Тайна Лины Грин

Пролог. 2002 год

– Быстрее, он бежит в западном направлении.

– Он бежит слишком быстро! Куда он делся?

Двое полицейских преследовали мужчину, который ловко уходил от погони.

– Черт, где он?

Таинственный незнакомец тем не менее успел забежать в библиотеку и спрятался там. Он слышал, как полицейские проходили мимо, однако библиотекарь, который стоял рядом, не выдал его. На что незнакомец кивнул ему в знак благодарности.

– Мне нужно спрятать одну вещь. Как будет возможность, я вернусь за ней. Вы поможете мне?

Библиотекарь без лишних вопросов проводил мужчину в один из залов и произнес:

– В этом зале частная коллекция, здесь не бывает посетителей. Можете спрятать это здесь.

Мужчина достал сверток, аккуратно развернул его и достал книгу.

– В целях безопасности, мне не стоит знать, куда вы положите свой предмет. С этими словами он вышел из зала.

Исчезновение Маркуса Питерса

1976 год

– Залезай в машину, Маркус.

– Кэтрин, я так рад тебя видеть!

– Покатаемся?

– Конечно, я не против!

– Что за черт?! Кто-то моргает фарами.

– Маркус, я боюсь!

– Ничего, Кэтрин, прибавь газу!

– О боже, они столкнут нас с дороги… Боже, Маркус…

Наши дни. 2024 год

Меня зовут Джеймс Хэвбрук, и это моя история. В определённые моменты моя жизнь складывалась весьма неудачно. Сейчас я прославленный писатель с огромным чеком в кармане на кругленькую сумму. Каждое издательство в стране хотело заполучить контракт со мной, но ещё совсем недавно я был большим неудачником с кучей проблем и нестабильностью в жизни.

Все началось летом 2023 года в Нью-Йорке. Я работал журналистом в литературном журнале «Нью Лайф». Журнал базировался на обзорах новых книг, фильмов, и ко всему прочему в нем печатались рассказы начинающих авторов, подающих надежды. В этом журнале были и мои рассказы, но к написанию шедевра я едва ли приблизился. К тому же вдохновение покинуло меня, и мои статьи печатались все реже, а мои конфликты с редактором только усиливались. Наконец мы сошлись на том, что мне нужен полноценный отпуск, к концу которого я должен буду предоставить главному редактору нечто шедевральное. Мне кажется, он видел во мне талант и понимал, что это лишь временный кризис, который нужно пережить и найти вдохновение.

– Джеймс, я знаю, ты способный, и ты сможешь написать неплохую историю. Однако на данный момент ты в тупике…

– Ты меня увольняешь? Роберт, ты не можешь так со мной поступить! Я был одним из лучших. Да, у меня случился творческий кризис, но не ставь на мне крест!

– Послушай, Хэвбрук, не перебивай меня. Я не увольняю тебя, просто даю тебе время разобраться в себе, набраться сил, вдохновения, отдохнуть. И как только ты принесешь мне историю, которую я прочитаю на одном дыхании, мы продолжим работу дальше…

– То есть это творческий отпуск?

– Будем считать, что так!

– Спасибо тебе, Роберт… Я могу идти?

– Да, иди, обдумай все. Если что, ты знаешь мой номер телефона.

Роберт Уилсон был главным редактором журнала «Нью Лайф» и весьма понимающим человеком. Когда-то он преподавал курс журналистики в моём университете, и я был его студентом. Он всегда видел во мне потенциал и потому по окончании моего обучения с удовольствием взял меня к себе на работу. И первое время мы плодотворно работали, меня даже приглашали работать в другие журналы, однако я был предан своему наставнику. Он был статный мужчина, написавший десятки рассказов и романов. Один из его первых был удостоен различных наград, и это говорило о том, что он очень успешен на своем поприще. Сейчас ему за шестьдесят, у него своя семья, однако своих детей у него так и не появилось, поэтому многие студенты для него были как дети. Роберт Уилсон, несмотря на возраст, до сих пор пользовался популярностью как у женщин, так и у юных студенток. Возможно, все дело было в его харизме и сильных умственных способностях, ведь казалось, что этот человек знал обо всем на свете.

Оказавшись свободным от работы в разгар дня, мне не хотелось идти домой, и я решил прогуляться. Бесцельно бродя по улицам, я увидел бар и решил заглянуть, пропустить пару стаканчиков виски – это был мой любимый спиртной напиток. Часы показывали 21:00, и в голову уже ударил алкоголь, а посему я решил отправиться домой, чтобы выспаться и с утра обдумать, что делать дальше. Пока я двигался в направлении дома, я подумал о Лизе.

– Как она? К чему ведут наши отношения? И есть ли между нами любовь?

Как оказалось, эти вопросы я задавал себе не зря. Едва переступив порог дома, я увидел её укоряющий взгляд, наполненный злостью.

– Где ты шляешься?

– Я был в баре, сегодня меня уволили, – соврал я.

– В этом нет ничего удивительного, ты – неудачник! И в этом весь ты!

– Спасибо за ободрение, мне сейчас именно это и нужно, – усмехнулся я.

– Нам стоит расстаться. Я хотела сказать тебе ещё раньше, однако сегодня мы достигли предела в наших отношениях. Я ухожу, и не нужно пытаться остановить меня…

– Хорошо, – безучастно ответил я. – Уходи!

Её глаза захлестнули слезы, но она, взяв свои вещи, гордо перешагнула порог моего дома, и больше я её никогда не видел. Наверное, оно и к лучшему. Лиза была обычной куклой, падающей лишь на деньги и престиж, который был в определённый момент моей жизни, так сказать, в начале моей карьеры.

Мне нужно развеяться, отдохнуть от бешеного ритма большого города, побыть наедине со своими мыслями, подышать свежим воздухом, отдохнуть от людей и транспорта. Я должен поехать в небольшой городок, провинциальный, где сочетаются все вышеперечисленные факторы. И, кстати сказать, я знаю такой городок: в детстве я часто там бывал, однако со временем я перерос этот городок, но всё же желание спустя время вернуться в него было ощутимым.

Лингфилд – провинциальный городок вблизи Нью-Йорка, с населением около 5000 человек. Тихий и спокойный, казалось, что здесь никогда ничего не происходит. Сам город окружён лесом, состоящим преимущественно из веймутовой сосны. Люди здесь были добры и с подозрением относились к чужакам – это своего рода община, в которой все так или иначе друг с другом связаны и знакомы. Джеймса Хэвбрука сложно было назвать чужаком, ведь в детстве он проводил здесь достаточно много времени. Его отец родом из Лингфилда, поэтому юный Джеймс часто приезжал сюда на каникулы к бабушке и дедушке.

Собрав наспех вещи, я сел в свой Range Rover и отправился в путь. Дорога должна была занять не более трёх часов. Мимо пролетали города, высотки и мосты, но в данный момент меня не особо интересовали красоты больших городов: я хотел оказаться в уютном домике на берегу озера, который некогда принадлежал моим родственникам, а в настоящее время он давно уже пустует. Трудно себе представить такой уют в Нью-Йорке, где кругом люди и машины, и у всех постоянно много дел, все спешат. И к тому же Нью-Йорк – это город туристов, поэтому отдыхать в этом городе можно только в барах и с большим количеством алкоголя, чтобы, когда ты вернулся домой, ты спал бы как убитый, не слыша ничего и не думая ни о чём.

Здесь, в Лингфилде, на берегу озера, расположился дом моей бабушки. В этом доме вырос мой отец, и мне было приятно снова оказаться там, впитать ароматы свежего соснового леса, погулять по пляжу и покормить птиц, отвлечься от реальности большого города и просто слиться с природой, где по утрам поют птицы, слышно, как воют собаки, и нет никакой суеты.

Я добрался совсем незаметно и припарковал машину возле небольшой закусочной, в которую решил заглянуть после дороги. Когда я был школьником, мы сюда часто заезжали с моим дедом, ели блинчики на завтрак, а в обед я обожал их бургеры с картошкой. Тогда мне они казались самым вкусным из всего, что есть на этом свете. Мои бабушка с дедом умерли уже более пяти лет назад, и я так и не находил в себе силы приехать сюда: без них мне казалось здесь совсем неуютно, я очень любил их.

На пороге закусочной меня встретила милая официантка, на вид ей было не более двадцати. У нее были белокурые волосы и изящные формы, которые подчеркивала ее униформа. Она улыбнулась и предложила присесть за столик возле окна, и я с радостью согласился.

– Чем вас угостить?

– Для начала кофе и пару сэндвичей, – заказал я.

– У нас отменная лазанья, – предложила официантка. – Меня зовут Марси.

– Спасибо, Марси, – улыбнулся я в ответ. – Несите вашу лазанью.

– Вы к нам проездом или в гости?

– Скорее в гости, я решил сменить обстановку и пожить в вашем чудесном городке.

– Отлично, я думаю, мы с вами подружимся, ведь большая часть городка заходит к нам в закусочную. Как я могу к вам обращаться?

– Джеймс Хэвбрук. Мои бабушка и дедушка здесь жили, и я частенько здесь бывал. Возможно, мы с вами когда-то виделись, и я был бы не против, если вы вдруг захотите составить мне компанию и провести экскурсию по Лингфилду.

Марси засмущалась и убежала выполнять мой заказ.

Уже через пару минут она принесла мне кофе и сэндвичи: а вот лазанью надо подождать.

– Ничего страшного, – пожал плечами я.

– Чем же вы занимаетесь, мистер Хэвбрук?

– Я – писатель! Я думаю, что я писатель. Сейчас я ищу вдохновение для своего романа.

– Это так увлекательно, обещайте написать об этом удивительном городке!

– Я совсем не против, – улыбнулся я.

– Марси, лазанья для гостя готова! – кричала с кухни хозяйка закусочной.

Она убежала за моим заказом.

Я с удовольствием приступил к трапезе. Еда казалась обычной, домашней, такую не найдёшь в мегаполисе. Съев сэндвичи и покончив с лазаньей, я, довольный своей сытостью, встал из-за стола, оставил чаевые и вышел на улицу. Я решил поехать в домик у озера и обустроиться.

В доме царил полный порядок и умиротворение, только слой пыли от давно отсутствующих жителей. С момента смерти моих бабушки и деда здесь был только папа. Очевидно, он и навёл здесь порядок, но прошло больше пяти лет, а здесь так никто и не появлялся. Я осмотрел первый этаж. Кухня – сколько приятных воспоминаний вспыхнуло в моей голове! Казалось, я даже чувствую запахи, доносящиеся с плиты: это бабушка готовит для меня панкейки с кленовым сиропом, а дед сидит за столом и читает утреннюю газету. Здесь всё так, как я помню. В гостиной тот же диван, стоящий напротив камина, на нём фото меня в детстве, моих родителей. Я решил, это приятная возможность – разжечь камин и поддаться воспоминаниям с бокалом виски и хорошей сигарой. Под руку попался фотоальбом. Я пролистал несколько страниц: тут фото моей молодой бабушки и дедушки, видно, что они влюблены, в их глазах столько радости, столько любви. Мне стало не по себе от вывода, что я больше их никогда не увижу. Смахнув наваждение, я всё-таки взял себя в руки и принялся разбирать вещи.

Немного освоившись в своём жилище, я отправился на прогулку по скромному городку. Меня всегда привлекали такого рода уютные города. Милые маленькие магазинчики, узкие улочки, приветливые местные жители, кругом чисто, на земле невозможно найти даже окурка от сигареты. Бродя по улицам, я приметил несколько интересных мест, куда хотелось бы заглянуть, в том числе полицейский участок. Кто знает, вдруг я найду вдохновение именно в этом месте.

Я в очередной раз свернул, и передо мной будто внезапно выросло здание. Это строение было довольно старым, на это указывали его узкие и высокие окна, а также архитектурный стиль, в котором оно было выполнено, но всё же его не так давно реставрировали, пытаясь сохранить дух того времени. Я подошёл ближе и разглядел надпись «ЧАСТНАЯ БИБЛИОТЕКА». В детстве меня не особо интересовали подобные места, хотя, возможно, когда-то я здесь и бывал. Дернув ручку, дверь мигом распахнулась, и я оказался в большом холле, в котором меня встретил старый библиотекарь.

– Добрый вечер, – вежливо поприветствовал он меня.

– Добрый… Могу я здесь осмотреться? Видите ли, я писатель, правда, в последнее время в глубоком кризисе, и ищу для себя что-то подходящее, мотивирующее.

– Вы писатель из Нью-Йорка?

– Откуда вы знаете? Я только приехал.

– Здесь уже весь город об этом знает. В маленьких городках трудно утаить что-либо.

– Да, пожалуй, вы правы…

– Пожалуйста, можете смотреть всё, что вам захочется. А если захотите взять книгу, то я заведу формуляр на ваше имя, и вы без помех сможете получить любую книгу. Однако, наша библиотека частная, поэтому все книги платные…

– Хорошо, я вас понял, спасибо.

– Может, вас что-то интересует? Я могу помочь вам сориентироваться?

– Я даже не знаю, пока я просто присматриваюсь.

– Раньше у нас был зал с частными коллекциями. Мы хранили книги и записи разных людей, которые боялись их потерять. И в прошлом этот зал был закрыт от посторонних глаз, однако сейчас прошло много времени с момента, как люди перестали оплачивать аренду наших залов, и книги перешли к нам в собственность, об этом их обязывал договор. Поэтому вы можете туда заглянуть. Зал находится в левом крыле библиотеки. Пойдёмте, я вас провожу…

– Вы заинтриговали меня. Я только приехал, а вы уже радуете меня чем-то необычным.

В Нью-Йорке так просто в частные коллекции не попадёшь, – даже если кто-то не платит аренду, ведь это приватность… Да и там без чужих глаз есть кому смотреть эти коллекции.

Зал был довольно просторным. Библиотекарь, кстати, его зовут Майк, – был пожилым мужчиной, но всё же весьма бодрым для своих лет. Проводив меня до места, он покорно ушёл, и я остался в одиночестве. Разглядывая книги от пола до потолка, я пробежался глазами по полкам. В целом ничего необычного: классика и подарочные издания, по большей части ничего, что могло бы заинтересовать меня в данный момент. Но всё же, не торопясь, я осматривал полки: Гюго, Хемингуэй, Блейк, Достоевский… Толстенный том без названия на корешке. Мне стало интересно, что это? Толстой с «Войной и миром»?! Взяв книгу с полки, я отчётливо услышал, как что-то упало. Тут моё внимание привлёк некий свёрток. Как оказалось, это была книга, завёрнутая в полотенце или что-то вроде того. Я аккуратно развернул полотенце и увидел книгу без каких-либо названий. Открыв первую страницу, я понял: это вовсе не книга! Это чей-то дневник. Мельком пробежавшись по тексту, сразу же бросилось в глаза, что дневник не такой и простой. Несколько раз на одной странице мне попалось слово – «убийство». Я улыбнулся, нет, не убийству, а тому, что, кажется, я нашёл домашнюю работу. Однако дневник был спрятан, и вряд ли библиотекарь Майк захочет дать мне книгу, которой нет в реестре. Поэтому я спрятал книгу, а сам взял тот самый том, который был без названия на корешке. Как оказалось, это действительно был Толстой со своим «Войной и миром».

Майк завёл формуляр и записал книгу. Я внёс задаток за неё, и через месяц должен был отдать 30 долларов и вернуть книгу не позднее чем через месяц. В противном случае к этому добавится ещё 30 долларов. Однако мне было плевать, я был готов вернуть её прямо сегодня, в моём кармане лежало чтиво куда более интригующее. Но я не подал виду, сказав лишь на прощание:

– Спасибо, увидимся!

– Всего доброго!

От волнения мне дико захотелось есть, и я решил направиться в ту закусочную, в которой остановился в первый раз.

– Вы решили поужинать? – Мило встретила меня та же официантка, что и утром, кажется, её зовут Марси.

– Да, я бы перекусил чего-нибудь! – Осматривая окрестности, я и сам не заметил, как проголодался.

– Отлично, теперь вы будете нашим постоянным клиентом, я надеюсь, – улыбнулась она.

– Если это возможно, – не смог скрыть улыбки и я.

– Что вам принести?

– Давайте на ваш вкус, я вам доверяю…

– Отлично! Пока я налью вам кофе, чтобы скрасить ожидание…

Она ушла выполнять мой заказ, а я, прихлёбывая кофе, с задумчивым видом уставился в окно. Может, этот дневник – шутка? Хотя его очевидно, что там спрятали, значит, он имеет значение. Меня распирало любопытство, и я всё же решил заглянуть и прочитать несколько записей.

3 июня 2002 года

Я не думал, что в Лингфилде может произойти нечто подобное. Она была другом, не в сексуальном плане, скорее в платоническом, она была дорога мне, и теперь её больше нет. Я не знаю, как справиться с этим и как пережить эту боль – это сковало моё тело и душу. Каждый день я прокручиваю в голове тот ужасный случай и не могу найти разгадку. Прошло пару недель с момента её гибели, а я так же пишу изо дня в день, чтобы найти зацепку, но ничего не выходит. Это – тупик! Я обещаю тебе, Лина, я докопаюсь до правды, чего бы мне это ни стоило.

– Ваш заказ!

Я и не заметил, как она подошла. Я настолько увлёкся чтением, что не видел ничего вокруг.

– Спасибо, – буркнул я.

– Приятного аппетита! Если что-то понадобится, только скажите, я мигом подойду.

– Ага, – отрешённо ответил я.

Что это было? Кто это написал? В голове тут и там всплывали вопросы, и я лишь знал: чтобы понять, мне нужно прочитать дневник. Я сразу почувствовал некую небезопасность, мой аппетит совершенно пропал. Оставив оплату за ужин и чаевые, я быстро удалился и чуть ли не бегом припустился к своему жилищу.

Едва забежав в дом, я с размаху шлёпнулся на диван. Взяв в руки дневник, я аккуратно открыл первую страницу и не торопясь погрузился в чтение…

Дневник Х.Х

3 июня 2002 года

Я не думал, что в Лингфилде может произойти нечто подобное. Она была другом, не в сексуальном плане, скорее в платоническом, она была дорога мне, и теперь её больше нет. Я не знаю, как справиться с этим и как пережить эту боль – это сковало моё тело и душу. Каждый день я прокручиваю в голове тот ужасный случай и не могу найти разгадку. Прошло пару недель с момента её гибели, а я так же пишу изо дня в день, чтобы найти зацепку, но ничего не выходит. Это – тупик! Я обещаю тебе, Лина, я докопаюсь до правды, чего бы мне это ни стоило.

7 июня 2002 года

Вчера ко мне приходила полиция, и у меня сложилось впечатление, что они подозревают меня в её убийстве. Пока это был просто разговор, однако есть чёткое убеждение, что это был не последний.

10 июня 2002 года

Мои поиски правды усугубляет то, что я практически ничего не знаю о деталях убийства. Я знаю лишь то, что её тело обнаружили на пляже, она была застрелена, и никаких других внешних следов, и якобы вовсе нет улик – однако если бы это был несчастный случай, то полицию вряд ли заинтересовало это дело, значит, тут не всё так просто. Нужно понять, как найти информацию…

12 июня 2002 года

Я познакомился с приятным человеком, который, как я полагаю, сможет мне чем-то помочь. Его зовут Эдвард, и мы нашли общий язык. К тому же он знал Лину. Это первая зацепка за долгое время, можно сказать, единственная. Я встретил его в местном баре. Он сам подошел ко мне и завел разговор о Лине. Мне показалось это подозрительным. Но все же, в виду того, что у меня абсолютно не было идей, как сдвинуться с мертвой точки, я решил рискнуть. Мы говорили несколько часов о ней, и он рассказал и о себе. С Линой он был знаком с университета и даже иногда помогал ей с проектами. А Лина, как и я, была журналистом. Так вот, Эдвард пошел тем же путем и на время приехал в Лингфилд, узнав о трагедии давней подруги. Что я имею на данный момент? Лину явно убили – это не был несчастный случай. Я думаю, это как-то связано с ее работой, так как мы с ней тесно сотрудничали. Я знал некоторые темы, над которыми она работала, но нужно найти записи Лины и понять, кому она могла перейти дорогу.

20 июня 2002 года

Боже, мне пришлось пойти на преступление, чтобы раздобыть записи Лины, но это себя оправдало. Кажется, я нашел некую связь с тем, что с ней случилось. Полиция (а может, и не только) давно обыскала дом Лины, но мало кто знал о ее тайнике. Так вот, я знал, где он находится. В ее доме, в кабинете, в полу есть небольшая ниша. Она даже шутила, что если со мной что-то случится, то ты знаешь, где искать улики. Сейчас это уже не кажется шуткой. Лина писала об исчезновении, случившемся весной 1976 года. Ко всему прочему, были вырезки из газет того времени.

Пропавшим был Маркус Питерс. На момент исчезновения ему было всего 17 лет, совсем юный парень. Исчезновение было при странных обстоятельствах, ведь тела не нашли, в его доме не было никаких улик, а город парень не покидал. Значит, он все еще в городе, но тогда, где он?! Спустя время его тело было найдено на выезде из Лингфилда.

ВЫРЕЗКА ИЗ ГАЗЕТЫ:

Полиция разыскивает пропавшего Маркуса Питерса, исчезнувшего 16 апреля 1976 года. На данный момент никаких подробностей не сообщается, однако подозрительным является тот факт, что молодой человек не выходит на связь, а, насколько известно полиции, город он не покидал. Подробности в вечернем выпуске.

Выпуск от 16 апреля 1976 г.

Жур. Брэнсон. К.

ВЫРЕЗКА ИЗ ГАЗЕТЫ:

Родители и друзья Маркуса Питерса просят помощи у всех неравнодушных граждан, кто владеет какой-либо информацией, незамедлительно сообщить в полицию. Напоминаем, что 16 апреля 1976 года Маркус Питерс исчез из собственной комнаты и до сих пор его местонахождение неизвестно.

Выпуск от 18 апреля 1976 г.

Жур. Брэнсон. К.

ВЫРЕЗКА ИЗ ГАЗЕТЫ:

Родители и друзья Маркуса Питерса просят помощи у всех неравнодушных граждан, кто владеет какой-либо информацией, незамедлительно сообщить в полицию. Напоминаем, что 16 апреля 1976 года Маркус Питерс исчез из собственной комнаты, и до сих пор его местонахождение неизвестно.

Выпуск от 18 апреля 1976 г.

Жур. Брэнсон. К.

ВЫРЕЗКА ИЗ ГАЗЕТЫ:

Сегодня утром было найдено тело пропавшего Маркуса Питерса на выезде из Лингфилда, на шоссе 95, ведущем до Нью-Йорка. Родители мальчика не понимают, как их сын мог оказаться один на этом шоссе. В городе объявлен траур.

Выпуск от 19 апреля 1976 года.

Жур. Брэнсон. К.

21 июня 2002 года

Я побывал в доме Лины. Кажется, наблюдение за ним не ведётся, но среди документов, что я нашёл, были только вырезки из газет и один листок с разного рода информацией, в которой предстоит разобраться:

Лист Лины Грин:

– Маркус Питерс

– Кэтрин Грин

Шевроле Камаро красного цвета Н26НЙБ

М.Б., Р.У., Н.Б., С.Д.

Л.Г.

Очевидно, эта информация была важна, но что она означает, не совсем понятно для меня. Знать могла только Лина. Возможно, я плохо поискал в доме, наверное, мне придётся наведаться туда ещё раз.

22 июня 2002 года

Я прогуливался и как бы невзначай свернул к дому Лины, чтобы оценить обстановку. Издалека я увидел много машин: одну полицейскую и два черных джипа. Скорее всего, это были люди из ФБР, на одном я увидел фирменную куртку с надписью «ФБР». Но что тут делает ФБР? Я поспешил удалиться.

23 июня 2002 года

Я снова думаю о Лине и о том, кто мог сотворить с ней такое. Кручу в руках её листок, но не могу разобраться, что к чему. В принципе, там всё понятно: Маркус Питерс – человек, который был убит в 76-м, Кэтрин Грин – это мама Лины, а всё остальное… Красный «Шевроле Камаро» и странные инициалы?

24 июня 2002 года

Вновь я был у дома Лины. Там было пусто, дверь была опечатана. Я обошел дом и, увидев открытое окно, вошел внутрь. В доме мне больше ничего не удалось найти. Однако, когда я вылез, я заметил, что за мной следят. В этот момент моё сердце ушло в пятки, и я решил, что мне надо бежать. За мной велось преследование. Я смог спрятаться в библиотеке. Именно здесь я пишу эти последние строки, ведь если бы меня поймали, я был бы главным подозреваемым в этом деле. Я спрячу дневник здесь же и спустя время покину библиотеку.

После прочтения дневника, на последней странице я обнаружил надпись: «Х.Х.». Это были инициалы или римские цифры? Хотя, судя по точке между символами, я сделал вывод, что это всё-таки инициалы. И принадлежат они автору этого дневника. Но кто он? Я пребывал в ступоре, эти строки поразили меня. Я исступлённо смотрел на камин, в котором догорали дрова. Дневник был небольшого объёма, но смысл и факты, таящиеся на его страницах, очень впечатлили меня. Меня, как опытного журналиста, сложно чем-либо удивить, однако этот дневник просто растоптал меня морально. Сложно было подумать о чём-то другом, все мои мысли занимал только этот дневник. Тут я понял, о чём мне стоит писать, и это будет не просто история – это будет бестселлер, роман, который взбудоражит всё население Америки так же, как только что меня взбудоражил этот дневник. Но мне предстоит большая работа, я только в начале пути.

Всё же я открыл ноутбук и начал записывать всю информацию, которую почерпнул из дневника, заодно напечатав дневник полностью, чтобы всегда иметь его электронную версию. По моей спине снова пробежала дрожь. Настолько он был честным, настолько прямым.

Наконец, я измотался, меня словно выжали. Я закрыл ноут, потёр глаза и взглянул на часы: время было четыре утра. Я совсем не заметил, как оно пролетело. В душе всё ещё бушевала буря эмоций и вдохновения, этакая внутренняя борьба физического тела, которое измотано, с другой стороны – моя эмоциональность, которая хотела что-то делать, куда-то бежать, искать информацию. Зацепок из дневника можно было выделить пока что две: убийство Лины и убийство Маркуса Питерса. И как раз об этой информации можно было узнать в офисе шерифа городка Лингфилд.

Насколько я был осведомлён, раньше полицейским участком управлял шериф Мартин Блэквуд, но с недавнего времени он отправился на заслуженную пенсию. Мой отец знал его, по-моему, они даже дружили. Сейчас место Мартина занял его сын – Патрик. Я помню его ещё с детства, хотя он был меня и старше. В детстве Патрик был хлипковатым и весьма скромным парнем, но его не обижали, ведь все знали, что его папа – шериф. Мы не виделись с Патриком уже более десяти лет, надеюсь, он ещё помнит обо мне и сможет помочь раздобыть интересующую меня информацию.

Время шло медленно, часы показывали только полпятого. Я сварил кофе и томно ходил по комнате туда-сюда. На улице уже начинало светать, и я решил выйти на террасу. Уютно устроившись в кресле, я смотрел на восходящее солнце. «Кто же ты такая, Лина Грин?» – промелькнуло в моей голове. На этом моменте я вырубился в кресле с чашкой недопитого кофе в руке. Я отключился и даже не видел снов, просто черная пелена перед моими глазами.

Упавшая на пол кружка с кофе вернула мне сознание. Солнце вовсю разыгралось и поблескивало на озере. Я улыбнулся, приятный теплый ветерок обдувал меня. Мне нужно еще кофе, иначе я не продержусь и до полудня. В этот момент заиграл мой телефон – звонок был от Роберта Уилсона, моего редактора и издателя.

– Джеймс, как ты?

– Ничего, Роберт, спасибо! Я в порядке, обустраиваюсь.

– Ты спал? У тебя такой голос… или ты приболел?

– Нет, я в порядке, не переживай. Вчера поздно уснул, предавался воспоминаниям.

– Ты уже нащупал вдохновение? Есть какая-то история на примете?

– Пока не особо, – ответил уклончиво я.

– Я верю в тебя, Джеймс. Нашему издательству нужна бомба, чтобы удержаться на плаву среди этих «акул». Видишь ли, в последнее время не было по-настоящему мощных произведений, статьи без громких расследований. Людям нужен экшен, нужна динамика, убийства, разврат. Люди любят пикантное и запретное. В общем, ты и сам это понимаешь! Вся надежда на тебя, друг мой. Жду новостей. Я знаю, ты сможешь!

– Спасибо, Роберт, за доверие, но пока я ничего обещать не буду. Как будут какие-то сдвиги, я дам тебе знать. Поверь, ты узнаешь об этом первый.

– Хорошо, Джеймс, на связи. Пока!

– На связи!

Я положил телефон на столик и отправился умываться. На сегодня было запланировано много дел, в первую очередь мне нужно попасть в полицейский участок.

Итак, мое расследование официально начинается. Ну что ж, в бой, Джеймс Хэвбрук! В игру!

Давний друг

Уже к 11 утра я был возле полицейского участка.

– Добрый день! – обратился я к дежурному копу. – Где мне найти шерифа Патрика Блэквуда?

– Добрый день, шериф у себя. Вам назначено?

– Нет, но я его давний друг, хотел повидаться.

– Я сообщу о вашем визите. Как вас зовут?

– Скажите – это Джеймс Хэвбрук.

– Одну минуту…

Дежурный, которого звали Макс, позвонил по внутреннему телефону в кабинет шерифа Блэквуда и доложил о моём приходе. Спустя мгновение из кабинета вышел Патрик и с улыбкой расправил руки в стороны:

– Джеймс, сто лет, сто зим! – он обнял меня по-приятельски. – Давай заходи. Я сделаю кофе.

– О, благодарю, Патрик!

Мы устроились в кабинете, который с моего детства совсем не изменился. Тут всё точно так же, как я помню.

– Рассказывай, друг, как ты? Слышал, ты стал писателем?

– Да! Я пишу! Работаю в издательстве, по совместительству пишу статьи для журнала «Нью Лайф».

– Здорово, Джеймс! Поздравляю! Ты всегда был таким, хотел знать всё и обо всём, и ты владел словом. Видишь, как бывает, призвание – оно с детства. Если ты помнишь, я всегда хотел стать копом – значит, это судьба, нами распоряжается. Так ты приехал по работе или отдохнуть от городской суеты?

– Наверное, и то и другое, – уклончиво ответил я.

– Я тебя внимательно слушаю, Джеймс Хэвбрук, – шутливо подзадорил меня он.

– Я перейду сразу к делу, нечего ходить вокруг да около, – серьёзно ответил я.

– Прости, Джеймс, не хотел обидеть, продолжай…

– Наверняка ты слышал об убийстве Маркуса Питерса в далёком 1976 году?

– Да, я знаком с этим делом, но в основном со слов отца, хотя и папку с делом я изучал. Знаю, что его жёстко избили, дело не было раскрыто, и на месте преступления не нашли ни одной улики.

– А материалы дела ещё сохранились?

– Конечно, по убийствам мы дела не закрываем, хотя и дело больше не в нашей компетенции.

– А в чьей?

– Дело забрали федералы почти сразу.

– Я могу взглянуть на дело?

– Думаю, да! Возможно, ты сможешь взглянуть на это с другой стороны, свежим взглядом.

– Спасибо, Патрик!

– Но есть ещё кое-что. Убийство Лины Грин, её нашли на пляже в 2002 году.

– Джеймс, ты можешь сомневаться, но эти два убийства были единственными за всю историю городка Лингфилд. Для всех нас это трагедия, надеюсь, ты не собираешься сеять панику в нашем тесном сообществе?

– Нет, Патрик, что ты, я хочу узнать подробнее, что случилось, может, у меня получится помочь в поимке преступника.

– Хорошо! Я дам тебе дела Лины и Маркуса.

– Если ты не против, я бы хотел изучить их дома.

– Я сделаю тебе копии.

– Это будет прекрасно! Я твой должник!

– Да ладно тебе, Хэвбрук, приходи вечером на ужин к моим родителям, уверен, они будут рады увидеть тебя.

– Благодарю, Патрик, мне очень приятно. Увидимся вечером!

– До вечера, Хэвбрук.

До дома я добрался за считанные минуты, моим сознанием овладел азарт, мне хотелось погрузиться в это дело с головой, проникнуться им и найти виновных.

Влетев в гостиную, не удосужившись раздеться, я сел на диван и разложил материалы дела на журнальном столике. Оба дела вёл шериф Мартин Блэквуд – отец Патрика.

На месте убийства Маркуса Питерса не было найдено ни одной улики. Вскрытие показало, что он умер от удара тупым, тяжёлым предметом по голове, скорее всего палкой или дубинкой. К тому же его сильно избили: буквально всё тело было покрыто синяками и ссадинами, на лице – огромное количество гематом и сломанный нос. В полиции считали, что Маркус там был не один, однако, кроме его тела, на месте преступления ничего не было обнаружено.

Что касается дела Лины Грин – тут всё ещё туманней. Её нашли на заброшенном пляже: её голова лежала на камне, вокруг было очень много крови, но улик не было, как и свидетелей. Вскрытие тела показало, что Лину застрелили из дробовика выстрелом в голову. Других повреждений не было. Не было следов изнасилования или побоев. Ни мотива, ни улик, ни подозреваемых. Полный ноль. Полиция только обнаружила разбросанные по пляжу вещи, принадлежащие Лине.

– Час от часу не легче, у полиции вообще ничего нет по этим двум преступлениям, – выругался вслух я. – Ни улик, ни свидетельских показаний, лишь два тела и ни одной зацепки.

Чтобы попытаться разглядеть картину целиком, я повесил на стене фото Лины Грин и Маркуса Питерса. И пока у меня не было ни одной идеи – что же случилось?! Два преступления: в 1976 году и в 2002 году – 26 лет разница. Всё было туманно. Если с убийством Лины ещё можно было понять мотив, ведь она была журналистом и могла влезть туда, куда ей не стоило влезать, а Маркус Питерс? Молодой парнишка, кому он мог помешать? В чём мотив его убийства? Я совсем запутался.

Часы показывали шесть вечера, и я только осознал, что сегодня ещё ничего не ел. Я, немного отрешившись от происходящего сумбура в своей голове, вспомнил о приглашении на ужин к Патрику и его родителям. Я решил, что совмещу два дела разом: поужинаю и, возможно, смогу узнать некоторую информацию у отца Патрика, Мартина Блэквуда. Может, он помнит какие-то детали или имеет собственное мнение насчёт этих убийств.

Ужин у Блэквудов

В доме Блэквудов меня радушно встретили. В частности, сам Мартин Блэквуд.

– Джеймс, мальчик мой, как же ты вырос! – подчеркнул он. – Когда Патрик мне рассказал, что ты заглянул в наш городок, я очень обрадовался. Как твой отец?

– Все в порядке, Мартин, – заверил его я. – Он живет в Нью-Йорке и наслаждается пенсией.

– Очень рад слышать, что он в порядке. Давай проходи за стол, поужинаем, поболтать мы всегда успеем, – как-то по родному, даже по-отечески, высказался он.

По дому витали приятные ароматы, и у меня потекли слюни. Миссис Блэквуд усадила меня за стол. Я помню её с детства: она всегда была скромной и очень утонченной женщиной, всегда вежливой и не особо болтливой.

– Ужин был великолепным, миссис Блэквуд. В последнее время мне не часто удаётся поесть вкусной домашней еды.

– Благодарю, Джеймс, мне очень приятно, – с теплой улыбкой ответила она.

Эти люди мне были близки с раннего детства, они очень добрые и приветливые, в этом доме мне всегда были рады, я чувствовал здесь даже некую безопасность от внешнего мира.

После ужина Мартин наполнил два бокала виски, и мы вышли на террасу выкурить по сигаре, которые так обожал старший из Блэквудов.

– Патрик, ты с нами? – обратился к нему я.

– Вы идите, я подойду позже.

Мы устроились на двух креслах возле журнального столика с видом на прекрасный сад миссис Блэквуд.

– Ну, как тебе тут? – по-доброму обратился он ко мне.

– Честно сказать, я тут по делу, – не стал скрывать я.

– Да, мне Патрик сказал, что ты интересовался старыми, нераскрытыми делами и взял их копии.

– Я на стадии вдохновения, потому и приехал в Лингфилд, чтобы отвлечься и, может, найти интересную сюжетную линию для своей книги, – снова честно ответил я.

– Понимаю, Джеймс. У тебя есть ко мне вопросы?

– Да! Насколько я знаю, вы расследовали оба дела об убийствах: 1976 года и 2002 года.

– Так и есть, Джеймс. Но сложно было назвать это расследованием: улик не было, свидетелей тоже. К тому же в 1976-м, уже через несколько дней, у нас забрали дело…

– Кто?

– ФБР. И больше я не лез в это дело, хотя очень хотел докопаться до правды. Но я был ещё молод и не хотел потерять место в полиции, поэтому, скрепя сердце, я прекратил расследование.

– А в 2002-м?

– Там ситуация повторилась: дело забрало ФБР, и я ничего не смог с этим поделать. Честно сказать, у нас и опыта не было в расследовании убийств. В нашем городке это крайняя редкость, если быть точнее, то за всю историю нашего городка их было всего два: убийство Лины Грин и Маркуса Питерса.

– Это странно, что ФБР забрало оба дела?!

– Вовсе нет. Как я сказал, у нас не было опыта в подобных делах, а убийства были до жути странные.

– Но почему не полиция штата, а именно ФБР? Насколько я понимаю всю эту политику, если местная полиция не в силах справиться с такого рода делами, то подключают опытных следователей из полиции штата. ФБР же занимается делами, совершенными в нескольких штатах.

– Очевидно, Джеймс, для этого были основания, чтобы эти дела забрало ФБР. Ещё по бокалу? – предложил Мартин.

– Да, не откажусь.

Дальше мы молча пили, и, казалось, каждый думал о своём. Я выпустил клуб дыма и задумчиво сказал Мартину:

– Мы разберёмся с этим…

В ответ он похлопал меня по плечу и сказал:

– Я верю в тебя, Джеймс…

Около десяти вечера я добрался до домика у озера, уже стемнело. Я, немного опустошённый, сел на террасе, в данный момент у меня не было ни одной мысли. И я решил, что утро вечера мудренее, и отправился спать.

Я давно так не спал: крепко и умиротворенно. Открыв глаза, первое, что я увидел, – это свою импровизированную доску на стене с фактами об убийствах двух молодых людей. Я встал и прикрепил две записки ФБР над фото Маркуса Питерса и вторую над фото Лины Грин.

Я взял в руки дневник таинственного Х. Х. В одной из газетных вырезок я увидел фамилию журналиста – Брэнсон. К. – почему я сразу этого не заметил? Винил себя я.

Надо узнать информацию о нём! Твёрдо был убеждён я. Может быть, он ещё жив и может рассказать информацию или что-то вроде того. Немедля я позвонил шерифу Патрику Блэквуду. Он, в свою очередь, перенаправил меня на своего отца – Мартина.

– Он точно должен его знать! – сказал мне Патрик.

Сделав ещё один звонок, я дозвонился до Мартина.

– Мартин! Это я, Хэвбрук.

– Привет, Джеймс. Рад тебя слышать!

– Взаимно! Но я по делу.

– Слушаю очень внимательно и постараюсь помочь! В чём дело?

– Вы случайно не знаете журналиста по фамилии Брэнсон К.?

– Карл Брэнсон? Знаю! Когда-то он работал в местной газете, сейчас на пенсии, живёт возле лесного массива, ведёт холостяцкий образ жизни, в городе появляется крайне редко. Короче, отшельник. Запишешь адрес?

– Ага, записываю…

– Форест-стрит, 21.

– Спасибо, Мартин, ты мне очень помог!

– Не за что, Джеймс. Ты звони, если что. Не стесняйся.

– Буду на связи! Пока!

– Пока, Джеймс.

Ух! Можно сказать, что день начался очень удачно. На завтрак я решил поехать в закусочную, где меня с радостью встретила Марси!

– Доброе утро, писатель! – приветливо обратилась она ко мне.

– Доброе утро, Марси! Я буду омлет и кофе!

– Я скоро, – кокетливо ответила она и убежала выполнять мой заказ.

Мне показалось, что я понравился Марси. И она была весьма привлекательной девушкой, возможно, при других обстоятельствах я бы попытал счастья с ней, но в данное время любовные игры меня интересовали меньше всего, хотя… Всему своё время.

Покончив с завтраком, я спешно встал, оставил чаевые и чуть ли не бегом выскочил на улицу, сел в свой «Рейндж Ровер» и отправился навестить Карла Брэнсона. Мой путь до его уединённого жилища занял не более 15 минут.

Журналист Карл Брэнсон

Я приехал без предупреждения, ведь я не знал номера Карла, но все же настойчиво позвонил в дверь. Спустя мгновение дверь распахнулась, и на пороге я увидел высокого, крепкого пожилого мужчину.

– Кто вы? – пытливо поинтересовался журналист.

– Наверняка вы меня не знаете. Моё имя Джеймс Хэвбрук – я журналист и писатель из Нью-Йорка, – не стал скрывать я.

– Джеймс? Джеймс Хэвбрук? Ты сын Хэнка Хэвбрука?

– Да! – удивился я. – Вы его знаете?

– Знаю ли я? – в свою очередь удивился бывший журналист. – Конечно! Мы дружили одно время! Проходи в дом, чего мы стоим на пороге.

В доме журналиста Брэнсона было чисто и пахло мятой. Мне стало любопытно, и тут, будто прочитав мои мысли, Карл сказал:

– Я как раз завариваю чай с мятой. Налить вам чашечку? – радушно предложил он.

– Не откажусь!

Карл отлучился на кухню, чтобы заварить чай, а я невольно огляделся в его жилище.

Вся мебель в доме, да и сам интерьер сохранили дух семидесятых годов двадцатого столетия. И все-таки дом был весьма уютным. В гостиной, где мы расположились на диване, имелся камин, облицованный камнем. На каминной массивной полке расположились черно-белые фотографии, по всей видимости, из молодости Карла. Были и более свежие фото, но не позднее начала миллениума. На одном из фото я увидел своего отца в окружении Карла и еще какого-то неизвестного мужчины. Мне это заинтересовало.

Оглядев дом Карла, я пришел к выводу, что он был одиноким мужчиной. Чувствовалось, что в этом доме давно не было женской руки. Казалось, Карл Брэнсон всю жизнь прожил холостяком, однако я могу и ошибаться.

В ожидании хозяина дома я прокручивал в голове вопросы, которые мне хотелось задать Карлу. Наконец он вернулся с подносом, на котором величественно красовались две чашки и заварной прозрачный чайник с веточками мяты и лимоном. Карл дополнил это какими-то конфетами и печеньем.

– Угощайся, – предложил он мне с доброй и лёгкой улыбкой.

– Выглядит весьма привлекательно, я с удовольствием…

– Я увидел на фото своего отца рядом с вами, а кто третий? – не ходя вокруг да около, сразу спросил я.

– О-о-о, ты про это? – Он взял снимок с каминной полки.

– Как я уже говорил ранее, некоторое время мы дружили с твоим отцом, а рядом – это Эдвард Дэниелс, он тоже, как и мы, был журналистом. Большим журналистом, опытным, с большими связями.

– Откуда он? – спросил я.

– Из Нью-Йорка! Когда-то нас троих свела судьба… – вздохнул Карл.

– Как вы познакомились с моим отцом? – издалека начал я.

– По факту, мы знакомы с твоим отцом уже очень давно, много пересекались по профессии, да и вообще знали друг друга с детства, однако тесно никогда не общались. Потом твой отец уехал в Нью-Йорк, стал отличным журналистом. Но потом судьба снова свела нас вместе: пропала одна очень хорошая девушка.

– Лина Грин? – выпалил я.

Карл с удивлением посмотрел на меня.

– Тебе об этом что-то известно?

– Я бы не сказал, что много. Я знаю только, что её убили. Застрелили, если быть точнее, и оставили её тело на пляже в Лингфилде – это было второе преступление за всю историю городка, поэтому убийство молодой девушки вызвало широкий общественный резонанс. Люди боялись выходить на улицу вечером, запирали двери на замки, хотя раньше они этого не делали. Тесное сообщество внезапно стало подозрительным ко всему, что было новым в их городке.

– Да, ты прав, Джеймс, это очень сильно ударило по устоявшемуся обществу нашего городка. Однако со временем это поутихло, всё как-то стало на свои места, ведь с тех пор в Лингфилде снова настали покой и тишина. Ты сказал, что ты писатель?

– Да, именно так.

– Ты хочешь написать книгу на эту тему?

– Возможно, – уклончиво ответил я. – Видите ли, Карл, мне стало интересно, почему в таком городке случились два столь жестоких убийства. И в обоих случаях это были молодые люди. Маркусу Питерсу было всего 17 лет, Лине Грин – 25 лет. В обоих случаях не было ни свидетелей, ни улик. Мне кажется, это всё подозрительно. Здесь что-то кроется, но я пока не могу нащупать, что!

– И вы, Джеймс, хотите взять у меня интервью?

– Ну, если нашу беседу можно так назвать, то да!

– Я буду рад вам помочь, мой дорогой. Эта тайна не даёт мне покоя уже много лет. Что тебя интересует?

– Да всё! Всё, что вы помните и знаете о Лине Грин или же, может, о Маркусе Питерсе?

– Боюсь, это будет долгая история, мой друг.

– Я не тороплюсь, так что ничего страшного. Я готов слушать вас хоть целую вечность.

– Ну что ж… Тогда начнём.

Карл Брэнсон с задумчивым видом глядел в окно и неспешно начал свой рассказ.

Лина Грин была очень красивой, белокурой девушкой. Ко всему прочему, она была очень умной, молодой и энергичной. В ней был тот самый журналистский стержень. Она бы многого добилась в этой сфере, к тому же у неё были весьма хорошие протеже и учителя.

В начале 2000-х она очень интересовалась делом Маркуса Питерса. Наверняка ты уже знаешь, что случилось: парня нашли на обочине дороги с многочисленными травмами, несовместимыми с жизнью. Ей было очень интересно знать, что произошло в тот роковой апрельский день в 1976 году. Полиция на тот момент не располагала абсолютно никакой информацией, и в будущем это дело было чистой воды «глухарь». Однако это дело не отпускало её, она была погружена в него с головой, днями и ночами собирая информацию. Мы, как опытные журналисты, подшучивали над ней, но она была непоколебима. Она со всей серьёзностью по крупицам выуживала информацию.

В какой-то момент, – это было незадолго до её смерти, – она внезапно приехала ко мне. Как сейчас помню, была жуткая ночь – проливной дождь. Он лил с такой силы, что казалось, капли дождя могут расколоть черепицу на доме. Кругом непроглядная темень, и на моём пороге стоит она – Лина Грин. Она стояла без зонта, вся мокрая, тушь была размазана по глазам и вместе с каплями дождя стекала вниз. Увидев меня, она без приветствия спросила:

– Карл, я могу тебе доверять?

– Что случилось, Лина? – испуганно ответил я ей.

– Ответь мне, Карл!

– Да, Лина, конечно, ты можешь мне доверять! Но что случилось, Лина?

– Тогда не задавай вопросов! Просто слушай! Завтра у меня будет крайне важная встреча, я не знаю, что будет после неё, возможно, я не вернусь, но я хочу, чтобы ты взял это… – С этими словами Лина передала мне конверт, в котором был ключ.

– Если со мной что-то случится, – продолжала она, – просто используй этот ключ, там все мои записи, ты все поймешь, и мы поймаем этого ублюдка!

На тот момент я был в шоке, я не понимал, что происходит. Она вся мокрая, стоит под дождем, а я, дурак, так и не удосужился пригласить её войти в дом. Я взял конверт, а она просто ушла, села в машину, и больше я её живой уже не видел. Я до сих пор очень виню себя. Ведь я мог её остановить! Мог помочь ей! Но все же я этого не сделал. Твой отец, когда узнал, что я видел её незадолго до убийства, сильно разозлился на меня, что я не смог ей помочь, да я и сам не могу простить себя. После этого он со мной больше не разговаривал, ну, у нас было ещё несколько встреч, когда мы искали убийцу Лины, но как прежде мы не общались. И я не осуждаю его.

– Прости, Карл, ты сказал, что Лина передала тебе ключ в конверте, от чего он был? Вы нашли её записи?

– Я не знаю, от чего ключ. Она не объяснила ничего, видимо, в целях безопасности, но я испробовал везде, где только мог.

– И где же?

– Да везде… на почте, на вокзале, в камерах хранения и проверил даже её почтовый ящик, но ключ нигде не подходил. Для меня это так и осталось загадкой, хотя я отчетливо понимал и понимаю, что, если найти записи Лины, мы найдем убийцу.

– Ключ все ещё у вас?

– Да! Конечно!

– Вы можете мне его дать? Может, у меня получится разобраться, от чего этот ключ.

– Одну минутку, Джеймс.

Карл ушёл на поиски ключа, а моя голова уже думала о том, от чего этот ключ и что там может быть. И я пришёл к выводу, что, скорее всего, Лина Грин нашла убийцу Маркуса Питерса и отправилась на его разоблачение. Именно поэтому она заглянула к Карлу Брэнсону и оставила ему ключ на хранение, но не стала сообщать, от чего он. Вероятно, она думала, что Карл догадается, от чего он, и сможет обратиться в полицию с доказательствами Лины. Однако Карл не смог разгадать, от чего этот ключ, и преступник остался на свободе.

Тут вернулся Карл и прервал мои рассуждения. Он вернулся с небольшой резной шкатулкой в руках и вручил её мне. Я неспешно открыл её: в ней был только маленький ключик, назначение которого мне предстояло узнать.

– Спасибо, Карл! Я постараюсь узнать правду об убийстве Лины Грин.

– Надеюсь, у тебя получится, Джеймс. Эта тайна не даёт мне покоя вот уже 20 лет. Найди преступника, пусть этот мерзавец ответит за то, что совершил. И Джеймс, это тебе спасибо!

На этом я попрощался с Карлом. Он обнял меня и сказал напоследок:

– Береги себя, Джеймс! Это может быть очень опасно.

В свою очередь я ещё раз пообещал разобраться в этом деле.

– Передавай привет своему отцу!

– Обязательно, Карл!

Я сел в машину и отправился в домик у озера. Всю дорогу меня занимали мысли об этом маленьком ключике. От чего он? И что там может быть? Дневник? Документы? Записи? Что?

Едва перейдя порог дома, я выложил ключ на стол и стал внимательно его разглядывать. Не похоже, что этот ключ от дома или почтового ящика, будто он от хранилища или ячейки. Однако где? На вокзале точно нет, Карл там был. Аэропорта здесь нет. И я сделал вывод, что ключ должен открывать нечто конкретно здесь, в Лингфилде, ведь Карл всю жизнь прожил здесь, и если бы записи были в Нью-Йорке или в другом месте, то Лина вряд ли бы оставила ключ Карлу. Значит, искать нужно точно здесь!

На моей стене появлялось всё больше фактов. Или, как её называют в полиции, детективная доска, которая помогает визуально оценить имеющиеся улики и построить новые цепочки в расследовании.

От мыслей кружилась голова, я наполнил стакан виски и залпом осушил его. Легче не стало, но я немного успокоился, и мысли, которые так беспорядочно бродили в моей голове, казалось, встали на полку.

Лина знала убийцу и пошла к нему намеренно. Ей нужно было его признание, видимо, за это она и поплатилась. В свою очередь, Карл Брэнсон не смог понять замысла Лины Грин, и её смерть оказалась напрасной. В этот момент я понял, что есть ещё один человек, который знает об этом деле. Это мой отец, Хэнк Хэвбрук! Конечно! Я должен узнать то, что знает отец. И почему отец раньше мне не рассказывал об этом? Вероятно, эта тема для него весьма болезненная. Посмотрев на часы, я решил отбросить эту затею до утра, так как часы показывали полпервого ночи. Осушив залпом ещё один стакан, я просто упал на диван и уснул.

Проспал я недолго. Кто-то отчаянно давил на кнопку звонка. Заплетаясь ногами, не удосужившись спросить: «Кто?», я распахнул дверь. На пороге стояла Марси!

– Марси? Что ты тут делаешь?

– Я прошу прощения. Я проезжала мимо вашего дома, закончив смену в закусочной, увидела свет в окнах и решила заехать, чтобы оставить вам ужин. Вы, вероятно, много работаете над книгой, и у вас не всегда бывает время поесть. И у меня сложилось мнение, что вы работаете по ночам.

– О, Марси, правда не стоило так беспокоиться обо мне. Вообще-то я уже спал, просто забыл погасить свет. Сегодня был весьма насыщенный день.

Марси смутилась.

– Ещё раз прошу прощения, мистер Хэвбрук. Я пойду. Приятного аппетита и спокойной ночи.

– Эй, Марси! Спасибо! – Кивнул я в знак благодарности.

Она смущённо села в машину и уехала.

Время тем не менее перевалило за два часа ночи, и раз уж я проснулся, то твёрдо решил перекусить и подумать над имеющейся информацией. Еда показалась очень вкусной, хотя я и не стал её греть. Я решил не звонить отцу по поводу дела о Лине Грин. Я посчитал, что лучше будет, если я приеду к родителям домой в Нью-Йорк. Я принял душ, наспех собрал вещи и отправился к родителям.

Я ехал весьма неторопливо, так как было ещё 5 утра, отец просыпается рано, около 6—7 часов, и я рассчитывал, что мой путь займёт не больше трёх часов. Я свернул с Маунтин Роуд и выбрался на шоссе. Дорога была чистой, казалось, что все вокруг спали. Я проезжал величественные ели и сосны, и в этот момент я чувствовал себя единым целым с природой. Шёл мелкий дождь, было пасмурно, но мне почему-то было от этого хорошо и спокойно.

Около 8 я был уже возле дома своих родителей. Я сам не заметил, как добрался, мне казалось, это мгновение.

Разговор с отцом

– Привет, пап!

Я увидел отца на подъездной дорожке, возле дома. Очевидно, он вышел за утренней газетой. Это был его ежедневный ритуал: каждое утро он варил кофе, выходил за газетой, а затем устраивался в своем кресле и наслаждался новым днём. Порой людям для счастья нужно не так много. Мой отец никогда не гнался за славой, деньгами, он просто жил своей жизнью и радовался мелочам. Я считал это скучным, ведь в моих планах было стать известным писателем и, соответственно, заработать на этом. Хотя, хочу ли я этого на самом деле?

– О-о-о, сын! Какими судьбами? Как твой отпуск? Последние дни ты не звонил! – засыпал вопросами меня отец.

– Всё в порядке! Было много работы…

– Работы? Я думал, ты в отпуске?

– Да, но ведь это творческий отпуск.

– Начал писать?

– Кажется, да. У меня есть история. Собственно говоря, именно по этой причине я приехал так рано в Нью-Йорк. У меня есть к тебе разговор!

– Ну и чего же мы стоим на улице? Давай заходи, – радушно пригласил отец, приобняв меня. Мы вошли в дом.

– Сварить кофе?

– Да, я не откажусь. Сегодня я мало спал.

– Ты пока иди в свою комнату, отдохни, а я приготовлю завтрак и сварю нам кофе. Твоя мама ещё спит, поэтому не шуми.

– Хорошо, пап.

В моей комнате осталось всё так, как было на момент, когда я закончил школу: старый компьютер, мебель, подобающая любому подростку, – стол-стенка, раскладной диван. На стене всё ещё красовались постеры разных рок-музыкантов. Я сел за свой стол и разложил вещи. Достал ноутбук, дневник незнакомца с инициалами Х.Х. и папку с файлами, в которой были все материалы, которые я успел собрать. Именно в этот момент в комнату заглянул отец.

– Выглядишь задумчивым. Держи свой кофе, завтрак будет позже, так как проснулась твоя мама и прогнала меня с кухни, – с улыбкой и добротой сказал отец.

Он очень любил маму и всегда был учтив перед ней.

– Ну что там у тебя, Джеймс?

– Слушай, пап, вообще это очень долгая история, но мне кажется, ты сможешь мне помочь!

– Я постараюсь, чем смогу, помогу, сынок!

– Всё началось с того, что я поехал в Лингфилд. В местной частной библиотеке я ходил вокруг книжных полок и случайно обнаружил свёрток. В нём был дневник! В нём описывалось убийство некой Лины Грин и исчезновение Маркуса Питерса…

Я взглянул на своего отца, его лицо было белым как полотно.

– Папа?! С тобой всё хорошо? Ты весь бледный!

– И где этот дневник? – Едва слышно спросил отец.

– Он здесь! Вот. В чём дело?

– В конце дневника есть инициалы Х.Х.?

– Откуда ты знаешь? – изумился я.

– Потому что это мой дневник, сын.

– Что? Хэнк Хэвбрук?

Тут я понял, что произошло. Это дневник моего отца, написанный в годы исчезновения Лины Грин.

– Папа! Почему ты не говорил мне об этом?

– Сынок, пойми, мне было больно вспоминать те события, да мне и сейчас больно. Ведь убийцу так и не нашли.

– Ты должен рассказать мне всё, что знаешь об этом деле.

– Хорошо! Только пообещай мне, что докопаешься до правды!

– Я постараюсь, сделаю всё, что в моих силах!

– Ты должен сделать больше, чем в твоих силах, только так ты докопаешься до правды. Но это может быть опасно, поэтому будь осторожен, сынок! 2002 год.

Мне было чуть больше сорока лет на момент событий, произошедших в Лингфилде летом 2002 года. Я был вполне успешным журналистом. Известным писателем я так и не стал, да и не стремился. Зато на поприще журналистики имел отличные достижения.

Я познакомился с Линой Грин в 2000 году по воле работы. Тогда она была ещё новичком в этом деле, однако уже писала довольно хорошие статьи. Она приехала в нашу редакцию, чтобы получить практические знания у лучших журналистов Нью-Йорка. Так случилось, что её куратором стал я.

Она была очень целеустремлённой. Она постоянно что-то записывала в свой ежедневник и всегда оставалась загадочной. Мне было интересно, что же она постоянно записывает, и как-то я напрямую спросил её об этом.

– Знаете, мистер Хэвбрук, это моё расследование одного давнего преступления. Полиция не смогла раскрыть это дело, а мне кажется, что я близка к этому.

– Что же это за дело? – с интересом спросил я.

– Убийство произошло не в Нью-Йорке, а в Лингфилде. Если вы не против, вы могли бы помочь мне! Однако, знайте, это моё расследование, – немного даже резко ответила она.

Я согласился помочь. И тогда она рассказала мне о странном убийстве некого Маркуса Питерса. Парню было 17 лет – совсем юный. Тогда, в 1976 году, это дело быстро ушло в разряд «глухарей»: улик не было, свидетелей тоже, а разного рода ДНК-тестов ещё не делали, не было технологий. Для местной полиции это было первое в их карьере убийство, они не знали, как правильно вести себя на местах преступления такого рода. Там была и полиция штата, и ФБР, однако дело заглохло, так и не начавшись. Лина лишь сказала, что ей известно больше, чем полиции, но по какой-то причине она не торопилась мне рассказывать подробности. Она что-то говорила о том, что у неё есть свидетель, который был на месте преступления. Меня увлекло это дело, казалось, что эта история могла взорвать все новостные ленты, но Лина не торопилась предавать это дело огласке раньше времени. Она считала, что ещё слишком рано. Когда она будет точно уверена во всех деталях этого дела, то тогда она выпустит полномасштабную статью с подробным расследованием, чтобы виновные понесли наказание. Но она молчала. Время шло, я не лез к ней с расспросами, ведь это её расследование. Я посчитал, что, когда она будет готова, она расскажет мне обо всём.

Всё случилось летом 2002 года. Лина приехала к Карлу Брэнсону и оставила ему тот ключ, про который мы ничего не смогли узнать и не смогли понять, от чего он. После встречи с Карлом Лину больше никто не видел живой, кроме убийцы, разумеется.

Полиция подозревала меня и Карла, но скорее лишь потому, что других подозреваемых не было, а мы много времени проводили с Линой, в особенности я. После её исчезновения я перестал общаться с Карлом, так как был на него очень зол, ведь я всегда считал, что он должен был её остановить. Не знаю, поехать с ней наконец или же позвонить сразу мне в конце концов. Но он этого не сделал. Сейчас я понимаю, что зря так злился на Карла, ведь он ни при чём. Он просто журналист местной газеты в Лингфилде, и вся эта ситуация его очень напугала, он был в ступоре, и это неудивительно. Когда я узнал, что Лина мертва, меня опустошило это. Тогда я начал вести дневник. Не было какой-то цели этого дневника, я вёл его просто, чтобы пожаловаться на бумаге, ведь говорить с кем-то другим об этом мне было страшно. В каждом я видел врага или же жадного журналиста, который мечтает раскрутиться за счёт смерти несчастной Лины.

Отец замолчал. Казалось, что он чуть не расплакался, но всё же он сумел взять себя в руки.

– Папа, этот ключ сейчас у меня. Я заезжал к Карлу Брэнсону, он передавал тебе привет и очень сожалеет, что в ту роковую ночь не смог помочь Лине. Он сам считал себя виноватым в её смерти. Я сам тоже хочу понять, от чего этот ключ, ведь, возможно, там информация, которая даст нам развязку по обоим преступлениям, случившимся в Лингфилде. Ведь очевидно, эти два убийства как-то связаны между собой.

Отец кивнул и долго молчал. Мне казалось, у него ещё много информации, но сейчас он не в силах продолжать беседу. Он лишь сказал:

– Сынок, разберись с этим делом, умоляю. Но не выпускай свою книгу, пока не будешь уверен во всех деталях. Иначе это будет не книга, а дерьмо собачье. Пиши только факты.

– Я не подведу, пап!

– Мальчики, идите мыть руки и завтракать! – послышался снизу голос мамы.

– Идём, мам.

– Маме ни звука. Не зачем заставлять её нервничать и переживать.

– Конечно, пап, никаких вопросов!

– Тогда пошли и натяни улыбку!

Мама обрадовалась моему приезду, и мы очень тепло, по-семейному позавтракали.

– Как твоя книга, сынок? – спросила мама.

– Она в процессе, мам, не хочу пока раскрывать все детали.

– Я рада за тебя, – с душевной теплотой в голосе сказала мама.

В этот момент отец с гордостью посмотрел на меня. Я незаметно кивнул ему.

Когда с