Двоюродный. Сломай мои границы

Двоюродный. Пролог.

Я уже давно поняла, что мой двоюродный брат нравится мне.

У нас в семье запутанная ситуация, и так получилось, что мы познакомились, когда ещё оба были совсем маленькими, а в следующий раз увиделись только когда мне исполнилось девять. У моего дедули за жизнь было две жены. И наши с Артёмом папы – сводные братья. Папа Артёма сын от первого брака, а мой – от второго. И всю жизнь они не слишком дружны, какое-то время вообще не общались. Снова начали тогда, когда у дедушки случился первый инфаркт.

И вот наша первая встреча в уже более осознанном возрасте.

Тогда я, помню, так и застыла, увидев его. Ему 12, мне 9. Высокий для своего возраста и так похож на американского певца, по которому в то время фанатели все девчонки школьного возраста. В общем-то, как и я. Только волосы светлые, выцветшие за лето на солнце, да загар насыщенный бронзовый.

Я покраснела до корней волос, когда наши папы заново представили нас друг другу, сами наконец примирившись. Я сильно засмущалась, и моего двоюродного брата тогда это изрядно посмешило. Поначалу мне хотелось его стукнуть, я была ещё та драчунья. А потом…

Потом я имею то, что имею.

Мне 13, ему 16. Я прыщавая, в брекетах толстуха-подросток, а он – звезда школы, спортсмен, тот, за кем бегают все девчонки. Меня буллят в школе, его превозносят. Мы с ним далеко не друзья, хоть и не враги. Он просто как бы сторонится меня, не горит желанием тесно общаться, а я, похоже, испытываю свою первую любовь. К своему двоюродному старшему брату.

Я ступаю по коридору почти бесшумно. Мне интересно, что Артём делает там с этой девчонкой, которая пришла к нему. Мои родители сбагрили на две недели меня к бабушке с дедушкой загород. И Артёма – тоже. Только если я, как всегда, одна, без друзей, всё с бабушкой в огороде или дома, заседаю за компом, режусь в гта, то Артёма дома не застанешь, постоянно где-то пропадает со своими дружками. И подружками. И меня с собой никогда не берёт.

Сейчас же мной движет любопытство и тупая ревность. Та девушка – его возраста, красивая, модная. Но я не понимаю, для чего приходить к парню домой? В дом дедушки и бабушки? Совсем обнаглела.

Хочется хотя бы в своей голове обозвать её, покрыть грязными словами, но я понимаю, что все эти мысли только из зависти. Что она может себе это позволить – прийти к парню вот так просто и запереться с ним в его комнате, а я нет. Она красивая, а я нет. На неё мой двоюродный брат смотрит с интересом и даже восхищением, особенно когда она в таких коротких джинсовых шортиках и топе, открывающем половину плоского живота, а на меня с усмешкой с высоты своего роста. Хоть и пытается быть вежливым, не обижать меня, но я так и вижу в его взгляде эту насмешку над моей внешностью. Кривые зубы, фигура переросшего бесформенного кабачка и куча прыщей. Кому вообще это может понравиться?

Греет лишь тот факт, что с ним мы иногда можем просто поболтать, посмотреть вместе фильм, вместе позавтракать и поужинать – родственники всё-таки.

Дохожу до его комнаты и приоткрываю дверь, чтобы появилась маленькая щёлочка. Там играет тихо музыка, трек его любимого Скриптонита. Ничего не вижу, поэтому приоткрываю дверь шире. У самой коленки трясутся. Вот так за кем-то я ещё не подглядывала. Если Артём меня увидит, даже не знаю, что сделает со мной…

Сердце подскакивает и ускоряется, когда я вижу два тела на его кровати. Нет, нет, они в одежде, ничего такого. Но… они целуются. Наверняка по-французски. И у них там всё по-взрослому.

Не знаю, как я решаюсь на такое. Мне хочется срочно как-то прекратить всё это, к горлу подкатывает тошнота. Я знаю, что у Артёма в комнате на прикроватной тумбочке всегда стоит графин с водой.

Быстро вбегаю в комнату, хватаю этот графин и выплёскиваю на эту похотливую козу холодную воду.

– Какого?..

– А-а! – она взвизгивает одновременно с ругательством двоюродного и соскакивает на пол. Морщась, оглядывает себя. Шокированными и злыми глазами вылупляется в мою сторону. – Совсем больная?! Артём, какого хрена твоя жирдяйка-сестра делает в твоей комнате?! Зачем ты облила меня?

Сам же Артём с вопросом и яростью смотрит на меня, тоже вскочив с кровати. Мой взгляд совершенно случайно падает на его шорты, и я вижу очертания того, что не должна. Мои щёки полыхают, а в груди обида и стыд. Но при этом я испытываю и злорадство.

– А за тем, что это дом моих бабушки и дедушки! Нефиг тут всяким таким занимаются. Фу, противные! – скривившись, скрещиваю руки на груди. Чтобы эти не увидели, как те трясутся. В груди всё клокочет от отвращения.

Регина, или как её там, выбегает из комнаты раздражённо выкрикивая.

– Разбирайся с этой овцой мелкой сам, Тёма!

Выражение лица Артёма обретает пугающий оттенок. Он надвигается на меня, рычит.

– Долбанулась? Тебе чё тут надо?! Иди пожри, успокойся. На хрен ты сюда припёрлась вообще?

Ещё с три секунды прожигает меня презирающим взглядом, а потом с таким видом, словно правда видит во мне дно мусорного бака, выдыхает:

– Больная…

И тяжёлым шагом выбегает за этой дылдой. Слышу, как окликает её на лестнице, пытается остановить.

В этот момент я решаю, что ненавижу своего двоюродного брата. Детское сердце разбивается в крошку. Я закрываюсь в себе ещё больше, начинаю избегать с ним любых встреч. Влюблённость испаряется как будто и не было, а вот обида – никуда не собирается. Она трансформируется в гонку. Я изнуряю себя диетами, ненавижу своё тело, лицо, всю себя… и снова мечтаю быть лучше, чем есть. Но что бы не делала, остаюсь таким же неказистым кабачком. Пока кое-что не происходит в моей жизни…

Глава 1.

Я наклоняюсь и целую его в губы. Стону в них от того, как его пальцы интенсивней начинают массировать меня снизу. Они твёрдые и настойчивые. Но дальше разрешённого пока не заходят – кружат на клиторе и рядом. Он до предела накалён, я знаю и чувствую это. Пальцами, когда сжимаю его плечи и провожу по рельефному торсу. Просовываю ладони под футболку, кайфуя от игры мышц на теле парня. Ещё чуть-чуть, и Костя спустит прямо в штаны.

Его рука у меня в штанах, я специально сильнее трусь промежностью о его ладонь и его пах подо мной, двигаюсь на нём сверху, как наездница на диком огромном быке. Чувствуя, как его член вжимается в меня. Это вызывает в нижней части моего тела маленькие искорки кайфа. Костя стонет мне в рот.

– Анфис, дай зайду… свихнусь щас…

На последних словах он вытаскивает руку из моего белья и уже двумя руками сжимает мою задницу через спортивные штаны, толкается в меня, чтобы я ощутила сполна то, как он хочет «зайти».

Шумно вздыхаю, разорвав поцелуй, и убийственно смотрю на своего парня. Возбуждение уходит, так и не достигнув своего апогея. Лишь лёгкие спазмы где-то глубоко внутри напоминают о том, что я хотела в ближайшие пять минут кончить. Разочарование приходит неминуемо.

– Иди к чёрту, – обиженно кидаю и поднимаюсь.

Костя понимает, что облажался, и пытается остановить меня. Но уже поздно.

– Ну, малышка, – вскакивает за мной и обнимает за талию. Его дыхание всё ещё хриплое и заведённое. А ещё я чувствую его стояк, который упирается прямо мне в бок. – Просто больше не могу ждать. Завтра ты уедешь в универ, а мы с тобой так и не…

– Потрахались? – подсказываю.

Парень с осторожностью кивает, и я фыркаю. Хотя обижаться полноценно на Костю не получается. Мы встречаемся уже почти год. Сначала я обещала, что секс будет когда мне исполнится восемнадцать. Потом обещала, что отдам невинность на выпускном. Др и выпускной прошли, а я так и не готова к тому, чтобы он сорвал мой цветочек. Какой-то сплошной облом для того, кто честно ждал и посылал к чертям других девчонок, липнущих к нему.

Костя мне очень нравится. Это двухметровый здоровяк с железными мышцами и каштановой блестящей шевелюрой. Ну прям вылитый Джейкоб Элорди. Мы знакомы с шестого класса, когда он только перевёлся в нашу школу. Какое-то время мы просто дружили, а потом эта дружба вдруг перетекла в горизонтальную плоскость. Мы перепробовали многое, но без проникновения. В такого невозможно не влюбиться, но сексом с ним я заниматься пока не хочу, как будто кажется, что пока не время.

– Слышишь? – ахаю, наигранно округлив глаза. – Там папа пришёл. Если он поймёт, чем мы тут занимались, оторвёт тебе голову! И нижнюю тоже.

Посмеиваясь, выталкиваю взбудораженного парня из свой комнаты. Папу моего он боится. От одного его взгляда Костю пробирает, что тот готов бежать без оглядки. Чем я частенько пользуюсь.

Уже на выходе я быстро чмокаю Костю в губы, и мы договариваемся о встрече завтра на вокзале. Мой парень проводит меня во взрослую жизнь. Три дня осталось до учёбы, и мне ещё нужно обустроиться в общаге.

Папа встречает меня строгим взглядом.

– Я, по-моему, уже говорил, чтобы этого тут больше не было.

Я виновато отвожу взгляд. Папа уже как-то заставал нас за непотребством, и Косте тогда с трудом удалось избежать кары отцовской.

– Ну, пап… я же завтра уеду. Мы и так не будем видеться.

– Ладно, – вздыхает он, ставя чайник на огонь. Я тоже облегчённо выдыхаю. Нотаций избежать на этот раз удалось. – Ты вещи собрала?

– Собрала ещё неделю назад, па, – достаю из холодильника однопроцентный йогурт.

– Я со Славой созвонился. Завтра они с Верой тебя встретят, отвезут к общаге. Номер дяди Славы запиши на всякий, на вот…

Папа кладёт на обеденный стол свой телефон.

– Если что – не стесняешься, звонишь ему. Хотя кому я говорю? Ты и стесняться?

О, если бы. С семейством Черновых у меня не получается быть той самой Анфисой, которая в карман за словом не полезет и за себя постоять физически может, если понадобится. При упоминании этой фамилии всегда без поблажек к моей нервной системе начинает колотиться сердце, трясутся коленки и слова куда-то деваются. Я превращаюсь в ту прыщавую неуверенную в себе толстушку.

– В общем, я знаю, что с Черновыми мы никогда особо близко не общались, просто знай, что Славка в чужом городе свою племянницу всё равно не оставит. Не чужие люди всё-таки, родня. Тем более единственные, кто в столице наши, поэтому ты целиком и полностью под их присмотром на ближайшее время, поняла?

– Поняла, поняла, пап, – бурчу, сосредоточенно переписывая цифры номера себе в телефон. Записываю абонент как «Глава мафии Черновых» и улыбаюсь папе. – Всё будет гуд!

Но следующий день оказывается полон сюрпризов. Что, в общем-то, неудивительно при моём везении.

В назначенные 5:30 Костя не приезжает. До этого я и не думала, что так люблю его. Но когда любимого парня не оказывается на перроне, когда мне уже надо заползать в поезд, я неожиданно сильно расстраиваюсь и даже реву. Папа меня успокаивает и ещё больше укрепляется во мнение, что Костик – бестолочь с членом вместо мозгов, недостойный его единственной любимой дочери.

Уже когда сижу в купе, Костя мне перезванивает и дико виноватым тоном сообщает о том, что благополучно проспал будильник.

В этот момент я думаю, что секса ему точно не видать. И вообще подумываю расстаться, настолько на него обижена. Хотя понимаю, что, возможно, дело далеко не в нём, не в том, что мой парень не проводил меня, а в том, насколько я не хотела уезжать из родного города. Свой город я люблю, там друзья, там папа, там бабушка, вся моя жизнь. И я впервые так далеко и надолго уезжаю из дома. Мне страшно, я готова это признать. У меня такое чувство, что еду как минимум прямиком в ад. Где ещё и ко всему прочему живёт тот, о ком я даже думать не хочу и не могу.

Столько лет прошло, и я уже понимаю, что сама тогда глупо поступила. Как идиотка полная. Но тот его взгляд презрения и слова в воспоминаниях, то, как я себя почувствовала после всего этого, до сих пор вызывают противные колебания где-то в желудке.

Ещё и соседка мне попадается пахучая, любительница выпить. Это усиливает тошноту из-за волнения, и почти весь день пути я не могу ни поесть, ни даже выпить чая.

Мой состав прибывает в нужный город в восемь вечера. Дядя Слава и тётя Вера, как и договаривались, встречают меня у вокзала. Дядя Слава помогает мне погрузить чемоданы, после чего я усаживаюсь на задние сидения машины. И уже в этот момент я понимаю, что больше не в своём городе с населением 700 тысяч человек.

Яркие огни города-миллионника. Запах кожи в машине класса люкс и дорогого парфюма, чувствую себя железной банкой в фарфоровом сервизе. Семья Черновых владеет своим бизнесом, насколько я знаю, поэтому не удивлюсь, если у них и самолёт есть. Это тебе не Гранта и не двушка в панельной десятиэтажке.

Тётя Вера на удивление со мной очень дружелюбна. Всё расспрашивает меня о предстоящей учёбе, о том, как там мой папа. А вот Дядя Слава по большей мере молчит. Но меня это не напрягает. Мы никогда с ним особо и не общались, вряд ли он даже помнит, сколько мне лет. Поэтому бедной родственницей себя чувствовать не получается, я только жду, когда наконец заселюсь в свою комнату, познакомлюсь с соседками. Спасибо тёте Вере, она скрашивает час дороги.

– Удачного заселения тебе, Анфисочка, – тепло улыбается мне женщина, и у меня на сердце от её доброй улыбки даже становится очень хорошо. – Если что-то нужно будет, звони.

Дядя Слава кажется очень занятым и только кивает мне.

Но на этом день не заканчивается, так как комендантша сообщает мне об отсутствие мест в общежитии.

– Ну а я что могу сделать, деточка? Видишь? Все комнаты заселены, ни одной койки свободной. Это тебе в университете узнать надо, это они там что-то напутали, а у меня всё по списку!

Не передать того отчаяния, которое я испытываю в этот момент. Хочется сбежать обратно, к папе. Но я стоически держусь, чтобы не захныкать.

Варианта два: ехать в ближайшую гостиницу или звонить дяде Славе.

Но когда я принимаю решение ехать всё-таки в гостиницу, понимаю весь звездец этого дня. Моего телефона нигде нет. Я перерываю все сумки и чемодан. Прямо у шлагбаума вахтёра, на полу. Проходящие мимо студенты пялятся на меня, как бараны на новые ворота. Некоторые парни умудряются клеиться, а некоторые – ржать.

И когда я готова кого-нибудь из них прибить и думаю над тем, что придётся ночевать где-нибудь здесь же, то вижу, как возле меня останавливаются белые кроссовки.

Вскидываю голову. Передо мной кудрявая брюнетка. Она поднимает брови и демонстративно медленно оглядывает мои перерытые вещи.

– Помощь нужна?

Я на грани ей киваю, и девушка милосердно одалживает мне свой телефон и даже помогает собрать вещи обратно в сумки.

Но даже на этом судьба не прекращает шутить со мной свои несмешные шутки. Ведь когда я звоню папе, а тот дяде Славе, выясняется, что единственный, кто может приютить меня сегодня вечером, это Артём.

В связи с частыми вопросами хочу предупредить! Анфиса и Артём являются двоюродными сводными братом и сестрой! Такая связь не считается инцестом! Хоть герои и имеют родственную связь! И если для вас этот момент крайне принципиален, дальше прошу воздержаться от прочтения!

Глава 2.

После того случая с Артёмом и его девушкой я принялась яростно худеть. Разбитые первые чувства к мальчику обернулись для меня полным крахом. Я оказалась слишком чувствительным ребёнком. Тогда я думала, что если не похудею, не избавлюсь от прыщей, не стану такой, как та Регина, хотя бы приблизительно, то меня никогда никто не полюбит. Такой, как Артём.

Но все мои диеты мне не особенно помогали. Из-за голодовки ухудшалось моё состояние, а потом я только ела ещё больше и больше. Ненавидела себя от этого больше. Не могла смотреть в зеркало.

А потом произошло это.

Умер наш с Артёмом дедушка. А через год после него умерла моя мама.

Бешеный стресс, скорбь, горе… и в девятый класс я прихожу в половину меньше. Папа записывает меня на каратэ, чтобы чем-то занять меня и отвлечь. Так исчезает прошлая Анфиса, она просто умирает, и на её месте появляется довольно симпатичная, стройная и более уверенная в себе девушка.

Артём не стал причиной моего резкого сброса веса. Но он тот, из-за кого я решила, что больше никто не будет вытирать об меня ноги.

– Анфиса? – гремит в трубке мужской голос, который я не слышала несколько лет, но узнаю сразу же, он как разряд молнии прямо в мой дребезжащий мотор. Голос низкий, чуть хриплый от сигарет или алкоголя. Артём. На фоне какофония ритмичного бита, приглушённый рёв толпы и пьяный хохот. Он в клубе – сразу понимаю. – Мне родаки ситуацию объяснили. Слушай сюда, сестрёнка, я тут немного занят! Не могу сорваться. Так что доехать тебе придётся самой. «Бархат», на проспекте Мира. Скажешь таксисту, этот клуб знают все. Я тебе ключи от хаты отдам.

Моя челюсть падает прямо на бетонный пол. Это настолько нелепо, неожиданно, что даже не вызывает гнева, лишь какое-то глупое недоумение.

– Ты серьёзно? Я тут с чемоданами посреди ночи в незнакомом городе, а ты занят в клубе? Твой папа сказал, что они уже далеко от города, и что ты…

– Мой папа много чего говорит, – резко обрывает он. В его голосе сквозит раздражение с желанием поскорее закончить разговор. – Такси знаешь как вызывать? Деньги есть? Так реши проблему, вроде не маленькая уже. Я тут на всю ночь. Если не хочешь так, ищи другой вариант, не проблема.

Щёлкают гудки. Я опускаю чужой телефон, чувствуя, как по щекам ползут горячие пятна стыда и злости. Какое же он… хамло.

Кудрявая брюнетка, похоже, единственная добрая душа в этом городе, смотрит на меня с сочувствием.

– Всё плохо?

– Хуже некуда, – шепчу я, возвращая ей аппарат. – Спасибо тебе. Ты меня очень выручила.

Она пожимает плечами.

– Не за что. Но что дальше-то?

Покусав губу и поборовшись с собой, я снова смотрю на девушку. Чёрт с ним. Как бы не хотелось мне плюнуть в лицо своему гостеприимному и сопереживающему брату, вариантов у меня и правда немного. А точнее, вообще нет. Гостиница отличный вариант. Но только тогда, когда хоть немного ориентируешься в городе или есть телефон. А также располагаешь финансами. А финансы мне лучше экономить. Неизвестно, что ещё случится за эти две недели.

С Дашей, так зовут девушку, мы вызываем такси. Она на всякий записывает мой номер и усаживает меня в прибывшую машину с шашкой со словами:

– Ещё увидимся!

И я ещё раз благодарю вселенную, что та послала мне такого светлого человечка.

Бородатый водитель знает куда ехать, и более того, всю дорогу рассказывает мне, чем же популярно это место. Видимо, чемоданы натолкнули его на мысль, что я в этом городе как бы новенькая и меня стоит просветить.

Сам же «Бархат» оказывается пафосным пристанищем для мажоров. И почему-то я этому не удивляюсь.

Город за окном мелькает незнакомыми вывесками, слепящими неоновыми огнями. В груди комком сидит тоска по дому. И ярость. Да, именно она греет меня изнутри, не давая сдуться, как перекачанному шарику. Перекачанному эмоциями сегодняшнего дня. Снова я чувствую что-то несветлое к нему. К Артёму. Который и спустя годы показывает мне своё истинное отношение. Я для него обуза, надоедливая муха, которую он должен приютить, с которой должен нянчиться по просьбе своих родителей.

А ещё мне немного страшно. Но если честно, много. Я боюсь встречи с ним. Боюсь, что он снова заставит меня почувствовать себя никчёмным кабачком. Мы не виделись с Артёмом с похорон дедушки. Дедуля был сцепкой двух сводных братьев. Без него они как будто снова стали чужими.

Таксист останавливается у двухэтажного здания с яркой белой вывеской, из которого доносится глухой, пульсирующий сквозь стены бас. Возле него же, как и у всякого клуба, разодетые кучки курящих и ожидающих.

Высадив меня и мои чемоданы на асфальт, бородатый таксист тут же уезжает. Я остаюсь одна перед большим блестящим входом, у которого стоит охранник в чёрном с каменным лицом.

– Куда? – останавливает он меня лёгким поднятием огромной ручищи, когда я хочу проскользнуть со своими манатками мимо него.

– Туда, – киваю вглубь коридора с важным видом. – У меня там брат отдыхает, сказал приехать сюда. Понимаете… я телефон потеряла и в общагу не смогла…

– Послушай, девочка, мне нет дела до того, что ты там потеряла, – гремит голос бугая, а глаза вонзаются с особой жестокостью. – Топай отсюда.

Демонстративно, взглядом, от которого, честно, холодок по спине, осматривает мой вид в целом. М-да. Мои рваные джинсы и чёрная толстовка с надписью «эщкере» точно не намекают на презентабельность.

В общем, охранник взглядом даёт мне понять, что лучше скрыться с его глаз, иначе… а вот этого я узнать точно не хочу, поэтому отхожу в сторонку, давая другим прибывающим завладеть пристальным вниманием бугая.

Кто-то наверху меня жалеет. Когда кажется, что плечо от веса спортивной сумки вот-вот откажет, я вижу зелёный свет в виде начинающейся потасовки двух мажористых и под шумок просачиваюсь внутрь.

Решаю оставить свои котомки в гардеробной. Но сначала стягиваю с себя толстовку, дабы хоть немного влиться в общую картинку. Под ней у меня розовое боди с переплетением бретелек на ключицах. Распускаю свои кроваво-красные волосы из пучка, получается даже что-то похожее на укладку с крупными локонами.

А после, надёжно запрятав сумки под стол, наконец отправляюсь на поиски ненавистного братца. В этот момент мне хочется его как минимум придушить за такой аттракцион. Хотя где-то глубоко внутри и вертится мысль, что он ничем мне не обязан. Не обязан прерывать свой отдых, ехать за мной или встречать. Но эмоции сильнее и быстрее.

Громко, темно и душно. Воздух густо пропитан запахами дорогого парфюма и алкоголя. А ещё денег и секса.

Лазерные лучи режут воздух и дым от кальянов, выхватывая из полумрака разгорячённые, двигающиеся в такт музыке тела. Я пробираюсь сквозь эту толпу, чувствуя себя абсолютно чужой. Снова жестяная банка, только уже в окружении бархата и кожи.

Вглядываюсь в лица, ищу Артёма. Кажется, я узнаю его сразу же. Он не должен был сильно измениться. Поэтому ищем высокого, светловолосого. Нагловатого, хамоватого и наверняка пьяного.

Но в полутьме всё сливается в единую массу. Чтобы лучше осмотреться, я протискиваюсь к краю танцпола, надеясь занять хоть какое-то место у стены. Но танцующие толкают, пихают меня, не давая высвободиться.

Никогда не любила клубы. И танцевать. И сейчас происходящее просто пытка для меня. Жажда убийства увеличивается троекратно.

Музыка бьёт по вискам, ноги подкашиваются от усталости и нервов. Просто останавливаюсь и закрываю глаза на секунду, пытаясь собраться с мыслями. Раз. Два…

И в какой-то момент счёта я чувствую, как ко мне сзади недвусмысленно прижимается тело. Уже дёргаюсь, чтобы сделать захват шеи и перекинуть мудака через себя, как почему-то замираю.

Злость и страх сменяются странным, горячим импульсом. Одна рука того, кто сзади, ложится мне поперёк живота, властно удерживая на месте. Его массивное, горячее тело идеально повторяет изгибы моей спины, легко двигается в такт музыки и меня за собой плавно танец. Медленно, интимно. Вздрагиваю, когда мягкие тёплые губы касаются моего уха, и низкий, пьяный, соблазнительный полушёпот пробивается сквозь грохот басов:

– Ты здесь одна, кошечка? Такая охуенная… и такая потерянная.

Глава 3.

Этот голос проникает куда-то глубоко под кожу. Он кажется знакомым, но разве Артём может так говорить со мной?

Томный, пропитанный похотью и властью. Возможно, я ошибаюсь, и это кто-то другой…

Его руки скользят ниже, к моим бёдрам, прижимая меня к себе ещё плотнее. Я чувствую твёрдость торса, каждое движение задействованных мышц. В горле пересыхает, сердце колотится где-то в висках, смешивая страх, злость и что-то такое, в чём каждая клетка моего организма дико трепещет. Эти прикосновения бьют током, и этот запах…

Если это не Артём, я должна как минимум двинуть этому наглецу локтем в живот. Какого хрена он лапает меня?!

Если Артём… то тем более должна врезать ему!

Но я не могу пошевелиться, парализованная внезапным натиском и такими неподдельными ощущениями.

– Я… – чуть дёргаюсь в его руках, пытаясь сказать, чтобы тот, кто сзади, отвалил, но голос сипнет и пропадает.

– Тихо, – он снова хрипло говорит мне в ухо, от его дыхания покалывает кожу. – Просто расслабься. Дай мне потанцевать с тобой, русалочка.

Одна из его ладоней опускается по бедру ниже, а губы обхватывают мочку уха. Это становится ударом по голове, последней каплей. Как ошпаренная я вырываюсь из его рук и отшатываюсь к колонне сбоку. Одно радует, из этой толпы мне выбраться удалось.

И снова застываю, округлив глаза.

Передо мной стоит он. Артём. Точно мой брат. Но он уже не тот мальчик-картинка из воспоминаний, а взрослый, отточенный опасной красотой взрослый парень. Высокий, на полторы головы выше меня, с широкими плечами, упирающимися в мягкую ткань чёрного лонгслива. С длинными спортивными ногами, обтянутыми голубыми джинсами. Его русые волосы слегка растрёпаны, в глазах хмельной блеск, а на губах играет самоуверенная, пьяная ухмылка. Он стал… чертовски привлекательным. Ещё больше, чем когда-либо. Таким, от которого у любой девушки перехватило бы дух. И у меня перехватывает.

Я застываю, не в силах вымолвить ни слова, просто впиваясь в него взглядом, пытаясь совместить образ из прошлого с тем, кто сейчас смотрит на меня с нескрываемым интересом. Оказывается, он может говорить со мной так. И смотреть так.

Ухмылка Артёма становится шире. Он не узнаёт меня. Совсем.

– Ого, а реакция какая, – усмехается он, и его руки упираются в колонну по бокам от моей головы, запирая меня в пространстве между своим телом и холодной поверхностью. Запах его парфюма, табака и алкоголя окутывает меня. – Слушай, кошечка, дело такое… – он наклоняется ближе, его мятно-алкогольное дыхание опаляет мою щёку. – Видишь вон ту шумную компанию в VIP-зоне наверху?

Мой взгляд автоматически поднимается наверх, за голову Артёма. Мне удаётся разглядеть тех, о ком он говорит. Участники этой компании сейчас очень пристально наблюдают за нами, при этом что-то выкрикивают и смеются.

– Я поспорил с этими придурками, что смогу поцеловать любую, на кого они укажут. Твои красные волосы подействовали, красотка. Выбор пал на тебя. Так что давай не портить мне статистику, а? Всего один поцелуй…

Артём отстраняется, берёт в захват пальцами мой подбородок почти нежно, и его взгляд скользит по моим распахнутым губам, из которых вырывается лихорадочное дыхание. Смотря на них пьяно, он начинает приближаться. Это стремительно и ошеломляюще. Его губы уже в миллиметрах от моих, я чувствую его тепло, горячее дыхание, его нетерпение и ещё что-то, от чего у меня трясутся колени… Об этом я мечтала в подростковом возрасте. Мне казалось, что я давно забыла то чувство, когда видишь его, и в животе ураган из бабочек. Но сейчас со мной творится что-то намного сильнее. Хуже.

Мне просто кажется, я сейчас умру от шока и… предвкушения.

Лишь одно отрезвляет меня. Обида. Как бы мало и паршиво это ни было в моём случае.

Я резко отворачиваюсь, и его поцелуй приходится на щёку.

– Артём, остановись! – выдыхаю я, со злостью и дрожью. – Это я! Анфиса!

Он замирает, а потом резко отстраняется. Глаза Артёма с трудом фокусируются на мне из-за выпитого и, возможно, ещё чего-то другого. В них читается лёгкое раздражение от того, что его прервали, и… смутное узнавание. Он всматривается, щурясь в полумраке.

И тогда его взгляд меняется. Раздражение сменяется шоком, затем медленным, но неизбежным осознанием. Артём отталкивается от колонны.

– Анфиса? – произносит он, и это уже не соблазнительное мурлыканье, а отрезвлённый голос. – Что за херня? Это и правда ты?

Он окидывает меня взглядом с ног до головы. Оценивающим, изучающим, задерживаясь на животе, обтянутой боди груди, на лице, с которого давно сошли прыщи и ушла детская пухлость. В его глазах мелькает что-то, что нельзя назвать ни радостью видеть меня, ни даже простым одобрением. Скорее, в нём откровенное изумление.

Я молча киваю и скрещиваю руки на груди. Но если честно, всё ещё не могу отойти от его близости. Всё тело дрожит, а лицо горит.

Он тяжело выдыхает, проводит рукой по лицу, сметая остатки того тумана. Ещё раз с недоверием смотрит на меня.

– Пиздец. Ладно… Идём. – хватает меня за руку и тащит за собой сквозь толпу.

Ни тебе извинений, ни каких-то слов приветствия. Объектом спора я представляла для него больший интерес, нежели как сестра, которую он не видел пять лет.

Ладно. Думаю, что сейчас он просто даст мне ключи от своей квартиры, и я, наконец, смогу отдохнуть. Подумать о том, что он стал ещё больше скотиной, чем раньше, можно и потом.

С ним через танцующих пробраться оказывается легче. Народ перед таким шкафом просто расступается. Куда деваться? Иначе снесёт. Мы поднимаемся по лестнице в VIP-зону, где стоит три диванчика, и за низким столиком с бутылками алкоголя сидит его компания. Парни и девушки. Последние с идеальным макияжем и холодными, оценивающими взглядами.

Весело.

Глава 4.

– Э, мы так не договаривались! – орёт весело и возмущённо один из них – симпатичный блондин с пучком волос на макушке и в чёрной рубашке. – Ты должен был поцеловать эту красноволосую, а не вести её сюда!

Я кидаю взгляд на Артёма, он – прожигает злым взглядом своего друга, будто именно по его вине он несколькими минутами ранее получил облом.

– Это моя сестра, дебил. Спор обнуляется, – кидает Артём раздражённо и, посмотрев на наши всё ещё сцепленные ладони, резко отпускает мою, как будто ещё секунда и он заразится самой опасной болезнью, какая только существует.

Тепло его руки пропадает, и я сразу могу заметить другое.

При том, что играет громкая музыка клуба, я всё равно слышу эту тишину, которая воцаряется сразу после слов Артёма. Несколько оценивающих взглядов проходятся по мне, как будто я диковинный экспонат. Наверняка для них я чем-то таким и являюсь.

Ладно. Я спокойно выношу каждый, встречаюсь взглядами и с парнями, в которых читается любопытство, и с девушками, у которых помимо любопытства так же присутствует высокомерие или презрение. То есть, они смотрят на меня как на новый сортир. Пусть смотрят на здоровье. Я пережила уже все стадии внимания к своей персоне в своё время. От откровенного отвращения до восхищения. Меня уже ничем не смутить.

– Сестра? Да ладно? Та самая? – весело удивляется брюнет в белой рубашке и брюках. Из всех он единственный одет по-деловому. Но расстёгнутая на первые три пуговицы рубашка и растрёпанные волосы добавляют его внешнему виду развязности.

– А ты не говорил, что она такая секси, – кидает почти наголо бритый парень с татуировками на лице, лениво и с хищной ухмылкой рассматривая меня. Но потом натыкается на мрачный взгляд Артёма «ты ничего не перепутал?» и поднимает руки вверх, смеясь. – Ладно, ладно, я пошутил.

Я удивлена, что он в принципе что-то говорил обо мне.

– Анфиса, – убирая руки в карманы джинсов, кивает на меня Артём, как бы представляя. Впервые в жизни представляя перед своими друзьями. – Имена этих придурков тебе знать не за чем. А это – Ксюха, Лана и Лика.

– Привет! – машет мне одна из них, загорелая брюнетка с каре, которая сидит рядом с блондином. Она кажется дружелюбной. Остальные две такими не кажутся. И что я им сделала? Как-то помешала? Не вписываюсь в их гламурную тусовку?

И вообще, зачем знакомить меня со своими друзьями? Я не собираюсь тут задерживаться.

– Артём, – поворачиваюсь к своему брату. Приходится повышать голос, чтобы он слышал меня, но при этом ещё и приближаться к его лицу. Протягиваю руку, смотря на него снизу-вверх с робкой просящей улыбкой. Когда вот-вот свалишься от усталости, смотришь на обиды как на что-то незначительное. Мягкая подушка и тёплое одеяло для меня сейчас то, о чём я мечтаю. – Может, ты дашь мне ключи, и я поеду, а? Очень устала с дороги. Обещаю ничего не трогать! А ты можешь гулять хоть до самого утра!

Ага, а мне завтра ещё предстоит съездить до универа и выбить себе положенную комнату в общаге.

Артём растягивает рот в широкой дьявольской улыбке. В его глазах я замечаю какой-то недобрый огонёк, который мне не нравится. Напрягаюсь.

– А я решил, сестрёнка, – выделяет это слово особенно, – что мы поедем вместе. Как-то я не привык пускать на свою территорию тех, кого не видел дохуллион лет.

Снова проходится по мне взглядом, как бы говоря так, что всё ещё не уверен, я та самая Анфиса или нет. Всё ещё пытаюсь держать на лице улыбку и не закатить глаза.

– Отлично. Тогда поехали?

– Не, – кидает он и падает на диван рядом с блондинкой в розовом. Раскидывает руки на спинку диванчика и широко расставляет свои длинные ноги, кричит мне весело: – Я ещё не закончил! Подожди маленько!

Эта блондинка тут же, хихикая, прилипает к нему и начинает целовать его в губы, пока Артём продолжает насмешливо смотреть мне в глаза. Но вскоре закрывает их, вплетает пальцы ей в длинные, явно наращённые волосы, приподнимается и перенимает инициативу, целуя её жадно. Так, что я вижу отчётливые движения его скул и кадыка.

Первые секунды ловлю ступор. Как это так? Что он имел ввиду?

Я настолько давно не ощущала на себе что-то подобное, что почти забыла, каково это. Когда тебя выставляют идиоткой. И ты ничего не можешь с этим сделать.

И только через несколько секунд, когда девчонки хихикают, а парни громко переговариваются, и кто-то из них предлагает мне сесть рядом, я могу очнуться. Из моих ушей наверняка валит пар, а глаза покрылись красной пеленой.

Но я выдыхаю, успокаивая себя. Ладно. Надо немного потерпеть. Скоро этот мудила нагуляется, насосётся, закинется ещё парой стаканов, и мы уедем.

– Ладно…

Сажусь рядом с брюнетом. Он мне улыбается. Его зовут Клим. Он мне кажется вполне адекватным, в отличии от того же Артёма. Мы с ним переговариваемся обо всякой ерунде на типе того, кто где учится, из какого города и т. д.

Но всё время я не могу перестать кидать взгляды на Артёма. Я совру, если скажу, что ничего не ёкнуло от встречи с ним. Он всё такой же, хоть и сильно изменился. Он умеет притягивать внимание. У него очень красивая улыбка, на которую хочется смотреть и смотреть. Даже когда он откровенно насмехается, издевается, его губы как-то особенно привлекательно изогнуты. Я не могу перестать наблюдать за ним исподтишка. И не могу не замечать, как липнет к нему эта блондинка Лана. Они встречаются? Спят? Скорее, второе, потому что Артём не слишком кажется в ней заинтересованным. Больше его прикалывают разговоры с друзьями. Эту девушку он обнимает как будто на автомате, главное – в руках что-то есть. Как антистресс, который между делом наминаешь. Так и он с ней. При этом я вижу между ними интимное напряжение. Они точно трахаются.

И это как флешбэк. Он, такой красивый и классный, она – идеальная от макушки до пят, они вместе, а я –чувствую себя чем-то ниже плинтуса. А ещё очень злюсь. Но только обида здесь не при чём.

Я повзрослела и уже кристально понимаю, что испытывать что-то такое к своему брату точно не нормально. Но какого чёрта я тогда испытываю? Я извращенка? Или это лишь отголоски детства? Как травма? А Артём – мой триггер?

– Будешь что-нибудь пить, Анфис? – громко спрашивает Клим.

Я в очередной раз быстро отрываюсь от созерцания профиля Артёма и смотрю на рядом сидящего парня. Он сидит со стаканом в руке и с улыбкой ожидает моего ответа. Но я не успеваю что-то ответить. Меня опережают.

– Убери от неё алкашку, она ещё маленькая, – Артём смотрит на меня так уничижительно и так неожиданно влезает, словно всё это время как-то мог слышать каждое слово нашего с Климом разговора.

И хоть я хотела отказаться, не могу не ответить.

– Вообще-то, мне есть восемнадцать!

– Вот и будешь пить в своей компании малолеток. Без меня. Я тебя тащить на себе потом не собираюсь!

Тут до меня доходит, что он включил из себя старшего брата. И фыркаю, скрестив руки на груди.

– Больно надо! Ты не можешь запрещать мне что-то делать!

– Хочешь проверить? – подаётся резко вперёд и опирается локтями о колени. В пьяных карих глазах снова появляется тот дьявольский огонёк.

Парни ржут над тем, что Тёма вдруг стал противником ВОЖа (вредного образа жизни) или мамочкой-наседкой; девочки насмешливо наблюдают, как Артём в очередной раз пытается показать, что он – главный, а я – жалкая собачка, которая должна выполнять его команды.

Несколько секунд мы с ним прожигаем друг друга взглядами. Понятное дело, за что мне хочется ему вмазать, но что ему сделала я? Так не рад, что родители заставили возиться с родственницей? Дядя забыл уточнить то, что они живут загородом, и в случае чего именно их сын – моё спасение.

Ага, спасение. Скорее, наказание. Я уже всерьёз думаю, что лучшим вариантом было бы переночевать у общаги на скамеечке.

Даже резко поднимаюсь с намерением уйти. С лица Артёма пропадает вся весёлость, выражение становится мрачным, а плечи напрягаются. Уже открываю рот, чтобы послать его, как рядом со мной вырастает Клим.

– Пошли танцевать…

Парень так прытко утаскивает меня в сторону лестницы, что я понимаю, что случилось, только когда мы уже на первом этаже под лучами стробоскопов и в толпе.

– Что… куда ты меня тащишь?

Парень останавливается и приближается к моему уху.

– Понял, что ты сейчас можешь уйти. А ты ещё явно не успела потанцевать. Не порядок уходить из этого места, не повеселившись. Я, как хозяин этого клуба, не могу закрыть на это глаза.

– Так это твой клуб? – первый мой вопрос, когда Клим отстраняется.

– И моего брата. Мы на пару с ним здесь заправляем. И я как раз отвечаю за развлекательную часть! – подмигивает мне.

Но перед моим глазами всё ещё лицо Артёма. Его взгляд и слова. И что за кретин? Чувствую, как во мне до сих пор кипят эмоции. Хочется вернуться, ответить ему и гордо удалиться, не ждать от него какой-то помощи. Пусть катится! Я забуду всю их семейку, справлюсь как-нибудь сама без сомнительных родственничков, если надо – переночую на вокзале.

Но я насильно отрезвляю себя.

Папа всегда говорил, что эмоции прут вперёд меня. Нужно лишь чуть-чуть подождать, пока разумом я догоню их, и тогда всё станет ясно, а я не буду в следствии жалеть о содеянном.

Улыбаюсь Климу и решаю всё-таки потанцевать с ним. Так время пролетит быстрее. Я остыну. Надеюсь, за это время и этот мудак закончит.

Моё тело тоже начинает дёргаться под хитовый трек. Я не люблю танцевать и не умею, но Клим смотрит на меня так и улыбается мне, будто я как минимум исполняю перед ним фламенко.

Далее я, плевав на всё и вся, просто танцую. День был слишком выматывающим. Кто-то говорит, что танец – это отличный способ разгрузиться, выплеснуть эмоции. Через время у меня как будто даже начинает что-то получаться. Я виляю бёдрами, начинаю немного чувствовать ритм. Пропитываюсь атмосферой всеобщего отрыва. И меня с каждым движением отпускает всё больше. Я впервые в столице, тусуюсь в одном из самых популярных мест этого города. С хозяином этого самого клуба. Всё не так плохо.

В какой-то момент чувствую тело позади себя. Дежавю. Только эмоции вызывает другие. Клим прижимается к моему заду, спине. Вжимается в меня, укладывая обе ладони на мои бёдра. И наклоняется к моей шее.

– Классно танцуешь, Анфис… у тебя отличная фигура, – хрипло звучит у моего уха.

Далее его руки начинают направлять нижнюю часть моего тела в танце. Затем одна рука скользит к животу и поднимается выше, к шее. Дыхание около моего уха очень горячее, тяжёлое. И если поначалу мне кажется, что Клим просто прикалывается, это просто танец и ничего больше, то потом я чувствую, как мне в копчик упирается его член. Парень вжимает меня в себя и начинает двигаться сам, имитируя движения секса под музыку, что я чувствую, как его возбуждённый орган трётся о мою задницу. Вверх-вниз. Лёгкий толчок в меня. От которого меня пронзает током. Но только не тем приятным, возбуждения, а резкого отвращения.

Я разворачиваюсь и толкаю его в грудь.

– Что ты делаешь?!

– А что не так, красотка? – улыбается он, ничуть не смутившись. Приближается снова. – Хочу тебя. По-моему, это очевидно!

– Нет, это не очевидно! У меня есть парень! И Артём тебе голову оторвёт, если ты тронешь его сестру! – сама не знаю, зачем говорю это.

Клим смеётся, откидывая голову.

– Да похер ему. До того, как ты пришла, он говорил обратные вещи, – парень с хитрой улыбкой приближается к моему уху. – Например, что ему навязали больную на голову дальнюю родственницу с каких-то колхозских ебеней. Что ему с какого-то хрена придётся терпеть твоё присутствие в своей квартире. А он очень не любит, когда трогают его вещи. Особенно всякие грязные особи вроде его сестры…

Глава 5.

Я резко отстраняюсь, не в силах больше слушать. Артём правда говорил всё это обо мне своим друзьям?

Поднимаю голову ко второму этажу и почти сразу выхватываю знакомое лицо. У меня неидеальное зрение, но я точно могу различить выражение, с которым он прожигает меня взглядом, стоя у ограды. Как будто один мой вид его выводит. Он правда меня так не переносит? Но за что?

Или некоторым не нужны причины для этого. Он просто мудак. А я просто найду себе другое место для ночлега. Перебьюсь без подушки и одеяла. Лишь бы не находиться с этим под одной крышей.

Во мне так бушуют эмоции, что я не сразу осознаю, что придурок номер два всё ещё обнимает меня за талию и сейчас противно проводит кончиком языка по моей шее. Отталкиваю урода и с отвращением вытираю шею ладонью. Неудивительно, что у моего братца-кретина и дружки такие же.

– Неправильно выразилась в первый раз. Ещё раз тронешь – и я сама уложу тебя, понял?!

Я уже разворачиваюсь, чтобы уйти, но парень меня задерживает грубой хваткой за руку.

– Уложи прямо сейчас, детка. Я не против! – с улыбкой дёргает на себя, и это его фатальная ошибка. Не раздумывая, я взмахиваю ногой и бью парня стопой в грудь.

В грохоте музыке я не слышу, как он выплюнул свои лёгкие, но прекрасно вижу, что он уже пожалел о неправильно выбранных перспективах на ночь. Клим только благодаря танцующим позади не свалился на пол. И, пока люди соображают, что произошло, я сбегаю.

Я на таких эмоциях, что почти ничего перед собой не вижу. Сердце колотится где-то в глотке, хочется свежего воздуха. Мозг, изрядно высосанный за такой тяжёлый день, лихорадочно крутит мысли, где лучше переночевать: на вокзале, у общежития или сразу у универа. Может быть, таким образом кто-то из ректората заметит бедную студентку, которую они оставили без крыши над головой и, сжалившись, они выделят для меня спальное место?

Миновав толпу, я выхожу в коридор, ведущий к выходу. Я уже почти на свободе, но вдруг меня резко хватают за локоть и дёргают назад. Я несильно врезаюсь в стену лопатками и впиваюсь ошарашенным и злым взглядом в Артёма напротив. Он в бешенстве. И очень пьян.

– Куда собралась? – гонит на меня, нависая сверху. – Неужели дорогая сестрица натрясла, наконец, своей задницей? Я даже подумал, ты так организуешь себе новый ночлег. Чё же не добила? Устинов, я уверен, не отказал бы за такие старания.

Это он о моей танце с Климом? Придурок.

– Подальше от своего шизанутого братца! Вообще-то из-за тебя я здесь… идиот, – шиплю и пролезаю под его рукой.

Но Артём снова меня ловит за локоть. Пьяный, а с ловкостью всё в порядке.

– Стоять, я сказал.

– Отстань! – пытаюсь вывернуться. Я бы подробно объяснила ему, куда он должен пойти после всего, что я услышала от его друга, но, боюсь, в таком состоянии он вряд ли сильно поймёт меня.

Хватка Артёма внезапно пропадает. Он вскидывает ладони вверх и косо ухмыляется, пошатнувшись.

– Ладно. Я собирался ехать на квартиру. Но если ты так хочешь ночевать на улице и быть выебанной какими-нибудь отморозками, мешать не смею, сестрёнка…

Артём опускает руки, поворачивается и нетвёрдой вальяжной походкой начинает двигаться в сторону выхода. И правда оставляет меня. Даже не оглядывается…

Ну что за чёртов ублюдок мой брат???

Мне требуется минуты три, чтобы начать шевелиться. В голове я прокручиваю, каким способом отомстила бы ему, поменяйся мы местами. Этот человек тот, кому бы я никогда не протянула руку помощи. Просто потому, что он скотина и не достоин её. Я бы смотрела на него, как он молит о помощи, и смеялась бы в голос.

Когда я, остыв, выхожу на улицу, то вижу Артёма в компании каких-то парней неподалёку. Других. Их трое. Они примерно одного роста с Артёмом, такого же атлетического телосложения. Разговор идёт на повышенных тонах. Артём быкует то на одного, то на второго, громко смеётся им в лицо. А когда он хватает одно из них за грудки, я понимаю, что все мои предыдущие гневные мысли смылись. Сердце замирает. От страха за Артёма и заведомо за себя. Их трое. А он сильно пьян.

Я не думаю, я просто быстро спускаюсь с лестницы и бегу в их сторону.

Наверное, именно в этот момент я свернула на другую сторону развилки.

На пути в голове проносятся комбинации ударов в случае чего.

– Артём! – выдыхаю я, схватившись за его локоть. – Пойдём отсюда, не надо…

– Отвали, – дёргает он локтем заведённо. Но… через две секунды всё-таки отпускает черноволосого парня, оттолкнув от себя, и скашивает на меня недовольный взгляд. Как на ту, кто обломала ему планы уже не в первый раз.

Мне самой хочется схватить его и встряхнуть. Какого фига он делает?! Но я остаюсь стоять и только напряжённо смотрю на него в ответ.

Парень раздражённо поправляет на себе куртку, но не выглядит как тот, кто сам сейчас сорвётся и вмажет Артёму. Наоборот, мне кажется, он испытал страх, что Артём его отметелит. В общем, в отличии от некоторых, этот парень кажется более адекватным.

– Иди протрезвей, чувак. Совсем с катушек слетел.

– Пошёл на хер! Пошли вы все, – грубо кидает он и, пошатываясь, идёт дальше вдоль здания клуба.

Смотрю ему вслед, не зная, что делать дальше. Что за ненормальный родственничек мне достался? Что мне теперь с ним делать? А с собой?

Напрягаюсь, когда ко мне подходит один из тех парней. Рыжий.

– Я так понимаю, ты с ним, – кивает он на Артёма. В его голосе нет ничего опасного, наоборот, он провожает моего брата обеспокоенным взглядом, и я немного расслабляю плечи. – Не давай ему сесть за руль в таком состоянии, окей?

Заторможенно киваю, и парень уходит.

Сесть за руль… Артём хочет сесть за руль?!

Глава 6.

Вариантов не много. Я не прощу себе, если плюну на своего долбанутого братца и с ним по итогу что-то случится.

Догоняю его. В голове так неуместно мелькает мысль о том, что я всё-таки буду ночевать у Артёма. Это вызывает слишком много волнения во мне и от этого нужно как-то избавляться.

– Передумала? – хмыкает, когда ровняюсь с ним. В его голосе всё ещё слышится злость, но больше усталость.

– Мне нужна всего одна ночь. А потом я надеюсь, больше никогда не буду иметь с тобой дела…

Артём фыркает, останавливается у чёрной ауди и лезет в карман джинсов за ключом.

– Ты правда собираешься сесть за руль?

– Спокойно. Всё будет пакрасате, – Артём пиликает сигналкой и, пошатнувшись в разрез со своей уверенностью, упирается ладонью в крышу иномарки, чтобы не упасть. Встряхивает головой и прижимается лбом к холодному металлу. Его голос становится тише и более хриплым. – Бля…

– Артём? – дотрагиваюсь до его плеча.

– Ща… ща поедем…

Он ещё что-то бурчит неразборчиво, и я понимаю, что либо останавливаю его, либо мы просто разобьёмся с таким водителем. Боже, теперь я в роли няньки.

Артём открывает водительскую дверь и порывается сесть за руль, и я снова останавливаю его за локоть.

– Подожди. Давай вызовем такси. Ты не можешь сесть за руль!

Артём медленно поворачивает ко мне голову, щурит глаза.

– Сестрёнка, тебе не кажется, что как-то слишком до хера ты говоришь? Ещё раз спрошу: ты хочешь проверить мои возможности?

Против воли мои щёки вспыхивают. Он слишком близко и слишком чёрные его глаза в этом мраке улицы.

– Идиот, не жалко себя или меня, пожалей машину.

– Здесь я тачку не оставлю, – цедит он сквозь зубы и снова упирается лбом в крышу.

Мне кажется, его состояние всё хуже и хуже. Поэтому я действую решительно и как бы на автомате, уже приняв решение, хоть и трясутся поджилки. Обхватываю талию Артёма и тяну его к задней пассажирской двери.

– Какого хрена? – возмущается и скидывает с себя мою руку.

– Машину поведу я, и даже не спорь. Если сядешь за руль, я сама лично вызову на тебя ментов, – почти кричу на него, стараюсь делать это твёрдо, хотя под его мрачным пьяным взглядом не очень комфортно.

– Валяй… – неожиданно соглашается он через две секунды. – Хоть где-то от тебя будет польза.

Шатаясь, он сам обходит машину и садится на пассажирское сидение. Переднее. Просто заваливается туда пьяной тушей и захлопывает дверь.

Случайно мой взгляд падает на клуб, и я вижу у него ту блондинку, которая была с Артёмом. Она ищет кого-то взглядом. Его? Мне это придаёт уверенности в своих действиях. Если она увидит Артёма или меня у его машины, то от неё будет не отделаться.

Быстро запрыгиваю в машину. Благо она у него целиком тонированная. Только внутри салона я понимаю, что никогда не водила такие машины. И даже не сидела. Поэтому немного теряюсь, видя все эти светящиеся кнопочки.

– У тебя хоть права есть? – насмешливо спрашивает Артём справа, развалившись в положении полулёжа.

– Нет…

– Весело.

Артём хмыкает и тянется к панели, нажимает какую-то кнопку, и машина заводится. Сначала этот звук рычащий и громкий, а затем превращается в ласковое мурлыканье кота. Затем он тычет на сенсор большого экрана посередине, и включается навигатор с нужным маршрутом.

– Сюда…

Это всё, на что хватает братца. Далее он почти отключается. Только временами выплёвывает ругательства в каком-то своём бреду.

– Пидорасы… да пошли вы все на хер, с-суки… у меня вообще заебись… всё…

Меня немного потрясывает от всего происходящего и просто от усталости. Но я быстро беру себя в руки, потому что нам надо просто доехать до точки и всё закончится.

Машина она и в Африке машина. Тем более на автомате. Это тебе не на старой папиной волге по ухабам.

Я выезжаю довольно резво с парковки. Город полупустой глубокой ночью. Но я не могу перестать грызть губы по пути. Если бы папа видел меня, если бы знал, что творится с моей жизнью последние часы… даже представить страшно. Сердце колотится от адреналина. Кайфовать от езды на такой тачке почти не получается, так как я не могу перестать думать, что меня могут тормознуть гаишники.

Артём притих, но не уснул. Это я понимаю по его редкому пьяному бормотанию и даже стонам сквозь зубы.

Думаю, когда Артём стал таким? Помню, в детстве, в подростковом возрасте, он был звездой. Отличник, спортсмен. Его все любили, хвалили. Хоть и уже тогда он вёл себя порой как придурок. Но что с ним сейчас? Бухает, гуляет, курит, судя по запаху сигарет от него. Или ещё что похуже. Потому что его состояние не могло так резко ухудшиться. Или могло? Сколько он выпил, пока я танцевала с его другом?

Эти пятнадцать минут дороги становятся самыми нервными за всю мою жизнь. Только на полпути я замечаю, что на мне лишь боди. И осознание, что все мои вещи остались в клубе, как удар молнии.

– Ч-чёрт! Чтоб его!

Теперь я вообще без каких-либо вещей! Без документов!!!

Паника нарастает всё больше.

И это чудо какое-то, что сначала на дороге нас никто не ловит – водитель без прав и без каких-то доков и пассажир в зюзю просто шик, а потом везёт ещё раз, когда меня пропускают на территорию жилого комплекса. Спасает тонировка.

Я заезжаю на подземную парковку, следуя знакам. Думаю, что припарковаться именно там будет наилучшим вариантом в нашей ситуации.

Паркуюсь ближе к лифтам. И на моё удивление Артём выходит из машины сам. Его штормит. Но он идёт без моей помощи, и меня это несказанно радует.

Только относительная радость моя длится недолго. Ещё в лифте я замечаю, что лицо Артёма какое-то бледное, а голос слишком вялый. И он… называет меня по имени.

– Анфис… пятнадцатый.

Мы доезжаем до пятнадцатого этажа. Здесь всего две двери в разных концах ярко освещённого коридора, в котором очень приятно пахнет благовониями.

Как в тумане. Артём открывает дверь отпечатком пальца, тихо матерится, и, когда мы с ним заходим в квартиру, холодную, серо-чёрную, со звенящей тишиной внутри, и я закрываю дверь, осторожно оглядываясь, Артём прислоняется к стене.

– Артём, с тобой всё в порядке?

– Всё зашибись, – тихо выдыхает, снимает кеды, я снимаю свои кроссовки следом.

Думаю, что братца лучше бы уложить спать, так как он всё ещё кажется сильно пьяным. И я сама просто уже валюсь с ног от усталости. Но Артём вдруг скатывается по стенке и тяжело опускается на пол, его голова опускается, как будто он потерял сознание.

Сердце подскакивает к горлу, а пульс начинает зашкаливать.

Я подбегаю к нему, опускаюсь на колени и легонько бью его по щекам. Он в сознании, но реагирует плохо. Проверяю пульс… и я его почти не ощущаю. Очень слабый.

– Артём! – трясу его за плечи, сидя перед ним на коленях. Обхватываю его щёку. Трогаю шею. Лоб. Кожа холодная и влажная. Поднимаю его голову и, помедлив в нерешительности, хлёстко ударяю по щеке ладонью. Самой больно от этого удара. Вся его реакция, это усмешка и поднятый на меня исподлобья мутный взгляд.

– Твоя мечта сбылась… – еле шевелит сухими губами.

Во мне мешается адреналин и жуткий страх. Мне дико видеть его таким беспомощным. Я ни разу не оказывала первую помощь человеку. Но чётко понимаю, что сейчас нужна именно она. Я должна что-то сделать. Как-то привести его в чувства.

– Артём, вставай… давай, – кое-как поднимаю почти стокилограммовое тело по стенке. Благо Артём и сам ещё в сознании, хоть и слабом, мне помогает.

Не знаю, откуда у меня берутся силы. Я нахожу ванную и затаскиваю его туда. Свет включается автоматически. Отпускаю его у ванны, включаю ледяную воду и начинаю поливать ему голову.

– Артём… ты меня слышишь? – сама задыхаясь, уже несильно бью его по щекам. Мне кажется, я даже реву, но не обращаю на это внимания.

И в какой-то момент он, наконец, начинает кашлять, реакция тела более живая, он хватается за бортики ванны и… его выворачивает прямо туда. Долго.

Я закусываю губу, испытывая далеко не отвращение, а дикое облегчение. Это лучшее, что могло произойти в такой ситуации. Организм очистится. Главное не допустить обезвоживания.

Почти сразу Артём поднимается на ноги, держась за ванну. Его лонгслив наполовину мокрый, и он немного неуклюжими, но резкими движениями снимает его с себя, оставаясь в одних джинсах. Откидывает вещь в сторону.

А когда он, хоть и пошатываясь, доходит до раковины и начинает умываться, я окончательно выдыхаю, сидя на полу.

Быстро вытираю щёки от слёз и выключаю воду. Боже. Это самый отстойный день за последнее время.

Скривившись, со злостью смотрю на этого придурка и мне его хочется придушить. Но я поднимаюсь на ноги и снова помогаю ему.

Артём стоит, опершись о раковину и склонив голову. Я вижу, что ему всё ещё хреново, но уже хотя бы лучше, чем было.

– Ты как? – касаюсь его голого плеча. Его кожа холодная и покрыта мурашками.

Артём мотает головой, дрожит.

– Ог-гонь.

Сжимаю губы, быстро оглядываюсь.

– Сейчас…

Нахожу взглядом полотенце, хватаю его, возвращаюсь и накидываю ему на плечи. Выкидываю из стакана на полке зубную щётку, пасту, наливаю туда воды и даю Артёму.

– Выпей.

Он ещё умудряется тянуть ухмылку в этот момент. Значит, точно уже всё в порядке.

– Ты ещё здесь? Не сбежала?

– Мне нужно где-то переночевать, – говорю на автомате, внимательно наблюдая, как он жадно пьёт воду. – Только поэтому я всё ещё здесь.

Он снова усмехается, кидает стакан в раковину и, шатаясь, идёт на выход. Скидывает с себя полотенце. Чуть не падает, запнувшись о футбольный мяч в коридоре, матюкается, а я подбегаю и успеваю его придержать за талию. Наверное, основной страх уже ушёл, потому что я вдруг осознаю, что под моими пальцами голая кожа Артёма, я чувствую игру его мышц на теле. И в принципе вижу его полураздетым. Но всеми силами стараюсь гнать от себя это осознание. К чёрту.

– Осторожно… тебе нужно лечь спать…

Мы входим в просторную гостиную. Тоже почти пустую. И здесь верхний свет включается сам. И я вижу только большой угловой бежевый диван, журнальный столик из тёмного дерева около него и огромную плазму у стены. Всё.

За сегодняшний день я пережила почти всё, что только можно. Всю гамму эмоций. Но всё равно не оказываюсь готова к тому, что происходит дальше.

Артём останавливается. Его состояние всё ещё далеко от того, чтобы назвать адекватным. Он вдруг поворачивается ко мне, нахмурено всматривается в моё лицо. А потом… обнимает меня. Сжимает. Он, такой высокий, крепкий