Последняя станция
Глава 1
Резкий свист тормозов эхом раздался в глухом лесу. Автобус влетел в дерево.
Клубы дыма валили из-под капота автобуса. Слезы и крики наперебой звучали вместе с шипением заглохшего двигателя.
– Что произошло? Где мы? – Вероника подняла голову и стала осматриваться по сторонам. Яркое пятно крови на голове почти сливалось с цветом ее рыжих волос и стекало по вискам на белый свитер. Испугавшись, она схватилась за голову. Руки были все в крови.
– Мама! Мама! Ты где? – из-под сиденья вылез мальчик, лет девяти. Он сильно плакал. Ссадины на лбу и руках, порванные джинсы. Он был дико напуган.
– Никита!!! Мальчик мой! Где болит, расскажи мне? – Вероника схватила сына и крепко обняла. Жизнь, словно картинки из старой кинопленки, пронеслась перед ее глазами. И главное для нее в этой жизни было появление ее малыша, она очень боялась его потерять. Слишком тяжело ей далось его рождение. Первый год после появления его на свет они не вылезали из больниц. У Никиты были проблемы с сердцем.
– Шишка на лбу, пройдет! Я тебя люблю, мам! Только зачем так сильно сжимать? Задушишь же! – Никита попытался улыбнуться, чтобы мама меньше переживала.
Его небесно-голубые глаза и осмысленный взрослый взгляд внушал доверие.
Автобус наполнился стонами, люди потихоньку стали приходить в себя.
– Кто-то знает, который час? – раздался голос из водительской кабины.
– Вы считаете, что именно это должно вас сейчас интересовать? Автобус вдребезги. Мы, видимо, посреди леса застряли! Раненные!!! А вас волнует время? – мужчина с четвертого ряда высунул голову над сидениями и очень громко стал кричать.
В ответ на претензии из кабины послышался злостный тон.
– Мне нужно понимать, сколько времени осталось до захода солнца! Нам нужно искать дорогу и постараться выйти к трассе! Или вы собрались в такой мороз ночевать в автобусе?
Его рассуждения прервала женская истерика. У ее мужа была сильно разбита голова.
– Помогите, пожалуйста! Нам нужна помощь! – истошно кричала женщина.
На полу под сидением лежал мужчина. Он был без сознания. В голове отверстие, толщиной с палец. Он сильно рассек голову о металлический поручень. Кровь хлестала не прекращаясь.
– Так! Расступитесь! Дайте пройти! – Вадим протискивался сквозь столпившихся!
– Вы врач? Вы можете ему помочь? – Лидия спрашивала шепотом, будто переживала, что спугнет, свалившуюся на них, удачу.
– Это невероятное счастье, что среди нас есть врач! – успокаивала она себя.
– Да не врач я! Я просто неплохо знаю правила первой помощи! Дайте мне что-нибудь обработать руки! И аптечку, там должен быть бинт!
Шаги из кабины приближались. Шаркающей походкой водитель автобуса подошел к пассажирам.
– Расступитесь! – он протянул Вадиму чекушку белорусской водки и аптечку.
– Почему я не удивлена?! Вы и сейчас будете утверждать, что в аварии нет вашей вины?! – девушка откинула назад копну длинных волос, демонстративно фыркнув, и возмущенно посмотрела на Константина.
Лысая голова понемногу приподнялась. Исподлобья смотрели громадные стеклянно-черные глаза, с каким-то слишком, звериным оскалом.
– Милочка, в другой ситуации я бы отреагировал иначе на подобные заявления. Вы на что-то намекаете?!
Мария решила, что не стоит с ним связываться. И молча удалилась к дверям.
Немое молчание резало слух, лишь еле слышные стоны мужа Лидии «оживляли» общую картину.
– Раз всем все ясно, собирайте все самое ценное, документы не потеряйте! А главное еду и медикаменты. У кого что есть. Сейчас это очень важно. Нужно максимально экономно все расходовать. Я не знаю, сколько времени нам потребуется, чтобы найти дорогу. Поэтому настоятельно рекомендую привести себя в порядок, обработать раны и будем выдвигаться. Да, и еще! Наденьте теплые вещи, поищите в сумках то, что могли бы еще надеть. За дверями автобуса температура в – 15 градусов. Максимально утеплитесь. Спички и зажигалки сложите вот в этот пакет, а также газеты и прочие бумаги ненужные. Это все понадобится для костра. – водитель пытался, как-то организовать людей.
Толпа взбунтовалась, и пассажиры наперебой стали кричать.
– Что значит собирайте?
– Что значит, вы не знаете, сколько нам придется искать дорогу? Это же он виноват в том, что мы попали в аварию! – толпа подхватила возмущения Генриха Рудольфовича.
– Так! Закрыли рты! Я пытаюсь помочь. Что привело к аварии, я пока сказать не могу! Я потерял управление и съехал в лесополосу. Мы долго петляли между деревьев, пока у меня получилось затормозить эту махину.
– Затормозить? Въехать в дерево, если быть точнее! А если бы кто-нибудь из нас погиб? Там вон, мужчина валяется, если он не выживет?! – Генрих Рудольфович негодующе посмотрел на водителя и натянул очки повыше, оголяя свой длинный нос. Это единственное, что выделялось на его лице больше, чем толстые щеки.
– Отставить панику! Давайте мыслить здраво! Скоро начнет темнеть, мы в лесу, где есть вероятность наткнуться на диких животных. Поэтому нужно поторапливаться! – водитель старался быть максимально спокойным, не смотря на ситуацию.
– Ах, да! Ты там, как тебя?! Вадим, кажется! Что там с нашим потерпевшим? Жить будет? – Константин пытался отшутиться, но его неуместный юмор никто не оценил.
Муж Лидии пришел в себя. Худощавый мужчина, с легкой проседью на висках приоткрыл глаза. Его взгляд был наполнен сухим безразличием, но, несмотря на это, он все же перебрался на кресло.
Лидия пыталась ему помочь, наперебой причитая о том, как она о нем волнуется. Это не очень нравилось ее супругу, но он терпеливо молчал, у него не было сил возмущаться.
Из автобуса потихоньку стали выбираться люди.
Густая метель накрывала лес белой пеленой, одевая изумрудные ели в огромные снежные шапки.
– Мам, дай руку, я не могу выбраться! – Никита провалился в большой сугроб. Из сугроба торчала только его голова. Мальчишка расхохотался.
В след за мальчишкой хохот подхватила вся толпа. Это придавало спокойствия и уверенности в счастливом исходе.
Трое мужчин подхватили малыша и вытащили из «снежного плена».
– Будьте аккуратнее, смотрите по сторонам, необходимо протоптать дорожку, чтобы можно было вернуться к автобусу, если вдруг что…– водитель пытался быть невозмутим, но голос заметно дрожал.
– Если вдруг что? – Лидия испуганно подняла взгляд на водителя.
– Ничего! – грубо пробухтел в ответ водитель, махнув рукой в ее сторону от безысходности. Его рука, словно кувалда, рассекла воздух и упала на грузное бедро.
Время близилось к пяти часам вечера. Солнце потихоньку садилось, прячась за крону густых елей.
– Как-то скучно идем, не находите? – девушка из толпы решила подбодрить, скучно идущих товарищей, по несчастью.
– Мария? Верно? – усмехнувшись, спросил Максим.
– Верно. Запомнили, мне приятно.
– А чего вы хотите? Чтобы мы песни распевали? – фыркнула Лидия. Длинноногая брюнетка рукой смахнула с лица прядь волос и возмущенно посмотрела на Марию.
– А если бы и песни? Что с того? Мы живы! Мы скоро найдем дорогу. Я настроена на счастливое будущее, именно за ним я и решилась на поездку в Москву! А вы! Вы, как старая бабка! Идете и возмущаетесь! Ну, вот! Вот сколько вам лет?
В голубых глазах брюнетки, словно молнии засверкали.
– Я не поняла немного, а кто дал вам право мне хамить?! Я вас лично, чем задела? Я реалист! Я вижу, как обстоят дела на самом деле и не ношу розовых очков! А ТЫ , как ду…. – Максим подхватил жену, что та даже договорить не успела.
– Дорогая, кажется, ты перегибаешь палку. В сложившейся ситуации нам нужно искать хоть что-то положительное. Максим приобнял жену за талию и поцеловал в замерзшую щеку. Лидия отвернулась, будто ей был неприятен поцелуй.
– Ты вся дрожишь, держи! – Максим протянул жене махровый плед с яркими оранжевыми жирафами.
– Ну вот, сейчас будет тепло!
Лидия посмотрела на мужа и обреченно вздохнула.
–Ооой, теперь вы точно не потеряетесь! – рассмеялся Никита.
Он размахивал руками, бодро подпрыгивая по снегу.
– Скоро Новый год! Мам, а что папа мне подарит?
– Мой дорогой, это должен быть сюрприз, не находишь?! Мы скоро доберемся до Москвы, и ты обязательно обо всем узнаешь!
Мальчик шепотом запел:
– Говорят, под Новый год, что не пожелается, ВСЕ всегда произойдет!
– ВСЕ всегда сбывается!!!– Мария громко продолжила последнюю строчку песни вместе с мальчиком.
Она всегда мечтала об идеальной жизни, и именно строчки из этой песни, будто по щелчку пальцев отправили ее назад. Напомнили ей о том, почему она решилась на отъезд, вернув ей то, щемящее чувство боли и страха. Как бы она не кичилась своим оптимизмом, она была разбита больше всех. Ей так казалось.
Ветер стих, а снежная пелена постепенно растворялась. Идти стало куда спокойнее. Лес предстал, как на ладони, оголяя свое величие. Но между тем стал казаться необъятным, и не видно было ни конца, ни края.
Уверенными шагами все пассажиры автобуса протаптывали дорожку, усердно стараясь, стать частью одной большой команды.
В лесах Карелии было то, что одновременно восхищало и пугало.
Величественные ели и сосны склонялись над головами, создавая длинный тоннель.
– Смотри, что это там между деревьями?
– Девушка там! Быстрее!!!
Пассажиры в исступлении замерли, и только Вадим с Максимом, бросив рюкзаки на землю побежали ее спасать.
– Эй! Ты там жива? – Максим подошел ближе и слегка приподнял пальцами подбородок девушки. Голова обессилено наклонилась вниз. На белом личике выделялись только синие губы, густо покрытые инеем.
– Мама, а почему девочка так легко одета? – Никита удивленно посмотрел на маму. Вероника испуганно смотрела на девочку, не проронив не слова.
Между деревьями стояла девушка. С ее хрупких синих плечиков свисали объемные рукава тоненького летнего платья. Длинные белые, как снег, косы колыхал ветер. Кисти рук были подвязаны толстой веревкой, которая впивалась в кожу, оставляя под собой бордовые гематомы.
В ужасе все оцепенели.
– Она жива! Дышит вроде! – Максим прокричал это и стал развязывать веревки.
– Держи! Держи ее! Падает же! – Вадим подхватил ее на руки.
– Да сделайте вы что-нибудь! – возмущенно кричали мужчины.
Вероника повернулась к Никите. Он плакал. Схватив его в крепкие объятия, она стала вытирать, катящиеся градом, слезы.
– Мой хороший, успокойся, мы постараемся ей помочь. Кто-нибудь принесите теплую одежду и плед! И чай! Нужен чай! – Вероника стала перебирать вещи, в поисках необходимого.
– Ты слышишь меня? – Вадим прошептал ей на ухо. Ее веки дрогнули, и она медленно открыла глаза. Взгляд был пустым, словно она смотрела сквозь них, в какую-то бездну. На него снизу-вверх смотрели огромные голубые глазищи. Примерзшие реснички не давали открыть их полностью. Синюшные губы едва прошептали: «Да». Голова девушки обессилено опустилась.
–Сейчас, погоди. Мы тебя отогреем. Все будет хорошо! – Вадим прижал ее к себе так сильно, будто давно ее не видел и очень соскучился.
Он был совсем один. Был совсем мал, когда не стало родителей. А перед самым отъездом, он похоронил бабушку. Ему важно было заботиться о ком-то. И вдвойне важно было не потерять!
Лидия достала из чемодана теплые спортивные штаны и свитер.
– Ах да, тут где-то была еще куртка! Максим, посмотри, пожалуйста, я кажется перекладывала ее в твой рюкзак!
Максим протянул девушке куртку, объемную будто огромное покрывало.
Девушка села на бревно рядом с Вадимом.
Генрих Рудольфович нес небольшое количество прутьев, нервно «охая» и переваливаясь с ноги на ногу. Он хотел показать, как ему тяжело дается это задание.
– Как же вам тяжело, целая горсть прутьев. Невыносимая ноша! Как же вы справляетесь?! – Мария расхохоталась. Лидия повернулась к ней и впервые за все их шествие улыбнулась.
– Можем считать это началом дружбы? – Мария протянула ей руку. Брюнетка закатила глаза, но согласилась.
Разгорелся костер. Никита торжественно бросил в него все свои картины, которые успел нарисовать в дороге.
– Я отдам и свой альбом! Только позже! Я хочу нарисовать всех нас!
Он давал надежду всем взрослым. Подавал пример и учил жертвовать, даже самым нужным во благо.
Никита сел напротив костра и стал рисовать всех, сидящих . У каждого был свой цвет. Все были нарисованы яркими карандашами, кроме Константина и новой девушки. Они были нарисованы серым и черным цветами.
Стало теплее. Все расселись на поваленных деревьях.
Вадим приобнял девочку, словно маленького ребенка.
Не проронив ни слова, она натянула капюшон на брови и стала жадно глотать обжигающий чай. Все с замиранием наблюдали.
Спустя несколько минут молчание прервалось.
Водитель автобуса его прервал. За целый день он не проронил ни слова. Но молчание давалось ему очень тяжело. Он любил быть в центре внимания.
Его объемные плечи приподнялись, сделав глубокий вздох, он, наконец, выдал.
– Милая барышня, мы безумно рады, что вы живы и находитесь в относительном здравии, но не спросить я не могу! Как вы тут оказались? Посреди леса! Совсем одна! Да еще и в таком виде!
Все, по-прежнему, молчали. Каждый хотел осечь Константина за неуместные речи и за излишнее любопытство, но именно сейчас он озвучил мысли большинства. Поэтому все просто ждали.
Девушка опустила голову и гипнотизировала чашку. Ей не хотелось говорить. На минуту всем собравшимся показалось, что она просто решила игнорировать все вопросы.
Лишь треск костра разбавлял неприятную паузу.
Языки его пламени, будто танцевали страстный танец, извиваясь и сплетаясь в единое целое.
Глядя него каждый из сидящих у костра вспоминал свой день до аварии.
Глава 2
Мария шла на работу безумно счастливая. Выходные были волшебными, ее молодой человек сделал ей предложение руки и сердца, и она, не раздумывая его приняла. Ей казалось, что она порхает, а не идет. Впереди было несколько уроков, которые необходимо было отработать, но для нее это было уже не так важно.
География, Мария выбрала ее потому, что мечтала путешествовать. А качественные путешествия напрямую зависят от знания географии, именно так она тогда думала. Добрая миловидная девушка, безумно довольная своей жизнью грезила предстоящей свадьбой, и сегодняшним вечером, когда они, наконец, объявят родственникам жениха о торжестве.
Дверь в класс со скрипом открылась, в нее вошла высокая шатенка с карими глазами. Откинув прядь длинных волос со лба, Мария поприветствовала учеников и объявила тему урока.
– На повестке дня Италия. – улыбнувшись произнесла она.
– Так, кто из вас мечтает посетить эту прекрасную страну?
Хором наперебой девочки утвердительно кричали.
– Не удивительно, что в основном девочки мечтательно согласились со мной. Ведь Италия, как и Франция – мечта романтиков.
– Фу, телячьи нежности. – Мальчики с задней парты застенчиво захихикали.
Мария улыбнулась.
– Так, а вы разве не видите ничего привлекательного в Италии?
– Ну… это… Быки… тодоры… – мальчик смущенно почесал голову.
– Тореадоры, дурень! – маленькая хрупкая девочка с первой парты поправила товарища и утвердительно натянула круглые очки на нос.
– Все верно, тореадоры и это Испания, мои хорошие! Хотя, не могу не согласиться с тем, насколько они похожи темпераментом. – Мария решила немного внести ясности в их беседу.
– Темппе… что? – снова мальчики с задней парты отличились.
Девочки расхохотались на весь класс.
– Тише, тише! Характер. Иными словами темперамент – это особенный характер.
– Сейчас я вам расскажу несколько фактов об Италии, которые будут интересны не только девчонкам:
– Нуу, для начала любимые вами пицца и паста, Вы знали, что они родом из Италии. Именно эта страна была родоначальником этих, горячо любимых нами блюд.
– Поесть мы все любим! – мальчишки загоготали.
– А вы знаете, из каких цветов состоит флаг Италии?
– Дааа, зеленый…
– Красный…– выкрикнул кто-то из класса.
– И белый! – дополнила их Мария.
– Это означает: вера, надежда и любовь! Хотя, сами итальянцы шутят, что это томаты, моцарелла и базилик. Это и неудивительно, ведь на обеденный перерыв у них выделяется целых 4 часа, представляете?
– Было бы неплохо! Представьте, один урок… четыре часа обед и потом может быть еще один урок! Прекрасное расписание! – эта информация проняла даже самого вредного ученика класса.
– Так же, что бы не ссорило чудесных итальянцев, есть то, что непременно их объединяет! Это футбол и огромная любовь к нему. Ну что, вы еще считаете нашу сегодняшнюю тему слишком девчачьей?! У каждого из вас сегодня точно появится желание по какой-то своей причине посетить эту восхитительную страну! А еще эта страна причастна к созданию всемирно известного бренда Lamborghini. Сейчас это премиальный автомобильный бренд, а раньше компания занималась производством тракторов. Вы только представьте, сколько сил и труда было вложено основателем компании в свое детище. Италия славится не только футболом, едой и машинами, конечно же! Она знаменита огромным количеством вулканов на своей территории среди стран Европы.
Пока Мария рассказывала детям о солнечной Италии, дети завороженно слушали ее и не заметили, как прозвенел звонок.
– Как все? Мы же не договорили! – ученики были явно недовольны тем, что урок так скоро закончился, а они не успели обсудить и сотой доли того, что хотелось бы.
– Торжественно клянусь, что мы с вами продолжим тему! Предлагаю провести внеклассное мероприятие, где каждый из вас подготовит мини-экскурсию по Италии. Старайтесь не повторяться! А с меня… С меня пицца! Как в лучших итальянских традициях. Договорились?
– УУУУУ, класс! – послышались всеобщие завывания.
– Тогда до встречи! Встретимся в субботу. Урок окончен.
Дети вылетели из класса. Это был последний урок на сегодня. В коридоре стоял невообразимый галдеж. Ученики носились из стороны в сторону, сбивая все на своем пути. Мария направилась в учительскую, в которой тоже царил хаос. Была пересменка. Наконец, Марие удалось встретиться с подругой. Ирина была учителем русского и литературы. Выглядела она точно, как «Тургеневская девушка»: маленького росточка, с короткими русыми волосами, аккуратного прибранными в пучок. Ее манерность придавала шарма. Ну, и конечно же, она точно оценит романтичный жест с предложением руки и сердца.
Мария подбежала к подруге, шепнула ей на ушко.
– Я замуж выхожу! – и, растопырив пальцы, поднесла их поближе к лицу собеседницы. Вероятнее, чтобы та, хорошо разглядела размер камня на кольце.
Ирина немного опешила от такой внезапности, но быстро пришла в себя и обняла подругу. Ей не терпелось выведать детали романтичного вечера.
– Рассказывай живо! Как все произошло? Надеюсь, это был сюрприз?
– О да! Он позвал меня в ресторан, мы поужинали, поговорили о совместном отпуске, потом он предложил прогуляться. И вот, идем мы по парку, холод, конечно, собачий. Романтизма придавал только снег, внезапно начавшийся. И тут я понимаю, что мы дошли до нашего сквера. Небо заполнили брызги салютов. Он встал на колено и тут, я машинально стала качать головой. Он, конечно, рассмеялся, так как ничего даже спросить не успел. После достал кольцо и надел его на мою трясущуюся от счастья руку!
–Ох, как же это романтично! – Ира подперла руками щеки, будто маленький ребенок, воодушевленно слушавший сказку на ночь.
– Сегодня пойдем сообщать эту новость его маме и брату.
– Так они помирились?
– Как тебе сказать?! Скорее нет, чем да. Мы надеемся, что новость о нашей свадьбе развеет какие-то надежды его брата, и он поймет, что хватит лезть в наши отношения. Ой, Ирочка, вас бы познакомить! Вы бы понравились друг другу!
Ира машинально махнула рукой в сторону подруги.
–Да ну тебя! Хорошего вечера! – Ире предстоял четырехчасовой марафон из уроков в старших классах.
Мария засобиралась домой.
Накрутила волосы и надела свое лучшее платье голубое в белый цветок. Это был важный день, и права на ошибку у нее не было.
Синяя дверь с потертостями от старости была заперта. Маша посильнее пыталась нажать на ручку.
– Странно, Ваня сказал, что будет открыто! – она нерешительно нажала на кнопку дверного звонка. Пронзительный визг вместо привычного гудка заиграл по ту сторону двери. Через несколько секунд послышались приближающиеся шаги.
Дверь открыл старший брат Ивана, Артем. Артем был большой, как скала. Темные волосы и почти черные глаза только добавляли грозности. Он встретил Марию с цветами.
– Проходи, мы тебя очень ждали. Вот, держи, тапочки! – Артем старался быть максимально любезен.
Маша кивнула головой в знак благодарности, и прошла дальше в комнату.
Артем всегда был внимателен к Маше, с самой первой их встречи. Знакомы они были давно, еще будучи подростками возвращались часто вместе со школы. Артем на правах старшего провожал их с Ваней домой. Уже тогда он заприметил Машу, но все выжидал подходящего момента. Несколько лет назад, на выпускном Маша сломала ногу. Она оступилась и упала на вручении диплома и тогда Артем, присутствовавший на выпускном брата, подхватил ее как пушинку и отнес в травмпункт. Маша находилась к нему тогда очень близко, ее длинные кудри касались его лица, они пахли чем-то приторно-сладким , с легким оттенком персика. Артем навсегда запомнил этот аромат и понял, что хочет слышать его рядом до конца своих дней. Спустя пару недель Артем уехал в армию, он обещал себе, что по приезду обязательно признается Маше в своих чувствах. Но он опоздал, по его приезду ,Ваня и Маша объявили, что встречаются и Артему оставалось только наблюдать со стороны за «своим счастьем».
За столом сидела мама Вани и Артема. Женщина грузная и довольно угрюмая. Она сидела в центре стола, напоминая всем присутствующим о том, кто «в доме хозяин». Протянув руку вперед навстречу Маше, она дала понять, что ей необходимо ее пожать. Маша протянула хрупкую руку, переживая, что ее ей ненароком повредят. Страшного ничего не случилось. Через минуту вышел Ваня. Он постарался соответствовать Маше и надел свою праздничную рубашку. Иван был полной противоположностью брата. Они словно Инь и Ян. Глаза у него были зеленого цвета, а волосы идеального холодного пшеничного оттенка – мечта любой блондинки.
– Чего это вы такие нарядные? – негодующе спросила мама.
– Хотя нет, не отвечайте пока. Давайте поедим сначала! Угощайтесь: картошечка, мясо! Вон там, рядом с тобой, Машенька, мой фирменный салат. Его очень любят мои мальчики! – тон Антонины Семеновны внезапно изменился и стал доброжелательным. Все немного выдохнули и напряжение растворилось.
– Все очень вкусно, Антонина Семеновна! С вас рецепт салатика! – Маша постаралась разбавить разговор.
– Обязательно! Обязательно дам! Теперь уж рассказывайте, с чем пришли? Я же вижу, сияете, будто два начищенных медных таза!
– Мам, ну… Мы это… Мы женимся!
В комнате повисло молчание, но его быстро прервал резкий треск и звук падающего на пол стекла. Это Артем зажал в своем кулаке стакан с соком. Зажал так крепко, что осколки стакана впились глубоко в руку.
– Артем, миленький, родной мой! Дай посмотрю! – Антонина Семеновна пыталась разжать кулак и помочь сыну.
Артем разжал руку, остатки стекла упали на пол, а по запястью темной струей лилась кровь. Иван провел его в ванну.
Капли крови прокладывали след от обеденного стола до самой ванной комнаты.
– Зачем вы пришли? – стала кричать Антонина Семеновна.
– Зачем вы его довели?! Он же любит тебя! С первой встречи, как ты только вошла в наш дом. Он только о тебе и говорит, смотрит фильмы, которые любишь ты, читает те же книги. Бессердечная ты ТВА.. – она не успела договорить, в комнату вошел Ваня. С первого взгляда Антонина Семеновна почувствовала, что эта девушка не вписывается в их мир. В ней было что-то слишком свободное, слишком радостное. Каждое её слово, каждая её улыбка вызывали в Антонине тихое раздражение. И как её сыновья, воспитанные в строгости, могли обратить внимание на такую легкомысленную особу.
– Собирайся, нам пора. Здесь меня больше ничего не держит! – Ваня приобнял Машу рукой.
– Мама, неужели ты не видишь! Он болен! А мы любим друг друга! Тебя нет рядом, когда ты нужна мне. А с ним ты всегда! Это помешательство! Он не здоров! – Ваня положил окровавленное полотенце на стол и подошел к маме, чтобы поцеловать ее на прощание.
Антонина Семеновна подняла свое грузное тело со стула, упершись одной рукой в столешницу, второй она размахнулась и со всей силы дала пощечину собственному сыну.
– Ты как так смеешь о брате?! Он здоров! Он просто влюблен! Он всегда один и ему никто не нужен кроме этой Маши!
– Антонина Семеновна, вас не смущает, что я тут стою?! Я люблю Ваню, и мы скоро поженимся и, надеюсь, общение с вами будет минимальным!
Следующая пощечина прилетела Маше. Она еле держалась на ногах. Закрыв лицо руками, она пыталась выбежать из квартиры, но уперлась головой в Артема. Он только вышел из ванны. Он взял ее за плечи и немного встряхнул.
– Что случилось, ты чего ревешь?
Маша плакала навзрыд, лишь исподлобья посмотрела на Антонину.
Артему было все ясно. Он понял, что мать обидела его единственную любовь. Он шел в сторону матери, будто хищник идет к своей добыче. Добродушный взгляд сменился звериным оскалом. Антонина Семеновна впервые увидела сына в таком настроении. Она пыталась попятиться назад, но в силу своей неуклюжести, подвернула ногу и упала на пол, зацепив головой угол стола.
Маша испугалась и пыталась выбежать, чтобы позвать на помощь. В то время, как Ваня подбежал к маме и пытался привести ее в чувства.
Мария слышала, как ускоряются шаги позади нее, она сделала шаг за дверь и успела лишь прокричать осипшее: «Помогите». Кто-то взял ее за плечи и резко потянул назад. Она упала на пол, и Артем затащил ее в квартиру. Перед глазами Маши все поплыло, она видела только отдаляющуюся от себя темную фигуру.
Ваня подбежал к девушке и попытался вытащить ее из квартиры на руках, но не успел.
Артем взял с полки тяжелую статуэтку «Лучшей маме» и со всей силы ударил брата по голове. Маша упала вместе с Ваней на пол. Артем по очереди стал затаскивать их в дальнюю комнату. Он верил, что как только не станет брата, обязательно добьется взаимности от Маши.
– Теперь нам никто не помешает! Теперь ты будешь моя!
Двери в комнату закрылись.
Артем облил двери бензином. Спичка легко заскользила и яркой искрой зажгла жуткое пламя.
Маша очнулась от того, было нечем дышать. Огляделась вокруг и сквозь пелену густого дыма она увидела, лежащего на полу Ваню.
– Ванечка, родной мой, хороший мой! Вставай! Мне страшно! Я не знаю, что мне делать. – Маша поглаживала голову Вани, пытаясь его поднять, пока не заметила на своих руках кровь. Ваня был мертв.
Бежать было некуда, из-за дверей валил густой дым.
Артем стоял за дверями, обхватил голову руками и нервно покачивался из стороны в сторону.
– Ты должна оставить его. Ты должна сказать, что всегда будешь со мной, и я тебя выпущу. Мы будем вместе! Я обещаю, ты будешь счастлива! – Он спустился на колени и умоляюще ждал.
– Скажи: «Да»! Я не хочу тебя убивать! – он стал плакать.
– Открой дверь! За что ты так? – Маша понимала, что, если она не пойдет на его условия, она умрет.
– У тебя один выход! – Артем хладнокровно смотрел сторону пылающей двери.
В комнате было нечем дышать. Маша еле стояла на ногах. Она упала на пол.
Губы еле шевелились.
– Я согласна. Согл…
Артем услышал то, что хотел. В порыве ярости он схватился за раскаленную ручку голыми руками. Они словно приклеились. Артем закрыл глаза и стиснув зубы, оторвал руки. Ладони залились кровью, обожженные куски кожи почти остались на ручке двери.
– Отойди от двери! Сейчас буду выламывать! – истерически прокричал Артем.
Маша не отзывалась.
– Ты слышишь меня? – он бросал в двери все, что попадалось под руки.
Густой дым стал заполнять всю квартиру. Артем упал на пол без сознания.
За окном раздался вой сирены, подъезжающих машин скорой помощи и пожарных.
Бдительные соседи их вызвали. Пожарным удалось локализовать полыхающий огонь.
Из подъезда на каталках вывезли четверых. Двое были накрыты черной пленкой с головы до ног.
– Они что, умерли? – соседи интересовались у пожарных, что произошло.
– А я знаю эту семейку!
– Эта Антонина, такая с.. – – перешептывались соседи. Обычно им не нужен был повод для обсуждений. А тут им сплетен на месяц, если не больше.
Очнулась Мария уже в больнице. Дикая жажда. Это первое, что она ощутила после пробуждения. Руки все еще не слушались. А пересохший рот был не в состоянии просить воды. Она жалобными глазами осматривала все вокруг в поисках людей. Ей повезло, санитарка в этот момент мыла полы в палате.
– О, очнулась. Да ты, деточка, чудом выжила! Что вылупилась -то? Живая говорю, все хорошо!
Маша смотрела на нее не отрывая взгляда. Она пыталась открыть рот, чтобы что-то сказать, но в ответ получалось лишь шипение.
– А, ты пить хочешь, наверно! Сейчас, подожди минуту!
Санитарка сначала промокнула ее потрескавшиеся губы влажной марлей. Приподняла голову и стала понемногу выпаивать.
– Вот так, хорошо! Не торопись! Я не отбираю, но много нельзя! – она погладила Марию по голове. Вид у Маши был совсем изнеможённый: запекшаяся кровь на затылке, обгоревшие пряди волос.
– А он, он тоже здесь? -Мария съежилась от страха и стала плакать.
– Кто?
–Тот, кто это со мной сделал! Он жив?
– Да, он жив! Но он в очень тяжелом состоянии. Неизвестно насколько его хватит. – Медсестра погладила Машу по голове и накрыла одеялом.
– Поспи, тебе нужно отдохнуть!
– Пусть он сдохнет! Он заслужил! – прошептала Маша и повернулась на бок.
На утро Мария решила дойти до палаты Артема. Оглядевшись по сторонам, она быстрыми перебежками добралась до его палаты. Долго теребила ручку перед тем, как зайти. Ей было очень страшно.
Очень тихо Маша открыла двери. Артем был без сознания. Руки были забинтованы, а на лице плотным слоем была намазана желтого цвета мазь, для заживления кожи.
Маше было не жаль его совсем. Она хотела, чтобы он не просто умер, а очень мучился.
Вдруг у Антона открылись глаза. Слипшиеся между собой ресницы приоткрывали стальной взгляд. Он смотрел прямо на Машу не отрываясь.
– Нужно бежать! – Промелькнуло у нее в голове.
Она забежала в палату, схватила со стула свое грязное платье и быстро накинув его, выбежала из палаты.
В гардеробе выпросила куртку.
– Мария, вы куда? Вам нельзя пока выходить! – окликнул ее врач.
– Я постоять немного на улице хочу, мне дышать нечем в палате, я задыхаюсь. Я не долго, честно!
Мария выбежала из больницы. Она бежала со всех ног, спотыкаясь и падая на колени. Бежала не оглядываясь.
Потекшая тушь, грязное платье, серое от дыма, пряталось под объемным пуховиком!
Добежала до дома. Руки не слушались. Ключ никак не попадал в замочную скважину. Двери открыты. Маша судорожно закрыла их с обратной стороны, и обессиленная сползла по стене. Только тогда она позволила себе разрыдаться. Прокручивая в голове все, что произошло, она плакала и кричала. Не просто кричала, она выла от боли, наполнявшей ее изнутри.
Мир рухнул за пару часов. Еще день назад она мечтала о свадьбе и рассматривала кольцо, подаренное Ваней, планировала свою с ним жизнь. Сейчас же Ваня мертв. Его нет. Мертва мать Вани.
– А что, если он знает, где я живу? Что если он придет? А полиция? Меня же наверняка вызовут! Я не хочу! Я не могу пережить это снова! Я не смогу! – она вцепилась пальцами в волосы, смотрела на потолок и звала! Звала его! Она злилась! Злилась, что он ее оставил!
В голове мелькнула мысль о том, что надо собираться!
– Нужно уезжать! – решительно настроилась Маша.
– Нужно уезжать! – повторила она, хаотично закидывая вещи в чемодан.
Она понимала, что денег на переезд у нее нет . Деньги на свадьбу собирал Ваня, да и на зарплату учителя особо не разгуляешься. Маша стала перебирать украшения, в надежде сдать их в ломбард. Кольцо Вани она повесила на цепочку.
–Я тебя никогда не забуду! Очень тебя люблю! – Маша поцеловала кольцо и расплакалась!
Горячие струи душа лились по телу, по сбитым коленям и ссадинам. Не было боли, не было слез. Горячая вода согревала и дарила ощущение умиротворения, но совершенно ненадолго.
Она натянула на себя спортивный черный костюм, накинула капюшон, потертый пуховик и вышла.
Старенький чемодан переваливался по дырявому асфальту, лихо выкручивая колесики.
– Так, кажется, вот! Ленина 35, ломбард – она вытащила из кармана телефон, чтобы сверить адрес.
Съехавшая табличка над стертыми синими дверями, болталась на одном гвозде. Из -за ветра она жутко скрипела.
Маша вошла. В помещении было тихо и пахло сыростью. Облупившиеся серые стены, старинные предметы интерьера нагоняли жути.
У часов на стене заело стрелки. Они цеплялись друг за дружку, будто неисправные дворники, курсируя между двенадцатью и двумя.
– Есть кто живой? – дрожащим голосом спросила она.
Тишина оглушала своим безразличием.
Минуты две и откуда-то послышались шаркающие шаги. Шаги приближались.
К Марие подошел мужчина лет шестидесяти. Он натянул огромные круглые очки и удивленно посмотрел на нее.
– Я планировал закрываться, что вам нужно, милочка?!
– Я… мне … в общем, я хочу сдать украшения. – Мария достала горсть украшений из кармана и высыпала их на прилавок.
– Не густо, не густо … и что вы за них хотите?
– Ну, я хотела бы тысяч двадцать … Хотя бы ….
Двадцать слишком много за это… смотрите, вот тут камни и еще камни … и вот здесь. Все это я выну, нужно взвесить только металл. Будет где-то тысяч двенадцать. Это все, что я могу предложить.
Мария расплакалась.
– Да не реви ты, тысячу накину, больше не разжалобишь!
– Мне нужно уехать, нужно купить билет и за что -то жить, хотя бы пару недель.
– А куда это вы собрались?
– В Москву, хочу начать жить с нуля!
– Неудачная любовь? – хмыкнул мужчина.
– Меня зовут Генрих Рудольфович. А тебя как? – он решил сгладить обстановку.
– Меня Мария. – она сползла по стене, ноги будто не слушались; присела на корточки и стала нервно крутить кольцо на цепочке, оно будто обжигало ей грудь.
– Можно и так сказать, неудачная. – вздохнула Мария.
– Ну что ты, что ты?! – Генрих Рудольфович сначала пытался ее успокоить, но потом заприметил вещицу на ее шее и не смог оторвать взгляд.
–А можно посмотреть эту вещицу поближе?
Мария подняла глаза на него.
– Вы про кольцо? Его вы хотите посмотреть? Оно не продается!
– А зря! А него я бы, наверно, дал куда больше! – щурясь, сказал Генрих Львович.
Мария встала. Вытерла слезы и сняла цепочку с кольцом с шеи. Он выхватил его и переваливаясь побежал к столу.
– Дорогуша, а ты сказала, что это все, что у тебя есть! А прятала -то такую роскошь!
– Это кольцо подарил мне мой жених, я не собиралась его продавать! Во-первых, это память о нем! Во-вторых, оно самое обыкновенное!
– Не смешите меня, я 36 лет работаю в этой сфере и уж точно могу отличить уникальные вещи! Видите, камушек?
– Вижу, а что с ним не так? Это рубин, мой любимый камень!
– Пфф! Рубин? Это алмаз! Очень редкий алмаз! Самый дорогой камень в мире! Кто у вас был жених? Миллиардер? – пренебрежительно ответил Генрих Львович.
– Если это шутка, то не смешная! Отдавайте кольцо! – Мария протянула руки и хотела отобрать кольцо.
– Я не шучу, милочка! Я готов дать вам за него здесь и сейчас двести пятьдесят тысяч рублей! Больше не могу, это за срочность!
Мария задумалась, ей очень нужны были деньги. Но ее грызла совесть! Это все, что у нее осталось от Вани.
–Я не понимаю, откуда у него такое дорогое кольцо?! Он говорил, что это от бабушки, что это наследство … я ничего не понимаю!
– Радуйтесь! На вас свалилось наследство! Вам ведь нужны деньги или я чего-то не понимаю?
Мария выхватила кольцо, она долго его рассматривала, плакала. Но это был единственный выход!
–Прости меня! -, произнесла она, глядя в потолок, и протянула кольцо мужчине.
Он заулыбался и достал из сальных карманов аккуратно свернутую пачку денег. Его пухлые пальцы, передавленные обручальным кольцом, нервно отсчитывали деньги, желая поскорее избавиться от вечерней гостьи.
– Вот ваши деньги! Всего хорошего! – Генрих Рудольфович перевернул вывеску за стеклом на «закрыто» и его грузное тело, с большим небритым лицом, пошаркало в неизвестном направлении.
Мария стояла с деньгами в руках, будто оцепенела. Она не могла сделать даже шаг. Глаза предательски заблестели и готовы были расплакаться. Но сейчас было нельзя! Нужно было поскорее добраться до вокзала.
На вокзале в кассах совсем не было билетов на поезд.
–Новый год на носу, оно и понятно! – подумала Мария.
В толпе прохожих Мария услышала, что есть билеты на автобус. К счастью, Автовокзал был недалеко.
– Билеты на автобус! Петрозаводск – Москва! Брать будете? – сиплый голос за стеклом нервно пробубнил!
–Это все, что есть? – жалобно прошептала Маша.
–Слушайте, за вами очередь! Я же ясно сказала! Только автобус! Берите или уходите, время только отнимаете.
Маша протянула паспорт.
– С вас две тысячи!
–Девушка, две тысячи, тысячи говорю! Вы оглохли?
Мария вздрогнула! Здесь и сейчас решалась ее жизнь! На этом самом вокзале, в эту самую минуту, в компании неприятной «кассирши»!
– Да, вот, держите! – слезы потекли по ее щекам.
–Ишь, какие мы нежные! Отправление в 21:00! Не опаздывайте! – блондинка со жженой «химией» на волосах протянула ей билеты.
До девяти вечера еще целых 4 часа. У касс стояла небольшая кофейня. Она решила зайти попить кофе и переждать их там.
Мария села у окна.
За окном шел мелкий снег, будто мукой посыпая дорожки. Внутри было тепло, пахло свежемолотым кофе и ванилью. Она заказала капучино, обхватив чашку ладонями, чтобы согреться, смотрела за окно. Взгляд ее блуждал по улице, где редкие прохожие торопливо шагали, прячась в воротники серых курток.
Она вздохнула и уткнулась в спинку высокого стула. Время будто остановилось. Мария взглядом провожала каждого, кто входил в кофейню, внимательно рассматривая лица.
Глава 3
Генрих Рудольфович не верил своему счастью, в его руках был алмаз стоимостью один миллион долларов.
Этим же вечером он закрыл лавку, взял с собой только документы, свои старые очки и выехал на вокзал.
– Билеты в Москву, пожалуйста! – засуетился Генрих, перебирая толстыми пальцами кольцо в кармане изрядно поношенной куртки.
– Могли бы и поздороваться! – дама в окошке злобно хмыкнула.
–Билетов на сегодня нет! – добавила она, натянув на лицо лисью ухмылку.
Генрих Рудольфович покраснел от злости.
– Это вы что? Вы нарочно? Потому что я не поздоровался? – бубнил он, не останавливаясь!
– Я буду жаловаться! Вы не имеете права! – казалось, что еще немного и его разорвет от злости, как воздушный шар.
– Давайте не будем переходить на личности?! Билетов и вправду нет! Вы мне, конечно, не очень нравитесь, но это моя работа! –девушка протянула ему лист с расписанием на ближайшие дни.
– Вот, ознакомьтесь! Вы можете выбрать из этого списка! Ближайший есть на 21:00. Вас устроит?
– Устроит- не устроит, будто у меня есть выбор! – пробурчал Генрих Рудольфович.
Достал из карманов брюк старый затертый бумажник, в котором купюра к купюре лежали идеально выглаженные банкноты. Деньги- это то, что Генрих Рудольфович любил больше всего. К ним он относился с огромным трепетом. Бережно отлистал две тысячи рублей и протянул их в кассу.
– Вот ваши билеты! Хорошей Поездки! – Девушка передала ему билеты.
– А обратно сразу не возьмете? Чтобы снова проблем с отъездом не случилось?
Генрих Рудольфович выхватил билеты у нее из рук и спешно покинул вокзал. Вернувшись в квартиру, где его ждал только старый серый кот, он присел у телевизора с чашкой чая, в ожидании вечера.
Квартира его была самая обыкновенная, за исключением только пустоты, какой-то всепоглощающей пустоты, которая ее наполняла.
Лет десять назад в ней было шумно и очень весело.
Здесь жила полная семья: муж с женой и сын. Генрих Рудольфович очень любил свою жену, а в сыне не чаял души. Тогда они только переехали в Карелию в город Петрозаводск. Бежали от суеты большого города, чтобы проводить больше времени вместе. Генрих Рудольфович был лучшим ювелиром Санкт-Петербурга. Он на глаз мог определить металл, принадлежность камней, их стоимость! А какие шедевры он создавал. Он болел своей работой. И решение о переезде ему далось сложно, но спокойствие семьи было важнее. Алиса, так звали его жену, была женщиной доброй и кроткой. Маленького росточка, хрупкая женщина со светящимися глазами изумрудного цвета; короткой стрижкой, почти «под мальчишку» и нежными веснушками на белом личике. Желание поддержать мужа привело к открытию собственного «ломбарда» с маленькой мастерской на соседней улице. Ремонт делали собственными силами. Именно это сплотило семью еще больше. Сыну их было 15, он взял на себя покраску стен в свой любимый синий цвет.
– Алеша, чего халтуришь? Промажь стену в два слоя, почему полосы на стенах? Или это новый стиль? – хихикнула Алиса.
– Сынок, будь внимательнее! Этот «ломбард» – лицо нашей семьи! Давай сделаем все, как мы умеем! – добавил Генрих.
Рослый парень, с пышной кучерявой шевелюрой, повернулся к родителям лицом и рассмеялся. На его носу висела огромная синяя капля краски.
– Еще чуть-чуть и я буду аватаром, дорогие мои родители! – брызги краски летели во все стороны с кисти, потому что он слишком щедро ею размахивал.
Воспоминания Генриха Рудольфовича становились ярче и ярче. Он снял с телевизора фотографию и стер с нее пыль.
– Как же я давно к ней нее прикасался! Я не забыл о Вас, честно! – расплакался он.
– Ну, что ж ты смотришь на меня так? Осуждаешь? Ну, а зачем этой молодой дуре столько денег? Я помог ей, отдал последние сбережения! А то, что не сказал ей правды?! Что ж… Я знаю, что делать с кольцом, знаю куда сдать. Смогу довезти до места. Если бы ее убили из-за него?! Разве нет?! Я ЕЕ СПАС! – он вопросительно смотрел на фотографию, будто был точно уверен, что ему ответит жена!
– Конечно спас! Конечно! Ты обещал мне! Обещал! Что бросишь это все, обещал сына найти! Обещал перестать зацикливаться на деньгах! Ты же все потерял! – голос в голове звучал будто отбойный молот. Генрих Рудольфович присел на корточки и схватился за голову!
– Я тебя потерял! А деньги, деньги сыну, конечно. Я найду его! Он в Москве, я знаю!
Он положил фото на кровать и лег рядом. До выхода оставалось еще два часа, это мучительное ожидание только погружало в воспоминания и далеко не в самые счастливые.
Уже скоро девять лет наступит, как он потерял любовь всей своей жизни. Она дарила ему вдохновение создавать шедевры ювелирного искусства.
Алиса, она знала, что каждое украшение в его коллекции так или иначе носило ее имя. А ему было достаточно ее улыбки, чтобы продолжать творить. И этот тандем был поистине уникальным.
Его работы были не просто украшениями – они были историей любви, застывшей в драгоценностях. Колье "Алиса" с изумрудами, напоминающими ее глаза, ее пронзительный и чувственный взгляд. Серьги – легкие, как ее смех; с бриллиантами, запечатлевшими блек ее улыбки. Браслет "Тайна" – сплетение золотых нитей, словно невысказанные слова. Такие важные, такие чуткие. То, в чем даже он себе не мог, до конца, признаться. Он любил ее больше жизни. А украшениями, созданными в ее честь, он словно увековечивал свою любовь.
Каждое творение было частичкой его чувств, частью их истории. Но чем больше он создавал, тем сильнее понимал: ни одно украшение не сможет передать всей глубины ее души. И это "НО" оставалось с ним, как тень, напоминая, что даже шедевры имеют свои границы.
Продажа украшений проходила со стремительной скоростью: туристы, интернет- заказы, местные жители – стали звеньями огромной цепи. Масштабы росли, времени на изготовление уходило больше и Генрих почти перестал ночевать дома. Изделия становились менее уникальными, так как времени на создание новых эскизов и форм просто не было. Из романтичного мужа он стал превращаться в скрягу, желающего заработать еще больше.
Его мастерская, некогда наполненная вдохновением и тишиной, теперь гудела, как фабрика. Золото и серебро теряли свою магию, превращая искусство в однотипный товар для отмывания денег. Даже взгляд Генриха изменился: в нем больше не было прежнего огня и любви, только усталость и жажда прибыли.
– Куда уж больше? Мы не успеваем это тратить, вернись домой! Ты ведь помнишь почему мы уехали из Питера? Мы ведь, договорились, что будем растить сына, жить в свое удовольствие и путешествовать! Будем мир узнавать! Ты ведь помнишь? – жалобно спросила Алиса.
– Помню! И что с того? Ты плохо живешь? Ты в чем-то нуждаешься? А сын? Вот где он сейчас? С друзьями? В кино? А на чьи деньги? Я что, для себя это все делаю? – Он хлопнул по столу.
– Я тебя не узнаю! Ты стал совсем злой! Если ты делаешь это для нас и только для нас, так прекрати! Мы тебя любим, хотим быть рядом! Ты спросил нуждаюсь ли я в чем-то?! ДА! НУЖДАЮСЬ! В ТЕБЕ! Сыну отец нужен! А мне муж! – Расплакалась Алиса.
Генрих повернулся к сейфу достал деньги и стал раскидывать их по мастерской!
– Вот! Выброси! Тебе же они не нужны! На, ЗАБИРАЙ! Помойка там, за углом! – бросая купюры в воздух причитал он.
– Отойди, не мешай! Ты загораживаешь мне свет! – возмутился он и продолжил работать, как ни в чем не бывало.
Алиса подбирала деньги с пола. Слезы градом лились на них. Двери в мастерскую скрипнули. Алиса подумала, что вернулся сын и стала спешно вытирать слезы и собирать деньги, чтобы он этого не увидел.
Она подняла голову и увидела два черных силуэта.
– Деньги! Живо! Кидай в эту сумку! – двое мужчин в черных масках направили пистолет в сторону Алисы.
Генрих подскочил со стула, его лицо исказилось от ярости.
– Это жена моя, что вы делаете? Чего вам нужно? Деньги? Забирайте все!
– Не геройствуй, старик. Деньги в сумку, и все живы останутся. – два черных силуэта бросили на пол сумку.
Алиса протянула им собранные деньги.
– Гляди, совсем зажрались! Деньги на полу лежат! – расхохотался один из них.
Генрих подошел к жене и хотел помочь ей встать с пола. Но тут раздался выстрел. Генрих упал на колени.
– Кто разрешал двигаться? – закричал один из грабителей.
В мастерской стало тихо.
Алиса лежала на полу, почти не дыша.
– Зачем? Зачем ты это сделал? Деньги были уже у нас! – грабители выбежали из ломбарда.
А Генрих оцепенел над телом жены. Ее хрупкий силуэт лежал на полу, вокруг него разливалась кровь.
– Сын. Позаботься о… – еле прошептала она.
Генрих сжал ее руку, чувствуя, как тепло уходит из нее. Сердце бешено колотилось, а ноги будто залились свинцом.
Кровь разливалась по полу, заливая все вокруг.
Генрих закрыл ей глаза и зажмуривши глаза поцеловал.
– За что? Мы же… Мы…Я...Я не успел тебе сказать!
– Ты- любовь всей моей жизни!
Похороны проходили утром следующего дня. На них было немного людей, только самые близкие.
Для всех случившееся было невероятным потрясением. Алису очень любили, да и как было не любить. Она была светлая, словно лучик солнца, среди всей серой массы, окружающей ее.
Молчание и слезы прощания нарушил стук в дверь. В комнату вошло несколько сотрудников в форме.
– Генрих Рудольфович, примите наши соболезнования, сейчас , наверно, не время и не место, но мы хотели сообщить , что мы задержали убийц вашей супруги. Понимаем, что легче Вам от этого не станет, но мы хотели Вам об этом сообщить! – произнес один из них.
Генрих медленно поднял голову, его глаза, полные боли, встретились с взглядом полицейского. Он не произнес ни слова, лишь кивнул, словно подтверждая, что услышал.
Опустил взгляд на фотографию жены, стоявшую на столе. Ее улыбка, такая живая и теплая, теперь казалась далекой, как воспоминание из другой жизни. Он сжал кулаки, чувствуя, как гнев и отчаяние сжимают его сердце.
– Поехали! – Генрих снял с вешалки куртку и вопросительно обернулся на полицейских.
– Вы серьезно? Прямо сейчас?
Генрих молча вышел из квартиры, за ним поплелись сотрудники в форме и сын.
В участке было холодно или холод пробирал только собравшихся, от того, что придется пережить этот день снова.
В обезьяннике сидело двое молодых парней, на вид не больше восемнадцати лет. Опустив голову вниз, они боялись даже пошевелиться.
– Поднимите головы! Я хочу посмотреть в ваши паршивые глаза! – прокричал Генрих.
Когда молодые люди подняли головы Генрих с сыном покачнулись от ужаса. Это были друзьях Алексея, его сына, с которыми он в тот вечер собирался в кино.
– Простите, мы нее хотели, чтобы так все! Ваш сын постоянно хвастал, что у вас много денег, но было удивительно, что вы так просто живете. Леша обещал показать, где вы храните деньги, чтобы доказать, что он не врет. И проговорился, что храните вы их в мастерской. Мы решили, что от пары десятков тысяч вы не обеднеете. Мы не хотели никого убивать! Мы просто хотели денег!
– Тетя Алиса, она же была нам, как мать! – один из нападавших подошел к решетке.
–Я не знал, что он заряжен! Простите! – он прижался к решетке и расплакался.
Леша упал на колени, его лоб покрылся испариной, а кожа приобрела серый землистый оттенок. Он схватил отца за колени.
– Папа, папочка, я не знал! Я не хотел! Я виноват! Папа! Прости! – он прижал колени отца к себе.
Генрих молчал, он не смог проронить ни слова. Дослушав речь сына, он оттолкнул его.
– У меня больше нет сына, ты умер вместе с ней! Я никогда тебя не прощу! Слышишь? Никогда!
Леша испуганно смотрел на отца, дрожь пробирала все тело. Он схватил куртку, которая лежала рядом с камерой и убежал из участка.
В глазах его было столько отчаяния и боли. Столько раздирающей пустоты. Ночевать он остался на вокзале. Потом автостопом доехал до Москвы. Там же загремел в полицию за бродяжничество.
– Где твои родители? Кому мы можем позвонить? – девушка из отдела по делам несовершеннолетних пыталась разговорить Лешу.
Леша молчал, уставившись в пол. Его губы дрожали, но он не произнес ни слова. Девушка вздохнула, поставив перед ним чашку чая.
–Ты не можешь просто так молчать. Нам нужно понять, как тебе помочь! -
Он поднял глаза, в которых читалась глубокое безразличие к своей участи.
– Мне никто не поможет. Я один теперь.
Девушка нахмурилась, но не стала настаивать. Вместо этого она протянула ему лист бумаги и ручку.
– Напиши, если не можешь сказать.
Леша взял ручку, но так и не написал ни слова. Он сидел, сжавшись в кресле, будто пытаясь стать меньше, незаметнее.
– Хорошо! – наконец сказала девушка.
– Сегодня ты останешься здесь. Завтра мы попробуем снова!
Леша кивнул, но в душе уже знал: завтра ничего не изменится.
Его мучило много мыслей: предательство друзей, вина за смерть матери, слова отца, последнего родного человека.
– У меня никого нет! – эти слова раздавались звоном в ушах.
– Тогда мы будем вынуждены распределить тебя в детский дом, пока не восстановим твои документы! – заявила она.
С тех пор прошло девять лет. Генрих Рудольфович, почти сразу забил тревогу и стал искать сына, но найти так и не смог.
Он долго пил после его пропажи и совсем забросил ювелирное дело. Не было у него больше музы, вселяющей в него уверенность и окутывающей его любовью. Пропал и последний родной человек. Генрих долго внушал себе чувство вины, не зная, что где-то далеко так же уже девять лет страдает его сын.
Спустя годы дыра в душе Генриха заросла черствостью и жадностью. Алкоголь давал сил начинать новый день. И вот, из энергичного успешного мужчины он стал превращаться в обрюзгшего постаревшего скрягу, которого интересовали только деньги.
Перед выездом, разбирая документы, он случайно наткнулся на старый эскиз – первый, который создал для своей жены. Внезапно его охватило чувство, будто он проснулся от долгого сна. Генрих замер, глядя на бумагу, в очередной раз укорив себя за то, что потерял самое важное в своей жизни.
Он постучал к соседке. Пытаясь натянуть дружелюбную улыбку протянул ей ключи.
– Вы это…не могли бы присмотреть за моим котом, пока я буду в отъезде? – он достал из кармана сверток и отдал его женщине, стоящей в дверях.
Женщина напротив в розовых бигудях и нарисованной родинкой на щеке растерялась.
– Мне, правда, не ловко, – разворачивая сверток бубнила она. В свертке лежало кольцо из красного золота с янтарем. Она замерла, держа кольцо на ладони, чувствуя его вес и странное, почти живое тепло.
– Янтарь – это слезы богов, застывшие навеки. – прошептала она.
– Так мама моя говорила! – женщина в дверном проеме вся покраснела. Ей очень хотелось произвести впечатление на соседа, он крайне редко обращался за помощью. И такой дорогой подарок она в своей жизни получала впервые.
Генрих не стал смущать соседку и улыбнулся.
– Не забывайте кормить кота. Корма будет достаточно в мое отсутствие!
– Да, конечно, не переживайте! – кричала соседка вслед убегающему Генриху Рудольфовичу.
Уже на вокзале он столкнулся с высоким юношей лет двадцати. Нервно размахивая руками, юноша толкнул его в сторону.
– Что за молодежь пошла?! Никакого уважения! – переваливаясь с ноги на ногу бурчал Генрих.
Молодой человек обернулся, взглянул на него исподлобья и улыбнулся.
– Вадим! Очень приятно! – он протянул руку Генриху.
– Что Вадим?
– Меня зовут Вадим, будем знакомы?!
– А с чего вы взяли, что мне нужно с вами знакомиться?
– Ну, как? Нам ехать с вами почти сутки вместе!
– Куда? Нам с вами? Я с вами ехать никуда не собираюсь!
Вадим протянул руку к сумке Генриха Рудольфовича и достал из кармана свисающий билет.
– Что вы себе позволяете?
– Да бросьте вы, он у вас чуть не выпал! Считайте, что я предотвратил пропажу. Могли б и поблагодарить! – хмыкнул Вадим и протянул билет владельцу.
– Я просто заметил на вашем билете город и дату и решил, что было бы неплохо с кем-нибудь познакомиться. Ехать было бы не так скучно! – он пожал плечами.
– Мне не бывает скучно! Да и глазастые попутчики мне ни к чему!
– Предъявите ваши билеты! – на входе в автобус появилась пожилая дама, с причудливым беретом на голове. Он был ярко-розовый и из него торчало небольшое перо белого цвета. Было не понятно задумано ли так, или его обладатель провел ночь в курятнике.
Генрих Рудольфович одной рукой протянул даме билет, а второй крепко сжимал кольцо в кармане. Он не доверял никому и судорожно оглядывался по сторонам.
– Да проходите вы уже, чего телитесь? – дама с пером не на шутку разбушевалась.
Генрих Петрович подался вперед и чуть не упал на скользких ступенях.
– Ну, вот видите, а вы дружить не хотели! А я Вас спасаю второй раз между прочим! – Вадим улыбнулся и взял Генриха Рудольфовича под руки.
– Молодой человек, что же вы как банный лист? Мне не нужна помощь! – он отряхнулся и пошел на свое место.
Потертую сумку он расположил под сидением и прижал немного ногами, чтобы не улетела при торможении.
Следом зашел Вадим.
– Вам необходимо подвинуться. Тут мое место, согласно купленным билетам! – расхохотался Вадим.
– Вы что, преследуете меня? – натянув очки поближе он все же заметил номер места и изменился в лице.
– Раз нам с вами нужно будет путешествовать совместно, то не могли бы вы помочь мне сделать путешествие комфортнее? Видите ли, меня укачивает, и я был бы вам очень благодарен, если бы вы мне уступили место у окошка. – Генрих пытался говорить со всей , свойственной ему, любезностью.
– Ох, как вы оказывается можете быть милы?! – Вадим заулыбался, ему все равно, где было сидеть.
– Так уж и быть, место ваше. Но вы угостите меня шоколадкой, у вас она, наверняка, есть! – подмигнул Вадим.