательным взглядом. – Я поехала в отделение. Обрадую Карпова, что у нас новое дело.

Юра ухмыльнулся:

– Удачи. Карпов будет счастлив.

Глава 2

По сложившейся традиции летучку решили проводить в кабинете Алисы. Начальник следственного отдела – Владимир Анатольевич Карпов – разместился на диване, стоявшем вдоль стены. Рядом с ним сидел следователь Геннадий Захаров, который активно участвовал в расследовании нашумевшего дела Кожника. Дмитрий Литвин – оперативник уголовного розыска, который первым приехал на вызов и обнаружил тело убитой балерины, – сидел на стуле, вальяжно откинувшись на спинку. Ирина Кареткина – оперативница уголовного розыска с богатым опытом работы в полиции – сидела на краешке дивана, упёршись локтем в подлокотник и закинув ногу на ногу. Арсен Чегенян – молодой оперативник, который внёс свой вклад в расследование дела Кожника, – тоже находился в кабинете. Алиса сидела в кресле за своим столом, упёршись локтями в столешницу и сцепив руки в замок.

Алиса обвела взглядом присутствующих, удовлетворённо отметив, что начальник уголовного розыска – Огуречный Богдан Михайлович – не поскупился и выделил для нового расследования аж трёх оперативников. Огуречный и Карпов друг друга недолюбливали, и потому начальник уголовного розыска неохотно выделял своих сотрудников для совместной розыскной работы с отделом Карпова. Алисе подумалось, что Богдан Михайлович чувствует вину за тотальный промах в подборе сотрудников, который вскрылся в предыдущем расследовании1, и таким образом пытается её сгладить.

– Доброе утро, коллеги, – поздоровалась Алиса, открыв папку с материалами дела. – У нас новое убийство. Зайцева Людмила Петровна, две тысячи четвёртого года рождения, была найдена убитой сегодня утром в жилом помещении, которое она арендовала. Тело обнаружила хозяйка арендуемого помещения – Ольга Алексеевна Сметанина. На теле имеются следы борьбы и насильственной смерти. Убийство произошло в ночь с шестнадцатого на семнадцатое января. Предварительное время смерти: с двух до четырёх часов.

Алиса поднялась с кресла, подошла к магнитной доске и начала развешивать фотографии с места происшествия. Подробно изложив детали, она замолчала, ожидая реакции коллег. Карпов тяжело вздохнул и, сняв очки, потёр переносицу большим и указательным пальцами.

– Им что в нашем городе мёдом намазано? – хмуро спросил он.

– Не поняла, – недоумённо сказала Алиса.

– Маньякам этим, – пояснил Карпов. – Мы ещё от дела Кожника не отошли, а тут уже новый изощрённый садист появился.

– Садисты, – поправила его Алиса. – Юра уверяет, что убийц несколько.

– Ещё лучше, – вскинулся Карпов. – Только толпы психов нам не хватало.

Алиса молча пожала плечами.

– Зачем маньякам понадобилось оставлять на месте убийства фотографию? – поинтересовался Гена. – Мы ведь и так видим полную картину. – Он обвёл рукой доску с фотографиями. – Для чего ещё и фото оставлять?

– Какой-то символический жест? – предположила Алиса. – Или подпись.

– А символ, нарисованный на двери, разве не подпись? – парировал Гена.

– Возможно, тоже подпись, – ответила Алиса. – Или какое-то послание, которое мы пока не понимаем.

Она взглянула на Иру и сказала:

– Нужно найти всю возможную информацию об этом символе. Всё, что только получится узнать: что означает, где упоминается и всё в таком духе. Ира, займись.

Полноватая невысокая оперативница с чёрными волосами чуть ниже плеч коротко кивнула. Карие глаза Иры внимательно изучали фотографию с изображением нарисованного кровью символа. Она забавно поджала широкие полные губы. Ира всегда непроизвольно так делала, когда была на чём-то сосредоточена. Небольшой курносый нос оперативницы выглядел слишком непропорциональным на фоне круглого лица с пухлыми щеками. Сорокалетний возраст Иры выдавали лишь морщинки в уголках глаз и тихая усталость, скрывающаяся в глубине взгляда.

– Дима, что-нибудь ещё нашли? – обратилась Алиса к светловолосому оперативнику.

Дима Литвин был высоким, подтянутым парнем в хорошей физической форме. Пресловутый пивной животик среднестатистического мужчины средних лет никак не желал проявляться у сорокатрёхлетнего Димы, что невероятно раздражало его сослуживцев: практически каждый из них, включая тех, кто был младше, успел обзавестись подобной особенностью, невзирая на регулярные экзамены по физподготовке. Дима всегда выглядел серьёзным и чуточку отстранённым, но в его серо-голубых глазах, где-то на дне зрачков горел дерзкий, диковатый огонёк, будто бы намекающий на скрытую энергию и непредсказуемость натуры, прячущиеся за маской спокойствия и сдержанности. Нос, который Дима сломал ещё в глубоком детстве, упав с велосипеда, и продолговатый, кривой шрам, рассекающий лоб от линии волос до переносицы, приобретённый за годы службы в полиции, вовсе не портили его лицо.

Дима прочистил горло, чуть сдвинул брови к переносице и, неторопливо растягивая слова, ответил:

– Чего-то особо интересного или необычного не нашли. Людмила Зайцева, двадцатилетняя студентка балетной школы. Родилась шестнадцатого марта две тысячи четвёртого года. Снимала жильё у вышеупомянутой Ольги Сметаниной. По словам Сметаниной: Людмила не работала, деньги получала от родителей, иногда выступала в театре, за что ей платили скромные гонорары. Драгоценностей особо никаких у неё не было: золотые серьги остались в ушах на момент обнаружения тела. Два золотых кольца нашлись в шкатулке в серванте.

– То есть, убийцу не интересовали ценные вещи, – перебил Гена. – Значит, ограбление не было целью.

– Гениальная дедукция, Гена, – съязвила Алиса, вскинув бровь. – И так ясно, что это не убийство с целью наживы. Никакие грабители не стали бы заморачиваться и развешивать труп в такой нестандартной позе.

– Одно другому не мешает, – досадливо буркнул Гена. – Да и откуда нам знать, что у убитой могло храниться дома? Может у неё миллиард долларов в шкафу припрятан был.

– Может-то оно может, – согласилась Алиса. – И тем не менее, наряжать её в балетную пачку и подвешивать к потолку необязательно, если целью являлась нажива.

– На кой чёрт её вообще было подвешивать? – сердито пробубнил Гена. – Это какое-то проявление искусства? Типа, балерина в мир иной должна уходить в балетной пачке и соответствующей позе? А если бы она сантехником была, то положили бы тело, накрыв унитазом, а в руки дали разводной ключ?

Алиса укоризненно на него посмотрела.

– Прекрасная версия для организации убийства, Гена, – она сердито покачала головой. – Ты, как поймаешь убийцу Зайцевой, сразу у него и спроси, как он видит смерть сантехника.

– Хватит ерунду молоть, – строго рявкнул Карпов. – Вы тут собрались, чтобы языками почесать или дело расследовать?

Гена виновато потупил взгляд. Алиса посмотрела на Диму и серьёзным тоном сказала:

– Продолжай.

– С родителями жертвы уже связались и вызвали на опознание. Должны приехать сегодня. Сейчас проверяем распечатку звонков и сообщений с телефона убитой, выясняем круг общения. Со слов той же Сметаниной, у Зайцевой не было молодого человека. Подруг жертвы домовладелица тоже видела не часто. Девчонка была своего рода затворницей: молчаливой, тихой, я бы сказал, угрюмой. Ездила на учёбу регулярно, не пропускала. По вечерам особо никуда не ходила, тусовщицей её не назовёшь. Чистоплотная, неконфликтная, деньги за аренду платила вовремя. В общем, одуванчик сплошной.

– Кому понадобилось убивать «одуванчик»? – задумчиво протянул Гена. – И за что?

– То, что мы не понимаем, за что, ещё не значит, что не за что, – парировала Алиса. – У «одуванчиков» тоже могут быть враги. Да и, как мы все знаем, в тихом омуте черти водятся.

– Надо прошерстить всех в балетной школе, – предложил Гена. – Я считаю, оттуда ноги растут. Недаром же её именно в балетную пачку нарядили и в балетной позе подвесили. Какая-то конкуренция? Хозяйка жилья, эта, как её… – Он пощёлкал пальцами.

– Сметанина, – подсказал Дима.

Гена благодарно кивнул.

– Сметанина говорила, что девчонку преподы пропихивали в театрах выступать, – развивал он свою мысль. – Никому из других студентов таких привилегий не перепадало. Банальная зависть?

– Чересчур круто для банальной зависти, тебе не кажется? – Алиса сурово поджала губы.

– На почве зависти люди и не такое творили за всю историю уголовной хроники, – невозмутимо заявил Гена.

Алиса неуверенно пожала плечами.

– К чему тогда символ на двери?

– Хотели запутать следствие, – Гена развёл руками. – Не знаю. Я вообще не понимаю, к чему этот символ.

– Юра говорит, что это символ смерти, – нахмурившись, произнесла Алиса.

– Ну и к чему он? – недовольно поджав губы, спросил Гена. – Все и так заметили, что Зайцева умерла. Прям, без символа не догадались бы. – Он картинно всплеснул руками. – Как сноски для тупых: фотка трупа под самим трупом, символ смерти на двери убитой. Оставалось только у неё на лбу написать: «Умерла», чтобы уж наверняка.

– Гена, ты дурак или прикидываешься? – раздражённо рявкнула Алиса.

– Слушай, Ряба, ты если не хочешь снова с переломанным копчиком ходить, то лучше не кидайся в мой адрес оскорблениями, – резко сказал Гена, сверкнув на Алису недобрым взглядом.

– С переломанным копчиком нельзя ходить, – надменно выдала Алиса.

– Ой, иди ты, – махнул рукой Гена.

– Может заткнётесь? – строго пробасил Карпов. – Мы в Следственном комитете или в детском саду ясельной группе? Очевидно же, что символ на двери нарисовали не для того, чтобы показать, что тут убийство.

Алиса согласно кивнула, бросив на Гену взгляд из разряда «и я о том же». Карпов продолжал:

– Это какой-то посыл. Мифический, религиозный, не знаю. Может отсылка к какому-то убийству, совершённому сто-двести лет назад, или даже серии убийств. Какой-то подражатель маньяку из прошлого или что-то такое. А может быть и ничего из этого. Но то, что символ – это послание, я уверен. О чём это послание и кому оно адресовано, нам нужно понять и побыстрее. Хреновое у меня предчувствие, очень хреновое.

Карпов замолчал и нахмурился сильнее прежнего. Сдвинутые к переносице брови, глубокие складки между ними, напряжённые уголки глаз свидетельствовали о крайней внутренней озабоченности. Его взгляд был сосредоточен и насторожен, губы плотно сжаты, подбородок выдвинут вперёд, создавая впечатление человека, погружённого в тяжёлые размышления и пытающегося разобраться в сложной ситуации.

– Под хреновым предчувствием вы подразумеваете, что будут ещё подобные убийства? – осторожно поинтересовалась Алиса.

Карпов коротко кивнул и бросил на неё тревожный взгляд.

– Очень надеюсь, что я ошибаюсь, – медленно выговорил он. – Но, увы, в таких вещах ошибаюсь я очень редко.

– Давайте пока не будем фантазировать о том, что может случиться, а сосредоточимся на том, что уже есть, – бодро предложила Алиса. Она посмотрела на Арсена и сказала: – Встреться с родителями, опроси их, проведи опознание. Потом займись поиском ниточек по полароиду: изучи снимок, определи марку и модель аппарата, выясни, где такой можно купить. Если нужно, найди эксперта по этому вопросу. – Перевела взгляд на Гену. – Мы с тобой поедем в балетную школу, поговорим с преподавателями Людмилы и её одногруппниками.

Гена коротко кивнул. Алиса продолжила:

– Ира, ты займись поиском информации о символе. Поищи похожие убийства: постановочные позы, балерины и всё прочее, что имеет сходство с убийством Зайцевой. Любые детали: фото трупа на месте убийства, марионеточные крепления. В общем, всё, что сможешь найти, даже отдалённо похожее.

Ира кивала, записывая в блокнот. Алиса посмотрела на Диму:

– Поработай со свидетелями. Нужно опросить соседей. Поищи информацию о следах от обуви, найденных во дворе. Отработай все отпечатки протекторов возле двора. Пробей отпечатки пальцев, найденные во флигеле.

Дима спокойно равнодушно кивнул. Алиса хлопнула ладонями по коленям.

– Что ж, если ни у кого нет вопросов и предложений, предлагаю преступить к работе.

Вопросов и предложений ни у кого не осталось, и все присутствующие по очереди покинули кабинет Алисы, за исключением Карпова и Гены.

– Не нравится мне всё это, – мрачно сказал Карпов.

Он наклонился чуть вперёд, упёршись в колени локтями сцепленных в замок рук. Гена хмыкнул:

– Это же убийство. Немудрено. Мне тоже убийства не нравятся.

Карпов будто пропустил мимо ушей его реплику и продолжил:

– Полгода прошло, а у нас опять изощрённое зверское убийство. И не просто убийство, а с театральной инсталляцией.

– В этот раз хотя бы не дочка депутата, – ляпнул Гена.

Карпов неодобрительно на него покосился.

– Москва может заинтересоваться, – пояснил Карпов то, что Алиса с Геной и так уже поняли.

– Плевать, – резко сказала Алиса. – Пусть присылают кого хотят. Проходили уже.

Гена лукаво хохотнул. Алиса прошила его стальным взглядом.

– Ладно, что рассиживаться? – Карпов хлопнул по коленям и встал с дивана. – Приступайте к работе.

С этими словами он вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. Алиса и Гена обменялись озабоченными, мрачными взглядами.

– Адрес балетной школы хоть знаешь? – нарушил гнетущее молчание Гена.

– Да. Дима указал его в протоколе. Нашёл в документах о поступлении Зайцевой в эту самую школу.

– Ну, поехали тогда, – бодро сказал Гена, вставая с дивана. – Что зря время терять?

Глава 3

Гена и Алиса вышли из отделения Следственного комитета около двух часов дня. Небо затянуло тяжёлыми серыми тучами, которые прорвались на землю хлопьями пушистого снега, успевшего застелить улицы белым покрывалом. Крупные снежинки, кружась в медленном вальсе, плавно опускались на деревья, дома и прохожих. Январская погода всё-таки сжалилась над ростовчанами и решила одарить их взоры умиротворяющей рождественской картиной, стирающей слякотную серость. Мороз покусывал лицо, раскрашивая щёки алым цветом, и пробирал руки ледяными иглами, будто тысячи крошечных кристаллов впивались в кожу.

Алиса потёрла ладони и ускорила шаг.

– Надо же, сколько снега навалило, – подметила она. – И мороз ударил. А утром ещё была грязь. Жаль, я перчатки не захватила.

– Не ной, – отрезал Гена. – Нам до машины пару метров пройти. Переживёшь как-нибудь полминуты без перчаток.

Алиса послала ему нарочито сердитый взгляд.

– Бессердечный ты, Захаров, – укоризненно сказала она, качая головой. – Отморожу руки – не смогу вести машину.

– Ну, на моей поедем, – отмахнулся Гена. – Нашла, чем напугать. Я от мороза не таю, не сахарный.

– Так от мороза ничего не тает, а наоборот, замерзает, – с улыбкой сказала Алиса.

– Ряба, вот ты не можешь не умничать, да? – досадливо буркнул Гена. – Обязательно тебе надо к словам прицепиться? Ты же поняла, что я имел в виду.

– Поняла, – задорно улыбаясь, подтвердила Алиса.

– Язва! – картинно закатив глаза, выплюнул Гена, качая головой.

– Так ты же за это меня и любишь, – весело сказала Алиса.

– Ага, – буркнул Гена. – А временами я за это тебя ненавижу.

– Что поделать, от любви до ненависти один шаг.

– Машину лучше открывай, философ доморощенный, – беззлобно сказал Гена. – А то ещё отморозишь себе что-нибудь.

Алиса нажала на кнопку на брелоке сигнализации, и машина отозвалась приветливым сигналом.

Балетная школа находилась в том же районе, что и отделение Следственного комитета, в котором трудились Алиса и Гена, поэтому, несмотря на неиссякающие пробки, дорога не заняла много времени.

Большое величественное здание с колоннами и резными барельефами на фасаде, выкрашенное в бело-розовые цвета, приветливо распахнуло свои широкие двери перед следователями. Заученным жестом Алиса показала удостоверение охраннику и представилась:

– Старший следователь майор Рябинина. Нам нужно поговорить с директором школы.

Седой невысокий мужчина в чёрной форме с надписью «охрана» подробно объяснил, где находится кабинет директора. Настолько подробно, что в какой-то момент Алисе показалось, что он начнёт рисовать им карту с сотнями указателей и ориентиров, типа мусорной урны и кулера с водой. Прервав словесный поток чересчур участливого мужичка и заверив его, что они не заблудятся, Алиса поблагодарила охранника и они с Геной поспешили в нужном направлении.

– Ничего себе, дедуля разговорчивый, – улыбнулся Гена. – Я думал он нам до вечера будет рассказывать, как пройти к кабинету.

– Это называется отзывчивостью, Гена, – с наигранной укоризной проговорила Алиса.

– Это называется не с кем потрындеть, – парировал Гена, поджав губы.

– И это тоже, – согласилась Алиса, кивая.

Без труда найдя нужную дверь, Алиса стукнула по ней костяшками пальцев и, не дожидаясь ответа, вошла.

– Стучаться не учили? – сердито сказала сидящая за столом женщина с редкими волосами мышиного цвета, затянутыми в тугой пучок, и громоздкими очками на переносице.

– Мы постучали, – спокойно ответила Алиса, находу доставая удостоверение. – Следственный комитет. Мы хотим задать вам пару вопросов.

Женщина напряглась и, хмуро сдвинув брови к переносице, сказала:

– С чего вдруг я понадобилась Следственному комитету?

Поскольку стулья для посетителей отсутствовали, Алиса с Геной подошли почти вплотную к столу и остановились, нависая над директрисой, словно две скалы.

– Для начала представьтесь, – предложила Алиса.

– Анна Семёновна Свиридова, – отчеканила женщина.

– Анна Семёновна, в вашей школе учится Зайцева Людмила Петровна?

– Вы считаете, я знаю всех студентов по именам? – недовольно выдала директриса.

– Советую вам проверить списки, – Алиса начинала закипать.

– На каком основании? – не сдавалась женщина.

– На том основании, что Людмила Зайцева была жестоко убита этой ночью.

Директриса вздрогнула и округлила глаза. Заносчивость и высокомерие мгновенно стёрлись с её лица.

– Как, по-вашему, достаточное основание? – язвительно спросила Алиса.

Растерянность, отпечатавшаяся на лице директрисы, заставила её замереть и уставиться на следователей ошарашенным взглядом. Алиса вскинула брови, давая понять, что молчание женщины затянулось. Анна Семёновна встряхнула головой, словно избавляясь от наваждения, и невнятно залепетала:

– Я… да… секунду.

Пощёлкав компьютерной мышью, директриса пробежалась пальцами по клавиатуре и, прищурившись, уставилась в монитор компьютера.

– Да, у нас есть такая студентка. Очень хорошие результаты показывает. Обучается она у Елизаветы Андреевны – нашего лучшего преподавателя.

Алиса коротко кивнула и спросила:

– Где нам найти Елизавету Андреевну?

– Сейчас я ей позвоню, – ответила Анна Семёновна, достала мобильный телефон и начала спешно что-то в нём выискивать.

Алиса сложила руки на груди, наблюдая, как женщина позвонила кому-то по сотовому и, запинаясь, объяснила ситуацию. Положив трубку, директриса подняла глаза на Алису и лаконично осведомила:

– Елизавета Андреевна сейчас подойдёт.

Елизавету Андреевну долго ждать не пришлось. Через несколько минут раздался уверенный стук в дверь, и директриса крикнула: «Войдите». Дверь отворилась, и в проёме появилась высокая молодая женщина с волосами пепельно-белого цвета, затянутыми в тугой низкий хвост, одетая в чёрный гимнастический купальник. В бездне её выразительных насыщенно-голубых глаз плескался немой вопрос. Она изучающе окинула взглядом присутствующих, задержав его на Алисе.

– Анна Семёновна, вызывали? – мелодичный голос молодой женщины медовой патокой растёкся по кабинету.

– Вызывала, – затравленно закивала директриса. – Елизавета Андреевна, тут к нам из Следственного комитета пожаловали. Хотят поговорить с вами об одной студентке.

Блондинка вопросительно вскинула бровь. Анна Семёновна продолжила:

– Людмила Зайцева. Тут такое дело, – женщина замялась.

– Елизавета Андреевна, – Алиса взяла инициативу в свои руки, – вы хорошо знаете Людмилу?

– Не то, чтобы очень, – растерянно проговорила молодая женщина. – Она очень талантливая девушка, трудолюбивая, старательная. А в чём, собственно, дело?

– Людмила Зайцева была убита сегодня ночью, – пояснила Алиса.

Елизавета Андреевна охнула, прижав ладонь к губам. Её глаза расширились, превратившись в глубокие озёра, полные тревоги и зарождающегося страха.

– Как? – выдавила она севшим охрипшим голосом.

– Жестоко и изощрённо, – серьёзно сказала Алиса.

Она достала из папки несколько фотографий подвешенной на верёвках балерины.

– Мне нужно, чтобы вы взглянули на эти фотографии, – аккуратно начала Алиса. – Они могут вас шокировать. Но мне необходимо вас кое о чём спросить.

Елизавета молча кивнула. Алиса подошла и показала ей фото. Молодая женщина вздрогнула и отвернулась. Директриса заёрзала в кресле, вытягивая шею в попытках увидеть изображение на фотокарточке.

– Что это за позиция? – спросила Алиса.

Преподавательница повернула лицо к Алисе, стараясь не смотреть на фотографию. В её голубых глазах стояли слёзы.

– Это пассе, – дрожащим голосом проговорила Елизавета.

– Пассе, – повторила Алиса. – Ладно.

– Пассе для девелопе в сторону, если точнее, – пояснила блондинка, бросив беглый взгляд на фото. – Это, когда нога после сгиба разгибается в сторону. Е�