Личный помощник ледяного ректора
Глава 1
– О боги! – Я убирала в шкаф шёлковую рубашку, которая стоила целое состояние. Мне совсем не хотелось этого делать, но старшекурсники… Ох, эти гады! «Ну вот, достану вас – увидите!»
Никто и никогда не прикасался к двери ректора. А я – вот она я, уже в его спальне. Оказалось, это не так уж сложно. А сколько было смеха, когда они озвучивали своё желание! Только зачем им понадобились его трусы?..
Я рыскала в шкафу, не слыша даже шагов позади.
– Смотрю, вам весело!
Его дыхание оказалось неожиданно горячим. Хотя все считали ректора холодным и бездушным.
Я резко повернулась, и моя нога запуталась в другой. Его хватка была молниеносной – я не просто упала на пол, но и рухнула прямо на него. Наши губы едва соприкоснулись, и лицо тут же залила густая краска. В руках я по‑прежнему сжимала его трусы.
Мимолётное прикосновение быстро прервалось. Он встал, не помогая мне, и я с грохотом свалилась с него на пол.
Я лежала на холодном полу, чувствуя, как пульсирует в висках кровь. Щёки пылали, а в ушах стоял гул – то ли от падения, то ли от того мимолётного прикосновения. В руках по‑прежнему были зажаты ректорские трусы – нелепый трофей, превративший дерзкую выходку в полный провал.
Ректор медленно обернулся. Его взгляд, холодный и пронзительный, скользнул по мне, задержавшись на скомканной ткани в моих пальцах. В воздухе повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием.
– И что это, позвольте узнать, вы тут устраиваете? – Его голос прозвучал ровно, почти бесстрастно, но в нём угадывалась сдерживаемая ярость.
Я попыталась подняться, но колени предательски дрожали. Слова застряли в горле, словно колючий шар. Наконец, собравшись с силами, выдавила:
– Это… это не то, что вы подумали!
Он приподнял бровь, явно не впечатлённый моей попыткой оправдаться.
– Неужели? Тогда просветите меня. Что именно я должен подумать, обнаружив студентку в своей спальне, с моими личными вещами в руках и… в весьма неоднозначной позе?
Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Нужно было что‑то сказать, придумать хоть какое‑то объяснение, но разум отказывался работать.
– Я… мы… это всё старшекурсники! – выпалила я, понимая, насколько жалко звучит оправдание. – Они заставили! Сказали, что если я не достану… то есть не ваши… ну, эти…
Ректор скрестил руки на груди, его губы дрогнули в едва заметной усмешке.
– «Эти», как я понимаю, мои трусы? – Он сделал шаг вперёд, и я инстинктивно отпрянула. – И вы, конечно, не могли отказать?
Я молчала, чувствуя, как к горлу подступает ком. Всё шло не так, совсем не так. Вместо триумфа – позор, вместо смеха товарищей – этот ледяной взгляд и унизительный допрос.
– Знаете, что меня удивляет больше всего? – Он наклонился, и я невольно задержала дыхание. – Не то, что вы проникли сюда. И даже не то, что пытались что‑то украсть. А то, что вы даже не попытались придумать достойное оправдание.
Его слова резанули острее ножа. Я вскинула голову, встретив его взгляд.
– А зачем? Вы всё равно не поверите.
На мгновение в его глазах мелькнуло что‑то неуловимое – то ли удивление, то ли искра интереса. Но уже через секунду маска невозмутимости вернулась на место.
– Возможно. Но это не отменяет того, что вам придётся ответить за свой поступок.
Я глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Бежать бессмысленно – дверь за его спиной, да и куда бежать в чужом доме? Оставалось только одно.
– Хорошо. Я готова выслушать ваше решение. Наказание, отчисление… что угодно.
Он замер, словно не ожидая такой откровенности. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, и в этой тишине я вдруг осознала: всё только начинается.
Ректор медленно выпрямился, сложил руки за спиной и холодно оглядел меня с высоты своего роста. В лучах закатного солнца, пробивавшихся сквозь высокие окна, его силуэт казался почти монументальным – строгий профиль, безупречный костюм, ни одной выбившейся пряди в аккуратно уложенных волосах.
– Ваше поведение, студентка… – Он сделал паузу, будто специально растягивая мучительное ожидание. – Выходит за все рамки допустимого.
Я сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. В горле стоял ком, а ладони предательски вспотели. Воздух в кабинете был пропитан запахом старого дерева и дорогого парфюма – терпкого, с нотками сандала и ветивера.
– Я понимаю, что поступила неправильно, но…
– Но? – Его бровь иронично приподнялась. В серых глазах, холодных как зимний рассвет, мелькнула едва заметная усмешка. – Хотите сказать, что обстоятельства были выше вас?
– Это была глупая шутка, – выдохнула я, чувствуя, как пульсирует жилка на шее. – Я не думала, что всё зайдёт так далеко.
Он подошёл к массивному письменному столу из тёмного дуба, провёл пальцем по краю стопки бумаг. На полированной поверхности играли блики, отбрасывая причудливые тени. В углу тихо тикали старинные напольные часы, отсчитывая секунды, которые казались вечностью.
– У вас два варианта, – наконец произнёс он, и его голос, низкий и размеренный, эхом отразился от высоких стен. – Первый – официальное разбирательство, дисциплинарный комитет и, скорее всего, отчисление. Второй – вы исправляете свою ошибку, помогая мне в течение месяца.
– Помогать вам? – Я невольно вскочила на ноги, забыв о недавнем падении. Сердце колотилось так громко, что, казалось, он мог услышать этот бешеный ритм. – Но я… я не могу! У меня занятия, экзамены, внеучебная деятельность…
Ректор перебил меня, не повышая голоса, но так, что каждое слово прозвучало как удар молота:
– Значит, выбираете первый вариант? Могу прямо сейчас вызвать секретаря и оформить приказ.
Внутри всё сжалось. Отчисление означало бы крах всех планов – стипендия, перспективы, мечты о будущей карьере. Я закусила губу, пытаясь найти хоть какой‑то выход. Взгляд невольно скользнул по комнате : высокие книжные шкафы, заполненные фолиантами в кожаных переплётах, портрет предыдущего ректора в позолоченной раме, массивная люстра, чьи хрустальные подвески едва заметно позванивали от сквозняка.
– А что именно я должна буду делать? – спросила я почти шёпотом, чувствуя, как дрожит голос.
– Всё, что потребуется, – он слегка наклонил голову, и луч солнца, пробившийся сквозь оконную раму, на мгновение осветил тонкую седину в его волосах. – Подготовка документов, сортировка корреспонденции, помощь в организации мероприятий. Возможно, придётся задержаться после занятий. И да, – его взгляд стал ещё пронзительнее, – никаких опозданий.