ОПЫТ ПОСТИЖЕНИЯ ПЕРВИЧНОГО МИРОВОГО ТВОРЧЕСТВА. ОПЫТ ПЕРВЫЙ

1.1. О возможности Богопознания

На пути всей истории человек всегда стремился и стремится к Вечному и Абсолютному. Чем сильнее он чувствовал относительность своего существования, и всего что окружает его, тем более интенсивно он начинал жаждать Абсолютного. Все философские и религиозные системы представляют собой попытки достижения конечного идеала – постижение Первопричины. Учение о Трансцендентальном, само по себе, есть признание ограниченности познавательных способностей человека, и ясное сознание того, что Причинная Природа лежит по ту сторону человеческого разума.

Вся история человечества есть история Богоискания и стремления к познанию Бога, ибо главный вопрос жизни, вопрос о Боге всегда мучил людей. История человеческой цивилизации даёт яркую картину подобных поисков. Самые значительные произведения литературы, архитектуры, скульптуры, живописи, музыки – так или иначе, связаны с поисками Божества, Божественного волеизъявления. На тернистом и извилистом пути человечества к Богу существовало много преград, да и уводил этот путь зачастую к ложным божествам.

Непостижимость Сущности Бога во всей полноте подтверждается многочисленными свидетельствами Слова Божия. Через весь Ветхий и Новый Завет, золотою нитью проходит предупреждение горделивому уму человеческому, что полное познание Бога только у Самого Бога, для человека Божественная Сущность непостижима.

Бог, как показывает Откровение, по Своей бесконечной природе невидим, и вполне не постижим. «Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил». (Ин.1:18).

Как глаза наши не могут выдержать солнечного света, так и ум наш не может узреть Лицо Божие и живым остаться. Наше ограниченное духовное око, да ещё омрачённое грехом, не может вполне воспринимать лучи Божественного Света, исходящего из Его Божественной Сущности.

«И потом сказал Он: лица Моего не можно тебе увидеть, потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых». (Исх.33:20).

Человек напряжением своего сознания, умом и душой, всеми своими мыслями и чувствами не в состоянии постичь Бога и никакой язык не в состоянии определить Его. То, что бесконечно, невидимо и не имеет формы, не может быть воспринято нашими чувствами. То, что вечно, не может быть измерено короткой мерой времени; следовательно, Бог невыразим. Человек своим сознанием всегда живёт в относительном мире, сковывающим определённой формой и мерой все его возможности проникновения в трансцендентное. В силу этого, с первого взгляда представляется, что титул «Абсолютное», как ignorabimus, является чистой абстракцией. Тем не менее, этот вывод сам по себе относителен и является лишь кажущейся истиной.

«Такая связь была бы невозможна, если б божественное начало было чисто внешним для человека, если б оно не коренилось в самой человеческой личности; в таком случае человек мог бы находиться относительно божественного начала только в невольном, роковом подчинении. Свободная же внутренняя связь между безусловным, божественным началом и человеческой личностью возможна только потому, что сама эта личность человеческая имеет безусловное значение. Человеческая личность только потому может свободно, изнутри соединяться с божественным началом, что она сама в известном смысле божественна или, точнее, причастна Божеству»1.

Человек как микрокосм заключает в себе оба аспекта: абсолютный и относительный. Он существует сам по себе своей собственной субстанциональной мощью, но, в то же время он есть часть Всеобщего Целого. Человек как аспект Реальности по своей истинной природе абсолютен, и его относительность рождается с того момента, когда свойственное этому аспекту сознание через изменение своей глубины – понижение порядка синтеза – входит в присущий ему потенциально относительный мир, через что и наступает разрыв с Целым. Сознание человека пребывает в относительном мире, и оковы его не могут быть разрушены до тех пор, пока его сознание не поднимется и не воссоединится вновь с аспектом Реальности, – Атманом.

Тем не менее, человек всегда сохраняет с Абсолютным потенциальную связь. Вот почему он всегда и неизменно ощущает Абсолютное, и это чувство растёт непрерывно в гармонии с его собственной эволюцией. Человек сам божественен, так как его Атман есть луч Божества. Через эту эманацию Сущего человек может проникать в сферы, навсегда закрытые его разуму, и все усилия его должны быть направляемы лишь к тому, чтобы откровения духа переводить в сознание разума. Так, Великие Учителя человечества, постигнув сами, претворяли свои небесные откровения в язык земной, и как луч маяка указывает дорогу страждущему кораблю, так свет этих Исполинов духа и разума раскрывает путь всякому, алчущему и жаждущему Правды.

По учению Святого Откровения, свидетельство о Боге представлено не только в окружающей человека природе, но и в самом человеке – в богообразии его души. Возможность богопознания обусловлена не только наличием Откровения, но и способностью человека его воспринимать и на его основе формировать те или иные представления и умозаключения о Боге – Источнике и основном содержании Откровения. Сотворив человека по Своему образу, Бог тем самым вложил в его существо стремление к Богу и способность к познанию Бога. Поэтому в своей богообразной, недосягаемой для греха сущности природа человеческого существа жаждет Бога. Богообразие – это очаг человеческой жажды Бога. В этом заключается самая глубокая основа веры в Бога и средоточие всего Божественного в человеке, на что указывает Сам Спаситель: «Царствие Божие внутрь вас есть» (ἐντὸς ὑμῶν ἐστιν). (Лк.17:21. Во Второзаконии сказано: «но весьма близко к тебе слово сие: оно в устах твоих и в сердце твоем, чтобы исполнять его». (Втор.30:14).

По Тертуллиану, богообразие души – это то, что даёт возможность человеку познавать Бога, что свидетельствует о существовании Бога красноречивее любой книги то, что человека делает человеком.

«Во всех людей без исключения, – говорит Климент Александрийский, – влита некая Божественная сила (τις ἀποῤῥοία ϑειϰή), невольно побуждающая их к признанию того, что существует Бог – Единый, бессмертный и нерождённый». Эта Божественная сила, наполняющая богообразную человеческую душу, служит гносеологической основой для приобретения знаний о Боге и формирования идеи о Боге посредством рассмотрения человеком своего богообразного существа и богозданной природы видимого мира. Блаженный Иероним богонаправленность, богоустремлённость человеческой души называет «семенем Божиим» в человеке, которое при благоприятных нравственных условиях развивается в знание о Боге, а при неблагоприятных – ослабевает, иссушается и увядает.

В богообразии души содержится тот Божественный свет, который преподаётся и «просвещает всякого человека грядущего в мир». «Был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир». (Ин.1:9).

Этот свет дан, чтобы человек, путеводствуемый этим светом через тайны мира сего, мог обрести Творца мира.

«Разум всем людям дан от Бога, – говорит святой Григорий Богослов, – чтобы нас через видимую природу приводить к Богу». Если бы в духе человека априори существовало готовое знание и оформленная идея о Боге, которая бы своей очевидностью и ясностью неодолимо навязывала человеку убеждение в том, что Бог существует, то не было бы атеистов.

Для Церкви и Откровения истина о бытии Бога – не логическая гипотеза, требующая обоснования посредством отвлечённых силлогизмов, а истина, открываемая Богом, и потому несомненная. Как Божественная реальность и данность эта истина не зависит от доказательств и трактовок, от абстрактной работы разума. Плоды логики насколько открывают Бога, настолько Его и скрывают.

Если бы существование и бытие Бога могли быть доказаны научным путём, тогда ненужными и излишними оказались бы и Откровение, и Церковь, и вера. Но сама природа Божества делает необходимым и Откровение, и Церковь, и веру.

Бог «обитает в неприступном свете» (1Тим.6:16), поэтому не может быть предметом человеческого научного познания. Святые отцы, просвещённые Откровением Духа Святого, особенно подчёркивают, что Бог в Своей бесконечности непостижим для человеческого разума и недосягаем для всех чувственно-дискурсивных средств, используемых человеческим разумом в своей деятельности.

«Человеческий разум смолкает при приближении к Области Безначального Света: всё, что бы он ни сказал, – будет ограничением, затуманиванием Сущего, а потому он исполняется трепетным безмолвием. В этом Царстве Света может черпать лишь самый дух, всё остальное замирает; в лицезрении Бытия и Истины – бездонный океан красоты, но её можно только петь, ибо никаких слов не дерзает изъяснить язык»2.

Высшей целью человеческих устремлений христианская философия провозглашает Богопознание и спасение человеческой души. Этот тезис никем не оспаривался. А вот вопрос о том, как достигается Богопознание, имеет разные решения. В большинстве случаев проблема упиралась в соотношение веры и разума. Важнейшая роль веры в познании Бога обосновывается в библейском Откровении. Вера является не только высшей духовной способностью души, но и высшей познавательной способностью. На это есть свои объективные основания. Авторитетное указание Библии на значимость веры – только часть из них. Познавательная способность веры обосновывается самими библейскими сюжетами, идеями и последующими церковными догматами.

«Как существование внешнего мира, так и существование божественного начала для рассудка суть только вероятности или условные истины, безусловно же утверждаться могут только верою. Содержание же божественного начала, так же как и содержание внешней природы, даётся опытом. Что Бог есть, мы верим, а что Он есть, мы испытываем и узнаём. Разумеется, факты внутреннего религиозного опыта без веры в действительность их предмета суть только фантазия и галлюцинация, но ведь такие же фантазии и галлюцинации суть и факты внешнего опыта, если не верить в собственную реальность их предметов. В обоих случаях опыт даёт только психические факты, факты сознания, объективное же значение этих фактов определяется творческим актом веры. При этой вере внутренние данные религиозного опыта познаются как действия на нас божественного начала, как его откровение в нас, а само оно является, таким образом, как действительный предмет нашего сознания»3.

Вера – субстанциональное свойство бытия и сознания духа человека, один из способов его взаимодействия с внутренним и внешним миром. Вера – аспект субъектности, свойство личности человека, фактор его духовной жизни. Вера – определённый способ восприятия, видения человеком окружающего мира, формирует определённый настрой взаимодействия человека с окружающим и внутренним миром.

Сила, которая приводит человека к непоколебимому убеждению в том, что существует Бог Живой и Истинный, является вера. Научным путём, в строгом смысле этого слова, бытие Бога доказать нельзя. Вера – это путь, по которому Бог и человек идут навстречу друг другу.

Вера в Бога – это не только знание о том, что Он есть, но и более того убеждённость в Его истинности, в том что Он безусловно есть и пребывает всегда, ныне и присно и во веки веков, Аминь. Вера в Бога проявляется, со стороны человека, в благочестивом и благоговейном отношении к Богу.

Верить Богу значит пребывать в Его власти, а пребывать в Божией власти означает исполнять заповеди, законы, установления, и организовывать свою жизнь в соответствии с ними. Верить Богу означает, безусловно, и безоговорочно во всём доверять Богу, уповать на Него, быть верным и преданным Ему. Верить Богу – означает жить по воле и по правде Божией, безусловно следуя Его установлениям, искренне принимая Его заповеди, установления и законы. Человек должен жить, так как Бог велит. Верить Богу означает верить в то, что исполнение воли Божией, явленной в заповедях и узаконениях, ведёт человека ко благу, к добру.

Религиозная вера заключается не только в том, что человек убеждён и даже, безусловно убеждён в существовании Бога. Но гораздо в большей мере религиозная вера состоит в необходимости постоянного богообщения различными способами и в различных формах на основании кругооборота духовных энергий. Она проявляется в духовном соработничестве, солидарности, взаимной ответственности Бога и человека. Образно говоря, религиозная вера – это своего рода система духовного кровообращения, посредством которого осуществляется прямые и обратные связи Бога и человека, человека и Бога.

Термин «религия» может трактоваться в двух значениях. В широком смысле религия – это соединение, связь, связывание, союз, т.е. религия подразумевает связь, приобщение духа человека к Высшей Реальности. В узком смысле понимание религии связано с её конкретным выражением как социального феномена. Религия – связь – это система путей и каналов, восходящих от человека к Богу и нисходящих от Бога к человеку, по которым происходит движение, кругооборот духовных энергий. Религия – это своего рода система сосудов, по которым течёт духовная кровь веры.

«Итак, в религиозном переживании дано – и в этом есть самое его существо – непосредственное касание мирам иным, ощущение высшей, божественной реальности, дано чувство Бога, притом не вообще, in abstracto, но именно для данного человека; человек в себе и чрез себя обретает новый мир, пред которым трепещет от страха, радости, любви, стыда, покаяния»4.

Вера есть проявление власти любви. Любить кого-то – это значит, безусловно, и безоговорочно доверять ему, не сомневаться в его искренности и правдивости. Вера – верность, преданность, исповедание, служение. Власть любви проявляется в вере тому, кого любишь. Вера – погружение, пребывание во власти любви.

Чтобы познать явления в их жизненной реальности, субъект должен выйти за пределы самого себя и перенестись в них «нравственною силою искренней любви». Таким образом, расширив свою жизнь посредством другой жизни, он приобретает живое знание, не отрываясь от реальности, а проникаясь ею.

Апостол Иоанн говорит о том, что постичь Бога можно в любви к ближнему и к Богу. «Бога никто никогда не видел. Если мы любим друг друга, то Бог в нас пребывает, и любовь Его совершенна есть в нас». (1Ин.4:12).

«Между миром и Богом лежит абсолютное, непреодолимое для мира расстояние, которое, если и преодолевается, то незакономерно, прерывно, свободно, чудесно, благодатно. Всякая имманентность Трансцендентного, прикосновение Божества, есть акт, поистине чудесный и свободный, акт милости и любви, но не закономерности и необходимости.

Бог, как Трансцендентное, бесконечно, абсолютно далёк и чужд миру, к Нему нет, и не может быть никаких закономерных, методических путей, но именно поэтому Он в снисхождении Своём становится бесконечно близок нам, есть самое близкое, самое интимное, самое внутреннее, самое имманентное в нас, находится ближе к нам, чем мы сами: Бог вне нас и Бог в нас, абсолютно трансцендентное становится абсолютно имманентным. Поэтому-то нет и не может быть никакого «духовного знания», опирающегося на метод, для познания Бога (а не одного лишь божественного). … Ибо Бог есть Чудо и Свобода, а всякое знание есть метод, необходимость»5.

Бог может сообщить нескольким избранным способность подниматься поверх естественных вещей, дабы приобщиться к сиянию Его духовного совершенства. Но эти избранные не находят слов, которые могли бы перевести на обыденный язык Бесплотное Видение, повергнувшее их в трепет. Они могут объяснить человечеству второстепенные причины Творчества, которые проходят перед их глазами как образы космической жизни, но Первопричина остаётся нераскрытой и постигнуть Её можно лишь по ту сторону смерти.

«Разве может относительное понять Абсолютное? Конечно, нет! Но может восчувствовать, соединяясь с Ним… Разве кусочек зеркала не отражает в себе всё небо? Разве весь великий голос океана не распевает в глубине самой смиренной раковины, имевшей счастье (говорит легенда) выдержать, хотя бы в продолжении часа его необъятный и звучный поцелуй? Так, экстаз даёт восхищённой душе возможность напитаться Бесконечным, даёт когда-то присущее ей понятие Абсолюта, приносит неистощимый шёпот самого Откровения, заключающего в Себе все Я, не будучи заключено ни одним. Какое упоение!… Погружать свою индивидуальную жизнь в коллективный океан Жизни Необусловленной, или иметь возможность вдыхать силу чистого духа, – и этим питаться! Это есть последнее Посвящение, окно, открытое на необъятный Божественный Свет и Божественную Любовь, на Небесную Истину и Красоту. Снова найти путь к первобытному Эдему!» (Станислав де Гуайта)6.

Истинная жизнь есть истинное самосознание, это есть ведение самого себя, своего достоинства Божественного, своей мощи величавой. Человек живёт истинной жизнью постольку, поскольку в нём родился Бог, поскольку Он в нём проявил Себя и исполнил его Своим Достоинством.

«Что мы пребываем в Нём и Он в нас, узнаем из того, что Он дал нам от Духа Своего. И мы видели и свидетельствуем, что Отец послал Сына Спасителем миру. Кто исповедует, что Иисус есть Сын Божий, в том пребывает Бог, и он в Боге. И мы познали любовь, которую имеет к нам Бог, и уверовали в неё. Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нём». (1Ин.4:13–16).

«Человек ищет себя на всём пути своей жизни и здесь впервые он себя обретает. Победив оковы, он свободно бросает своё сознание как вниз, так и вверх существа своего. Уйдя в свою глубь, затаившись в своих недрах сокровеннейших, он зрит своё многогранное могущество, он созерцает жизнь и деятельность своих элементов, он воистину уподобляется Божеству. Точно также, сузив своё сознание, он может войти в любую часть свою, жить в ней, забыть о громадности знаний своих и спокойно жить жизнью малого, потому что малое в Великом всегда также совершенно, как и Само Великое, а потому само есть Великое. Истинная жизнь есть синоним сознания духа, они неразрывны друг с другом, друг другу сопутствуют, друг друга утверждают. Сознание духа есть синоним свободы, ибо дух подвижнее всего, через всё проходит, через всё проникает. Свобода – есть падение относительного, как оков, это есть утверждение относительного, как возможности нанесения граней, а гранение само по себе облекает алмаз духа игрою света. Падение относительного есть падение сомнения, есть восторжествование над миром бинеров, над иллюзией вековечной7.

«Человеческая мысль, только погрузившись во Все-мысль, излечит себя от всех ран, полученных в скитаниях по безднам, исцелит себя от всех болезней и спасёт себя от всех смертей, из которых первая – отчаяние, вторая – скептицизм, третья – релятивизм, четвертая – позитивизм, пятая – пессимизм и вообще всякий вампиризм, который есть не что иное, как замаскированный демонизм. А демонизму одно имя – легион. Погрузившись во Все-мысль, человеческая мысль принимает крещение и причащается Вечного, Богочеловеческого, и тогда никакие ураганы не смогут унести её в отчаяние, в страх, в вампиризм, в демонизм, в ад. Однако, прежде всего, требуется знать, что только в Богочеловеке человеческая мысль постепенно преобразуется во Все-мысль и во Все-смысл. Вне Богочеловека человеческая мысль полностью бессмысленна. Только воздвигнутая на Вечном, то есть на Богочеловеческом, она преодолевает все смерти и расправляется со всяким демонизмом, откуда бы он ни подбирался к ней»8.

1.2. О символическом языке Священного Писания

Средством реализации человеческого индивидуального и общественного сознания является язык (речь). Язык – это способ выражения и сохранения содержательного наполнения сознания, существующий в знаково-символической форме. Мышление идеально, оно оперирует идеальными объектами, язык, напротив, материален, поскольку знаки и символы невозможны без репрезентирующих их материальных носителей. Язык является материальным выражением нематериального (идеального) содержания. Язык есть зеркало создавшего его народа, запечатлевающее всю его историческую эволюцию.

Посредством слова организуется всякое сознательное сотрудничество людей: призыв к работе, в виде просьбы или приказания, объединяющий сотрудников; распределение между ними ролей в труде; указание последовательности их действий и связей между ними, ободрение к работе, концентрирующее их силы.

Человеческая речь, сама по себе, есть могучее подспорье человеку, ибо при помощи слов-символов он имеет возможность передавать другим людям свои мысли и переживания. Когда человек живёт в обыденной жизни и наблюдает лишь простейшие явления и формы, его речь является для него вполне совершенным способом передачи своих мыслей. Переходя в область отвлечённого мышления, человек сразу начинает чувствовать несовершенство своей речи; чем выше общее понятие, тем более трудно выражается оно словами. Чем материальнее объект, о котором идёт речь, тем легче один человек может понять другого; наоборот, чем более этот объект отдаляется от мира грубых форм, тем передача мыслей одним человеком другому затрудняется.

Смыслы Священного Писания, мысли, которые священные писатели, вдохновлённые Святым Духом, излагали в письменах, выражаются, или непосредственно – через слова. Или опосредованно, – через лица, вещи, события и действия, описываемые словами. Или в символической форме.

Священные писатели, выражая свои мысли через слова, употребляют их иногда в собственном, прямом значении, а иногда – не в собственном, а переносном значении, иносказательно. Так, например, слово «рука» по общепринятому словоупотреблению означает определённый член человеческого тела. Но когда псалмопевец Давид молится Господу: «Простри руку Твою с высоты» (Пс. 143:7), то очевидно, что здесь слово «рука» употреблено в смысле вообще помощи и защиты со стороны Господа, таким образом, первоначальное значение слова переносится на предмет духовный, высший, умопредставляемый.

Об образном, символическом языке Священного Писания говорит Дионисий Ареопагит: «Мы увидим, что таинственные Богословы прилично употребляют такие подобия не только при описании небесных красот, но и там, где изображают Божество. Так они, заимствуя образы иногда от предметов возвышеннейших, воспевают Бога, как «солнце правды» (Мал. 4: 2), как «звезда светлая и утренняя» (Откр. 22:16), благодатно восходящую в уме, как немерцающий и умный свет; иногда – от предметов менее высоких – именуют Его огнем, невредимо светящим (Исх. 3: 2), водою жизни, утоляющею духовную жажду, или, говоря несобственно, текущею из чрева, и образующею реки, непрестанно текущие (Иоан. 7:38), а иногда, заимствуя образы от низких предметов, называют Его миром благовонным (Песн.1:2), камнем краеугольным (Еф. 2:20). Кроме того, они представляют Его под образом зверей, приписывая Ему свойство льва и леопарда, уподобляя рыси и медведице, лишенной детей». (Ос. 13:7–8)9.

«Мир, учат каббалисты, был образован по мистическому плану еврейской азбуки и гармонии между буквами, которыми Бог пользовался при начертании Книги Жизни. Именно совокупность этих букв осуществляет красоту и совершенство вселенной, и ввиду того, что мир выявлялся к бытию по мере провозглашения этого алфавита, естественно существует целый ряд вещей, связанных с каждой отдельной буквой, а потому каждая из них является символом и эмблемой». «Таким образом, еврейские буквы обладают таинственной мощью не только потому, что они помогают раскрыть аналогии в мироздании и некоторые гармонии в его строении, то есть вещи, которые невежды никогда не смогут постигнуть, но и потому, что эти буквы служат как бы каналами, через кои деяния Божества изливаются в разум». Краткое, но вместе с тем необыкновенно яркое и глубокое определение всей сущности Каббалы мы встречаем у русского автора В.В. Григорьева – "Каббала есть учение о том, каким образом посредством 22 букв еврейской азбуки, единственно возможных и неизмененных форм духа, раскрывает этот дух в природе"»10.

Таро есть графическое изображение Сил Природы, замысленное древними в соответствии с общепринятым символизмом. Книга Тота есть собрание символов, и достаточно однажды устремить свой умственный взор в их сущность, чтобы сразу почувствовать их великую ценность. Аркан есть символ, безмерно превосходящий по глубине все таинства и мистерии. Законы, открываемые Арканами, суть законы всего космоса. Его жизнедеятельность бесконечна, потому что сила, вложенная в него, не есть творение отдельного человека, это есть Сам Дух Божий, потому что Аркан, как аспект Божества есть Само Божество. Арканы есть низший предел, до которого непосредственно нисходит Божество, и он есть высший предел воспарения духа человеческого.

«Природа символа глубоко антиномична. С одной стороны, он образован из элементов феноменального мира, а с другой, он причастен к ноуменальному. Символ есть брешь в оковах тварности, окно, через которое тварь получает возможность соприкасаться с вечным и необусловленным. Символ как бы даёт точку опоры идеальному в области относительного, и тем раскрывает относительную свободу видеть идеальное и к нему тяготеть»11.

«Каждое слово, выражающее то или иное состояние душевное, является символом уже в полном значении этого слова. Символ есть комплекс человеческих представлений, взятых в наиболее чистой форме, т.е. с наименьшей примесью влияний от вне лежащих факторов, выраженный в виде слова, числа, или в форме красочных, или звуковых сочетаний. Под символизмом я подразумеваю не самое внешнее проявление внутреннего символа, запечатлённое тем или иным образом, а самую идею того, что некоторая система человеческих представлений, взятых в причинной последовательности, выражается в некотором общем девизе, активно и динамически действующем, на каждого человека с ним встречающегося. Символ как таковой сам по себе, в силу своей собственной конституции, вызывает в сознании встретившегося с ним человека ту самую систему представлений и в той же последовательности, каковая вложена была его автором, но, вместе с тем, каждый человек воспринимает символ в тональностях, ему свойственных; он окрашивает его так или иначе, воспринимает в тех или иных дифференциальных частностях, но, тем не менее, сущность символа остаётся перманентной для всех людей, которые с ним встречаются. Таким образом, язык символов есть истинный всемирный, всечеловеческий язык, одинаково справедливый для всех времён и всех народов. При помощи его человек получает возможность запечатлевать свои идеи и мысли так, что они, нерушимо сохраняясь, переживут его и сообщат каждому встретившемуся с ними человеку те же мысли по существу, что были у него самого, но применённые к технике мышления и степени развития каждого из его читателей. Итак, символ есть одновременно наиболее совершенно недвижная форма запечатления мысли и наиболее совершенно эластичный метод применения их к познаванию различных людей»12.

Ответы на все недоуменные вопросы, и разрешение проблемы о смысле жизни, находятся, в сущности, в каждой из существующих мировых религий, и раскрывающих их сущность священных текстах. Если же некоторые религии этих ответов дать не могут, то виноваты в этом не конкретная религия и не религии в целом, но их толкователи. Нет ни одной теории, ни одной религии, ни одного учения, которое не было бы искажено и извращено до неузнаваемости многочисленными лжеучителями и лжетолкователями, у которых иногда бывает усердия больше, нежели разума, и сердечности. Иногда религиозное учение сознательно или умышленно искажается с эгоистической и корыстной целью.

Очень часто неверное толкование Священного Писания, которое выражает сущность религии, связано с тем особым языком, которым во все времена пользовались и пользуются Учителя человечества. Этот образный, символический язык предназначен для сообщения людям тех трансцендентных истин, которые обыкновенным языком переданы быть не могут. Особенностью языка Священного Писания нужно считать то, что истина сообщается людям не в чистом виде, но прикрыта символом, что даёт возможность всякому понимать скрытую символом истину сообразно своему развитию. Необходимость символического, образного языка для сообщения людям трансцендентных истин вытекает из того, что религиозное учение даётся не для одного поколения, но для сотен, не на один век, но на десятки веков, в течение которых в каждый данный момент существуют люди разного умственного и нравственного развития.

«Но как только переживания начинают терять под собой физический мир, как только они переходят в мир дымчатых образов, грёз и мечтаний, в мир непонятный уму человека, но столь близкий и ясный духу его, он убеждается, что слово не может подняться до них, не может вместить искр эманаций его духа, а посему и не может зажечь ответное пламя в сердцах людей. И вот, инстинктивно внутренний голос заставляет его следовать закону аналогии; он начинает говорить притчами, т.е. пользоваться образами другого, низшего плана; здесь, по роду своего дарования, он эти притчи может облекать или в речь вдохновенного пророка, или в гармонию красок, форм или звуков; – так родилось искусство»13.

Символический язык Священных Писаний раскрывает тайну, прикрытую символом, постепенно, оставляя уму всю его свободу, и может достичь всякой человеческой души во всякое время, при всяком её развитии. Таким образом, на протяжении веков люди, читая один и тот же текст, одно и то же изречение, находят в нём ту истину, которая доступна их восприятию. Даже один и тот же человек в течение своей жизни может менять свой взгляд и своё понимание истины в зависимости от своего продвижения в духовно-нравственном развитии.

«Символический язык сохраняет жизненность и неувядающую свежесть писаний в течение веков, но он же служит отчасти и причиной извращения и ложного понимания учения. Когда человек своим малым ограниченным умом, раньше времени, пытается понять прикрытые символами истины, которые ещё не вмещаются в его сознание, то он неизбежно приходит к ошибкам и заблуждениям.

Но заблуждения и ошибки неизбежны; они признак роста. Через заблуждения человек должен пройти и, когда он прошёл их все, и все они кончились для него разочарованием и страданием, тогда он находит истинный путь. Зло начинается тогда, когда человек свою ошибку, своё заблуждение начинает воспринимать как истину, а истину объявляет ложью. Тогда ясное и светлое учение стараниями лжетолкователей превращается в кривое зеркало, в котором истина перестаёт быть истиной, искажаясь до неузнаваемости». (А.И. Клизовский. Основы миропонимания новой эпохи).

«Были и лжепророки в народе, как и у вас, будут лжеучители, которые введут пагубные ереси и, отвергаясь искупившего их Господа, навлекут сами на себя скорую погибель. И многие последуют их разврату, и через них путь истины будет в поношении. И из любостяжания будут уловлять вас льстивыми словами; суд им давно готов, и погибель их не дремлет». (2Пет.2:1–3).

Не упорствовать в своих заблуждениях и ошибках, а осознавать и признавать их, каяться и преодолевать, уповая на милость и помощь Божию.

«То, конечно, знает Господь, как избавлять благочестивых от искушения, а беззаконников соблюдать ко дню суда, для наказания». (2Пет.2:9).

1.3. О Книге Тота Великих Арканах Таро

Но где тот Источник, из которого Великие Учителя человечества черпали свою силу? Как бы высоко ни стояли они и сколь бы нечеловеческим гением ни обладали, они всё же оставались людьми, и Божественная Сущность в Своей чистоте и для них оставалась всё же недосягаемо Великой. Этот Источник есть самый Мир – Божество Проявленное, зиждущийся на двадцати двух Божественных Принципах. Эти Принципы известны людям под именем Великих Арканов. Аркан есть символ, безмерно превосходящий по глубине все таинства и мистерии. Его жизнедеятельность бесконечна, потому что сила, вложенная в него, не есть творение отдельного человека и человечества, это есть Сам Дух Божий; его разум и мощь суть образы Совершенства Вседержителя; законы, открываемые им, суть законы всего космоса, потому что Аркан как аспект Божества есть Само Божество явленное.

Поколения Исполинов мысли собрали воедино эти Доктрины и неведомый нам Величайший Гений мира обобщил их в стройную систему, Великое Герметическое Учение, скрывавшееся на пути бесчисленных веков от толпы и дошедшее до нас в ореолах мифов под именем Священной Книги Тота, Великих Арканов Таро. Это величайшее наследие минувших веков, сокрытое густым покровом эзотеризма, живой показатель того, что в пучине прошлого, в седой древности человечеством были достигнуты такие вершины Истины, о которых мы и подозревать не смеем. Книга Тота есть собрание символов, и достаточно однажды устремить свой умственный взор в их сущность, чтобы сразу почувствовать их великую ценность.

«Священная Книга Тота есть система Верховных Доктрин, выражающих в своей совокупности Абсолютное Герметическое Синтетическое Учение о Божественной Первопричине, Человеке и Вселенной; всё, что есть, сводится к этим трём Началам, модусам Единой Реальности и объединяется в Единстве Её Сущности. Это Учение есть совершенная форма Истины в разуме, Оно есть Её полная проекция, законченная и исчерпывающая реализация. Чистый разум, высший манас, есть Божественная Категория, а потому ему дано воспринимать и запечатлевать отражение Истины в её первородной девственной чистоте»14.

«Через завесу всех иерархических и мистических аллегорий древних учений, сквозь мрак и причудливые испытания всех Посвящений, за печатью всех Священных Писаний на развалинах Ниневии и Фив, равно как на изъеденных временем камнях древних храмов, на почерневших лицах сфинксов Ассирии и Египта, в чудовищных или чудесных рисунках, переводящих для верующих Индии священные страницы Вед, в странных эмблемах наших старых алхимических книг, в церемониях приёма, практиковавшихся всеми таинственными обществами … повсюду мы находим следы Единой Доктрины, повсюду тождественной, повсюду тщательно скрываемой … Оккультная философия, по-видимому, была кормилицей или крестной матерью всех религий, тайным рычагом всех интеллектуальных сил, ключом ко всем Божественным таинствам и абсолютной властительницей общества в годины, когда она была исключительно предназначена для просвещения первосвященников и царей». (Элифас Леви)15.

1.4. Об Арканах Таро – системе познания и знания

«Верховное Синтетическое Учение, переданное в Священной Книге Тота, есть система доктрин, выражающих отдельные этапы последовательного хода Самоутверждения Единой Реальности. А, с другой стороны, раскрывающих совокупность путей, законов и принципов, по которым творческий дух человека, создавая свой собственный мир, воссоздаёт некогда нарушенное Единство и утверждает себя в Нём, как сознавшая себя часть в Целом»16.

Священная Книга Тота есть собрание 78 Арканов, которые издревле сохранились и дошли к нам в виде 78 символических изображений. Относясь одновременно ко всем областям знания и произведений духа человеческого, Арканы уже в седой древности были запечатлены самым различным образом. Наиболее доступными познанию являются традиционные символические изображения, которые в древнем Египте были высечены на стенах храмов. С разрушением Египта они пережили его, будучи изображены на монетах, папирусах и таблицах. И, наконец, Арканы сохранились в причудливых символах средневековой мистики, вплоть до общеизвестного цыганского Таро наших дней.

Каждый Аркан имеет свои символические соответствия в самых различных областях знания человека. Десятеричная система счисления, чрез введение понятия о нуле, дающем единице новое значение и высший порядок, непосредственно проистекает из системы Арканов, в аспекте её интерпретации Каббалой в системе Сефирот. Алфавиты всех древнейших языков Земли непосредственно вытекают из системы Арканов, и рождение каббалистики (в узком значении этого слова), символики букв, представляется первым следствием этой связи.

Каждый Аркан – есть абсолютный принцип, в своей чистоте первородной скрывающийся от испытующего духа нашего в пучинах Абсолюта, где он становится его аспектом совершенным, как Само «Не То», а потому он выше пределов познаваемого. В мире целостного человека принцип каждого Аркана претворяется в систему абсолютно совершенных законов, и предначертает, и создаёт аспект этого мира. В мире природы каждый Аркан распыляется в систему законов её жизни, и создаёт самую сущность её, ибо законы природы – есть и сама природа. Так каждый Аркан гласит о трёх мирах; вот почему Наука Царственная постижения Арканов носит имя Науки о Боге, о Человеке и о Вселенной.

Каждый отдельный Аркан есть полное Космическое Учение в определённом индивидуальном сознании, он проникает повсюду, решает все вопросы, раскрывает все доктрины и законы, но всё это он неизменно освещает своей индивидуальностью. Отдельный Аркан – это Абсолютное, видимое в зеркале относительного, и тот, кто знает свойства зеркала, присущие ему самому, может, пользуясь чувством синтеза, выявить в своём сознании Абсолютное в его истинной природе. Именно благодаря этому, каждый Аркан есть часть и Целое, он заключает, как себя самого, так же и другие Арканы. Совершенный Человек, обладающий полнотой чувства синтеза, может одинаково постигать как через любой отдельный Аркан, так и через любые их сочетания. На пути всемирной истории учения отдельных Арканов, будучи сокровенной сущностью религий, составляли Конечную Науку об Абсолюте, и давали полные, исчерпывающие решения. Эти учения были отличны от других подобных только в глазах толпы, ибо высшие представители аристократии духа через развитое чувство синтеза неизменно видели Один и Тот же Абсолют под всеми этими покровами, в одной и той же чистоте первородной17.

Система Арканов разделяется на три части. Первую составляет Аркан 0, гласящий о Божестве и мире и слиянии их в Абсолюте, Сущности Божественной, «Эйн Софе» Каббалы, «Не То» индусов. Вторую часть составляют 21 Аркан, гласящих о целостном человеке, о рождении его из Абсолюта и принципах его существования, определяющих синтез и смысл его жизни. Система 22-х Великих Арканов представляет собой исчерпывающее, замкнутое целое. Их число и порядок представляются не случайными, а проистекают из чистого разума. В противоположность первым – Великим, 56 Арканов называются Малыми, они составляют третью и последнюю часть Великой Книги, и гласят о природе вещей и человеке, как члене и звене в целостной жизни Мироздания.

Субстанциальная Реальность раскрывает своё бытие в первоверховном бинере основных Ипостасей – в Трансцендентном и Имманентном Ликах Абсолюта. Этот бинер лежит в основании системы Великих Арканов Таро как всеобщей для человека и абсолютной философии. Аркан 0 раскрывается в первоверховном бинере: Аркан XXI – Аркан XXII, определяющем собой изначальную двойственность всякого актуального бытия. Аркан XXI развёртывается в системе первой декады Арканов, образующей целокупное мировоззрение sub specie монадности реальности. Аркан XXII развёртывается в системе второй декады Арканов, образующей целокупное мировоззрение sub specie пластичности реальности.

«Первые шесть Арканов развивают общие принципы всякой космогонии вообще и являются истинами высочайшего трансцендентального порядка. Цикл вторых шести Арканов представляет из себя целостное и законченное учение о человеке, начиная с Победителя, как его первоначальной потенциальной конституции, и кончая Повешенным – Мессией, венцом его познаваемого совершенства»18.

Тернер первых трёх Арканов, трактующий об Ипостасях Божества, возвышается над другими Арканами. Второй и третий Тернеры рассматривают ту же самую доктрину, но один в приложении к макрокосму, а другой к микрокосму.

Первый Тернер Арканов есть учение о Духе в Его Собственной Сущности. Аркан I есть учение о субстанциональном Бытии Божества. Аркан I гласит о Всемирном Активном Начале, активность есть первый признак и даже более того – синоним субстанциональности; Мировое Творчество, утверждение Первопричины в Своих атрибутах есть высшее проявление Субстанциональности. Аркан II – есть учение о присущем этому Бытию и с ним нераздельном субстанциональном Сознании. Аркан II глпмит о Внутреннем Самосознании Божества. Великая Матерь всего существующего, Изида Божественная, Мировая Первопричина, Высшая Пракрити (Саптасати) есть Начало Сознания, Генезис Вселенского Разума. Утверждение самосознания рождается через противопоставление, через порождение принципа бинера, на котором зиждется относительное бытие, мировая иллюзия, майя. Аркан III – есть учение о Самосознании субстанционального Бытия в совокупности атрибутов.

Аркан III гласит о третьей Ипостаси Божией, о Природе Божественной, присущей Единому Однородному Космическому Духу. Которая в Целом Своем есть отражение Единого Духа в Своем Космическом Бытии, в Своей Мировой Всеобъемлемости, в Своем Внутреннем Самосозерцании.

Второй Тернер Арканов есть учение о проявлении Духа. Аркан IV, начиная собой второй Тернер, ставит основной доктриной Мира Проявленного принцип индивидуальной ценности. Этот Аркан провозглашает принцип индивидуальной ценности как основу бытия монады. Утверждение индивидуальной ценности есть утверждение монады и наоборот; друг от друга они неотъемлемы, и одно представляет сущность другого.

Аркан V есть учение о жизни монады. Монада постольку живёт, поскольку проявляется её индивидуальная ценность, и наоборот; процесс жизни есть процесс проявления во вне её ценности, т.е. самой монады.

Аркан VI учит о Природе Небесной, присущей Космическому Тварному Духу – Эдеме вселенской семьи монад. Аспект Единой Реальности – индивидуальная монада, бывшая в Аркане III потенциальным модусом Самосознания Реальности, в Аркане VI претворяется в quasi-независимого единичного деятеля, субстанцию второго рода. Аркан VI утверждает каждое конкретное проявление человека как конкретное действие индивидуальной монады.

Аркан VI раскрывает доктрину, что мир есть отражение Божества, равное Ему и противоположное. Божество бесконечно, бесконечен и мир, и эти две равные, но противоположные бесконечности и определяют состояние пралайи. Две бесконечности, противоположные по знаку, всё в себе содержат; знак макрокосма – гексаграмма – и выражает идею целостности и законченности абсолютной системы двух Тернеров.

Третий Тернер Арканов: VII, VIII и IX Священной Книги Тота представляет собою учение о мире эмпирического бытия и раскрывающейся в нём иерархии мгновенных сознаний. Основная категория этого мира актуально-конкретных относительных субъектов, Природы Земной, является принцип последовательности, утверждающий идею ряда, возрастающего к потенциальной бесконечности. Эти Арканы содержат учение о человеке par excellence. Аркан VII есть учение о его высшем духовном центре, Аркан VIII учит о безличной природе как среде, в которой человек живёт, Аркан IX представляет собой учение о человеческой земной жизни.

Аркан VII учит о великом переломе в бытии космической семьи монад: каждая из них решается покинуть светлую область духа, свойственную её истинной природе, и ценою этой жертвы претворить себя в реальность, сознать себя и познать своё место в Целом. Дух не может утратить своей природы, даже если бы он сам этого пожелал; будучи единой реальностью, он не может ни найти себе преемника, ни связать свою сущность оковами. Решив углубиться в волны иллюзии, взойти в свои конкретные потенции, он лишь разрывает своё сознание с сущностью своего бытия и эманирует его в сферу своих потенциальных возможностей. С этого мига сознание начинает ощущать начало своего бытия во вне и выше себя, оно отчётливо начинает чувствовать иллюзорность своих состояний и в то же время исполняется жаждой реальности, тяготеет к духовной сущности всего человеческого существа19.

Аркан IX раскрывает законы Природы Земной, жизнь в которой есть удел падшего Адама. «Аркан IX есть учение о падшей монаде и жизни её в феноменальной среде; эта среда лежит во вне сознания человека и она тяготит его, ибо она видимым образом реализует оторванность его от Синтеза. Божественная Природа рождается из Сознания Космическим Духом множественности Своих потенций; Небесная Природа утверждается Грезой Его об этой множественности как реальности с забвением Единства; Земная Природа утверждается сознанием падших монад своей обособленности как прообразе индивидуальности. Учение об индивидуальности и познании её и составляет проблему Аркана IX»20.

Система первых трёх Тернеров – 9 Арканов Священной Книги Тота представляет собой стройное и замкнутое целое. Их цикл исчерпывает собой учение о Мировом Творчестве, как Самоутверждении Субстанции. Каждый из этих Арканов есть лишь аспект Целого, и потому все они связаны единством в своём Генезисе и Синтезе.

Система первых десяти Великих Арканов господствует над всеми последующими Арканами. Первые 10 Арканов Священной Книги Тота представляют собой целостную и законченную систему. Эти Арканы относятся к Миру Божественному. Каждый из них представляет своего рода канал, по которому присущие ему свойства, принципы и аспекты Божества изливаются вниз и создают Мир Бытия. Эти Арканы лежат выше времени, лежат выше самого принципа движения. Они развертывают ряд высочайших доктрин, в которых всякое познаваемое движение, всякое эволюционное стремление теряется, как теряется течение реки в величавом покое океана.

Аркан XI Священной Книги Тота начинает собой новый цикл Великих Арканов, резкой гранью отличающихся от предшествующих. Все Арканы второго цикла, в противоположность первому, содержат в самом существе своём движение. Если первый цикл есть система принципов бытия, то второй цикл есть система активных деятелей, осуществляющих жизнь. Все Арканы, начиная с XI-го по XX, в самих себе носят своё отрицание. Иначе говоря, все Арканы этого цикла: выявлены в бинерах. Они содержат в себе движение, и более того, будучи сами движением, каждый Аркан этого цикла является выявленным, с абсолютным совершенством вихрем. Каждый вихрь есть не только замкнутая и нераздельная, но и неслагаемая система.

Аркан XI является прямым отображением в Мире Бытия Аркана I. Как Аркан I представляет собой учение о Божестве, Сила и Мощь Которого обустраивают мир и течение его жизни, так Аркан XI является учением о космической энергии, как первоверховной основе Вселенной.

Аркан XIII учит об отношении природы к человеку, в то время, как третий и четвёртый Тернеры учат об отношениях человека к природе. Разница между этими понятиями глубока и непреложна и мы имеем возможность выявить её в нашем сознании.

Аркан XIV есть учение о Мире Бытия, этот Аркан провозглашает принцип формы как основу бытия мира. Утверждение формы есть утверждение проявления, и наоборот, т.е. одно представляет сущность другого.

Ценность и форма являются противоположными полюсами Мира Проявленного, ибо первая есть его высочайший принцип, а вторая есть его низшее основание. Они не только связаны между собой неразрывно, но и представляют собой лишь бинарные модификации одного и того же Первоверховного Мирового Принципа. Ценность есть форма духа, всякая форма всегда ценна.

Аркан XV есть учение о жизни в Мире Бытия. Процесс жизни есть процесс проявления человека посредством принципа формы. Человек постольку проявляется во вне, поскольку проявляется принцип формы.

Аркан XVI утверждает каждое отдельное конкретное проявление как проявление конкретной формы. Жизнь есть неустанное движение, вечная смена форм. Человек совершенный видит в этом вечном круговороте одну лишь гармонию, одинаково царствующую как в вечности, так и в мгновении, во всей плеяде форм и в каждой из них в отдельности. Человек, принявший форму за сущность, убеждается в ошибке своей лишь с её разрушением, а посему этот удар, повергающий форму во прах, повергает в то же время и его самого.

Арканы XVII, XVIII и XIX составляют учение о человеке в том виде, в каком оно проектируется в земной мир. Аркан XVII есть учение об интуиции как связи с высшим «Я» – с Атманом; он представляет собой учение о сокровеннейшей сущности человека Земли, который жив постольку, поскольку он связан с Горним Миром. Аркан XVIII учит о внешнем мире как среде жизни человека. Аркан XIX представляет собой учение об истинной сознательной жизни человека.

«Первые три Аркана суть учение о Вселенском Духе; вторые три Аркана соответствуют трём этапам рождения монады; последний этап есть доктрина Аркана VII. Цепь последующих Арканов есть учение о познавании монадой потенциально заключающейся в ней системы возможностей. Аркан XX есть учение о последнем этапе этого познания, о воссоединении сознания с монадой. Монада есть Первообраз по отношению к целостному существу человека; каждое познание, каждая новая совокупность представлений, каждая новая идея, претворённая человеком в своё существо, тем самым утверждала соответствующий аспект в Божественной Душе, которая есть сознание Первообраза в себе самом. С завершением познавания сознание человека Мира Бытия уходит из этого Мира, оно соединяется с Божественной Душой и монадой; человек как бы воскресает в монаде, он сознаёт себя в ней уже не в одном Безначальном Бытии – в пралайе, но и во всей совокупности познанных возможностей. Космический Дух неизменно созерцает Себя в монаде, но она лишь по утверждении себя, по обретении полного самосознания, получает возможность познавать Бога. Идея о Боге в монаде рождается с эманированием её сознания во вне, ибо только здесь рождается противопоставление Безначального Бытия конкретному бытию, ибо только здесь монада начинает сознавать себя единичным аспектом Космического Абсолютного Бытия»21.

«Аркан XX есть учение о воскресении из мертвых, о великом переломе в бытии человека, об обретении им истинной жизни. Разбив оковы феноменального мира, сознанием духа, постигнув с исчерпывающей полнотой его суету, замкнувшись в своем Я, человек умирает для этого мира. Если частная смерть есть преддверие будущего существования в новой форме и при новых условиях, если Посвящение есть приобщение к тайнам Духа, то эта конечная смерть есть заветные врата Царства Духа и Истинной Жизни. Первородный грех искуплен, человек вновь вернулся в небесный Эдем, вновь стал деятелем Горнего Мира, стал звеном Природы Божественной, в Которой каждая часть знает Целое, ибо она есть и часть и Целое. Индивидуальность видоизменяет свою природу, она претворяется из уединенной Божественной Мысли в модус Единого Божественного Самосознания, который чувствует свое бытие не только в себе самом, но и в том Целом, Которое в нем выражается»22.

Арканы 0, XXI и XXII в своём целом представляют собой Верховный Божественный Тернер. Аркан 0, как учение о Высочайшем Синтезе, есть интеграл этого Тернера.

«Аркан 0 есть учение о Мировом Абсолюте, о Верховной Вселенской Первопричине, об Источнике бытия всего. Его учение есть совокупность трансцендентальных доктрин, лежащих выше чем самый принцип разума, а потому это Верховное Учение и раскрывается Священной Книгой Тота в виде совокупности крайних противоречий, запечатлённых на иероглифе этого Аркана. Действительно, он раскрывает пред нами горнюю высь, что одинаково может свидетельствовать как о победе и господстве над землей, так и об оторванности и отчужденности от неё»23.

«Аркан XXI есть учение о Самосозерцании Брахмана в аспекте Единого Однородного Духа; Аркан XXII – есть учение о Самосозерцании Брахмана в аспекте Космического Сознания, как совокупности сознания всех монад. В аспекте Аркана XXI творческое Бытие Брахмана познается в бытии индивидуальных монад, монада – человек, как образ и подобие Божие, силой своей собственной мощи утверждает как свое бытие как таковое, так и свои категории, тяготения, качества, возможности и самые их законы»24.

«Все явления мироздания, все законы его, вся космическая цепь причин и следствий связана Единством Первопричины. Неведомый и Недосягаемый Параматман есть Космическая Абсолютная Реальность, Субстанция, атрибутами Которой являются все манифестации мироздания и все его законы»25.

«Священная Книга Тота – есть учение об Абсолютном Синтезе, о познании Реального, о Вечной Истине, в отдельных аспектах своих запечатлённой на пути веков во всех религиях и во всех философских системах мира. Великие Арканы Таро представляют собой отдельные аспекты Единого Знания Царственного, расчленённого согласно требованиям абсолютного разума с абсолютным же совершенством»26.

1.5. О Священном Предании и Священном Писании

Божественное Откровение распространяется между людьми и сохраняется Церковью двумя способами: посредством Священного Предания и Священного Писания. Под именем Священного Предания разумеется то, когда истинно верующие и чтущие Бога словом и примером, передают один другому, и предки – потомкам учение религиозной веры, Закон Божий, Таинства и священные обряды. Священным Писанием обыкновенно называются книги, написанные Духом Божиим через освящённых от Бога людей, называемых пророками и апостолами.

«Святое Откровение – это Откровение Самого Троичного Божества. Всё сказанное в нём Богом о Боге – истина, истина присно реальная и совершенная. В нём нет пустых фраз и понятий без вечного содержания. Оно описывает Бога Таким, Каков Он есть, сообразуя описание с человеческой способностью принять Откровение. Бог, дабы быть Ему и оставаться Богом, не может быть иным, нежели Таким, Каким Он открыл Себя в Своем Откровении»27.

Единый и непрерывный духовный опыт, хранимый в Церкви и передаваемый из поколения в поколение, составляет Священное Предание. В книгах Нового Завета слово «предание» обозначает, в первую очередь, само передаваемое учение: «Хвалю вас, братия, что вы все моё помните и держите предания так, как я передал вам» (1Кор.11:2); «Стойте и держите предания, которым вы научены или словом или посланием нашим» (2Фес.2:15). Под «словом» здесь понимается устное Предание, под «посланием» – письменное.

Преданием (tradicio) называются любые культурные ценности, которые передаются по горизонтали – современниками друг другу, или по вертикали – от одного поколения к другому. Объектом передачи могут быть письменность (литература), так называемая народная словесность (сказания, мифы и др.), произведения изобразительного искусства, а также вероучения в письменном и в устном изложении.

«По-настоящему, нам не следовало бы иметь и нужды в помощи Писания, а надлежало бы вести жизнь столь чистую, чтобы вместо книг служила нашим душам благодать Духа, и чтобы, как те исписаны чернилами, так и наши сердца были исписаны Духом. Но так как мы отвергли такую благодать, то воспользуемся уж хотя бы вторым путем. А что первый путь был лучше, это Бог показал и словом и делом. В самом деле, с Ноем, Авраамом и его потомками, равно как с Иовом и Моисеем, Бог беседовал не чрез письмена, а непосредственно, потому что находил их ум чистым. Когда же весь еврейский народ пал в самую глубину нечестия, тогда уже явились письмена, скрижали и наставление чрез них. И так было не только со святыми в Ветхом Завете, но, как известно, и в Новом. Так и апостолам Бог не дал чего-либо писанного, а обещал вместо писаний даровать благодать Духа. … Но так как с течением времени одни уклонились от истинного учения, другие от чистоты жизни и нравственности, то явилась опять нужда в наставлении письменном»28.

Божественное Откровение, записанное пророками и апостолами, именуется Священным Писанием. Священное Писание есть Божественное Откровение, запечатленное письменно людьми, особо избранными для этого Богом. Наименование «Священное Писание» заимствовано из Нового Завета, где оно указывает на ветхозаветные книги. Святой апостол Павел писал своему ученику Тимофею: «Ты из детства знаешь священные писания» (2Тим.3:15). Впоследствии термин «Священное Писание» был распространён также на книги Нового Завета.

Священное Писание представлено совокупностью священных Книг, в которых запечатлено данное людям Откровение Бога о Самом Себе и о сотворённом Им мире, о Божественном Промысле. В этих книгах изложена история реализации замысла Божия о человеке. В них представлены требования Божественной воли по отношению к человеку, указан путь, по которому должен идти человек, чтобы наследовать вечную блаженную жизнь.

Священное Писание составляет неотъемлемую часть Священного Предания. Писание отнюдь не самодостаточно и не может само по себе, изолированно от Предания, служить критерием истины. Авторитетной толковательницей Священного Писания является Церковь, в которой оно получает всестороннее изъяснение.

Священное Предание и Священное Писание являются носителями высших знаний. Эти знания, которые человек черпает из Божественного Откровения, являются тем, что Сам Бог открыл человекам, чтобы они могли право и спасительно веровать в Него и достойно чтить Его. Он дал оное для всех человеков, как для всех нужное и спасительное, но поелику не все человеки способны непосредственно принять Откровение от Бога, то Он употребил особенных провозвестников Откровения Своего, которые бы передали оное всем человекам, желающим принять оное.

Авторы Библии принадлежали к миру Древнего Востока, а его великие цивилизации: Египет, Вавилон, Ассирия, Финикия – пришли к закату задолго до Р.Х. Но именно они и создавали культурно-исторический фон Ветхого Завета. Если мы хотим глубже проникнуть в Слово Божие, данное нам через библейских авторов, мы должны приложить к этому труд, нелёгкий, но благодарный. Разумеется, искренне верующий человек может духовно насыщаться Библией и без этих знаний, но они помогают глубже проникнуть в смысл Священного Писания. (Свящ. Александр Мень. Исагогика).

Первые пять книг Библии образуют так называемую Тору («книги Закона») или Моисеево Пятикнижие, каждая из которых получ�