Привести себя из прошлой жизни

Введение

Здравствуй, дорогой читатель. Внутри каждого из нас есть своя собственная правда, есть чувства, которые, казалось, никто и никогда не сможет понять.

Эта история про меня и про то, как я верила в то, что это на самом деле правда. Но стоило мне только начать об этом говорить, как вокруг меня оказалось много людей, которые понимают меня и чувствуют точно так же. Оказалось, что мы ближе, чем кажется. Оказалось, что то, то тяготит внутри и беспокоит ощущается таким тяжелым только потому, что чувствам и ситуациям не место в душе одного человека, наши истории есть для того, чтобы объединять нас и делать сильнее.

Важно подобрать верное окружение для того, чтобы открывать свои чувства, себе в помощь я выбрала двенадцатишаговую программу взрослых детей алкоголиков. Эта книга не является рекламой программы, но говоря о своём выздоровлении и принятии своих чувств, обретении своей силы и самостоятельности – я не могу не сказать об этой программе. Я долго искала помощи в мире и, казалось, что её просто не существует или не существует способа, с помощью которого я могу обратиться за этой помощью. Помощь появилась тогда, когда я поняла, что без неё я просто не способна дальше жить.

Я надеюсь на то, что эта книга поможет вам принять себя и свой опыт так же, как мои попутчики помогли мне принять свой опыт. Я чувствую радость и гордость от того, что нашла этот путь, он стал началом моего полноценного жизненного пути.

Волшебных таблеток нет, но в единстве возникает смелость взглянуть на самое важное в своей жизни и обрести ясное понимание обо всём.

Для меня сначала очень громко и тяжело звучали слова «дисфункциональная семья», «насилие», «жестокое обращение», к сожалению, правда не всегда звучит приятными словами.

Вы можете отвечать на вопросы вместе со мной и прикоснуться к своему чувственному миру. Я буду рядом.

Мир любит тебя!

Добро пожаловать!

Принятие бессилия

Странно начинать свою жизнь с бессилия, но именно с этим открывается своя собственная правда и настоящая внутренняя сила.

Я никогда не смотрела на себя с той позиции, что в своей семье я играю какую-то определенную, заранее отведенную мне роль. Я верила в то, что мы все равны и каждый сам решает как ему вести себя, чем заниматься и кем себя называть. Я мечтала увидеть себя сверху и посмотреть на то, чем я занимаюсь в этой жизни всё это время.

Назовите свою роль в дисфункциональной семье.

Поначалу, на этот вопрос у меня было много ответов, с перепугу я называла все возможные роли, так как, казалось, что в панике жизни я пробовала брать на себя

ответственность за абсолютно всё. И в этом заключается моя собственная личная правда.

Жертва.

Ситуация:

Мне было около восьми лет. Мы с двоюродным братом пошли в гости к моей бабушке по отцу. Мы знали, что сейчас сезон клубники, и это знание грело мой запретный умысел – угоститься у бабушки клубникой.

Для бабушки, похоже, было делом обыденным угостить нас клубникой. С другой стороны, я чувствовала, что должна эту клубнику не только себе, но и всем своим родственникам – словно шла на охоту.

У бабушки по отцу была большая клубника, а у бабушки по матери – обычная. Её было меньше, она казалась менее вкусной, потому что ягоды были мельче, и чтобы собрать её, не нужно было преодолевать долгий путь. Одним словом, тот факт, что у меня была ещё одна бабушка с такой прекрасной клубникой, придавал мне внутреннее удовлетворение и радость – словно это делало меня полноценной личностью, о которой никто не знал.

Мы погостили у бабушки, и она позволила нам набрать клубники с собой. Мой брат либо съел всю собранную клубнику по дороге, либо сразу не стал её набирать, но в середине пути он обратился ко мне с просьбой:

– Отдай мне свою клубнику, – сказал он, кажется, безо всякой задней мысли.

Исходя из соображений честности, я ответила, что у него была своя клубника. На что он сказал, что у него болеет мама, и ей нужны витамины.

Я подумала, что помочь его маме – достаточный повод, чтобы отложить рассуждения о честности. Ведь у всех разные жизненные условия, и судить о честности здесь сложно. Я отдала ему свою клубнику. Чувствовала, что мой повод для гордости стал служением нуждающимся. И это было достойно.

Когда я пришла домой и рассказала маме, какая прекрасная у бабушки была клубника и как я всю клубнику отдала брату с больной мамой, она взорвалась истерикой:

– А обо мне кто позаботится?! А я что, здорова?! Бестолочь!

Я почувствовала себя обманщицей. Мне казалось, что я сделала это специально, чтобы оставить маму без клубники. Я почувствовала, будто могу повлиять не только на болезнь мамы брата, но и на мамину истерику – и совершенно забыла, что изначально радовалась просто тому, что у меня есть ещё одна бабушка по отцу, которую звали Валя. Она уже умерла, а в детстве я ходила к ней за клубникой. Меня любили. Бабушка пекла удивительный хлеб на кефире.

Чувства:

Покинутость, отвержение, ожидание, ревность, уязвленность, досада, страх, ужас, истерика, безысходность, загнанность, состояние тупика.

Мысли:

Это же я так и в будущем могу делать, я же могу и в будущем проникнуться к кому-то жалостью и отдать то, что у меня есть, мне нельзя жить. Я могу и в будущем не отличать своих от чужих и поэтому отдавать то, что у меня есть всем подряд, не видя того что мои самые близкие люди нуждаются в том, чтобы я их спасла.

Голос внутреннего критика:

Ну ты и мразь. Что бы ты ни сделала ты же сама будешь каждый раз помнить какая ты мразь. Как ты променяла родную маму, на иллюзию того, что ты хорошая и ты можешь кому-то помочь. Хотела себя самостоятельной ощутить? Хотела свободной себя ощутить? Мало тебе порки? Ты ещё получишь своё.

Голос внутреннего ребёнка:

Мне страшно. Нужно вернуться и делать то, что делают другие пока никто не заметил моего ужасного поступка, может быть меня оценят за что-либо ещё и не будут убивать или выгонять.

Голос внутреннего родителя:

Ты чистый светлый ребёнок. Твои побуждения светлы и чисты. Я поддержу тебя в любых твоих начинаниях. Доверяй себе, с тобой всё хорошо. У тебя получится прекрасная светлая жизнь.

Голос Высшей Силы:

Будь верна себе, твой голос самый правдивый. Я с тобой.

Черты выживания:

(2) Мы стали искателями одобрения, утратив при этом способность быть собой;

(5) Мы проживаем жизнь с позиции жертвы и эта слабость не позволяет мне строить дружеские или любовные связи;

(7) Я испытываю чувство вины когда предпринимаю попытки жить, любить, работать и проявляться. Я совершенно запрещаю себе строить свою семью и строить то, что делает меня счастливой, считая своё рождение ошибкой, в которой у меня нет возможности чувствовать себя виноватой. Вместо этого я сразу начинаю словно уничтожать своё желание.

Механизм покидания себя:

Компульсивное поведение.

После того как я выписала эту ситуацию, мой внутренний ребёнок испытал сильный страх и ужас:

– Мне страшно. Мне страшно, что кто-то узнает о том, что я прожила, и что это переживание я собираюсь оставить позади. Мне страшно остаться одной на этом жизненном пути и страшно, что кто-то погонится за мной и вернёт меня обратно в эту «карму». Страшно, что скажет мне, что я виновата в чём-то. Скажет мне, что это я на самом деле виновата в том, что у меня получилось родиться на свет. Никто не должен узнать.

– Но как же я тогда выберусь, если застыну на этой ситуации? У меня впереди было ещё много разных. Мне стоит подышать. Я ведь жива, никак не могу осознать это. Мне нужно время на это.

– Стыдно чувствовать эту жизнь.

Я работаю над проживанием своей травмы.

Недавно я поняла, что живу, видя перед собой смерть, и проживаю свою жизнь, подготавливаясь к ней: я не собираю какого-либо имущества, а всё, что у меня есть, долго не задерживается; я продаю это, как только понимаю, что вау-эффект от вещи прошёл, окружающие больше не видят в этом «диковинку» и не выражают особого внимания. Или если в процессе взаимодействия я понимаю, что я такая же, как и все, – это разочаровывает меня, расстраивает.

В моём понимании все люди боятся смерти. А я пытаюсь быть всегда готовой к ней, пытаюсь её не бояться и быть осторожной в жизни, вовремя уклоняться от опасностей. И вот однажды я решительно сказала себе:

– Да, я умру. Я на самом деле умру. Это на самом деле прервёт все мои дела, мечты, надежды и начинания. Это разорвёт все мои дружеские и любовные связи, это разорвет мои отношения с близкими мне людьми. Это будет резко, я не успею к этому подготовиться, даже если буду готовиться всю свою жизнь.

И что тогда? – спросила я себя. – А тогда мне придётся признать, что я чувствую всю эту боль разрыва отношений, разрыва доверия и потери всего, что было мне дорого и грело мою душу – одномоментно! Так резко, так внезапно.

– Но ведь это иллюзия, когда твоя тревога закончится, тебе незачем будет всё это резко признавать. Оно просто перестанет быть с тобой. И оно не имеет отношения к твоей смерти. Твои мысли о смерти показывают тебе то, насколько тебе трудно и одиноко без самой себя…

– Спасибо, что ты есть, мой внутренний спокойный и рассудительный голос. Всю свою жизнь я прилагала столько усилий на то, чтобы сдерживать так называемую, надвигающуюся на меня «правду», которая гласила, что я виновата всегда и во всём. Такая мнимая правда, которая, словно предполагала, что я родилась с инструкцией к жизни и никто толком не мог мне о ней рассказать. Я чувствовала себя виноватой за то, что якобы не умею распознавать свою встроенную инструкцию, о которой все как будто бы уже знают и все уже умеют играть по этим правилам. Все, кроме меня.

После признания этих историй у меня внутри стремилась развиться внутренняя истерика, которая старалась закружить мне голову и спрятать меня от моего же собственного не принимающего взгляда. Я ожидала, что меня ждёт наказание за то, что я чувствую обиду на то, как обошлись со мной мои родственники. Мне всегда говорили о том, что нельзя испытывать неприятные чувства по отношению к родственникам. И я себе запрещала.

Спасибо, что побыли со мной здесь, пойдёмте дальше.

На пути к желанию о любящем родителе

В последнее время принятие решений для меня происходит иначе, чем раньше. Я медленно примеряю: а как бы мне посоветовал мой внутренний любящий родитель? А что бы он мне сказал? Он бы помог мне отличить моё истинное желание для жизни и наполнения своих потребностей от того, что возникает во мне как импульс преодолеть детские страхи и неуверенность. Я замечаю это, когда вижу, что планируемые мной действия включают неоправданные риски – словно жертвоприношения во имя неизвестного мне светлого будущего. Это как игра в рулетку, когда я не представляю последствий своих действий, а скорее ощущаю нагрузку на психику и собираюсь туда пойти, при этом видя, что у меня есть другое желание и другая возможность сделать то, что я когда-то очень хотела, а теперь в суете просто забыла, как чувствуется это желание…

В этот момент я молюсь о создании для меня моего любящего родителя, который направит меня с любовью, терпением и заботой к тому, что для меня действительно сейчас важно – что позволит мне по-настоящему вырасти в своей силе, уверенности и доверии к себе и своим чувствам. Это приводит меня к тому, чтобы поверить своим чувствам прямо сейчас и поступить в соответствии с ними.

Я заметила, что часто злюсь из-за произошедшего и того, что это случилось без моего согласия. Скорее всего, это чувство связано с прошлым. И когда сейчас происходит какая-то коммуникация, в которой человек говорит о своих желаниях или мнении по какому-либо поводу, я сразу фоново чувствую злость и вину из-за того, что осталась без защиты в этом взаимодействии.

Настало время просмотреть одну значимую ситуацию из детства, связанную с этим.

Ситуация:

Когда мне было 3 года, мы с мамой пришли в больницу, чтобы у меня взяли кровь. Мы с мамой сидели в коридоре и ждали моей очереди. Я волновалась, но мамина уверенность в том, что это именно то, что нужно сделать, прибавляла мне сил и спокойствия. Наступила моя очередь. Мама открыла дверь в кабинет, там сидел человек в белом халате, я прошла вперёд, и мама закрыла за мной дверь, оставшись в коридоре. Она ничего не сказала мне о том, что будет так, что она отправит меня одну. Я ощутила ужас. Передо мной сидел незнакомый мне человек, и я знала только то, что должна позволить ему взять мою кровь.

Самоотверженность.

Врач сказала мне сесть и дать свой палец. По-моему, у меня был интерес в этот момент – быть послушной, чтобы они взяли только мою кровь и оставили мне меня. Я не знала, что это за люди, но, полагая, что если они могут забрать мою кровь, то могут так же и забрать всё, что угодно, и всю меня.

Вышла оттуда я уже другим человеком.

Я вышла оттуда взрослой, как я это понимала. В постоянной готовности отдать часть себя, если так кому-то нужно. Просто потому что мне так кто-то сказал. Или не сказал, но я вижу, что ему это нужно. Обычно я вижу это, когда вижу в ком-то его внутреннего ребёнка – его эмоции. Я считаю это искренностью, которой мне так не хватало в детстве. Я считала, что если бы в моём детстве родители признались в том, что они чувствуют, и говорили больше о том, что происходит, я бы не считала, что мой основной жизненный долг – делать для людей то, в чём они нуждаются и делать за них то, чего они и не видят даже.

Мысли:

Вот, я узнала себя, я родилась. Я – самоотверженный богатырь, готовый ради мамы отдать свою кровь, даже если ей не хватает смелости мне об этом сказать. Даже если в ней нет спокойствия, чтобы успокоить меня, даже если в ней нет слов для меня, чтобы создать любовь и доверие. Я готова рискнуть. И понадеяться на то, что мир на самом деле не хочет забрать у меня всю меня, как мне об этом сообщает мой страх. Я готова рискнуть и посмотреть, что будет на самом деле, даже если сейчас мои чувства говорят мне, что происходит ужас. Я не могу им верить, иначе у мамы не получится то, что она собралась делать дальше. Иначе… она оставит меня здесь и просто пойдёт по своим делам…

Внутренний критик:

– Да, да… Ты всё верно чувствуешь, тебя никто не любит, и ты никому не нужна. И тебе остаётся надеяться только на себя в любой ситуации. Тебе остаётся становиться взрослой прямо сейчас и делать взрослые дела. Тебе остаётся самой для себя открывать этот мир, и ты не можешь ни на кого рассчитывать, даже если рядом с тобой кто-то есть. Это обманчиво. Твои чувства – только твои, и никто не должен помогать тебе изучать этот мир и проходить через общение с собой и с другими людьми. Общение с другими людьми опасно, ведь они все хотят взять у тебя что-то самое дорогое, что-то самое необходимое. А ты – просто должна им это отдать, иначе от тебя откажутся, и ты останешься на улице одна. И я не знаю, хватит ли тебе твоей крови, чтобы прожить самой и раздать всем нуждающимся…

Внутренний ребёнок:

Ну за что? Разве я в чём-то виноват? Или только у меня такая хорошая кровь? И её обманным путём хотят у меня забрать. Или со мной что-то глубоко не так, и я должна её отдавать, потому что она для меня опасна? Тогда мне в любом случае нельзя её чувствовать… Ведь она течёт во всём моём организме. И я не знаю, в какой момент времени и где именно она находится. И я не знаю наверняка, окружающие хотят мне добра или это обманщики, которые хотят у меня взять то, что нужно им.

Любящий родитель:

Обалдел от того, что мне пришлось пережить, он плачет и молится.

Высшая сила:

Смотрит с доверием.

Правда в том, что внимание к здоровью реализовывалось как некий обязательный, обще-коллективный, заботящийся о будущем человеческой группы механизм. И тогда твоей маме самой мало что было понятно, и мало что было понятно о том, что чувствует ребёнок в такой ситуации и что ему нужно. Твой страх и ужас реален, но будь уверена – спокойствия больше. Весь мир для тебя и есть любовь.

Черты выживания:

•(1) Мы замкнулись в себе и стали бояться людей и авторитетных лиц;

•(2) Мы стали искателями одобрения, утратив при этом способность быть собой;

•(3) Нас пугают разгневанные люди и любые критические замечания в наш адрес;

•(5) Мы проживаем жизнь с позиции жертвы и эта слабость влечет нас в наши любовные и дружеские связи;

•(10) Мы глубоко запрятали чувства из нашего травмирующего детства и утратили способность чувствовать или выражать чувства, потому что это причиняет слишком сильную боль (отрицание).

Механизм покидания себя:

Отказаться от своих действий по направлению к своей цели или сделать и обесценить и действия, и навыки, и опыт, и саму достигнутую цель; ущерб.

Кажется, после этого опыта вся жизнь ощущается как предательство себя. На самом деле я не хотела туда идти, но меня радовало то, что как будто помогаю маме, помогаю какой-то великой цели сохранить жизнь на земле, словно я сдаю кровь для того, чтобы в мире не было чумы.

Закрыться от своих чувств и сделать то, что должна – стало в моём понимании самым главным и важным – не выливаться из общего потока движения.

Позиция жертвы ведёт меня в мир без знания о себе, без действия в своих интересах, ставя интересы других выше своих собственных. С установкой, что компромисс должен быть даже на этапе формирования желания. Это ощущается как страх, чувство вины и болезненные, звенящие ощущения в теле. Я хотела стать такой, как мама, чтобы в случае чего она защитила меня от внешнего мира, я хотела, чтобы у меня были её ценности, чтобы в случае даже того, что я ей на самом деле не нужна, она пустилась защищать свои собственные ценности, когда мне будет нужна поддержка, когда я решусь жить.

Сейчас я с горечью понимаю, что в детстве у меня на самом деле не было поддержки там и тогда, когда она мне очень была нужна, и это подорвало моё доверие ко всем людям в целом. Я уяснила в этом жизненном «уроке», что доверять и опираться на кого-либо нельзя. Что нельзя быть от кого-то в зависимости и правдиво рассчитывать на чью-то поддержку и помощь. И даже если я её ощущаю в один момент, в другой – она может исчезнуть вместе с этим человеком.

Когда я защищаю себя, я чувствую удивление от того, что у меня хватает на это смелости, и чувствую сжигающий меня стыд за глубокую веру в то, что права на это у меня нет. Мне кажется, что защищаю я себя автоматически, естественным образом обходясь с другими людьми жёстко, потому, что другого способа общаться с людьми у меня попросту нет. Это самое близкое и теплое, что у меня когда-либо было – без разговоров отдавать людям всё, что у меня есть. Я замечаю как в жизни меня прельщало то, что некоторые люди, забирая у меня то, что мне дорого интересовались моими чувствами, втайне от всех я очень радовалась такой неслыханной любезности…

Ощущаю печаль, проживаю горе.

Любящий родитель:

Ни у кого в мире нет такого права – отбирать у тебя что-либо. Теперь я с тобой и ты можешь чувствовать себя спокойно когда я защищаю твои границы, тебя и всё то, что у тебя есть. Я с тобой. Ты любима. Будь счастлива.

День спокойствия

Когда как будто вдруг мир вокруг стал спокойным мне захотелось просто расслабиться, мне захотелось слушать спокойного и умиротворённого Садхгуру, мне захотелось намолоть себе кунжута и позаботиться о здоровье своего сердца. Сегодня – один из редких дней без дождя. Сегодня светит солнце, я чувствую мир движущимся, а себя – живой. Я создаю нужные коммуникации и делаю шаги к действиям, которые запланировала некоторое время назад. Похоже, мои желания достаточно настоялись внутри меня. Я пережила гром моего внутреннего критика, запрещающего мне жить, и теперь делаю свои шаги к желаемому. Синхронизировалось всё – время, мои ощущения стали выносимыми, возможности мира настроились на меня. Как будто мир внутри меня наконец признал моё существование. Я чувствую радость. Я люблю свой страх. В каждый момент он напоминает мне о том, что я живу эту жизнь. В каждый момент я ощущаю, что у меня есть возможности и выбор, мои желания, мои цели, и в мире есть то, о чём я мечтаю. Всё создано друг для друга – могу двигаться я и может двигаться мир ко мне, когда я способна проживать свой страх, пуская ощущения в своё тело и наблюдая их. Всё получается, когда я не думаю, что мир отвергает меня, когда я боюсь. Теперь я думаю, что у меня есть время, чтобы наконец познакомиться с собой.

Я верю, что дальнейший путь может быть не таким сложным, каким я проходила его раньше. Я думаю, что теперь вижу мир немного иначе. Что-то изменилось в моих глазах, что-то изменилось в моём теле и разуме.

Я сделала хорошую работу и теперь могу принять мгновение благодарности и успокоения.

В новую глубину

Чтобы решиться заглянуть в следующие ситуации, нужен ресурс. Этот ресурс я получаю тогда, когда с новой надеждой решаю выстраивать новой глубины взаимопонимание между мной и другим человеком. Тогда, делясь переживаниями с ним, происходит наполнение возникшей чувственной потребности, ощущается нотка спокойствия, и пока ещё идёт разговор – находится что-то интересное и неожиданное в другом человеке. Что-то, что скреплено разными чувствами у меня – интересом, злостью, обидой, отрешённостью, отчуждением, желанием спасти, желанием наполнить это переживание и ощущение своего бессилия в этот самый момент, ощущение своей ограниченности в том, чтобы принять проблему и наполнить её прямо сейчас – в момент её обнаружения.

Бессилие

Стыд – о том, что я не всесильна. И тогда я берусь за решение этой чувственной ситуации с решимостью, злостью, отверженностью – чувствую её и прихожу делиться этим с человеком. А вместо ожидаемого общего счастья я получаю разочарование: человек уже и забыл про это. Это было важно мне одной. Я чувствую своё опустошённое одиночество. И теперь уже спасения жду я. И я не могу ничего сделать, потому что – ну как же – человек преодолеет долгий путь, найдёт решение, придёт, чтобы мне помочь, а меня просто нет. Я просто его не дождалась, я просто перестала в него верить. Я просто ушла. От скуки или разочарования, я разорвала эту связь – просто так, без видимых причин, в перемешке житейских событий.

Ситуация, которую я хочу расписать сегодня, обусловлена чувственным переживанием, которое охватило моё тело и которое я не сразу смогла собраться с силами и выложить на бумагу. Обычно мне помогает прожить моё переживание творческий импульс внутри меня. В описание ситуации я добавляю деталей, и получается, как будто это не такой шокирующий сюжет – там всегда находится что-то ещё, что помогало мне отвлечься, что помогало мне понять, что то, что происходит, – это не конец света, я вижу в этом что-то ещё. И после выписывания этой серии ситуаций я что-то ещё увижу. И пусть эта мысль поможет мне не убежать от процесса. Там, впереди, я знаю, что можно посмотреть несколько фильмов, а также есть возможность узнать, какие фильмы стоит посмотреть, или спросить у кого-то с совсем другим вкусом, чем у меня – чтобы совсем отвлечься.

Меня тревожит также то, что в любой момент в моём окружении могут оказаться другие люди, которые нарушат всю мою концентрацию и сфокусированность. Так и происходит, и мне нужно найти для себя безопасное место. Снова.

Увидит кто-нибудь, что я сейчас пишу, или не увидит – моему телу нужно ощущать контроль и безопасность. Путь до меня должен быть таким, что если кто-нибудь будет ко мне приближаться, я обязательно должна иметь возможность услышать шаги перед тем, как столкнуться с человеком, который ко мне пришёл, и ощутить его эмоциональный фон. Я думаю, что вы знаете, как формируется именно такое защитное поведение: это было очень давно, когда мы пытались «предсказать», в каком настроении придёт пьяный или критический родитель, и использовали для этого все органы своих чувств. Похоже, в этот момент я забывала ощущать своё тело и сформировала свою зависимость от действий и состояний других людей.

Ситуацию, которую я собиралась выписать, я пометила набором установок, которые определила для себя, находясь в ней: “Я была взаперти, мне нельзя было уходить, и что-то представляло собой угрозу для моей жизни, которую я ощущала.”

Мне вспомнился один эпизод.

Моё раннее детство почти сразу затянуло тёмными тучами, не пропускающими внутрь свет. В свои 2,5 года в своём маленьком прошлом я могла вспоминать только то, как взрослые обвиняли друг друга и жаловались друг на друга. Или как отец приходил пьяный, а мама сетовала сама с собой, одевая, переодевая и кормя меня, и убираясь в доме. Кажется, что семейные неурядицы и плохое настроение я впитала вместе с молоком матери.

Однажды мама пошла на работу или по каким-то другим делам. В большой квартире не оставалось никого, кроме меня. Родители снимали тогда комнату в трёхкомнатной квартире. В одной жили мы, в другой жила папина сестра – я помню, как к ней приходили либо парни, с которыми она развлекалась, либо много всяких подруг и гостей. И была третья комната. Там жил мужчина, который нам не родственник. Этого мужчину звали Сергей, мне нельзя было заходить в его комнату. Я не знала, кто он. Мои родители практически не разговаривали с ним. Я думала, что мне стоит его бояться, ведь иначе родители могли бы с ним дружить. Но по какой-то причине этого не происходило. Мне было грустно от этого. Мне нельзя было заходить в его комнату, и из-за этого я даже чувствовала некоторую злость, потому что считала, что мне запретили его узнавать и, соответственно, дружить с ним.

Так вот, мама пошла на работу, а я сидела одна дома. Так случалось не один раз. Мама говорила, что дверь никому открывать нельзя. Голос у мамы был строгий, и я боялась его сама по себе, а ещё было страшно осознавать, что именно этим голосом она мне говорит, что какой-то дядя с улицы может прийти к нам домой и унести меня или ограбить квартиру. Я воспринимала это серьёзно и всеми силами старательно не подходила к двери, ждала момента, когда у меня будет возможность решить – открывать кому-нибудь дверь или нет. И пока я этого ждала, думала о том, насколько правдивы мамины слова: ведь не все мужчины могут быть опасными или ворами. Как же это узнать? В самой нашей квартире живёт неизвестный мне мужчина. Откуда я знаю, может, он как раз и ждал того момента, когда на страже всей квартиры останусь только я – маленькая девочка. Он одной рукой сможет меня куда-нибудь унести, и я не могу не впустить его в квартиру – он же здесь тоже живёт.

Эта ситуация закончилась тем, что мама просто зашла, открыв дверь ключом. Гештальт не закрылся. Я позже поняла, что на самом деле не знала, как дверь открывать, и как работают замки.

Суть в том, что эта ситуация отразилась на моей жизни и на моих отношениях с людьми и с мужчинами. Это повлияло на то, что меня в отношениях привлекали люди, которые были эмоционально скрытными, недоступными, отстранёнными, отшучивающимися вместо ответа, рассказывающими всякие истории и легенды вместо того, чтобы сказать, что чувствуют.

Поэтому сейчас я наберусь всё-таки смелости и «пойду» смотреть свои чувства.

Чувства:

Страх, досада, зависть, бешенство, ярость, злость, истерия, раздражение, уязвлённость, неприязнь, возмущение, оцепенение, испуг, подозрение, тревога, беспокойство, боязнь, унижение, растерянность, вина, стыд, подвох, горечь, скорбь, лень, отчаяние, душевная боль, безнадёжность, отчуждённость, потрясение, скука, безысходность, печаль, ликование, оживление, ожидание, умиротворение, увлечение, любопытство, нетерпение, очарование, вера, смирение, разочарование.

Затем возникли состояния: апатия, безвыходность, неполноценность, недовольство, вредность, огорчение, нетерпимость, вседозволенность, тупик, усталость, безразличие, подавленность, холодность, равнодушие, отверженность, принуждение, холодность.

Знаете, там и тогда, в этом ожидании, где-то в глубине мозга, блуждая в своих размышлениях, я простроила такую цепочку: если может прийти плохой человек, который меня заберёт и что-то украдёт, то так же может прийти и хороший человек, который заберёт меня в хорошее место и что-то подарит… Мы же не можем знать.

И когда мы познакомились с моим мужем – так и было! Он подарил мне футболку. Это настолько «зашло» в мою душевную пустоту и самый абсурдный вариант исхода событий, что где-то в очень далёком раннем эмоциональном мозге я ему доверила свою жизнь и всё тело – без раздумий и переживаний отдала.

Мысли:

Мама меня не может бросить, я ей верю (но сомневаюсь и ищу доказательства) – она же уже была здесь со мной, у неё здесь вещи, она здесь живёт. А может быть, она уже в другом месте живёт? Я видела, как она веселится с подругами, ей там хорошо, я не смогу её задержать, если она решит меня оставить. Возможно, я здесь полностью одна и останусь в одиночестве надолго, возможно, останусь здесь на всю жизнь, возможно, сюда больше никто не придёт. Я злилась и ощущала бессилие.

Голос внутреннего критика:

Твой страх тебя сведёт с ума. Ты остынешь и умрёшь. У тебя просто не останется сил, тебя измотает твоя же собственная компульсия. Не чувствуй, не верь! Не сомневайся! Ты можешь полагаться только на себя.

Голос внутреннего ребёнка:

Ведь я же так умру. Я ведь умру в этой пустоте и холоде. Здесь никого нет. Правда в том, что здесь никого нет. Со мной рядом никого, и мне очень страшно. Мне очень страшно, когда рядом со мной нет никого. Мне даже не голодно, и холод я могу терпеть, мне просто очень больно – мне темно и страшно. Я осталась одна. И это ужас, который случился со мной.

Голос любящего родителя:

Твой мозг использует режим выживания, и поэтому ты не видишь меня, но я всегда с тобой, и я знаю, что ты веришь мне. Я присматриваю за тобой.

В теле:

Мурашки холодом пробегающие, то скатываясь с правой брови вниз к левой, то поднимаясь по краю левого ребра, напоминая мне о том, как больно я его зажала. Боль в переносице. Хочется поплакать, но поплакать некому, все мои слёзы пропадут в пучине пустоты, и я не смогу себя остановить и успокоить, я просто умру от бессилия.

Черты выживания, которые я приобрела в этом опыте:

– Люди – опасные существа, им нельзя верить, полагаться можно только на себя.

– Я стала искателем одобрения и похвалы, когда выхожу из изоляции, и выхожу я из неё только за этим.

– Меня пугают эмоции других людей, я не отличаю пустые угрозы от реальной опасности.

– Я очень хочу стать алкоголиком, но это так же мне недоступно, как и не доступно разрешить себе чувствовать все свои эмоции и переживания – я боюсь, что не выживу.

– У меня чрезмерно развито чувство ответственности за других. Ведь если я сумею позаботиться об их эмоциональном состоянии – тогда я останусь в живых, меня не изобьют, не накажут, а ещё одновременно я должна быть внимательна к изменениям, ведь в любой момент ситуация может измениться, и тогда мне понадобится изучать эмоциональные причуды ещё и других людей. Чувствую бессилие каждый раз и ожидаю, что когда-нибудь ошибусь и наказание настигнет меня. Или смерть. Я её приняла, и поэтому не планирую жизнь, я хочу всего лишь переждать это время и дождаться того момента, когда смогу принять единственно верное решение. Определить – от каких людей и ситуаций отказаться, а какие принять в свою жизнь. А какие выбрать и пригласить… А кого здесь просто увидеть.

Я хочу увидеть в этом мире себя. Я хочу увидеть, что мне спокойно среди людей, я хочу увидеть, что могу им доверять. Я хочу увидеть, что могу расслабиться, я могу быть спокойной во многих вещах, я могу все дела делать со спокойствием, знанием того, что имею право и верой в то, что что-то из этого у меня получится!

Я хочу этого.

Голос Высшей силы:

Иди, я даю тебе пути и способы жить и чувствовать себя так, как ты этого желаешь.

После разбора этой ситуации ко мне стали приходить новые вопросы, обращённые от моего внутреннего ребёнка, живущего в этой ситуации, к миру:

«Как же я буду жить в этом мире, если мои родители не смогли меня от него уберечь, и мне пришлось самой себя охранять теперь? Как же мне там действовать, если они сказали мне закрыть дверь от внешнего мира? Как я смогу жить, когда выйду в мир? Как же я останусь там живой, если выйду за эти двери одна? Я никогда не узнаю этого, если буду ходить по миру со своими закрытыми дверьми.»

Лучше мне их отпустить. Эмоциональная суета, как способ моего мозга жить.

Выводы и суждения о мире, сделанные по итогам проживания одной детской ситуации часто сбивают меня с толка, и мой внутренний ребёнок кричит и визжит, если его рассказ кто-то или что-то останавливает, так как он верит в то, что если этим мыслям не дать быть выраженными в мир, то он умрет. Ему кажется, что это его последний импульс к жизни и последняя возможность сохранить свою жизнь и продолжить её в этот мир, без этого, жизнь этой части меня останавливается и я с любовью позволяю ей проявляться, сопровождая её своим терпением и заботой.

Собираю правду из обрывков своего детского фильма и это единственный путь к правде – склеить то, что есть.

Следующая ситуация сформирована ощущениями и мыслями, которые можно назвать эмоциональным опьянением:

Ужас – когда кто-то выбирает меня.

Вина – когда я этого нехотела выбирать.

Мне очень страшно. Я думаю, что у меня нет права выбирать свои интересы. Все мои интересы обусловлены травмой, они связаны с тем, что в моём детстве надо мной творилось грубое бесчинство. Стараясь быть вежливой к тому, что мне не нравится, в чём я сомневаюсь или чего не хочу видеть в своей жизни, я всё ещё нахожусь в ситуации, когда дома и на улице, я встречаю своих властных родителей в каждом встречном человеке и я продолжаю с ними взаимодействовать из стратегий выживания – либо сдаваться, либо нападать.

Я чувствовала, что у меня нет права выбрать открывать или не открывать те самые двери. Сейчас я наслаждаюсь тем, что есть люди, которые, как и я, знают это чувство – быть взаперти теперь уже своим собственным разумом.

Ужас – каждый раз, когда я видела свою семью; вина – оттого, что я хочу променять их и быть с другими.

Однажды утром я проснулась, почувствовав лёгкое напряжение в теле, а мысли искали, куда и как мне применить себя в первую очередь. Вдруг я остановилась и вспомнила фразу, которую слышала на одном из собраний: «Не я для программы, а программа для меня». Эта мысль меня взбодрила, и попыталась распространиться на все жизненные ситуации и моменты неопределённости, смещая установку «надо правильно» на просто – живи. Когда я это заметила – всё прекратилось. Обычно по утрам мне «надо» было идти на собрания, а сегодня я быстро решила пропустить их, оправдав это желанием отдохнуть после насыщенного и напряжённого дня.

Мой внутренний ребёнок сказал: «Да разве можно сегодня быть более расслабленным только потому, что вчера перенапрягся? Если так, то выходит закон – понервничал хорошо, теперь можно отдохнуть, а это ведь не то, чего мы хотим». У меня очень умный внутренний ребёнок, и я слышу его голос, когда отодвигаю внутреннего «диктатора жизни». Тогда мы вместе можем исследовать, что имеем в настоящий момент и чего хотим привнести в свою жизнь.

Сегодня для меня важно укрепить связь с любящим родителем, и для этого у меня есть задание, которое нам нужно выполнить. Мы хотим сильного внутреннего любящего родителя и заботы о себе.

Я написала некоторые мысли, и знаешь, что меня выбило? То, что я этим не поделилась. У меня сбился процесс, как правильно это оформить – я считаю, что в любом случае сделала это неверно, потому что никто не посмотрел на мои записи и не сказал, что их нужно было оформить именно так. Как будто этот страх остался со школы – я помню, когда я очень боялась свою учительницу начальных классов.

Ситуация:

Мне было около 11 лет. В нашем классе в деревне, где жила бабушка, училось всего семь учеников. Моя подруга, которая почему-то сидела с другой девочкой, забыла ручку или у неё она закончилась. У меня была запасная ручка, возможно, даже небольшая пачка. Я дала её подруге. Сейчас эта ситуация вызывает у меня злость, возможно потому, что наша дружба сократилась. Я решила помочь ей и дать свою ручку, считая себя особенно бескорыстной и преданной благополучию других. В целом я была довольна и гордилась своим великодушием.

На перемене девочка, сидевшая с моей подругой, сказала мне жалко-спасительным голосом: «Да она твою ручку грызёт! Ты дала ей свою ручку, а она её не ценит и грызёт». Мне стало злобно и стыдно за то, что я не позаботилась о себе и своих вещах. Мне стыдно, что об этом сказала другая девочка, это воспринималось как упрёк в моей способности любить и беречь себя, свои ручки и подруг. Я забрала ручку, когда подруга ушла на перемену, а когда она вернулась и вместе с учительницей начали её искать, я сказала, что, может, мальчики решили пошутить и спрятали её. Тогда учительница подошла и шлёпнула меня по затылку ладонью.

Чувства:

Вседозволенность, раскаяние, отчуждение, разочарование, потрясение, гордость,

уважение, любовь к себе, взаимовыручка, надежда, застенчивость.

Мысли:

Ну всё-таки я молодец, что защитила свою ручку, пусть и обманом, но мне не нравится, когда меня не ценят. Все плохие: подруга какая-то странная – почему она дружит с той девочкой, учительница – ужас, мальчики – вообще никуда не годятся, хоть бы кто-то заступился. Дома, скорее всего, полное одиночество – мне негде разделить и радость, и тот подзатыльник, который получила сегодня. Я чувствую огромную сломленность.

Внутренний критик:

Ну всё, теперь ты одна из них – преступников, обманщиков, нарушителей. И хоть тебя никто там морально не изнасиловал так, чтобы ты захотела перестать жить, я этим займусь.

Внутренний ребёнок:

Ну вот. Несмотря на то, что я защитила свою ручку, я оказалась в ужасном положении. Мне некому верить, меня некому защитить, у меня почти нет друзей, и я – совсем не друг для кого-либо. Печаль, апатия.

Пошла на природу – отрешаться от людей и изолировать себя. Поэтому подумала, что сад и копка картошки, которые активно велись в деревне, – это мой приговор. Меня никто никогда не полюбит, со мной никто не захочет дружить. А стыд настолько силён, что я задыхаюсь.

Любящий родитель:

Мне жаль, что в такой ситуации рядом никого не было и никто не мог рассказать тебе, в чём дело, и никто не разделил с тобой твоих чувств. Выбравшись из этой ситуации, ты чувствуешь смысл происходящего и «держала эти чувства внутри только для того, чтобы однажды увидеть их, а не для того, чтобы руководствоваться ими в жизни». Ты молодец, что решилась заглянуть в эту ситуацию и поделиться чувствами. Я принимаю тебя. Я рада видеть тебя счастливой и свободной.

Ч