Экзо
ЧАСТЬ 1. ДО ПОЛЕТА
Глава I
Пенящаяся волна накатывает на берег и убегает обратно, оставляя после себя влажный еще не прогретый солнцем песок. Предрассветные розово-пурпурные лучи нежно подсвечивают легкие застывшие облака. Крик чаек. Тихий шум прибоя. Кажется, нет ничего более постоянного и стабильного, чем прямая непоколебимая линия горизонта вдали. На ее фоне ритмично покачиваются треугольные красные буйки. Рядом с ними образуется гребень, он нарастает, превращается в небольшую волну и с всплеском врезается в камни, накрывая их серо-бирюзовой пеной.
Сквозь сон слышится тихое пение птиц.
Неужели пора? Нет, не хочу.
Что только навеяло мысли о море?! Вчерашний день? Да… вчера был отличный день.
Я сладко потянулся.
Стоп. А что было вчера?
Утром, кажется, всё, как всегда. Офис, решение поставленных задач, общение с надоевшими коллегами. Днем – очередная награда за статью о пользе синтетических витаминов или доблести Единого государства, проявленной в Великой войне. Уже не помню. А вечером? Что было вечером?..
Звук умного будильника усилился, и пение птиц стало настолько навязчивым и громким, что казалось, соловьи пытаются покончить с собой, разодрав себе глотки. Комнату залил холодно-серебристый свет. Рядом кто-то сонно зевнул. Вспомнил! Вечером я праздновал награждение. Хорошо повеселился… Надо позвонить Джо, поблагодарить за предложенное место и компанию: напитки и девочки были то, что надо! Он, как всегда, не подвел.
Время мягкого пробуждения закончилось, и будильник, подпрыгивая от надрыва, истошно заорал: «ДЗЗЗ-ДДДЗЗЗ-ДДЗЗ-ДДДЗЗЗЗЗЗЗЗ!!!».
– Да заткнись ты уже!!! – крикнул я, схватил его с тумбочки и в злости швырнул об стену.
Он разбился вдребезги и, правда, замолчал.
Женщина, лежащая рядом со мной, что-то невнятно пробормотала и перевернулась на другой бок. И как мне уходить: разбудить ее или оставить? Пульсирующая боль в левом виске мешала сконцентрироваться на нужных мыслях.
Спустя несколько минут я, наконец, нашел в себе силы сесть на кровать. Слава Государству, я как минимум у себя дома… Моя любимая стерильно-белая комната, где нет ничего лишнего: никаких мелочей, фотографий, статуэток – только встроенные шкафы и кровать. Пустая коробка. Моя любимая пустая коробка.
Я встал и подошел к гардеробной. Серые матовые дверцы плавно скользнули в стороны, оголив глубокую нишу с десятками полок и сотней ящичков. На длинной черной штанге висели вешалки с однообразной офисной одеждой. На самой штанге по-прежнему, как и пару дней назад, лежал пушистый слой пыли. Я брезгливо поморщился.
«Хорошо, что сегодня среда, день клининга, – раздраженно подумал я. – Нужно направить жалобу на плохую уборку и фильтрацию!».
Так и не решив, что же мне надеть (да и какая, в сущности, разница, все – одинаковое), я схватил первую попавшуюся под руку синюю офисную робу и вернулся к кровати.
Застегивая молнию на идеально отглаженных в химчистке брюках, я продолжал недоуменно смотреть на женщину, спящую в моей постели. Она лежала на животе, уткнувшись лицом в подушку. У нее было блестящее черное каре по вновь ставшей популярной поствоенной моде. Белоснежное воздушное одеяло мягкими складками окутывало ее идеальное тело, оставляя обнаженной изящную спину с выделяющейся линией позвоночника и ямочками Венеры.
Она сонно потянулась. Край одеяла загнулся, оголив узкие светлые икры, тонкие лодыжки и маленькие ступни с розовыми, как у младенца, пяточками. «Красивая… – не без удовольствия отметил я. – Вероятно, начинающая модель. Надо поинтересоваться у Джо, кто она и чем занимается».
С этими мыслями я вышел из апартаментов и направился в подземный паркинг.
***
– Нет, это невозможно!
– Почему?! Ты самая подходящая кандидатура! – парировал начальник.
– Ты с ума сошел?! – вырвалось у меня. – Что я буду делать среди ученых и военных? Буду балластом, лишним грузом! Мне, конечно, не привыкать, но…
– Как это что?! Освещать первую предколониальную экспедицию! Патрик, ты один из лучших журналистов Единого государства. Говорят, там нужен кто-то со стороны, со свежим взглядом. Почему бы не ты? Конечно, мне придется похлопотать, чтобы согласовать твою кандидатуру. В любом случае…
– Не преувеличивай! Я не так падок на лесть, как ты думаешь! Даже не пытайся меня этим подкупить. Пусть ученые пишут статьи. Я там буду совершенно не нужен! Я не полечу.
– Не переживай, они будут писать. Будут. Но не журналистского характера. Им будет, мягко говоря, не до этого.
На широком лице начальника появилась натянутая улыбка, при этом взгляд оставался по-прежнему острым и изучающим.
– Неужели ты не хочешь войти в историю?! – продолжил он. – Только представь, какая ждет слава! Тебя не забудут, если окажешься одним из первых.
– Слава?! Я пишу под псевдонимом, причем каждый раз – новым, и ты считаешь, что такого человека, как я, влечет слава?!
Мартин ничего не ответил – лишь обреченно вздохнул. Пауза затянулась. Разумеется, он понимал брошенный мною намек, но старательно делал вид, что его не замечает.
– Нет, нет и еще раз нет!!! – сказал я, приподнимаясь. Этой фразой был открыт второй акт нашего торга. – Даже не уговаривай! К тому же, я занят другим проектом. Сам знаешь, пишу краткую историю ЕГ, и какой сейчас космос?!
Он провел салфеткой по вспотевшему лбу.
– Патрик, ты умный человек и не можешь недооценить вклад предстоящей экспедиции в науку! И не только в нее.
– Я осознаю ее важность, но причем здесь я?! В нашем мире, что, мало идиотов?! Точнее – энтузиастов?! Знай, я не из их числа!
– Не перебивай, – почти шёпотом проговорил начальник, из чего я сделал вывод, что его терпению приходил конец. – Наша территория – единственно безопасная после взрыва. Радиационно чистая. Но жизнь за чертой продолжается. Даже если мы проявим милосердие и впустим, то поставим под удар себя. Как минимум они фонят сильнее Центрального реактора, но это еще не все. Ты знаешь, что они несут с собой, помимо радиации…
Мартин раздраженно подвинул к себе скрипучее кресло, шумно в него плюхнулся и, как жирная каракатица, неуклюже подполз к рабочему столу.
– Даже если не брать в расчет радиацию, допустим, ее концентрация снизилась, они переносят болезни, с которыми наша иммунная система уже не справляется, – он нервно схватил пульт от кондиционера, но, передумав, небрежно отбросил его в сторону, сцепил толстые кривые пальцы в замок и задумчиво посмотрел в окно. – Они сохранили способность к саморазмножению и из-за отсутствия развитой цивилизации, какой-либо медицины – живучее нас. Рано или поздно они нас вытеснят. Понимаешь? Мы умрем, и они займут наше место. Природа, а не медицина, лучший селекционер! Нам слишком опасно выходить из пузыря цивилизации.
– Что за бред?! – выпалил я.
От такой фамильярности Мартин едва заметно поморщился.
«Не забывайся…» – пронеслась мысль у меня в голове; я сделал вид, что не заметил недовольной мины начальника, и продолжил:
– Ты, правда, думаешь, что нам легче найти новый дом неизвестно за сколько световых лет отсюда, чем победить каких-то дикарей?! Ерунда! Ты умный человек и должен понимать…
– Ты не мыслишь глобально! – Мартин повысил тон голоса, но через мгновение снова взял себя в руки. – То есть в долгосрочной перспективе…
– Я скорее поверю, что Земля погибнет и нам придется искать себе новую планету, чем в эту популярную чушь, что дикари с палками займут наше место! Это смешно!
– Верь во что, хочешь! Мне абсолютно плевать, что у тебя в голове! Только скажи, согласен или нет? Помни, твое участие повысит рейтинги нашего агентства. Мы заинтересованы в этом.
– Когда я вернусь, возможно, вашего… – Мартин поднял на меня хмурый полный негодования взгляд, и я бегло поправил себя, – нашего агентства уже не будет. Учитывай длительность полета! Кстати, сколько по времени займет экспедиция?
– Как предполагают ученые, чуть больше десяти земных лет.
– Что?!
– Знаю! На первый взгляд, долго. Очень долго, но! – босс примиряюще поднял руки. – На станции ход времени будет идти иначе. Ученые говорят, – он задумчиво посмотрел в сторону, – дай припомню… По ощущениям это будет как три или четыре земных года. Цифры варьируются в зависимости от метода оценки. Три года – не так уж и много…
– Какая прелесть. И сколько заплатят? – наконец, я задал наиболее интересующий меня вопрос.
Мартин недовольно вздохнул и что-то пробормотал себе под нос. Видя, что я не собираюсь ретироваться и настойчиво ожидаю ответа, он взял лежащий на столе планшет и, небрежно черкнув по экрану стилусом, положил планшет обратно и толкнул в мою сторону. Он скользнул в мои руки, как игральная карта.
Цифра оказалось намного больше, чем я предполагал. Это был его козырь.
– Надо подумать, – ответил я, приподнимаясь и собираясь уходить.
Уже мне вслед он крикнул:
– А тебя интересуют только деньги?!
Я сделал вид, что не расслышал вопроса, а сам подумал: «Если бы это было не так, я бы у вас никогда не работал».
***
Работать не хотелось, как, впрочем, и всегда.
Мне не нравилась установленная в компании система тайм-менеджмента, но ничего не оставалось, как с ней смириться, и, поскольку вдохновение – дама капризная и часто не приходит в назначенные ей часы, я умело создавал вид бурной деятельности, в действительности же ничем особым не занимаясь, при этом оправдывая себя тем, что по крайней мере никому не мешаю.
Тупо уставившись в планшет и абсолютно ничего в нем не видя, я размышлял о недавнем предложении: стоит ли ввязываться в эту экспедицию пусть и за такие огромные деньги? Плевать я хотел на спасение людей и на славу – давно жил другими мотивами. Но вот деньги… Я даже не знаю, на что бы я потратил всю эту космическую сумму, но она, явно, была бы не лишней в моем не знающем дна кармане. Я бы охотно согласился на этот отчаянный и глупый шаг, к которому почему-то меня подталкивали, если бы не одно «но»: на другой чаше весов, как противовес деньгам, висела жизнь. Нет, не всего человечества, а одного конкретного человека. Моя жизнь.
Мимо стеклянных перегородок, искусно вышагивая на каблуках, «проплыла» девушка в узкой бежевой юбке и белой блузе с глубоким вырезом на высокой груди. Она остановилась, резко повернула голову, отчего ее блестящее черное каре красиво легло на острые темные скулы, и слегка приоткрыла алый пухлый ротик, оголив белоснежные зубы – то ли доброжелательно улыбнувшись, то ли хищнически оскалившись в мою сторону. Я кивнул ей в ответ. Кто это? Возможно, та самая, которую я видел сегодня утром у себя в постели?.. Хотя та казалась худее… Не знаю. Вроде другая. Да, точно другая! Но очень похожи.
Их объединяла красота. Красота идеально вылепленных однотипных манекенов.
Надо узнать, можно ли установить «умные» стекла! Или повесить жалюзи. Хотя бы бумажные шторы! Постоянно отвлекаюсь… О чем это я?.. Ах, да, об экспедиции. Обоснован ли риск?..
– Ты представляешь?! – заорал Пол, как лавина, ворвавшись в мой кабинет. – Такая сенсация!
Что он себе позволяет?..
– Как раз по твоему профилю!
Он схватил стоящий в углу стул и, громко ударив ножками о напольное покрытие, поставил его напротив моего стола.
Кто он вообще такой?! Ах, да, мой менеджер…
Выдохнув, я спокойно произнес:
– Слушаю тебя, Пол.
– Как бы объяснить покороче… Это тема не из легких! Знаешь, я бы назвал статью, – он мечтательно посмотрел на низкий фальшпотолок и, широко разведя руками, пафосно произнес, – изучение влияния невесомости на развитие грибков с целью их последующего применения в лечении болезни PERX! Как тебе? Здорово?! Понял, о чем я?
– Опять космос? – вырвалось у меня. Эта тема уже начинала мне порядком надоедать.
– Почему опять? – искренне удивился Пол, недоуменно пожимая плечами, обтянутыми узкой форменной рубашкой. – Это новая тема! О ней еще никто не писал. Я проверял по базе. Ты будешь первым!
– Да, извини, перепутал…
– Знаешь, это вообще заказ, – он многозначительно понизил тон голоса и подался корпусом вперед. – Просили передать именно тебе. Ты умеешь такие статьи писать.
– Какие? Заказные?
– Н-нет… – он замялся, хотя был прав. – Я не это имел в виду. Хотел сказать «мотивирующие», «умеющие заставить читателя задуматься и поверить в правоту пишущего», которые…
– Я и без тебя знаю, что пишу. Давай ближе к делу.
– Этот год выдался не особо урожайным, – начал Пол, почесывая переносицу над тонким ровным носом.
Его лицо с еще юношескими чертами имело наивный и добродушный вид. Я не мог долго сердиться на помощника, так как часто это была игра в одни ворота. Пол никогда не отвечал теми же негативными эмоциями и, кажется, не осознавал в полной мере серьезности допущенных им ошибок. Поэтому я охотно принимал его настрой и закрывал глаза на многие его оплошности. По крайней мере, он не был замечен в лицемерии и не желал выслужиться перед руководством – и уже этим был мне симпатичен. Пол вполне устраивал меня своей исполнительностью, хотя я понимал, с его рабочими качествами он вряд ли перепрыгнет должность рядового помощника или менеджера нижнего звена. Некоторые будут помощниками всю жизнь и окажутся на этих местах куда полезнее для организации, чем сменяющиеся чехардой одноликие руководители.
– Ты вообще слушаешь?! – возмутился Пол, нахмурив широкие темные брови.
– Ага… О чем ты?
– Вот и я о том же! Не слушаешь! А я, между прочим, работу принес! Общество настроено против вливаний баснословных сумм в развитие космических программ. Поэтому нужна статья, раскрывающая практическую пользу применение космических технологий. Понимаешь? Люди больше не удивляются, когда там выращивают ростки дорогущей пшеницы. Им этого мало! Нужно что-то большее, что-то новое… Например, привязать космос к медицине.
– Или к спасению человечества как вида, – пробормотал я.
– Что? Я не расслышал?
– Нет, ничего. А ты случайно не знаешь, кто вон та девушка, которая стоит в углу? – я едва заметно кивнул в ее сторону.
– Аааа, – протянул Пол, повернувшись ко мне спиной, чтобы рассмотреть девушку. На его рубашке треснуло несколько швов. Офисная одежда, явно, была ему тесновата. – Кажется, это (он назвал ее имя). Она только что закончила (название учебной организации). Не знаю, зачем она здесь, но ее пристроили дальние родственники (их имена). Кажется, она помощник (название должности).
– Хорошо. Предложи ей зайти ко мне, – задумчиво протянул я, улыбаясь. – Должен познакомиться с новым сотрудником!
– А что насчет статьи? – удивленно спросил Пол.
– Извини, какой статьи?
– Про грибки в космосе.
Не удержавшись, я рассмеялся в полный голос. Думаю, это оскорбило Пола. Он раздраженно бросил:
– За это обещают кругленькую сумму, между прочим!
– Да, да. Я понял. Подумаю! Спасибо.
Уходя, Пол обернулся и бросил на меня полный замешательства взгляд.
***
Я распахнул дверь и, разглядев в полумраке не застеленную с утра кровать, в нерешительности шагнул назад.
– Что там? Ты обещал показать свою любимую комнату! – ворковала она притворным до тошноты, игрушечным голосом.
А я думал, что делать дальше. Я ненавидел бардак. Мне вдруг стало противно, и уже ничего не хотелось. Но мужское самолюбие все же взяло верх, и я решил идти до конца.
Я резко обернулся и, взяв ее на руки (чтобы не заметила беспорядка и оставленного на полу женского белья), перешагнул через узкий порог и внес ее в комнату, страстно целуя бархатные щеки и пухлые накаченные губы. Приподняв ее, словно на волнах, и также мягко опустив на высокую кровать, я стал развязывать галстук. Она томно извивалась на мятой постели, расстегивая пуговицы блузы, делая вид, что находится в предвкушении наслаждения. Было ли оно так? Или она так же, как и я, с отвращением думала о рутинности событий и неряшливости обстановки?
– Что-то случилось? – спросила она, оголив выделяющийся в полумраке светлым пятном кружевной лиф.
– Все отлично.
***
– Знаешь, у меня никогда такого не было… – сказала она, лежа на спине и глядя в темно-синий потолок.
Мне не хотелось слушать эти банальные «никогда», «восхитительно», «супер», и я прервал ее дальнейшие слова.
– Ты будешь ждать меня, если я улечу? – спонтанно спросил я.
– Да, – не менее спонтанно ответила она, даже не задумавшись, куда именно я собирался отправляться. Но этот ответ меня устроил. Я услышал «да» (значит, кому-то все-таки нужен) и одновременно «мне плевать», что тоже было хорошо, так как я не планировал к ней возвращаться.
– Оставь номер телефона.
– Позвонишь?
Я коротко кивнул, не заботясь о том, что в полумраке ей будет сложно разглядеть этот жест. Но она, видимо, заметила его, потому что тихо произнесла:
– Хорошо.
В голосе чувствовалось недоверие. Вопрос воспринимался ею как дань вежливости, но она ошибалась. Мне, и правда, нужен был ее номер на случай, если вновь потребуется подобная ночь.
– Хорошо, – повторила она. – И знаешь, завтра на работе…
– Завтра на работе ничего не будет, – я лег на правый бок, повернувшись к ней спиной. – Как минимум потому что завтра я туда не приду.
Она ничего не ответила и быстро уснула, а я еще непривычно долго ворочился, утопая в необоснованной тревожности. Все было хорошо: я снял напряжение, получил удовольствие – но чего-то все же не хватало… Но чего? Или кого?.. Может быть, той второй, которая была утром?.. Улыбнувшись, я закрыл глаза и провалился в полудремоту.
***
Когда я проснулся, ее уже не было.
«Тогда точно была другая, – подумал я, нехотя борясь со сном. – Какую жизнь я веду?.. Впрочем, весьма интересную! Лишь бы не заразиться».
Я протянул руку, чтобы нащупать «умные» часы, но на прикроватной тумбочке ничего, кроме одного наушника, не оказалось. Я и забыл, что часы вышли из строя еще прошлым утром.
Пора было вставать, но так не хотелось это делать… Я потянулся. Мной овладела сладостная нега, смешанная с накопленной усталостью и врожденной ленью. Вероятно, я опаздывал на работу, но это сейчас меня волновало меньше всего.
«Интересно, когда она ушла? – подумал я, переворачиваясь с одного бока на другой. – Даже не слышал, как собиралась».
Вечером я забыл обновить программу климат-контроля, и теперь в комнате было душно. Я скинул одеяло и встал.
Настенная рамка в коридоре показывала девять часов утра. Уже?! Чуть не проспал!
Я начал бегло собирался.
Девять часов, и ни одного звонка с работы с вопросом, где меня носит, никаких угроз увольнения! Красота! Пока они думают, что могут втянуть меня в эту сумасшедшую авантюру, я в праве творить всё, что вздумается. Жаль, это выгодное положение однажды прекратит свое действие. В любом случае рано или поздно придется выбирать.
Через час я уже стоял у входа в парк на Двенадцатой Авеню.
– Джо, привет! – крикнул я, поправляя наушник. – Да, да! Было супер! Всё, как ты обещал!
Мимо прошел парень в полинявшей растянутой футболке, шортах и старых разбитых кроссовках. Рядом, вырывая из рук поводок, бежала дружелюбная псина, страдающая от зноя.
– Слушай, ты сейчас где? Хотел предложить сходить в планетарий, который рядом с твоей работой. Нет, это не новый ночной клуб. Просто планетарий. Да, нужно. Пишу о грибках. Причем здесь космос? Пока сам не понимаю. Ну как? А потом бар? Хочу кое-что рассказать.
Собака, услышав громкий смех, обернулась и радостно взглянула в предвкушении игры, оживленно виляя хвостом.
– Только, учти, на улице очень жарко! Мы еще, к сожалению, не научились управлять наружной температурой. Но это пока!
– Гик! Чего встал?! – прикрикнул парень на собаку, дернув за поводок.
Золотистый ретривер отвернулся от меня и, высоко приподнимая мохнатые лапы, пошел вслед за хозяином.
– А? Что? Не можешь? Жаль… Ладно. Звони, если что. Пока!
Может все-таки завести собаку? Хотя нет. За ней нужно ухаживать, нести ответственность. Зачем оно мне?..
С такими далекими от космоса размышлениями я зашел в темный прохладный холл центрального планетария.
***
Громко раздавались шаги. Я остановился. Шаги смолкли.
В экспозиционном зале никого, кроме меня, не было.
На красивых пьедесталах сверкали бронзовые кубки. За стеклом витрин в небольшом отдалении друг от друга лежали захваченные с дальних планет грубые шероховатые булыжники. Некоторые из них, судя по надписям, разрешалось брать в руки, но я решил этого не делать и пошел дальше. У очередной двери висела оранжевая экипировка. Меня заинтересовал один из гермошлемов, на смотровом стекле которого виднелись глубокие царапины и трещины.
– Кхе, – кашлянул кто-то сзади.
Я обернулся и увидел пожилого смотрителя, выходящего из соседнего слабо освещенного помещения.
– Могу чем-то помочь? – услужливо спросил он, улыбаясь. – Это очень интересный экспонат! Скафандр одного из первых исследователей Марса.
Сутулый старичок подошел ко мне чуть ближе.
– В данный момент все роботы заняты экскурсиями в интерактивных залах, но ничего страшного. Я сам прочитаю вам лекцию, – радостно произнес старичок, – если…
Он намеренно сделал паузу.
– Нет, спасибо.
Кажется, эти слова огорчили смотрителя, уже настроившегося на долгий и увлекательный рассказ.
– Скоро сеанс, – словно оправдываясь, добавил я. – Боюсь пропустить.
– Ах, да, точно… – задумчиво проговорил он. – Но потом обязательно возвращайтесь! Очень много интересных историй о первом этапе колонизации Марса. Вам будет интересно, обещаю! Это занимательные истории. Полные…
– Обязательно.
В аудитории, куда я вошел, практически не было света. Я выбрал самый высокий ряд, чтобы было максимально удобно, и занял кресло посередине. Надо мной навис темно-синий свод. Часы показали десять часов двадцать семь минут. Оставалось ждать три минуты. Надеюсь, я не усну до показа или во время него… Я отключил звук на всех гаджетах, надел очки воссозданной реальности, зевнул и приготовился к получасовой скуке.
Когда я покинул пустой прохладный холл планетария, меня ослепил яркий солнечный свет. В лицо ударил вязкий душный воздух июльских улиц. Щурясь и прикрывая рукой потемневший дисплей, я набрал номер Мартина:
– Да, знаю, не вышел… Срочные дела. Я о другом. Нужно встретиться. Нет, не в офисе, лучше у тебя, если ты не против. Могу подъехать? Тогда присылай адрес. Хорошо, буду. Алло? Алло?!
Он первым положил трубку.
До встречи оставалось шесть часов, но возвращаться домой не хотелось. Я окинул взглядом открывающуюся перед планетарием площадь и пошел бродить по местам, где прежде уже бывал, но на изучение которых никогда не было достаточно времени.
***
Шесть часов прошли незаметно. К вечеру погода стала меняться. По-прежнему было невыносимо душно, но в воздухе уже витало какое-то физически ощущаемое напряжение. Дышалось тяжело. К городу приближались низкие серые тучи, синоптики обещали грозу.
Я не знал, о чем буду говорить с начальником, но точно знал, что сегодня приму окончательное решение. Надеюсь, гроза мне в этом поможет. Всегда нравилось это красочное буйство природы, в момент которого обнажаются первобытные страхи человека и оголяется его древняя натура.
Подчиняясь навигатору, машина повернула направо и оказалась на двухполосной дороге. Я закрыл окна в мобиле и включил кондиционер.
Уже через несколько минут дорогу перегородили высокие кованные ворота. Они автоматически раскрылись, и машина въехала на территорию закрытого участка. Бортовой компьютер трижды пропищал: «Вы на месте. Цель достигнута!». Но я, не видя и намека на парковку, приказал продолжить движение.
Вдоль дороги росли молодые недавно высаженные деревья с жидкой светло-салатовой кроной. Несмотря на окутанное тучами солнце, сквозь листву искрами поблескивали прозрачные крыши застекленных оранжерей. Основной дом был еще далеко. Кто бы мог подумать, что директор ГАИМК так шикарно живет. Надо требовать увеличения гонораров!
Вдали стала очерчиваться серая односкатная крыша. Через минуту меня встретил огромный обрамленный живой изгородью особняк с панорамными окнами и крытыми террасами. Подъехав, я небрежно оставил машину у самого входа и вошел внутрь.
– Аааа, это ты! Проходи, проходи, – Мартин взял на себя роль добродушного хозяина, которая была ему, явно, не к лицу. Он приветственно протянул мне руку, – наконец-то, и ты меня посетил!
– Мартин, я по делу.
Видя, что я не нуждался в прелюдиях, босс переменился в лице, став более естественным для себя – сухим дельцом. Он молча указал на стоявшее в углу глубокое темно-розовое кресло с высокой изогнутой спинкой.
– Чай? Кофе?
– Виски, – я плюхнулся в кресло и протянул ноги. Блестящие черные ботинки, как разлитая лужа, неуместно смотрелись на пестром шерстяном ковре ручной работы. – И лучше со льдом. Сегодня очень жарко.
– Виски? Ты же на машине, – сказал Мартин, ища что-то в баре. – Или полностью доверяешься автопилоту?
– На этот раз доверюсь. Не зря же платил за функцию.
Мартин по-хозяйски протянул широкий круглый стакан, на одну треть наполненный янтарным напитком с прозрачными кубиками льда.
– Давай ближе к делу, – он сел напротив меня со стаканом яблочного сока. – Почему предложил встречу?
Вдали послышался громкий раскат грома.
– Хочу понять, зачем эта экспедиция. Не вижу в ней никакого смысла. У нас есть Марс для освоения, остальное – в любом случае не под силу. Кроме того, намечается продовольственный кризис…
– А тебе не все равно, зачем, если за это платят? И неплохо платят, между прочим.
Произнеся это, Мартин посмотрел в окно – на серые рваные тучи, наплывающие на его беззаботный мирок.
– Хочу видеть логику. Мне надоело бездумно решать поставленные другими задачи, понимаешь? Я хочу сам поставить цель и осознанно к ней идти. Но я не могу, так как не вижу смысла.
Мартин по-прежнему смотрел в окно.
– Ты стал странно себя вести. Не понимаю, о чем ты. Я уже говорил, миссия предназначена для…
– Я не верю. Просто хочу знать правду, и всё. Учитывая твое положение и… близость к верхам, ты владеешь большей информацией, чем я. Так объясни, зачем все это нужно? Зачем возобновляются космические экспедиции?! Особенно сейчас, когда грозит голод. К тому же Марс еще не освоен в полной мере, а уже намечается экспедиция на другие планеты!
– Хочешь знать правду? Вот мой совет: прежде, чем ее искать, подумай, нужна ли она тебе? Не проще – жить ничего не зная? – он взял в руки небольшой серый пульт и направил его на панорамное окно. – Не против? Я закрою.
– Нет, не надо, оставь. Люблю грозу. Так все же, зачем? Я должен понимать ради чего все это, прежде чем ввязаться.
– Ты пишешь статьи, а сам не понимаешь элементарных вещей. Иногда ты меня удивляешь!
– Я пишу только то, что мне говорят писать.
– Ну так и в этот раз сделай тоже самое! Просто согласись, и всё. А то упустишь такой шанс! Что тебе мешает согласиться? У тебя ни семьи, ни домашних животных, и, как я понимаю, ждать тебя особо некому, а деньги заплатим, об этом не переживай! Вернешься богатым и знаменитым. Плохо ли? Мечта!
– И все же… Не так много вопросов я тебе задавал, чтобы ты меня игнорировал, – я сделал глоток виски. – В чем главный смысл экспедиции?
– Продолжаешь любопытствовать, значит. И не отступишь?
– Нет.
– Хорошо, – в его голосе прозвучали неподдельные нотки одобрения. – А как ты думаешь, зачем? Подсказка: из-за чего в мире разжигались войны?
– Из-за глупости?
– Из-за жадности. Война – не что иное, как бессовестный дележ чужих богатств.
– Или вынужденная защита своего суверенитета?
Мартин в задумчивости поджал губы:
– А такое было? Не представляю, чтобы война была начата для защиты. Хотя ты сейчас пишешь краткую историю ЕГ, и должен лучше разбираться в этом вопросе. Давно не читал ничего исторического.
– В любом случае у нас сейчас одно государство. Вернемся к прежней теме. Космос здесь причем?
– Полагаю, он рассматривается как новый источник ресурсов. Только представь, скоро всё, что нам необходимо, все полезные ископаемые на нашей территории закончатся, и куда мы пойдем? За цивилизацию? Во-первых, многие месторождения уже выработаны. Во-вторых, мы не выживем вне созданной нами цивилизации. Людей не заставишь идти на верную смерть, возрождать места добычи. Если даже они пойдут, то, скорее всего, занесут какую-нибудь заразу. Количество людей в Государстве – контролируемо. Если от очередной эпидемии умрут еще несколько миллионов, то это ощутимо скажется на качестве жизни. Сейчас частные компании активно инвестируют средства в развитие космических программ, чтобы оказаться первыми и заполучить ресурсы. Как минимум застолбить за собой место. Кто владеет ресурсами, у того – власть. До поры до времени, но… тем не менее, – он пожал плечами и сделал глоток яблочного сока. – На данный момент, как ты знаешь, государство в лице Космического агентства еще держит монополию, является лидером, но это не может продолжаться долго. Они опасаются отстать от конкурентов, поэтому ускоряют процесс реализации давно запланированных проектов. Вот так все просто.
– То есть вся эта сказка про переселение людей на другую планету и спасение человечества как вида – лишь красивая глазурь на невкусном пироге, и все дело в экономике, в деньгах? В случае катаклизма на Земле нас просто переселят на Марс в капсулы под грунтом?
– Можно и так сказать. Хотя… Ты не мыслишь глобально, в долгосрочной перспективе! Условия на Земле стремительно ухудшаются. А Марс – для переселения не самый идеальный вариант. Кто знает, что будет дальше… Последнюю войну и разделение людей на живущих в рамках цивилизации и вне ее тоже никто не предвещал.
– А мне кажется, об этом говорили многие, судя по источникам тех лет. Слишком многие. Поэтому люди относились к ней как к очередной глупой теории.
– В любом случае ты внутри цивилизации. Тебе не о чем беспокоиться. Давай ближе к нашему делу. Что ты решил?
– Почему просто не сказать, что природные ресурсы истощены? Что нам нужны другие планеты, чтобы продолжать смотреть сериалы, есть фаст-фуд, генерировать энергию, производить мусор, чтобы привычный уклад жизни продолжался? Доходчиво объяснить людям, что разумное потребление и эффективная утилизация уже не спасают. Этого недостаточно, нужны другие планеты. Зачем лгать об опасности, существующей вне цивилизации?
– Ответ прост. Людьми в страхе легче управлять. Не мне тебе рассказывать. Сам посуди, какая таблетка будет лучше продаваться: та, которая укрепляет иммунитет, или та, которая снижает риски возникновения PERX? Конечно же, вторая, и плевать, что это одна и та же таблетка. Этот пример банален. В реальности все намного масштабнее и сложнее. Страх – один из рычагов управления, и иногда он более эффективный, чем экономика. И эта тактика родилась не сегодня. Если ты понимаешь, о чем я.
– Люди и так боятся предстоящего голода и приближающейся техногенной катастрофы. Зачем запугивать еще больше?
– Вот именно! Нужно сместить фокус внимания.
– Ты преувеличиваешь силу страха как инструмента. Если люди так запуганы, как ты говоришь…
– И уже давно.
– Почему есть оппозиционные настроения? Значит, есть те, кто не запуган. Получается, этот «эффективный» рычаг воздействия действует не на всех.
Мартин переменился в лице.
Я немало удивился его реакции.
– Что? В Государстве не так все спокойно, как мы пытаемся показать. Ты сам это знаешь.
Он оглянулся по сторонам.
– С ума сошел?! Об этом нельзя! Даже обсуждать… не стоит, – наконец, прошептал он, выпучив глаза. – Такие люди есть, потому что… – он с отвращением и по слогам произнес следующее слово, – маргиналам… нечего терять.
– А мне что терять? Ничего, кроме жизни. Как и им. Но я почему-то не с ними. Скажешь, запуган? Мне так не кажется.
– Не сравнивай. Ты прикормлен. Руку, дающую еду, не кусают.
– А не слишком ли это затратно – доставлять ресурсы с дальних планет? Пока их доставят, на Земле или на Марсе неизвестно что произойдет. Это долго и дорого.
– Зато тот, у кого они появятся пусть через десять лет или двадцать, будет их единственным обладателем. В любом случае экспедиция, особенно если успешная, даст толчок развитию науки. А развитие науки необходимо и неминуемо. Это уже наука движет нами, а не мы – ей. Мы инструменты прогресса. Кроме того, сейчас имеются необходимые научные наработки, появилось финансирование, есть энтузиасты, готовые работать в этом направлении и тратить на это деньги. Сошлось множество различных обстоятельств, чтобы экспедиция была возможна.
Раздался гром.
Небо уже полностью заволокли тяжелые синие тучи. По деревянному настилу открытой части веранды громко забарабанил дождь.
– Так что же ты решил? – спросил Мартин, поежившись.
– Не знаю. Я еще думаю…
– Думай скорее. Есть и другие претенденты.
– Тебе не кажется, что это будет странным?
– Что именно?
– Если полечу я? Как кто? Репортер?!
– Да. Освещать первую многолетнюю космическую экспедицию. А если кому-то это покажется мало…ну, например… достань пылящиеся корочки психолога-консультанта или психотерапевта, что ты там проходил несколько лет назад за наш счет?
– То есть это будет официальная причина моего участия?
– Думаю, да. Так у тебя больше шансов попасть в состав экипажа. Конкуренция большая, и мне придется попотеть, прежде чем засунуть тебя туда.
– Я удивлен, что в принципе есть желающие… Ладно, а ты бы сам полетел?
– Я? – он занервничал. – Я и не думал об этом… – по его лицу было видно, что он лгал, что думал и не раз. – Даже не знаю, – он по-хозяйски окинул взглядом комнату. – У меня дом, семейный партнер, дети. Куда я? Я не могу их оставить.
Сверкнула молния. Я досчитал до пяти. Раздался оглушительный раскат грома, похожий на вибрацию упавшего на кафель тонкого листа стали.
– Согласен.
Мартин одобрительно кивнул.
– Вот и славно! Завтра с тебя статья о начале экспедиции!
– Но экспедиция еще не началась.
– Для хроники событий! Сделай небольшой очерк, опиши, что тебя побудило согласиться.
***
Я с облегчением лег на свежее постельное белье и закурил. От едва заметного красного уголька, красиво извиваясь, поднимался тоненький плюм полупрозрачного дыма. Я не прикасался к этому яду более шести лет, но всегда держал заначку в нижнем ящике комода на черный день. И кажется, этот день настал. Что, черт возьми, меня заставило сказать «согласен»?
Страх.
Трусость. Я всегда чего-то боялся и всегда презирал себя за это. Я лез в драку, потому что боялся, что меня атакуют. Часто менял работу, потому что боялся начальников и говорил им правду, какие они сволочи, и меня увольняли. Я ненавидел себя за присущую мне трусость, и, чтобы избавиться от этого паскудного чувства, трансформировал страх в вызов и шел в бой. Но разве можно победить в битве, когда не знаешь, за что сражаешься, и не веришь в победу?
Я посмотрел на тумбочку. Она была пуста. Наверное, забыла оставить номер телефона. Я сделал последнюю самую глубокую затяжку и с силой вдавил кривой окурок в зеркально глянцевое дно черной раритетной пепельницы.
***
– Дерьмо! Что это за дерьмо?!
Мартин бешено тряс гибким экраном перед моим носом.
– Моя работа.
– Нет, что это за дерьмо, я тебя спрашиваю?! Райли, посмотри на него, он еще смеет издеваться!
У окна, повернувшись к нам спиной, стоял Чарльз Райли, главный редактор агентства.
– Забыл, на кого работаешь?! Что за писанину ты нам прислал?! – продолжал орать Мартин.
В дверь тихо постучались. В узком проеме показалось испуганное лицо Клары – моей недавней знакомой.
– Можно? – прошептала она, прячась за стеклянной дверью.
Чарльз, не глядя на нее, коротко кивнул. Клара в нерешительности вошла в кабинет. Она прикрыла за собой дверь и едва слышно поздоровалась. Мартин бросил на нее недоброжелательный полный раздражения взгляд и продолжил меня отчитывать. Я в свою очередь не ответил на ее приветствие, чтобы не привлекать к ней лишнего внимания. А может, по другой причине, не знаю. Тем временем, Клара, словно виноватая во всем своем существовании, на цыпочках подкралась к Чарльзу и о чем-то его спросила. Редактор от неожиданности вздрогнул и, поправив полы длинного зеленного пиджака, злобно процедил: «Я уже все сказал». Девушка в замешательстве пробормотала: «Они настаивают. Я пыталась объяснить, но…». Дальше ее слова заглушил неистовый ор Мартина. Я старался не смотреть в сторону Клары, как будто ее вовсе не было в кабинете, хотя, по ощущениям, в кабинете была только она одна.
– Нет, вы только послушайте!!! «Мы, дети третьего тысячелетия…»! Да какой ты к черту ребенок?! Ты взрослый дурак! – кричал Мартин с покрасневшим от гнева лицом.
Он говорил так громко и эмоционально, что несколько раз случайно плюнул на мой стол.
– Привыкли к бетонным коробкам… – все больше распалялся начальник, цитируя мое недавнее «творение». После каждого предложения он театрально взмахивал экраном, – привыкли к бетонным коробкам, пластиковой мебели, технической воде в ванной и бутилированной на кухне, кислородным баллонам в системе вентиляции и т.д. и т.п., что можно перечислять до бесконечности: привыкли ко всему, кроме гармоничной жизни на Земле. Неожиданно для себя самих мы оказались тем самым паразитическим видом, который глупо и безжалостно истребляет сложный организм, за счет которого он существует…
Он сделал паузу, а затем прокричал:
– Что это?! Что это, Патрик?! Это так у тебя начинается оптимистичная статья, цель которой вдохновить людей на покорение космоса???
– Эм… Да… – я наивно развел руками. – Пока все довольно-таки неплохо.
– Пока! Это только пока! А что будет дальше?! Чарльз, ты слушаешь?
– Да, да… – раздраженно бросил редактор, параллельно давая указания своему помощнику. От перенапряжения у Клары на лбу появилась тоненькая, как ниточка, продольная морщинка.
– Тогда слушай… Слушай это безобразие! – Мартин обреченно вдохнул и продолжил. – Но природа не осталась перед нами в долгу, и на нас полились кислотные ливни, обрушились оползни, наплыли прозрачные аммиаковые облака и нашли сероводородные туманы. Словно осознав вредоносную сущность человека, планета начала активно вытеснять его со своей поверхности, и мы, вместо того, чтобы признать свое изначальное поражение, вступили с ней в неравный бой, полагая, что спасаем вид, а не губим общий дом, – он бешено затряс головой, отказываясь соглашаться с моей точкой зрения. – Патрик, когда ты в последний раз видел аммиаковые облака?! Сколько лет назад, я тебя спрашиваю!
– Вы мне сказали: «Верь, во что хочешь»! Вот, я и нашел, во что верить. Для меня цель экспедиции – это спасение людей, их переселение с погибающей планеты. Я не верю в нашествие дикарей, возможные болезни, которые они передают, но верю, что в результате техногенной катастрофы Земля погибнет… А Марс – не самый лучший вариант для переселения. Про нехватку ресурсов вы вряд ли бы позволили писать. Это слишком искренне для журналистики.
– Ты нашел??? Ты нашел! Надейся, чтобы твою статью никто не нашел!!!
В это время редактор, не обращая на нас ни малейшего внимания, откровенно чихвостил свою ассистентку. Когда он закончил, девушка выпорхнула из кабинета, едва сдерживая слезы, как будто это была ее вина, что Чарльз не мог найти общий язык с одной из арт-студий.
– А дальше?! Дальше что?! Ты совсем забыл, на кого работаешь?!
Мартин вздохнул и начал читать, с трудом сдерживая гнев:
– Но все же, вероятно, я утрирую. Всегда находились люди, чье сердце искренне болело при виде заполонивших пригороды свалок, те, кто активно выступал за переработку мусора и очистку океанов от пластиковых островов, кто выходил на улицу и требовал срочных мер по решению экологических проблем. Но что могли сделать эти бедные единицы против алчущего правительства, жадных магнатов, бессовестных производственных гигантов и особенно бездушного и глупого народа, безразличного ко всему, кроме утоления собственных сиюминутных нужд? – Мартин схватился за голову. – Что это?! Что это такое?!
В кабинет вернулась Клара. Она держала в руках маленькую чашечку кофе. Девушка посмотрела на меня. Наши взгляды пересеклись.
– Дальше я дочитаю так, как есть… – продолжил Мартин. – Хватит с меня! Довольно…
Он эмоционально выдохся, и его интонация стала обреченно-спокойной
– Мир всё больше захлебывался в грязи, каждое новое поколение лишало себя прелестей жизни в экологичной среде, забывало вкус чистой воды и свежесть незагрязненного воздуха. И, вот, появились мы – последние люди, живущие на Земле.
Он вздохнул и бросил новенький гнущийся экран на рабочий стол:
– А бредовую концовку я даже озвучивать не буду… Я устал.
– Фу, что за гадость! – брезгливо пробормотал Чарльз, едва прикоснувшись тонкими губами к белоснежной чашке. – Твой семейный партнер такой же пьет?!
– Вот дурак!
Я смачно ударил себя по лбу.
– Понял, да?! Понял?! Ты не просто дурак! Ты дурак в квадрате! Дурак, который хочет лишиться работы!!! – запал Мартина начинал набирать новые обороты. – Да тебя за такое!!! Жирно живешь! Если этот разговор выйдет за пределы кабинета… Чарльз, ты-то что молчишь?!
– В принципе все уже сказано, – сухо отозвался редактор. Я откровенно ненавидел этого человека главным образом за гадкую смесь снобизма и ума. – Мне нечего добавить. И хорошо, что ты, Патрик, сам понимаешь… Понимаешь, что вышло дурно, если не сказать иначе. У меня только один вопрос, – он вновь уставился в окно, сложив за спиной руки. – Зачем ты это написал?
– Да, признаю, получилось плохо. Стилистически перегружено. Никто сейчас такое читать не будет. Сложный слог, и…
Клара вышла из кабинета, но прежде, чем она прикрыла за собой дверь, я успел бросить беглый взгляд на ее безыменный палец. Кольцо отсутствовало.
– Клишировано, искусственно… Согласен! Но у меня была только одна ночь, чтобы это написать! Вы же понимаете, это черновик. Обобщенное изложение идеи! А форму…
– Нет, я не об этом. Зачем ты это сделал? Ты не мог не понимать, что тебе за это грозит! Что тебя уволят.
– Ну, ну, ну, тише… – Мартин сел на стул, положив ногу на ногу и обхватив руками правое колено. – Мы не будем выносить сор… Верно? – он говорил успокаивающим тоном, словно беседовал с двумя не поделившими игрушку детьми. – Ну, с кем не бывает?.. Чарльз, где я сейчас быстро найду журналиста, хорошо разбирающегося в медицине?!
Спохватившись и испугавшись, что он озвучил то, что не стоило озвучивать, он продолжил:
– Человек устал… Его тоже можно понять. Патрик много работал в этом году. Самый результативный журналист. И не самый безграмотный, между прочем. А таких беречь надо.
– Нет, он намеренно издевается! – взвизгнул Райли.
Когда редактор нервничал, его голос приобретал неприятные высокие нотки. Сейчас он был взбешен.
Он поправил галстук и уже спокойно произнес:
– Такое нельзя принимать как должное. Я не оставлю это просто так.
– Да, я устал… – я схватился за спасительную соломку, так удачно протянутую мне начальником. – Правда, устал. Знаете, все навалилось. Куча работы… неудачи на личном фронте, – я не знал, что еще приплести, – чувствую себя неважно. Мне нужен отпуск. Дайте мне отпуск. Возможно, последний.
– Мы не может дать тебе отпуск, – сухо ответил Чарльз, едва шевеля длинной продолговатой челюстью, – пока ты не закончишь проект.
– Да, кстати, как у тебя с написанием краткой истории ЕГ?
– Уже начал! – я лишь недавно собрал базовый материал и создал папку с соответствующим названием. – Начало положено… А сами знаете, начало –самое трудное. Мне нужен отпуск, чтобы дописать «историю», отредактировать ее. Я не буду отвлекаться на посторонние дела, смогу лучше сконцентрироваться на…
– Черт с тобой! – крикнул Мартин. – Иди в отпуск.
«Мы так часто вспоминаем о черте, но совсем не говорим о Боге,» – подумал я и ответил:
– Спасибо.
– Мартин, вы однозначно поторопились с этим решением, – задумчиво протянул Чарльз, глядя себе под ноги.
Он резко повернулся, отчего полы его удлиненного болотно-зеленого пиджака всколыхнулись, как уши старого спаниеля, и порывисто направился к выходу.
– Какой ужасный костюм, – в предчувствии проблем пробормотал я, когда Чарльз вышел.
Между нами и раньше происходили стычки, но теперь этот псевдоинтеллигентный сноб точно не оставит меня в покое. И просто на «палках в колесах» он не успокоится.
Мартин молча на меня посмотрел, кивнул и покинул кабинет, аккуратно прикрыв за собой дверь.
***
Вечером, когда я валялся на диване, не зная, чем себя занять, и тупо переключал каналы, в дверь позвонили. Звонили настойчиво.
– Ооо, нееет… – простонал я, нехотя приподнимаясь.
Я не любил гостей.
Больше, чем гостей, я не любил незванных гостей. Многолетний опыт подсказывал, что, если человек вдруг вспомнил обо мне, значит, не просто так.
Я поплелся к двери в надежде, что непрошенный гость устанет ждать и наконец уйдет. Но он оказался терпелив. Противная мелодия звонка успела повториться три раза.
Я открыл дверь и, увидев своего менеджера, толкнул ее обратно.
– Мило! Очень мило – закрывать дверь перед носом гостя! – проворчал Пол, без приглашения врываясь в квартиру и вытирая ноги о маленький квадратный коврик. – Гостеприимство так и плещется через край!
– Ты не гость – я тебя не звал. Ты вторженец.
– Я же мог обидеться!
– Но не обиделся. И даже вошел. Ладно… Что хотел? Надеюсь, пришел говорить не о грибках?
– Нет. Дело, куда серьезнее.
Я прошел в зал, уселся на диван и, небрежно махнув рукой, указал Полу, где ему разместиться. Он осторожно сел в кресло напротив меня. Было видно, что ему некомфортно: он ерзал и непрерывно поправлял брюки с ровно отглаженными стрелками.
– Я только с работы. Слышал, произошел страшный скандал. Говорят, Чарльз ходил к одному из учредителей. Просил твоего увольнения, – Пол не стесняясь осмотрел комнату. – Хотел узнать, что и как. Ты еще с нами?
– Пока в отпуске, а там не знаю, что будет. Посмотрим, – я улыбнулся. Пол был молод и сильно боялся увольнения и неосознанно проецировал этот страх на меня. Но я был старше.
– Знаешь, мне не хотелось бы, чтобы ты уходил… Мы отличная команда!
– Ха!
Я никогда не придавал большого значения работе своего помощника, но мне было приятно слышать эти слова.
– Хочешь виски? – предложил я.
– Давай.
– Отлично! Сейчас принесу.
Я встал и пошел на кухню.
– Патрик?
– Да, – крикнул я с кухни, пытаясь отыскать второй стакан.
– А правда, что ты их всех послал?
– Смотря, что ты имеешь в виду, – я вернулся и передал ему стакан. – Если открыто, то нет. Мысленно – так каждый день!
– И тебе не страшно?
Он положил ногу на ногу и облокотился о спинку неудобного гостевого кресла.
– Что?
– Что тебя уволят.
– Нет. Это нестрашно.
– Ммм… – ему нечего было добавить.
– Это совсем не страшно. Как и многое другое. Наверное, единственное, что я боюсь, – я сделал небольшой глоток и поморщился от горьковатого привкуса, – так это смерти. Не знаю, почему я так цепляюсь за эту пустую по сути жизнь. Она давно не приносит мне удовольствие. И я не приношу никому пользы. Но я ей дорожу. Хотя, в чем ее ценность, я не знаю.
– Ее ценность в том, что она одна.
– Наверное, ты прав.
Пол начинал мне нравиться все больше и больше.
– А тебе самому не надоело работать в офисе? – неожиданно для себя самого спросил я. – Знаешь, иногда я специально захожу в отделы аналитики и статистики, чтобы потормошить сидящих там сонных змей. Хоть какое-то развлечение! А то было бы ужасно скучно. Особенно когда нет работы.
– Да-да! И не говори, – он внимательно разглядывал стоящие в шкафу печатные книги с разноцветными кожаными обложками – пережиток прошлого, доставшийся мне по наследству. – А так… я бы хотел уехать загород, осесть в одном из фермерских кластеров и варить сыр.
– Варить сыр?!
Я рассмеялся.
– Да, а что?
– Вот откуда у тебя такое пристрастие к грибкам! Ладно, шучу. Почему ты не бросишь все и не поедешь туда? Продадите квартиру, вам хватит на небольшое хозяйство.
– Нууу… Это как-то… – Пол растерялся. Видимо, он часто думал о своей мечте, но ни разу о ее реализации. – Как-то… Непрестижно, что ли… Плюс ручной труд. Он убивает.
– Убивает офис, пыль в нем и дрязги с начальством. А насчет непрестижно… даже комментировать не хочу.
– Значит, я еще не готов на серьезные перемены. Значит, не пришло время.
– Да, да, ты прав! Сегодня ты чертовски прав.
– А почему ты ничего не поменяешь? Тебе тоже не нравится офис. Сам говоришь, скучно. У тебя совершенно пропал блеск в глазах. Так и веет безразличием ко всему.
А, правда, почему?
– Скоро поменяю. Мартин хочет запихнуть меня в космическую экспедицию.
Брови на лице Пола арками поползли вверх.
– Ты серьезно?!
– Серьезнее некуда. И что еще хуже – я согласился. Так что, наверное, это мой последний отпуск. За хороший отпуск! – я поднял стакан, поднес его к губам и опустошил до дна.
Пол проигнорировал мой тост.
– Тогда тебе лучше хорошо отдохнуть… Можем быть, даже куда-нибудь съездить? Посмотреть достопримечательности, красоты Земли? Тебе, наверное, будет их там не хватать.
– И опять ты прав! Хорошая идея…
***
Проход между ячейками был настолько узок, что в нем едва могли разойтись два пассажира. Я шел полубоком, плотно прижимая локти, чтобы не задеть оргстеклянных стенок, покрытых густыми мыльными разводами. Видя состояние пластиковой мебели и уровень «чистоты», я пожалел, что не выбрал бизнес-класс. Здесь, помимо отсутствия уюта как такого, в глаза бросались неухоженность и запущенность общественного места. Все было обветшалым и требующем уборки или вовсе замены.
Наконец я нашел нужную ячейку в середине вагона и зашел внутрь. В моем распоряжении было четыре квадратных метра. Почти все пространство занимало кресло коричневого цвета. Я потрогал его рукой. Не шаталось. И на том спасибо.
Я с облегчением плюхнулся в кресло, убрал в специальный отсек экран и выпрямил ноги. Мне предстояла трехчасовая поездка, в течение которой я надеялся выспаться и отдохнуть от навалившихся за последнее время забот. За окном начинало светать. Мне было приятно наблюдать за открывающимся видом в предвкушении нового, пусть небольшого, но путешествия и ни о чем не думать.
Поезд тронулся.
Дверцы кабины бесшумно закрылись. Сверху из скрытых ниш плавно опустились три поцарапанных монитора. Первым включился центральный. Воспроизводящийся ролик не мог не привлечь мое внимание: он изобиловал красивыми девушками и глупыми клишированными сценами. Я насчитал не менее десяти слабо связанных между собой сюжетных линий, которые чередовались так быстро, что мозг уловил лишь действия двух героинь: блондинку с белоснежной улыбкой, рекламирующую зубную пасту для восстановленных зубов, и шатенку, которая подпрыгивала и соблазнительно крутила в руке помадой для губ. Спустя несколько минут включились соседние мониторы. На левом брюнетка в махровом полотенце и с мокрыми волосами проводила гигиеническую процедуру. На правом шла прямая трансляция Недели моды: мужчины с суровыми лицами выходили по одному на подиум, демонстрируя цветастые жакеты и жилеты.
Я перевел сидение в максимально горизонтальное положение, желая, как можно дальше отодвинуться от экранов. Однако масштаб изображений автоматически увеличился, и картинки продолжили маячить у меня перед глазами.
В это время по коридору бесшумно курсировал робот-официант.
Я не стал пользоваться встроенной в подлокотник кнопкой, чтобы обратить на себя его внимание, и просто постучал по оргстеклу. Машина повернула грузную квадратную голову. Две точки цифровых безрасовых глаз увеличились, и на коммуникативном дисплее появилось крупным шрифтом: «Чем могу помочь?». Сам же робот громко и членораздельно произнес:
– Вы говорите на едином языке?
– Нужна повязка для глаз, – сказал я не церемонясь.
Секундная пауза. И отрицательный кивок пластиковой головой.
– Нет в наличии. Желаете снеки?
Я отказался, и робот продолжил запрограммированный путь.
В окне чередовались улицы города. Справа сквозь прозрачные стенки были видны сидящие по соседству люди. На перегородках красовалась яркая символика компании-перевозчика. Навязчивые картинки агрессивной рекламы сильно раздражали. Я закрыл глаза и еще какое-то время наблюдал частое мельтешение медиа-брызг на темно-красных веках, пока не начал засыпать. Но уснуть мне так и не посчастливилось. В правом кармане нервно завибрировал гаджет.
– Слушаю.
– Здравствуйте, – прозвучал знакомый мягкий женский голос, но уже лишенный прежних сладостных ноток. – Патрик?
– Добрый день, Клара.
– Мне… Меня… Просил…
Она выдохнула и заново начала озвучивать свою мысль:
– Господин Райли просил передать… – секундная пауза, – что по возвращении из отпуска вам придется написать заявление об увольнении по собственному желанию в связи с…
Я перебил ее:
– Передай господину Райли, чтобы он шел…
Поезд на суперскорости вошел в подземный туннель, и связь оборвалась. Думаю, она догадалась, что я имел в виду!
Реклама на мониторах к этому времени сменилась. Теперь это были медицинские услуги, нижнее белье и курсы по саморазвитию.
Реклама пестрила, мельтешила, преследовала меня. Я ненавидел ее! Ее тупость. Ее навязчивость! Я стал бить по мониторам, пытаясь их выключить или сломать. Ничего не выходило. Они прогибались и возвращались в прежнее положение. Картинки даже не мигали. Сгенерированные ИИ изображения людей продолжали приторно и противно улыбаться и рекламировать товар. Я установил кресло в максимально вертикальное положение и снова ударил по гибкому монитору. Кто-то не схватил меня за руку. Это была бортпроводница. Из-за ее спины робко выглядывал робот, развозивший сэндвичи.
– Здравствуйте. У вас все в порядке? – спросила стройная блондинка в голубом форменном костюме.
– Я разве похож на человека, у которого все в порядке?!
– Разрешите представиться. Я старший специалист по работе с клиентами. Могу решить практически любой ваш вопрос. Уделите мне несколько минут, и вы узнаете о…
Девушка невозмутимой интонацией проговорила давно заученные ею фразы, и на секунду я даже засомневался, кто из них в действительности робот: она или стоящая за ее спиной машина.
– Да отцепитесь! – я резко дернул рукой и поправил пиджак. – Мне нужно, чтобы вы отключили эту чертову рекламу!
– Приносим свои извинения. Это невозможно. Опция тишина распространяется только на бизнес-класс, а купленный вами билет…
– Доплачу! Только избавьте меня от этой дряни!
Девушка расплылась в довольной улыбке:
– Пройдемте за мной. Вам очень повезло! Осталось последнее свободное место в бизнес-классе! Советуем приобретать билеты бизнес-класса заранее, прежде чем…
Я встал и под конвоем бортпроводницы и робота послушно проследовал к вагону бизнес-класса. Зрелище, которое открывалось из длинного узкого коридора, мягко говоря, не приносило эстетического удовольствия. Во всех ячейках эконом-класса пестрила агрессивная реклама, напротив светящихся экранов сидели люди с перемотанными шарфами лицами.
Наконец, усевшись в просторной звукоизолированной кабине, защищенной от информационного шума, я достал сложенный вчетверо экран и начал лихорадочно искать номер Райли, чтобы высказать тому все, что у меня накопилось за последние годы работы в агентстве. Я не собирался сдерживаться в выражениях и готовил в его адрес целый залп оскорблений: мерзавец!, сволочь!, подлец!, сноб!, лицемер!. Но пока я подбирал, как мне казалось, наиболее точные слова, упражняясь своим внутренним голосом в грубом сарказме и не только, запал неожиданно угас. Мое внимание привлекла повисшая над горизонтом разноцветная пелена исчезающей радуги. И негативные эмоции куда-то испарились. Мне вдруг подумалось, что, если я еще сюда вернусь, то вряд ли вспомню о работе и связанных с нею проблемах. Я нажал «сброс вызова» и закрыл уставшие глаза.
***
На вокзале было огромное количество людей. У меня ушло около десяти минут лишь на то, чтобы протолкнуться к эскалатору. Еще с эстакады я заметил стройные ряды машин-такси с крас�