Дионисов — I. Княжий волкодав
Глава 0. Мой последний бокал вина
Для того, чтобы стать спасителем мира, ну и ещё немного – единоличным правителем всей планеты, практически живым богом, мне остался один последний шаг.
– Ну что, господа мерзавцы, подонки, интриганы, – с удовольствием произнес я, сидя во главе стола. – Подписывайте. Мы остановим эту войну, не начиная. И вообще, в этом мире больше никогда не будет никаких войн, и наступит вечная всеобщая благодать.
Моя яхта «Вакханка», на которой я их собрал, шла, подняв все паруса, под управлением искусственного интеллекта во тьме грозовой ночи. Прямо между двумя враждующими флотами, готовыми забросать друг друга атомными бомбами.
И только я препятствовал им сцепиться в этой последней, окончательной войне.
Лидеры обеих партий сидели в моей кают-компании, разделенные столом, во главе которого восседаю я. Если бы не этот стол, они бы уже вцепились друг в друга в смертельной рукопашной.
Все смотрят в договор, переглядываются, не решаясь что-то делать.
Не на что там смотреть, они его уже сто раз читали.
Это договор о соглашении всех сторон с моей спасительной божественной властью над всей планетой.
Эти идиоты считают происходящее блажью спятившего серого кардинала, но я-то знаю, что это последний формальный пункт обретения реальной божественности. Я это знаю совершенно точно, как и то, что являюсь потомком бога в этом безбожном мире.
И бог желает себе этот мир вернуть. И готов ради этого возвысить меня до своего уровня. Я знаю это точно, ведь я заключил с этим богом взаимовыгодное соглашение: весь этот мир в обмен на бессмертие.
– Ставьте подписи, – потребовал я, начиная терять терпение. – Ставьте! Уже не отвертитесь! Я вас, уродов, три года на этот корабль собирал.
– Ты и так уже некоронованный император мира, Дионисов, – произнес лидер одной из враждебных партий. – А так ты станешь… кем? Богом? Ты действительно хочешь называться богом?
Какая догадливая козявка.
– А что, кто-то против? – вкрадчиво поинтересовался я. – Подписывайте, рептилоиды убогие. Ручки в ручки – и вперед! Давайте-давайте, не отлынивать, я всё вижу. Подписывайте! Подписывайте! Вот! Отлично! Не так уж это было и трудно, да? Теперь следующий! Отлично! Отлично! Все отметились под договором? Все подписи собраны? Вот и славно. Так-то лучше.
Я взял бокал со стола, вино с моих собственных виноградников, лучший сбор. Как раз приберег для такого особого случая.
– А теперь, дорогие мои мерзавцы, выпьем за это, – поднял я полный бокал. – За то, что отныне вы будете жить долго и счастливо. За мою божественную власть. Хм. А чего это такой странный вкус у этого вина? Прокисло, что ли?
– Это потому, что мы отравили тебя, Дионисов, – произнес лидер второй враждебной партии. – И у тебя осталось примерно двадцать минут. Твои амбиции слишком велики для нашего маленького мира. Но ты смертен. Возможно, действительно только пока ещё – смертен.
Потом продолжил лидер первой партии:
– Мы не стали ждать необратимого. И мы позаботились, чтобы тебя здесь больше не было. И позаботились, чтобы после тебя ничего не осталось.
О, да. Они действительно позаботились о том, чтобы от меня ничего не осталось. Если уж они что-то делали, то делали это тщательно.
Они включили он-лайн трансляцию и показали мне, как умирают мои дети. Как умирают мои внуки. Как умирают мои правнуки. Они погубили их всех.
Не осталось никого из моего божественного рода. Даже самого дальнего отпрыска. Там были даже потомки, о которых я сам ничего не знал, а они их нашли, устроив массовую генетическую облаву. Качественная глобальная зачистка. До седьмого колена. Всех. Мужчин, женщин и детей. И стариков. Видимо, на всякий случай.
Они хотели сломать меня. Они хотели растоптать меня ещё живого. Хотели насладиться моей агонией, трупоеды гнусные.
Никто их них не ожидал, что я начну хохотать им в лицо. Или они ожидали, что смогут увидеть душившее меня отчаяние?
– Ну что-ж подонки, вы сами выбрали, – проговорил я, выбрасывая бокал за борт и уже чувствуя подступающие дурноту. – Значит, здесь вообще ничего не останется. Этот мир недостоин существования, если в нем нет меня и моих близких. Я заберу вас с собой. Всех. Все десять миллиардов. Но вот вас, дорогие мои твари, я не откажу себе в удовольствии – убью лично.
Когда львы умирают, они сражаются.
Потому я убивал их всем, что было под рукой. Ну, тех двадцать человек, что были на моей яхте. Они спасались бегством, вопили, призывали помощь с далеких кораблей, молили, в конце концов, меня о пощаде, но ни один из них меня не пережил.
Их кровь залила всю палубу и стекала по бортам в чёрное море.
Уже теряя последние силы, я дошел до моторного отсека яхты и поджег его.
И после того, как пламя взмыло над моей яхтой в темноте ночи, и всем, кто, его увидел, стало ясно, что переговорам конец, я ещё успел увидеть, как в черном ночном небе взлетают атомные ракеты противоборствующих сторон, оставляя огненные хвосты, как мстительные кометы.
Меня больше не было, меня, великого примирителя непримиримых, и ничто не могло остановить их всех от того, чтобы перемешать друг друга в радиоактивный пепел. Окончательно решить все свои неразрешимые вопросы.
Вот вам ваш апокалипсис. Если здесь нет меня, здесь не останется ничего…
Бывало, я стирал ради установления мира с лица земли целые страны и перемещал народы. Мои корабли, мои ракеты, самолеты, банки, дома, небоскребы, реакторы, порты и космодромы, всё было моё. Люди, люди, десятки миллионов людей зависели от меня. Жили в моей тени, в пределах моей власти, кормились от моего богатства. Я открывал Олимпиады и заканчивал войны.
Последнюю, атомную, останавливать уже не стал. Отличный погребальный костер получился.
А когда я умер, пришла пора поговорить со своим богом.
– Ты обещал мне, Дионис! – возмущенно говорил ему я. – Ты обещал мне, что я стану равным тебе! Что я стану богом!
– Ну, кто-ж знал пределы безумия этих рафинированных социопатов? Промашка вышла. – смущенно отвечал мне мой бог. – А ты тоже хорош, маньяк глобальных масштабов, ты зачем планету за собой спалил? Мы же могли там начать сначала.
– Я не хочу ничего там начинать. Пусть горят в аду.
– Ну, да, примерно ад ты им и устроил. Ладно, этот мир списан в утиль. Есть у меня на примете ещё один, там у меня тоже есть дела, но мой потомок в нём тоже почти уже умер. Конечно, не с такими грандиозными последствиями, но от души накуролесил напоследок. Ты можешь занять его место там. Ты согласен, Дионисов? Ты согласен?
Ещё один шанс? Ещё один мир? Отчего нет? Если что не по мне, сожгу и его. Мне не впервой.
Я верну все что потерял. Мое положение, моих людей, мой род…
– Я буду богом? – уточнил я.
– Если постараешься. Путь длинный, но это возможно. Правда, большой помощи от меня не жди, канал туда узкий, я туда свою божественную сущность в полной мере просто не протащу. Но кое-что у тебя за душой там будет уже на старте.
– Пофиг, не в первый раз. Давай мне свой новый прекрасный мир. Я его продегустирую.
– Ну и отличненько. Даю тебе дар читать в душах людских, не голым же тебя туда отправлять.
– Может, чего посерьезнее подбросишь?
– Не-е, кобальтовую бомбу я тебе больше не дам. А остальное сам добудешь, если понадобиться. Ты и без такого там самый страшный, всех заживо сожрешь.
Ну, как скажешь, божественный предок.
– Тогда – с богом! – мой веселый партнер по опасному промыслу хлопнул в ладоши…
Вскоре я очнулся – в своей постели, в своей комнате в студенческом городке Имперской Академии.
У меня было странное ощущение, что я здесь уже несколько часов минимум, хотя увидел всё только сейчас. Я спал всё это время? Восстанавливался? Приходил в себя?
Кровать пахла любовью и женскими духами, и явно дорогими. Напротив кровати на стене помпезные стрелочные часы с двуглавым орлом.
Тикают, как гвозди в голову вбивают. Я поморщившись сел в постели, голый как младенец – а в голове стучало набатом по вискам: бум, бум, бум.
А ещё на душе такое невысказанное ощущение тревоги. Словно я за те пропавшие из памяти часы успел натворить что-то такое… Что-то необратимое.
Вспомнить бы, что именно.
– Ожил, Саша? – произнес вдруг кто-то.
Я поднял глаза на щуплого паренька в студенческом кителе, возникшего на моем пороге и нахмурился:
– Ты кто?
– Ничего себе ты вчера поддал, Саша, – паренёк ошарашенно покачал головой. – Соседа уже не узнаёшь.
Я щелкнул пальцами мучительно вспоминая:
– Семецкий!
Это мой сосед по квартире. У нас общая кухня-гостиная, разделяющая личные комнаты.
– Ну слава предкам. Я уж решил, что ты – всё, – Семецкий покачал головой. – Мозги себе окончательно спалил. Узнал наконец?
– Ну, вроде, да, – озадаченно произнес я. – Это что, вчера было?
– Железный ты, всё-таки, человек, Саша. Я-то думал, что ты всё, упился и помрёшь теперь. А ты ничего так, с виду почти как живой.
Это да. Именно, что почти. Чувствую себя именно как оживший мертвец. Это от той моей смерти похмелье, или от здешней? Как оно там вчера, кстати, было-то?
Помню, что меня вызвали на дуэль. Дуэль на эликсирах. Сломали ночью дверь на факультете в лабораторный зал и затеяли дуэль. Кто больше выпьет и не подохнет.
Нда, однако, разнузданные забавы у местного студенчества. Кто-ж эликсиры из гроссмейстерского шкафа на спор пьет? От них же подохнуть можно в один момент.
Ну вот, я, в конце концов, и не выжил. В смысле, это Саша Дионисов не выжил… А теперь я устроился по-родственному в его сознании и теле. Раньше меня тоже звали Александр, так что путаться не буду. Нда.
– Ну, что у нас тут ещё плохого? – подумал я вслух.
Помнится, божественный предок упоминал, что Саша ещё чего-то накуролесил перед смертью. Помер он не сразу, здоровья-то в спортивном студенте, как у лося. Или это уже я успел ещё чего-то набедокурить, прежде чем лег в эту постель, и уже с неё не встал до самого утра?
Надо расспросить этого студента-соседа, Семецкого. Он может что-то знать. Но пока я собирался с мыслями, Семецкий ушел в свою комнату. Ладно, никуда он теперь не денется. Расскажет всё…
Я встал с постели, подошел к шкафу поискать во что одеться, заметил своё отражение в дверном зеркале и вздрогнул. Там была моя собственная физиономия, только молодая. Сорок лет такой её не видел. Рыжие длинноватые волосы. Нос с горбинкой. Отсутствующий третий справа зуб. В финале по лапте выбили еще на первом курсе, так и не вставил… Нда.
И этому лицу примерно двадцать. Точнее, двадцать два.
Александр Петрович Дионисов дворянского происхождения. Студент последнего, четвёртого курса алхимического факультета Столичной Академии. Алхимический ранг «Отличник», четвёртый снизу в иерархии алхимиков. Ещё полгода – и стал бы бакалавром.
Я бастард Дионисовых, не сильно богатого дворянского рода виночерпиев провинциального происхождения. Из родных остался только дядя Аристарх, отец и сводная, по отцу, сестра Эльза. Отец отправил меня из родных краёв в столицу, учиться алхимической экономике.
Я открыл шкаф и начал понемногу одеваться. Нечего тут голым шастать, мало ли что…
Пока одевался, по сторонам смотрел.
На секретере у стены Сашина спортивная деревянная бита на двух подставках. Ага, есть тут такая забавная командная игра, та самая имперская лапта, называется, в которой, бывает, зубы выбивают. Саша в ней, кажется, был неплох…
А ещё свежий рекламный плакат над секретером. «А ты записался в колонисты? Бесплатные земельные наделы, жалованье колониального княжества…» – и далее целый список плюшек. Главное, добраться до отдаленного континента, а там уж выдадут жирнейший стартовый набор: землю, подъемные, все дела. То, что нужно для бастарда вроде меня, чтобы начать карьеру, не удивительно что Саша об этом думал. В столице-то бастарду ничего не светит…
А еще, я заметил, что на половике под кроватью, лежит белоснежная шёлковая перчатка. Под тоненькую, явно девичью ладонь. С оборками, с красивым золотистыми окантовками, подшитая мехом и прочим. И гербом. Таким же, как и на часах на стене.
Я её поднял, машинально понюхал. Тот же аромат, что теперь издавали мои простыни.
Занятно.
– Семецкий, – задумчиво произнес я, выходя в общую гостиную с перчаткой в руке. – Так я один вчера вернулся?
Семецкий выглянул из своей комнаты, он там собирал пособия в свою студенческую сумку.
– Нет, Саша, – с удовольствием произнес Семецкий. – Ты был не один.
– А с кем?
– Ты там нагрянул среди ночи, с невероятной красоткой в вечернем платье. Мне её ты представлять не стал. Потом вы уединились, ну и я вам не мешал, понятие имею. А что потом, не знаю, сморило, глаз открыть не смог, спал до утра, как новорожденный. Как твоя красотка уходила – не помню.
Красотка. Да, такая она и есть. И самая лучшая девушка на планете. Ну, так Саша чувствовал. Но занятно, что и я так чувствовал. Интересное совпадение мнений.
Вспомнить бы ещё кто она такая. А то нехорошее у меня какое-то предчувствие…
– Ну, похоже, Саша ты вчера вообще был в ударе, – усмехнулся Семецкий. – Говорят, ты дуэль на эликсирах устроил и перепил всех! Потом девицу эту свою откуда-то привел. Не ожидал от тебя такой прыти.
– Так, – задумчиво произнес я. – И кто же она была?
– Ну, откуда же мне знать? Но какая-то знатная особа. Её машина ждала с каким-то гербом. Не помнишь, что ли? Ну ты даёшь.
Мои нехорошие предчувствия только усилились.
– Ты в академию, кстати, вообще сегодня собираешься? – спросил Семецкий. – Декан обещал прибить всех опоздавших. Уже час пик, за такси тридцатку на двоих придется выложить. Так, подожди, а это что у тебя такое?
Он посмотрел на сжатую в моей руке перчатку, нахмурился, протянул руку. Я подал ему перчатку, он её взял и посмотрел на герб.
Его лицо переменилось в один миг. Вытянулось в гримасу неподдельного ужаса.
Он бросил перчатку на кровать и отскочил назад, как будто ужаленный ядовитой змеёй:
– Это… это… Это её перчатка? Твоей дамы? Саша! Ты серьезно? Ты что? Ты совсем с ума сошел?!
Он в ужасе смотрел на меня, искренне не понимающего ничего..
– С ума сошел, – горько заключил Семецкий, и в следующий миг он бросился в свою комнату, выдернул из-под кровати небольшой дорожный чемодан. Открыл, принялся быстро скидывать туда вещи, книги, планшетный компьютер…
– Ох, черт! – шептал он, запихивая в чемодан какую-то одежду. – Только этого мне не хватало! Ты сошел с ума, Саша! Ты сошел с ума! Вот за что ты так со мной? За что мне это всё?
– Семецкий? – нахмурился я, глядя как он паникует.
– Они придут, – бормотал он пытаясь застегнуть чемодан. – Они придут за мной. И за тобой! За нами всеми! Надо бежать. Бежать!
– Семецкий, – произнес я, а потом крикнул. – Семецкий! Какого черта?
– Какого черта? – прошептал Семецкий, уставившись на меня. – Какого черта? Это ты мне говоришь? Ты с ума сошел! Ты хоть понимаешь что ты наделал? Герб! Герб на перчатке видел? Она же неприкосновенна! Болотниковы за покушение на чистоту крови тебя четвертуют! И все знают об этом! Они за нами придут! Они нас всех убьют! Надо валить отсюда, Саша! И подальше! И побыстрее!
И снова принялся утрамбовывать вещи в чемодане.
Эта фамилия. Болотниковы… Она отозвалась каким-то не очень хорошим предчувствием глубоко в моей душе. Тревожным таким. С таким чувством вспоминаешь о существовании в твоей жизни очень серьëзного врага, о котором ты вроде и думать забыл, а он-то о тебе никогда не забывает.
В этот момент в дверь сначала позвонили, а затем настойчиво постучали. А потом начали колотить кулаками!
Семецкий уставился на меня огромными глазами. Бросил чемодан и мгновенно юркнул в туалет – грамотно отошел на заранее подготовленные позиции, оставив меня тут одного.
Ну, а я, немного подумав, подошёл к двери. Хотели бы войти без стука, – уже выбили бы её.
– Кто там? – произнес я.
– Сашка?! – прокричали из-за дверей. – Открывай живее! Это я, Аристарх!
Я вспомнил, кто это. Мой дядя. Второе лицо в нашей родовой структуре, занимается сбытом алкогольной продукции в столичном регионе.
Я немного завис над замком, он оказался с электронными кнопками, но пальцы сами набрали нужную комбинацию, и я отодвинул задвижку.
На пороге оказался роскошный мужик лет тридцати пяти. Ростом на полголовы выше меня – хоть я сам о себе думал, что роста немаленького. Ничего себе дядька вымахал. Тоже рыжий, только с короткими волосами и короткой, пиратской бородкой. Со здоровенным шрамом через всё лицо. Кожаный плащ, перчатки без пальцев, чёрные очки – внушающий тип, в общем.
Единственное, что было непонятно – зачем дядька вообще тут объявился. До того он тут вообще ни разу не изволил появляться.
– Так, я войду? – спросил дядька.
Я кивнул, молча отодвинулся, впуская его в квартиру.
Дядя вошел, с щелчком закрыл за собой дверь, решительно вышел на середину комнаты, огляделся.
– Ты тут один? – негромко осведомился он.
– Нет, – настороженно ответил я. – Тут ещё Семецкий.
– Семецкий? – недовольно скривив бровь переспросил дядя. – Тот самый?
– Сосед, – кивнул я.
– И где он? – угрюмо спросил дядя. – Семецкий?
– В туалете.
– Там? – дядя указал пальцем на дверь туалета.
Из туалета за все это время не донеслось ни звука. Качественно затихарился Семецкий.
– Ага. Сосед, значит. Ну, извини, сосед… – пробормотал дядя, откидывая полу плаща и поднимая висевший на скрытой перевязи компактный пистолет-пулемет с огромным глушителем на коротком стволе и всаживая в дверь туалета короткую, почти бесшумную очередь.
За дверью взвизгнул пробитый пулями Семецкий, а я даже рта раскрыть не успел.
Звук выстрелов был негромким, но в ушах у меня зазвенело, снова застучало по голове. Бом, бом, бом!
Дядя подошел к простреленной двери туалета, осторожно открыл, заглянул внутрь. Кровь потекла через порог на пол коридора.
Семецкий внутри был безнадежно мертв.
– Извини, парень. Не повезло тебе, – пробормотал дядя, меняя магазин в пистолете-пулемете, – Свидетели таких дел никогда не выживают…
И в следующее мгновение я разбил спортивную биту об его голову.
Глава 1. Дуэль на эликсирах
Дядя как подкошенный свалился на пол.
Я бросился на него сверху, выдернул пистолет-пулемет из его рук, нажатием кнопки сбросил магазин, передернул затвор, выбросив патрон, досланный в ствол, и швырнул машинку куда подальше, за кровать. Дядя попытался схватить меня за кисти рук, я пробил локтем ему в верхнюю челюсть, прямо под нос, чтоб побольнее!
– Так ты зачем это сделал? – ласково прорычал я, от души пробивая его хуком слева. – Ты зачем его убил, дядюшка любезный? Свидетелей убираешь? И меня, значит, уберёшь?
– Ты же сам меня для этого вызвал! Охренел? – просипел дядя, трогая лицо и глядя на кровь из носа на ладони. – Это что? Ты родную кровь пустил? Ты на кого руку поднял, ублюдок?
Ну и всё. Ублюдком этим он меня совсем из себя вывел.
Следующие минут пять мы катались по комнате, разнося мебель, опрокидывая стулья, избивая друг друга кулаками, коленями, пока я не пробил дяде в уже сломанный нос лбом со всей дури, аж глаза застило яркой вспышкой, но это до него дошло, он упал на пол и затих.
Я схватил его за лацканы плаща и прорычал в разбитое лицо:
– Ты зачем это сделал? Говори! Говори, дядя! Или я тебе сейчас челюсть сломаю.
Дядя не сразу очнулся, сплюнул алой кровью:
– Ничего себе ты окрутел, племяш. Откуда, что взялось… Это когда ты так бить научился?
– Да вот прямо сегодня! Говори давай!
– Погоди… Да опусти ты меня, мне надо подлечиться… Дай-ка приму «Врачевателя», а то ты мне кости, похоже, все переломал…
Я на миг ослабил хватку – грешен, поверил, уж больно вялый у него вид был. Дядюшка нырнул рукой под плащ, из десятка карманов на подкладке выудил пластиковую колбочку. Зарычал, ловким движением откупорил пробку – влил в рот, затем – выдохнул огнём.
– Вяжи!
Всполох пламени сформировался в огненно-серебристую змейку, призрак эликсира резво потек в мою сторону и вмиг опоясал меня.
Вот дерьмо! Эликсир с эффектом "Паралич" – слабое психическое воздействие, временная парализация воли и нервных импульсов», – вспомнился учебник.
Вот значит как, дорогой дядька? Ну ладно, ладно. Это я могу понять. Меня скрутило по рукам и ногам, и отчасти это даже было к лучшему. Иначе я, пожалуй, действительно прибил бы дорогого родича, уж не знаю, чем бы тогда все обернулось. А так я слегка протрезвел и задумался.
Да и пора бы уже.. Похоже, что я жёстко накосячил с этой моей ночной звездой. И максимально жёстко. Просто так студента императорской академии другие аристократы не придут убивать. Тем более – члены своего же клана. Я же на хорошем счету, так? Я в роду на хорошем счету, и сам род на хорошем счету у Императора. Так ведь? Так что такое случилось? Чья честь была задета этой ночью?
Чьей, чёрт возьми, была та перчатка?
Ответ, на самом деле, уже был в этой, недавно занятой мной голове. Но я не хотел пока его озвучивать – даже самому себе. Не хотелось снова готовиться к смерти, я же только ожил.
Я медленно выдохнул и окончательно взял себя в руки. Блин, взорвался как молодой. Впрочем, я теперь и есть молодой.
– Так ты меня следующим убьешь? – прямо спросил я у дядьки. Такие вещи лучше уточнять сразу.
Дядька посмотрел на меня, как на безумного, и молча головой помотал.
– Тогда, дядя, блин, – процедил я. – Давай остынем и объяснимся. Какого хрена ты устроил? Зачем ты соседа моего порешил? Что происходит вообще?
Дядя с трудом поднялся и уставился на меня слегка безумным взглядом.
– Нет, вы посмотрите на него. Он же меня еще и спрашивает. Это ты мне расскажи, плямяш! Чего это ты тут устроил такое. Это при том, что, Сухой Закон введут со дня на день и тогда наш род действительно хапнет лиха! А ты уже успел с ночи наделать делов! Я тебя, между прочим, спасать пришёл! Я тут задницу твою прикрываю! Ты меня сам позвал.
Блин. Ни черта такого не помню. Возможно, все это Саша предпринял уже, не приходя в сознание.
Я вздохнул, пытаясь успокоиться сам и успокоить его. Он вон уже принялся искать глазами свой пистолет-пулемёт.
– Значит так, дядя Аристарх. Во-первых, перестань искать пушку! Хватит на сегодня, уже постреляли. Во-вторых…
– Ладно, – после секундного раздумья дядя согласился. – Действительно – хватит. Я не тебя сюда убивать ехал. И этого бы не стал, только он все видел. Такие свидетели в этом деле нам ни к чему. Но теперь-то что? Что теперь прикажешь делать?
Хоть я и был связан – я расценил это как признак доверия. Это хорошо.
– Что делать – мы решим. Во-вторых – давай предположим, что у меня частичная амнезия, и я действительно нихрена не помню. В третьих – расскажи мне прямым текстом и русским языком, что случилось вчера?
Мой родственник состроил удивлённое лицо, потом нахмурился, кивнул, присел на корточки у двери.
– Ага. Так. Амнезия, значит. Ух ты. Вот оно как. Гм. Ну, что, охотно верю, – покивал своим мыслям дядя. – Могла она такое провернуть, могла… Н-да. То есть, ты не помнишь, что ночью случилось? Совсем? Н-да. Молоде-ец… А она молодец…
– Кто – она? И почему молодец? – я хотел это знать.
– Молодец, что следы за собой замела, – дядька поднялся с пола.
Потом принялся размышлять вслух, нервно прохаживаясь по коридору:
– Понятное дело, что это был эликсир, и я даже догадываюсь, какой. Редкий, дорогой, что-то на основе двух-трëхлетней выдержки. Заставляет забыть только конкретную персону и всё, что с ней связано… Причëм, возможно, и не один эликсир. Иначе бы ты полгода жизни забыл. Или овощем стал. Или вспомнил бы ложную или прошлую какую жизнь. Нет же у тебя такого?
– Хм… – я решил не озвучивать то, что теперь как раз отчётливо помню совсем другого себя и другую жизнь.
И вообще решил никому никогда этого не озвучивать. Лишнее это.
– Получается, она следы-то замела, прикрыла вас, как смогла, – задумчиво заключил дядя. – Вот только не могу понять, неужели это была именно ее идея изначально… это же абсолютно безумный поступок! Порыв, каприз, получается так, да?
– Не знаю, – признался я. – Кто, блин, она?
Дядька Аристарх упорно игнорировал мой вопрос, продолжая размышлять вслух:
– Получается, она может быть даже вообще с тобой не была знакома до этого? Вот чёрт! Значит, она знает кого-то другого из вашей компании, кто её привёл. Это многое объясняет. Может – этого? – он кивнул в сторону Семецкого. – С другой стороны – эликсир она использовала. Значит, заранее просчитала последствия. Значит, шаг был сознательный. И никаких больше следов не оставила? С ней был кто-то еще, кто ей помог? Может, фрейлина? Телохранительница? Ты точно этого не помнишь?
– Ты, дядь Аристарх, опять загадками говоришь. Я ни хрена не помню. Помню только… ну, академию. Уроки. Занятия… Да, дуэль на эликсирах еще была. Где-то в академии.
А ещё глаза. Её глаза, голубые и бездонные, я вспомнил. Лицо – нет.
– Ещё и дуэль! – дядя раздраженно закатил глаза. – Да ты там во все тяжкие сорвался, как я посмотрю.
Дядя только рукой махнул, отступил и сел у двери.
– Значит так у нас получается, – проговорил дядя. – Прости, Саша, за то, что вот так ворвался, был неправ. Я то решил – это ты сам как-то с ней познакомился, сюда притащил. От амбиции молодецкой, безмозглой. Мало ли, от тебя всякого стоит ждать, но, похоже, все было наоборот. Вот только вряд ли это тебя оправдает. Особенно для её жениха. А он Болотников.
Я снова начал закипать. У Саши эта гормональная буря запускается с полпинка, как я посмотрю.
– Я-то тебя прощаю. Только, получается, ты, дядя, моего соседа ни за что убил?
– А вот тут ты неправ. Было за что, – дядя вновь вскочил. – Болотниковы его всё равно бы первые убрали. Но перед смертью он им такого бы про тебя наговорил! Для нас всех, для тебя же первого, лучше так. Надеюсь, он был единственным свидетелем. А сосед он был хреновый, помню, что ты рассказывал.
Не знаю, возможно, тут дядя и прав. Но, жалко было Семецкого. Ох, жалко. Конечно, я припоминал, что хмырь он был тот еще, не стеснялся потешаться надо мной прежним. За спиной подшучивал, а бастардом порой и в лицо звал, не на людях конечно, такого я бы ему не спустил никак, но, тем не менее, называл так, типа, по-соседски…
– Свидетелем чего он был, объясни уже? – вздохнул я
Ответ я уже предвидел, но мне хотелось, чтобы это озвучил кто-то другой.
А дядя вдруг щёлкнул пальцами:.
– А я тебе сейчас покажу! Где телефон твой? Ты же мне с него фото прислал! Вот же присобачил фотомодуль, на телефон, всем на погибель…
– Элементаля сними, – мрачно ответил я. – Достану тебе телефон.
– А драться больше не полезешь? Ладно! Времени у нас больше нет. Развейся!
Змейка-элементаль послушно растворилась в воздухе.
Испытанный мною гнев всё ещё отзывался в душе, все еще толкал на импульсивные действия. Я с трудом сдержался, чтобы снова не врезать дяде по физиономии – но все же сдержался. Всё-таки, возможно, в этом мире он сейчас единственный человек, готовый мне помочь.
Я порылся в одежде, выудил из кармана телефон. Он был странной, затейливой формы, этакий телефон-франкенштейн, собранный из нескольких крупных деталей. Фотомодуль стыковался отдельно, и я вспомнил, что их производили где-то на дальневосточных фабриках империи. Технология новая, мобильники с цифровыми фотоаппаратами только начинали появляться.
Дядя отобрал у меня телефон, включил:
– Как это тут делается… чёрт… А! Во!
Он, тыкая пальцем в экран, перешел в меню и открыл папку с фотографиями. Последним оказалось «Фото 13. Отправлено: 1 раз»
Крохотная пикселизированная картинка открылась на экране.
И я кое-что начал вспоминать. Похоже, фотография разблокировала часть воспоминаний, выключенных эликсиром.
В общем, вчера всё происходило так…
* * *
…На дуэль меня вызвали через пять минут после начала дружеской попойки, ночью, в тёмном неосвещенном помещении алхимического факультета.
В том числе и поэтому я всегда против бытового употребления алкоголя – все очень быстро вышло за пределы разумного.
Когда празднование получения нашей группой звания «отличник» перешагнуло через полночь, всех потянуло на приключения. Ну, наша группа и забралась в здание академии, однокурсники сломали дверь родимой кафедры алхимии и распили все, что нашли подходящего и бесхозного на полках с эликсирами.
Очень быстро отборная алкохимия ударила в головы буйных студентов.
И понеслось.
– Дионисов! Дионисов! Какого черта? Ты не слышишь, что ли? Дионисов! Я кому говорю?! Нет, вы посмотрите на него! А ублюдкам следует слушать, если к ним обращается природный дворянин!
Я это четко услышал, потому что внезапно именно в этот момент вокруг стало очень тихо. Все разговоры прервались.
Это Козлович, и уже пьяный в хлам. Ворованный из лабораторных шкафов алкоголь развязал ему язык и остановил разум. И это услышали все.
Черт бы его побрал, идиота! Теперь я не смогу просто пропустить это мимо ушей, как бессвязный пьяный треп. Я не могу себе это позволить. Слишком долго я возводил здание своей репутации в Университете.
Я с громким стуком поставил свой стакан на полку – с невинным виноградным соком, кстати, максимум что могу позволить себе в личной жизни – и в наступившей тишине приблизился к Козловичу. Совершенно трезвый, естественно, и очень злой.
– Похоже, – произнес я, – ваш язык, Козлович, скачет впереди вас, опережая мысли. Вы же не будете против, если я накажу эту брехливую шавку?
– Чего? – тупо отозвался Козлович, а потом получил двумя сложенными перчатками по морде.
Вот так, скотина, давно я этого хотел.
Да, я бастард. Я столько не выпью, сколько вмещает бронированное пузо прирожденного алкаша, простите, аристократа. Но не тебе, подворотный дворянчик, мне об этом напоминать. Никто из здесь присутствующих этого не посмеет.
– Козлович! – воскликнула вздорная девица с соседнего факультета, ей я, похоже, тоже успел непростительно насолить – кажется, не стал взасос целоваться за дверью. – Неужели ты это просто так оставишь?!
Козлович оторвал ладонь от покрасневшей щеки и прошипел:
– Дуэль! Сейчас! Немедленно!
– Желаете стреляться? – процедил я. – Мечом-то я в момент вам голову снесу.
Взгляд Козловича заметался, понял вдруг, шавка, с кем связался? Но внезапно взор его озарился.
Что-то придумал. Что именно?
– Пускай безземельные стреляются, – презрительно бросил Козлевич. – Нам, отличникам академии, больше подходит благородная алхимическая дуэль. На эликсирах гроссмейстеров!
Вот козёл. Нашел-таки моё слабое место. Ведь я по специализации – экономист алхимических процессов. И эликсиры пробовал далеко не все.
В наступившей тишине кто-то пробормотал:
– Парни, ну что вы. Это уже за гранью разумного… Мало того, что это карается смертной казнью…
– Я настаиваю! – внезапно истошно заорал Козлович.
Я бросил перчатки, которыми бил ему морду, на стол.
– Несите, – усмехнулся я. – То, что вы там настаиваете. Что есть в шкафах интересного?
Сокурсники, пошушукавшись и обшарив полки шкафов, притащили две колбы с алым, как кровь дракона, содержимым.
– Что это? – нахмурился Козлович, но я не позволил ему соскочить.
– Какая тебе разница? – я взял одну из колб. Перешёл обратно на «ты», чтобы моя явная грубость уже не оставила ему повода повернуть назад. – Пей! И не смотри на этикетку! Или будешь извиняться?
Что это был за эликсир – я осознал чуть позже. Есть напитки легкие, а есть такие, с которыми не каждый может совладать. И «Кровь Дракона» – как раз из таких. Наши шансы уравнивались, мы были в одинаковой опасности.
– Да к черту это всё, – процедил Козлович, подхватывая оставшуюся колбу.
Вот тогда я и заметил среди окруживших стол вчерашних студентов её. Пламя во тьме, солнце на рассвете, звезду среди облаков. Она была здесь совершенно неуместна, она точно не училась с нами, но она здесь была.
И в её взгляде было волнение – в нашей дуэли она переживала и болела именно за меня. Она следила за каждым моим движением голубыми бездонными глазами.
Я не мог колебаться под этим взглядом. Я опрокинул колбу со смертоносным содержимым в рот, и вкус красного вина пробил меня насквозь.
Содрогаясь от обжигающей нутро боли, я увидел взгляд Козловича. Он мне подмигнул, и я вдруг понял, что умру с секунды на секунду, потому, что вся мощь эликсира гроссмейстеров обрушилась на меня.
А когда смертная тьма отступила, я оказался совсем другим человеком.
Я вспомнил взрыв яхты и миндальный привкус на губах. Вспомнил то, кем я был…
Я – лев. Лев бетонных джунглей. Я – корпоративное чудовище. Я стирал с лица земли целые страны и перемещал народы. Мои корабли, мои ракеты, самолеты, банки, дома, небоскребы, реакторы, порты и космодромы, всё моё…
А потом я понял, что она продолжает за мной следить. Моя тёмная звезда. Я, абсолютно не контролируя себя, бросил пустую колбу на пол, раздавил каблуком стекло в мелкие осколки и, резко приблизившись к ней, наклонился к изящному ушку и прошептал:
– Милостивая сударыня. Очаровательная. Великолепная. Сладкая моя. Жаждете ли вы пережить самую незабываемую ночь в вашей жизни?
Так, стоп. Это я, что ли, так говорю? Да что за дьявол в меня вселился?! Я бы в жизни не рискнул так подкатить.
А аромат от её волос какой! Сдохнуть можно! Ты понюхай! Понюхай! Оно того стоило!
А? Чего стоило?
Но больше всего меня поразили её слова. Ответ, какого никто бы и не смел ожидать в своём уме:
– Если кавалер дает слово…
* * *
Итак, на открывшейся фотографии был я. На той самой кровати, на которой я проснулся полчаса назад. Голый. Счастливый. Улыбающийся.
И не удивительно. Я был таковым, потому что рядом, в обнимку со мной, точно такая же – голая, счастливая и улыбающаяся, лежала двадцати лет от роду, Великая Княжна Русская, Польская, Горская, Поморская, Финская, Тобольская, Канадская, Гиперборейская, Атлантическая, Гвинейская, Аустралийская, Океанская и иных, и иных, наследница правящего Императорского дома семи континентов – Перова, Марина II Дмитриевна. Наследница, да.
Царевна блин. Великая Княжна правящего дома Второй Российской Империи, над которой никогда не заходит солнце.
В общем, я понял, что дяденька мой был всецело прав.
О, да. Я – вчерашний я – изрядно влип.
Я присел на корточки рядом с дядей, у двери квартиры в особняке, глядя на медленно растекающуюся лужу крови рядом с моим бывшим однокурсником напротив.
– Ну, и как ты теперь предложишь порешать эту нашу маленькую проблему? – произнес дядя. – Скоро Болотниковы сюда явятся и всех здесь зачистят. Есть идеи, что будем делать?
– Можешь мне поверить, дядя, – отозвался я, глядя на плакат с колониальной рекламой, обещающей новую жизнь в новом мире за океаном. – Идея у меня есть.
Глава 2. Поездка в Гельсинг
Я перечитал рекламный плакат на стене, затем некоторое время смотрел на пустую небольшую бутылку. Характерная красно-бело-чёрной этикетка с рюмкой, сочетающаяся с нашим фамильным гербом.
Алкоголь – для меня это действительно яд. И почти для всех яд, кроме полных аристократов, у которых некоторая, но не бесконечная устойчивость. И так уже больше трёх веков. По преданию, один из императоров Первой Империи, обладавших магией, сотворил что-то, изменившее действие ферментов у людей во всём мире.
Но только не у аристократов. Мой род – древний, крупнейший поставщик спиртных напитков в императорские палаты… Придворные виноделы. Правда, угасающий род. В отсутствие законного наследника всё семейное хозяйство пребывает в перманентном упадке.
Покидать столичный регион не хотелось, поэтому сперва я всё-таки попытался включить оптимизм.
– Может, она сохранит всё в тайне?
– Ага, щаз. Ты хоть представляешь, сколько за ней средств слежения? И элементали, и чисто технические средства. Блин, вы хоть предохранялись? – прищурился дядя.
– Не помню. А что, если это любовь? – мрачно озвучил я.
– Любовь? – не то усмехнулся, не то умилился дядя. – Любо-овь. Да уж конечно! Наш род, конечно, склоненн к романтике, но тебе уже не пятнадцать лет. А двадцать два. Поздновато уже о таких материях говорить всерьёз, не находишь? И даже если представим, что она вдруг в тебя влюбилась, ты же в курсе, что тебе не простят это?
– В курсе, – мрачно отозвался я.
– Даже если вдруг она скажет, что сделала добровольно, что это бунт против воли отца, что по своей воле…
– Соглашусь, – кивнул я и собрался с мыслями. – Не простят, дядя. Но не будем паниковать. Для начала давай-ка посмотрим, что у тебя в патронташе. У меня есть план.
Минут пять рассматривали его коллекцию, где я заприметил пару очень интересных пробирок.
Переспросил – мои предположения подтвердились, он рассказал, что есть. И тогда более-менее мы решили, что и в каком порядке будем применять.
– Ну, вот и славно. Тогда собирайся, времени нет. А я подлечусь пока…
– Точно подлечишься? – насторожился я.
– Да уж точно! Вот это вот выпью. Делать мне больше нечего, чтобы на тебя снова «Паралич» тратить, дорогой он…
Дядя вытащил маленькую колбу с алым содержимым и опрокинул в рот. Содрогнулся, скривился, по его плечам пробежала сине-зелёная вспышка, призыв элементаля состоялся, и в следующее мгновение ссадины на его лице, оставленные моими кулаками, побледнели, а потом и вовсе исчезли. Дядя сразу взбодрился, выпрямился. Хотя, похоже, пару ребер я ему-таки сломал…
– Ну, так-то лучше будет, – пробормотал дядя.
Некоторая часть вспышки распространилась и на меня – разбитые кулаки и ушибы конечностей у меня тоже мгновенно исцелились. Ну, спасибо и на этом.
Пока дядя лечился красненьким, я вытащил Семецкого из туалета, и перенес тело на его кровать. Сложил ему руки на груди. Встал над ним, задумался. Что я еще могу сделать? Кажется, у него мать и сестры остались. Сообщить им? Вот они обрадуются-то…
– Всё время этих Семецких убивают под горячую руку, – пробормотал дядя, доставая свой пистолет-пулемет из-за кровати и вставляя в него подобранный магазин. – Невезучий род.
Я угрюмо покосился на дядю, и он развивать мысль не стал. Вместо этого он спросил:
– Ты как? Готов уже? Идем.
– Я хочу его похоронить, – произнес я, глядя на тело Семецкого.
– Чего? – удивился дядя. – Ты же его терпеть не мог. Я же знаю. Нашел друга, блин.
– Он жил со мной рядом. Я за это в ответе, – упрямо ответил я.
– За что? – нахмурился дядя.
– За то, что он умер.
Дядя, поморщась, раздраженно покачал головой:
– Ты, племяш, слишком много на себя берешь. Не мы такие, жизнь заставляет. Ну да, я понимаю, ты молодой ещё. Порывистый. Неопытный. Повзрослеешь и сам все осознаешь.
Я едва не усмехнулся ему в лицо. Нашёл молодого.
– Я такой, какой есть, – сказал я упрямо. – Я хочу его похоронить.
Дядя вздохнул:
– Ну, может в этом и есть смысл. Пошли уже, я тут все подожгу за нами. «Красного петуха» выпущу. Не обеднеют. Полляма им за семестр, озверели вообще. Гори оно всё ясным пламенем. Подойдет тебе?
Огненное погребение? Я сам себе такое устроил совсем недавно… Я кивнул.
– Подойдет.
– Ну, вот и славно, – дядя удовлетворенно кивнул. – Пошли уже. Нет у нас больше времени.
Когда мы вышли, обо всём договорившись, на улице моросил мелкий, вонючий дождь. Впереди был небольшой двор, зелёный, с раскидистыми деревьями, через который шла дорожка к калитке.
Я поднял взгляд выше – мурашки пробежали по спине. Только тут я сложил воспоминания обоих моих половин и окончательно осознал и это – что реальность совсем другая. Это не просто прошлое – это альтернативное, другое прошлое.
И город был совсем не тот. Над ближайшими домами висел смог, слегка прибитый дождём, через который проступали очертания сотен небоскрёбов. Столица. Мегалополис с населением пятьдесят миллионов человек, протянувшийся широкой полосой от Финского залива до самой Оки. С небольшим московским дистриктом на юге.
Итак, Вторая Российская Империя, над которой никогда не заходит солнце. Половина всей поверхности планеты – Империя или её протектораты. Миллиард человек в метрополии – два миллиарда в старых и новых колониях, непокорных пока княжествах и в полудиких племенах.
И ещё неизвестно сколько – на Новых Континентах. Школьный курс истории постепенно «подгружался» – 1600-й год, Великое Поднятие Новых Земель. XIX век, Великая Магическая Война, Европейская Пустошь, затем Реконструкция…
А вторая половина… Чёрт, да тут ещё и континенты новые есть.
За калиткой, припаркованный у проезжей части, стоял длинный серый лимузин, у него околачивался серьёзный коренастый товарищ в галстуке. Бритый налысо, с азиатскими кровями, с серьгой в ухе.
И я узнал его. Это был Рустам, личный водила дяди, который знал меня с детства, и относился он ко мне весьма неплохо. Увидел меня, коротко кивнул, докурил сигарету, открыл дверь салона, и я упаковался туда.
– Что ж… Первым у нас по плану «Красный петух», – сказал дядя, не спешивший заходить внутрь.
– Всё так плохо, Аристарх Константинович? – хмуро спросил Рустам.
– Ага!
Постоял пару минут – я видел, как он пригубил ещë одну пробирку. Вздрогнул, выдохнул, прыгнул следом на сиденье рядом.
– Трогай! В Гельсинг!
Я оглянулся – от машины к особняку пробежало что-то мелкое, полупрозрачное и красное. «Красный Петух», он же «Огонь-4», запрещëн не только в метрополии, но и в колониях, вспомнилось мне. Стоит целое состояние. Когда мы ударили по газам – окно на втором этаже особняка с апартаментами брызнуло осколками, вспыхнуло пламя, повалил густой красный дым.
– В Гельсинг? – удивился Рустам, завёдший двигатель. – Это же часов шесть ехать. Как скажете, конечно, Аристарх Константинович.
– А куда же ещё? – прохрипел дядя. – Этому молодому ловеласу надобно поскорее убраться с континента. Постарайся ехать максимально сложным маршрутом. Через промзоны, например.
Информация о новом мире продолжала «подгружаться». Самолёты здесь не летают, облака населены смертоносными воздушными элементалями. Гигантские океанические теплоходы, устойчивые к огромным волнам и атакам морских чудовищ, редкие рейсы караванов сухогрузов и тому подобное – вот основной вид транспорта между метрополией и колониями.
Скоро я из столичного превращусь в колониального, понял я. А к этому я как-то вовсе не был готов.
Я смотрел по окнам. Автомобили, трамваи-фуникулёры, едущие по второму ярусу. Ар-деко и хрен пойми какой ампир. Люди – в разноцветных пальто, с собачками, с колясками, с букетами цветов. Стильно и дорого одетые. Многие – в больших цветных наушниках, со странными гаджетами в руках. Я бы сказал, что это не 1999-й, в моём прошлом мире похожее было в 2020-х. В колониях всё, скорее всего, сильно по-другому. Есть ли там мобильники? Глобальная сеть? И ведь нам преподавали всё это в академии. Адаптивный технологический уровень, каждому обществу – свой. Я рискую из конца двадцатого века вернуться в самое его начало…
С другой стороны – переезд в колонию звучит как «чистый лист». То, что надо.
На стене высотки на мультимедийном экране мелькнул портрет какой-то девушки. Я вздрогнул, лишь через секунду осознав, что это Марина Дмитриевна.
От «зависания» меня спас дядя – выхватил из рук телефон и выкинул в окно ровно в тот момент, когда мы проезжали по мосту через очередной канал.
– Э?! Ты чего?!
– Что, не налюбовался? Хочется подольше основную улику в руках подержать? Свой я тоже выбросил. Ты же мне, блин, додумался это фото скинуть!
Признаться, лицо принцессы до сих пор запечатлелось в памяти не полностью. «Как мимолётное видение…» Чувство нежности, чего-то волнующего – это тут же вспомнилось, да. Но подробности как будто целенаправленно стёрли.
– Не простят, – констатировал я. – И захотят устранить как важного свидетеля оплошности… Как думаешь, быстро до них дойдет?
– Всё зависит от того, насколько быстро начнут тебя искать. Какой у Болотниковых арсенал, инструментарий – одним богам известно. Технологические магнаты. Завтра! Вот представь, что завтра они узнают?
– Болотниковы? – не понял я, но тут вспомнил слова Георгия.
О моей причине бегства мы переговорили пока что только в общих чертах. Память о местном кланово-родовом раскладе «подгружалась» весьма медленно. Дядя вздохнул, почуяв, что сейчас придётся озвучивать очевидные вещи.
– Ну… Ты же не думаешь, что Император прикажет тебя убить? Он нас не то, чтобы любит… жалеет. Никогда бы не стал.
– Дядя… – напомнил я, и дядя кивнул.
– А, опять эта выборочная амнезия, понимаю. И тройка по истории и политологии. В общем… Из того, что мы знаем. Болотниковы владеют Пармским княжеством и десятком старых колоний, так? Одно из последних не подвассальных, самое большое из старых княжеств по населению и территории, много природных ресурсов, так далее. Союзник, друг короны, и прочее. Именно поэтому Император с момента рождении… Марины Дмитриевны надеялся на династический брак.
Я кое-что вспомнил и пораскинул мозгами.
– В случае которого неизбежно начнётся династический спор между Болотниковыми и Перовыми.
– И Перовыми. За фамилию на Императорском троне и великое княжение. Поэтому свита Великого Князя тянет, а Болотниковы торопят. Могли бы уже давно договориться, но…
– И тут появляюсь я.
– Появляешься ты – и, вероятно, обострившееся желание великой княжны потерять девственность с первым встречным низкородным дворянином. Ты уж прости. За каким-то лешим она же припёрлась на вашу пьянку? Да и ты тоже хорош, кобель молодой… Мда. Ладно хоть не с крепостным…
– Нет, – твёрдо сказал я. – Она бы точно с крепостным не стала бы.
Некоторое время мы ехали молча. За окнами проносились: высотки, промышленные и складские зоны, развязки, мосты через каналы, высотки, снова промышленные зоны. Ого, сквер! Длиной метров пятьсот.
– Хорошо. Я поплыву на корабле. А если на корабле узнают?
– Уж постарайся, чтобы не узнали, – поёжился дядя. – А если узнают – разберись. Выбери частную компанию и место подальше. Какое-нибудь колониальное подвассальное княжество в Океании.
– Где?
– На континенте Мю хватает подимперских владений.
Я вспомнил. Континент Мю – это такая здоровенная штука размером с Африку, раскинувшийся на добрую треть Тихого Океана. Всплыл однажды лет сто назад, дикие неразвитые земли. И что я там буду делать?
– Советы. Мне нужны советы. Куда именно. Какие-то места, где будет безопаснее. Где могут быть свои люди. И где поменьше Болотниковых и их приспешников. Всё равно, если…
Дядя вздохнул.
– Разумно… – Дядя достал приличного вида сигару, закурил. – Ничего. Даже если наш план осуществится – Болотниковы всё равно рано или поздно придут ко мне. Скорее всего – завтра или послезавтра, это подсказывает моя интуиция. А она обычно не врёт.
Я вспомнил – и действительно, не врёт. Ведь он безошибочно угадал, где именно меня искать.
Впрочем, моя интуиция тоже редко врала. Можно сказать, это мой дар – интуиция, особенно в плане того, кем являются люди вокруг.
– Если, всё же, тебя и меня не убьют?
– Ну, либо убьют. Либо лишат памяти… Так что мы всё делаем правильно. Совет, пожалуй, один есть, и я тебе дам тебе его в самом конце. Сейчас нам въезжать в Финское княжество, ещё надо пройти пограничный контроль. Приготовься.
К чему приготовиться – он не сказал. Но я приготовился.
Пограничный контроль между княжествами выглядел примерно так же, как обычный КПП на границе областей из прошлой жизни. Грузный господин в красивой, украшенной аксельбантами фуражке проверил документы только у Аристарха Константиновича и Рустема – на меня лишь зыркнул строго, спросил:
– Кто?
– Племяш.
Тот кивнул, и… просто пропустил.
Я даже сам не понял, как это произошло. Только когда мы проехали метров двести, я спросил:
– То есть он нас видел. И просто… пропустил?
– Ага.
– Ты дал ему взятку? Эликсир применил? Мы же, блин, максимально подозрительны!
Дядя пожал плечами.
– Нет, ничего не дал. Похоже, он просто решил не связываться из-за нашего герба в паспорте. У меня был комплект запасных документов всегда при себе. Хотя всей глубины проблемы это может не решить.
Я оглянулся и посмотрел в окно.
И то, что я там увидел – мне не понравилось. Прямо по центру проезжей части стоял мужчина в сером пальто и шляпе, совсем неуместный. Он очевидно провожал нас взглядом пару секунд, а затем пошёл к чёрной машине, припаркованной в кустах.
– Похоже, за нами хвост, – констатировал я. – Рустам, поднажми, а?
Он и поджал. Я проверял ещё пару раз – хвоста, на самом деле, не было видно, но расслабиться удалось не сразу.
– Рекомендую пока что отдохнуть, – предложил дядя. – Оружие, если что, у нас есть.
Мы ещё пару часов ехали молча, я даже успел отключить мысли о хвосте и задремать. Наконец-то свернули с оживлённой магистрали не небольшую грунтовую дорогу, ведущую в лес. Красиво было! Бабье лето, пар после дождя смешивался с придорожным смогом и капал с цветных листьев деревьев.
Затем встали на обочине.
И я понял, что сейчас всё и произойдёт.
Глава 3. Мой первый элементаль
Знал ли я, что в это самое время совершался дворцовый переворот? Разумеется, нет. Отголоски этого дошли меня сильно позже.
Четырнадцать Великих князей были убиты прямо в зале заседаний Собрания, после голосования по принятию Сухого Закона. И заговорщиком был никто иной, как Игорь Игоревич Болотников, глава "государства в государстве". Операция по захвату власти продолжалась в сотне мест по всей империи и множестве колоний, до которых могли дотянуться руки заговорщиков. Общее число жертв на тот момент уже перевалило за несколько сотен, не щадили ни жён великих князей, ни княжичей…
Пока же меня волновали совсем другие вещи.
– Рустам, выйди из машины! – крикнул Аристарх водителю через перегородку, видимо, потому что слышимость теперь была сильно лучше. Тот тут же вышел, и дядя продолжил. – Когда всё закончится, Алексашка – загляни под сиденье. Там сюрприз. Всё, что мог, прости. Наследства ты, считай, окончательно лишился…
– А оно у меня было? – усмехнулся я.
Дядя не то крякнул, не то вздохнул. Отец меня не то, чтобы сильно жаловал, хотя фамилию и дворянский титул мне подарил, и при желании я и мог бы стать его наследником.
Теперь это всё в прошлом. Теперь прилетит всем. И честь рода нужно будет восстанавливать заново, по крупицам, и заново идти к богатству.
– Я всё обдумал. Плыви в Океанию, как и решили. Если не получится – в Лемурию. В Тонга не рекомендую. Лучше перекладными. Держись подальше от колоний Болотниковых!
– Совет ты обещал. Это не совет. Это всё понятно.
Дядя потушил сигару и посмотрел через окно – нет ли злополучного хвоста, и не подслушивает ли Рустам.
– Это, скорее, легенда. Я утром успел посмотреть расписание рейсов, и пришла одна мысль. По семейной легенде – семь поколений назад, на заре Второй Империи, Дионисовы были лишены дворянства и сосланы куда-то в район Новой Южной Аттики, это самый юг Океании. Югопольское колониальное княжество. А там нашли «Палец Ведьмы»… Но потом, конечно, растерялись и перемешались все. И одна наша родственница отправилась туда примерно тридцать лет назад. На поиски. После выходила на связь пару раз, Рустам должен помнить. Можешь рискнуть, вдруг она ещё жива.
Про «Палец Ведьмы» дядя сказал практически шёпотом. Я даже не решился спросить, что это за дрянь.
Какой-то неимоверно-мощный артефакт, получается?
Обычно такие вещи просто так не говорят. Отчего я на всякий случай переспросил:
– Слушай, дядя. Если ты сейчас решишь так вот перестраховаться, попросишь себя застрелить или типа того, то я откажусь.
– Чего?! – воскликнул дядя и тут же заржал. – Не, мы же всё решили. Я слишком люблю жизнь. Твоя наша изначальная задумка нравится.
С этими словами он снова распахнул плащ, обнажив свой патронташ из пробирок. Вытянул самую крохотную из них, в которой на дне плескалось пол-чайной ложки какой-то ядовито-красной жижи.
– Это точно оно? – на всякий случай переспросил я. – В особняке мне показалось, что его больше.
– Оно… «Пси-4». Десятилетней выдержки. И сейчас выполнишь его на меня и на водителя. Не промахнись! Потом быстро садишься в машину и уезжаешь. Пошли!
Он распахнул дверь машины.
Рустем, куривший очередную сигарету, тут же бросил бычок в траву и мрачно кивнул.
– Я готов, господин.
Прозвучали как слова висельника.
– Пошли.
Мы втроём прошагали от машины по опушке леса метров двести – примерно столько нужно было, чтобы машина гарантированно уехала. На небольшой поляне дядя вручил мне пробирку.
– Очень крепкий, это однокупажный шотландский виски с добавлением… ну, ты знаешь. И очень непокорный. Командуй быстро!
Как командовать? Как применять?! Сознание ещё до конца не «склеилось», и в какие-то моменты мне казалось, что я ничего не умею.
– В два глотка, постарайся поровну. Сначала на Рустама. Потом – на меня. Твоей силы должно хватить, чтобы удержать его секунд тридцать…
Рустам покорно, хоть и с неизменно-мрачной физиономией встал передо мной.
– Если что-то случится – спасибо, Аристарх Константинович. За всё.
Я сделал короткий, маленький глоток.
И, честно говоря, я не ожидал, что это будет так… больно.
Меня скрючило. От одних только паров – обожгло, вывернуло вчерашним ужином, из глаз покатились слёзы.
Мда-а… Такого эффекта я не ожидал. Нет, алкоголь, конечно, яд, но чтобы настолько?!
Серое облачко над всем исторгнутым мной лишь на доли секунды сформировалось в человекоподобную фигуру, а затем с лёгким смешком растворилось в воздухе.
– Что ты натворил! Твою ж… Что! Какого хрена!!! – дядя принялся размахивать руками, и в какой-то момент в ладони снова появился пистолет-пулемёт. – А ещё и отличник! Ты же понимаешь, что мне сейчас придётся…
Я закупорил пробку и выбил ствол из его руки за секунду до того, как он был готов направить его на Рустема.
– Не смей! Убивать Рустама!
– Он будет помнить!
Дядя врезал мне в челюсть, толкнул меня, но я удержался.
И даже пробирку не разбил.
– Не смей!
Теперь прилетело обратно, в челюсть родственнику. Я не хотел его бить! Честно, я не имел ни малейшего желания!
– Я это делаю, чтобы спасти тебя, идотина ты малолетняя!
– А я сам о себе позабочусь, дядя! Позаботься о себе!
– Так чего же ты ждёшь! Рустам, молодец! Давай!
Удивительно, но пробирка осталась цела. Я обернулся. Рустам стоял с пистолет-пулемётом, приставив дуло к виску. У него дёргался глаз – это было единственное проявление эмоций. Серьёзный, ответственный вояка, его учили держать всё в себе…
– Я. Должен. Иначе они узнают. Сейчас. Сейчас, – тихо бормотал он. – Всё сделаю.
– Не смей! Стой!
Я залпом принял оставшийся глоток эликсира. Яд обжёг гортань, нёбо, казалось, растворилось, у меня онемели зубы, не дойдя до желудка, от боли в голову ударило не опьянение – чистый адреналин.
Выдохнул. Выдыхать с такими эликсирами – обязательно.
Мой выдох сформировался в тёмно-серые струйки дыма, в угловатого, колючего Элементаля Забвения, который повис прямо перед моим лицом.
– Сотри память! – приказал я, указав на дядю.
Сущность тут же превратилась в цепкого паука и оседлала затылок дяди. Он скорчился, присел на землю, выпучив глаза. Прошипел сквозь зубы.
– Алексашка… держись… найди меня… если чего… или я тебя найду… Рустама забирай тогда! И поторопись! Тётя, двоюродная моя сестра, спроси у Рустама!.. Она где-то там! На тебя вся надежда спасти знания рода!
– Дядюшка, спасибо тебе огромное, – я расчувствовался, подошёл и коротко пожал руку – хоть и не знал, к чему это приведёт.
Словно током прошибло.
И на пару секунд я потерял память – правда, тут же быстро сориентировался, подскочил к Рустаму. Тот уже опустил ствол, протянул его мне.
– Может, вы, Петрович?
Петрович… я уже и забыл, что он меня так называл в детстве. «Петрович» и на «вы». Мы же с ним в футбол играли, и стрелять он меня тоже учил…
Пистолет-пулемёт, конечно, я принял, но засунул за пояс, куда подальше.
– Я тебе дам! Ещё чего! Со мной поплывёшь! Бежим скорей к машине, а не то дядя сейчас очнётся.
– Погодите тогда, Петрович…
Рустам подошёл к дяде и тоже пожал ему руку – чуть дольше меня. Мне пришлось подо