Цветы не знают волю неба. Том 3

Глава 66

– Победителями состязания Небесного Меча признаются ученики великих школ Хунфэн и Хэйшуй – Мо Байхэ и Гуй Умин! – торжественно объявил Председатель Великого Совета.

Юноша в чёрном халате с воротом, расшитым серебряными узорами, с бесстрастным лицом дослушал речь Председателя, затем, приняв награду, покинул помост, направившись в сторону трибун, над которыми висела табличка с названием школы Хэйшуй. Ученик был очень юным, его лицо ещё сохраняло детские черты, однако пронзительный взгляд чёрных глаз словно принадлежал повидавшему жизнь человеку.

Юноша вошёл под навес и поклонился:

– Учитель.

Напротив него сидел мужчина, которому на вид было чуть больше сорока лет. Его волосы, собранные в пучок на затылке, кое-где уже серебрились сединой. Он имел крепкое телосложение и отличался внушительным ростом. На его поясе висел меч в чёрных, как смоль, ножнах и с такой же чёрной рукоятью, украшенной серебряной инкрустацией в виде рыб.

– Шисюн!1 – сидевший рядом с мужчиной мальчик лет девяти вскочил со своего места и бросился к вошедшему юноше, вцепившись в его рукав. – Это было просто невероятно! – в глазах орехового цвета, обрамлённых чёрными пушистыми ресницами, искрился неподдельный восторг.

Юноша едва заметно улыбнулся, коснувшись рукой макушки мальчика, затем опустил голову и обратился к мужчине:

– Этот ученик подвёл учителя.

– Ты первый, кто в столь юном возрасте смог выиграть состязание Небесного Меча, – сказал мужчина немного хриплым голосом. – Не стоит себя принижать.

– Я не выиграл, а лишь разделил победу.

Мужчина махнул рукой:

– Для тебя честь разделить победу со столь выдающимся учеником, как Мо Байхэ. А вот для него не суметь превзойти противника твоих лет – скорее пощёчина. Так что тебе не о чем переживать.

– Шисюн, через пять лет я обязательно одолею всех учеников Хунфэн, чтобы отомстить за тебя! Вот увидишь! – мальчик расправил плечи и надулся от важности.

– Глупый, – Гуй Умин улыбнулся. – Это всего лишь соревнование. Если хочешь победить, то делай это ради себя, а не для того, чтобы доказать что-то мне.

– Твой шисюн прав, Улянь. Здесь ты сражаешься за себя. Но за пределами соревновательной арены мир куда сложнее, – мужчина замолчал, устремив взгляд на противоположные трибуны, над которыми висела табличка школы Хунфэн.

На центральном месте там сидел глава – Вэй Юань. Непревзойдённый мастер техники «Переменчивых вод», не проигравший в своей жизни ни одного поединка. Вэй Юань был тем, благодаря кому школа Хунфэн находилась на пике своего расцвета. Справа от него стоял молодой мастер в тёмно-красных одеждах. Он выглядел так величественно, но вместе с тем утончённо, что неизбежно притягивал к себе внимание. Молодому человеку было всего девятнадцать, но он уже имел славу знатока боевых искусств и был в шаге от того, чтобы получить звание великого мастера – поистине выдающееся достижение в его возрасте. Все как один прочили ему место следующего главы Хунфэн. Действительно, было бы сложно найти более достойного преемника Вэй Юаня, чем его первый ученик.

Слева от главы на скамеечке сидел мальчик лет девяти-десяти, болтая ногами и то и дело вертя головой по сторонам. У него был довольно скучающий вид. Казалось, что он изо всех сил пытается найти тут что-нибудь интересное, чтобы можно было развлечься. Когда на трибуну поднялся ещё один юноша, мальчик оживился, вскочил на ноги и стал что-то с жаром рассказывать ему, махая руками.

– Это мне с ним придётся сражаться на следующих состязаниях? – Сэн Улянь упёрся руками в бока и оценивающим взглядом окинул мальчика на противоположных трибунах.

– Кто знает. Если он будет достаточно хорош, чтобы сразиться с тобой, возможно, вы сойдётесь в поединке, – ответил ему учитель.

– Разве у главы Вэя может быть заурядный ученик, – бесстрастно бросил Гуй Умин.

Ло Луман тихо засмеялся, по-прежнему продолжая смотреть на противоположные трибуны:

– Вот поэтому вы и должны быть сильнее, – проговорил он, затем поднялся с места и направился прочь с арены.

– Шисюн, – Сэн Улянь вновь потянул Гуй Умина за рукав. – Когда учитель возьмёт ещё одного ученика?

Юноша пожал плечами:

– Когда найдёт достойного кандидата.

– Поскорее бы, – мальчик нетерпеливо прикусил губу.

– Почему ты так этого хочешь?

– Я хочу, чтобы у меня был младший брат, пусть у меня тоже будет шиди!

– Неужели так хочется вытирать кому-то сопли? – Гуй Умин усмехнулся и дотронулся пальцем до кончика носа Сэн Уляня.

– Эй, когда это ты мне сопли вытирал! – вспыхнул тот. – Не было такого!

Гуй Умин рассмеялся и тоже стал спускаться с трибун. Сэн Улянь побежал за ним следом, вопя во всё горло:

– Не было такого! Ты всё сочиняешь!

В это время Янь Лин, ловко перепрыгнув через несколько ступенек, оказался внизу. Он поднял голову и увидел, как с противоположных трибун вышел тот ученик Хэйшуй, с которым сражался Мо Байхэ, а следом выбежал покрасневший мальчишка, пыхтящий от злости. Янь Лин хмыкнул, развернулся и побежал вдоль арены к выходу. Уже перед воротами он, не останавливаясь, ещё раз обернулся, чтобы снова посмотреть на Гуй Умина. Янь Лин решил, что стоит запомнить его получше, чтобы в будущем, когда станет сильнее, точно победить. Однако ни его, ни мальчишки, что шёл с ним, уже не было видно.

Янь Лин повернул голову вперёд и тут же влетел в кого-то на всей скорости. Хоть это был человек, но сложилось впечатление, что на пути попался деревянный столб. Янь Лин едва не отлетел назад от удара, но его ухватили за локоть. Потирая ушибленный лоб, он поднял взгляд – первыми в глаза бросились ярко-оранжевые одежды. Оказалось, он врезался в ученика Хуоху. Это был высокий юноша: Янь Лину пришлось задрать голову, чтобы увидеть его лицо. Ученику было лет пятнадцать, и у него было довольно холодное и отстранённое выражение. Он без всяких эмоций посмотрел на Янь Лина, отпуская его локоть.

– Осторожнее, – бросил парень, затем повернулся и пошёл прочь.

Янь Лин перевёл взгляд на меч, висевший на поясе этого ученика, и его глаза тут же расширились. Больше всего Янь Лин любил читать о легендарных мечах, известных на всё цзянху2. Но вживую он видел лишь один из них – принадлежавший учителю Чунлай. И вдруг оказалось, что на поясе этого ученика Хуоху висел не какой-нибудь обычный меч, а Хуоцзянь! Один из «Стальной четвёрки». Янь Лин открыл рот, провожая взглядом спину юноши, пока тот не скрылся в воротах.

– Один из Ланов, значит, – Янь Лин ухмыльнулся и побежал к павильону своей школы.

В тот год победителями Небесного Меча стали двое. Нельзя сказать, что это был исключительный случай, но всё же событие довольно редкое. Ещё более удивительным делал его тот факт, что одному из победителей было всего тринадцать лет. Имя первого ученика Ло Лумана быстро разлетелось по всему цзянху. Его способности действительно были поистине исключительными. Пока члены Хэйшуй возвращались домой с места проведения состязаний, о юном ученике этой школы уже знал весь мир боевых искусств.

– А я предупреждал тебя. Чего ты этим добился? Теперь всё внимание цзянху сосредоточено на Хэйшуй, – напротив Ло Лумана сидел мужчина чуть моложе самого главы. На нём были традиционные чёрные одежды Хэйшуй, его звали Бао Ваньшан, и он приходился шиди3 главе Ло.

– Ну и что? Не всё же Хунфэн хвалиться выдающимися учениками, – Ло Луман поднёс к губам чашу с вином и сделал глоток.

– Неужели дело в твоей уязвлённой гордости? – Бао Ваньшан прищурил глаза. – Захотел покрасоваться, показав Гуй Умина?

– А почему нет?

– Ты знаешь почему! Неужели ты думаешь, что все кругом дураки и не заподозрят что-то неладное? Не может ребёнок его возраста обладать такой силой!

– Он не показал и десятой части своих истинных способностей просто потому, что пока не может их использовать, – спокойно ответил Ло Луман. – Не о чем тут переживать. В цзянху его сочтут гением и молодым дарованием, которое появляется раз в сто лет.

– Надеюсь, так оно и будет, – фыркнул мужчина. – Больше не позволяй ему показываться на этих сборищах. Он и сам ещё не до конца понимает всю глубину своей силы и не может её полностью контролировать. Если вдруг что-то пойдёт не так, Хэйшуй окажется под ударом. Гуй Умин единственный в своём роде, и без него мы не сможем повторить успех. Нельзя рисковать.

– Хорошо-хорошо, – Ло Луман примирительно поднял руки.

– Кто же знал, что убить дашисюна4 будет ошибкой. Он забрал секрет слияния ци с собой в могилу, – вздохнул Бао Ваньшан.

– Шисюн5 сошёл с ума от своих экспериментов и злоупотребления тёмными техниками. Даже если бы мы этого не сделали, он всё равно бы ничего нам не рассказал, – Ло Луман снова глотнул вина. – Хорошо хоть он не успел прикончить Гуй Умина.

Мужчина, сидящий напротив главы Ло, передёрнул плечами.

– И зачем ты дал ему такое имя!

– А что такого? – улыбнулся Ло Луман. – Оно ему подходит.

– Как там вторая жертва твоей идиотской фантазии? – Бао Ваньшан тоже потянулся к чаше с вином.

– Сэн Улянь очень талантлив. Мне повезло наткнуться на него.

– Он способен изучать тёмные техники?

– Определённо. За те два года, что он живёт в Хэйшуй, его уровень вырос в несколько раз. Его ци очень мощная. Они с Гуй Умином станут достойными преемниками.

Бао Ваньшан слегка улыбнулся:

– Когда начнём?

– Как только Гуй Умин полностью освоит свою ци. Сейчас делать что-то слишком рискованно, мы не знаем, как поведёт себя его энергия. Пусть овладеет ею, а заодно и освоит тёмные техники полностью.

– Полностью? – Бао Ваньшан поднял брови.

– Его сила настолько велика, что ни один меч не способен её выдержать. Даже Хэйшуй. Тёмные техники будто были созданы для него. Это его идеальное оружие.

***

– Шисюн, ты не поедешь на обучение в Хунфэн? – Сэн Улянь сидел рядом с Гуй Умином на отвесной скале позади южных павильонов школы.

Была ранняя зима, в небе кружились снежинки, понемногу устилая землю белым пушистым ковром. На мальчиках были надеты тёплые накидки, подбитые чёрным мехом. Гуй Умин смотрел вдаль – на расстилающийся внизу пропасти пожелтевший и поредевший лес.

– Нет, – из его рта вырвалось облачко пара.

– Но почему? Ты ведь победил, ты должен поехать и навалять этим выскочкам из Хунфэн как следует! – мальчик вскочил на ноги и, схватив с земли палку, сделал несколько выпадов, словно с мечом.

Гуй Умин улыбнулся:

– Я оставлю эту работу тебе.

– Но почему ты не можешь поехать? – Сэн Улянь снова уселся рядом.

– Так нужно. Нельзя, чтобы обо мне знали слишком много. Ты ведь знаешь, наша школа не совсем обычная. У нас много тайных тёмных техник, и мне с каждым днём всё сложнее использовать меч. Что я буду там делать с остальными мечниками?

– Но ты можешь биться с ними без меча! Ведь это не запрещено!

– Да, но мне всего тринадцать. Никто в таком возрасте не может владеть тёмными техниками. Если об этом узнают, может что-то случиться. Мы ведь не можем рисковать своим домом, верно?

Сэн Улянь вздохнул, но кивнул.

– Я очень хочу быть таким же, как ты, шисюн, – мальчик повертел в руках палку, которая минуту назад играла роль его меча, замахнулся и швырнул вниз со скалы. – Но у меня слишком мало сил.

– Это неправда, – Гуй Умин потрепал его по голове, а затем притянул к себе, закинув руку на плечи. – Ты очень сильный. Ты не можешь сравнивать меня с собой, ведь моя сила имеет другую природу. Ты родился с огромным талантом. Если будешь усердно заниматься, то унаследуешь Хэйшуй, один из сильнейших мечей в цзянху.

– Правда? – ореховые глаза Сэн Уляня округлились.

– Правда, – засмеялся юноша.

– А какой меч из четвёрки может сравниться с Хэйшуем?

– Ты знаешь, как появился Хэйшуй?

Мальчик отрицательно покачал головой.

– Основатель нашей школы, великий мастер Хэ Юй, имел исключительный талант, но у него не было оружия. Ни один клинок не мог до конца резонировать с его внутренней силой. Она была слишком мощной и в бою становилась бесконтрольной, что могло навредить не только сопернику, но и самому мастеру. Он использовал свою ци как оружие и был непобедим. Но со временем Хэ Юй понял, что какими бы превосходными ни были тёмные техники, чем больше ты их постигаешь, чем сильнее погружаешься в глубины своей ци, тем больше они воздействуют на сознание. Ты ведь знаешь, что многие последователи нашего учения сходили с ума?

Сэн Улянь медленно кивнул, продолжая заворожённо смотреть на юношу.

– Тогда мастер Хэ Юй понял, что без меча ему не обойтись. Потому что клинок, сливаясь со своим обладателем, берёт часть его энергии и становится проводником, позволяющим направлять ци. Но в то же время меч приводит поток ци к балансу. Поэтому меч важен для мечника. Мастер Хэ Юй отправился на Цзиньшушань, чтобы отыскать руду, которая смогла бы полностью резонировать с его силой. Он потратил на поиски несколько лет, но в конце концов нашёл то, что искал. Только вот он обнаружил не один вид руды, а два. И только вместе они могли полностью резонировать с его энергией. Тогда Хэ Юй решил сплавить обе руды и выковать из них меч. Но оказалось, что они между собой несовместимы. Одна руда позволяла давать выход энергии, а вторая – направлять её. Хэ Юй пришёл к единственному возможному решению – выковать два меча. Один – для выхода потока ци, второй – для управления атакой. Чтобы в бою оба клинка компенсировали друг друга. Так родилось два меча. Первый, из чёрной руды, получил имя Хэйшуй – «Тёмные воды», такие же глубокие и непостижимые, как внутренняя сила человека. Второй меч, из белой руды, получил имя Чунлай – «Начать с начала», потому что позволял управлять энергией, возвращая её в исходное состояние во время атаки.

Сэн Улянь распахнул глаза и раскрыл рот.

– Но… но разве Чунлай – это не меч главы Вэя?! – ошарашенно проговорил он.

– Да, в итоге этот меч оказался в Хунфэн. Но он напрямую связан с Хэйшуем. Они созданы в паре и имеют между собой неразрывную связь.

– Но как… Как можно было допустить, чтобы меч нашей школы оказался в Хунфэн?! – воскликнул мальчик. – Мы должны забрать его назад!

– У Хэ Юя было два ученика. Один пошёл по стопам своего учителя. Второй же решил, что тёмные техники не для него. Он начал разрабатывать собственную технику владения мечом, более совершенную, чем всё, что существовало на тот момент. Она имела мало общего с базовыми техниками Хэйшуй и строилась совсем на других принципах, хотя в чём-то всё же опиралась на учение Хэ Юя. Тот молодой мастер отдал должное учителю, который вырастил его, и школе, ставшей домом, дав своей новой технике название «Переменчивые воды».

– Чего?!! – выпалил Сэн Улянь. – Ты что, хочешь сказать, что основатель Хунфэн был учеником основателя Хэйшуй?!

– Так и есть, – Гуй Умин улыбнулся. – Второго ученика Хэ Юя звали Янь Цзечу. Когда он решил покинуть школу, чтобы найти собственный путь, Хэ Юй уже был стар, он отдал Чунлай ему, а Хэйшуй – своему первому ученику. Поэтому Хэйшуй остался в стенах нашей школы, а Чунлай оказался в Хунфэн.

– Но почему я раньше ничего не слышал об этом?! Я же изучал историю цзянху на занятиях! Честно, я внимательно слушал!

– Это история, которую давно не рассказывают на уроках даже в нашей школе. Не думаю, что нынешние ученики Хунфэн знают об этом. Да и какое сейчас имеют значение дела давно минувшего прошлого. Чунлай два столетия пылился где-то в павильонах Хунфэн, пока не попал в руки Си Вэня, и тот прославил его. К тому моменту никто уже не помнил, откуда пришёл этот меч. Янь Цзечу положил свою жизнь на основание Хунфэн, став почти затворником на горе красных клёнов. Для него не было целью показать свою силу, он желал использовать свои способности во благо будущих поколений. А потому вместо сражений предпочёл обучение учеников своей уникальной технике. Потому Чунлай остался не у дел.

– Чёртовы выскочки из Хунфэн! Так обращаться с великим мечом! Тогда тем более его надо забрать обратно! – воскликнул Сэн Улянь.

– Глупый, – Гуй Умин потрепал его по макушке. – Зачем он тебе?

– Ну не знаю, – мальчик надулся и сложил руки на груди. – Это же несправедливо, разве нет?

– Такое решение принял основатель нашей школы, и не нам его оспаривать.

– И всё равно эти выскочки из Хунфэн меня бесят, – пробубнил Сэн Улянь.

Глава 67

Пять лет спустя Сэн Улянь отправился на состязание Небесного Меча уже не как зритель, а как участник. Правда с ним рядом не было Гуй Умина – тот в последние годы не появлялся в цзянху, за исключением одного случая, приведшего к стычке с мастером Кан Ливу. Глава Ло в этот раз тоже не поехал – вместо него отправился Бао Ваньшан. Состязания длились несколько дней, поэтому всем школам выделялись отдельные павильоны для проживания. Обычно великие школы организовывали где-то на одной территории. Сэн Улянь вместе с другими учениками Хэйшуй шёл за сопровождающим к павильону, когда услышал чей-то смех. Голос был мягким и лёгким, словно тёплый весенний ветер, игриво перебирающий бамбуковые ветряные колокольчики.

Между павильонами не было глухих каменных стен, но были зелёные изгороди, через которые вполне можно было рассмотреть происходящее на другой стороне. Сэн Улянь повернул голову на смех и сквозь переплетающиеся лозы увидел юношу в тёмно-красных одеждах. Он стоял у беседки, оперевшись спиной на деревянную колонну, его польза была довольно вальяжной и расслабленной. На вид парню было лет пятнадцать. Его волосы были небрежно собраны в хвост, деревянная заколка в виде кленового листа уже съехала на бок, но юношу это, казалось, вообще не заботило. Черты его лица были мягкими и довольно привлекательными, а в чуть прищуренных тёмных глазах читался намёк на лукавство. Сэн Улянь замедлил шаг, лицо этого парня казалось знакомым. В следующий момент юноша повернул голову и встретился глазами с Сэн Улянем. Улыбка на губах парня стала ещё более выразительной, он сделал приветственный жест и подмигнул.

Сэн Улянь тут же отвернулся и быстрыми шагами вошёл в павильон. Кем бы ни был этот парень, он был из Хунфэн, и как назло именно эта школа оказалась с ними по соседству. Сэн Улянь недовольно фыркнул.

– Ты чего, Лянь-сюн? – обратился к нему паренёк невысокого роста, с тонкими, словно ниточка, губами и глубоко посаженными глазами, это был Му Цяо.

– Не называй меня так, сколько раз просил! – злобно рыкнул Сэн Улянь.

– Ладно, прости, – парень примирительно поднял руки.

– В чём дело, Улянь? – Бао Ваньшан, получив расписание от сопровождающего, повернулся к ученикам.

– Ни в чём, – юноша плотно сжал губы и пошёл вглубь павильона, ища свою комнату.

Состязание Небесного Меча всегда проводилось в шестом месяце года. На момент его проведения Сэн Уляню было четырнадцать, пятнадцать ему должно было исполниться в одиннадцатом месяце, но после отборочных поединков его ожидаемо включили в старшую возрастную группу. Вечером все участники состязаний должны были собраться на общем приветственном ужине. Сэн Улянь задержался в павильоне, поэтому вышел позже остальных учеников Хэйшуй. Покинув территорию павильона, он направился в сторону приёмного зала, где проводился банкет, но не успел сделать и шага, как с зелёной изгороди кто-то спрыгнул, приземлившись за спиной. Сэн Улянь отреагировал мгновенно, выставив вперёд меч в ножнах.

– Эй-эй, полегче! – раздался возглас, за которым последовал уже знакомый мягкий смех.

– Ты, – глаза Сэн Уляня сощурились.

Перед ним стоял тот самый парень, которого он видел утром по приезде. Оказалось, этот юноша был немного ниже Сэн Уляня, да и его фигура была более утончённой. Широкоплечий Сэн Улянь казался куда более внушительным по сравнению с ним. Однако от этого парня даже в таком юном возрасте уже исходила величественная аура, говорящая о немалой боевой мощи.

– Я тебя помню, – улыбнулся юноша, отчего уголки его глаз немного изогнулись, а взгляд стал ещё более лукавым. – Ты ведь ученик главы Ло?

Сэн Улянь оценивающе окинул взглядом юношу, и вдруг его глаза замерли, уставившись на меч, который тот носил на поясе. На ножнах было выгравировано два иероглифа, складывающиеся в имя Чунлай. Сэн Улянь неосознанно сжал зубы, отчего мышцы его шеи напряглись, а выражение лица стало холодным.

– Ох! – Янь Лин деланно отшатнулся. – Ты меня почти напугал своим свирепым взглядом! Я же просто хотел поздороваться, потому что утром ты проигнорировал моё приветствие!

– А ты не думал, что если тебя проигнорировали, значит, не стоит лезть? – Сэн Улянь повернулся и направился к приёмному залу, но юноша в красном, нисколько не смутившись, пошёл вместе с ним.

– Я Янь Лин, кстати. А ты?..

Сэн Улянь притворился, что не слышал его, однако Янь Лин лишь рассмеялся:

– О, это не так сложно угадать! Если ты ученик главы Ло, то можешь быть только Сэн Улянем.

– И зачем в таком случае ты спрашиваешь очевидные вещи? – не выдержав, огрызнулся Сэн Улянь.

– Ну… из вежливости? – пожал плечами Янь Лин. – В какой ты возрастной группе?

– В старшей.

– Значит, мы непременно сойдёмся в поединке!

Если на поясе Янь Лина висел Чунлай, значит, ему уже исполнилось пятнадцать. Нетрудно было предположить, что эти двое так или иначе действительно встретятся, чтобы сразиться. В своём поколении они были довольно сильны, а потому вероятность их противостояния была крайне высокой. Да и если честно, Сэн Улянь очень рассчитывал на это. Ещё со времён боя Гуй Умина у него руки чесались сразиться с кем-нибудь из Хунфэн. Но почему это должен быть именно этот раздражающий парень?! Янь Лин, заметив реакцию Сэн Уляня, улыбнулся и как бы невзначай сказал:

– Тебе, кажется, нравится мой меч?

Сэн Улянь вдруг остановился, резко развернулся и угрожающе навис над Янь Лином. Его лицо выглядело холодным и ожесточённым, но вот глаза… Эти глаза тёплого орехового цвета никак не выражали озлобленности своего владельца. Какие бы эмоции ни испытывал Сэн Улянь, они всегда казались обманчиво мягкими. Янь Лин застыл, уставившись в них, не в силах оторваться от этого чарующего контраста между жестокостью черт и мягкостью взгляда.

– Ты даже не знаешь историю этого меча, – сквозь зубы сказал Сэн Улянь. – Очередной выскочка с горы красных клёнов.

Парень отстранился и, не оборачиваясь, пошёл вперёд. Янь Лин провожал взглядом спину Сэн Уляня. Его бровь чуть приподнялась, а на губах заиграла многозначительная улыбка.

Приветственный банкет был просто формальностью. Янь Лин со скучающим видом шарил глазами по залу, не слушая занудные речи Председателя Великого Совета. Перед ним было выставлено несколько простых блюд и чаша с вином. Янь Лин потягивал напиток маленькими глотками. Вино на самом деле было довольно хорошее, жаль только, что больше одной чарки ученикам не полагалось.

Янь Лин удручённо вздохнул. Видимо, этот скучный приветственный банкет затянется ещё на час. Глава Хунфэн и учитель Янь Лина Вэй Юань в этот раз не приехал на состязание Небесного Меча. Здоровье главы в последнее время ухудшилось, поэтому в качестве сопровождающего прибыл его первый ученик – Чжоу Сяньцянь. Ему было двадцать четыре года, но он уже на протяжении двух лет являлся великим мастером, самым молодым во всём цзянху.

Чжоу Сяньцянь сидел во главе стола учеников Хунфэн. Его осанка была безупречно ровной, лицо безмятежным, но сосредоточенным, кажется, он внимательно слушал слова Председателя, сохраняя изящный и благородный вид. Янь Лин всегда восхищался этой способностью своего дашисюна оставаться таким невозмутимым в любой ситуации. Со стороны могло показаться, что Чжоу Сяньцянь – человек, с которым очень легко иметь дело. Он всегда был спокоен, а каждое его движение выглядело размеренным и безупречным. На лице первого ученика главы Вэя редко можно было увидеть что-то, кроме сдержанной, вежливой полуулыбки. Но Янь Лин очень хорошо знал, насколько смертоносная сила кроется за этим изящным обликом.

Чжоу Сяньцянь мог в одночасье снести голову практически любому в этом зале, обнажив свой меч всего на цунь и сохранив при этом всё то же безмятежное лицо. Звание великого мастера не даётся просто так, а тем более в таком возрасте. Чтобы получить его, нужно обладать исключительными способностями. И каждый в цзянху знал, что недооценивать первого ученика главы Вэя – самая глупая ошибка, которую можно совершить. Ни один из тех, кому доводилось видеть меч Чжоу Сяньцяня, никогда не выходил из поединка победителем. Этот клинок, носящий имя Лимин6, был неизбежен, как и рассвет, который обязательно наступит утром: от него никому не уйти.

Но Янь Лин, будучи натурой весьма ветренной и, прямо сказать, избалованной, частенько позволял себе вольности, не боясь навлечь гнев своих шисюнов. Являясь младшим учеником Вэй Юаня и имея большую разницу в возрасте с Чжоу Сяньцянем и Мо Байхэ, он катался как сыр в масле, прекрасно пользуясь своим положением. Хоть его и наказывали за провинности, но всё-таки Янь Лин всегда был слабым местом для всех троих. Они просто не могли злиться на него слишком долго. Вэй Юань с возрастом стал сентиментален и уже подрастерял былую жёсткость, а Чжоу Сяньцянь и Мо Байхэ буквально вырастили этого засранца, и для них он по-прежнему оставался тем же маленьким мальчиком, которого так хотелось защитить и окружить заботой.

Так уж выходило, что Янь Лин был единственным в этом приёмном зале, кто не замирал под взглядом Чжоу Сяньцяня, поэтому, быстренько оглядевшись по сторонам, он решил, что пора бы развлечься чем-нибудь действительно интересным. И пока Чжоу Сяньцянь не обращал на него внимания или делал вид, что не обращает, юноша потихоньку поднялся с места и выскользнул из зала.

На улице уже наступила ночь. Тёплый ветер касался лица и играл в волосах, принося откуда-то с полей запахи луговых трав. Янь Лин закрыл глаза, делая глубокий вдох, а затем на его лице появилась улыбка. Он обошёл зал, в один прыжок взобрался на крышу и бесшумно, словно кошка, двинулся к ярко освещённому помещению, из окон которого вырывались клубы пара. Там была кухня. Повара суетились, нарезая ингредиенты и помешивая кипящий бульон, а слуги сновали туда-сюда, относя угощения в приёмный зал и возвращаясь назад с грязной посудой.

В задней части кухни была кладовая, из которой слуги периодически выносили кувшины с вином, чтобы подать гостям. В глазах Янь Лина вспыхнул зловещий огонёк. Через мгновение тень мелькнула над крышей кухни и скрылась в окне кладовой. В это время слуга как раз снял с полки третий кувшин, поставил его на стол и отвернулся, чтобы взять четвёртый. Когда он снова повернулся, то с удивлением обнаружил на столе только два кувшина. Слуга замер, посмотрел на полку и снова на стол, затем почесал в затылке и тряхнул головой, подумав, что, кажется, слишком устал.

Янь Лин тем временем уже развалился на крыше одного из павильонов, а в его руке был глиняный кувшин с вином. Юноша посмеялся и, подложив руку под голову, уставился в бескрайнее ночное небо, усеянное мерцающими звёздами. Из приёмного зала доносился отдалённый шум голосов, в траве стрекотали насекомые, а Янь Лин тихонько мурлыкал себе под нос какую-то мелодию, периодически прикладываясь к кувшину.

Когда внизу послышались чьи-то шаги, парень приподнялся на локте, выглядывая из-за ската крыши. Со стороны приёмного зала шёл человек, он замедлил шаг, пока совсем не остановился, затем как-то удручённо вздохнул и откинулся спиной на стену павильона. Янь Лин разглядел, что на нём были чёрно-фиолетовые одежды учеников клана Бэй.

– Эй! – позвал Янь Лин и свистнул.

Парень вздрогнул от неожиданности, резко подняв голову. Из-за крыши выглядывало улыбающееся лицо, а затем показалась рука, которая изобразила подзывающий жест. Парень застыл на секунду, открыв рот, затем обернулся по сторонам, почесал в затылке и всё-таки вскочил на крышу. Янь Лин полулежал на скате, подогнув одну ногу и закинув на колено руку, в которой держал кувшин.

– Тоже сбежал? – спросил он у парня, указав подбородком на крышу рядом с собой и призывая того присесть. Парень снова обернулся, будто не решаясь присоединиться, нервно потёр ладони о свою одежду, но сел.

– Будешь? – Янь Лин протянул ему кувшин.

Брови парня удивлённо поднялись:

– Это вино? Где ты его взял?

– Стащил на кухне, – беспечно ответил Янь Лин, пожав плечами.

Глаза парня округлились, он посмотрел на кувшин, потом на Янь Лина и снова на кувшин.

– Ты или бесстрашный, или идиот, – констатировал парень, но всё-таки принял кувшин и сделал глоток.

Янь Лин рассмеялся, откидываясь на спину и заложив руки за голову:

– Будем считать, что я бесстрашный идиот.

Парень усмехнулся. У него была белая кожа и льдистые голубые глаза, а значит, он был не просто учеником северного клана, а прямым потомком семьи Бэй. Он вернул кувшин обратно.

– Я Бэй Шэ.

– А я Янь Лин.

– Ты не боишься, что тебя накажут, если поймают? – спросил Бэй Шэ.

– Для этого меня нужно поймать!

– Ты ведь из Хунфэн, и с вами Чжоу Сяньцянь…

– Ну не убьёт же он меня в самом деле, – усмехнулся Янь Лин.

Бэй Шэ приподнял бровь. Мало кто мог так беспечно отзываться о Чжоу Сяньцяне, и тем более удивительно было слышать подобное от ученика. Бэй Шэ подумал, что этот парень, кажется, и впрямь бесстрашный идиот, но потом посмотрел на его меч. И глаза Бэй Шэ полезли на лоб:

– Ты… ты ученик Вэй Юаня?!

– Ага, – кивнул Янь Лин.

Бэй Шэ открыл было рот, но даже не знал, что тут сказать. Слава Чжоу Сяньцяня опережала сама себя, а от неё не отставала молва о Мо Байхэ. Талантливые, благородные, честные и достойные ученики Вэй Юаня – настоящее сокровище Хунфэн в нынешнем поколении. И вот этот развязный парень, беспечно попивающий краденое вино на крыше, вообще как-то не вязался с образами своих шисюнов! Янь Лин, заметив его замешательство, улыбнулся:

– Удивлён?

– Вообще да…

– А ты из главной семьи Бэй, я полагаю?

– Верно, – на лице парня отразилась кривая улыбка.

– Тебя это, кажется, не сильно радует?

– В нашем клане слишком много правил, а если ты родился с фамилией Бэй, твоя судьба уже расписана с самого рождения.

– И что предписано тебе?

– Стать правой рукой брата.

– Брата? – Янь Лин приподнялся. – Ты брат главы клана?!

– Да, – вздохнул Бэй Шэ.

– Сколько тебе лет? – удивлённо спросил Янь Лин.

– Шестнадцать. У меня с братом большая разница в возрасте, если ты об этом. Его старший сын всего на четыре года младше меня. Когда брат принял обязанности главы десять лет назад, мне было шесть. Наш отец предложил, чтобы его правой рукой стал двоюродный брат, так как я был слишком мал, но Бэй Лун наотрез отказался, мол, правила есть правила, и это должен быть я.

– Ты не хочешь?

– Хочу я или нет – никого не волнует. У меня нет выбора. Я должен быть тем, кем я рождён.

– Уныло, – Янь Лин протяжно выдохнул и снова улёгся на крышу.

– Так и есть, – юноша сделал глоток вина.

Оба на время замолчали.

– Вы на севере часто пересекаетесь с Хэйшуй? – вдруг спросил Янь Лин.

– Да не особо, – Бэй Шэ пожал плечами. – Только если отправляемся в Чанъань по делам. Вотчина Хэйшуй – Гуаньнэй, а наша – Хэбэй.

– Знаешь второго ученика главы Ло?

– Сэн Уляня? Лично не знаком, но слышал, что он довольно способный.

– И забавный.

– Что?

– Забавный он, говорю. Хочу с ним поиграть.

Бэй Шэ приподнял бровь, взглянув на Янь Лина, и подумал, что на сегодня этому парню вина достаточно.

Глава 68

– Он обошёл меня всего на полхода, – Сэн Улянь с силой пнул лежащий на земле камень. – Всего полхода! Преимущество, которое он получил только потому, что в его руках был Чунлай! Чёртов Янь Лин, почему глава Вэй отдал меч именно ему и именно перед состязанием Небесного Меча! Если бы у меня был Хэйшуй, я бы не проиграл!

– Ты придаёшь слишком большое значение детским забавам. Это всего лишь соревнование. Оно ничего не значит.

– Умин, как ты можешь так просто относиться ко всему? Это же чёртово цзянху, здесь кто сильнее, тот и прав. И снова эти выскочки из Хунфэн оказались на вершине, а мы вернулись в свои северные горы, как побитые собаки!

– Не преувеличивай, – Гуй Умин засмеялся.

Его длинные чёрные волосы были собраны в высокий хвост, а руки заложены за спину. Гуй Умин всё ещё был выше Сэн Уляня на полголовы. Его черты лица стали немного резкими, но оставались элегантными. Бледная кожа казалась почти белой на фоне чёрных одежд, а взгляд глубоких тёмных глаз пронзал насквозь. Гуй Умину было восемнадцать. Он уже перерос юношескую мягкость, приобретя уверенные мужские черты с толикой благородного изящества, и разительно отличался от того едва ли повзрослевшего мальчика, который в тринадцать лет сражался на равных с Мо Байхэ.

– Учитель и шишу7 завершили подготовку. Всё, что осталось от шибо8, мы собрали и систематизировали. Мы почти готовы начинать. Если всё получится, мы шагнём далеко вперёд. Просто подожди немного.

Сэн Улянь напрягся, но затем медленно выдохнул, беря свои эмоции под контроль.

– Умин, мне не нравится это. Разве ты сам не прошёл через чудовищные страдания? Неужели ты хочешь обречь на это и других?

– Я знаю, – Гуй Умин протянул руку и потрепал его по макушке. – Но подумай о том, что все те, кто попадут сюда, и так обречены умереть. Каждый из этих детей стоит на пороге смерти. Если мы можем подарить им крошечный шанс на жизнь, разве это не лучше, чем просто дать погибнуть? Я ещё не до конца разобрался с техниками воздействия на ци. Мне нужно освоить их, прежде чем мы начнём. А ты отправляйся на обучение. Наваляй уже, наконец, выскочкам из Хунфэн, – Гуй Умин улыбнулся. – Янь Лин тоже там будет?

– Наверняка, – фыркнул Сэн Улянь.

– В одиннадцатом месяце тебе исполнится пятнадцать. Учитель отдаст тебе Хэйшуй. Так что, если проиграешь Янь Лину ответный поединок, оправдываться тебе будет больше нечем, – Гуй Умин легонько щёлкнул парня по кончику носа.

– Да ну тебя, – Сэн Улянь отмахнулся от него и потёр нос. – Я ему больше не проиграю.

Для обучения учеников была выбрана школа Тяньхэ. На протяжении недели в обычно тихих и спокойных горах хребта Циньлин наблюдалось небывалое оживление. Ученики со всех уголков страны стекались в школу, создавая непривычный для местных ажиотаж. На территории Тяньхэ тоже стало очень шумно. Сама по себе эта школа была меньше других, но располагалась на горном хребте, поэтому была разбросана по нескольким пикам, между которыми тянулись причудливые подвесные мосты.

На первый взгляд они казались лёгкими и ненадёжными, но стоило лишь ступить на них – и создавалось ощущение, что идёшь по твёрдой земле. Эти мосты были созданы из особых материалов – верёвки сплетались из прочных нитей паучьего шёлка, а доски изготавливались из белой древесины и покрывались особым составом, который сохранял их в первозданном виде, несмотря на дожди, ветра и солнце. Издали казалось, что эти подвесные мосты парят в воздухе, не имея опоры. А люди, перемещаясь по ним, словно плыли по небесной реке. Такая картина вполне соотносилась с самим названием школы9.

Ученики Хэйшуй прибыли в Тяньхэ одними из первых, так как территориториально находились ближе всех. Великие школы, как правило, привозили больше учеников, чем другие, поэтому их традиционно селили отдельно – в более просторных павильонах. У Тяньхэ были два рядом расположенных пика, соединённых подвесных мостами, на которых находилось по два павильона с обустроенными для проживания комнатами. Таким образом, выходило, что четыре великие школы займут два этих пика. Сэн Улянь, прибыв на место, взмолился лишь об одном – чтобы на их пике оказались не ученики Хунфэн.

Но явно боги были глухи к его молитвам, потому что через два дня возле соседнего павильона показалась группа в тёмно-красных одеждах. Два строения разделяла каменная стена выше человеческого роста, но Сэн Улянь в этот момент лежал на крыше павильона, наслаждаясь лучами весеннего солнца, поэтому прекрасно видел приближающихся людей. Его губы плотно сжались, а настроение тут же испортилось. Он встал, спрыгнул вниз и широкими шагами направился в свою комнату.

Пока прибывали ученики, пересекаться с кем-либо не было необходимости, и Сэн Улянь с успехом этим пользовался, но вот настал день приветственного банкета. Длинные столы были установлены на территории центрального пика школы, где находились основные учебные павильоны, приёмный зал, обеденный зал и другие строения. Вечером здесь повсюду были развешаны белые фонарики, делая атмосферу торжественной. Множество голосов гудели подобно рою пчёл.

Столы пяти великих школ находились рядом друг с другом – прямо перед помостом, который занимала глава Тяньхэ – Сюань Чжэ. Ученики Хэйшуй заняли своё место – крайний справа стол, рядом с ними был стол Фуюнь, затем Тяньхэ посередине, далее Хуоху и Хунфэн. Выходило, что Хэйшуй и Хунфэн оказались на противоположных концах зала. Сэн Улянь взглянул в ту сторону, обегая глазами толпу, и тут же наткнулся на встречный взгляд – Янь Лин игриво приподнял бровь, улыбнулся и, изящно вскинув руку, помахал ему. Сэн Улянь едва не задохнулся от такого наглого поведения, он быстро отвел глаза в сторону и поклялся, что больше за весь вечер ни разу не взглянет в сторону стола Хунфэн.

Когда все гости расселись по местам, появилась и сама глава Тяньхэ. В белых одеждах, с длинными струящимися по спине чёрными волосами, украшенными заколкой из белого нефрита, она словно излучала божественное сияние. На вид этой женщине едва ли можно было дать больше тридцати лет. Она обладала мягкими и тонкими чертами лица и, безусловно, могла считаться одной из самых красивых женщин в цзянху. При этом исходящая от неё аура величия заставляла благоговеть всех вокруг. Сюань Чжэ редко появлялась в цзянху, поэтому видеть её вот так воочию доводилось далеко не каждому. Тем, кто в этот раз приехал на обучение в Тяньхэ, однозначно повезло, ведь такая возможность может больше никогда и не представиться.

Мягкий переливчатый голос главы Сюань разлился по залу, когда она начала свою приветственную речь. Все присутствующие, казалось, затаили дыхание, не смея даже пошевелиться, и во все глаза уставились на женщину. Янь Лин же, подперев рукой подбородок, смотрел не на помост главы, а на находящийся на противоположной стороне зала стол. Вернее на одного ученика, сидящего за этим столом. Они не виделись почти год, и за это время оба заметно подросли и изменились.

Черты лица Сэн Уляня немного заострились, телосложение стало крепче, а рост – ещё выше. Несмотря на то, что ему было только пятнадцать, он уже больше походил на молодого мужчину, чем на юного парня. Сэн Улянь слушал речь главы Сюань, обратив свой взгляд на неё, поэтому Янь Лин видел только его красиво очерченный профиль, но с такого угла особенно выделялись длинные чёрные ресницы, которые то и дело мягко порхали вниз и вверх при каждом движении век.

Янь Лин следил за ними, как заворожённый, и даже не заметил, когда официальная приветственная часть банкета подошла к концу и началась неформальная. Все расслабились, повернулись кто куда, вокруг снова загудели разговоры, зазвенели чашки и разнёсся стук палочек – все приступили к праздничному ужину.

– Эй, – один из учеников Хунфэн ткнул Янь Лина в бок, – ты чего застыл?

Янь Лин встрепенулся, словно очнувшись, и наконец оторвал взгляд от Сэн Уляня. Через некоторое время ученики начали кочевать от одного стола к другому, приветствуя знакомых. Янь Лин к тому моменту уже оказался за столом клана Бэй и беззаботно потягивал вино, разговаривая с Бэй Шэ.

– Говорят, в этом году на обучении будет особый учитель по скрытым техникам убийства, – сказал Бэй Шэ.

– Кто?

– Один из заместителей командира Цилинь.

Взгляд Янь Лина тут же сделался заинтересованным:

– Насколько я знаю, знатоком скрытых техник считается великий мастер Дун, и он как раз заместитель командира Цилинь?

– Точно, – кивнул Бэй Шэ. – А ещё он выходец из Тяньхэ, так что это наверняка будет он.

– Это обучение становится всё увлекательнее, – улыбнулся Янь Лин.

На приветственном банкете вино лилось рекой, и даже мастера смотрели на своих учеников сквозь пальцы, позволяя им отвести душу. Всё равно они бы налакались тайком, все это понимали, поэтому решили просто махнуть рукой. Такое попустительство для Янь Лина звучало как призыв к действию, поэтому он совершенно не стеснялся опрокидывать чарку за чаркой и к полуночи был уже навеселе. Вино не особо сильно действовало на него, всё-таки с таким уровнем ци опьянеть было проблематично, но всё же его взгляд казался немного затуманенным. Он заприметил знакомую фигуру, выходящую из зала, улыбнулся и поднялся с места.

В павильоне было душно, поэтому Сэн Улянь решил пройтись и немного освежиться. На улице стояла весна, а ветер по ночам всё ещё оставался прохладным. Юноша отошёл подальше от шумного зала и поднял голову – яркая полная луна заливала весь пик холодным светом. Мосты мерцали в лунном сиянии, отчего пейзаж вокруг казался иллюзорным, будто древние легенды о небесных чертогах воплотились в жизнь. Позади раздались шаги, Сэн Улянь обернулся.

– Ты даже не поздоровался со мной! – нарочито обиженным голосом сказал Янь Лин. Его походка была нетвёрдой, он остановился рядом с Сэн Улянем, рукава их одежд соприкоснулись. Сэн Улянь тут же отодвинулся в сторону.

– И почему я должен здороваться с тобой? Мы не друзья и даже не приятели.

– А кто мы тогда? – губы Янь Лина изогнулись в улыбке, он чуть наклонился к Сэн Уляню, заглядывая ему в глаза. – Соперники? Враги? Просто знакомые?

– Никто, – юноша отвернулся.

– Ну почему ты такой вредный, Улянь, – Янь Лин шагнул вперёд, но покачнулся, Сэн Улянь отреагировал инстинктивно, подхватив его под локоть, но тут же разжал пальцы и отдёрнул руку, словно коснулся раскалённого железа.

На лице Янь Лина расползлась хитрая улыбка, он намеренно подошёл ещё ближе и вздохнул.

– Кажется, я слегка перебрал вина.

Сэн Улянь никак не отреагировал. Он решил вернуться в зал, раз уж его прогулку так грубо прервали. Юноша повернулся, чтобы уйти, но его резко ухватили за рукав и потянули так, что халат частично сполз с плеча.

– Ты что вытворяешь! – яростно крикнул Сэн Улянь, оборачиваясь и вырывая руку, но тут же встретился с помутневшим взглядом Янь Лина – кажется, тот действительно был пьян. Сэн Улянь протяжно выдохнул, высвобождая свой рукав из хватки, но противник вовсе не намерен был отступать, поэтому просто повис на его руке, низко опустив голову.

– Наверное, мне стоит вернуться в павильон Хунфэн, – с усмешкой сказал Янь Лин.

– Хоть одна здравая мысль из твоего рта, – сквозь зубы выдавил Сэн Улянь. – А теперь отцепись от меня и иди спать.

– Но, Улянь, – Янь Лин поднял взгляд, – неужели ты позволишь мне в таком состоянии ходить по этим жутким подвесным мостам?!

– Почему меня должно это волновать? Попроси кого-нибудь проводить тебя. И отцепись уже, – юноша попытался стряхнуть пальцы, схватившие его руку.

– Но тут никого нет! – невозмутимо ответил Янь Лин.

– Значит, вернись в приёмный зал!

– Но я хочу спать.

– Значит спи здесь!

– Улянь, – Янь Лин чуть приподнялся на носках, нагло положил подбородок на плечо Сэн Уляня и медленно проговорил: – Если я буду спать тут, я простужусь, заболею, потом умру, и мой призрак будет вечно преследовать тебя.

Сэй Улянь беспомощно накрыл лицо ладонью:

– Что за бред ты несёшь…

– Ты ж не можешь бросить меня тут, правда? И уж точно не позволишь в таком состоянии ходить по подвесным мостам, – подбородок Янь Лина всё ещё лежал на плече Сэн Уляня, поэтому горячее дыхание касалось его шеи и уха, вызывая мурашки.

– Ладно! Отцепись от меня только! – Сэн Улянь отпихнул Янь Лина, но тот не разжал пальцы, продолжая висеть на юноше, пока они спускались к мосту, ведущему на пик.

– Иди сам!

– Не могу! Мне страшно, эти мосты такие жуткие… – Янь Лин сильнее прижался к Сэн Уляню.

– Ещё немного и я сам столкну тебя отсюда.

– Не будь таким суровым, Улянь! И почему ты вечно такой недовольный?

– Потому что вижу твоё лицо.

– Я вызываю у тебя такие эмоции? Но что я сделал?! Тот поединок был честным, ты не можешь винить меня за то, что я выиграл!

Сэн Улянь и сам понимал, что это глупо, ведь Янь Лин действительно победил честно, парень просто не мог смириться. Если бы на месте Янь Лина был ученик любой другой школы, Сэн Улянь не придал бы этому значения, но он проиграл ученику Хунфэн, да не просто ученику, а владельцу Чунлая – будто в насмешку. Поэтому казалось, что цель, которой он задался ещё в детстве, так и не была достигнута. Хэйшуй так и не удалось превзойти гору красных клёнов, и это вызывало в юноше глубокое чувство досады и несправедливости. Это было так по-детски, но Сэн Улянь ничего не мог с собой поделать. В Янь Лине он видел лишь ненавистного соперника. И теперь этот соперник висел на его руке, отказываясь идти самостоятельно. Как вообще до этого дошло?!

Сэн Уляня окутал исходящий от Янь Лина лёгкий сандаловый аромат, смешанный с запахом вина. Сейчас этот парень казался таким беззащитным и разительно отличался от того, каким предстал на арене в прошлом году. Несмотря на ветреный характер, во время поединка Янь Лин словно превращался в другого человека. Он вёл себя расслабленно, но казалось, от его взгляда не ускользало ни одно движение, ни одна деталь. Его стиль боя был безупречным, и Сэн Улянь не мог не признавать этого. Янь Лин определённо был из тех, кем восхищаются.

Преодолев подвесной мост, они оказались на пике, где располагались павильоны Хунфэн и Хэйшуй. Янь Лин вдруг остановился, отчего Сэн Уляню тоже пришлось встать, он обернулся:

– Ну чего ещё?

– Здесь красиво, правда?

С пика открывался действительно прекрасный вид на горный пейзаж. Холодный лунный свет заливал всё вокруг, позволяя видеть на многие ли впереди.

– На севере так же красиво? – спросил Янь Лин.

Сэн Улянь опешил на мгновение, затем перевёл взгляд на горы и через какое-то время сказал:

– Не так, по-другому.

– Покажешь мне как-нибудь?

Сэн Улянь встряхнул головой и потащил Янь Лина верёд:

– Хватит нести чушь, пошли уже.

Перед воротами павильона Хунфэн Сэн Улянь наконец отцепил от себя Янь Лина.

– Дальше дойдёшь сам, – юноша развернулся и быстрым шагом направился прочь, пока этот надоедливый тип не придумал ещё какую-нибудь глупость.

Янь Лин стоял, прислонившись спиной к деревянным воротам, и провожал взглядом удаляющуюся фигуру Сэн Уляня. Когда тот скрылся из поля зрения, Янь Лин вздохнул, затем лениво потянулся, размял шею и легко перепрыгнул через стену, окружавшую павильон – каждый его шаг был точным и тврёдым.

Глава 69

На следующий день официально началось обучение. В обеденном зале с утра царила мрачная атмосфера – старшие ученики, получившие накануне практически неограниченный доступ к вину, были похожи на восставших из мёртвых. Даже поначалу весело щебетавшие младшие, поймав на себе пару убийственных взглядов, затихли. Сэн Улянь почти не пил вино вечером, поэтому был свеж и бодр. Он сидел за дальним столом вместе с другими учениками Хэйшуй, когда почувствовал, как кто-то подошёл сзади. В следующий момент элегантная рука легла на плечо сидевшего рядом с Сэн Улянем Му Цяо, а мягкий голос, в котором слышался намёк на улыбку, проговорил:

– Братишка, не подвинешься?

Не ожидавший этого Му Цяо вздрогнул и резко обернулся. На его лице застыло потрясение и замешательство, а рот так и остался приоткрытым. Какое-то время он просто пялился на стоявшего позади молодого человека, а затем медленно пододвинулся, всё ещё не сводя взгляда с незваного гостя.

Сэн Улянь же, напротив, уткнулся в свою тарелку, делая вид, что не заметил, как справа от него уселся кое-кто в тёмно-красных одеждах. Янь Лин поставил поднос с едой облокотился на стол и изящно подпёр рукой голову, уставившись на Сэн Уляня. Сидящие вокруг ученики Хэйшуй непонимающе переглянулись и затаили дыхание.

– Доброе утро, – с улыбкой сказал Янь Лин. Вид у него был цветущий, словно это не он вчера не мог самостоятельно дойти до павильона.

Ученики Хэйшуй посмотрели на Сэн Уляня. Он поднял на них тяжёлый взгляд, и те, встрепенувшись, начали усиленно работать палочками.

– Спасибо за вчера, ты мне очень помог, – продолжил Янь Лин.

Ученики Хэйшуй замедлись, перекладывая еду из тарелки в тарелку. Даже те, кто уже поел, скрупулёзно выбирали последние рисинки.

– Даже не знаю, что бы я без тебя делал…

Ученики Хэйшуй старательно разглядывали чаинки в своих чашках.

– Ты никогда не бросишь в беде…

Сэн Улянь со стуком положил палочки, встал, убрал за собой тарелки и покинул обеденный зал.

– Эх, жаль, – Янь Лин проводил его взглядом, а затем с непринуждённым видом принялся за еду, даже и не думая пересаживаться.

Ученики Хэйшуй переглянулись, задаваясь одним и тем же вопросом: «Что происходит?!».

Эта сцена повторялась изо дня в день на протяжении почти двух недель. Дошло до того, что Му Цяо, скрепя зубами, перестал садиться рядом с Сэн Улянем, оставляя справа от него свободное место, которое неизменно занимал Янь Лин. Ученики Хэйшуй настолько привыкли к его присутствию, что стали утром брать порцию для него, если он задерживался. Потому что в противном случае этот парень таскал что-нибудь вкусное из тарелки Сэн Уляня, и тот потом весь день ходил такой угрюмый, что рядом с ним даже вздохнуть было страшно. Никто не понимал, почему Янь Лин это делает, но, честно говоря, им не хотелось, чтобы это прекращалось, потому что никто не из них не посмел бы вытворять что-то подобное и злить Сэн Уляня. Янь Лин был словно бесстрашный герой, засовывающий голову в пасть тигра.

После очередного такого завтрака Янь Лин вместе с Бэй Шэ отправился на утренние занятия. На днях в школу прибыл тот самый заместитель командира Цилинь – великий мастер Дун Синь. И сегодня он должен был провести первый урок по скрытым техникам убийства. Эти занятия проводились только для старших учеников, и теперь они потихоньку стягивались в учебную комнату.

Внутри рядами стояли низкие столы, рядом с которыми лежали подушки. Ученики рассаживались по местам, продолжая болтать друг с другом, так как учитель ещё не пришёл. Зайдя в павильон, Янь Лин обежал взглядом присутствующих и тут же нашёл того, кого искал.

– Идём, – сказал он Бэй Шэ и бодрыми шагами направился к столу, стоящему у окна.

Там сидел Сэн Улянь. Бэй Шэ уже две недели следил за этим спектаклем, и сейчас, идя вслед за Янь Лином, привычным движением достал из кармана орешки, приготовившись лицезреть очередное представление. В это же время через вторые двери в учебную комнату вошёл Му Цяо с двумя другими учениками Хэйшуй. Он собирался занять место рядом с Сэн Улянем, но когда оставался всего шаг до цели, перед ним внезапно возникла изящная фигура в тёмно-красных одеждах, принеся с собой лёгкий сандаловый аромат. Вернее спина этой изящной фигуры. Янь Лин, даже не заметив Му Цяо, быстро опустился на то место, которое приметил юноша, и, элегантно подперев подбородок рукой, улыбнулся, повернувшись к Сэн Уляню.

Му Цяо сжал свои и без того тонкие губы, которые теперь вовсе превратились в ниточку, но не в силах ничего изменить, беспомощно опустился за стол позади Сэн Уляня. Он предпринял последнюю попытку вырвать своего драгоценного соученика из лап этого коварного змея с горы красных клёнов:

– Лянь-сюн, сядешь с нами?

Сэн Улянь бросил на него резкий взгляд и сквозь зубы прошипел:

– Не называй меня так, – а затем отвернулся.

– Прости, – пискнул Му Цяо, не решаясь больше его тревожить.

Янь Лин же, напротив, увидел прекрасную возможность потревожить объект своих бесконечных посягательств. Его улыбка стала ещё шире, он чуть подался вперёд и, заглядывая в лицо Сэн Уляня, вкрадчиво заговорил:

– Почему тебя нельзя так называть?

– Что тебе не нравится?

– Это запретное слово?

– Мне тоже нельзя?

– Что если я тебя так назову?

– Лянь-сюн?

– Ля-я-янь-сю-ю-ю-юн…

Глаза Сэн Уляня закатились так, что он наверняка увидел собственный затылок. Бэй Шэ застыл, не донеся орешек до рта, в ожидании развития ситуации. Янь Лин слегка коснулся кончиками пальцев своих губ и прищурил глаза.

– Лянь-сюн? – почти прошептал он.

Раздался хруст – по столешнице расползлась трещина, а Сэн Улянь поспешно разжал руку, которой схватился за край стола.

– Тц-тц-тц, Лянь-сюн, нельзя же так обращаться с имуществом Тяньхэ! – покачал головой Янь Лин.

Сэн Улянь скрипнул зубами, впившись глазами в юношу. В этом взгляде отчётливо читалось убийственной намерение, даже атмосфера вокруг резко стала напряжённой и гнетущей, все присутствующие почувствовали опасный всплеск ци и замерли, повернувшись в сторону двух молодых людей. Казалось, ещё секунда, и Сэн Улянь выхватит свой меч, однако в этот момент дверь распахнулась – в комнату вошёл мужчина в синих с золотом одеждах. Он остановился на пороге, взглянув на Сэн Уляня и Янь Лина.

– Тренировки с мечом во второй половине дня, – голос мужчины был приятным, почти мелодичным, однако звучал холодно и твёрдо. Он прошёл в центр комнаты, заняв место учителя, и окинул взглядом зал. Казалось, он больше не собирался обращать внимание на повздорившую парочку. Сэн Улянь выдохнул, расслабляя мышцы, и сел ровно, сосредоточив взгляд на мастере. Янь Лин улыбнулся и тоже принял подобающую позу.

– Я заместитель командира отряда Цилинь, великий мастер Дун Синь. Можете звать меня мастер Дун или заместитель командира Дун. Я не учитель и не стоит так ко мне обращаться. В течение трёх недель я буду обучать вас распознаванию скрытых техник убийства.

Голос Дун Синя казался совершенно лишённым каких-либо эмоций. Этот мастер был довольно красивым мужчиной, его фигура выглядела утончённой даже в стандартных одеждах отряда Цилинь. Все движения были плавными и изящными, присущими выходцам из Тяньхэ. Однако бесстрастное лицо совершенно не подходило этому возвышенному образу.

Служба в Цилинь накладывала свой отпечаток на любого. А если этот мастер был заместителем командира, он, должно быть, сталкивался со множеством самых разных ситуаций. Цзянху не было мирным краем, там часто случались конфликты, которые нередко заканчивались кровью. Цилинь чаще кого бы то ни было смотрел в лицо опасности, постоянно оставаясь на острие ножа между мастерами, наёмниками и обычными людьми.

Мастер Дун начал урок, его голос плавно струился по залу, словно горный ручей, заставляя молодых учеников слушать, затаив дыхание. Они, ещё никогда прежде не сталкивавшиеся с техниками скрытых убийств, но наслышанные о Сыюхуа, слушали с вниманием и жадностью, боясь упустить даже слово.

– Известно, что техники скрытых убийств вышли из древней организации, носившей название Зал Четырёх Истин. Последние упоминания о ней встречаются в текстах пятисотлетней давности. Считается, что Зал Четырёх Истин перестал существовать примерно в то же время, но правильнее было бы говорить не об исчезновении, а о переустройстве. Само учение Зала не исчезло, сегодня его продолжают совершенствовать ученицы Сыюхуа.

– Обучаться в Зале Четырёх Истин могли лишь девочки, и эта традиция также сохранилась в нынешней школе Сыюхуа. Искусство скрытых убийств является тонким и изящным, в отличие от владения мечом, где металл сам по себе жёсткий, холодный и напористый. Не пройдя обучение, овладеть полностью всеми техниками скрытых убийств невозможно. У нас нет исчерпывающих данных о них, поэтому даже великие мастера зачастую не могут их использовать или же используют ограниченно.

– Мастер Дун, – Янь Лин поднял руку. – Но разве вы не считаетесь знатоком скрытых техник в цзянху? Неужели ваши возможности тоже ограничены?

Разумеется, никто из присутствующих никогда бы не осмелился задать подобный вопрос Дун Синю, да ещё и так нагло прерывая урок. Но Янь Лин, как сам когда-то подтвердил, был бесстрашным идиотом. Бэй Шэ мысленно шлёпнул себя ладонью по лицу. Дун Синь же спокойно перевёл взгляд на задавшего вопрос юношу. На лице мастера не отразилось ни единой эмоции, он только коротко кивнул и ответил, не меняя тона:

– Верно. Знать и уметь – не одно и тоже. Можно научиться видеть скрытые техники, вычислять их, противостоять им, определять, какая именно была использована для убийства. Но обучиться им и достичь так называемого «просветления» – нельзя, если ты не часть Сыюхуа.

– Просветления? – заинтересовавшись, переспросил Янь Лин.

– Зал Четырёх Истин не зря носил это название. По сути, концепция их учения была заимствована из буддийской философии. Человек рождён для страданий, и чтобы их преодолеть, он должен постичь четыре истины – страдание, возникновение страдания, прекращение страдания и путь. Однако в учении Зала Четырёх Истин это не истины в их изначальном смысле, а этапы обучения. Доподлинно неизвестно, каково содержание каждого из этих этапов совершенствования, но при достижении четвёртого, по аналогии с буддизмом, ученица переходила к постижению «Восьмеричного пути». Однако в отличии от классической буддийской философии, здесь совершенствовались не восемь духовных элементов, а восемь техник скрытых убийств.

– Учение Зала Четырёх Истин гораздо сложнее любой техники меча. На освоение базовых техник своих школ вы тратите в среднем десять лет, начиная тренировки с восьми-десяти лет. Ученицы Зала Четырёх Истин начинали обучаться не позже чем в четыре года, и на освоение первых четырёх этапов у них уходило от пятнадцати до двадцати лет. Что касается «Восьмеричного пути» – постигать его они могли всю оставшуюся жизнь. Вероятно, по этой причине никто из известных нам на сегодняшний день учениц Сыюхуа не владеет всеми восемью техниками. И по этой же причине среди них нет тех, кого можно было бы именовать мастером, все они остаются ученицами независимо от возраста. За исключением главы школы. Она единственная имеет хоть и не признанное Великим Советом, но звание мастера.

– То есть она владеет всеми техниками скрытых убийств?! – ошарашенно выпалил Му Цяо, все повернулись к нему, юноша тут же покраснел и смутился.

– Да, – подтвердил Дун Синь. – Согласно имеющейся информации, глава школы Сыюхуа единственная в цзянху владеет всем комплексом техник Зала Четырёх Истин. Моя задача – рассказать вам о том, как их обнаружить. Чтобы в дальнейшем, вернувшись в свои школы, вы могли практиковать и развивать этот навык. Однажды он может спасти вам жизнь. В противном случае, встретив Сыюхуа, вам останется лишь бежать. Если успеете.

В комнате для занятий наступила тишина. Ученики нервно поёжились, словно от холода, Янь Лин же ухмыльнулся и взглянул на сидящего рядом Сэн Уляня. Тот смотрел прямо перед собой, явно о чём-то задумавшись.

– Техники вашей школы немного похожи на техники скрытых убийств, верно? – шепнул Янь Лин, наклонившись к парню.

Сэн Улянь чуть повернул голову, бросив на него взгляд, но тут же отвернулся, ничего не ответив. Но на самом деле нельзя было сказать, что Янь Лин был так уж неправ. Тёмные техники в некотором роде действительно были схожи с техниками скрытых убийств. В их основе лежало использование ци без холодного оружия, и совершенствование этих техник базировалось на постижении глубин собственной энергии путём освоения ступеней учения. Каждая ступень включала методы медитации для развития ци и набор техник, связанных с этим уровнем погружения. Чем больше ступеней осваиваешь – тем глубже постигаешь путь.

Техники Хэйшуй существовали много столетий, но откуда они пришли, каким образом их постиг основатель школы, великий мастер Хэ Юй, было неизвестно. Однажды Сэн Улянь спросил об этом Ло Лумана, но тот сказал лишь, что основатель не оставил записей об этом. По какой-то причине он не раскрыл истину даже своим собственным ученикам. Так или иначе, это давно осталось в прошлом и теперь уже не имело значения. Возможно, когда-то давно создатель тёмных техник имел отношение к Залу Четырёх Истин, а может, сам этот Зал стал побочной ветвью какого-то ещё более древнего учения.

Сэн Улянь знал, что в их школе можно было обучиться технике создания масок Ижун10, которые часто называют «масками из человеческой кожи», но мало кто всерьёз интересовался этим ремеслом, потому как Хэйшуй, как одной из пяти великих школ, не было необходимости использовать подобные методы для достижения своих целей. К тому же полностью сохранилась лишь сама техника создания масок, которая некогда являлась частью целого отдельного учения, носившего название «Искусство Ижун».

Маска могла лишь изменить внешность, однако постижение «Искусства Ижун» позволяло не просто менять облик, а буквально перевоплощаться в другого человека, подражая его речи, �