Лакримоза

Часть 1. Глава 1. Свобода

«Ты не жди прощения, а прости и сам поверь,

И веди счёт дням, полным слёз,

Что пролились на этой грешной земле!»

© Kalafina – Lacrimosa

1988 год, обитаемая планета Зестрия. Покрытая плодородными лесами и чистыми морями и потопленная многолетними сражениями. На ней оставался всего один континент: остальные два ушли под воду ещё в незапамятные времена. И вот теперь, борьба разгоралась и внутри последнего куска суши.

В разгаре внутреннего конфликта самой развитой страны, Церы, что находилась на западе континента, впервые было использовано ядерное оружие. И одна из пяти рас на планете, самая малочисленная, была практически стёрта с лица Зестрии. Это вызвало большой страх у других стран, не обладающих таким убийственным оружием, и в течение десятилетия Цера превратилась в сверхдержаву, поглощающую соседей дипломатическим или военным путём. Мало кто решался противостоять Цере, опасаясь участи бедных погибших А-Рилеев. Большая южная страна Таврия была одной из тех немногих, что боролись до последнего, пока два года назад окончательно не перешли под оккупацию Церы…

Заключённый, прислонившись спиной к каменной стене, в изнеможении смотрел на луну в высоком маленьком окне. Сегодня она была особенно бледной и светила будто ярче обычного на фоне ещё темного предрассветного неба. Интересно, смотрит ли на луну сестра? Думает ли она вообще про него? Он всегда про неё думает. Да только сделать ничего для неё не может, съедаемый чувством вины. Заключённый стиснул зубы и крепче обнял свои колени руками. Несмотря на то, что сейчас было лето, да ещё в такой жаркой и пустынной стране, как Таврия, в камере стоял невыносимый холод. Может быть из-за того, что они были под землёй, а может его просто трясло в лихорадке от голода, и от того, сколько он тут просидел. Согласиться на одно условие, сделать шаг за решётку – и всё кончится, всем страданиям придёт конец. Враг не забывал напоминать про это раз в неделю, предлагая заключить сделку с дьяволом. Но Рейган решил, что лучше умрёт, чем поступится своими принципами. Чем предаст павших товарищей и перейдёт на сторону глубоко ненавистной ему Церы. Думая об этом в очередной раз он и не заметил, как стало светать.

Рассветное тусклое солнце озарило его пыльные, когда-то рыжие волосы, отросшие до плеч. В последнее время он не мог спать совсем и поэтому рассматривал пылинки, мерцающие на свету, точно маленькие драгоценные камни. И тут случилось то, чего он никак не ждал: где-то вдалеке прогремели взрывы, будто предупреждая. «Неужели…ребята из столицы?», – подумал он, придвигаясь ближе к окну, насколько позволяла ржавая цепь на его руках и ногах.

Очень скоро церанские солдафоны забегали по этому убогому подземному зданию, их суета эхом разносилась по коридорам, судя по крикам, они были в панике. Рейган не мог не думать об этом без злорадного смеха. А удары орудий, что звучали всё громче и громче, были словно музыка для его ушей.

– Последний шанс тебе, кретин! Уходи с нами или пропади пропадом! – объявил пухловатый начальник с коротко стриженными белыми волосами третьего церанского отделения, махая ключом на уровне его носа, но стоя на расстоянии двух метров.

– Да ну? А если за мной придут товарищи? – спросил Рейган, скаля зубы. Церанец плюнул на пол от раздражения и убрал ключи.

– Тогда сдохни к чёртовой матери! Нет там никаких твоих товарищей! Это Эсперия нас атакует, всё разнесут тут к чертовой матери! – в этот момент потолок задрожал со страшной силой и с грохотом проломился где-то в конце коридора, вслед послышался чей-то пронзительный крик. Начальник обернулся в ту сторону, и чуть не бегом пошёл в противоположную сторону, к выходу.

Рейган присел обратно на ровный каменный выступ внутри камеры, служивший ему и лавочкой и кроватью, а может быть, и будущим гробом. Потолок снова качнулся, и пыль с осколками посыпалась ему практически на голову. «Вот ведь… Даже Эсперия смогла добраться до нас, а я до сих пор не могу открыть эту проклятую клетку… Если бы что-нибудь…», – тут его взгляд скользнул по полу: среди упавших осколков лежали несколько здоровенных ржавых гвоздей.

Рейган подтянул носком ботинка к себе спасительные предметы. Да, такой острый камень помог бы ему открыть замок на ногах.

Но как быть с руками? Рейган завёл их как можно ниже за спину. Он пробовал это много раз, но всякий раз мешали накаченные бёдра. Правда, сейчас, кажется…"Чёрт!», – подумал Рейган, когда левое плечо налилось болью, и руки соскользнули обратно. Потолок снова угрожающе задрожал. Рейган закрыл глаза и помолился. Если Бог есть, он ему поможет. Снова завёл руки как можно ниже, и пыхтя, проводил их вперёд. Плечи сводило адской болью, и с него сходило семь потов, и вдруг… Руки оказались возле ног. Рейган глубоко вздохнул, не веря своим глазам. Быстрее просунул их под ногами, и обретя некоторую свободу, кинулся к гвоздям и камню. Прижав правую руку к каменному выступу, он взял в руку гвоздь, просунул его в шов клёпки, скрепляющей звено цепи с карабином, а затем стал что есть мочи бить по нему камнем. Рейган старался не попадать по пальцам, с переменным успехом, но все удары отдавались болью в запястье. Ржавчина с клёпки постепенно осыпалась, обнажая голый металл. Спустя десять минут безуспешных попыток, показавшихся Рейгану вечностью, штифт вылетел, и руки разъединились. Рейган стёр пот со лба и принялся за наножники. Окружающий шум, казалось, перестал для него существовать – он был сосредоточен только на освобождении. С ногами было проще – он вставил остриё камня в замочную скважину и, провернул механизм. Правда, на это всё равно ушло много сил.

Отцепившись, наконец, от ненавистного места, Рейган ринулся к двери. Замок на двери также оказался ржавым и прогнившим, что он определил довольно быстро. «На всём сэкономили, да? Вот чем вам это обернётся!», – с размаху выбил он дверь ногой. Взрывы продолжали сотрясать серый грязный потолок. Ощущение времени вернулось. Рейган прошёл дальше по коридору к выходу пару шагов, и схватился руками за стену, всё плыло перед глазами. Когда головокружение прошло, он продолжил путь. В какой-то из камер ближе к середине должен был сидеть его друг. Рейган напряг зрение.

– Джази! Это ведь ты? Скажи что-нибудь! – крикнул он в тёмную камеру, где неподвижно сидел силуэт, уж очень похожий на него, прислонившись спиной к стене. Джази не отвечал. Рейган ударил пару раз кандалами на руках по замку, и тот послушно съехал вниз.

– Чего ты расселся? Дорога свободна, брат! Мы свободны…! – с торжеством говорил он, подходя всё ближе. Знакомые каштановые волосы, торчащие кверху и в разные стороны, всё та же бежевая таврийская военная форма на его фигуре, перепачканная кровью, и отчего-то закрытые глаза. Он просто спит, сейчас он очнётся и они вместе выберутся отсюда!

…Но едва Рейган коснулся плеча Джази, как понял, что тот был уже свободен не первый день. Рейган отшатнулся, как ударенный током, хотя Джази напротив был холоден, как лёд, и опустился на колени.

– Вот как… Ты теперь свободнее всех нас, живых, – проговорил он с грустью и ощутил жуткую пустоту в груди. У Рейгана всегда было не много настоящих друзей, и хотя с Джази они были знакомы не так давно, он мог бы назвать этого никогда не унывающего и отважного парня лучшим другом.

Джази был лидером их восстания против церанской диктатуры в этом городе, так что не приходилось сомневаться, что досталось ему соответственно. Рейган был даже немного рад, что севшее зрение и тьма в камере не позволяли ему рассмотреть как следует увечья его друга. Выйдя из камеры, он покачиваясь побрел к выходу, как если бы был ужасно пьян.

Полгода. Полгода он ждал того дня, когда наконец сможет выйти отсюда, но и представить не мог, что выйдет совсем один. По дороге он заглянул и в другие камеры: половина камер была пуста, а те, кто ещё не покинули этот мир, не могли идти, или попросту уже не хотели из-за своих увечий, и он мог их понять.

Свобода. Закрыв глаза, Рейган толкнул тяжёлую входную дверь, гласившую снаружи «Музей Центральной тюрьмы», и на автомате прошёл ещё пару шагов, нащупав ногой лестницу. Выдохнув, он открыл глаза: хотя небо было далеко не голубым, а наполненным серым дымом всех оттенков, и солнце едва светило из-за туч, всё это было слишком ярким для него, слившись в одно большое пятно, и закрыв глаза руками, он повалился на пол от головной боли.

Таврия была некогда пустынным государством, но за последние столетия облагородилась так, что даже весьма плодородные южные государства стали ей завидовать. Но в войне против сверхдержавы, Церы, их шансы были невелики, учитывая, что треть мира уже была на их стороне. Они проиграли, и уже больше двух лет жили в их оккупации сродни рабам.

Единственными, кто ещё противодействовал Цере, были Эсперия, известная своей военной мощью и отсталым социальным устройством – конституционной монархией, их восточный сосед и союзник, Даария, крупнейший поставщик продовольствия, и религиозный южный Крит, который счёл Церу безбожниками после апробации ядерного оружия. Но по иронии судьбы, все эти государства были далеко от Таврии или не имели с ними мирных соглашений.

Поэтому Рейган очень удивился, когда услышал, что Эсперия добралась до них, пусть они и были самым северным городов Таврии. Когда он снова открыл глаза среди канонады разрывающихся вдалеке ракет, заливающих город пылью и копотью, то почувствовал, как кровь снова забурлила в жилах, и вдохнул этот едкий запах посильнее. «Оружие…только бы достать оружие», – подумал он, спускаясь по ступеням «музея». Хотя у него был припасён кусок железной арматуры в руке, которой он отмерял ступеньки до выхода, этого было мало.

_______________

Церанский охранник, и без того весь на нервах сидевший последние несколько часов в своей белой наблюдательной будке, чуть не упал со стула, увидев, как по лестнице спускается сбежавший преступник.

– Куда идёшь?! – закричал он по громкой связи из будки, одновременно нажимая тревожную кнопку, из-за которой по округе начала играть пронзительная сирена. Это не произвело на сбежавшего ни малейшего эффекта, а подкрепление обещало прибыть не ранее получаса. Охранник поколебался с секунду, но вспомнив о своём долге, толкнул дверь ногой и вышел из будки с автоматом в руках, наперекор его движению.

– Стоять, ублюдок! – крикнул он, направляя оружие в его сторону.

– Тебя оставили одного, как самого прокажённого? – сказал преступник загробным голосом, вытаращив на него налитые кровью глаза и разминая в руках кусок железной арматуры. Между ними оставалось вместо пять ступенек. – Лучше убирайся отсюда.

– Положи свою чёртову палку, и руки вверх! – прокричал охранник, целясь в хилое изваяние в белой перепачканной одежде заключённого. Тот лишь цыкнул, делая шаг к нему.

– Ещё движение, и я выстрелю! – пригрозил охранник, сильнее повышая голос, и фигура в белом остановилась на том же месте, в нескольких метрах от него. Худые руки были задраны вверх, но кисть левой руки изо всех сил сжимала арматуру.

Пот проступил у охранника на лбу от напряжения. За пять лет работы здесь ему ещё не приходилось никого убивать. Это должно было быть несложное дежурство, как и всегда! Ствол уже был нацелен на голову преступника, но тот не шевелился. «Приказать ему лечь на землю и скрутить? Вот чёрт, он же один из самых страшных военных преступников! Надо стрелять сейчас же, пока не поздно!», – спохватился он, нажимая на спусковой крючок, но преступник вдруг исчез из поля зрения его прицела, пуля просвистела в воздухе, врезавшись в каменные ступени лестницы. Охранник опустил ствол ниже и почувствовал, как задыхается: арматура вонзилась в его шею, пройдя насквозь. Угасающим сознанием он понял, что совершил ужасную ошибку своим промедлением. И теперь не увидит своих родных…

______________

Рейган, застыв с оружием в паре сантиметров от побледневшего лица, безразлично смотрел, как кровь вытекла у церанца изо рта, как он закряхтел и как упал оземь, когда Рейган силой толкнул его вниз, и как тот ещё несколько секунд содрогался всем телом, марая асфальт вокруг «музея».

– Ну спасибо, – сказал Рейган вслух, подбирая окровавленный массивный автомат, когда тот перестал дёргаться. – Мне пригодится.

Наверное, ему следовало бы испытать какое-то чувство вины, но Рейган просто продолжал идти вперёд, вниз, по ступеням тюрьмы, не оглядываясь на умерщвлённого, которому попросту не повезло оказаться на его пути. Да и в целом, Рейган сомневался, что хоть что-либо ещё чувствует, кроме какого-то тупого и зверского желания отомстить и покарать церанцев за все их грехи.

Глава 2. С другой стороны

Эсперия, восемь дней назад.

Страна вечной мерзлоты и людской холодности укрывалась от остального мира за высокими природными горами, и придерживалась своих порядков. В то время, как другие страны давно перешли к разделению властей и прислушивались к разным слоям населения, в Эсперии по-прежнему царила нерушимая монархия. Это не мешало ей развиваться в техническом и экономическом планах, но больше всего они заботились о своём военном превосходстве. Ещё не одна страна не ступила на их землю без спроса, хотя Цера и настойчиво пыталась, но горы и холодный рассудок северян был им не по зубам.

По форме страна походила на расплывающуюся чёрную кляксу с острыми концами. Не было разделения на богатые и бедные районы и города, между которыми также пролегали горы, потому что по сравнению с военными высокого ранга и членами императорской семьи все были бедны примерно одинаково.

Столица Эсперии, Варвейз, являла собой красоту точности и продуманности: здания имели идеально симметричную форму и снаружи были покрыты белым или чёрным камнем, настолько ровно отточенным, что стены отражали солнце. Расположение всех дорог и крупных зданий подчинялось общей системы симметрии с императорским замком в центре города, словно расходясь ровными кругами вокруг него. Населяли столицу в основном военные с их семьями или крупные торговцы, владельцы рынков и бизнесмены.

Из императорской семьи в живых оставались лишь: Император Юрий, пребывающий на последнем издыхании, его сын и наследник Гай, и его дочь, Киёра, не считая далёких родственников. Оба наследника имели выдающийся боевой опыт, но не так давно на закрытом собрании высших чинов было решено, что пост главнокомандующего займёт Киёра.

Комната главнокомандующей Киёры располагалась в одной из самых верхних башен императорского замка, вершина которого скрывалась в облаках. Его построили ещё три века назад, и хотя изнутри замок стал современнее, в нём появились пластиковые окна, лифты и светодиодные лампы, его внешний облик остался прежним: словно огромное дерево, он поднимался от земли и разрастался в разные стороны, симметрично уходя своими заострёнными ветвями всегда в сторону неба. Особая руда, из которой он был создан, добывалась только в Эсперии, и придавала замку чёрный цвет, отливавший фиолетовым на ярком солнце, столь редком здесь.

Главное убранство комнаты составляли: шикарных размеров пуховая белая кровать с невесомым прозрачным балдахином, приличных размеров деревянный стол, который почти полностью занимал персональный компьютер, а некоторые его части располагались полукругом под столом, был также другой стол, полностью закрытый стопками бумаг, два гигантских шкафа: один полностью забитый книгами, в основном по военному искусству, среди которых проскакивали различные словари и уставы, а другой шкаф был полон парадной и повседневной военной одеждой, различными гантелями, гирями и утяжелителями, а за одной застеклённой его дверцой висело множество золотых и серебряных орденов «за мужественность», «за отвагу», «за преданность Родине».

Сейчас стояло лето, так что ветер не свистел в трубах, да и в комнате было тепло, можно было бы преспокойно спать, но Киёра без конца ворочалась, без конца просыпалась. По какой-то причине ей уже с месяц снился старый сон: залитый солнцем серый бетонный пол камеры служил периной её истерзанному телу. Она хотела закрыть глаза и умереть наконец, но яркий утренний свет из-за решётчатого окна всё светил и светил в глаза, заставляя снова испытывать боль, снова ощущать себя живой. Она ненавидела это.

Тут прозвенел будильник, и Киёра подскочила на месте, чтобы выключить его. «Снова этот дрянной сон», – подумала она, прижимаясь головой к согнутым коленям под белым пуховом одеялом, по которому растеклись её пышные чёрные волосы. «Что мне сделать, чтобы ты оставил меня в покое?», – подумала она, украдкой глядя на тикающие серебряные часы на столике возле кровати. Без десяти семь.

Одевшись в повседневный чёрный мундир с золотыми эполетами и аксельбантом, украшенный несколькими орденами, и умывшись холодной водой, она взглянула в зеркало над раковиной и увидела себя в том же состоянии, в котором ложилась спать пять часов назад: с жуткой бледностью, лёгкими синяками от недосыпа и насупленными бровями. «Можно было вообще не ложиться», – заключила она и поставила чайник кипятится в надежде заварить какого-нибудь ароматного чая до того, как начнутся какие-либо дела. Тут в дверь постучали.

– Входите, – скомандовала она низким голосом. Из-за дубовых расписных, с позолотой, дверей, снаружи гласивших «Главнокомандующий», показался чуть менее бледный мужчина средних лет, едва не касающийся головой карниза двухметровых дверей, в похожем чёрном мундире, но с одними лишь с золотыми эполетами.

– Утро. Опять не выспалась? – спросил он своим вечно хриплым голосом, и, не дожидаясь ответа, уселся на бархатный диванчик для гостей.

– Кто бы говорил, – сказала Киёра, облокотившись пятой точкой о письменный стол. – Твоими синяками можно детей пугать.

У мужчины и в самом деле были чёрные синяки под карими глазами, и они казались даже ещё больше оттого, как глубоко были посажены его глаза. Не знай она его так хорошо, могла бы подумать, что тот ведёт нетрезвый образ жизни. На самом деле она бы доверила ему свою жизнь и предпочла бы видеть его на своей должности.

– У меня запущенный случай, не советую брать с меня пример, – парировал Гилберт, и достал из внутреннего кармана объёмный конверт, протягивая ей.

– Что это? – спросила Киёра.

– Передал с утра дежурный. Там что-то на таврите, я в нём не силён. Может ты прочитаешь?

Киёра одним движением вскрыла конверт, достала самую верхнюю бумагу и принялась внимательно читать. Чайник тем временем пропищал, сообщив о своей готовности.

Гилберт уже заварил две чашки и пил из своей, а Киёра всё молча читала листы, перебирая один за другим.

– Ну и? – спросил он наконец. Киёра отложила стопку бумаги в сторону, и взялась за свою кружку.

– Нам предлагают увеселительную экскурсию в Таврию, – сказала она, отпив. – Придётся запастись солнцезащитными кремами.

– Я бы лучше взял для загара, раз уж на то пошло. Когда едем? – Гилберт откинулся на спинку дивана. Не то, чтобы ему больно хотелось в жаркие страны, но Эсперию он уже знал, как свои пять пальцев, и побывать где-то ещё было бы неплохо. К тому же всё это предложение звучало как шутка.

Киёра улыбнулась. Безумная идея, совершенно неожиданно пришедшая к ней в руки, казалась очень заманчивой. Немного обточить её – и можно будет действовать!

– Значит, ты согласен? Отлично. Я пойду к Гаю, а потом соберём совет, – сказала она, оставив недопитую чашку на столе, и, воодушевлённо сверкая золотистыми глазами, пошла к двери. Гилберт удивлённо проводил её глазами, пока дверь не закрылась. «С чего вдруг такой энтузиазм?», – не понимал он, взглянув на стопку бумажек с мелко напечатанными «буквами», которые его мозг так и хотел развернуть на сто восемьдесят градусов.

___________________________________________

– Как вы знаете, морской поход адмирала Хейеса на островные базы Церы не удался. Но нам уже буквально некуда отступать. Сегодня утром нам пришло письмо от премьер-министра Таврии и временного правительства, сформированного на ещё не захваченных территориях, – декларировала Киёра на собрании, которое состоялось в тот же вечер в небольшом переговорном зале с подобием амфитеатра, и подняла вверх руку с конвертом.

– Как они справедливо отмечают, Цера подошла настолько близко к нашей южной границе, что им ничего не стоит начать наступление оттуда.

У всех присутствующих, как и у доброй части эсперийцев, были карие глаза, кроме Киёры и её брата Гая: они имели золотистые глаза, считавшиеся одним из явным признаков императорской крови.

– Вирал, включи карту, – приказала Киёра, и на проекционном экране позади неё показалась всемирная карта, где цветами были помечены основные расстановки сил. Серая Цера, что когда-то была небольшим кружком на западе этого туфлеобразного континента, теперь занимала большую его часть, за исключением самой южной его части, где отпор давал Крит, помеченный зелёным, и северной части, где была Эсперия, помечанная синим, и Даария, имеющая розовый цвет, что располагалась практически полностью на островах в самой восточной части севера. Две державы, заключившие мир пятьдесят лет назад, и до сих пор поддерживающие друг друга.

Таврия, справедливо отмеченная светло коричневым, располагалась в крупной пустынной местности, занимавшей весь центр континента, но некоторая её часть тонкой полоской уходила до самого севера, где природа разительно менялась, и где начиналась Эсперия. Между Эсперией и Таврией располагались массивные заснеженные горы, отмеченные белым.

– Есть, конечно, нейтральная территория в зоне Синих Гор, – продолжала Киёра, указывая на них железной указкой на карте, – но летом они не так опасны, и их можно перейти. Если мы не остановим Церу здесь, дальше будет поздно. К тому же они, – Киёра резко махнула конвертом вниз и вверх, – сами просят нашего протектората. Мы можем рассчитывать на новый приток ресурсов.

Среднего возраста и старые генералы, которых было меньшинство в зале, скептически смотрели на это представление, впрочем и из молодых мало кто горел энтузиазмом ехать в незнакомую страну.

– Киёрочка, ну скажи толком: хочешь нас в поход в пустыню к Али-Бабе отправить? – спросил Мейрик, заведующий артиллерийской частью, разводя руками. Несмотря на его молодой возраст, мышление его было, по мнению Киёры, таким же консервативным, как у закостенелых старпёров, которых она с удовольствием выпроводила из основного генеральского состава, как только заняла свой пост. Тем не менее, командиром он был хорошим, поэтому она старалась держать его при себе.

– Да хоть к Мохамеду! – заявила Киёра, выходя из-за кафедры и жестом указала на карту. – Если считаете, что у вас есть предложения получше, я слушаю! – вышла она вперёд, расставив ноги чуть шире и раскрыв обе руки. – Например, сидеть здесь и дожидаться, пока Цера прижмёт нас со всех сторон! Да?! – прошлась она суровым взглядом по лицам в зале. Тут в зале стало совсем тихо.

– По-моему, нам следует спросить, что об этом думает Его Величество, – вставил свои пять киреев, выпрямившись, Хаген, один из «старичков», которые всё же впечатлили Киёру.

Его Величество, Гай Эсферийский, восседавший в своём расшитом золотом красном одеянии возле окна с пасмурным взглядом, не выражающим ничего, кроме усталости, произнёс басом лишь:

– Я не возражаю.

Хаген с сомнением посмотрел на него.

– Что ж… А кто тогда останется охранять столицу и запад? – поинтересовался молодой генерал-лейтенант Иден манерно перебирая пальцы в перчатках.

– Я бы хотела взять с собой: генерала Гилберта Майера, генерала Райана Гибсона, генерал-полковника Мейрика Глейса, генерал лейтенанта Хагена Ольсена и Его Величество Гая Эсферийского, – перечислила Киёра заранее приготовленный список. – Остальные по желанию.

Мейрик вздохнул и возвёл глаза кверху. Райан же вовсе не изменился в каменном лице и только ждал возможности уйти, чтобы навести порядок в своём штабе, о котором он сегодня узнал много нелестного.

«Ну прямо список любимчиков», – подумал Гилберт, смотря на всё это со своего места по центру зала. «Лучше бы тебе таким не увлекаться».

Больше желающих не нашлось, и собрание подходило к своему логическому завершению. Четверо оставшихся генералов обязались защищать столицу и западную границу с Церой, которая когда-то была с совсем другими странами.

– Когда выдвигаемся, Ваше Превосходительство? – спросил Гилберт, встретившись с ней серьёзным взглядом.

– Даю вам три дня на сборы, – сверкнула Киёра глазами. – На сегодня свободны! – объявила она, махнув рукой на дверь.

Когда все стали расходиться, обмениваясь короткими комментариями, Гилберт хотел подойти и ещё немного поучить её жизни, но она направилась ближе к Гаю, и, завидев его, выставила вперёд ладонь, словно говоря «не сейчас». Этот знак был ему хорошо знаком. «Ладно», – решил он и пошёл по своим делам, закрыв на всякий дверь в комнату собрания.

– Что случилось? Скажи мне. На тебе совсем лица нет, – сказала Киёра, присев на колени напротив сиденья Гая и пытаясь заглянуть ему в глаза, потому как он сильно наклонился вперёд всей своей фигурой.

– Ничего, – сказал он и провёл рукой по лицу. – Просто заходил сегодня к отцу. Он совсем плох, – сказал он отрешённо. Киёра осторожно погладила его по плечу.

– Ясно. Это тяжело.

– Да… И я не могу ничем помочь ему, – закрыл он лицо руками. Киёра почувствовала напряжение в животе.

– Ты помогаешь уже тем, что навещаешь, – сказала она мягко. – Что продолжаешь его дело. Он может этого не говорить, но думаю, тоже благодарен тебе за это.

Гай не отвечал. «Я снова ничем не могу помочь тебе», – подумала она, опустив голову, но тут он положил свою руку на её, сжимая.

– Поговорим потом, – сказал грузно Его Величество, и глаза его заблестели, он принялся моргать и поднялся со своего места. – Сейчас у меня будет беседа с врачами. Ты придёшь?

– Да, – пообещала Киёра. Состояние брата её удручало, но она не могла в полной мере разделить его чувств к отцу. К тому же её ждала масса дел, связанных с планируемым наступлением, которые она уже обдумывала в голове, и осталось только переждать этот очередной эпизод бесмысленных бесед, в который врачи снова не скажут всей правды или не сделают окончательных прогнозов. Она крепко держала его за руку, пока они спускались в сером тяжёлом лифте до нужного этажа, но Гаю, кажется, было всё равно: он смотрел в пустоту перед собой, и белый свет отражался в его пустых глазах.

Глава 3. Атака

Синие горы, шесть дней спустя.

На обдуваемой ветром равнине, покрытой снегом и редкой травой, вдоль стены из льда и горных пород, которую они не так давно перешли несколькими отрядами, расположился эсперийский лагерь почти в тысячу человек. Гай обернулся назад и взглянул на ледяные глыбы, внушающие ужас, и в то же время поражающие своей бледной красотой. Синее сияние скользило по ним, отражая холодное утреннее солнце, и он понял, как скоро начнёт скучать по дому. Не будь это лето, они бы заплутали в буране, и добрались бы досюда гораздо меньшим составом, за такой-то срок. А впереди ждало, он знал, море травы, немного полесий, и резко наступающая пустыня. Совсем не милый сердцу край. И когда он успел согласиться на это странное мероприятие? Гай почесал затылок. Из-за болезни отца ему пришлось вступить в императорский сан на три года раньше положенного, но это было не самое страшное – он постепенно терял связь с реальностью, и ему становилось всё равно на те вещи, что раньше могли вызвать сильную реакцию. Все его мысли, помимо рабочих, сводились к тому, умрёт ли отец сегодня, и почему он не может никак это предотвратить. За те четыре месяца, что он пробыл в должности, едва ли был день, когда он отнимал сигару ото рта, а Киёра за это время успела стать главнокомандующим, поменять состав генералитета, и организовать этот рискованный поход. Хитрая лиса, воспользовалась его состоянием. Впрочем, кое что у него всё же смогло вызвать реакцию, и он отверг предложение назначить этого Майера главнокомандующим, когда она пыталась продвинуть его. «Потому что уж лучше ты, чем он», – так он тогда подумал, а совет (подхалимы!), как всегда с ним согласился.

Гай посмотрел на расположенные рядами палатки, из которых шёл пар, на стражу вокруг переднего ряда, и вдохнул прохладный воздух. Негодование засело у него где-то между лопаток. «Твою мать!», – подумал он, и, пнув на ходу камень, отправился в палатку с позолоченным знаком Эсперии – пятиконечным листком с заострёнными концами, центральный из которых смотрел строго вверх, а другие расходились по сторонам, на середине своей длины тоже устремляясь вверх.

Охранник в меховой шапке отдал честь и отдёрнул перед ним штору. Внутри в полумраке располагались мягкие меховые диванчики, автоматы, прислонённые к ним, тёплые накидки сверху, небольшой стол посередине, на котором лежали большие карты и за которым бесшумно сидела Киёра, которой он не заметил, пока она не заставила портативные лампы по периметру палатки зажечься, звонко щёлкнув пальцами, и палатка не залилась белым светом.

– В чём дело? Собрание только через полчаса, – спросила она, и по её взгляду Гай понял, что она предпочла бы это время поспать. Сложив руки на груди, он прошёл вглубь и сел на диван.

– Дай мне какое-нибудь задание. Чем сложнее, тем лучше. Мне надоело просто наблюдать за всем, словно я уже умер, – выпалил он.

– О-о, неужели до тебя дошло, – Киёра переплела пальцы рук и упёрлась на них подбородком, словно он сказал то, что она давно хотела услышать. – Хорошо! Прекрасно. Я найду тебе применение.

Гай смерил её взглядом с головы до ног и остановился на маленькой родинке под левым глазом. Когда он успел позабыть, как она красива?

– Возьмёшь на себя авангард. Идёт? – спросила она, оторвав взгляд от крупно исписанного листка и взмахнула глянцевыми ресницами.

– Да, – сказал Гай, а сам уставился на её грудь, которой она нависла над столом. Когда-то его интересовали многие женщины, но с некоторых пор он забыл их всех. Киёра не давала поводов думать, что у него есть шансы, но до последних печальных событий он и не думал сдаваться, а теперь подавно.

– Разрешите! – в палатку вошёл молодой разведчик с тёмно-серой форме, отдав честь обоим, и поклонившись Его Величеству. Киёра встрепенулась и приказала:

– Докладывай!

– Есть! – разведчик достал из-за пазухи сильно размеченную карту. – Наши люди проникли в город, как вы и приказали. Здесь их примерная дислокация. Церанцы пока ничего не подозревают. Как только начнутся какие-либо действия, наши люди подадут сигнал.

– Хорошая работа, – отметила Киёра, внимательно разглядывая карту. – Передай, чтобы не спускали глаз со здания правительства. Как сами церанцы хвастались по телевидению, оно "находится под особой защитой". Нужно выяснить, что это за защита.

– Есть! – разведчик удалился также быстро, как и появился.

Отведённые полчаса на отдых прошли, и штаб экспедиционного корпуса в полном составе занял палатку. Гаю пришлось таки сдвинуть ноги вместе, чтобы все влезли, но никто не посмел закрыть ему обзор.

– Что ж, – сказала Киёра, вставая со своего места. – Благодарю, что согласились пойти со мной в этот поход. Если будем работать слаженно, ему обеспечен успех. Рассчитываю на вас! – закончила она короткое вступление и пригласила на своё место заместителя начальника разведки, довольно молодого парня, которого представила как подполковника Уилла Бёрнта.

– А сейчас, Бёрнт обрисует нам текущую ситуацию в городе и на границах! – сказала она, встав несколько позади него, а парень довольно улыбнулся, кивнув. Гай свел брови. Как же он всё-таки терпеть их не мог, этих её любимчиков.

_____________________________

Рейган сделал глубокий вдох, приходя в сознание. Морение голодом давало о себе знать, и он трижды терял сознание, прежде чем добраться до своей цели – городского коллектора. С превеликим трудом он вырвался из лап толпы, когда та стала понемногу распределяться перед входом в подземные тоннели, и свернул в другую улицу. Он шёл дворами, постоянно оборачиваясь, проверяя, не преследуют ли его, но никого не заметил.

Между тем, насколько мог судить, эсперийцы стреляли довольно точно: вдали горела нефтебаза, покрывая округу чёрным смогом, оружейные склады, которые, как он знал, были разбросаны по городу, военные аэродромы на западе. Дома же стояли практически нетронутыми. Пару раз снаряды пролетали у него над головой, но он успевал укрываться. По сравнение с тем, как поступали церанцы при оккупации Таврии, эсперийцы, как бы плохо о них не говорили, вели себя более человечно.

В коллекторе было темно и прохладно, как в камере, поэтому Рейгану стало немного полегче. Опёршись спиной о холодную стену он вытер пот со лба – жара на улице стояла невыносимая. Неужели он настолько отвык от неё?

Но теперь это было неважно. Он знал, что должен сделать: остановить церанскую машину для убийств до того, как они решат применить её к противнику, не заботясь о населении. А может, заодно и отомстить этим высокопоставленным оккупантам и мерзким коллаборантам, предавшим свой народ. Как минимум одного он знал лично.

Рейган, хромая на одну ногу, направился вдоль канала на север. Частенько товарищ-автомат служил ему опорой в этом нелёгком деле, благо, он было крепким. Патронов в магазине автомата осталось порядка двадцати, и Рейган решил, что потратит их все на удар по системе водоснабжения под зданием правительства. Так по крайней мере они не смогут охлаждать свои установки, а значит, рано или поздно, те дадут сбой.

Удары прилетающих снарядов периодически сотрясали землю у него под ногами, и было слышно, как крысы своими маленькими лапками разбегаются по углам. Присев на очередной привал от бессилья, он поймал себя на мысли, что уж очень пристально смотрит на парочку грызунов, которые из интереса или голода подползли к нему. Рейган попытался схватить одну, но не удержал, и только получил прокусанную руку.

– Чтоб тебя! – крикнул он, зажав руку другой. Его голос эхом отозвался по коридорам, но с одной стороны гул был короче, чем с другой. Значит, там меньше пространства и он на верном пути. Рейган встал, покачиваясь, и продолжил свой путь. Вдруг с перпендикулярной развилки послышался шум расплёскиваемой воды: кто-то приближался. Рейган бросился вперёд, но его быстро догнали и уложили лицом о каменный пол, заломив руки. «Неужели охранное подразделение? Всё-таки нашли меня?!», – подумал он. Сердце бешено билось о рёбра, и становилось всё жарче. Фонарики светили ему в затылок.

– Как ты вычислил наше местопол-ожение? – спросил голос на церанском с акцентом.

– У него и ор-ужие имеется, – сказал другой. – Что ты тут делал? Отвечай!

– Shwei, shwei, – сказал твёрдо третий голос на незнакомом языке, и тот, что чуть ли не сидел на нём, заламывая руки, опустил хватку и слез. Рейган откашлялся и осторожно повернулся на бок. Его окружали человек восемь в тёмно-синих облегающих костюмах и с плавательными очками, висящими на груди. «Высокие!», – подумал он. «Вот они какие, эсперийцы?».

– Кто ты такой и что тут делаешь? Ты знаешь, кто мы? – спросил тот, третий голос, по-видимому, он у них был главный. Водных очков он, впрочем, так и не снимал.

– Я таврийский повстанец. Сбежал из тюрьмы! – крикнул Рейган на церанском, стараясь выговаривать как можно чётче, чтобы они не поняли его неправильно.

– Таврийский? – скептически спросил главный, и жестом приказал поставить его на ноги. Затем снял свои очки и пристально посмотрел на него, взявшись за лицо. Это расстояние напрягало, и у Рейгана запульсировало в висках при виде такого же белого лица, как и у церанцев. Убийц таврийцев.

– И правда, красные, как кровь! – воскликнул эспериец, имея ввиду его глаза, ясно указывающие на принадлежность к таврийцам, и отстранился. Рейган сглотнул и поборол свою неприязнь:

– Вы ведь из Эсперии?

Главный растянул рот в улыбке и подмигнул ему.

На горе к северу от города расположились дальнобойные орудия и наблюдательный пункт Её Превосходительства.

– Докладывай, Глейс, – приказала Киёра, сложив руки домиком и наблюдая за городом по трансляции с вертолёта, по новой головной гарнитуре, собранной по церанскому образцу. Та обладала лучшим качеством звука и значительно упрощала ей задачу.

– Все цели уничтожены. Кроме здания правительства. По какой-то причине мы не можем задеть его, – отрапортовал Мейрик. «Ясно. Опять новая технология», – подумала Киёра, перебирая пальцами по столу. Как бы плохо не было то, что они зависят от церанских технологий, но она считала, что заполучить и это чудо техники было бы весьма полезно: крепость, отражающая от себя все удары, словно магнитным полем!

– Хорошо. Твоя задача теперь только защищать этот бункер.

– Будет сделано, – ухмыльнулся Мейрик. На этой возвышенности он непобедим. Он не собирается никому уступать в небе, ведь это его единственная привилегия и страсть.

– Переходим в режим защиты и перехвата ракет, – объявил он своим людям, и, напевая что-то под нос, сам уселся за бинокль.

– Приём, – раздался размеренный голос Гилберта из одной из раций, лежащих полукругом на столе Киёры. На заднем фоне было очень шумно. – На улицах никого. Мы в подземных убежищах, и людей здесь очень много. Думаю, большая часть уже эвакуировалась, так что не тяни.

– Поняла, – сказала Киёра и отключила связь.

Сидящие в бомбоубежищах смуглокожие красноглазые жители Таврии сидели замерев на месте, не веря, что бомбёжка кончилась, когда песок перестал сыпаться с бетонного потолка, а стены перестали дрожать. Все эти бомбоубежища были сделаны ещё во времена прежней власти, а Цера с тех пор ничего для них хорошего не сделала, кроме как обирала. Тем не менее, белолицым иностранцам, которые под дулами автоматов заставили их спуститься сюда, они доверяли не больше, чем церанцам. И хотя Гилберт, не без помощи переводчика, изъяснился, что они тут для их защиты, всё-таки не отпускал охрану вокруг себя ни на шаг. Временами таврийцы начинали кричать что-то на своём непонятном языке с явно грозным подтекстом и смотрели на военных с неприкрытой ненавистью.

– Ты понимаешь, что они кричат? – спросил он украдкой переводчика.

– Не совсем. Здесь много разных диалектов. Но то, что ничего хорошего они о нас не думают – это точно, – заверил тот.

Гилберт посмотрел на мальчишку, пробежавшего мимо в одних шортах с радостным возгласом. Видимо ему придётся плотно заняться изучением их языка в свободное время, чтобы не выглядеть так глупо, как сейчас, ни шагу без переводчика.

– Скажи им, что всё закончилось, и что не стоит паниковать, – сказал он громко.

Гай стоял в полном обмундировании наготове со своими войсками на восточной границе города, и мысленно отмерял секунды. Когда же она отдаст приказ, чертовка? Простолюдины испепеляют его этими выжидающими взглядами. В кои-то веки он понимал их. Вот уже среди улиц стали показывать церанцы в форме.

– Нам начинать? – спросил он по рации в который раз, но ответ Киёры не изменился:

– Пока нет.

Киёра дождалась пока доложили о всех видимых силах противника. Хоть ангары с истребителями должны были быть уничтожены, у Церы могли быть и скрытые базы. Улицы в этом таврийском городе были очень узкими, так что танки двигались очень медленно. Она приказала им занять ключевые позиции вокруг здания правительства. Чтобы скрыть их присутствие Гилберт посоветовал дымовые завесы и в принципе покрыть город дымом артиллерии и авиаударов. Цера не заставила себя ждать и вскоре задействовала свои скрытые ангары. К счастью, Эсперия уже успели пригнать часть ПВО внутрь города. Киёре нравилась эта игра. Они заняли хорошую позицию, где их не могли достать так просто. А противник знать не знает, что действующий император находится в рядах своей гвардии. Как только танки сыграли свою роль и обезвредили большую часть противников вокруг здания правительства, она дала ход Гаю:

– Начинайте штурм.

Гай не заставил себя ждать: они проделали большой путь по этой невыносимой жаре, пройдя меж старинных каменных домов, современных кирпичных и приблизившись к небоскрёбу с белыми блоковыми стенами и пластиковыми окнами, что возвышался в центре города. Такие строения были особенно популярны в Цере. «Жалкое подобие нашего замка», – подумал Гай. Провалиться ему сквозь землю, если он не сможет захватить эту крепость!

– Вперёд! – скомандовал он, и армия из сотни бронированных солдат ринулась напролом к небоскрёбу. Они не дошли всего двести метров до него, когда каменные плиты на площади перед небоскрёбом вдруг раздвинулись, и оттуда показались чёрные приклады автоматов, в шахматном порядке вокруг всех возможных входов к зданию правительства.

– Огонь! Мочи гадину! – приказал церанский начальник, и раздалась непрекращающаяся автоматная очередь со всех направлений. Какого же было удивление церанцев, когда дым немного рассеялся, и они увидели, как колонна эсперийцев практически не затормозила от их шквального огня.

– Пули им нипочем! Прикажите отступать! – воскликнул один из заместителей.

– Идиоты! Это невозможно! – гаркнул капитан и стал усиленно смотреть в камеры. В самом деле на эсперийцах была какая-то серебристая броня, но не могла же она полностью покрывать их тела?

– Усильте огонь! Патронов не жалеть! Тоже мне, – приказал церанский начальник. Колонна несколько замедлилась.

– Сработало! – послышались радостные возгласы. Но в ту же секунду перед их камерами посыпались дымовые шашки в невероятном количеством.

– Чёрт! Ничего не видно!

– Неважно! Продолжайте стрелять и не подпускайте их! – стоял на своём начальник. Внезапно плита, ближайшая к ним, дрогнула от чьих-то тяжёлых шагов. На камере периодически было видно, как к их люку приближается здоровенный мужик под два метра ростом, в бронежилете и огромных ботинках с набойками.

– Сейчас прорвутся! Давайте отступим! – взмолился заместитель. Солдаты были бы и рады бросится вглубь базы, переглядываясь, но начальник не допустил бы такого.

– Что ты сказал?! – наставил он автомат на заместителя, но в этот момент шаги стали громче, и капитан обернулся. Люк закрывать было поздно. Будто очарованный красотой смерти он схватился за спусковой крючок автомата и попытался выстрелить в фигуру, прыгнувшую внутрь сверху. Килограмм сто тридцать со всем этим обмундированием, как прикинул он, летели прямо на него, выставив вперёд одну ногу. Капитан успел выстрелить, но пуля отрикошетила от брони. Последнее, что он увидел, был металлический ботинок сорок шестого размера, полностью закрывший его лицо.

Гай приземлился почти мягко, проехавшись по земле по его телу, быстро спрыгнул на землю, сделал громкие предупредительные выстрелы в потолок и прокричал на церанском:

– Сдавайтесь!

Ещё в нескольких местах произошло такое же проникновение, и очень скоро бункер был захвачен.

Теперь можно штурмовать крепость – решил Гай, и отдал соответствующий приказ тем, кто остался на поверхности. Занять центр, пускай и под землёй – это уже половина победы. Может Киёра наконец обратит на него внимание. Они уже собирались выходить вместе с пленными на поверхность, как вдруг снаружи послышались крики и алое пламя охватило землю. «Какого?», – подумал Гай и приказал отступать всем, с кем смог связаться.

– Что это ещё такое?! – вскричала Киёра, когда на их чёрно-белой видеозаписи с вертолёта вокруг здания правительства стало расползаться во все стороны симметричное чёрное пятно, сметая наземные силы. Она уже набирала Гая, чтобы убедиться, что он не пострадал, как вдруг их передачу с вертолёта переклинило, она разложилась на большие серые квадратики, а потом вовсе пропала.

– Что с дополнительным наблюдением?! – прокричала она группе техников. Тут Гай наконец-то взял трубку.

– Не вздумай вылазить на поверхность! Ты понял?! – прокричала она, едва дослушав его рассказ.

– А то я не знаю, – недовольно пробасил Гай и отключился.

– Группа с точки W передаёт, что наш вертолёт уничтожили в воздухе! – сообщили техники. Киёра сглотнула и сосредоточенно посмотрела на экран. Всё-таки у Церы были ещё козыри!

– Запустите второй вертолёт, сейчас же! – приказала она. – Пусть наберёт высоту в два раза больше и не подлетает в сторону небоскрёба!

«Сколько же дальность у этих ублюдков?», – с ужасом рассуждала она. Да они так не то, что вертолёт, они могли всех их размазать по этой скале! Стоило ей об этом догадаться, как земля и правда задрожала под ногами: удар пришёлся по соседнему пункту разведки: всего в километре от них.

– Ваше Превосходительство, здесь опасно! Уходим с нами на север! – тут же появился начальник её охраны. Киёры сжала зубы.

– Включить тройную систему защиты! Не пропускайте ракеты в нашу сторону, чтоб вас! – объявила она по рацию Мейрику, который и без того кусал локти из-за этого.

– Но Ваше Превосходительство…! – настаивал начальник охраны.

– Я никуда не пойду! – объявила Киёра. «Мейрик, чтоб тебя, только попробуй не справиться!», – подумала она. Тут свет в их укрытии на мгновение замигал. Киёра почувствовала напряжение в животе, и посмотрела на таких же побледневших техников. Начальник охраны ринулся в её сторону. Бункер сильно качнуло вперёд, и она полетела спиной в сторону стеклянного стола, охранник успел схватить её за руку, но она всё равно ударилась затылком о край стола. Затем бункер накренился в обратном направлении, и все находившиеся там упёрлись в его заднюю часть.

– Срочную помощь на Особый пункт! – с трудом выговорил начальник охранник, подпираемый десятком людей сверху.

На самом верхнем этаже небоскрёба разнёсся смех полковника Цюриха, отвечающего за этот город «новой Церы». «Что, получили эсперийские обезьяны?», – подумал он и не мог перестать смеяться. По его наводкам в тех пунктах, что выставили эсперийцы на горе находились высшие чины Эсперии. Может быть даже сам Его Величество, Гай Эсферийский. Его ждёт большая награда за такую крупную рыбу. Цюрих потер ладони. «Но всё же, все букашки должны умереть», – подумал он и объявил своим войскам:

– Добить их наземные войска одним ударом! – объявил он. Тысячи пушек со всех сторон шестиугольного небоскрёба открыли огонь одновременно, и земля на километры вокруг небоскрёба мгновенно покрылась адским пламенем.

Глава 4. Переломный момент

Находившиеся близко к небоскрёбу люди сгорели заживо, танки и ПВО утратили свои функциональные возможности. Глядя на это огромное пятно выжженой земли пилот второго вертолёта поморщился и поблагодарил Всевышнего за то, что не оказался там. Чёрный дым окутал город. Особый пункт Её Превосходительства и все наблюдательные были разбиты прилётами снарядов. Поражение Эсперии теперь казалось вопросом времени. Огонь с верхних этажей небоскрёба успешно вёлся по оставшимся на горе орудиям, и хотя эсперийцы пытались дать ответный удар, до небоскрёба ничего не долетало, словно в последний миг снаряды отклоняла невидимая рука, и они приземлялись в другие здания поблизости.

Гай с гвардией то и дело вздрагивали при очередном содрогании потолка. «Если он обрушится, нас точно раздавит», – был уверен он.

– Ладно. Отступаем отсюда по этим катакомбам, – приказал он. Пройдя по коридорам, которые становились всё ниже и ниже, они оказались в части с большим уширением и встретились там с подразделением Гилберта, охранявшем немеренное число жителей.

– Как отсюда выйти? – спросил Гай без прелюдий на уверенном таврийском и уставился на смуглолицых. – Вы знаете или нет?! – крикнул он, когда они с первого раза ничего не ответили, смотря на него испуганными глазами. Видимо его настойчивые интонации хорошо подействовали, потому что тут же нашлись несколько добровольцев, согласных вывести всех людей к окраине города, где кончались подземные тоннели.

– И чем ты всё это время тут занимался? – презрительно заметил Гай Гилберту, проходя мимо. – Мог бы хотя бы выспросить их об этом оружии массового поражения, чёрт!

– И откуда же простым жителям об этом знать? – парировал Гилберт, идя за ним следом. – Да будет тебе известно, что Киёра временно передала полномочия мне.

– Почему тебе? И вообще, что с ней? – бросил Гай, сведя брови.

– У них сейчас большие проблемы, и она не может ничем, кроме них, заниматься, – соврал Гилберт, не краснея. На самом деле ему сообщили незадолго до этого, что Её Превосходительство без сознания, и он решил, что Гаю лучше не знать об этом для его же блага, в Особом пункте, видимо, решили также, поэтому и позвонили именно ему. Гай посмотрел на него недоверчиво, но не выдержал ответного стеклянного взгляда и, хмыкнув, отвернулся.

– И какой у тебя план? – спросил он недовольно.

– Зависит от ситуации, – сказал Гилберт и стал звонить по рации.

Тем временем разведгруппа в канализации дошла до тупика круглой формы, который полностью занимало какое-то технологическое устройство.

– Значит это и есть охладитель, без которого их оружие выйдет из строя? – спросил главный из разведчиков-водолазов глядя на огромную тёмно-синюю установку, от которой шёл пар. Несколько прямоугольных металлических контейнеров соединялись с большими проводами, опутавшими, словно паутиной, всю конструкцию, по центру которой располагался бак из четырёх отсеков, видимо, с водой, на котором сбоку значилось на церанском «2000 литров».

– Сам я его никогда не видел, но раз ты говоришь, что мы сейчас под центром парламента, то это точно он, – подтвердил Рейган.

– Понятно. Работёнка как раз по нам, да, парни? – улыбнулся он остальным.

Теперь, когда он снял с головы часть водолазного костюма, то уже не казался Рейгану таким враждебным. Напротив, Рейган проникался к нему какой-то симпатией, и густые чёрные брови, дополнявшие его улыбку своей приподнятостью, теперь ему нравились.

Эсперийцы принесли откуда-то рюкзак, полный взрывающихся устройств, и принялись быстро устанавливать их по периметру охладителя. Рейган снова почувствовал слабость и присел на холодный пол. В глазах всё расплывалось. Интересно, сколько он ещё протянет? Рейган поднял глаза вверх на бронированный серый потолок над охладителем. По крайней мере, он сделал то, что должен был – это его немного успокоило…

Группа Уилла закончила установку, и отсчёты на таймерах стали уменьшаться. Эспериец хотел подшутить над своим новым другом, что, вообще-то, взрывы должны быть по его части, как говорят про таврийцев, но, обнаружил, что тот лежит в отключке. «Вот блин», – подумал Уилл, идя в его сторону, когда охладительная установка вдруг заработала с удвоенной силой, засвистела, и их всех обдало горячим паром. «Чёрт! Значит ли это, что они используют своё оружие на всю мощность?», – подумал Уилл, закрывая лицо локтями.

– Надеть костюмы обратно, и уходим отсюда по пути D! – скомандовал он, подбирая нового друга с пола. Сначала он хотел попросить Зика помочь дотащить его, но, оценив вес нового товарища, передумал, и просто закинул его себе на плечо.

– Быстрее, быстрее! – подгонял он остальных, догоняя свою группу.

Они ушли на почти на километр по прямой и заняли позицию по сторонам перпендекулярного к этому коридора канализации.

– Сейчас, – сказал Уилл вслух, глядя на свои водонепроницаемые часы, остальные кивнули, и раздался ряд мощных взрывов, один за другим, сотрясая стены. Горячий пар разошёлся во все стороны, снова дойдя до них, и затем послышался плеск воды, должно быть, вытекавшей из того большого бака, подумал Уилл.

– Вензиль, посмотри, как оно там, – приказал Уилл. Вензиль уже был в противогазе, поэтому без проблем вышел из-за стены и посмотрел в бинокль на то, что осталось от охладителя: разломанные металлические части контейнеров разлетелись по сторонам, а находившаяся внутри них электроника залилась водой из лопнувшегося пополам бака.

– Похоже, мы его уничтожили, – заключил он.

– Отлично. Уходим ближе к верху и ищем, где ловит связь! – скомандовал Уилл.

– Есть! – отдали честь остальные и быстро разошлись в разные стороны.

Вскоре они взобрались по железным лестницам к люкам, ведущим на поверхность, приоткрыли их и, увидев, что там творилось, быстро захлопнули их обратно.

– Что там? – спросил Уилл снизу, не снимая нового товарища со спины.

– Хорошо, что мы не поднялись туда раньше, – сказал его первый помощник, Зик. – Живого места вокруг нет, просто с ума сойти.

– Вот черти… – прокомментировал Уилл. – Что со связью?

Свен спутился и предложил ему свою рацию:

– Здесь уже ловит.

– Давай, набирай Её Высочество, – скомандовал он. Свен набрал единицу и подставил рацию ему под ухо. В ответ было непрекращающееся шипение.

– Видать, проблемы. Давай Майера тогда, – сказал Уилл, и Свен набрал тройку.

Так Гилберт узнал, что шансы на победу всё же есть. Через десять минут, когда к ним пожаловало подразделение Гая, он позвонил им ещё раз.

– А этот тавриец не говорил, через сколько примерно всё должно выйти из строя? – спросил он, отмеряя секунды в голове.

– Нет. Он вообще в отключке сейчас, пытаемся оживить его, – сказал Уилл.

– Ясно. До связи, – отключился Гилберт и посмотрел на окружавших его подчинённых-спецназовцев.

– Ждём ещё двадцать минут и отступаем, все, – объявил он, обводя рукой по кругу.

– Чего ждать-то? – не понял Гай. – Что нам потом некуда будет бежать?

– Если всё получится, нам не придётся бежать.

По взгляду Гая он понял, что тот, как всегда, ему не верит.

– Тогда мы подождём эти двадцать минут ближе к выходу, а вы можете оставаться здесь, если хотите, – бросил Гай презрительно, и махнул рукой своим людям, чтобы шли за ним. Гилберт не шелохнулся. Его люди остались с ним. «Как хочешь», – подумал Гилберт.

– Займём позицию в этой широкой части, – скомандовал он, проводя линию рукой. – Если с подрывов их оружия ничего не выйдет, мы затормозим церанцев здесь, и дадим остальным время уйти.

– Генерал, вам тоже следует уйти, – советовал его ближайший подчинённый. Гилберт вздохнул.

– Только если совсем худо будет, – сказал он, снимая с предохранителя свой автомат.

Двадцать минут подходили к концу. Его ребята, кажется, уже перестали верить в успех, затаившись за стенами катакомб и целясь в невидимого врага. Тут сверху раздался громкий гул.

«Это оно?», – подумал Гилберт, приковывая взгляд к курку. Вдруг из тёмного коридора кто-то показался. Белая церанская форма. Целая колонна!

– Огонь! – объявил Гилберт, как только те оказались в зоне досягаемости, и его подразделение накрыло вражескую колонну огнём.

– Да-а, брат, жаль ты этого не видишь! – сказал Уилл вслух, похлопывая Рейгана по спине, лежащего на боку на подстеленном водолазном костюме из их запаса, и глядя с крыши какого-то таврийского кирпичного дома на алое зарево, покрывающее небоскрёб. Они перебрались как можно дальше от него, и теперь наслаждались зрелищем, виновниками которого были, в бинокли.

– Как подгадал, а, чертяка? – говорил он остальным, кивая головой на Рейгана. Его боевые товарищи устало согласились.

Сначала здание рвануло на нижних этажах, отчего немного накренилось. Затем пламя обхватило всё здание, выбивая окна со всей сотни этажей, словно там был склад бензина на каждом этаже.

– Хорошо горит! – снова заметил Уилл.

– Прекрасно, – подтвердили его парни, глядя в бинокли. Если хорошо присмотреться, то можно было заметить выпрыгивающих людей даже с верхних этажей, и как они смешиваются с выжженной землёй и телами внизу. Уилл вдруг поморщился и убрал бинокль. Чего чего, а излишней жестокости он не любил.

Киёра пришла в себя в знакомой охраняемой палатке, и на автомате попыталась подняться на кровати.

– Слава Богу, Ваше Превосходительство! Как вы себя чувствуете? – воскликнул лейтенант, увидев, как командующая открыла глаза и попыталась сесть, и помог ей подняться.

– Я в порядке. Наверное, – заявила она, и взялась рукой за левое ухо, с которого натекла кровь. – Скажи лучше, каково положение?

Тут лейтенант замялся.

– Разрешите доложить! Нас почти полностью разбили на огневой позиции. Генерал Глейс докладывал на базу, что против их оружия у нас нет шансов и просил отступить. А Его Величество и сэр Майер пока не вернулись из города, так как…

Киёра вдруг почувствовала слабость и повалилась на грудь лейтенанта.

– Так какого хрена они там делают? Пусть немедленно отступают! – закричала она через силу.

– …У генерала Майера есть какой-то план! Уверен, они бы не стали рисковать просто так! – пытался убедить её лейтенант. Киёру затрясло, будто от холода, и она почувствовала, что если сейчас же не встанет, то потом уже не сможет подняться.

– Знаю я их, – сказала она тихо, оттолкнувшись от плеча лейтенанта и встав в полный рост.

– Ваше Превосходительство! – поднялся лейтенант следом.

– У тебя рабочая рация? – спросила Киёра, протягивая руку.

– Да, – отдал ей лейтенант свою. Киёра переключилась на Гилберта, но ничего не услышала в ответ на свой «приём». «Ну и что же у тебя за план, интересно?», – подумала она, когда вдруг за её спиной раздался громкий гул. Киёра с лейтенантом обернулись и увидели высоко на горе чёрный дым, покрывавший их орудия.

– Нет… Это был последний работающий пункт! – воскликнул лейтенант. Киёра набрала Мейрику, тот тяжело дышал в трубку.

– Ты там живой, Глейс? – спросила она.

Мейрик оглянулся по сторонам: каки�