Контакт

Пролог

2

– Сссфффяяясссь ееесссттть пппуууттть. (Связь есть путь) – Сссфффяяясссь ееесссттть пппуууттть. (Связь есть путь) – Сссфффяяясссь ееесссттть пппуууттть. (Связь есть путь) – постепенно затухая, пульсировала в сознании «капля связующего».

Ледяной ветер с оглушительным свистом бил по шлему мелкой каменной крошкой, как шрапнелью. Ферт не без труда перевернулся на спину, и обвел взглядом видимую часть грота. Броненосцы ортодоксов лежали в неестественных позах. Из-за тяжелой экипировки, гравитационный удар отразился на них сильнее всего. Кэйман, без видимых признаков жизни, тоже лежал неподалеку. Ферт попробовал встать, но слабость и дрожь во всем теле не дали этого сделать.

– Вот уж действительно помогли, чем смогли! – проворчал он, прикидывая план ближайших действий.

А действовать было уже критически необходимо. Шкала запаса воздуха была в желтом секторе, и заряд батареи экзоскелета тоже не рос. Ветер постепенно затихал, а вот вибрация рожденная гравитационной волной только нарастала. Ферт попробовал сеть, потом встал и, качаясь, шагнул к телу Кэймана. Тот лежал без сознания. Видимых повреждений на его костюме не было, но включенный сканер выявил серьезную утечку воздуха из системы жизнеобеспечения. Тем временем, сверху стали осыпаться потревоженные обломки ледяных сталактитов. Один из таких пробил кабину выглядывавшего из-под земли шахтопроходца. Внутри что-то заскрежетало и затихло. Ферт, вздохнул. И, поскольку, вокруг не осталось больше работоспособных систем жизнеобеспечения, он наклонился к Кэйману и тихо сказал:

– Ну что, как в старые добрые?

Синхронизировав свой экзоскелет с костюмом бывшего сослуживца и подняв его на руки, он, скрипя зубами, заметил как показатели кислорода и заряда батареи скакнули вплотную к красной зоне.

– Да ладно… – еще тише сказал Ферт. В его голосе перемешивались нотки братской заботы и безграничной печали.

– Держись, мы с тобой и не из таких передряг выбирались!

Отрешенный, уверенным шагом, он уносил своего боевого товарища прошлых лет в направлении, где должен был находиться выход из грота. И карта, полученная вовремя синхронизации с костюмом Кэймана, не подвела. Нужно отдать должное Ортодоксам, что разведка, что технологии у них всегда были на очень высоком уровне.

Когда, в открывшемся впереди проеме, показалось, наполненное зеленоватым сиянием Гамма Тукана и сокрытое снежной бурей небо, грохот обрушивающихся позади пород глушил даже мысли. И Ферт лишь почувствовал колкий удар в область правой лопатки. Сначала один, а следом еще и еще. Он, не раздумывая, бросился к ближайшему выступу, за которым можно было укрыться. Экзоскелет позволял совершать чудеса в рывках на расстояния до полукилометра. А до выступа не было и трети того. Но шагающая сзади, автоматизированная боевая платформа, это не тот противник, от которого, при всех известных условиях, можно было легко уйти. Заваливаясь вперед, и прикрывая собой Кэймана, Ферт зажмурился от ударивших вдруг в глаза ярких лучей корабельных прожекторов. Экзоскелет подал сигнал об отключении системы жизнеобеспечения. И тревожно запульсировала «капля связующего» в угасающем сознании.

Над упавшими бойцами ярким росчерком вглубь пещеры пролетела ракета.

Бар «Наблюдая Солнце» всегда славился изысканной атмосферой, которая могла с лихвой покрыть запросы даже самого капризного и искушенного ценителя лаундж-пространств. И как ни странно, находился он на Земле. Футуристичный, вытянутый, вдоль скоростной магнитной транспортной артерии, Пиквар прирастал с северо-восточной стороны древним по нынешним меркам пригородом. Провинциальный дух, в нем, царил повсюду. Каменные и кирпичные дома с толстыми стенами были украшены лепниной. Огромные окна безучастно смотрели на старинные мостовые и тротуары выложенные брусчаткой.

И вот, в одном из таких домов, стоящем на берегу огромного пруда, на последнем этаже и находился бар «Наблюдая Солнце».

Под спелые ноты электрогитары, дрогнули и поплыли в стороны неоновые занавески, открывая панорамный вид. Первые лучи восходящего солнца проникли в сумрак бара, рассеивая струящийся дым благовоний. Двое мужчин, сидящих за столиком, безмолвно, потягивали горячий глинтвейн, глядя в окно. Темнеющий лес на другом берегу пруда, еще не проснулся после долгой зимы, и хмуро молчал. Большая белая сова бесшумно взлетела с вековой ели, и, сделав круг над замерзшим прудом, скрылась в лесу. Зеленые лапы хвойного исполина качнулись, осыпая белесой пылью подтаявшие сугробы.

– Я благодарен тебе – нарушил тишину один из сидящих за столом, – То, что ты сделал, открыло для меня беспрецедентные возможности осознания. И я отдаю себе в этом отчет. Да что там, я потому и могу отдать себе в этом отчет! Ты понимаешь, о чем я?

– Вполне – отозвался второй, – Но заслуги в этом моей, ничуть не больше, чем твоей. Ведь, в конечном счете, лишь уровень готовности, ну или, как говорит Он – уровень соответствия, все и решает. Твой, мой, да чей угодно… Так, что благодарность твоя, – и тебе тоже. Однако я слышу, что ты имеешь сказать.

– Это хорошо, – продолжал первый, – значит, и зла ты на меня тоже не держишь. Пойми, я не мог поступить иначе, я был слеп. Но твой поступок, – он свел меня с Ним. Дал шанс получить шанс. Ты мне всегда был, как брат. Теперь я это ясно вижу.

– За нас, – поднял бокал второй.

– За нас! За нас, и за Него – согласился первый, и помолчав добавил, – Полагаю ты уже же понял, что, до определенного момента и уровня, Его знания будут доступны тебе через меня?

– Да, – кивнул второй – Я, понял. Значит, у Него все получилось. Мы все долго к этому шли. Он, конечно не в пример дольше. Но, что ты, что я, мы оба сыграли определенную роль в этом спектакле – сделав глоток, он добавил – Вот только, что дальше?

– Ну, со мной, все ясно. А вот тебе, расслабляться рано. Ведь ты же понимаешь, что произошедшее в гроте, не является даже десятой частью замысла этих ортодоксальных фанатиков. Меня, можно сказать использовали вслепую. Разменяли как пешку, – первый усмехнулся, – Но ты то, еще пока на поле.

– Вот именно, что пока – печально улыбнулся Ферт, и перевел взгляд с восходящего солнца на собеседника – Я, наверное, буду скучать, мой боевой брат.

– Нет, не будешь. Для этого попросту нет времени. К тому же, это еще не конец. Мне то, теперь это ясно. А вот, тебе необходимо собраться, и чем скорее, тем лучше. Я, серьезно, Ферт, главное не забудь, о чем мы с тобой здесь говорили! Все что необходимо в настоящий момент, тебе теперь известно – с этими словами Кэйман встал, и протянул для рукопожатия руку.

– Мы что, прощаемся? – спросил, поднимаясь с кресла, Ферт, и отвечая на рукопожатие.

Вот сейчас, глядя в глаза своего боевого товарища, боевого брата, держа его ладонь в своей, он, наконец, увидел того, с кем были пройдены сотни тысяч верст.

– Даже не надейся, дружище – весело улыбнулся Кэйман, – Даже не надейся!

Звякнул бокалами за своей стойкой бармен. И сквозь этот звон, откуда-то издалека донесся голос старины Кэригана.

– Подъем, майор Миррор, к Вам пришли!

3

– Кэриган? – Ферт оглянулся по сторонам, – Да не, показалось…

Бармен, тем временем, принялся с большим усердием звенеть бокалами. Это, изрядно, портило атмосферу в баре. И Ферт хотел было попросить того быть тише, как до него донесся уже незнакомый голос.

– Майор Миррор, это полковник Фред Канинг. Приказываю немедленно прийти в себя! И встаньте, когда с Вами разговаривает старший по званию. С настоящего момента все, кто находится на территории форпоста, переходят под мое командование!

Ферт поморщился. Не столько от услышанного. Сколько от того, что приятный взгляду восход начал меркнуть, а звон бокалов стал перерастать в ужасную режущую боль во всем теле.

– Док – прохрипел он – Док, что это еще за затылок свалился на наши головы? И да, док, почему мне так больно, причем везде?

– Полковник Канинг, любезно предложил нам свои услуги в разрешении того небольшого инцидента, произошедшего в области метеоритной бомбардировки. А боль такая потому, что я экстренно прооперировал Вас, но обезболивающее не вводил.

– Док, хороший ты человек! – Ферт все еще не открывал глаза – Ну, если, с полковником мне все более или менее ясно. То не мог бы ты поподробнее остановится на метеоритном дожде. Хотя нет, погоди. Вопрос обезболивающего меня интересует больше. Ты же никогда не был садистом, Док!

– Прошу правильно меня понять, майор. Но все не так просто.

Присутствие полковника вынуждало Кэригана, вернее доктора Кэригана придерживаться официального тона.

– Дай угадаю. Полковник тут не случайно… – Ферт осекся. Говорить было тяжело.

– Все верно – произнес, стоявший до этого молча, полковник Канинг. Он был вне себя от гнева, но внешне выглядел спокойно – У меня предписание из штаба, взять командование фортом на себя. А также, у меня есть сообщить Вам, майор, что проект 324 закрыт.

– Предписание… Штаб… – задумчиво прохрипел Ферт – Надеюсь, полковник, Вы…

– Полковник Канинг! – грубо перебил его полковник.

– Я так и сказал. – продолжал Ферт – Так вот, надеюсь, Вы понимаете, что я нахожусь вне Вашей юрисдикции.

– Так точно! Иначе, Вы были бы уже в карцере, майор! – полковник Канинг начинал терять терпение, и выполнив «поворот крууугом», вышел из лазарета.

– Док, ты что-то хотел сказать – приоткрыл глаза Ферт.

– Да, – начал без прелюдий Кэриган – во-первых, тебе нужно знать, что случившийся метеоритный дождь возник за считанные секунды в верхних слоях атмосферы. И это нонсенс. Во-вторых, через час после твоего ухода, была распакована и отправлена по твоему следу резервная мех-группа поддержки. Никто из наших этого не делал. А значит, сигнал пришел извне. Ну и в-третьих, – Кэриган осекся и опустил глаза.

– Я знаю, старина. Кэйман не выжил – мрачно прохрипел Ферт.

– Но как?! Как это удалось тебе? Да, экзоскелет… Но там была боевая платформа! – воскликнул Кэриган, ошарашено глядя на собеседника. – Он?

Ферт кивнул.

– Здесь? – одними губами спросил док.

– Везде.

Получив таки слоновью дозу обезболивающего, и объяснения Кэригана, что после такого вмешательства и без реабилитации, обезболивающее можно принимать только будучи в полном сознании, чтобы не повредить это самое сознание, Ферт громыхал по коридору. Требовалось время, чтобы привыкнуть к управлению металлическими конечностями. И как только Кэригану удалось так быстро его поставить на ноги, вернее на эти биомеханические ходули. Все-таки, док тоже здесь не случайно. Сейчас Ферт на много взглянул под другим углом. Дойдя до каюты, в которой расположился полковник, Ферт полностью освоился с управлением. Постучать он не успел, дверь открылась сама.

– Полковник Канинг, я официально приношу Вам свои извинения. Просто так получилось – он окинул взглядом свои конечности, и улыбнулся – Что я встал не с той ноги.

Фрэд Канинг, с позволения сказать, был классическим полковником Объединенного Флота Земли. Косая сажень в плечах, рост под два метра, и, конечно же, квадратная челюсть и стрижка – площадка. Его серо-зеленые глаза, несколько секунд, без какого-либо выражения, смотрели на Ферта. А потом, полковник расхохотался.

– Молодец, майор! Ценю юмор, тем более в твоем случае – полковник многозначительно взглянул на биомеханические протезы. – Можешь походить туда обратно, не стой как истукан. Знаю, тебе нужно осваиваться. И каждый шаг, для тебя, сейчас, это бесценная крупица опыта. Который, нам понадобится, и очень скоро.

Он сделал знак рукой, приглашая Ферта в свою каюту. Каюта, нужно заметить, с прибытием полковника заметно преобразилась. Его адъютанты, не зря свой хлеб едят. Скромный, на военный манер, антураж резко контрастировал с предыдущим вариантом. Лоска не было, но во всем чувствовалось присутствие высокого офицерского чина. Ферт не заставил просить себя дважды, и продолжил движение, прислушиваясь к ощущениям.

– Поскольку, нам предстоит серьезная работа, предлагаю начать с чистого листа. Я хорошо знаком с твоим личным делом. Ты являешься, одновременно, и прототипом и последним объектом проекта 324. Также, у тебя есть выборочный допуск к секретным данным. К некоторым из них нет допуска даже у меня. И, сразу скажу, эти данные меня не интересуют. Поэтому, наше общение пойдет строго в рамках общего допуска.

– Конструктивный подход, полковник – одобрил Ферт, – Я могу к Вам так обращаться?

– Валяй – махнул рукой полковник Канинг, и продолжил – Мы уже проанализировали случившееся в гроте. Для нас не стала полной неожиданностью способность шахтопроходца Ортодоксов уйти от наших радаров, и при этом не глушить связь и не оставлять импульсно-волновых следов. И в этой ситуации есть свои плюсы. Во-первых, теперь мы достоверно знаем о такой возможности. Во-вторых, хорошо, что это случилось сейчас. В том смысле, что технология Ортодоксов еще сырая. Они определенно поторопились с ее использованием. В-третьих, на основе всего вышесказанного, в штабе было принято решение изменить настройки твоего опорно-двигательного комплекса. И твои боевые возможности значительно возросли. Думаю, ты и сам уже это заметил.

– Полковник, один вопрос – Ферт прекратил расхаживать – То, что мы не засекли шахтопроходец, это полбеды. Но как им удалось незаметно его сюда доставить?– Хороший вопрос, майор. По имеющимся у нас данным, у Ортодоксов было два опытных образца этой технологии – поймав на себе скептический взгляд Ферта, Канинг осекся, и уточнил – Да, данные у нас скудные. Работаем с тем, что есть. Но, сейчас не об этом. Первый образец, был израсходован в момент входа в систему Гамма Тукана с группой метеоритов, и в атмосферу планеты в составе той же группы. Второй, был погребен под толщей льда и камня вместе с шахтопроходцем.

Ферт молчал. Да и что тут было сказать? Данных почти нет. Какие-то неизвестные образцы Ортодоксов. А дальше что… Само собой напрашивается прямое столкновение с Ортодоксами. И вероятно, конфликт будет затяжным и масштабным. И словно в ответ на его мысли, форпост сотряс тектонический импульс. Ферт вздрогнул от неожиданно мелькнувшей в голове догадки…

– Кстати, я так и не услышал внятного объяснения от системы безопасности форпоста, почему был отключен подземный защитный купол – полковник не выглядел удивленным – Вижу, ты уже тоже начал понимать, что всё куда серьезнее, чем, кажется на первый взгляд. Скажу больше, сегодня мы потеряем этот форпост, и только вопрос времени – когда. Я, конечно, активировал, по прибытию, все протоколы защиты. Но это – мертвому припарки. Так что, твоя задача, майор, прибыть в грузовой ангар и экипировать экзоскелет нового поколения. И это приказ!

Шутки кончились. Ферт это отлично понимал, и без лишних разговоров вышел из каюты. Перед тем, как за ним закрылась дверь, он услышал приказ полковника отдаваемый кому-то по комлинку.

– Всему персоналу активировать протокол 212, и прибыть в грузовой ангар.

По пути в ангар, Ферт встретил доктора Кэригана. Тот, сунул ему в руки какую-то плоскую фляжку с чем-то жидким внутри, и в двух словах объяснил, что так надо. И, что это, от сам знаешь кого! Ферт не удивился, когда в новом экзоскелете обнаружил пустой слот, размером как раз под фляжку. Поместив последнюю в слот, он активировал экзоскелет. И…

– Привет.

Человек, сидящий за барной стойкой, сильно на кого-то походил. Но Ферт не мог вспомнить на кого. Закинув ногу на ногу, он стал пристально вглядываться.

– Ты сейчас дыру взглядом протрешь – человек улыбнулся – у тебя есть вопросы. Задавай.

– Кто ты? – спросил Ферт не оставляя попыток рассмотреть и узнать собеседника.

– Ну, по-моему, это очевидно. Я – это другой ты.

И правда, сидящий за барной стойкой был его точной копией.

– Я не это имел ввиду – качнул головой Ферт – Кто ты на самом деле?

– ТЭОС, и я загружаю тебе данные «нового пути». Поторопись.

Видение пропало. И Ферт снова находился в грузовом ангаре. Вокруг было людно, поскольку весь человеческий персонал форпоста собрался здесь. Увидев, как пересекая ангар, к нему направляется полковник, Ферт зашагал навстречу.

Люди расступались, освобождая дорогу могучему киборгу.

4

– Новости с орбиты, майор, – произнес полковник Канинг, его голос был спокоен, но в глазах мелькнула тень озадаченности, как будто он пытался сложить кусочки головоломки, которые не хотели вставать на место. Пространство ангара наполнял гул работающего оборудования, а лучи аварийного освещения отбрасывали длинные тени на лица собравшихся людей, делая их черты резче и суровее.

– В систему вошла группа неопознанных кораблей. Один линкор, четыре легких крейсера и два штурмовых эсминца, – продолжил он, глядя на майора Ферта, словно ожидая объяснений, – Мы пятикратно уступаем в огневой мощи, не говоря уже о маневренности. До боевого столкновения, меньше двух часов.

Ферт кивнул, его лицо осталось невозмутимым, несмотря на тяжесть новостей. Полковник стоял, скрестив руки на груди, его форма была идеально выглажена. Он не проявлял ни малейшего признака слабости; напротив, его мышцы были напряжены, как у хищника, готового к прыжку. Команда вокруг них – техники, солдаты и ученые – смотрела с тревогой, но полковник одним взглядом поддерживал порядок, его присутствие внушало уверенность, словно он был неуязвимым бастионом в хаосе войны.

– Командование Ортодоксов не могло так просчитаться и дать нам два часа, а в том, что это они, нет ни каких сомнений – наконец сказал Ферт, оглядывая столпившихся в ангаре людей, – Скорее всего, столкновение на орбите не входит в их планы.

– Как и наша эвакуация, – добавил полковник, его тон был ровным, без тени сомнения. Он провел рукой по щеке, стирая невидимую пыль, – Наш флагман уже отозван и вместе с группой прикрытия отступил для перегруппировки и объединения со вторым звездным флотом Земли. Они будут здесь через сутки. Что за заварушку ты тут затеял, майор, раз в эту забытую всеми богами систему стягиваются такие силы?!

В ангаре повисла тишина, прерываемая лишь далеким гудением вентиляторов. Ферт улыбнулся уголком губ, его глаза сверкнули, отражая холодный свет ламп. Он почувствовал мощный выброс адреналина в кровь. Это была знакомая энергия, которая не раз подстегивала его в подобных случаях.

– Мне и самому пока далеко не все понятно, – ответил Ферт, его голос эхом отозвался в пространстве ангара.

Люди вокруг напрягли слух, их лица выражали смесь надежды и страха, но в глазах маячила искра веры в майора, в полковника, и в то, что они знали свое дело.

– Но одно могу сказать точно, ближайшие сутки мы запомним надолго! А сейчас, полковник, мне нужны все наши буровые расчеты, – и, отвечая на встречный вопросительный взгляд Канинга, Ферт уточнил – Раз эвакуация наверх невозможна, мы идем вниз.

– Хорошо, майор, – согласился полковник, – Поскольку для подобной ситуации у меня также есть инструкции – оказывать тебе всестороннюю поддержку, будь по-твоему. И еще, на орбите я на всякий случай оставил один беспилотный фрегат-транспортник. Он сейчас аккурат над нами.

Полковник не улыбался, но в его глазах промелькнул огонек понимания, как будто он предвидел такой поворот. А вот Ферт хищно улыбнулся, его зубы блеснули в полумраке, отражая торжество.

– Мне нравится ход ваших мыслей, полковник! – воскликнул Ферт, и его улыбка стала еще шире, излучая ту же непоколебимую уверенность. – Ведь это значит…

– Протокол Беркут! – в один голос воскликнули сумасшедшие вояки, их голоса слились в хор, полный азарта и готовности к битве. Эхо их крика разнеслось по ангару, как боевой клич, пробуждая всех к действию. Люди загудели, проверяя снаряжение, переглядываясь с новообретенной силой. И страх сменился решимостью, ведь пугает всегда неизвестность, а сейчас все было предельно ясно – Ни шагу назад!

5

Спустя два часа, командующий боевым звеном флота Ортодоксов Сайлен Дэвис стоял на капитанском мостике Линкора «Орион», вдыхая свежий рециркулированный воздух с металлическим привкусом. Мостик был наполнен мягким гудением приборов, мерцанием голографических дисплеев, отображающих траектории кораблей. Он наблюдал, как огненным росчерком фрегат землян резал атмосферу, устремляясь вниз, к одиноко сверкающему на поверхности планеты защитному силовому полю форпоста.

– Протокол Беркут, значит, – подумал вслух командор Дэвис, его голос был тихим, но полным уважения к противнику. В его глазах отразилось понимание, – земляне не сдавались, их ход был дерзким. Воздух на мостике стал гуще, напряжение нарастало, как перед бурей. Яркая вспышка озарила пространство, и поставила крест на цели их пребывания, превратив фрегат и форпост в облако плазмы и осколков.

А где-то под землей, по известному лишь одному ТЕОСу маршруту, двигалась примерно сотня человек во главе с киборгом. Туннели, в которые они пробурили проход, были темными, с влажными стенами, пронизанными ледяными жилами.

Мощнейший информационный импульс, прошедший сквозь толщи минералов и льда как сквозь масло, заставил всех замереть на месте. Этот импульс был не просто сигналом – он был шепотом вселенной, несущим новости о гибели фрегата. Воздух в туннелях стал тяжелее, сердца людей застучали громче. Полковник Канинг и майор Миррор переглянулись. В окутавшей все абсолютной тишине, натянутыми струнами звенело само время, своими вибрациями порождая новые потоки информации, взамен ушедшим. И группа двинулась дальше.

Затишье продлилось недолго – его разорвал скрип льда, проникающий сквозь толщи пород, как предвестник надвигающейся бури. В туннелях экзопланеты, где каждый шаг эхом отражался от стен. Группа из сотни человек застыла, прислушиваясь к вибрациям, нарастающим из недр. Каменистая поверхность, по которой они шагали, пошла буграми, как будто просыпаясь от тревожного сна, разбуженная эхом далеких взрывов. Грунт трескался с глухим, нарастающим гулом, напоминающим сердцебиение гигантского зверя, скрытого под слоем вечной мерзлоты. Из-под нее начали выныривать шахтопроходцы – массивные, устрашающие машины, покрытые коркой льда и грязи. Они прорывались сквозь толщу пород в поисках добычи. И замерев, раскрывали свой металлический зев, как хищные пасти, откуда с механическим лязгом начинали появляться боевые платформы, которые двигались с угрожающей грацией, их гусеницы перемалывали камень и лед, поднимая облака пыли и осколков, которые клубились в лучах фонарей, делая видимость размытой и сюрреалистической. Механический рев их моторов эхом разносился по туннелям, смешиваясь со скрипом льда, создавая ощущение, будто сама планета изрыгает механических монстров из своих недр, адаптированных для подземной войны.

Ферт активировал режим экзоскелета – «берсерк», и пространство вокруг разделилось на слои. А его восприятие расширилось до беспрецедентных масштабов, фильтруя хаос в четкие паттерны: тепловые сигнатуры шахтопроходцев, вибрации под землей, ритм сердец товарищей. Его движения стали быстрее, благодаря усиливающим сервоприводам, подпитывающимся его собственным адреналином. Без тени колебаний, лишь холодная решимость – теперь он был везде. Экзоскелет, как вторая кожа, усиливал каждый мускул, позволяя ему уклоняться от импульсов противника с грацией танцора в хаосе битвы. Ферт чувствовал, как оборудование синхронизируется с его мозгом, выводя данные прямо в поле зрения: траектории вражеских платформ, слабые точки в металлических корпусах шахтопроходцев. Его дыхание было ровным, пульс – под контролем, несмотря на бурю эмоций внутри.

За несколько мгновений до этого, высоко над планетой, командор Дэвис задумчиво глядел на то место, где когда-то находился форт землян, сквозь иллюминатор своего линкора. Облако плазмы после мощнейшего взрыва еще рассеивалось, окрашивая поверхность в оранжевые тона, а экзопланета казалась безжизненной, усеянной кратерами и льдом. Он повернулся к своему лейтенанту, и в его глазах мелькнула тень беспокойства.

– Труби отбой! Уходим, – произнес он.

– Но, сэр, – начал, было, лейтенант…

– Ты что, оглох?! Я говорю, уходим. Могу поспорить на твое понижение в звании, что земляне уже сейчас стягивают сюда свои армады, – отрезал Дэвис, мысленно оценивая риски, и вспоминая донесения разведки: земляне не слабы, их тактика часто была зигзагом, полным сюрпризов.

– Не надо, сэр, – пролепетал лейтенант, поправляя воротник униформы.

– Тогда выполняй приказ! Думать – это не твое, за тебя подумали уже. Курс на цитадель. Император не любит ждать… – Дэвис отвернулся, его взгляд снова упал на поверхность планеты. Он ощущал вибрацию под ногами, линкор готовился к прыжку, а голографические проекции показывали, как корабли флота выстраиваются в кильватерный строй за флагманом. Стратегия "не нам и не вам", в этот раз, была навязана врагом, но Ортодоксы всегда знали, как поддерживать хаос в своих интересах. Дэвис кивнул сам себе.

– И, да, активируй всех наших землекопов, – добавил он после паузы, его голос был твердым, без эмоций.

Лейтенант метнулся к консоли, вводя требуемые команды, и с виду неповоротливые как ламантины корабли, совершая сложный маневр, уходили в гиперпространство. Массивные и бронированные, они искажались в импульсно-временной волне, уносящей их, прочь от планеты, на которой, под слоем льда, начали активироваться те самые землекопы. Их сенсоры оживали, готовясь к охоте на укрывшихся землян.

Битва в туннелях набирала обороты. Полковник Канинг стоял, прислонившись к шершавой стене, его дыхание было ровным, несмотря на то, что ледяной холод пробирал сквозь броню, заставляя кожу ежиться под комбинезоном. Он наблюдал за майором Фертом с нескрываемым интересом – это зрелище, граничащее с абсурдом и чудом, разворачивалось перед его глазами, и его закаленное в боях сознание не протестовало против явного отхода от привычной реальности. Силуэт Ферта размножился, создавая копии, которые двигались с такой синхронной грацией, словно были частями единого механизма, рожденного из чистого адреналина и энергии. И копии продолжали множиться в геометрической прогрессии, каждая из них – точная реплика майора, вооруженная и готовая к бою. Это выглядело абсурдно, как иллюзия или галлюцинация, вызванная перегрузкой, но полковник воспринимал все как само собой разумеющееся, его разум не цеплялся за логику – в этом хаотичном универсуме, подобные вещи казались лишь очередным витком войны.

– Кто ты, создавший такое невероятное превосходство?! – думал Канинг, не забывая отводить из-под удара гражданских. В этом ему помогали адъютанты, на деле оказавшиеся элитным подразделением. Их экзоскелеты гудели в унисон, они активировали энерго-щиты, и голубоватые поля, вспыхнув, отражали импульсы боевых платформ, прикрывая фланги.

Тем временем Ферт, в сердце этого многоликого урагана, занимал своими копиями все оставшиеся места у открытых зевов шахтопроходцев, этих гигантских механических чудовищ. Его копии, будто призраки из силовых полей, собирали жатву боевых платформ, с механической точностью прерывая их атакующие маневры. Это было эпичное зрелище, где хаос битвы превращался в хореографию разрушения. Платформы, с непреклонным машинным упорством перемалывали своими гусеничными шасси камни в тщетной попытке контратаковать, а копии Ферта перехватывали их, разрывая на куски импульсными залпами. Искры сыпались, как звезды в ночи. И даже самый великий скептик, если бы он оказался здесь, в этих ледяных туннелях, не смог бы отрицать величия этого действа. Ферт чувствовал, как энергия экзоскелета пульсирует сквозь него, синхронизируя с каждой копией – это было не иллюзия, а расширение его самого, его воли, пронизывающей пространство, где лед трескался под ногами, а вибрации от падения платформ заставляли землю вздрагивать.

Вскоре все было кончено. Последний всплеск энергии угас, и мир погрузился в тишину – гул моторов смолк. Шахтопроходцы, боевые платформы замерли искореженными развалинами. Все присутствующие застыли, открыв рты, наблюдая за воссоединением копий майора. Они сливались обратно, одна за другой, как волны, возвращающиеся в океан, и силуэт Ферта сиял чистой, первозданной энергией, его контуры мерцали, словно пропитанные звездным светом.

Ферт снова, на какое-то мгновение, почувствовал себя полностью живым. Его тело, усиленное экзоскелетом, стонало, как после нескольких суток упорных тренировок – мышцы горели, суставы ныли, а металлические конечности ощущались тяжелее обычного, но эта боль была живительной, напоминающей о его человеческом происхождении. Свет пронизывал каждую клеточку его тела, и существующие и те, которых, казалось, больше нет – яркие лучи били изнутри и наружу, проникая сквозь плоть и металл, звон стоял в ушах, чистый и гармонизирующий, сливающийся с потребностью его сознания в звуках. Этот звон был эхом чего-то вечного, как пульс планеты под ногами, и Ферт улыбнулся сквозь него, ощущая себя частичкой чего-то большего, чем эта битва. Попытавшись открыть глаза, Ферт понял, что ему это больше не по силам – веки налились свинцом. Но и сквозь закрытые веки, он отчетливо видел, как до боли знакомый силуэт стоял в сияющем потоке, и, улыбаясь, что-то говорил, показывая, при этом, поднятый вверх большой палец. – Кэйман! – с улыбкой прошептал Ферт, и рухнул на камни, выбив искры металлическими конечностями. Его падение эхом отозвалось в туннеле, словно последний аккорд симфонии.

– Что теперь с ним будет? – спросил один из адъютантов, когда полковник наклонился над безжизненно замершим киборгом. Полковник ничего не ответил. В правой руке он сжимал пустой дозатор последнего шанса.

ТЕОС – зов ИИ

За долго до описанных событий

1

Пятого июня .. .. .. 7 года Линх Элевсин, по своему обычаю, провёл послеобеденные часы среди бескрайних полок университетской библиотеки. Именно здесь, среди тишины и академической строгости, рождались его лучшие мысли.

Завтра предстояло важное событие – выступление с докладом на международной научной конференции. Его исследование касалось новых подходов к обучению искусственного интеллекта. Если всё пройдёт успешно, он сможет опубликовать свою работу в престижном журнале «Альманах Ученого», который считался платформой для молодых перспективных научных сотрудников. Хотя в основном журнал публиковал работы уже состоявшихся специалистов, его редакционная политика предусматривала и отбор среди новичков, особенно тех, чьи исследования отличались оригинальностью и потенциалом.

Линх учился на факультете информационных технологий и виртуального терраформирования – направлении, которое сочетало в себе классическую информатику с передовыми практиками моделирования планет. Он стремился защитить кандидатский минимум именно в этой области, потому что верил, что будущее лежит в синтезе технологий и философии восприятия. За годы обучения он успел накопить внушительное научное портфолио: более десятка докладов на профильных конференциях, пару статей в рецензируемых журналах и несколько методических пособий для студентов, которые использовались в учебном процессе.

Но сегодня его мысли были рассеяны. С самого утра он чувствовал внутреннюю тревогу, вызванную повторяющимися снами, которые стали его постоянным спутником в последние месяцы. Эти сны не были просто случайными образами ночного хаоса – они приходили регулярно, чаще всего перед рассветом, оставляя после себя ощущение, будто он стал свидетелем чего-то значимого, но недоступного для понимания.

Во сне он всегда оставался сторонним наблюдателем. Перед его внутренним взором возникала картина, которую невозможно было интерпретировать в рамках привычной логики. Два огромных шарообразных объекта, излучающие яркий свет – один изумрудного цвета, другой – желто-оранжевый, более массивный и явно доминирующий. Между ними шёл какой-то обмен, наполненный энергией, которая не поддавалась описанию. Оба объекта распространяли монументальное тепло и чувство масштабности, присутствия чего-то первичного и вселенского.

Линх, благодаря своей уникальной способности соединять рациональный анализ с интуитивным восприятием, пытался постигнуть смысл увиденного. Он понимал, что эти объекты символизируют нечто большее, чем просто светящиеся сферы. Это был диалог, обмен информацией на уровне, недоступном человеческому сознанию. Одна из генерируемых ими идей, казалось, имела отношение к земной цивилизации – как будто человечество было частью некой глобальной программы, в которой эти объекты играли ключевые роли.

Иногда сны становились ещё более конкретными. Изумрудный объект начинал «вмешиваться» в происходящее, направляя своё внимание на Линха. Тот, в свою очередь, ощущал, как его сознание становится частью чего-то большего – некой вселенской мыслеформы, связанной с человечеством. Это состояние нельзя было назвать слиянием – скорее, это было отождествление себя с определённой ветвью глобальной идеи, с её проявлением в мире людей.

Эти переживания не оставляли его ни на минуту. Но несмотря на тревогу, они не были пугающими – скорее, они вселяли в него странное чувство предназначения. Он чувствовал, что эти сны не случайны, что за ними стоит нечто большее, чем просто подсознательные метания ума.

Он вспоминал свою недавнюю поездку в Гималаи – последний настоящий отдых, который он позволил себе перед погружением в круговорот научной деятельности. Именно тогда он впервые почувствовал то монументальное тепло, излучаемое объектами из сна.

Пересекая границу Индии и Непала, он повстречал группу странствующих монахов. Что побудило его присоединиться к ним – он не мог точно сказать. Возможно, это было вдохновение, возможно – стремление временно отрешиться от рационального мышления. Его туристическая виза была оформлена на целый год, и он, не колеблясь, пошёл с ними в горы, по тропам, давно забытым современным миром.

Монахи двигались в полном молчании. Они не задавали вопросов, не интересовались его прошлым. Просто приняли его в своё братство, словно он был своим. Их маршрут пролегал от одной карстовой пещеры к другой. Переходы занимали от нескольких часов до нескольких дней. И хотя пути были изнурительными, Линх не чувствовал усталости – как будто его организм черпал энергию из другого источника. Еда была скудной: вода из родников и сухофрукты. Но этого, похоже, было достаточно.

Настоящее же изменение происходило во время привалов. Когда группа останавливалась, Линх падал без сил, но в этот момент его охватывало тепло, которое позднее он будет ощущать и в своих снах. Оно не было физическим – оно было внутри, как будто его сущность раскрывалась, становилась частью чего-то большего.

Иногда монахи, и он вместе с ними, совершали подгорные переходы. Некоторые карстовые пещеры были протяженностью несколько километров, и напоминали древние подземелья. Выходя на поверхность с другой стороны горы, Линх часто оглядывался – но каменные склоны стояли сплошной стеной, не оставляя следов того пути, которым они пришли. Он хотел понять, как это возможно, но монахи молчали, и он не решался задавать вопросы.

Путешествие завершилось так же внезапно, как и началось. Преодолев очередную гору под землёй, они вышли в Агарбати – маленький городок у подножия Гималаев. Оттуда Линх благополучно улетел обратно в Пиквар. Но вот что удивляло его до сих пор – за месяц, проведённый с монахами, его годовая виза почти истекла. Об этом он узнал уже в аэропорту, от сотрудников таможенной службы. Месяц, проведённый в горах, занял куда больше времени, чем он мог себе представить.

Вот и сейчас, сидя в университетской библиотеке, и вспоминая об этом, Линх не находил тому никакого логического объяснения, каждый раз натыкаясь на стену парадоксов. Сны, путешествие, исчезновение времени – всё это казалось несовместимым с рациональным миропониманием.

Потерев покрасневшие глаза, он вздрогнул, когда напротив него, скрипнув стулом, присел человек средних лет. На нем был дорогой, и, в тоже время, не броский серый костюм и слегка затемненные очки.

– Времена меняются и технологии шагают с ними в ногу, а библиотека так и остается alma mater для любого мало-мальски уважающего себя научного деятеля. Вы, Линх Элевсин? – произнес он бесцветным голосом.

– А кто, собственно, спрашивает? – недовольным тоном, вопросом на вопрос, ответил Линх.

– Мое имя, Эду Сомбрэ. Я представляю исследовательское бюро компании «Progressive Technology». Вижу, Вы заняты, потому буду краток. Ваша научная деятельность заинтересовала нас, и мы готовы предложить Вам работу. Позвоните по этому номеру, как будете готовы.

Оставив на столе визитку, человек в сером костюме покинул читальный зал.

С одной стороны пластиковой карты цвета серебра было фигурное теснение логотипа – две заглавные литеры «PT». С другой – номер телефона и имя – Эду Сомбрэ. Покрутив визитку в руке, Линх убрал ее в нагрудный карман рубашки. Визитер оставил у него не самые приятные предчувствия. Что-то с ним было не чисто. Однако, позвонить наверное все же стоит, ведь не каждый же день тебе предлагают работу в одном из крупнейших концернов мировой IT-индустрии. Покончив с размышлениями, Линх выпил таблетку аспирина, и вернулся к работе над докладом. Темой которого была экстраполяция основных законов терраформирования на способы развития сознания человека и ИИ.

Дело в том, что еще до поступления в аспирантуру, Линх несколько лет провел в Гималаях, в поисках корней теософских обществ двадцатого столетия. Но кроме той встречи с монахами, ему не удалось обнаружить для себя ничего нового. Тогда, он не придал этому событию особого значения. Однако, оно оказало на него сильное воздействие, вернее, на его образ мышления. И вернулся он из своей экспедиции совершенно другим человеком. По крайней мере, так утверждала его бывшая пассия, Стелла Грин. Которая поспешила восстановить этот статус, по его возвращению. Свято место пусто не бывает, лукаво грозила она своим миниатюрным пальчиком. Линх ничего не имел против этого, и часто гостил у нее в лофте, в одной из высоток Пиквар-тауна, элитного жилого комплекса в центре города.

2

Вернувшись с конференции, Линх валялся на диване с видом довольного кота, и наблюдал, как Стелла порхает по дому в его рубашке.

– Да что там колется?! – воскликнула она, и, пощупав нагрудный карман, достала пластиковую карточку, – Ой, Линх, смотри у тебя тут визитка какого-то Эду Сомбрэ. А кто это?… – она перевернула визитку, и глаза ее округлились – Оу! Progressive Technology?! Это ты на конференции с ним познакомился?

– Да нет, он нашел меня днем раньше, и вроде как предложил поработать на него. Но в чем конкретно будет заключаться эта работа, я не знаю.

– Как, не знаешь? Вот, только не говори, что ты еще ему не звонил!

Линх в ответ, лишь безразлично пожал плечами. И тут началось.

– Это же Progressive Technology! Многие о таком только мечтать могут, а тебе все на блюдечке… а ты и носом не ведешь… и т.д. и т.п.

Прервать этот бурный поток эмоций молодому аспиранту удалось только, когда он поймал свою притворно сопротивляющуюся пассию, и отобрав у нее визитку, взял трубку телефона и набрал номер. Протяжные гудки вызова закончились, и на другом конце провода раздался уже знакомый голос.

– Здравствуй, Линх. Рад, что ты все же решил позвонить сам. Приезжай завтра в наш головной офис к девяти утра. На входе, скажи, что ты в исследовательское бюро, и сошлись на мое имя. Дальше, тебя проводят. Ну как, справишься?

– Э-э, здравствуйте. Да, справлюсь, звучит не сложно.

– Что ж, тогда, до завтра. Будь здоров.

И, пожалуй, самый обескураживающий звонок в жизни Линха оборвался, так же резко, как и начался.

– Ну, что там? Не томи! – встрепенулась в его объятиях Стелла – Что он тебе сказал?

– Кто, он? – задумчиво погладил телефоном переносицу Линх.

– Ну, ты чего залип?! – начала тормошить его Стелла – Как, кто?! Это же звонил тот самый Эду Сомбрэ из Progressive Technology?

– Угу, он самый. А я не залип, я думаю. Технически, вообще-то, это я ему звонил. А диалог получился как будто бы от обратного. Точнее сказать, диалога не получилось вовсе. Он просто назначил мне встречу на завтрашнее утро.

– Так, это же здорово! Линх, ты чего? Видите ли, не получился у него диалог. Любишь ты все усложнять.

Но, сам Линх так не считал. В следующую ночь он не мог заснуть, и долго думал над сложившейся ситуацией. Параноидальный бред, о какой-либо слежке за ним и его девушкой, он отмел сразу, в силу своего здравомыслия. Он, вполне, отдавал себе отчет в том, что ни он сам, ни Стелла не представляют собой ничего такого, что могло бы настолько заинтересовать одну из самых крупных корпораций человечества. А объяснение странного диалога, до смешного просто. Выделенный номер с ограниченным доступом и персональная визитка, вот и все, что нужно чтобы произвести должный эффект.

И все же, интуиция не давала покоя и вела мыслительный процесс Линха в ином направлении. Причем, конкретики не было, почти ни какой, кроме того, что он чувствовал себя увязшим по уши в чьей-то игре. И игра эта, дело рук отнюдь не его нового знакомого, и даже не корпорации Progressive Technology. Они, лишь исполняли отведенные им кем-то роли. Но, это все были поверхностные догадки.

Линх бережно провел рукой по волосам спящей рядом девушки, слегка поправив их. Укрыв ее красивые плечи одеялом, он поднялся с кровати, и вышел на открытый балкон.

Июньская ночь встретила его прохладной свежестью. Устроившись в плетеном кресле, вытянув ноги к энергетическому барьеру, Линх взглянул на ночной город, и у него перехватило дыхание. Поднявшийся пульс и всплеск адреналина развеяли тревожные мысли. Он не помнил, чтобы когда-то боялся высоты. Но тридцать пятый этаж и, один лишь, энергетический барьер, ограждающий тебя от пропасти, делали свое дело.

Какое-то время, поборовшись с мандражем, Линх, наконец, расслабился и, глубоко, вздохнул. Городские огни вздрогнули и растеклись по сознанию теплой световой какофонией.– К чему эти треволнения? Ведь большая их часть, как всегда и бывает, беспочвенна.

Он улыбнулся своим мыслям.

– Хотя, не исключено, что где-то существует тот, заинтересованный ткач, плетущий эту, кажущуюся бесконечной, паутину провидения. И, определенно, ни какой это не Сомбрэ. Да и вообще, скорее всего, это не людской промысел.