Элизабет. Тень света

Глава 1.

День, с которого началась моя жизнь.

«Милосердие твое – это приговор, от которого я бегу без оглядки, стремясь раствориться вдали. Но лишь однажды познав твою жестокость, я стану тенью, неотступно следующей за тобой, навеки прикованной невидимыми цепями. И все же… к чему мне эта рабская преданность, эта добровольная сдача себя в плен боли?»

За последние годы моя душа сгорала дотла и снова возрождалась, как феникс, раз за разом. Думаю, этого ответа достаточно, чтобы не забивать себе голову бессмысленными подсчетами. Честно говоря, хоть это мерзкое дыхание загробного мира липнет ко мне, он все равно остается для меня загадкой – бездонной черной ямой, пугающей своим забвением.

К сожалению, каждое медленное падение в небытие и стремительный откат обратно оставляли во мне несгладимые, новые трещины. Меня зовут Элизабет, я – Некрон, та, что опечатана огнем. В моих жилах течет кровь вампира, вестницы и еще нескольких «темных». Только, это вовсе не красивые дары, а проклятие, благодаря которому, изо дня в день я наблюдаю, как мир трещит по швам, а граница между реальностью и запредельным с каждой секундой становится все тоньше.

– Тут даже черт расшибется! – пробурчала я, направляясь к маленькому двухэтажному дому, что был всего в паре шагов. Ночь накрыла район. Окна высоток вокруг выглядели как пугающие глазницы, смотрящие в пустоту, а мои друзья в этот момент были где‑то за стенами, в одном из зданий неподалеку.

Я огляделась. Темнота такая густая, что даже тени не было видно на асфальте. Единственный луч бледной луны падал на старый, полуразрушенный дом и открывал мрачную картину: разбитые стекла, сверкающие осколки на земле – все как после бедствия. Место, замороженное во времени, заброшенный район разрухи и тоски. Воздух здесь тяжелый, пропитанный пылью и влагой от близко располагавшегося озера. Сквозь трещины между домами прорывается ветер, гудит и шепчет, предупреждая о чем‑то плохом. Мое сердце то замирает, то колотится в груди, и внутри только одна мысль: что‑то ужасное вот-вот случится.

Внезапный хлопок заставил меня вздрогнуть и остановиться. – «Ну вот, началось…» – пронеслось в голове. И тут же передо мной вспыхнул яркий свет, из-за которого я чуть не упала. Чудом удержавшись на ногах, я прикрыла глаза ладонями, пытаясь разобраться, что происходит. Пыль от взрыва медленно поднималась в воздухе, оседая на траву, открывая немного видимости: Здание, к которому я направлялась, вдруг загорелось. В воздухе уже вовсю витал запах едкой гари, а стекла с треском вылетая из окон, разбиваясь прямо у меня под ногами.

Неожиданно, мое внимание привлек гул ворот, отчего я тут же повернула голову, поморщившись от неприятного, скрипучего звука. Огонь разгорался с бешеной скоростью, языки пламени охватывали стальные прутья, деформируя их. Ворота пытались устоять, но пламя оказалось сильнее – в какой-то момент они не выдержали и рухнули с грохотом, перекрывая мне единственный путь ко входу. Я на мгновение застыла, обдумывая ситуацию, а потом решила двигаться дальше. Меня ни за что не остановить. Я собиралась пересечь огонь, чтобы спасти Винсента, прежде чем он переродится. Казалось, все просто, вот только я не учла Его.

Очередной шаг в сторону, резко прервался, оттого, что кто-то схватил меня за плечо с силой разворачивая. Я дернулась попытавшись увернуться, но незнакомец не собирался отпускать, сильнее сжав ткань моей куртки в напряженном кулаке. Мои губы сомкнулись в кривую линию. Прищурив глаза, я попыталась разглядеть его:

Высокий и черноволосый, непринужденно держащий в другой руке тлеющую трубку чернополыни. Он смотрел на меня полным презрения взглядом, ухмыляясь. Дерзкая улыбка буквально кричала о том, как наверно забавно было наблюдать за моей злостью. Еще раз отдернув плечо, я наконец отступила назад. Мои глаза встретились с его любопытным взглядом, однако, опередив меня, незнакомец заговорил первым.

– Надоело жить? Открой глазки куколка, домик сгорел, – сказав это, он шагнул ближе и легонько потряс моими плечами, нагло разворачивая к пламени. – Любуйся.

– Убери руки! – я огрызнулась, хватаясь за его запястья. Неожиданной импульс проскочивший сквозь мои пальцы, тут же заставил отдернуть руку назад. На секунду мне показалось что парень почувствовал тоже самое, однако он умело не подал вида, продолжая ехидно пялиться.

– Там мои друзья, я должна их спасти, и мне плевать на этот жалкий огонь, – не выбирая выражений, я выплюнула слова ему под ноги, сделав очередной шаг к зданию. Неожиданно оказавшись впереди, парень ловко поймал меня за локоть, с силой потянув в другую сторону.

– Ты совсем с ума сошел?! – мой отчаянный крик раздался по округе. В голове неожиданно возник образ Димы. Моего бывшего молодого человека, с которым я была в отношениях чуть больше двух лет. По правде, я всегда старалась держаться подальше от плохих парней. Однако, по какой-то злой иронии как раз именно такие и попадались на моем пути.

– Друзья? – фыркнул парень, усмехаясь, будто это действительно было смешно. – Друзья, говоришь? Да это всего лишь пыль. Ты, как идиотка, полезешь в огонь ради них, а они? Думаешь, у них хватит смелости спасти твой зад, если случится подобное?

Он остановился и расслабил хватку, освобождая мою руку, которая неприятно пульсировала, оставляя на коже побелевшие вмятины. Я с ненавистью потерла локоть, сузив брови. Взгляд парня засверкал и снова задержался у моего лица. Отчего то застыла и я, пытаясь понять, о чем он думает. Странно, но это было похоже на мимолетное погружение в транс. Я ощутила, что хочу остановить время, и бесконечно разглядывать его лицо.

– Конечно, я не сомневаюсь в них! – очнувшись, я замотала головой с возмущением. Тело слегка напряглось: передо мной явно стоял не простой смертный, и этот нахал, пытался воздействовать на мои мысли. Что же, мы еще посмотрим кто-кого.

– Наивная. Надо уходить, вода выходит.

Парень замолк, кивком указав в на дорогу, которая вела в сторону города. Как по щелчку, за моей спиной неожиданным грохотом раздался громкий всплеск волн. Этот звук напоминал разбушевавшуюся морскую грозу. Я резко обернулась, стараясь сохранять спокойствие. Ветер неожиданно стал горячим и густым. Я стояла, не в силах оторвать взгляд: Озеро Вашингтон было похоже на пролитый деготь. Он не волновалось, оно ползо. Медленно, неумолимо, съедая берег. Одна секунда, и старый пивной ларек на пристани хрустнул, бесшумно уходя под черную гладь.

– «Этого не может быть», – промелькнуло в голове. Но оно было.

– Ну что, – раздался рядом спокойный голос, – похоже, свидание будет покороче, чем планировалось.

Я обернулась.

Парень стоял, засунув руки в карманы своей черной куртки, и смотрел на надвигающийся апокалипсис с видом человека, оценивающего погоду. Его черные волосы смешно шевелились от порывов ветра. В глазах парня не было страха. Было… любопытство.

– Ты это видишь? – мой голос прозвучал хрипло, – оно же поглощает все.

– Вижу. И оно ускоряется, – он кивнул в сторону воды. Еще одна волна – нет, не волна, а черный, плотный выброс массы накрыла небольшой, некогда охранный пункт. Крыша сложилась, как бумажная. – Нам пора.

Он сказал это слишком просто. Я кивнула, машинально. Мы рванули от берега. Но я зачем-то оглянулась.

Ошибка…

Из черной массы вырвалось нечто вроде щупальца, длинное и быстрое, как хлыст. Оно пронеслось над землей прямо ко мне. Я замерла. На секунду. Но этой секунды хватило.

– Эй…! – услышала я прямо над ухом, и в следующий момент мир перевернулся.

Поясницу сдавило, ноги потеряли опору. Парень подхватил меня на руки, не романтично, а почти через плечо, как мешок с картошкой, и побежал в лес что есть сил. Это была вампирская скорость.

Я взвизгнула от неожиданности, вцепившись в его куртку. Ветки хлестали по моим ногам, и его спине. Он несся через чащу с немыслимой скоростью, не спотыкаясь, ловко огибая стволы.

– Я могу сама! – выкрикнула я, оглушенная гулом позади и свистом ветра.

– Поздно обсуждать! – он рявкнул, не сбавляя хода, – ты в шоке, у тебя глаза по пять центов. Не хочу, чтобы тебя съела черная жижа в первый же день знакомства. Испортит все впечатление.

Позади, сквозь деревья, донесся звук, от которого похолодела кровь. Долгий, протяжный скрежет металла. Туристическая база… ее больше не было.

Вампир пробежал еще несколько сотен метров и резко остановился за огромным валуном, спрятанным в зарослях. Поставил меня на ноги. Я пошатнулась, прислонилась к холодному камню.

– Все еще живая? – он тяжело дышал, но на его губах играла дерзкая усмешка.

– Живая, – парировала я, поправляя сбившееся платье и куртку. Волосы были в ветках. – Спасибо. Хотя мог и предупредить.

– Предупреждал. Сказал «пора». Ты не двигалась, – он выглянул из-за валуна, его лицо стало серьезным, – озеро замедлилось.

Я подошла к нему, заглянула через его плечо. Между деревьями виднелась черная, зеркальная стена. Она медленно, но верно поглощала сосны. Они темнели, покрывались коркой и исчезали.

– Что это, черт возьми, такое? – прошептала я уже не в шоке, а в ярости.

– Хороший вопрос.

Единственное, что было понятно – мы находились за пределами сектора. Озеро продолжало сходить с ума: его густые черные волны били в невидимую стену между территорией и лесом в котором мы спасались. Страх снова подкатил комком к горлу.

– Почему вода не идет дальше?

– Не аномальная зона, – парень вновь достал чернополынь из кармана, поджег ее, – садись в машину, мы уезжаем, – его фраза заставила меня возмущенно хмыкнуть.

прим. Аномалии – это неизбежное сопровождение тех, кто обладает сверхъестественной силой. Они похожи на странные сны, вторгаются в реальность, искажают пространство и время, вызывая необычные природные явления и катаклизмы. Каждая аномалия, проходит со временем, и мир возвращается к привычному состоянию.

Вампиры, оборотни, ведьмы и другие существа, сохраняют свои воспоминания. Для обычных людей, не обладающих подобным восприятием, аномалии никогда не существовали. Морок стирает их память, а вместе с ней и любые следы событий, оставляя смертных в неведении.

Я собиралась взорваться, накинуться на него с кучей упреков, объяснить, что его поступки сейчас вообще не к месту, но буквально в тот момент, когда я открыла рот, мой взгляд снова застыл на его глазах: серые, но такие светлые, почти нереальные в этой темноте… я запнулась, смутившись, а несказанные слова повисли невесомой паутиной в воздухе.

– Садись.

Парень уже уселся внутрь своего серебристого «Вольво» и нервно постучал по рулю. Я же, нарочито показушно отступила в сторону.

– Может, сначала расскажешь, кто ты вообще такой и почему я должна сесть и сделать вид, что слушаю? – выдала я, глубоко втянув свежий осенний воздух, тут же поморщившись. Если бы не терпкий запах его дымящейся чернополыни, дышать было бы гораздо приятнее.

– Винсент хочет поговорить. Составишь ему компанию на пассажирском?

… Винсент? Имя моего парня звякнуло прямо в мозг, и я настороженно посмотрела на темный силуэт машины, пытаясь что-то разглядеть во мраке. Лицо незнакомца уже было скрыто в салоне, и только голос, плотный, эхом отскакивающий от деревьев вокруг, доносился из приоткрытого окна.

Минуту повозившись с мыслями, я быстро кивнула и села на заднее сиденье, тупо глядя в кромешную тьму перед собой. В салоне пахло странно: смесь дыма, крови и корицы. Как будто перед тем как позвать меня, он прямо здесь испек яблочную шарлотку. Однако, не смотря на окружающий меня холод и темноту, неожиданно стало тепло.

– Где Винсент? И… – я запнулась, подбирая слова, – откуда ты вообще его знаешь?

– Куда едем? – протянул незнакомец, явно наслаждаясь тем, как умело водит меня за нос. Замечательно, кажется, этот тип просто обожает играть в кошки-мышки…

В салоне снова воцарилась тишина. Пока я поражалась от его манеры вести беседу, он повернулся ко мне, и его взгляд пристально устремился в район моего лица.

– Думан.

Уголки его губ изогнулись в дерзкой ухмылке. Меня колотило от страха, а мысль о Винсенте заставляла сердце бешено стучать в ребра. Кажется, я начинаю сильно волноваться. Очень сильно.

– Элизабет…

Пять лет назад.

В то утро я проснулась с плохим предчувствием. В голове то и дело проскакивала мысль о том, будто вот-вот должно случиться что-то ужасное, настолько, что каждая клеточка тела кричала об этом нервной дрожью. Если бы я только знала, что произошедшие события в этот день навсегда изменят мою жизнь, я бы сделала все, чтобы остановить беду. Я бы боролась. Но тогда я была просто наивной девочкой, которая жила одним днем. Я не понимала, что важны не все прожитые дни, а только те, которые остаются в памяти. И совсем скоро я должна была узнать это на собственном горьком опыте.

Однако, по началу все шло обыденно, с унылой ежедневной привычностью. Ради того, чтобы успеть в школу, я пожертвовала завтраком, посвятив себя ритуалу сборов. Прыгая по комнате как безумный кузнечик, металась в отчаянной схватке с коварными колготками. Усмирив, наконец, эту строптивицу-ткань, перешла к следующему акту пьесы: юбка – покорно ожидающая на стуле, легла на талию, а слегка помятая рубашка смиренно разгладилась под моими руками. На часах было шесть. До первого звонка оставалось два часа. И это была почти что бездна времени. Аппетита по прежнему не было, и я, приземлившись за свой скромный письменный стол, потянулась вперед, открыв потрепанную тетрадь. Тонкие лучи солнца едва просачивались сквозь щели штор, предвещая очередной серый день. Все-таки сентябрь, увядающая середина, и как писал Пушкин: – «очей очарованье… но в сердце – унылая пора».

Перелистав ненужные страницы, я остановилась на неоконченном стихотворении, которое начала писать пару дней назад:

«Твои глаза – осколки древних звезд,

В них плещется луна, как в омуте бездонном.

Улыбка – пламя, что безжалостно сожжёт,

Оставив сердце пеплом, опаленным.

И в каждом взгляде, каждом шепоте медовом,

В намеках, кружевных, как райский сон,

Я видела лицо его, как лик иконы,

И голос помню, пламенный, как звон.

Ты – демон, искушение, что манит в омут страстный.

В твоих глазах и ад кромешный, и сады,

Где грех и нежность переплетены опасно.

Ты снишься мне, от лета до весны».

Я писала стихи уже несколько лет. Это увлечение стало моей страстью, способом выражать свои мысли. Только никто, и даже я сама, не представляла, кому они могли быть посвящены.

Однажды, я увидела во сне незнакомый мне ранее образ. Мужчина, молчаливый, он смотрел на меня, стоя напротив, а через мгновение исчез, будто его и вовсе не существовало. С того момента, сны с его участием стали моей обыденностью. Однако, что-то во мне поменялось: в один из дней, когда я проснулась, стихотворение сформировавшись в моей голове, буквально сбросилось на бумагу. Эмоциональное, и такое душевное, оно описывало все чувства так точно, словно кто-то невидимый направлял мою руку. Тогда, я поняла, что этот незнакомец вдохновляет меня на создание. Он стал источником моего творчества, и с тех пор, я исписала уже третью тетрадь. Каждый раз, когда мне снился его образ, под утро было создано новое стихотворение. Он был моей музой, вот только я почти не верила в его существование. А если он и правда был где-то, то никогда не узнала бы, кто он и почему мне снится.

Я вздохнула. Шестнадцать лет, а в голове до сих пор детские сказки. Карандаш крутился между пальцами, а мысли никак не хотели выстраиваться в ровную линию. Неожиданно, телефон лежащий неподалеку на столике, завибрировал. Экран загорелся, и я увидела знакомое имя: «Ренат». Сообщение от парня было короткое: – «Иду к твоему дому, собирайся».

Ренат учился со мной в одном классе. Кудрявые каштановые волосы, щуплый, в широких очках которые постоянно съезжали на нос. Он не был ботаником, но несмотря на юный возраст, отличался от остальных удивительным мышлением. Обожал программирование, умел кодить и взламывать системы электронной защиты. Обычно, парень держался особняком от одноклассников, не любил находиться в толпе, и всячески избегал вылазок на экскурсии, куда нас то и дело тащил староста класса.

Еще у Рената был старший брат Дмитрий, которому кажется двадцать с чем-то. Я частенько виделась с ним, так как он по доброте душевной и конечно же, наставлениям их отца, подвозил нас с Ренатом со школы – домой.

Поразительно красивый, почти под два метра ростом, с каштановыми волосами как у брата. Иногда, бросая на него "случайный" взгляд, меня заставляли замереть его глаза – два изумруда, таких ярких и живых. Только Дима никогда не задерживал на мне внимание, следил за дорогой. А я, дурочка, каждый раз втайне надеялась, что вот он посмотрит на меня, так, чтобы только я одна поселилась в его изумрудных глазах, и все, больше ни на кого смотреть не захочет.

Помню, как однажды, он забирал нас с Ренатом вечером со школьного концерта, и я специально надела футболку его любимого серого цвета, с логотипом какой-то незнакомой для меня рок-группы. Она была позаимствована мною у Рената, чересчур велика, свисала почти до колен, но я думала, что в ней, кажусь ему более взрослой, что ли. Глупая. Он даже ничего не заметил. Дима всегда был таким: отстраненным, сосредоточенным на чем-то своем. Со стороны казалось, что в его голове постоянно проигрывается какой-то сложный музыкальный трек, а окружающие его люди, как слабое эхо, едва различимое на фоне этой мелодии. И я, с моими наивными мечтами, уж точно не могла бы перебить этот звук.

В какой-то момент, я задумалась о том, что он раздражается от моего присутствия. Ну, представьте: ему за двадцать, он готовится к университетским экзаменам, у него свои взрослые заботы, а тут я – одноклассница его младшего брата, вечно путающаяся под ногами. Наверное, я действительно была очень надоедливой. Но все равно продолжала надеяться. Надеялась на случайный взгляд, на небрежно брошенную шутку, да на что угодно, что могло бы хоть немного нас сблизить. Я собирала в голове фразы, которыми хотела бы завязать с ним разговор, придумывала поводы. Все тщетно. Он оставался неприступным. Каменной стеной, которую я, маленькая и глупая, пыталась пробить лбом.

Быстро набросав короткое сообщение Ренату, я засунула тетрадь в старую сумку и торопливо натянула куртку, оценивая себя в зеркале: Я та, которую в школе всегда ставят первой на физре. Прямо перед флагом. «Низкорослая». Всегда приходится голову задирать, чтобы в глаза посмотреть. Мои

волосы типо каштановые, но какие-то невыразительные. Не шоколад, а так… разбавленный какао. Тонкие, жидкие. Резинка соскальзывает, в хвостик толком не соберешь – торчит какая-то хлипкая кисточка. Лицо это вообще отдельная тема. Я не из тех, кто на пляже загорает, у меня вечная бледность. Не гламурная фарфоровая, а просто бледная. Как будто недосып перманентный. Под глазами легкие тени, даже если сплю десять часов. Румянец появляется, только когда бегу или смущаюсь. А так, ровный бежевый фон. В довершение ко всему, мама не разрешала мне пользоваться косметикой, отчего прыщи, уже давно перестали ждать, чтобы их прикрыли. Полный провал.

У меня очень худые руки. Не тощие-костлявые, а просто… тонкие. Пальцы длинные, как у пианистки, но я не играю. Вены сильно видны на запястьях и на сгибе локтя. Когда беру тяжелую кружку, кажется, что она вот-вот выскользнет. Браслеты болтаются. Кольца приходится на средний палец надевать, и то не все держатся. В общем, стандартный комплект: мини-версия человека с неяркой внешностью. Но в прочем, ничего особенного, с этим жить можно. Привыкла уже.

Тяжело вздохнув, я в последний раз окинула взглядом свое отражение, выключила свет в коридоре и покинула квартиру, погружаясь в сгущающиеся сумерки обыденности.

Около десяти минут я провела в ожидании Рената у своего подъезда. Когда мое терпение было на грани, я поспешно нащупала в кармане телефон, ощущая, как пальцы моментально продрогли от волны прохладного воздуха. К моему огорчению, на экране не было сигнала сети. Я спустилась вниз по ступенькам в надежде на лучший прием, но безуспешно.

– Двадцать первый век на дворе, а связь как из каменного. Скоро, письма голубиной почтой отправлять будем, как в старые добрые…

Пробормотав возмущение, я с раздражением засунула телефон обратно в карман. Нахмурившись и почувствовав, как сумка немного давит на плечо, я на мгновение замерла, а затем уверенным шагом свернула за угол дома, в одиночестве направившись по знакомой тропинке в сторону школы.

Солнце медленно выглядывало из-за горизонта, окрашивая небо в нежные оттенки розового и оранжевого. Я неспешно шла по главной улице, мимо стареньких, но ухоженных кирпичных домиков, мимо парка, где каждое лето распускались одуванчики, а осенью их пушистые парашютики устраивали воздушный балет, заполоняя собой воздух, и мимо площади, где в самом центре сквера высился монумент в форме устремленной вверх колонны. Это был Снежногорск, город, в котором я выросла, где проживало примерно двадцать тысяч человек. Он был настолько невелик, что я знала наизусть каждую его улицу. Местные виды вызывали у меня восторг вместе с каким-то наивным детским волнением, и я часто размышляла о том, что после выпускного мне будет крайне тяжело покинуть город, оставив позади все свои дорогие сердцу моменты. Однако, в последнее время меня часто одолевали позывы сбежать. Если посмотреть на вещи прямо, здесь меня совершенно ничего не держало. Разве что, Ренат, он был единственным проблеском надежды в этом месте. Он всеми силами не давал моей жизни превратиться в еще больший кошмар. Мать постоянно твердила одну и ту же фразу: каждый день я выслушивала ее жалобы о том, что своим появлением на свет, загубила ее юность.

С ранних лет я ощущала себя брошенной. Отца я не знала, возможно, он и был, но для меня это тайна, а мать… она жила ради мимолетных наслаждений, заливая свои дни вином, ежедневно обрушивая на меня поток обвинений и побоев, игнорируя мои просьбы о помощи. – «Жизнь – это трагедия, когда видишь ее крупным планом, и комедия, когда смотришь издали», – как сказал Чаплин. Для меня же она была трагедией, разворачивающейся в замкнутом пространстве квартиры, где с трудом давался каждый вдох.

В раздумьях я продолжала медленно брести по дороге, машинально изучая взглядом изъеденную трещинами поверхность асфальта под ногами.

– Неужели это и есть моя судьба? – пробормотала я тихо, стирая слезу, скользнувшую прохладным ручейком по лицу. Ветер играл с моими волосами, стремясь вывести меня из состояния оцепенения. Оглядевшись, я поняла, что теперь все вокруг выглядит таким же измученным как и я сама. В горле образовался комок, который я с трудом проглотила, пытаясь остановить внутреннюю дрожь.

Вдруг, краем глаза, в нескольких шагах от себя, я заметила что-то яркое, выделяющееся на фоне общей серости. Подойдя ближе, увидела клумбу, усыпанную поздними осенними цветами. Они казались чудом. Маленькие и такие хрупкие. Эти цветы упрямо тянулись к угасающему солнцу, бросая вызов надвигающейся зиме. Я присела ближе к ним, рассматривая каждый лепесток, каждую тычинку. – Может быть, – подумала я, – и в моей жизни еще не все потеряно? Может быть, и я смогу, как эти цветы, найти в себе силы сопротивляться обстоятельствам, тянуться к свету, несмотря ни на что…

Ветер крепчал буквально на глазах, его порывы становились все ощутимее. Мне даже показалось, будто он заползает код мне под одежду. Встав, я машинально задрала голову, но тут же зажмурилась. Солнце, все еще пробивалось сквозь облака, хотя и не так интенсивно, как раньше. Опустив взгляд, заметила, как в воздухе кружились крупные снежинки, медленно оседая на асфальт, укрывая его тонким одеялом. Застыв на месте, я прислушалась к странной тишине вокруг. И только сейчас осознала, что на улице, кроме меня, не было ни души. В обычные дни здесь всегда толпился народ, но сейчас переулок выглядел абсолютно пустынным. Я нахмурилась и вновь полезла за телефоном. В этот же момент, откуда-то издалека послышался неприятный вопль, нарушивший тишину. Я замерла, почувствовав как сердце бешено застучало. Моргнув, снимая оцепенение, мой взгляд вернулся к экрану, а пальцы лихорадочно заскользили в поисках нужного контакта.

Куда звонить? Полиция? Скорая? Или просто притвориться, что ничего не слышала и пойти дальше своей дорогой? Последний вариант с каждой секундой казался все более привлекательным, но что-то внутри не давало так просто отмахнуться от того, что кому-то сейчас была необходима помощь. Снова вздохнув, я решилась. Надо хотя бы посмотреть, что там происходит.

– Что вообще может случиться в нашем захолустье? – подумала я, и поддавшись вперед, в нерешительности сделала несколько шагов, снова замерев на месте. Будто по чьему-то приказу, вокруг меня неожиданно начал сгущаться туман. Белый, плотный, я видела как он плавно появился из-за угла к которому я направлялась, обволакивая собой дорогу. Он стремительно заполнял пространство, лишая меня видимости.

Сердце ухнуло куда-то вниз, в пятки. Разум отчаянно пытался найти логичное объяснение: загрязнение воздуха, инверсия, редкое метеорологическое явление, или же я просто сошла с ума?

Повторный вопль, уже больше похожий на женский крик, теперь был более близкий и отчетливый. Он раздался с другой стороны, заставив меня непроизвольно вздрогнуть и обернуться, но туман уже полностью поглотил видимость. Обзор сократился до нескольких метров, и каждый вдох ощущался сырым холодом в легких. Таким холодом, какой бывает после мятной жвачки. Теперь, размышлять было некогда. Решив, что стоять на месте – худшее, что я могу сделать, я снова сделала шаг вперед. Секунда, и прямо перед глазами мелькнула тень. Я вскрикнула от неожиданности, прижала, ладонь к губам, стараясь не сбиться с дыхания. Замерев, всматривалась в непроглядную мглу, боясь пошевелиться и спугнуть то, что там скрывалось. Но, туман неожиданно начал рассеиваться, а затем медленно, будто я находилась посреди напряженного хоррора, передо мной появилась фигура. Молодая, длинноволосая девушка. Вижу ее нечетко, как в дымке, но и без этого ясно, что она стоит с опущенной головой и что-то тихонько бормочет себе под нос. А секунду назад ведь кто-то истошно кричал… неужели это была она?

Пока я бесполезно перебирала в голове беспокойные мысли, девчонка продолжала стоять на месте. Вот только… она не выглядела живой. Как зомби из того популярного сериала, который по ночам транслировали по телевизору: отталкивающая белесая кожа, местами какого-то болезненного синюшного оттенка, длинные свисающие грязными прядями белоснежные волосы и рваная одежда. Медленно, не поднимая головы, она вдруг пошатнулась и рывком скользнула в мою сторону. Ее движение было сломанным, таким как будто закоротило робота. Один ее шаг преодолел внушительное расстояние, заставив меня отшатнуться. Я посмотрела на нее в последний раз, попятилась пытаясь снова не оступиться, а затем вдохнув побольше воздуха, сжала дрожащие пальцы в кулаки, и побежала прочь.

Еще мгновение назад дороги были укрыты пушистым ковром свежего снега, но теперь под ногами хлюпала предательская жижа. Туман сгустился еще сильнее, отчего видимость перед глазами была минимальной. Обернувшись чтобы проверить нет ли за мной преследования, в панике я споткнулась о собственный шнурок и рухнула на колени, почувствовав, как холод тут же обволакивает меня до самых костей.

– Нет же, нет… – голос, сорвался в истеричный шепот, пока я, беспомощно барахталась на скользком асфальте, в попытке встать. Кожу на руках нестерпимо жгло, как после ожога, не спасал даже плотный слой верхней одежды. Еле подняв голову, я тут же вскрикнула, в ужасе отползая назад.

В паре шагов, передо мной, снова стояла Она. Ее призрачный силуэт застыл, также как и мое дыхание. Девушка искаженным движением подняла свою голову, чуть наклонила ее и посмотрела на меня. Теперь же, я могла полностью разглядеть ее, но это лишь обострило мой страх. Багряная маска кровавых следов частично покрывала ее лицо, будто девушка только что вырвалась из дворовой потасовки. Мой взгляд застыл на белках ее глаз, они растекаясь, заполнили собой все пространство зрачка. Пустые и мутные, они полностью отражали через себя солнечный свет. С каждой отсчитанной мною секундой, казалось, что душа покинула тело этого человека, оставив безжизненную оболочку. В ее облике от кончиков пальцев до застывшего выражения лица, совершенно все вопило о какой-то пугающей, не-природной аномалии.

Паника достигла предела. Пока я лихорадочно искала способ сбежать, девушка неестественно провела рукой по воздуху, а затем слегка согнувшись, приоткрыла рот, собираясь закричать. Все это выглядело пугающе, но в то же время настолько изящно, словно я наблюдала театральную постановку. Кожу пробрала неприятная дрожь. Услышать вблизи ее крик пугало меня. Я тоже хотела закричать, но мое горло сковало морозом, голос пропал, и я, как парализованная, наблюдала за происходящей кошмарной картиной, моля о том, чтобы все это оказалось дурным сном.

Ее шаг оставался все таким же неуверенным, качающимся. Она сделала еще один и замерла. Снова склонив голову набок, смотрела прямиком на меня. Собравшись ступить дальше, она занесла ногу в белоснежном массивном ботинке, цвет которого напоминал ее зрачки, в воздух, но так и не опустила ее, отвлекшись. Девушка прикрыла рот, а затем резко повернула голову в противоположную сторону, прислушиваясь к чему-то.

Воспользовавшись ее замешательством, я оперлась ладонями о тонкую ледяную корку, сковавшую землю под моими ногами. С трудом поднявшись, тихо отступила назад, боясь снова упасть. Лед предательски затрещал под моими ботинками, сразу же выдав мое неудавшееся бегство. Девушка тряхнула волосами, плавно повела плечом в мою сторону и остановила свой пугающий, белесый взгляд. Еще секунду она смотрела просто в мои глаза, а потом внезапно разразилась оглушительным воем, пронзившим тишину улицы.

Последнее, что врезалось в мою память, это то, что девушка, продолжая вопить нечеловеческой тональностью напоминавшей ультразвук, приближалась ближе. Ее голос окутывал гипнотическим мороком. Он, как манящий магнит, против моей воли притягивал все ближе к ней. Еще мгновение, и звук превратился в протяжный гул, который с каждой нотой только усиливал свою мощность.

В какой-то момент я коснулась кончиками пальцев своих ушей, почувствовав на них что-то горячее и влажное. Недоуменно опустив глаза на руки, увидела на пальцах багряные капли. Уши покалывало, а шепот что я слышала, потихоньку стихал, превращаясь в неразборчивый шепот. Слух покидал меня, а острая боль и необъяснимая слабость, требовали отступить. Девушка, слегка подергивая головой, уже стояла настолько близко, что не успев сообразить, я ощутила, как очередная оглушительная волна ультразвука, снова опалила мои уши. Перед глазами поплыли разноцветные круги, такие, будто я хорошенько ударилась головой об бетон. Мир качнулся, теряя четкость очертаний. Отшатнувшись, спотыкаясь о собственные ноги, я не оставляла пыпытку вырваться из ужаса. Но каждый шаг только приближал меня к краю пропасти, в которую маниакально тянул ее вой. Он вибрировал в костях, проникал вглубь, переписывая реальность на совершенно извращенный лад. В сознании начали вспыхивать обрывки воспоминаний, счастливые и грустные моменты, как прощальные кадры перед смертью. Я отчаянно пыталась удержаться на ногах, но темнота обволакивая, накрывала с головой.

Девушка не замолкала. Но теперь, я заметила как в ее белых глазах бушевало красное пламя, отблески которого плясали на моих испачканных кровью руках. Передо мной стояло нечто. Чудовище, облаченное в оболочку какой-то невинной девушки, и оно абсолютно точно собиралось убить меня. Я неожиданно почувствовала себя героем компьютерной игры, но ощущение того, как внутри меня что-то ломается, а последние остатки здравого смысла уступают место животному страху, я все же начала осознавать, что это чертова реальность, в которой у меня нет права на вторую жизнь. Внезапно, вопреки всему, внутри меня вспыхнула ярость. Собрав остатки воли в кулак, я закричала. Я не слышала свой голос, но надеялась, что пусть он и был хриплый, дрожащий, пусть он был жалкой попыткой заглушить ее громкий вой, но в нем была сила моего отчаяния. На долю секунды огонь в глазах девушки померк, и я увидела в них что-то похожее на удивление. Этого было достаточно. С последним усилием я бросилась на нее, попытавшись сбить с ног. Я не знала, что буду делать дальше, но понимала одно: если я не остановлю ее сейчас, то погибну.

Секунда застыла, а затем мой мир рухнул в бездонную пропасть тьмы. Я скользила между жизнью и тем что было на другой стороне. Окутавшая меня темнота не позволяла различать границ и очертаний. Во мне билось отчаянное желание выжить, не смотря на то, что до этого вся жизнь была сплошным испытанием. Но даже не смотря на это, я чувствовала, как силы покидают меня, и в одиночку мне было не справиться. Еще одно мгновение – и все вокруг замерло.

***

С трудом разомкнув веки, я сделала несколько взмахов ресницами привыкая к окружающей темноте. Глаза жгло, как будто незадолго до этого, я в упор смотрела на утреннее солнце. Голова кружилась, даже сейчас, когда я находилась в лежачем полжении, в горле стоял неприятный ком, меня мутило. Состояние было ужасным. Помимо головокружения и тошноты, я чувствовала себя дико уставшей, настолько, что кости в ногах отдавали глухой, ноющей болью. Прищурив глаза, я сумела рассмотреть окружающие меня кирпичные стены, темного серого цвета. Руки медленными движениями нащупали холодную, шершавую поверхность хлипкой раскладушки, ставшей моим ложем. Издав тяжелый стон, и слегка приподнявшись на локтях, я оглядела комнату.

Недалеко от меня, на своеобразной «тумбочке», сделанной из железного ящика для овощей, работала небольшая лампа, от которой исходил почти что призрачный свет, но этого было достаточно, чтобы дать мне возможность видеть. В дальнем углу стоял такой же металлический стеллаж с массивными коробками, набитыми книгами, какими-то папками с документами, небольшими стеклянными ампулами и всяким мелким мусором, который я не могла разглядеть. Пыль стояла в воздухе колом, отчего я закашлялась, потирая ладонью глаза, которые по прежнему продолжало неприятно жечь. Мой взгляд вернулся к тумбочке, где стоял одиноко оставленный кем-то небольшой стакан воды. Ощущая, как долгие часы я не пила ни капли, с трудом потянувшись и схватив его, я жадно выпила воду залпом, а затем, попытавшись вернуть стакан на место, случайно ударилась запястьем о тумбу. Выскользнув из рук, стакан упал на бетонной пол, с треском расколовшись на несколько частей. В тот же миг в дальней части комнаты, где находилась дверь, послышалась возня, а через мгновение, со скрипом старого металла она медленно приоткрылась, и внутрь проскользнула до боли знакомая фигура.

– Ренат! – взвизгнула я, готовая вскочить на пол, но парень застыв в дверном проеме, преградил мне путь, выставив вперед ладонь.

– Погоди, – в его руках находилась прямоугольная железка которую он использовал как поднос для тарелки, источающей дразнящий аромат. Запах еды мгновенно пробудил голод, и мой живот отозвался тихим, виноватым урчанием. Ренат медленно зашел, осторожно поставил «поднос» на самый краешек тумбочки, и отступил обратно к двери. Его виноватый взгляд избегал меня, блуждая по полу. В душе поселилась тревога. Внезапно меня захлестнули воспоминания, отчего я в ужасе распахнула глаза и уставилась на свои руки. Рассматривала маниакально каждую линию на ладони. Затем мой взгляд снова встретился с настороженным лицом парня. Он тоже выглядел растерянным.

– Пожалуйста, успокойся, – сказал он и поднял руки, изображая, будто просит прощения. Он всегда так делал, когда волновался, но сейчас это выглядело пугающе.

– Что случилось? – я зашептала, слегка разомкнув губы. Попытка что либо вспомнить, не увенчалась успехом.

Ренат осторожно прошел вдоль стены, заложив руки за спину. Комната была маленькой, и его широкие шаги казались смешными. Но сейчас мне было совсем не весело. Я ждала, когда он заговорит.

– В городе вирус. Я прочитал это на сайте местного научного центра, – Ренат продолжил, а затем сделал паузу, что-то обдумывая. Развернувшись в пол оборота, брюнет резким шагом вернулся к двери, практически выбегая из комнаты. Через мгновение он вернулся, держа в руках громоздкий ноутбук. Присев на пол рядом с моей раскладушкой, парень устроил аппарат у себя на коленях. Я молча наблюдала за его действиями, пытаясь осознать, кто из нас болен.

– Прикинь, я даже сайт института вирусологии взломал! Но там творится что-то странное. Похоже, они в панике заметали следы. Стерли все данные примерно за час до того, как этот вирус распространился по городу.

Парень повернул ко мне экран. Замелькали какие-то кодовые символы и двоичные цифры. Я смотрела на них, но понимала не больше, чем слепой поймет в картине. К тому же, яркий свет исходящий от ноутбука, нещадно бил в глаза, отчего мне пришлось зажмуриться и потереть виски, чтобы хоть немного прийти в себя.

– На сайте их лаборатории все то же самое, ничего хорошего, – продолжил парень, поправляя очки и нервно постукивая пальцами по мышке, – но у них есть немного информации о побочных эффектах вируса. Он почти наверняка, больше чем в девяноста процентах случаев, поражает икс-хромосомы, то есть в основном женщин…

Ренат вдруг замолчал, схватил ноутбук и быстро поднявшись, снова направился к двери.

– И что это значит? – тихо спросила я. Мой голос непривычно задрожал от страха. Предчувствие подсказывало, что я была по уши в дерьме, но разум все еще надеялся на то, что все это было сном.

– Это значит, что ты заразилась… – он запнулся, опасаясь произнести остаток фразы вслух, – и шанс, что все будет хорошо, у тебя крайне мал, однако вирус почему-то воздействует на тебя иначе, чем на остальных. Ты спокойна, не нападаешь, при том, что твои волосы…

– Волосы?…

Не дожидаясь ответа, я провела по голове рукой, поймав сквозь пальцы небольшую прядь. Белоснежные…

Ренат снова осторожно прошел возле стены, и остановившись у железного шкафа, поставил ноутбук на одну из полок. Голова продолжала кружиться, а брюнет снующий туда-сюда, только усиливал мой недуг. Глубоко вздохнув, я откинулась на подушку, и повернулась к нему в пол оборота, кивнув, показывая что готова слушать. Думать о волосах сейчас хотелось меньше всего.

– Я должен был встретиться с тобой раньше, но не пришел. Как ты знаешь, я люблю сидеть в социальных сетях, подписан на много новостных пабликов. И вот, перед самой встречей, увидел в ленте сообщение, которое опубликовал тот самый аноним, что пишет обо всех секретах нашего города, – Ренат усмехнулся, продолжая, – в этот раз, он написал, что на улицах видели несколько девушек в неадекватном состоянии, по видимому находящихся под воздействием каких-то препаратов. Ужасно звучит, не так ли? Он также открыто обвинил в этом одну подпольную лабораторию, где по его словам делают таблетки. Черт, да этот сыщик даже указал на них ссылку. Но меня смутило далеко не это – к посту были прикреплены фотографии одной девушки. Фотографии жуткие, а на некоторых она как будто хочет наброситься на фотографа и… – парень запнулся, – не знаю, убить, наверное. У нее злость в глазах была нечеловеческая.

Ренат прикрыл крышку ноутбука, оборачиваясь в мою сторону.

– Я хотел посмотреть, что там в ссылке под статьей, но она уже не работала. Сайт исчез… но ты же меня знаешь, да? – брюнет улыбнулся и мельком взъерошил свои волосы. – Я даже не успел напрячься, взламывая их двоичную систему, поэтому всего пара минут, и сайт снова заработал. Правда, времени было мало, потому что, как я и думал, они заметили, что сайт ожил, и снова попытались его убрать. Но, их попытки были жалкими, явно не хватало знаний. Я посмеялся, наблюдая за их неуклюжими движениями в коде. Как дети малые, ей богу! Защиту я поставил такую, что они и за год бы не пробились, если бы я сам им не помог. Однако, время все равно утекало, и мне нужно было найти то, что они так тщательно скрывали. Я просмотрел логи, файлы, базы данных – все, что могло содержать хоть какую-то зацепку. И вот в итоге, среди кучи мусора, наткнулся на зашифрованный файл. Название ничего не говорило, но в то же время указывало на то, что я нашел что-то стоящее: – «Project X», – парень снова распахнул ноутбук, и застучал пальцами по клавиатуре. Я не перебивала слушая его, и честно говоря, поражалась, как он рассуждает в свои шестнадцать.

– Зашифрован он был крепко, тут я признаю. Пришлось повозиться, вспомнить старые алгоритмы, подбирать ключи. Час, другой и наконец, замок сдался. Когда файл открылся, я увидел схему огромного комплекса, расположенного где-то в нашем городе, глубоко под землей. И надпись: «Объект 7». Я собирался изучить весь материал который они спрятали в файле, но меня прервал звонок от Димы. Его голос звучал напугано, он сказал что нам нужно кому-то помочь, что заедет за мной через десять минут, чтобы мы поехали вместе.

– Куда вы поехали?

– Осматривали улицы. Он приехал, потому что не хотел оставлять меня одного, но сам не мог сидеть на месте, когда кому-то нужна была помощь. Как оказалось, девушки бродящие по улицам в опьяненном состоянии, были заражены неизвестным вирусом, который по заявлению властей, был случайно распространен через городскую систему канализации. Утечка, или что-то типо того. Главное, у них там никто не причем, – парень ухмыльнулся продолжая, – один из городских управляющих выложил в сеть короткий видеоролик, где призвал жителей оставаться в своих домах, и по возможности не выходить какое-то время, до устранения последствий, мол опасности практически нет, небольшое загрязнение атмосферы, вот только, то, что мы увидели, нельзя было назвать иначе, как кошмаром. Сотни девушек с одинаковым цветом волос, шатались по улицам как парализованные близнецы. Похожие на живых мертвецов, они сбивались в небольшие группы издавали неразборчивый шепот и выли как волки. Их голоса напоминали ультразвуковую волну.

– Ты сказал, вирус действует только на женщин, а что с мужчинами?

– Он их убивает.

Ответивший мне голос, принадлежал высокой девушке, неожиданно появившейся в дверном проеме.

Я видела ее впервые: ей было явно за тридцать, а, возможно, и больше. Каштановые волосы в высоком длинном хвосте на затылке. Строгий костюм, напоминающий одежду учительницы. Она окинула меня приветливой, но немного грустной улыбкой.

– Ксения.

– Да, в одном из файлов которые я нашел на их удаленном сайте, была такая же информация: мужчина, имевший контакт с вирусом или его носителем, с вероятностью в девяносто шесть процентов получит заражение в течение шестидесяти минут. У женщин, из-за отсутствия мужской хромосомы, вирус не размножается в крови, а проскальзывает прямо в мозг, повергая его в галлюционное состояние. Кстати, Ксения, вы ведь доктор? – Ренат оторвавшись от экрана ноутбука, повернулся к девушке.

– Я ветеринар, – улыбнулась она в ответ, – но последние годы изучаю человеческую медицину. Только, до звания доктора мне еще далеко.

Пока я переваривала поступающую в меня потоком информацию, в комнату заглянул еще один незнакомый человек. Светловолосый, накачанный парень, в белой майке которая обтягивала все его мышцы, также приветливо улыбнулся и подмигнул, заметив на себе мой вопросительный взгляд.

– Это Макс, мы подобрали его вместе с Ксенией на дороге, – не обращая на них внимания, Ренат снова уткнулся в ноутбук, поправив очки на переносице. Я поздоровались с Максом кивком, слегка приподняв голову от подушки.

– Вы уверены, что я заражена? Почему я никаких симптомов не чувствую?

Ксения вышла из полумрака и подошла ближе. Теперь, я заметила в ее руках небольшой чемоданчик. Прямо на ходу, девушка вытащила из него пустой шприц и пару пробирок. Без лишних слов, медленно закатав рукав блузки, я позволила ей взять кровь.

– Думаю, вирус не действует одинаково на всех. Если он к примеру имеет что-то похожее на обычный грипп, значит есть те, кто болеет, а есть носители. Даже не смотря на твою измененную внешность, тебе могло повезти. Тогда, ты останешьмя простым носителем, сохранишь сознание и человеческие качества. Я считаю, что твое присутствие здесь, безопасно примерно на восемьдесят процентов, а это уже очень хороший результат.

– Серьезно?

Макс, сделал шаг за спину Ксении. Он остановился возле тумбочки, наклонился чтобы вдохнуть запах еды с подноса, а затем чуть пожав плечами снова повернулся к нам. – Вы вообще видели этих зараженных? Я не помню, чтобы люди превращались в монстров, от воя которых уши разрывает. И вы считаете, что это «что-то вроде гриппа»? а, доктор?

– Я не сказала, что это одно и то же. Просто пример привела, – немного подняв бровь, девушка повернулась к Максу, напряженно скрестив руки на груди.

– Ага, понятно. В следующий раз выражайтесь яснее, доктор. Один ошибочный диагноз – и человека можно потерять. Вы же слышали о таком?

Ксения промолчала закатив глаза. Закончив собирать кровь, она сразу разлила ее по двум пробиркам, прикрепив к месту укола пластырь. Рана не затягивалась, напоминая мне, что я далеко не супергероиня из тех сериалов, которые я любила смотреть после школы.

– Девчонки цепляют инфекцию от укусов и царапин, как будто передают друг другу эстафету безумия, – Ренат вклинился в разговор, продолжая стоять вдалеке. Я заметила, как он скривился, увидев мою кровь. – «Бедняга, наверное, думает, что я какой-то ходячий кошмар», – подумала я.

– Он не развивается, Лиза, – доктор, склонившись над маленьким микроскопом, который выглядел больше как калькулятор, внимательно разглядывала каплю моей крови, попутно что-то записывая на клочке бумаги.

Ренат вдруг закашлялся, будто пытался скрыть свое удивление.

– Как это? Я не развиваюсь? Да за последний месяц я прочитал столько книг, что вам и не снилось… Нельзя так просто судить о моем прогрессе!

Ксения с Максом одновременно прыснули со смеху.

– Эй, ты, умник, я про вирус говорю, – девушка вытерла слезы выступившие от смеха, и снисходительно посмотрела на парня.

Я улыбнулась им в ответ. В этом маленьком кругу, несмотря на ту давящую атмосферу, которая сейчас происходила за стенами этого подвала, внутри меня было какое-то странное ощущение спокойствия и уюта. Тогда я еще не догадывалась, что эти трое, с такими простыми и открытыми лицами – станут для меня не просто знакомыми, а настоящими друзьями и опорой в тяжелом, в грядущем будущем.

Глава 2.

Без тебя, моя жизнь – поле битвы.

«Ты возомнила себя центром моей вселенной? Что ж, проваливай, если это так. Знай, ты всего лишь бледная тень, жалкая имитация той, кого я любил. Дешевая кукла, не более»

Думан неотрывно уставился на меня. В этих серых глазах кипело что-то настолько темное, что мгновенно стирало из моей головы все остальное. Как если бы кто-то выдернул вилку из сознания, и вот, на виду остался только его завораживающий взгляд.

Он первым нарушил тишину, повернулся назад к рулю, явно собираясь что-то сказать. Секунду помедлив, все-таки заговорил.

– Винсент не тот, кем кажется. Он играет другую роль.

Мгновение, и Думан резко нажал газ, повернув руль в сторону, противоположную тому месту, где мы только что были. Машина стремительно понеслась вдоль леса.

– Где он?

– Здесь, в машине, – наглец бросил на меня игривый взгляд через зеркало заднего вида, – в моей голове. Знаешь ли, помимо того что я вампир, я еще и жнец. Винсент кстати тоже.

Бросив короткую фразу без объяснений, он отвел взгляд обратно на дорогу, мельком посматривая на меня, в ожидании реакции.

– Ты вообще знаешь, кто такие жнецы?

Так и не дождавшись моего ответа, парень продолжил. В его голосе сквозила усмешка: – Жнецы служат Хранителю преисподней, ради вечной жизни. Хранитель, – прошептал он, – питается душами смертных. Как только настает смерть, душу несчастного забирают и передают прямо в его руки, и поглотив ее, хранитель продолжает жить. Вечно.

Думан замолк, по прежнему наблюдая за мной через зеркало. Я сидела окаменевшая, не в силах моргнуть, пытаясь переварить лавину этих ужасных слов. Все внутри меня сжалось, казалось, что я слышу нечто нереальное, вышедшее из-под невидимого контроля. Однако, я уже и так видела многое. И вот, все это снова затягивало меня в сгущающуюся тьму.

– У жнецов есть одна способность – если мы убиваем или находим существо со сверхсилой в предсмертном состоянии, будь то вампир или даже другой жнец, – мы можем поймать его душу, до того как тот переродится. Можем запереть у себя в голове, – Думан снова поджег чернополынь, и тягучий фиолетовый дым окутал его пальцы. – Эта душа пленник, которого мы можем заставить говорить, или позволить другим общаться с ней через пространство. Пока не решим выпустить обратно в тело, – он повернулся ко мне, и густой дым опалил мне лицо. – Но, я не собираюсь отпускать душу Винсента, куколка. Пока нет.

В очередной раз в салоне воцарилась тишина, такая гнетущая и тяжелая, что становилось трудно дышать. Я сидела застыв в своих мыслях, пытаясь не вдыхать едкий запах, чувствуя, как внутри меня взрываются сотни эмоций к человеку, которого я любила больше всего на свете. Мои глаза снова наполнились слезами, а по горлу медленно поднимался неприятный ком, из ощущения, будто я тону, задыхаясь, и никто не может мне помочь. Осознание, что все эти месяцы я жила во лжи, что Винсент врал и скрывал настолько важное, стремительно разрушало сознание. Все, что я пыталась сохранить, просто исчезло в это мгновение.

Я повернулась к окну, глядя на мчащиеся мимо деревья, и отчаянно старалась сдержать слезы, чтобы не выплакаться навзрыд, и не превратить этот момент в еще больший разлом внутри меня. Но сердце предательски разрывалось. Все это время я думала, что Винсент – странник, путешествующий между мирами. Что у него на душе горе от потери близких друзей и боль, которую он прятал глубоко внутри себя. А теперь выясняется, что он убийца? Слуга самого дьявола? От одной этой мысли становилось дурно.

– Лиза? – голос Винсента донесся откуда-то из недр салона. Я вздрогнула от неожиданности и огляделась. В машине нас по прежнему было двое. Стало понятно, что Думан не обманывал, и сейчас позволил парню поговорить со мной. Вот только, говорить совсем не хотелось.

Я продолжала смотреть в окно и слегка поежилась, то ли из-за осенней прохлады, то ли из-за его до боли знакомого голоса.

Пару секунд тишины и мне снова пришлось вернуться в беседу, потому что между парнями началась ссора:

– Зачем ты рассказываешь ей то, что я сам должен был?! – голос Винсента пылал яростью, той самой, что я почти никогда не слышала, потому что он все время прятал ее глубоко внутри. Было странно слышать его гнев, ощущать его энергию, но не видеть рядом взгляд, наполненный яростью.

Думан, напротив, излучал полнейшее спокойствие и даже довольство. Он явно чувствовал себя так, будто одержал победу. Развеяв остатки чернополыни по ветру, черноволосый развернул руль и наконец, машина вырвалась из леса, открывая взору утренний Сиэтл.

Мрачная, дремучая чаща с колоннадой вековых стволов осталась позади, уступив место ослепительному урбанистическому пейзажу. Город, просыпаясь, дышал жизнью: высокие здания пронзали небеса своими крышами, а улицы уже пульсировали потоками автомобилей, застывших в утренних пробках. Первые лучи солнца переливались на крышах и асфальте. Аномальная зона осталась далеко позади, и я, наконец, смогла выдохнуть, ощутив, как тяжесть покидает плечи. Оставалось лишь связаться с друзьями.

Неожиданный голос Думана, заставил меня вздрогнуть и снова обратить на него внимание.

– У тебя была куча времени, чтобы рассказать ей правду.

Слова Думана царапали. Он бросил мне быстрый взгляд с жалостью, как на бесполезную тень, которая вообще не заслуживает права на существование.

– Ты просто обманул ее. Она для тебя ничего не значит.

По моей коже пробежали мурашки. Я снова отвернулась к окну, ощущая, как все внутри сжимается от этих чувств. Вмешиваться в этот тяжелый разговор у меня не было ни, сил ни желания.

– Не твое дело, псих, когда и что мне говорить! – рявкнул Винсент. Его голос прозвучал с таким грохотом, что в машине задрожали стекла. Я услышала, как в нем кипит ярость, и подумала: если бы он сейчас был рядом с Думаном, уже бы разорвал его на куски.

Я сделала глубокий вздох, решив прервать эту бессмысленную сцену.

– Винсент, он многое рассказал о тебе, а ты целый год вокруг да около ходил, не сказал ни слова настоящей правды. Почему ты молчал?

– У всего есть свои причины, Лиза, – голос Винсента внезапно стих, а потом снова заполнил салон, – знаешь, я живу не в своей эпохе. За мной могут прийти Хранители времени. Слышал о таких? – теперь он обращался к Думану.

– Слышал, и что?

– Хранители времени могут отправить любого в небытие. Лучше их избегать, особенно если ты находишься в чужом времени. Я уверен, если бы они меня нашли, причинили бы серьезный вред – изгнали или еще хуже.

– Ты настолько мне не доверял? – перебила я. Мое настроение было плохим, а после этих слов и вовсе опустилась на ноль. Винсент тяжело вздохнул.

– Я защищал не себя. Встреча с ними может оказаться фатальной для нас обоих. Я был напуган и боялся последствий. Понял, что должен держаться в тени, прятаться от них, чтобы избежать наказания. Чтобы сохранить наши отношения Лиза.

Несмотря на его агрессию в сторону Думана, Винсент разговаривал со мной спокойно, как обычно – сдержанно. Будто все еще жил в Риме, много веков назад. Сначала он говорил резко и настойчиво, потом стал уставшим, и я замолчала, переваривая сказанное. Думан, с его привычной улыбкой, которая за короткое время мне надоела, собирался начать придираться, но я оборвала его на полуслове. Горечь и непонимание внутри меня мешали, и только сейчас я заметила знакомые пейзажи.

– Куда мы едем? – мой голос вышел трещащим, я чувствовала, как внутри все кипит.

– В Фремонт, на пятое авеню, по второму шоссе, дом…– сероглазый парень обернувшись, бросил в мою сторону короткий взгляд.

– Третий…? Подожди, как ты узнал мой адрес?

– Винсент сказал,– коротко ответил он.

Я не стала спорить. Остальную дорогу мы ехали в гнетущей тишине. Думан снова загнал Винсента в темницу разума, и я больше не могла услышать его голос. Да, и честно, мне сейчас совсем не хотелось трогать эту ложь, тем более при постороннем. Однако, несмотря ни на что, я была уверена, что Думан отпустит Винсента и не будет вечно держать его душу в плену своих мыслей.

Я не могла удержаться и украдкой взглянула на парня, что сидел напротив. Его волосы цвета крыла ворона, легкими волнами непокорно спадали на лоб, но он даже не замечал их, полностью погрязнув в своих мыслях. Четкие, строгие скулы придавали лицу сдержаность, но его глаза…

Пепельно-серые, пронзительные, смотрели вперед, на дорогу, а казалось, что прямо на меня. Рассматривая их через зеркало заднего вида, я почувствовала что-то знакомое, такое, что щемит внутри, вызывая странное ощущение. Каждый раз, он смотрел сквозь меня, а я в эти моменты буквально тонула, чувствуя какую-то странную, неподвластную мне связь. Их цвет такой же, как и мой. Отчего мне пришла в голову безумная мысль: а может, это судьба? Но усмешка тут же скривила губы. Сама мысль о возможном сближении с таким человеком казалась чудовищным шагом в ад, где меня ждет лишь отчаяние. К тому же, как бы меня не сжигала злость на Винсента, я не могла отрицать то, что он был для меня единственным.

Его лицо совершенство силы и нежности. Добрые карие глаза, длинные, каштановые кудри, спадающие до лопаток – он часто собирал их в небрежный хвост, открывая сильную шею. Его мускулистое тело манило властью. Винсент действительно был гладиатором, готовым сломать любые препятствия, и выстоять в любой битве. Но самым главным было его отношение ко мне. За целый год, что мы провели вдвоем, он ни разу не повысил на меня голос, ни разу не поднял руку. Обращался со мной с таким трепетом, словно я хрупкий цветок, единственная драгоценность в его жизни. Сейчас, прокручивая в голове события вечера, я начинала понимать, что тайна, которую он так долго скрывал, явно не стоит того, чтобы разрушить все, что между нами было.

– Почти приехали, – голос Думана вырвал меня из омута воспоминаний, и я, вспыхнув от смущения, поспешно отвернулась к окну. – « Проклятье! Неужели он заметил, как я пожирала взгляд�