По воле богов. Выбор богини. Книга четвертая. Вторая часть.

Глава 28

Валория

Дарамуская Академия

– …и ты сама прекрасно понимаешь, Сал, что об этом никто не должен знать. – завершил свой рассказ Грей Аскан, глядя на сидевшую напротив него за столом рыжую красавицу.

В комнате Сали они были вдвоем.

Здесь, как всегда, было аккуратно, чисто и уютно. Сама хозяйка комнаты была одета в простое платье из тонкой шерсти болотного цвета, которое ей необыкновенно шло, открывало шею и ключицы, удачно подчеркивало и высокую грудь, и тонкую талию. Пышные, слегка вьющиеся рыжие волосы были убраны в высокую прическу с выпущенными на висках и так любимыми Лео «завлекалочками».

На столе скромно устроились небольшой фарфоровый чайничек с травяным отваром, две чашки, и тарелочка с крохотными изящными пирожными в форме бантиков и сердечек на один укус. Такие в Дарамусе делали и продавали только в самой дорогой кондитерской на углу Рубиновой и Красивой, и только на заказ.

Сали задумчиво молчала, глядя в свою чашку. Грей подвинул ближе к ней тарелку со сладостями и сам бодро отправил в рот полосатое малиновое сердечко.

– И это поможет?.. – неуверенно уточнила она наконец.

– Должно. Все-таки ловушки и маячки у Вивьен вышли даже лучше, чем я предполагал. И мы заставили весь ковен тренироваться два раза.

– Ого! Целых два раза! – невольно восхитилась Сали. – Как тебе удалось?.. Их же с места никого не сдвинешь…

– Жить захочешь и не на такое согласишься. – улыбнулся Грей. – И потом, я там ни при чем, это у Люциуса талант договариваться с ведьмами. Они от него млели, особенно те, что постарше, вроде Герты. Хотя выслушали мы про себя всякое… Просто чудо, что обошлось без ведьминский проклятий. Нас поддержала Роксана, ну и Вик свое веское слово вставил, а в ковене к нему прислушиваются…

– Там помимо Герты полно огненных ведьм, они и на тебя тоже поглядывали? В гости звали?

Сали хотелось произнести это шутливо, но тревожные звоночки ревности Грей не без удовольствия уловил в ее голосе. В ответ он округлил честные глаза и показательно замотал головой.

– Да кто посмеет? Они же все знают, что мое сердце уже занято.

Сали опустила ресницы и слегка покраснела, прикусив нижнюю губу.

– А как там Вивьен? – сменила она тему. – В семействе Моро ее никто не обижает?

– Да-а-а-а, – не без иронии протянул Грей, – ее, пожалуй, обидишь. Я бы никому в здравом уме такого не посоветовал… Насколько я успел изучить Ее Светлость, – молодой лорд Аскан закинул ногу на ногу и продолжил с видом знатока светских тонкостей и канонов, вкладывая в каждое слово особый смысл, – за то время, что мы с ней готовили защитный контур в ее личной лаборатории, которую ей устроили в резиденции Моро, дела у нее идут неплохо… На нее даже слуги с каким-то необъяснимым обожанием смотрят. Сам несколько раз слышал, как называли между собой молодой хозяйкой, хотя, насколько я знаю, живет она в доме отца Сандэра, а не его самого…

– Ох!

– Да, – с хитрецой в голосе продолжил Грей, – подозреваю, что это из-за того, что у нее в лаборатории есть отдельная небольшая комнатка, такая чистенькая, аккуратненькая, со всякими вашими целительскими штучками, баночками и зельями, куда они к ней частенько заглядывают, чтобы подлечить всякие болячки… Мне кажется, если у Моро с ней не сложится, они его дружно проклянут.

Сали рассмеялась.

– А как ей Академия? Нравится?.. Там сильные магистры-целители?

– Ну-у-у… насколько я понял, Вивьен там не целительству обучается.

– Нет?.. – изумилась Сали. – А чему?

– Она на факультете Темной магии.

– Точно?

– Я не спрашивал, но видел учебники, и она у меня кое-что узнавала по сложным магическим плетениям. У нее то ли зачет был, то ли просто хотела уточнить… И кстати, чуть не забыл…

Грей полез во внутренний карман камзола и достал небольшую плоскую коробочку, обтянутую темно-зеленым шелком.

– Вот, – выложил он ее на стол перед Сали, – Вивьен сделала для тебя особый амулет.

Сали помедлила, прежде чем открыть, нерешительно глянула на парня, коснулась тонкими пальчиками гладкой крышечки, гадая, что увидит внутри.

Но Грею удалось удивить её и на этот раз.

В коробочке оказался не тот кулон в виде сердца, что она вернула ему, а гладкий овальный кабошон необыкновенно красивого, насыщенно темно-зеленого цвета с тонкими более светлыми прожилками внутри, словно в камень заточили сотню летучих пушинок одуванчика.

– Я хотел бы, и Вивьен тоже об этом просила, – выделил голосом фразу Грей, – чтобы ты его носила постоянно… Пока опасность угрожает ковену, тебе тоже стоит быть осторожной. Считай, что это не украшение, а защита.

– Какой странный изумруд… – пробормотала Сали, аккуратно держа цепочку и рассматривая камень на свет.

– Это не изумруд, это зеленый гранат.

– Гранат?.. Никогда раньше о таком не слышала.

– Он встречается гораздо реже изумруда.

– А… значит, стоит еще дороже? – не без оснований предположила ведьма.

Грей вздохнул.

– Сейчас не имеет значение сколько он стоит, его ценность измеряется другой мерой… Ты позволишь?..

Он поднялся и взял из рук Сали цепочку, подошел к ней со спины, наклонился, запирая крохотный замочек на атласной девичьей шее с крутыми завитками медно-рыжих кудрей.

Кабошон уютно лег ниже ключиц.

– Тяжелый и прохладный, – потрогала его Сали.

– Привыкнешь и перестанешь обращать на него внимание, главное – не снимай.

– Спасибо.

Сали поднялась и повернулась к Грею.

– Спасибо тебе и за то, что на ковен время потратил, и за кабошон…

– Ну… одним «спасибо» ты вряд ли теперь отделаешься, – сузил глаза Грей, оглядывая девушку с головы до ног и задерживая взгляд то ли на кабошоне, то ли на груди.

Сали тут же насупилась, грозно приподняла бровки и сложила руки на груди.

– И чего же ты хочешь взамен? – принимая игру, спросила она.

– А я еще не решил… Есть у меня одна задумка, но боюсь, ты пока не готова к ней.

***

Джойс Белд, красиво подперев плечом стенку корпуса, в котором размещалась академическая столовка, с каменным лицом наблюдал за стайкой девчонок с Целительского.

Среди смазливых хохотушек стояла его сестра Элис, но взоры молодого мага были обращены не к ней. Он смотрел на худенькую, невысокую брюнеточку с непослушными вьющимися волосами, которая, не обращая на него никакого внимания, весело болтала с подружками.

Смотрел и сам себе удивлялся.

Она снилась ему уже вторую седмицу подряд. А он даже имени ее не знал и стеснялся спросить у Элис.

Почему? Сам не мог объяснить.

И, главное, что он в ней нашел?

Такая же, как все. Ну красивая, и что? Красивых девок в Академии – пруд пруди, а если выйти в город, так и вовсе глаза разбегутся. Но его зацепила именно эта хортова ведьма. Как привороженный, он думать не мог ни о ком другом.

Самое ужасное крылось в том, что по статусу Джойсу было не положено даже смотреть в сторону ведьм. В высших магических кругах, куда Джойс стремился прорваться изо всех сил, ведьминский дар снисходительно считался грубым, полудиким, примитивным. Серьезные, умудренные жизненным опытом маги со старших курсов могли себе позволить иметь сколь угодно подружек из белошвеек, разносчиц в забегаловках, служанок, гувернанток, но не ведьм. Толком ему никто не мог объяснить – почему? Но все темные маги старательно соблюдали этот запрет. Никто давно не помнил откуда пошла и кто придумал эту кастовость, но никому в голову не приходило подвергнуть её святость и незыблемость сомнению.

Джойс вздохнул. Безнадега. Кто-то придумал, а он теперь страдай.

Где-то в глубине души он ничего против ведьм не имел, сам вырос в таком окружении. Отец забрал его в свой дом, когда ему стукнуло почти тринадцать. Но правила обязывали и Джойс подчинялся.

Что самое удивительное, у девчонки не было ни груди, ни задницы, а Джойс любил, чтобы было и то, и другое, и, желательно, покруглее и поаппетитнее. Он смотрел на узкие плечики, длинную, изящную шейку, заостренный овал лица, похожий на сердечко, белозубую улыбку, и приятное тепло разливалось по телу. Он млел.

Он впервые заметил ее, когда рано утром возвращался в общежитие из города от очередной подружки.

Уже рассвело, парк утопал в густой влажной дымке утреннего тумана. День начинался пасмурно, серо. Было безветренно, но зябко, и каждая былинка прогибалась под россыпью прозрачных камушков росы, и лежала густым пышным ковром дымка. Он шел, позевывая, не глядя по сторонам, кутаясь в плащ, когда случайно, мельком, заметил движение сбоку и повернул голову в его сторону.

Джойс застыл на месте от увиденной дивной картины, в мгновение ока забыв про сонливость и вялость.

Она что-то высматривала в траве. Ведьмин цветок? Усницу для зелья или мятлик? Да какая разница…

Юная ведьма величаво плыла над стелящимся туманом, высоко приподняв, чтобы не замочить в росе, юбку с ослепительно белым кружевным подъюбником. Было в ней что-то чистое, возвышенно-прекрасное… Воодушевленное от таинства личико, распущенные волнистые волосы, смуглые обнаженные ключицы и плечи над глубоким воротом, собранным на завязках, красный тугой поясок вокруг талии и… коленочки. Хортовы коленочки!.. Аккуратные, словно вылепленные умелой рукой, четкие, гладкие и такие восхитительные, что у Джойса голова закружилась.

Он только в этот момент осознал, что никогда раньше не обращал внимание на женские колени. Слепец!.. Какое непростительное упущение! Сколько же в них крылось смысла и красоты. Кто придумал эти длинные юбки? Под ними прячут настоящие сокровища! Хотя нет… Джойс не хотел, чтобы ими любовались другие парни. Он не собирался ни с кем делить это тайное знание.

И теперь эти коленки так и стояли у него перед глазами. Хуже того! Они не отпускали его даже во сне. Они затмили собой целый мир, им хотелось поклоняться, их хотелось целовать, прижиматься к ним щекой, скользить по ним пальцами, трогать, и…

– Любуешься?

Джойс вздрогнул, неохотно отлип от стены и развернулся на звук знакомого голоса.

Перед ним стояла Вивьен.

– А, это ты… Привет! Одна? – он с наигранным удивлением осмотрелся по сторонам. – Без Лангранжа и своей бессменной свиты? Где Орис и леди Хаос?

– Ты так сильно соскучился по Лангранжу? – не осталась в долгу Вивьен. – Тогда лучше прижиматься к стене у ректорского корпуса, он там чаще бывает.

– Тебе видней…

– Ведьму себе выбираешь? – кивнула Вивьен в сторону весело хохочущей компании.

– Не угадала, приглядываю за Элис.

– Ну-ну. – не особо поверила Вивьен. – У меня к тебе предложение. Деловое.

– Может, не надо? У меня после каждого твоего «делового предложения» глаз седмицу дергается.

– Да, зато потом ты входишь во вкус и тебе начинает нравится.

– Ладно… – обреченно вздохнул Джойс. – Выкладывай, что на сей раз?.. Тренировки возобновляем?

– Нет, Лангранж команды пока не давал.

– Тогда в чем дело?

– В тебе. Понимаешь, опыта у меня в этом пока маловато, и я сначала думала, что это огонь… Все-таки рыжий цвет, – она кивнула на его густую шевелюру, – и всё такое… а потом поняла, точнее, почувствовала, – нет, это земля. Ты просто за лето выгорел на солнце и…

Джойс изменился в лице, дернулся, подхватил Вивьен под руку и повел подальше от посторонних глаз и ушей, и, чуя подвох, на всякий случай понизил голос:

– Я сейчас из твоей речи ни слова не понял. Ты можешь изъясняться нормально, а не загадками?

– Да я про стихию говорю… Твою.

– Да тише ты! Не ори! – одернул ее Джойс, озираясь. – Услышит кто-нибудь. – и, понизив голос еще на полтона, добавил: – Мы же договаривались, что ты не будешь никому об этом рассказывать.

– Так я и не рассказывала…

– Почему тебе есть до этого дело? Даже не так… Почему ты в этом разбираешься? Ты же темный маг, а не ведьма!

– Есть вещи, которых я, в отличие от тебя, не стыжусь… Но если у тебя, неженка, в голове такое не укладывается, и чтобы ты не свалился в обморок, как впечатлительная девица, можешь считать, что я маг со стихийными силами… Так подойдет?

– Чего? – оторопел Джойс и тут же недоверчиво рассмеялся. – Шутишь, да? Дурака из меня делаешь?.. Так не бывает, это противоречит самой сути магической природы…

– Очень может быть. Но от этого лично для меня ничего не меняется… – и добавила шепотом: – Я могу научить тебя управлять стихией. Тебе это может здорово пригодиться, потому что делать вид, что у тебя ничего нет намного опаснее, поверь мне, и для тебя, и для окружающих.

– Нет у меня никаких стихий…

– Есть, и весьма неслабая.

– И как только я раньше-то без тебя обходился, а?! – взъелся парень громким шепотом. – Мне это ни на хорта не нужно! Я не хочу ничем управлять, просто забудь об этом. Я темный маг, понимаешь? И никакого отношения к ведьминским стихиям не имею, ясно?

– Ясно.

Вивьен высвободила локоть из руки Джойса и сочувственно посмотрела на парня:

– Смотри не пожалей.

Развернулась и ушла, ни разу не оглянувшись.

Джойс постоял в размышлениях.

Стихией управлять… И пришло же этой сумасбродке такое в голову! Чокнутая, честное слово… Он свою любовно взращиваемую в течение нескольких лет репутацию до конца жизни не отмоет после такого. Его же засмеют все парни на курсе.

Едва заметная дрожь земли под ногами слегка удивила Джойса, но он не предал этому значения. Подумал, что показалось.

Он повертел головой по сторонам. Юных ведьмочек, весело болтавших у столовки, и след простыл.

Джойс расстроился и одновременно разозлился на себя. Да что он ведет себя как маленький? Ходит за ней, подглядывает. Это обычная похоть, плотское желание. Надо его утолить, не откладывая, и успокоиться, забыть девчонку.

Решение виделось ему вполне разумным и логичным.

И, насвистывая фривольную песенку, он двинулся в город.

Глава 29

– Нет.

Прозвучало вполне категорично.

Вивьен всегда восхищали люди, способные твердо и четко говорить это слово. Отец утверждал, что сказать «нет» способен только внутренне свободный, зрелый, уверенный в себе человек. У нее получалось не всегда, но она старалась работать над собой.

– Нет. – повторил Орис.

– Будь любезен, поясни, почему? – невозмутимо попросил Корвел.

– Потому что есть шанс остаться без магии. А я не хочу. Я уже выбрал путь темного мага и буду жить с тем, что получил при рождении.

– Согласен с твоими опасениями, – не стал давить оборотень, – но это позволит почти на четверть увеличить силу магического потенциала. Я прав, Вивьен?

Кроме Ориса, Корвела и Вивьен на полигоне не было никого. Когда декан Лангранж отменил их тренировки, сюда редко кто заглядывал после занятий.

– Отчасти… – откликнулась Вивьен. – Четверть – это при самом хорошем раскладе.

– Вот именно, – подхватил Орис, – а как велика вероятность, что мне повезет с раскладом? И потом, если это так безопасно и здорово, почему все маги так не делают?

Вивьен поморщилась, вспоминая, как болезненно выплеснулся ее источник прошлым летом в ковене Семи Лун.

– Любому, даже средней руки магу это не особо прибавит возможностей. Сила размажется по заклинаниям и заметна не будет.

– А мне тогда зачем, если разницу незаметно?

– Не подумай, что я тебя уговариваю, решение ты должен принять сам, но именно в твоем случае это сработает весьма ощутимо.

– А как быстро магия восстановится?

– Может, за день, а может, за месяц. – пожала печами Вивьен. – Тут как пойдет, не угадаешь.

– А может, и вовсе не восстановится?

– Не исключено.

Орис опустил плечи и сник, потом поднял голову и негромко сказал:

– Я не хочу, чтобы стало хуже. Больше нечего обсуждать.

После этих слов он поднялся со скамьи и зашагал через поле к выходу.

– Орис! – окликнул его Корвел.

Он даже не оглянулся.

– Вот упрямец, весь в меня.

– Значит, остается второй вариант. – подытожила Вивьен.

– Ждать лорда Сурима?

– Да.

– Что ж, значит, так… Тебя проводить до экипажа?

– Нет, спасибо.

Они вместе покинули полигон, и дальше Вивьен поспешила к парку, а Корвел направился в сторону корпусов Боевого факультета.

В академическом парке Орис догнал ее и пошел рядом по тропинке.

– Передумал? – покосилась на него Вивьен.

– Нет. – подстраиваясь под ее шаг, ответил он.

– Страшно?

Орис кивнул.

– Мне бы тоже было страшно.

– А как бы ты поступила на моем месте? Только честно…

– Я бы? – нахмурилась Вивьен. – Ну, не знаю… Только не воспринимай это как вызов, я – это я, а ты – это ты. Скорее всего, я бы и источник качнула, и заклинаниям выучилась. Одно другому не мешает.

Орис пристально посмотрел на нее сбоку.

– Тебе проще принимать решение, ты выросла среди сильных магов, с детства впитывала, наблюдала, училась, а я… Я про магию что-то дельное только здесь, в Академии, начал понимать… Остальные парни из магических родов пришли на первый курс уже с опытом и хоть какими-то знаниями, их с рождения учили отцы, братья. А я на лекциях лишний вопрос боялся задать, чтобы не выглядеть дураком и чтобы надо мной не смеялись…

– Не знать – не стыдно, стыдно не стремится узнать…

– Всё правильно ты говоришь, только это на словах легко, а на деле… Тебя обидели тогда эти уроды вместе Травесом, а ты взяла и наваляла им, не задумываясь о последствиях. Потому что посмей они воспользоваться магией, ты им могла бы с легкостью ответить. Теперь с тобой никто связываться не смеет. Боятся. А я – оборотень, и если подраться с ними мне особого труда не составит, то в магическом поединке я против них не выстою, силы не те, и они это понимают…

– Знаешь, как меня злит, когда я сталкиваюсь с несправедливостью и предвзятостью?.. Почему-то все считают, что мне всё легко и просто даётся. Как будто то, что я княжеского рода и дочь сильного мага само по себе несет какие-то преимущества. И можно не прилагать никаких усилий, ничего не делать, не стараться, не тратить время на учебу. Ты не задумывался, сколько мне пришлось тренироваться, чтобы дать отпор Травису и его дружкам? И чтобы не бояться, что придется вступить в магический поединок? Сколько было сбитых коленок, выбитых суставов, ран, расшибленных лбов, синяков, ошибок? Или ты думаешь, меня никогда не расстраивали неудачи? Или я не падала духом?

Орис молчал.

– У всего есть своя цена. Хочешь что-то получить – придется потратить время, силы, и даже чем-то пожертвовать. Да, у любых возможностей есть предел. В мире моего названного брата Аярна мудрецы говорят: «Ни одна рыба не будет летать высоко в небе, ни одна птица не будет плавать в глубине моря». Но вот решать, какой рыбой ты хочешь стать: пугливым маленьким пескариком или мудрой сильной муреной, – выбирать тебе.

Вивьен остановилась, и оборотень за ней. Орис перевел взгляд за ее плечо, вгляделся и указал рукой.

– Смотри…

Вивьен обернулась.

Вдалеке на той самой лавочке, где они недавно сидели с Корвелом Прайном, в неудобной позе, неловко откинувшись на спинку и припав на один бок, полулежал магистр Зиркас.

Едва глянув на его ауру, Вивьен рванула к нему, бросив на землю сумку с учебниками.

***

– Укладываем, аккуратно… Ноги, ноги приподними, чтоб выше головы… Орис…

– Я слышу… Его в лазарет надо?

– Не надо… – слабым голосом откликнулся магистр Зиркас, не открывая глаз. – Я здоров, мне бы домой… Просто голова немного закружилась… Не надо в лазарет…

Орис поднял на Вивьен вопросительный взгляд. Она пристально смотрела на магистра, принимая решение.

– Где вы живите? – расстегнула на его груди камзол и рубаху она и приложила ладонь между ключицами, нависла над ним, пуская внутрь чужого тела целительские силы.

– Тут недалеко, на Садовой…

Гил Зиркас шумно потянул воздух ртом.

– Отпустило? Легче стало? – тихо спросила Вивьен.

И он открыл глаза.

– А мне казалось, что вы на Темной магии, а не на Целительском. Память подводит…

– Не подводит, так и есть…

Они сначала усадили магистра, опустили ноги на землю.

– Сами идти сможете?

– Постараюсь.

Орис помог ему подняться и сделать несколько шагов, поддерживая за поясницу, и когда магистр оступился и чуть не упал, перекинул его руку через плечо, дав повиснуть на себе, и повел.

– Как неловко получилось… Я, наверное, отрываю вас от важных дел… Меня только до выхода, там я сам потихоньку дойду.

– Глупости, – отрезала Вивьен, поднимая с земли трость магистра и оглядываясь вокруг в поисках других оброненных вещей, – мы проводим. Какой дом на Садовой?

– Третий после поворота, со сложенным из камней коричневым забором, заметный такой…

– Орис, тебе помочь?

– Сам справлюсь. Сумку свою не забудь… – кивнул он туда, где Вивьен бросила сумку с учебниками.

Кучер помог Орису усадить магистра в экипаж, а около нужного дома – и выбраться из него.

Доехали они быстро, Садовая оказалась совсем рядом – второй улицей от Академии. Здесь жили зажиточные торговцы и главы ремесленных артелей, те, кто сумел своими собственными стараниями и трудом нажить себе приличный капитал. Дом сильно выделялся среди прочих, сложенных из терракотово-коричневого и бордового камня. Он был светло-бежевым, почти белым. И двухэтажным.

Калитка оказалась не заперта и со скрипом распахнулась.

– Ко мне никто не ходит, только служанка бывала дважды в седмицу. – спокойно пояснил магистр Зиркас в ответ на немой вопрос Вивьен. – Правда, один раз залезли воры, видимо, за камнями, у меня тогда был большой заказ от Гильдии, а эти пройдохи прознали, ну и явились, поживиться… Не повезло им, случайно наткнулись на «зеркального стража» и разбежались с такими криками, что перебудили ночью всю округу: и людей, и собак…

Вивьен улыбнулась, представив себе эту картину.

– Я и сам давно забыл, что поставил эту ловушку… Конфуз вышел… Неудобно перед соседями получилось. И теперь ко мне даже воры не заглядывают… Да у меня и красть-то ничего, ценностей я не держу. Только если беру заказ на артефакты, то камни, конечно, дорогие приходится приносить домой…

Во дворе было пусто: только полусгнившая черная лавочка и две взрослые раскидистые яблони с облетевшей листвой.

– Дом ваш? – поинтересовалась Вивьен.

– Нет. Я снял его на несколько лет. Удобно, рядом с Академией и улочка тихая, уютная. Летом здесь красиво, зелено… Но подумываю о выкупе. Мне здесь нравится.

– А «зеркальный страж» – это кто? – не удержался Орис, помогая магистру подняться по каменным ступенькам крыльца.

– О, это старое и незаслуженно забытое заклинание, но очень действенное. Сейчас мало кто им пользуется… На людей, не особо сведущих в магии и лишенных хоть сколько-нибудь достойного воображения, действует весьма и весьма устрашающе. Опытного мага им, конечно, не проведешь…

– А в чем оно заключается? Как работает? – не унимался оборотень.

– Оно пугает. Сильно…

– А как?.. Как пугает?

– Представьте себе, юноша, что вы залезли в чужой дом, чтобы чем-нибудь поживиться… Ночь, тишина, все спят. Ничто не предвещает неприятностей. И вдруг перед вами появляется «страж». Весь окровавленный, в разорванной рубахе, он напуган, он размахивает руками, кричит, чтобы вы уходили, убегали, прятались. Спасались… Вы столбенеете от неожиданности, потом вглядываетесь в незнакомца и вдруг узнаете в нем… самого себя.

Орис помог сесть магистру на длинный диванчик около камина в гостиной, подсунув ему под спину две небольшие подушечки.

– А-а-а… я понял, всякий, кто на него смотрит, видит в нем себя…

– Верно.

– А меня такому заклинанию научите? Или это сложно?

– Не сложно, научу. Вас ведь Орис зовут?..

– Да…

– Очень приятно. Магистр Гил Зиркас, артефактолог.

Пока оборотень развлекал светской беседой магистра, Вивьен обошла все комнаты на первом этаже.

Здесь располагались просторная гостиная, хорошо обустроенная кухня, столовая и кабинет, похожий на небольшую лабораторию. Такая всегда есть в доме каждого артефактолога.

Мебели было немного, только самое необходимое. Не грубое, довольно изысканное и дорогое, чтобы удовлетворить вкус искушенного человека, привыкшего с детства жить в роскоши и комфорте. Но бездушное, не уютное, безликое. И холодное.

Она заглянула на кухню. Здесь на открытой полочке стояла одна чашка. На расстеленной белоснежной салфетке на столе лежали чистые одна ложка, одна вилка и один нож.

В столовой в центре обеденного стола стояла единственная тарелка, накрытая салфеткой. Вивьен двумя пальчиками приподняла край – там лежала длинная бледно-оранжевая обветренная вареная морковь.

Вивьен вернулась в гостиную.

– Вы живите один? Прислуга здесь не живет?.. Орис, растопи камин.

– Служанка приходила дважды в седмицу. Раньше…

– А кто вам готовит еду?

– Она и готовила.

– В столовой на тарелке – это ваш завтрак?

– Нет, вчерашний обед… Я забыл его съесть.

Вивьен покачала головой.

– Магистр, у вас упадок сил. Если вы не начнете полноценно питаться, то заморите себя голодом.

– Я не делаю это нарочно, дитя мое… Так само вышло. Служанка дней пять назад внезапно попросила расчет, а новую я пока не подыскал.

– Вы ничего не ели целых пять дней? – ужаснулась Вивьен.

– Ну что вы! Не такой уж я беспомощный, чтобы не справиться с бытом. Мне не привыкать… У меня был небольшой запас еды. Хлеб, немного яиц и молока, вот морковка последняя осталась… Мне не нужно много. А на днях я заходил в столовую в Академии. Жуткое место, должен вам сказать… Детей в таких условиях кормить нельзя.

Вивьен присела на корточки рядом с Орисом, пытавшимся растопить камин. Дрова отсырели, и у него не получалось разжечь огонь.

– Знаешь какую-нибудь приличную харчевню поблизости, где хорошо и вкусно кормят? – спросила негромко она, махнула рукой на поленья, и с кончиков пальцев сорвался ярко-оранжевый шарик, размером с каштан.

Орис не сразу понял, что это, но горку из деревяшек мгновенно охватило пламенем.

– Есть парочка на примете… – удивленно выдавил он, переводя взгляд с огня на Вивьен и обратно. – А ты как вот это сделала?..

Орис повторил ее пас пальцами, но Вивьен пропустила вопрос мимо ушей.

– Нужен крепкий мясной бульон и пара отварных яиц, но подойдет и похлебка. И еще молоко.

Они поднялись одновременно, и Вивьен протянула ему несколько серебряных монет. Их с лихвой должно было хватить.

– Вот.

Орис посмотрел на ее ладонь с осуждением и замотал головой:

– Убери, у меня есть.

И крикнул уже из коридора:

– Магистр, тут корзина, я возьму!

И ушел.

Сначала хлопнула входная дверь, а затем скрипнула во дворе калитка.

– Уже ушел? – с горечью в голосе спросил магистр, решив, что Орис попрощался.

– Он скоро вернется. – обнадежила его Вивьен.

Она развернула большое мягкое кресло и придвинула поближе к диванчику и к камину, села в него.

– Я так рад, что у меня наконец-то появились гости. Жаль только повод не самый приятный… Здесь у меня только Мэшем бывал несколько раз, давно, – он закашлялся и уточнил, – лорд Мэшем, мы давно знакомы… А раньше, когда была жива моя Росинда, у нас был самый большой, гостеприимный и радушный дом во всей столице. А какие музыкальные вечера мы устраивали… Она так чудесно пела, у нее был великолепный голос…

Магистр Зиркас замолчал, глядя на пылающий камин.

– Наверное, я должен вам честно признаться, даже рискуя вашим добрым отношением ко мне… Вы всё равно узнаете рано или поздно, так пусть лучше от меня… Если вы после этого захотите немедленно покинуть мой дом, я не буду вас осуждать… Я не ради собственного удовольствия поселился здесь. Все мои знакомые, друзья, за редким исключением, отвернулись от меня… Я… Мое родовое имя – лорд Крум, и мои сыновья стали клятвопреступниками, предателями. Они преступили магическую клятву и приняли сторону черных магов…

Лорд Крум пристально посмотрел на Вивьен.

– Я знаю, кто вы.

– Ах да, я совсем забыл, что ваш жених тогда в парке назвал мое родовое имя… Что ж, я ценю, что у нас с Сандэром сохранились ровные отношения, хоть я провел достаточно времени на допросах в инквизиции. Он приложил немало сил, чтобы оправдать мое доброе имя и доказать мою непричастность к черной магии. Впрочем, репутацию моего рода это уже не спасло…

– Вы не держите на него зла?

– За что?

– Все считают, что он… он…

– Убил моего старшего сына?.. – произнес лорд Крум то, что не решалась сказать вслух Вивьен. – Сандэр Моро ни разу публично не признал, что это его рук дело, хотя все повсеместно прославляли и поздравляли его с этим. И дело не в том, что он трус, и боялся мести со стороны черномагов, нет. Просто он этого не делал.

Вивьен побледнела и насторожилась.

– Почему вы так решили?

– Я слишком долго живу и знаю, что жизнь – сложная штука, дитя мое. А мир устроен еще запутаннее… Я спросил его, и он честно мне ответил… Мой сын многим причинил боль, в Урсулане осталось мало магических семей, где из-за него не погиб маг. Его имя до сих пор вспоминают с проклятиями… Я никогда не оправдывал Сайруса. Он разрушил нашу семью, сбился с пути сам и запутал Рамона. Сердце Росинды, их матери, не выдержало испытаний… Но плох он или хорош, он – мой сын. Останься в живых он или Рамон, я бы бился за них до последней капли надежды… Но вы совсем приуныли от таких разговоров, юная леди… Надо вас чем-нибудь веселым развлечь, а то вы ко мне и не заглянете больше…

Хлопнула дверь и в комнату вошел Орис.

С добычей.

– Магистр, ваш обед прибыл. – объявил он торжественно.

Оборотень ушел в столовую и выставил из корзины на стол глиняный горшочек с горячей ароматной похлебкой, кувшин с молоком и выложил свежую ковригу.

– Откуда такое богатство? – встала в дверях Вивьен. – Пахнет очень аппетитно.

– Это не всё, здесь – указал он на корзину, – яблоки, рыжая ягода и сырые яйца, я отнесу на кухню. Ты про мамашу Беату слышала когда-нибудь?

– Нет.

– Пфф, – снисходительно фыркнул Орис, – считай тогда, что не видела настоящий Урсулан. Я тебя свожу к ней как-нибудь… Зови магистра к столу. Обед подан.

– Мне право неудобно, я ем, а гости смотрят. Такое со мной впервые. – зажав в правой руке единственную ложку, левой магистр снял с горшочка крышку.

Наружу вырвался дурманящий парок свежеприготовленной похлебки.

– Я не голоден. – отозвался Орис.

– Всё равно у вас посуда и приборы только на одного. – ехидно заметила Вивьен, отпивая из единственной чашки травяной отвар.

– Да, – согласился лорд Крум, – верное замечание. Это мое упущение, как хозяина дома. Но обещаю, к следующему вашему визиту обязательно обзаведусь, чем полагается.

Он отправил в рот первую ложку.

– Как вкусно… Я только сейчас понял, как ужасно готовила моя последняя служанка. Может и хорошо, что она ушла. Пусть бы и впредь, все неприятности, что случатся с нами, станут поводом изменить жизнь к лучшему.

***

Утро застало Его Величество Доминика Алгейского в дурном расположении духа.

Он проснулся и обнаружил подле себя, в взбитых шелковых сливках постельного белья, спящую леди Мадину Марильо, свою нынешнюю любовницу.

И не было бы в этом ничего удивительного, если бы не одно «но»: несмотря на необъятные размеры императорской кровати, Доминик предпочитал просыпаться в одиночестве.

За долгие годы жизни множество его любовниц пытались изменить эту привычку, но он был непреклонен.

– Я же велел отправляться к себе. – с пока еще далекими отголосками недовольства в голосе произнес Доминик.

– Простите, Ваше Величество, – промурлыкала красавица, переворачиваясь на спину, сладко потягиваясь и являя взору Доминика довольно крупные женственные формы с шоколадно-коричневыми ореолами, мягкий, чуть выпуклый животик, и уверенные бедра. – Вы были так неутомимы сегодня, что я сразу заснула без сил…

– Мадина, – мягко осадил ее Император, – не стоит испытывать мое терпение… Мне не нравится, когда мои просьбы не выполняются.

– Это последний раз, Ваше Величество, больше такого не повторится… – взмахнула длинными густыми ресницами нарушительница. – Могу я воспользоваться вашей купальней?

Доминик молча сделал приглашающий жест в сторону комнаты с мраморной ванной.

Девушка выскользнула из постели и неторопливо, заманчиво покачивая бедрами, проплыла мимо Его Величества на утренний моцион.

Доминик проводил ее недовольным взглядом и, едва она скрылась за дверью, накинул темно-синий с золотом бархатный халат в пол, завязал пояс, подошел к изголовью кровати и дернул за шнурок звонка.

Колокольчик выдал раздраженную трель, дверь незамедлительно распахнулась, и в спальню чинно вошел камерарий – главный прислужник Его Величества, державший в своих надежных крепких руках не только стол и гардероб императора, но и весь двор. Это был самый незаменимый – разумеется, после Верховного мага, лорда Кристиана Моро, – человек при дворе. Без него не решалась ни одна хозяйственная проблема во дворце, начиная от закупки провизии для кухни и заканчивая подготовкой к главному императорскому балу.

– Ильрин, – обратился к нему Доминик, – распорядись, чтобы починили кровать. Она снова начала невыносимо скрипеть.

– Слушаюсь, Ваше Величество, – поклонился камерарий с невозмутимым видом и бросил взгляд в сторону купальни, откуда раздавался нежный женский голосок, напевавший милую песенку.

Бедняжку леди Мадину Марильо ожидал неприятный сюрприз – на горизонте замаячила неминуемая отставка.

Ильрин знал по опыту, что с кроватью Его Величества было все в порядке. Она скрипела всегда. Просто пока страсть Доминика к очередной фаворитке извергалась, как недавно проснувшийся вулкан, и он полностью растворялся в своих чувствах, он не замечал ничего вокруг.

Но как только вулкан затухал, его сразу всё начинало раздражать, он становился нетерпимым и придирчивым. Первой под раздачу попадала кровать, второй – любовница.

– И пусть накроют завтрак.

– На одну персону. – то ли спросил, то ли утвердительно сказал камерарий.

Доминик оглянулся на дверь в купальню, задумался и ответил не сразу.

– На две.

– Слушаюсь.

Ильрин вышел.

Его Величество подошел к окну, из которого открывался чудесный вид на сад. Там уже с утра кипела работа: развешивали украшения, гирлянды, магические светильники, устанавливали статуи.

Доминик постоял, наблюдая, и потянул ручку створки окна, чтобы вдохнуть утреннего прохладного воздуха. Ветер колыхнул длинную прозрачную штору, и в груди Его Величество что-то тревожно кольнуло. Нехорошее предчувствие.

В этот момент дверь распахнулась, и слуга вкатил тележку с завтраком на двоих.

Доминик отогнал мрачные мысли. Он просто устал. Ему нужно хорошенько встряхнуться, отдохнуть и повеселиться.

И для этого имелся отличный повод.

До императорского бала оставалось три дня.

Глава 30

В этот торжественный и долгожданный для многих день бала в честь помолки лорда Сандэра Моро и Валорийской княжны, церемониймейстер двора Его Величества Доминика Алгейского лишний раз убедился, что в его ремесле пустяков и мелочей не бывает.

Никаких и никогда.

– Ничего, ничего, Силимон… бал пройдет, и все всё забудут, – терпеливо уговаривал Дарий, Главный целитель императора, подталкивая ко рту страдальца руку с бокалом, в котором мелко дрожал успокоительный отвар.

Они сидели вдвоем в небольшом кабинете церемониймейстера, располагавшимся, как и все нежилые помещения, в отдельной пристройке к правому крылу императорского дворца.

– Теперь меня казнят…

– Перестань… Доминик вспыльчив, но отходчив. А с твоими-то заслугами перед Империей тебе не о чем беспокоиться… Ну позлится, поругается, а потом простит и забудет…

– Он может и забудет, – упавшим голосом ответил церемониймейстер, – а я?.. мне как с этим жить дальше?.. Моя репутация погублена навсегда! Какой позор моим сединам!.. Праправнуки будут припоминать этот случай и смеяться надо мной, обзывать старым олухом. И поделом мне… Это ж надо так оскандалиться…

– Вот видишь, – невозмутимо подхватил Дарий, – какой замечательный повод ты оставил своим потомкам вспоминать о тебе. Не каждый таким может похвастаться… А то, когда все ровно да гладко, так и помянуть нечем, скука одна. Ну жил порядочный человек, ну помер, и всё. А тут такое событие…

– Легко тебе говорить… – тяжко вздохнул церемониймейстер, делая маленький глоток отвара. – А ведь я был уверен… уверен, понимаешь?.. Старею, возраст свое берет. Пора мне на покой, пора…

Силимон и сам не мог понять, как так вышло.

Столько лет верой и правдой на службе императора без единой осечки и так позорно оконфузиться перед самым уходом на заслуженный отдых!

А главное, он был уверен, и помощник его клялся в том, что все правила и традиции учтены. Ведь Алгея – Империя, в которой всегда с уважением относились к традициям!.. Доверился, не перепроверил всё сам, и вот результат…

Непростительная оплошность. Роковая ошибка.

И ничего уже нельзя исправить…

***

Доминик в который раз медленно, с невозмутимым видом, обводил взглядом заполненный гостями и гудящий, словно улей, зал торжеств и никак не мог определиться: это бунт или заговор?

Ему смеяться или зверствовать?

С кавалерами-то всё понятно: широкие развороты плеч в черных камзолах без малейшего намека на излишества. Парадно, торжественно и мрачно. И среди этого воинствующего мрака режущее глаз белоснежное безобразие.

В белое и его тончайшие переливы, – теплые, холодные, нейтральные, к восприятию коих суровый мужской глаз всегда оставался нечувствителен, – облачились дамы всех возрастов и брачных статусов.

Безусловно, в этой идеальной шахматной палитре присутствовали свои прелесть и гармония. Но время и место были выбраны неудачно.

Так всё-таки бунт или заговор?

Год назад на осеннем балу племяннику императора предъявили невест почти все магические семьи Алгеи, но ему не глянулась ни одна. Он выбрал иноземную княжну.

Ха!.. И вот она расплата. Сегодня в невесты вырядился весь Урсулан. Назло тому, кто когда-то не смог оценить по достоинству прелести местных дев.

Расправа истинных леди была безжалостна и жестока. Упаси боги попасть кому-нибудь в прицел их негодования. Пленных они не брали.

А может, ему, как императору, стоило подумать о создании женской армии?.. А что? Дам требовалось предварительно хорошенько взбодрить и разозлить, направив их кипучую энергию в нужное русло. Дальше, как показывал опыт, они прекрасно справлялись сами.

А уж какие изощренные каверзы были горазды придумывать эти воздушные, изнеженные существа, Доминик знал не понаслышке. Его многочисленные любовницы и фаворитки, которых одновременно могло быть несколько, в неравной борьбе за его внимание и спальню, проявляли недюжинную изобретательность: виртуозно плели интриги и устраивали друг другу жуткие козни.

Но какой незаслуженный, жестокий удар ожидал юную невесту Сандэра. У нее так безжалостно отняли праздник, ее личный триумф! Как легко она затеряется в этом огромном море белых кринолинов и шлейфов.

Хотя… Впереди намечалась свадьба, если Сандэр к тому времени не устанет ждать, не остынет и не передумает связывать себя брачными узами, – а он может, всё-таки три года срок нешуточный, – невесте еще могла выпасть счастливая возможность порадовать местную публику появлением в белом.

Доминик чуть повернул голову, заметил краем глаза пажа, замершего в ожидании распоряжений у стены, и поманил его небрежным жестом.

– Церемониймейстер где?

В зале стоял гул голосов, и юноша почтительно склонился к уху императора:

– В своем кабинете. Его главный целитель отпаивает успокоительным.

– Замечательно. – процедил Доминик. – Значит, мне придется в одиночку отдуваться за его ошибки. А может, отправить всех домой переодеваться, пока виновники торжества не добрались до дворца?.. А что? Отличная мысль. Как думаешь?..

Паж не дрогнул и невозмутимо поклонился:

– Как будет угодно Вашему Величеству.

– Да уж… А что лорд Горлум?

– Его Святейшество будет с минуты на минуту. Экипаж уже у центральных ворот.

– Превосходно. Надеюсь, хотя бы он не в белом?

– Простите, Ваше Величество? – растерялся парень.

Доминик устало махнул рукой, и паж вернулся на свой пост.

С тронного места императору Алгеи легко было представить себя воспарившим в небе над множеством кучевых облаков.

Хотя нет, одно яркое пятно он всё-таки выцепил натренированным глазом.

Как всегда неотразимая, леди Арлана Нориш была в роскошном платье благородного темно-красного цвета.

Ну хоть кто-то… Доминик залюбовался девушкой.

Заметная в любой толпе, Лана блистала холодной ослепительной красотой. Красный ей был к лицу, как и всем блондинкам.

В красиво убранных наверх волосах поблёскивала рубинами и бриллиантами тонкая тиара. Точеную шею обхватывало, в тон тиаре, родовое колье семейства Гризов. Эша Гриза, стоявшего рядом с ней, просто распирало от самодовольства и гордости. Ещё бы!.. Так чувствовал бы себя всякий, кому досталась первая красавица Империи. Доминик мысленно усмехнулся: рядом с Сандэром леди Нориш выглядела более счастливой и удовлетворенной.

К желанию Арланы, не остаться незамеченной, император отнёсся с пониманием: в такой ситуации всякая захочет взять реванш и доказать бывшему любовнику, что она лучше его новой пассии.

Но остальных-то куда понесло?

Дамы сдержанно косились на наряды друг друга и натужно улыбались, изо всех сил делая вид, что ничего страшного не произошло.

Доминик с нехорошим предчувствием ожидал появления главных виновников торжества – Сандэра и Валорийской Княжны.

Под высоким расписным потолком огромного бального зала, где тысячью свечей полыхали ярусы хрустальных люстр, витал густой тревожный аромат назревавшего скандала.

Император повернул голову в сторону сестры, восседавшей, как и подобало хозяйке вечера, на соседнем, чуть меньшем по размеру, но точно таком же тронном кресле по левую руку от венценосного брата.

Принцесса Гвендолин была в платье глубокого лилового цвета, который ей необыкновенно шел, подчеркивая атласную кожу и темные кудри.

Она то и дело метала в сторону брата острые, как стрелы, взгляды, умудряясь одновременно с поистине императорским достоинством держать удар.

В ее руках трепетал веер. Гвенни слегка нервничала.

Она ни разу не видела юную валорийскую гостью, но переживала за нее. Сколько раз Её Высочество порывалась нанести визит в резиденцию Моро, и каждый раз находились сотни куда более важных дел. А надо было бросить всё и ехать.

И что теперь будет?

В былые времена и не с таких мелочей начинались войны между королевствами. Если малышка продержится хотя бы до третьего танца без обмороков и слез – будет замечательно. Она наверняка так ждала этого праздника, так тщательно продумывала наряд и прическу, так мечтала стать главной на балу, а тут такой удар – весь зал в белом. Иноземная княжна может принять это за личное оскорбление, ведь сегодня белый – только ее цвет.

Размышления Гвендолин прервали трубы, возвестившие о приезде молодой пары.

Зал мгновенно затих.

Зазвучала громкая ликующая музыка, и гости, затаив дыхание, с нетерпением устремили свои взоры на парадные двери.

Створки неторопливо раскрылись.

Долгожданные жених и невеста застыли на мгновение на пороге, обменялись взглядами и улыбками, а потом одновременно ступили на ковровую дорожку и направилась по ней к тронному месту.

Доминик, глядя на невесту, сжал челюсти, чтобы не растерять величественный вид и не расхохотаться во весь голос. А девчонка-то с норовом!

Неожиданно для всех на невесте оказалось яркое синее платье.

Скандал отменялся.

Виват молодой счастливой паре! Да здравствует союз Алгеи и Валории!

Император поднялся с кресла, с облегчением глянул на сестру, подавая ей руку, и заметил, как на ее лице мелькнул тихий ужас, который она сразу попыталась скрыть за натянуто-радушной улыбкой.

По лицу Доминика на мгновение пробежало облачко недовольства: вечно не угодишь этим женщинам… Теперь-то что не так?

Его Величество снова обратил свой взор на приближавшуюся пару. Ему было любопытно узнать, кого же выбрал Сандэр. То, что девица хороша собой, Доминик не сомневался.

Взглядом опытного сердцееда он еще издалека оценил достоинства изящной фигурки. Довольный, с предвкушением, он вгляделся в лицо избранницы своего племянника и… окаменел.

Исчезла музыка, поблёк и свернулся пожухлым осенним листом мир вокруг.

Его Величество даже не заметил, как из боковых дверей появился со своей свитой лорд Горлум, и как около него возникли шум и суета, когда, едва взглянув на валорийскую княжну, Святейший прохрипев, схватился за сердце и упал в обморок. И его поспешно вынесли из зала на руках.

Доминик видел только ее.

Безмятежно улыбаясь, по ковровой дорожке к нему направлялась та, которую он потерял много лет назад.

Его Сайянара.

***

Двумя часами ранее

Вивьен не любила суету, особенно перед балом.

Она предпочитала всё тщательно продумать и приготовиться заранее, а потом спокойно собираться.

Суета, возня, визгливые крики, множество сновавших туда-сюда служанок с лентами, духами, нижним бельем, туфлями, кружевами, утюгами и прочим добром в руках, – а так обычно выглядели любые сборы на торжество у Левадии, – раздражали и мешали сосредоточиться. Левадия, напротив, словно получала от этого хаоса особое наслаждение, и он был для нее необходимой прелюдией к самому празднику, его неотъемлемой частью.

Отказавшись от предложения лорда Кристиана прислать ей в помощь армию служанок, Вивьен прекрасно справилась вдвоем с Мирэй.

Что ни говори, а руки у девчонки были золотыми, да и вкусом и чувством меры природа ее не обделила. И со сложным платьем помогла Вивьен управиться и прическу чудесную сделала. А еще Мирэй отличалась расторопностью, наблюдательностью и сообразительностью. Ради них можно было потерпеть и смириться с тем, что она шпионила за Вивьен и докладывала Его Светлости о каждом ее шаге.

Вивьен стояла перед большим, в полный рост, зеркалом, и они вдвоем с Мирэй придирчиво осматривали результаты своих трудов, внося последние штрихи. Мирэй, присев на корточки, расправляла складки внизу на юбке, чтобы всё лежало идеально, и бросала на Вивьен восхищенные взгляды снизу вверх. Вивьен задумчиво рассматривала свое отражение и почему-то тянула с украшениями, которые в ожидании своей очереди, лежали в соседней комнате на туалетном столике у кровати.

Мирэй закончила и, довольная результатами своих трудов, поднялась.

– Нести? – спросила она с особым предвкушением. Как и всякая девушка, она млела от красивых дорогих украшений.

– Неси. – почему-то вздохнула Вивьен, и та шустро метнулась в спальню.

В этот момент в ее покои вошел Сандэр. В руках он держал большую резную шкатулку из черного дерева.

– Знаю, что ты уже выбрала украшения к балу, но хочу, чтобы сегодня их надела. – сказал он, ставя ее на небольшой, круглый стол рядом с зеркалом. – Они прекрасно подойдут к твоему платью.

Мирэй выглянула из спальни Вивьен и, увидев Моро, снова скрылась за дверью.

Он открыл шкатулку. Там лежали изумительные серьги из синих камней, кольцо и тонкой работы колье.

– Синие алмазы? – заглянула внутрь и не поверила глазам Вивьен.

– Да. Украшения моей матери.

Обычно семейные драгоценности переходили к новой владелице после свадьбы. И Вивьен с сомнением уставилась на Моро. Она уже выбрала кольцо и серьги для бала, хоть они и были хороши, но выглядели намного скромнее камней Оливии Моро.

– Примерь, тебе пойдет.

Сандэр извлёк из шкатулки колье. Камни заиграли в свете обычных свечей редкими темно-красными всполохами, характерными только для синих алмазов. Вивьен залюбовалась искусной работой.

Их давно перестали добывать. Новых камней много лет не видели даже самые пронырливые и хитрые мастера – ювелиры, а те старые камни, которых было совсем немного, надежно хранились в сокровищницах древних магических родов. У Вивьен таких не было, но она видела подобные алмазы у Левадии. Эти камни вызывали у нее, как артефактолога, чистый восторг вечного экспериментатора: сильные, надежные, с отличной памятью и прочностью. Сколько всего необычного и нового можно было бы придумать с их помощью!

– Позволишь? – Сандэр жестом показал, что хотел бы застегнуть колье на шее Вивьен. Она повернулась к нему спиной, наблюдая за его движениями в отражении зеркала.

Он легко справился с застежкой и не удержался, наклонился и поцеловал невесту в обнаженное плечо. Лукаво и с довольной миной глянул на нее в зеркало, ожидая получить в ответ возмущенное шипение, но увидел, как Вивьен отстраненно поправила украшение подушечками пальцев, чтобы лежало ровно на ключицах, и слегка побледнела.

– Что-то не так? – сразу заметил ее замешательство Сандэр.

– Нет, все в порядке. – она протянула к нему руку ладонью вверх. – Теперь серьги.

Моро отдал короткие подвески.

Вивьен вставила швензы в мочки, слегка повернула голову налево, потом направо, чтобы оценить украшения на себе.

Сандэр довольно улыбнулся, наблюдая за ней.

– Тебе к лицу.

– Такие украшения любой девушке к лицу. Кольцо?

– Да, конечно. Можно я сам?

Она сжала кулачок и оттопырила пальчик, на котором обычно носили помолвочное кольцо. Оно село на как влитое.

– Словно для тебя создано.

Вивьен пристально разглядывала камень на руке.

– Это родовые украшения вашей матушки? Или ей подарил их лорд Моро?

– Отец говорил, что эти алмазы она получила как свадебный подарок от тетушки Гвендолин.

Вивьен хмурилась.

– Она их часто носила?

– Гвендолин?

– Оливия.

– Нет, она предпочитала жемчуг.

– А принцесса их тоже носила?

– Скорее всего – да, в императорской семье принято выходить в любых украшениях из сокровищницы, и дарить их потом тоже допускается.

В дверь постучали. и вошел Бридж.

– Милорд, миледи, – обратился он к ним. – лорд Моро ожидает вас внизу. Экипажи поданы.

– Экипажи? – удивилась Вивьен.

– Да, отец и Арно поедут отдельно от нас. Ты рада?.. – Сандэр поймал в зеркале ее ошеломлённый взгляд.

Еще большее изумление ожидало ее внизу у входа, на парадной лестнице.

Уже стемнело, она вышла, закутанная в белоснежную меховую накидку с капюшоном, и замерла, любуясь неожиданным и странным зрелищем.

Держа в руках факелы на длинных ножках, в парадной одежде, парами, верхом на лошадях в парадной упряжи, экипажи приготовились сопровождать все боевые маги лорда Моро – старшего.

– Нас будут так усердно охранять… Мне следует что-то знать? – остановилась и насторожилась Вивьен.

– Не волнуйся, простая формальность. Считай, дань традициям. И просто красиво… Разве не так должна являться во дворец моя невеста? – улыбнулся Сандэр, беря ее под руку и увлекая вниз по длинной и широкой мраморной лестнице. – Вивьен, пора. Без нас, конечно, не начнут, но Его Величество не любит ждать…

Она устроилась на сиденье напротив Сандэра и расправила складки юбки. Моро, скрестив руки на груди, разглядывал ее и молчал. Ее это устраивало, ей нужно было собраться с мыслями и не упустить сегодня ничего важного.

О том, почему от колье Оливии Моро едва заметно тянуло черной магией, она подумает после завершения торжества.

На императорский бал Вивьен возлагала большие надежды и ожидания. Ей пора было приступать к выполнению просьбы дяди Лариуса. А для этого ей были нужны полезные связи и сведения. Добыть второе, не имея первого, было невозможно.

В идеале, неплохо было бы познакомиться и подружиться с местной Хлоей Горгун, такой же всеведущей дамой, вроде той, что служила фрейлиной в свите ее тетушки, Великой Княгини Левадии Валорийской, и относилась к той уникальной породе людей, которые всегда и всё про всех знали.

Вивьен вынесла из своего опыта путешествий с отцом по другим мирам, что при дворе любого правителя, будь то император, царь, князь или кто другой, всегда имелась своя «Хлоя».

Подобные «Хлои» обладали удивительным магнетизмом и притягивали к себе самые свежие новости и сплетни. Они легко сходились с людьми, заводили новые знакомства и одинаково были нужны и тем, кто нес им новости, и тем, кто шел к ним за новостями. И всегда ухитрялись в нужное время оказываться в нужном месте. У них было развито безошибочное, почти животное, чутье на всё новое, необычное и скандальное. Они этим жили и дышали, это делало их существование осмысленным и наполненным.

Именно такую даму Вивьен предстояло разыскать при дворе Доминика Алгейского.

И не просто разыскать, но и подружиться с ней.

***

Запыхавшийся камерарий Его Величества заглянул в кабинет церемониймейстера.

– Дарий, хорошо, что ты здесь… – выпалил он, едва переводя дух. – Давай за мной.

– Ну вот, началось. – простонал с тихим ужасом Силимон, обхватывая ладонями голову. – Теперь меня точно казнят…

– Да погоди ты причитать… Заладил: казнят, казнят… Что случилось-то? – живо откликнулся Дарий, поднимаясь и снимая со спинки стула камзол. – Невесте Главного инквизитора сделалось дурно?

– Нет. С невестой всё замечательно, она еще всех нас, вместе взятых, переживет. Лорд Горлум, похоже, собрался к праотцам. Так что, давай, поторапливайся.

– Ах ты, нелегкая, как он не вовремя… – сразу заспешил к двери целитель.

***

Танцевал Его Величество великолепно.

По Протоколу один танец императора с невестой племянника был обязателен. Второй – по желанию, как знак особого расположения к гостье.

Это был их третий танец. Третий… Вечер странностей, который начался для Вивьен еще в резиденции Моро с колье Оливии, продолжался.

Вивьен недоумевала.

Но, возможно, Доминик Алгейский просто очень любил танцевать?

С другой стороны, когда у нее вновь появится повод вот так запросто и близко пообщаться с императором? Нужно уметь пользоваться любой возможностью.

Вивьен улыбалась и смотрела на Его Величество.

Да, она помнила, о чем ее предупреждали и лорд Парвай, и отец, но к такому готова не была. Нужно было быть слепцом, чтобы не заметить поразительного сходства Сандэра Моро и Доминика Алгейского. Пусть Доминик выглядел старше и чуть уступал Сандэру в росте, и глаза у него были темные как ночь. Но в остальном…

Вивьен снова восхитилась лордом Кристианом Моро.

Столько лет с таким достоинством и невозмутимостью он нес груз чужих грехов, что смог заткнуть рты даже самым рьяным блюстителям нравственности и поборникам морали. Ведь он искренне считал Сандэра своим сыном, а Сандэр – его своим отцом. И обоих нельзя было назвать глупыми или слепыми.

Нужно отдать должное, двигался Доминик превосходно, вел партнершу в танце идеально. И всё было так красиво и празднично: и музыка, и огромный, искусно украшенный зал, и множество раздосадованных и завистливых женских лиц всех возрастов, и статные кавалеры, и ловко маневрирующие между гостями слуги, разносившие на подносах прохладительные напитки …

Если бы не… досадные мелочи.

Эти мелочи, возможно, незаметные со стороны, вводили Вивьен в ступор и смущали, вгоняли в краску. Или у нее после пребывания в резиденции Моро повысилась мнительность? И чудилось всякое?.. Или всё-таки не чудилось?

В кольце его рук Вивьен чувствовала себя… неприлично, как в объятиях. Крепкая ладонь вжималась в ее талию. И взгляд. Казалось, он смотрел ровно и спокойно, а ей хотелось убежать от этого взгляда, спрятаться и закричать, что не надо так на нее смотреть! Она недостаточно взрослая для таких взглядов! Она не знала, что с ними делать, и как на них отвечать…Она не хотела, чтобы на нее так смотрели, чтобы он так на нее смотрел.

– Я знаком с вашим отцом, но никогда не слышал о вашей матушке. – сказал Доминик, когда они в очередной раз сменили фигуру в танце, и он снова вжал ладонь в ее талию. И небрежно уточнил: – Она валорийка?

– Нет, она не здешняя.

Император прекрасно уловил, что она имела в виду под словом «нездешняя», и довольно прищурился, словно и ожидал именно такой ответ и остался им доволен.

– Как ее зовут?

– Маиса.

Он помолчал, глядя на нее так, словно засомневался в ее словах.

– Красивое имя. Вы, наверное, на нее очень похожи.

– Нет. Дядя Лариус всегда говорил, что я пошла в их породу, и очень похожа на отца.

Смена фигуры и снова такой же странный взгляд. Видимо, Сандэр у него научился так смотреть.

– У вас необычный вкус. Выбрать синее платье на бал в честь собственной помолвки. В этом есть нечто непостижимое, таинственное…

Что-то ей подсказывало, что, даже если честно объяснить причину своего выбора, Его Величество всё равно не слезет с этого коня. Похоже, император назначил ее на сегодня самой загадочной персоной на балу.

Что ж, если ему так угодно, пусть потешится… В таких случаях спорить и объяснять бесполезно, мудрее помалкивать и терпеливо переждать, пока всё закончится само собой.

А как просто объяснялось всё на самом деле… В светлых платьях она блистала на торжественных приемах в Валории, они ей до ужаса наскучили. А правила бала в честь помолвки, установленные церемониймейстером, допускали �