Асфальтовые тени
Глава 1.
Лозунг: Свет режет. Тень прячет. Асфальт держит.
Философия: Мы не спасаем. Мы переносим из одной тени в другую. За плату в лояльности, не в деньгах.
***
Я вошла тихо, надеясь сделать сюрприз: вернулась на два часа раньше, купила его любимое вино, сливки и клубнику. Глупая.
Сняла курточку, поставила женскую сумочку на полку, потянулась к ключнице и рука замерла в воздухе. Из комнаты доносились странные, неестественные звуки: что-то мокрое, глубокое, животное.
Я замерла. А потом сделала несмелый шаг, ещё один. Звук тянул, как крючком. Остановилась на пороге спальни, свет был приглушён. Он сидел на краю кровати, ноги расставлены. Джинсы спущены, рубашка расстёгнута. Голова откинута назад, глаза закрыты, губы слегка приоткрыты.
Между его ног, на коленях, стояла она. Белокурая, почти неразличимая в полумраке. Её голова двигалась медленно, глубоко, с влажным звуком, от которого у меня всё внутри сжалось. Его рука лежала у неё на затылке – не просто направляла, а прижимала, лишая возможности отступить. Он выдохнул моё имя. Нет, не моё. Просто звук, который я когда-то принимала за любовь.
Я замерла в дверях. Пакет выпал из рук. Бутылка вина разбилась о паркет.
Его глаза открылись. Он посмотрел прямо на меня и не отпустил её голову. Ещё секунда. Ещё одно движение её головы. Потом он лениво отстранил блондинку и встал, не спеша подтягивая джинсы.
– Ты рано, – сказал он спокойно, будто я застала его за кофе.
Я попятилась к двери. Он догнал в два шага, в коридоре, у самой входной двери. Схватил за запястье так, что кости хрустнули.
– Куда собралась? – голос стал стальным. – Иди на кухню. Подожди. Там поговорим.
Я вырвалась, огрызнулась сквозь слёзы:
– Пошёл ты!
Алекс не взорвался. Напротив, он замер, и на его лице отразилось ледяное, почти разочарованное спокойствие. Он посмотрел на меня так, будто я была разбитой вазой, которую он передумал склеивать.
– Ты всё испортила, Эмма, – тихо произнес он. – Мы же так хорошо жили.
А потом он ударил. Небрежно, наотмашь – так, словно его рука больше ему не подчинялась. Этот звук, хлесткий и окончательный, оглушил меня сильнее любого крика. Голова мотнулась в сторону, в глазах на мгновение потемнело, а во рту разлился соленый привкус крови. Это было первое физическое доказательство того, что человека, которого я любила, больше не существует.
– Дура, – прошипел он. – Куда ты без меня? У тебя ничего нет: ни жилья, ни работы, ни мозгов. Всё равно вернёшься. На коленях приползёшь.
Я резко толкнула его в грудь. Он не ожидал и отступил на шаг, ударившись о стену. Я выскочила в подъезд. Ключи от квартиры всё ещё сжимала в кулаке так, что металл впился в ладонь.
Я слетела вниз по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки. Он кричал сверху:
– Эмма! Стой, сука! Вернёшься всё равно!
Дверь подъезда хлопнула. Снаружи дождь только начинал набирать силу, капли стучали по лицу и волосам. Я бежала по мокрому асфальту, чувствуя, как сердце колотится, а каждая мысль кричит: никогда не возвращайся.
У меня правда ничего не было, кроме желания никогда больше не возвращаться.
Глава 2.
Дыхание рвалось, грудь горела, в горле стоял привкус паники. Я оглядывалась слишком часто, будто взглядом могла остановить его. Он был там. Сначала далеко, тёмной фигурой под дождливым светом фонарей. Потом шаг за шагом, ближе. Он догонит. Обязательно догонит.
Я чувствовала, как металлическое колечко на пальце врезается в кожу, а сам ключ холодит ладонь. Я сжимала его так сильно, будто это было единственное, что связывало меня с реальностью. Единственное, что я успела забрать из дома, ставшего клеткой.
Бывало раньше, Алекс кричал на меня. Срывался усталым, надтреснутым голосом, будто это я его доводила. Внушал, что мне некуда идти, что он моя единственная опора, и без него я просто пропаду. И я верила. Стыдилась своих мыслей, сомневалась в себе и чувствовала себя бесконечно неблагодарной за его «заботу».
А сегодня он ударил. Легко, буднично, словно эта граница всегда была рядом, просто раньше он не видел смысла ее переступать. И только сейчас, чувствуя, как горит щека, я поняла: всё это время я делила постель с человеком, которого не знала. Если он догонит меня сейчас, второго шанса убежать уже не будет.
Впереди, у обочины, стояли три мотоцикла, рядом три высоких фигуры. Чёрные кожаные куртки с заклёпками, массивные ботинки, на руках перчатки. Их движения были уверенными. Один из них сделал короткий жест рукой, другой слегка склонил голову – они переговаривались тихо, не обращая внимания на меня. Я влетела в их круг, задыхаясь, мокрая, с разбитой губой.
– Помогите… пожалуйста… он убьёт меня…
Я не успела договорить. Они быстро переглянулись, коротко кивнули друг другу. Меня сдвинули назад, полностью закрыв от Алекса.
Один из парней шагнул к боковому кофру мотоцикла и достал запасной матовый шлем. Он молча надел его мне на голову, отрезая звуки улицы тяжелым пластиком. Мои руки взлетели к лицу, я судорожно вцепилась в нижний край шлема, пытаясь обрести хоть какую-то опору.
Парень не дал мне этого сделать. Он жестко перехватил мои запястья одной рукой, уводя их вниз.
– Замри, – бросил он низким, спокойным голосом.
Я замерла, подчиняясь этому тону. Он отпустил мои руки и быстро затянул ремешок под подбородком. Я слышала только его тяжелое дыхание и металлический лязг колец застежки. Он затянул крепко, почти до границы с удушьем. А потом, не глядя мне в глаза, с сухим щелчком опустил темный визор.
Мир мгновенно померк, звуки улицы стали глухими, далекими. Я осталась за этой преградой наедине со своим хриплым дыханием. Оно тут же осело влажным паром на нижней части визора, сужая обзор до узкой полоски. Это лишало меня последней воли.
Алекс подбежал почти сразу, дыхание сбивалось, глаза сверкали.
– Это моя девушка! – выкрикнул он. – Отойдите!
Тот, что надевал мне шлем, даже не обернулся. Он продолжал проверять, плотно ли сидит на мне защита, полностью игнорируя крики за спиной. Двое других парней синхронно шагнули вперед, перекрывая Алексу путь.
Голос одного из них был спокойный, низкий, почти ленивый, но по спине пробежал холод:
– Вали. Пока цел.
Алекс сделал шаг. Те двое медленно двинулись на него, плечом к плечу. Он замер. Сквозь темный визор я видела его искаженное злостью лицо, но теперь оно казалось далеким и нереальным, будто на экране старого телевизора.
Я перевела взгляд на того, кто стоял вплотную ко мне. Он всё еще удерживал меня, тяжелая ладонь в кожаной перчатке лежала на моем плече, не давая пошевелиться. Я задрала голову, пытаясь разглядеть его сквозь темный пластик своего визора.
Он был намного выше – массивная, неподвижная глыба на фоне ночного неба. В тусклом свете фонарей я видела лишь очертания его лица и взгляд. Тяжелый, немигающий, он был прикован к Алексу с той пугающей концентрацией, какая бывает у хищника перед броском. В этом взгляде не было ни ярости, ни сочувствия, только холодный расчет силы.
– Эмма, не глупи… – голос Алекса едва пробивался сквозь шлем, звуча жалко и неубедительно.
– Исчезни, – отрезал кто-то из парней.
Алекс отступил. Потом ещё шаг. И исчез в дожде.
Меня усадили на мотоцикл. Тот, кто надевал мне шлем, сел впереди. Его спина, обтянутая черной кожей жилетки, превратилась в глухую стену, полностью закрыв меня от мира. Мотор взревел, и вибрация прошла по телу – от бедер до самых зубов.
Он поймал мои запястья и резко сцепил их у себя на животе.
– Держись за пояс, – бросил через плечо.
И мы рванули.
Дождь хлестал по шлему, сначала редкими ударами, потом всё плотнее. Воздух бил в грудь, дыхание сбивалось. Я вцепилась в него мёртвой хваткой, прижалась всем телом из страха сорваться. Асфальт под нами блестел, огни расплывались, дорога будто ускользала из-под колёс.
Я почти ничего не видела, только его спину и размытые пятна света. Мотоцикл слегка занесло, я почувствовала это всем телом. Заднее колесо пару раз сорвалось на мокром асфальте. Я зажмурилась, вцепившись сильнее, ногти впились в грубую материю его одежды.
– Держись крепче! – крикнул он, перекрывая рёв мотора и усиливающийся ливень.
Я прижалась к его спине, почти вжавшись в неё. Не из романтики, из чистого, животного ужаса. Ключ в моей ладони теперь упирался в жесткую, холодную кожу его жилетки. Я чувствовала, как металл давит на плотную ткань, как колечко на моем пальце зажато между моей рукой и его телом. Маленький, жалкий кусочек моего прошлого против его сокрушительной, пугающей силы. Каждый поворот казался последним, будто сейчас нас положит на бок, и дорога сомкнётся над нами. Сердце колотилось быстрее двигателя.
И всё же, сквозь страх, сквозь дождь и визор, залитый водой, во мне появилась мысль, тихая и отчётливая: меня не догонят, пока не догонят.
Он не сбавлял скорость. Наоборот, прибавлял газ, будто проверял, выдержу ли. Одной рукой вёл байк, второй накрыл мои сцепленные пальцы у себя на животе и больно сжал. Не угроза. Инструкция: не отпустишь – не упадёшь.
Я не знала, кто он. Не знала, куда он меня везёт. Но в тот момент мне было всё равно. Пусть дорога скользкая, пусть дождь грохочет по визору и стекает за ворот, пусть мы оба можем умереть в следующую секунду – я была свободна. Хотя бы это непродолжительное время.
Мы затормозили минут через десять. Дождь всё ещё шёл, но уже не так яростно, будто выдыхался вместе со мной. Парень плавно загнал мотоцикл под навес старого круглосуточного кафе на окраине. Вывеска «ГАРАЖ» мигала желтыми лампочками через одну. Первая буква «Г» не горела вовсе, превращая название в обрывистое «…АРАЖ». Он заглушил двигатель, слегка наклонил байк на левую сторону, поставив левую ногу на боковую подножку, удерживая мотоцикл правой рукой. Слез первым и только тогда протянул руку ладонью вверх.
– Держись. И шагни. Не спрыгивай.
Я поставила ногу на мокрый бетон. Колени едва держали, пальцы будто окаменели, я еле стояла. Он шагнул вплотную. Его большие ладони бесцеремонно обхватили мой подбородок, приподнимая голову. Я почувствовала, как его пальцы уверенно нащупали металлические кольца под застрявшим ремешком. Один короткий рывок и петля, душившая меня всю дорогу, ослабла.
Он снял с меня шлем. В лицо ударил холодный воздух, и я судорожно вздохнула. Волосы прилипли к лицу, платье промокло насквозь: белая ткань стала почти прозрачной, облепила тело. Я обхватила себя руками, дрожь шла не мелкими рывками, а крупной, судорожной волной.
Он оценивающе посмотрел на меня, не на лицо, а на руки, на губы, на плечи, будто считывал, насколько тело уже под контролем холода. Ничего не сказал, открыл кофр и достал плотный, шерстяной, армейский плед. Он накрыл им меня, рывком притянув к себе, чтобы плотнее запахнуть края. На мгновение я оказалась прижата к его жесткой жилетке, почувствовав исходящий от него жар.
Следом он достал темно-зеленую флягу, открутил крышку и протянул мне.
– Что там? – выдавила я почти шёпотом, дрожа всем телом, пытаясь согреться.
– Виски, – сказал ровным голосом.
– Я не пью крепкое… – сказала, с трудом управляя пальцами.
Он ухмыльнулся.
– Сегодня будешь. У тебя челюсть ходит ходуном и пальцы синие. Либо пьешь сейчас это, либо я вливаю силой. Выбирай.
Я сделала маленький глоток. Горло не обожгло. Огонь заполнил грудь, разлил тепло по спине, животу, как мотор, который завёлся после холода.
– Ещё, – сказал он, когда я отдышалась.
Второй глоток дался легче. Дрожь отступала, но крупная, судорожная волна всё ещё пронизывала тело. Он поправил плед, обернул меня плотнее, чтобы тепло не уходило.
– Тебя сейчас затрясет. Не вздумай зажиматься. Терпи.
Я затряслась всем телом, зубы стучали как пулемёт, а он не говорил «всё будет хорошо». Он просто наблюдал, как человек борется с физикой, с температурой, с собой. Положил флягу на место, достал «Сникерс» и положил в свой карман.
– Теперь пошли. Пока не начало тошнить, – бросил он, когда дрожь достигла апогея.
Мы зашли в кафе. Внутри было тепло и почти пусто: два дальнобойщика у стойки и пожилая официантка с тату «MOM» на пальце. Он провёл меня к дальнему столику в углу и усадил так, чтобы видеть вход. Достал из кармана «Сникерс» положил передо мной.
– Жуй, Эмма.
Я вздрогнула. Я не называла ему своего имени, но в его устах оно прозвучало так естественно и властно, что я не посмела спросить «откуда». Я потянулась к батончику, но пальцы были деревянными, они просто скользили по фантику. Он молча забрал его у меня, разорвал упаковку одним коротким движением и вернул открытый батончик.
– Ешь не быстро, сразу не глотай, жуй.
Я откусила кусок. Сладкое, липкое – сахар мгновенно «включился» в голове светом, прогоняя туман паники. Я подняла на него глаза, пытаясь рассмотреть того, кто вырвал меня из рук Алекса. Он сидел напротив, откинувшись на спинку стула. Его тяжелый, немигающий взгляд был направлен прямо на меня, будто он изучал трещины на моей коже.
– Я Кейн, – произнес он. Голос был спокойным, но в нем чувствовалась вибрация работающего двигателя.
Я замерла с зажатым в руке батончиком. Это не было знакомством. Это было уведомлением о том, в чьих руках я оказалась.
К нам подошла официантка. Она даже не посмотрела на меня, всё её внимание было сосредоточено на Кейне. Кажется, в «Гараже» его знали.
– Бульон сейчас, – бросил он ей, не разрывая нашего зрительного контакта. – Через десять минут кофе и «Jack», полстопки.
Когда принесли бульон, он пододвинул миску.
– Маленькими глотками.
Я пригубила. Солёный, жирный, с кусочком мяса. Тепло растеклось по телу, пальцы разжались, зубы перестали стучать. Съела половину, отставила.
В этот момент дверь кафе с грохотом распахнулась. Зашли еще двое парней, стряхивая с себя капли дождя. Они бросили шлемы на соседний столик и направились к нам. Я вжалась в стул: один высокий, с ухмылкой, полный опасной энергии, другой худощавый, спокойный, с внимательными, умными глазами.
– Ну что, принцесса, жива? – сказал высокий. В голосе была игра, но в глазах серьёзность. – Я Джейк, – кивнул он мне.
– Тайлер, – тихо добавил худощавый, едва заметно улыбнувшись.
Джейк присел рядом с Кейном так, чтобы видеть меня: ухмылка играла на губах, взгляд был внимательным и чуть провокационным. Тайлер уселся рядом со мной. Кейн остался напротив, не сводя с меня взгляда.
Он кивнул официантке:
– Теперь кофе, виски и четыре порции шашлыка с картошкой фри.
Когда мне принесли кофе, Кейн налил в него немного виски.
– Пей медленно. Не глотай, дыши сквозь.
Я выпила весь кофе. Потом принесли заказ: четыре порции шашлыка, картошку и поджаренный чёрный хлеб. Мясо дымное, с кровью, картошка хрустящая, с солью. Он поставил тарелку передо мной.
– Ешь. Не спеши.
Я взяла вилку. Руки уже не дрожали, но внутри ещё было пусто, как после удара. Откусила кусок мяса – жир растёкся во рту, спасительно. Второй кусок, третий. Только когда тепло дошло до пальцев ног, я поняла: я не просто согрелась. Я вернулась.
Я смотрела на их тяжелые ботинки, на испачканные маслом татуированные костяшки пальцев и понимала: я бегу от домашнего пса прямиком в логово хищников. Но эти люди, по крайней мере, не врали. Они не прятали клыки за обещаниями любви.
Пока я ела, они начали разговор.
– Имя? – спросил Джейк, смотрел на меня всё ещё оценивающе.
– Эмма.
– Откуда? – тихо уточнил Тайлер.
– Деревня Эденвуд, недалеко от Новариса.
– А тут что делаешь? – Джейк усмехнулся, крутя в руках зажигалку.
– С парнем переехала… Алекс… он…
– И что он сделал? – голос Кейна прозвучал свинцово-тяжелым.
Я невольно коснулась щеки, где уже начинал ныть синяк, и судорожно вздохнула:
– Изменил… ударил. Сказал, что без него я никто… я просто… убежала.
– Почему так сказал? – спросил Тайлер, мягко, с ноткой напряжения.
Я замолчала, глубоко вдохнула, начала рассказывать, голос дрожал:
– Он… Алекс. Привёз меня сюда из Эденвуда, снимал нам квартиру, обеспечивал. Я неделю назад закончила учебу, работу еще не нашла. А сегодня вернулась раньше и застала его с другой. Как банальный сюжет фильма, – я горько выдохнула и закрыла лицо руками. У меня не было ничего: ни денег, ни телефона, ни документов. Только ключи от квартиры, где он, наверное, всё ещё ждёт.
Джейк нахмурился, откинулся на спинку стула:
– Значит, ты реально осталась в городе без ничего…
– Эта девочка здесь одна не выживет, – тихо, почти себе под нос добавил Тайлер, и в его глазах я увидела холодную рассудительность.
Я посмотрела на них. Если они уйдут, мне конец. Слова Алекса снова вспыхнули в голове: «Приползёшь на коленях». Я вытерла слезы с лица.
– Тебе есть куда идти? Друзья, родители? – осторожно спросил Тайлер.
Я отрицательно покачала головой.
– Вы уйдёте сейчас, что мне делать? Куда идти? – голос дрожал.
Я бессознательно потянулась к правой руке, крутя кольцо на пальце. Ключ, который я всё это время судорожно сжимала, наконец-то показался на свет. Маленький, никелированный, он звякнул, когда я положила его на стол рядом с пустой миской.
Кейн молча перевел взгляд на этот предмет. Его глаза сузились, тяжелый взгляд прошелся по ключу, будто он видел в нем не кусок металла, а саму цепь, которой Алекс привязал меня к себе.
– Это всё, что у тебя есть? – спросил он, и голос его стал еще ниже.
– Всё, – шепнула я, глядя на ключ. – От квартиры, в которой мне больше нет места.
Джейк свёл брови, ударил кулаком по столу:
– Значит, этот сопляк в чистой рубашке возомнил себя хозяином? Решил, что можно клеймить девчонку, которая ему не по зубам?
Джейк резко встал, чтобы махнуть рукой официантке, и на мгновение повернулся ко мне спиной. Только сейчас, в ярком свете ламп, я разглядела его жилетку. На черной коже красовались три нашивки. Сверху дугой шло название «Асфальтовые Тени». В центре, в круге, был изображен силуэт мощного байка, замершего над глубокой, рваной трещиной в асфальте, а внизу еще одна изогнутая полоса с названием города.
Я вспомнила, что точно такие же знаки видела на спине Кейна, когда мы заходили в кафе. Три части одного целого. Эти нашивки выглядели как клеймо, как маркировка хищников, заявляющих права на всё вокруг. Эти «Тени» не просто ехали по дороге, они владели ею.
– Я сама убежала… – напомнила я, чуть тише.
– Правильно сделала, – отрезал Джейк. – Такие, как он, только и могут, что бить тех, кто слабее.
– Он хотел вернуть тебя. Догнал, – Тайлер нахмурился, глядя на Кейна.
– Что бы что? – Джейк посмотрел на меня, сдерживая гнев. – Часто бьёт?
– В первый раз, – выдохнула я.
Кейн выдохнул сквозь зубы. Его взгляд стал еще холоднее, оценивающим – он будто считывал не только мои слова, но и то, что я пыталась скрыть.
– Значит так, – он перевел взгляд на ребят, полностью игнорируя моё присутствие в принятии решения. – Девчонка пустая. Оставим её здесь и к утру приползет к этому выродку обратно. Мы знаем, чем это закончится.
Он долго смотрел на меня, потом глянул на ребят.
– Поедешь со мной, Эмма. Перекантуешься в клабхаусе. Решим, что с тобой делать, когда просохнешь и начнешь соображать.
Я почувствовала мгновенное облегчение, которое тут же сменилось тугой петлей страха. Я смотрела на его огромные ладони, на уверенную власть, с которой он отдавал приказы. Алекс был тесной и душной клеткой. Но Кейн был целой бездной. Прямо сейчас я меняла одну зависимость на другую, более мощную, непонятную и опасную. Но выбора не было.
– Спасибо, – выдохнула я, хотя внутри всё кричало о том, что я совершаю самую большую ошибку в жизни.
Джейк, заметив, как я побелела, накрыл своей рукой мою ладонь. Его жест был теплее, чем у Кейна, но в нем тоже чувствовалась сталь.
– Не бойся, принцесса. Пока ты с «Тенями», никто не посмеет причинить тебе вред.
Мы доели молча. Кейн бросил несколько купюр на стол, не дожидаясь сдачи, и встал. За окном дождь уже прекратился, оставив после себя лишь запах мокрого асфальта и холодный ночной туман.
Я тоже поднялась, машинально потянув вниз подол мокрого платья, и вдруг сердце пропустило удар. Я посмотрела на пустой стол. Там, где рядом с миской еще недавно лежал мой ключ, теперь была только мокрая поверхность дерева. Пусто.
Я замерла, чувствуя, как паника снова сжимает горло. Неужели я смахнула его на пол? Или официантка забрала вместе с посудой? Без этого ключа я окончательно превращалась в ничто – у меня не оставалось даже шанса забрать свои документы.
– Пошли, – бросил Кейн, уже направляясь к выходу.
Я хотела окликнуть его, признаться, что я дура, что я потеряла последнюю ценную вещь, но голос пропал. Я просто побрела за ним, глядя в его широкую спину.
Только когда мы вышли на свежий воздух и он остановился у своего байка, Кейн обернулся. В свете тусклого фонаря его лицо казалось резким, состоящим из одних лишь теней. Он медленно вытащил руку из кармана жилетки и разжал кулак. На его огромной ладони тускло блеснул мой никелированный ключ.
Я даже не заметила, когда он успел его забрать.
Он смотрел на меня в упор, тяжело и изучающе. В этом жесте не было сочувствия, только демонстрация того, что теперь каждая мелочь в моей жизни под его контролем.
– Следи за своими вещами, Эмма, – его голос был низким и вибрирующим. – Второй раз подбирать не буду.
Он снова сжал кулак, пряча ключ обратно в карман. Я поняла без слов: он не просто сохранил вещь. Он присвоил себе право решать, когда я смогу открыть ту дверь. И смогу ли вообще.
Глава 3.
Джейк и Тайлер уже заканчивали возиться со своими байками на парковке. Кейн коротко свистнул, привлекая внимание официантки, которая вышла на крыльцо.
– Ту самую, – бросил он ей.
Она кивнула, исчезла в дверях и вернулась с джинсовой потёртой курткой.
– Надевай. На время, – скомандовал Кейн.
Я послушно натянула куртку. Она была великовата, но грела. Кейн повёл меня к своему мотоциклу. Плед он аккуратно сложил и убрал в кофр.
– Держись так же, – сказал он, надевая мне шлем.
Я обхватила его за талию. Мотор зарычал, и мы рванули с места.
Пять минут по мокрым улицам, отражения фонарей тянулись по асфальту длинными полосами. Потом мы свернули в промышленную зону. Высокий забор, ворота открылись автоматически, и перед нами возник огромный ангар-клубхаус с вывеской «Асфальтовые Тени».
Кейн загнал байк внутрь и заглушил мотор. Снял с меня шлем, поднял с сиденья. Я сама не заметила, как ноги подкосились от усталости и напряжения.
– Пошли.
Он поддержал меня и повёл по металлической лестнице наверх. Отдельная дверь, отдельный вход – его личное пространство. Я оказалась в большом открытом лофте. Кирпичные стены, высокие потолки, огромные окна с видом на ночной город. В углу стояла широкая, массивная кровать, рядом – кожаный диван и барная стойка. На полках аккуратно расставлены мотоциклетные детали. Среди гаек и ключей расположился фарфоровый кактус в банке из-под Jack. Или мне просто показалось в этом полумраке.
Запах кожи, металла и чего-то мужского, спокойного и тяжёлого наполнял пространство.
Он снял свою чёрную обрезанную куртку без рукавов и повесил её на крюк у двери.
– Душ там, – кивнул на дверь в углу. – Полотенца чистые. Я останусь здесь, не бойся. Пока всё не решится будешь под моей крышей.
Я стояла посреди его лофта, мокрая, уставшая и без малейшего понимания, что меня ждёт дальше. Кивнула и прошла в ванную. Дверь закрылась за мной с мягким щелчком.
Горячая вода обрушилась на плечи, смывая дождь, грязь с дороги и часть напряжения. Я стояла под струями долго, пока кожа не покраснела. В зеркале на меня смотрела незнакомка: глаза красные, волосы прилипли к лицу. Уже не городская девчонка в дорогих босоножках, а кто-то другой.
Я вышла из душа, завернувшись в его большое полотенце.
Кейн сидел на диване, глядя в окно на огни промзоны. Перед ним на низком столике стояли две кружки дымящегося чая. Услышав шаги, он медленно повернул голову.
Его тяжелый взгляд скользнул по моим мокрым плечам, по краю полотенца, которое я судорожно прижимала к груди, и остановился на моих глазах. Никакой усмешки, никакого кокетства. Только оценивающая прямота хищника.
– Кейн, у тебя найдётся… – я запнулась, чувствуя, как краснею под этим взглядом. Он молча поднялся. Кейн был пугающе огромным в этом полумраке.
– Сейчас дам футболку.
– Посолиднее… подлиннее, – добавила я неловко, едва не запнувшись о собственные слова. – Вся моя одежда мокрая.
Он подошел к шкафу, достал черную футболку с выцветшим логотипом на груди и протянул мне. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись, и я ощутила исходящий от него жар.
Вернулась в ванную и надела её. Футболка доходила почти до колен, пахла порошком, кожей и тем самым мужским ароматом, который наполнял лофт. Под ней не было ничего. Отлично. Просто идеально. Я одна в чужом месте, с незнакомым мужчиной и вся моя защита – тонкий хлопок.
Я вышла обратно.
– А… бельё? – спросила тихо. – Оно всё ещё мокрое.
Он кивнул в сторону угла за дверью, не оборачиваясь.
– Сушилка там. Проволока между трубами. Ведро под краном. Хозяйственное мыло на полке.
Я кивнула, забрала бельё из ванной.
Под краном стояло пустое пластиковое ведро. Я открыла горячую воду, добавила немного холодной и наполнила его наполовину. Пар поднялся слабый, едва заметный.
Быстро сполоснула бельё, отжала и повесила на проволоку – как у бабушки в деревне: чтобы не растянулось и высохло ровно.
Вернулась в лофт. Он не смотрел. Пил чай. Я села рядом.
– Спасибо, – сказала тихо.
Он повернулся и протянул мне кружку.
– Пей. Тебе нужно согреться.
Я взяла. Чай был с мёдом, тепло разлилось по телу приятно.
– Кто вы все такие? – спросила я наконец, голос был хриплый, но твёрдый. – Я имею в виду… «Асфальтовые Тени». Это ведь не просто компания друзей на байках?
Кейн усмехнулся уголком рта.
– Нет, не просто. Мы мотоклуб. Братство. У нас есть устав, территория и дела, о которых тебе лучше не знать, Эмма. Мы не играем в благородство, но своих не бросаем.
– А я теперь… своя? – я затаила дыхание.
Он медленно повернул голову. В его глазах мелькнуло что-то темное, собственническое, отчего по коже пробежали мурашки.
– Пока ты под моей крышей – да.
– А кто ты во всем этом? – я пыталась осознать масштаб человека, сидящего напротив.
– Я Президент. Тот, кто устанавливает правила и следит, чтобы их не нарушали. Джейк, Тайлер – мои братья. Завтра познакомишься с остальными. Поймешь, кто есть кто.
Я сделала еще глоток чая. Мед и тепло немного утихомирили панику, но чувство опасности никуда не исчезло. Оно просто стало другим.
– А где спят остальные? – спросила я, стараясь представить, как в этом брутальном здании уживаются все эти люди.
– Внизу, под нами, общая зона. Там есть гостевые комнаты для братьев. У каждого своя койка. Вообще-то у всех есть свои квартиры в городе. Но после слетов, тяжелых выездов или когда в гараже много работы, проще остаться здесь, чем мотаться по темноте.
– У меня здесь, наверху. Отдельный вход, отдельная жизнь. Никто не полезет, если не позову.
Я кивнула, оглядывая лофт. Кровать в углу выглядела слишком большой и слишком приглашающей. Сердце забилось чаще, когда я задала главный вопрос:
– А я… где буду спать?
Кейн встал, подошёл ближе, не касаясь, просто стоял рядом, глядя сверху вниз.
– Диван раскладной. Я на нём лягу, – он замялся на секунду, потом тихо добавил: – Занимай кровать. Тебе будет удобно.
Я покачала головой, чувствуя, как щёки пылают.
– Не надо. Диван подойдёт.
Он усмехнулся уголком рта.
– Диван, честно говоря, не самый удобный. Жёсткий, как доска. Я привык, а тебе будет неудобно.
Я подняла глаза, он стоял так близко, что ощущала тепло его тела. Кейн помолчал, затем тихо добавил:
– Но если замёрзнешь ночью… или станет страшно… – он чуть наклонился, голос стал ниже, – я всегда готов поделиться своим теплом.
Его взгляд при этом не был сочувствующим. Он был тяжелым, оценивающим, словно он уже мысленно накрыл меня собой, лишая кислорода и воли к сопротивлению. Он не ждал ответа и не пытался быть милым. Он констатировал факт: он здесь главный, и он может забрать меня в свою постель в любой момент, если я дам слабину. Я почувствовала, как кровь прилила к лицу, и отвернулась, пряча смущение за прядью мокрых волос.
– Я… справлюсь, – пробормотала я.
Он тихо, низко рассмеялся.
– Ты так легко краснеешь, Эмма. Просто хотел посмотреть на это.
Он отошёл к шкафу, достал чистое постельное бельё и начал стелить кровать. Закончив, подошёл к дивану и разложил его для себя.
Я смотрела, как он ловко расправляет диван, как под тонкой тканью футболки перекатываются мышцы. В этом не было ни показной заботы, ни попытки понравиться, только уверенные, хозяйские движения человека, который привык решать, где и как будут спать люди под его крышей.
В голове крутилась одна мысль: что я вообще делаю. И почти сразу ей вторил тихий ответ, упрямый и пугающе честный: ты в безопасности. Его спокойствие действовало сильнее любых слов. Он не напоминал, что здесь главный, не носил свою власть как корону, он просто был хозяином этого пространства. И это чувствовалось кожей.
И почему-то именно это – его сдержанность, отсутствие позы, эта уверенная забота без требований выглядело пугающе… и неожиданно сексуально.
– Ты спишь как королева, – сказал он, не оборачиваясь. – На моей кровати, а я на диване. Джентльмен, всё-таки.
Я улыбнулась, несмотря на смущение.
– Спасибо… за всё.
Он только кивнул.
– А Джейк… он всегда такой весёлый? – спросила я, просто чтобы не оставаться в тишине.
Кейн фыркнул.
– Джейк – бабник с большой буквы. Но черту он не переходит, если женщина этого не хочет. А если кто-то чужой полезет к той, кто под нашей защитой… – он не договорил. И не нужно было.
– Спасибо, что вмешался сегодня.
– Не за что, – ответил он просто. – Спи. Завтра разберёмся. И с твоим бывшим. И с тем, что дальше.
Он помолчал и добавил, уже тише:
– С бывшим же? Или всё-таки думаешь вернуться?
– С бывшим. Я не вернусь к нему.
Он выключил верхний свет, оставив гореть только торшер у бара, и лёг на диван спиной ко мне.
Я забралась под одеяло. Простыни пахли мылом и чем-то острым, как будто в шкафу лежал перец чили. Не его запах. Запах его жизни. Сердце билось слишком громко. В темноте я слышала ровное, уверенное дыхание Кейна.
Я закрыла глаза. И впервые за два года городских ночей я заснула без страха, что кто-то проверит мой телефон или спросит, где я была. Я находилась в логове зверя, но этот зверь пообещал меня защитить.
***
Я открыла глаза и тут же замерла, боясь даже вздохнуть. Чужое место, чужие запахи. Лофтовые окна пропускали утренний свет, но он казался мне слишком ярким, обнажающим мою беззащитность.
За барной стойкой сидел Кейн. Он не оборачивался, но я кожей почувствовала момент, когда он понял, что я проснулась. Кейн медленно встал. Никакой утренней расслабленности, он выглядел так, будто и не спал, или всегда был готов к бою.
– Доброе утро, – сказал тихо, с лёгкой улыбкой.
Кейн нажал кнопку чайника, тот тихо зашипел. Я лениво потянулась, наслаждаясь тихим утром, запахами нового места. Через несколько минут Кейн подошёл со стаканом горячего чая и тарелкой с плотным завтраком: тёплый чёрный хлеб, ломтики ветчины и яйцо всмятку. Осторожно поставил передо мной, словно преподнося маленький ритуал заботы.
– Вот, – сказал, слегка усмехнувшись. – Ничего пафосного, но держит до обеда.
Он присел рядом. Я взяла чай и робко улыбнулась.
– Как тебе спалось на диване? – спросила, делая первый шаг к разговору.
– Неплохо, – усмехнулся он. – А тебе?
– Как на перине, – ответила я, обхватывая кружку руками.
– Холодно не было? – чуть приподнял уголок губ Кейн, но взгляд остался серьезным.
– Нет, – ответила я тихо.
– Жаль, – Кейн произнес это так спокойно, что я не сразу поняла смысл. – Я бы нашел способ тебя согреть. Ешь.
Когда я закончила с завтраком, он аккуратно забрал посуду.
– Эмма, – сказал, указывая на диван. – Я приготовил для тебя тёплые носки, тапочки… твоя обувь ещё мокрая… и куртку. На улице ещё свежо. Парни уже подъехали, внизу работают. Пойдём?
Я махнула головой.
– Мне бы умыться… быстро.
– Не торопись, – улыбнулся он. – Там есть щётка, паста… найдёшь.
Я вскочила с кровати и быстрым шагом направилась в ванную. За несколько минут привела себя в порядок, натянула нижнее бельё, которое успело высохнуть. Вернувшись, надела носки, тапочки и его куртку.
– Готова.
– Как своя. С первого дня, – усмехнулся Кейн, вставая с барного стула. – Ну что, пошли.
Мы спустились по лестнице, чуть обогнули здание и оказались у дверей мастерской. Улица ещё влажная, майское утро прохладное, но солнце уже проглядывало сквозь облака. Кейн шёл чуть впереди, я держалась в шаге за его плечом.
Дверь мастерской открылась, и нас встретил характерный запах бензина, кожи и сигарет. Огромное пространство с бетонным полом, подъёмниками и расставленными по стойкам Харлеями, инструментами, старыми бочками вместо столов, бильярдным столом и одним большим плазменным телевизором. Стены были увешаны плакатами Harley, тату-машинками и фотографиями клуба.
– Эмма, – сказал Кейн, слегка подняв руку. – Хочу познакомить тебя с остальными.
Я заметила Джейка, он сидел на бочке у импровизированного бара, держа в руках телефон. Кейн кивнул в сторону небольшой двери:
– Там Тайлер, в «глазе». Это командный центр клуба. В комнате три монитора, рация, UPS на восемь часов, сервер. Никто туда не входит без стука, даже я. Если дверь закрыта, значит идёт операция. Жди сигнала, не шуми.
В этот момент дверь «Глаза» открылась, и на пороге появился Тайлер. В руках он держал планшет, по экрану которого бежали строки кода и сетки камер. Он выглядел сосредоточенным, но, увидев меня, коротко махнул рукой в знак приветствия.
– А это Марк и Райдер, – сказал Кейн, указывая на двоих незнакомых мне парней.
Первый, Марк, был худощавый, с ловкими руками и тихим взглядом. Он поднялся, подошёл ко мне, протянул руку:
– Привет, Эмма. Рад познакомиться. Я слышал о твоей вчерашней истории… не переживай, всё будет нормально.
Его голос был мягкий, почти робкий, глаза искренние. В нём чувствовалась забота, он не пытался впечатлить или показать силу, только внимание и спокойствие.
Второй, Райдер, стоял возле мотоцикла, поправляя перчатки. Он был выше, широкоплечий, с тёплой, уверенной улыбкой:
– Эмма, добро пожаловать. Всегда рад помочь новым людям, любой вопрос – обращайся.
Я кивнула, слегка улыбнувшись. Чувствовалось, что за этими лицами скрываются разные истории, разные характеры, но все – свои в клубе. Кейн посмотрел на меня, потом на ребят:
– Нам нужно решить её проблему. Поедем к её квартире, заберём вещи, документы и вернёмся сюда.
Сердце забилось быстрее, появилась надежда: я не одна, и с этим падением в никуда кто-то действительно разберётся.
Джейк выпрямился, улыбаясь, и спросил:
– Так кто едет за вещами принцессы? Тяжёлые коробки таскать не моя специализация, но ради Эммы могу и потрудиться.
Парни тихо рассмеялись. Кейн бросил на него короткий взгляд.
– Я, конечно. Райдер с нами поедет. Марк, ты останешься здесь, присмотришь за мастерской. Тайлер, проверяй камеры у её дома на всякий случай.
– Уже, – буркнул Тайлер, не поднимая глаз: на планшете мелькали изображения с соседних подъездов, старый домофон, но соседние камеры давали нужный обзор.
Райдер оторвался от мотоцикла, вытер руки тряпкой:
– Без проблем. Мой пикап в гараже. Если вещей много, загрузим в кузов.
Кейн повернулся ко мне:
– Расскажи про Алекса. Кто он такой, чем занимается, будет ли дома сегодня?
Я глубоко вдохнула, ощущая, как все взгляды обратились на меня. Стало немного неловко, но в то же время спокойно: они слушали внимательно, без осуждения.
– Алекс… IT-менеджер в средней компании. Офис в центре. Сегодня суббота, выходной, так что, скорее всего, дома. Любит поспать подольше, потом кофе и сериалы. Не агрессивный физически, но… может устроить скандал, кричать, манипулировать. Если увидит вас, точно позвонит в полицию или начнёт угрожать.
Джейк фыркнул:
– Полиция нас знает и мы её знаем. Пусть попробует.
Кейн нахмурился:
– Не провоцируем лишнего. Заедем тихо, заберём вещи, уедем. Если он дома, я поговорю. Без драки, если не полезет.
Марк, который до этого молча ковырялся в электрике старого Харлея, поднял голову и тихо сказал, обращаясь к Кейну:
– Если понадоблюсь – звони. Могу подъехать. Вдруг вещей много или… мало ли.
Кейн кивнул коротко и по-братски:
– Спасибо, брат. Думаю, справимся.
Я посмотрела на Марка. Он сразу опустил глаза обратно к проводам, будто смутился, что вообще вмешался. В нём не было ни капли позы – только тихая, искренняя готовность помочь, хотя он и был самым худощавым из всех. Не боец, явно. Скорее тот, кто починит, подскажет, прикроет с фланга, а не полезет в драку первым.
Мне стало тепло от этой простой поддержки. Здесь никто не хвастался мышцами, просто предлагали помощь, как само собой разумеющееся.
Джейк подошёл ближе, чтобы налить мне кофе из термоса на столе. Когда протягивал кружку, его пальцы слегка коснулись моих.
– Держи, принцесса. Горячий, – шепнул он, чтобы услышала только я.
Кейн заметил, кашлянул:
– Джейк, успокойся. Ей и так нервно.
– Да ладно, Президент, я просто гостеприимный, – улыбнулся Джейк, поднимая руки.
Парни снова усмехнулись, атмосфера разрядилась.
– Вещи твои ещё влажные, – сказал Кейн. – Думаю, к обеду подсохнут. Пока посиди с нами, посмотри, чем мы тут дышим.
Они вернулись к работе. Райдер продолжил возиться с мотоциклом – регулировал цепь, подкручивал детали, проверял тормоза. Его движения были уверенными, спокойными, как у человека, который любит свою технику почти как семью.
Марк склонился над старым Харлеем, чинил электрику, тихо напевая что-то под нос. Он работал сосредоточенно, но каждый раз, когда я проходила мимо, поднимал глаза и робко улыбался.
Джейк то и дело находил повод подойти: то протянул мне бутылку воды, слегка коснувшись плеча, то шёпотом предложил:
– Не скучно тебе тут, красотка? Хочешь, покажу, как движок разбирать?
Я качала головой, но улыбалась, его флирт был лёгким, не давящим, как игра.
Кейн работал рядом со мной: чистил свой байк, но всё время поглядывал, чтобы я была в поле зрения. Иногда спрашивал:
– Чай ещё налить?
К обеду запах бензина смешался с ароматом свежей пиццы, Тайлер заказал доставку на всех. Коробки поставили на старые бочки, бумажные тарелки разложили, парни ели стоя или присев на ящики, шутя и перебрасываясь короткими фразами.
Джейк, конечно, сел рядом со мной, протянул кусок с пепперони.
– Самый вкусный, специально для тебя выбрал.
– Спасибо, – сказала я, беря кусок.
Кейн сел напротив, молча наблюдая. В его взгляде было что-то защитное.
Райдер поднял пластиковый стакан с колой.
– За новую подругу клуба.
Все поддержали тихо, без пафоса, но искренне. Я почувствовала тепло в груди. Впервые за долгое время я была среди людей, которые приняли меня такой, какая я есть – без вопросов, без условий.
После обеда Кейн сообщил:
– Вещи подсохли. Можно ехать.
Я кивнула. Сердце забилось быстрее от уверенности, что я не одна.
Глава 4.
Солнце уже пекло вовсю, асфальт после ночного дождя высох и парил. Мы ехали на чёрном, массивном пикапе Райдера. На заднем стекле тускло поблескивала наклейка: стилизованная буква «А», внутри которой, словно трещина в асфальте, была вписана «Т». Я не спросила, но позже Марк объяснил: «Это не просто буквы. Это знак "Асфальтовых Теней". Метка для своих».
За рулём был Райдер, уверенный, спокойный. Кейн сидел на заднем сиденье рядом со мной, плечо его почти касалось моего, я чувствовала силу и спокойствие одновременно. Вещей у меня было немного, наберется одна-две сумки максимум, но парни настояли на пикапе.
Райдер по дороге шутил:
– Мало ли, вдруг твоего Алекса тоже вывезти придётся. В кузов уложим, как запчасть.
Кейн лишь усмехнулся, ничего не сказал. Его взгляд был внимательным, контролирующим.
Мы подъехали к дому. Лифт, как всегда, не работал. Я шла между парнями по узкой лестнице: Кейн чуть впереди, Райдер замыкал, отрезая мне путь назад.
Мы поднялись на третий этаж. Я замерла перед дверью, не решаясь даже поднять руку, чтобы постучать. Сердце колотилось в горле. Из-за двери доносился приглушенный звук телевизора, Алекс действительно был дома.
– Постучать? – шепнула я, оглядываясь на Кейна.
Кейн отрицательно качнул головой. Его лицо было непроницаемым. Видимо, он не хотел устраивать шоу под дверью и давать этому парню время подготовиться.
– Нет. Зайдем сами. У него не должно быть времени на звонки и скандалы на весь подъезд, – он медленно вытащил ключ из кармана своей жилетки и протянул его мне. – Открывай. Тихо.
Я взяла ключ. Холодный металл обжег ладонь. Пальцы дрожали так сильно, что я едва попала в скважину. Кейн положил руку мне на плечо, и этот тяжелый, властный жест мгновенно унял мою дрожь. Это не была ласка, это была команда собраться.
Повернув ключ дважды, я толкнула дверь. Она открылась бесшумно. В прихожей пахло кофе и застоявшимся воздухом. Из гостиной доносился приглушенный смех из какого-то шоу.
Я сделала шаг внутрь. За спиной, словно две огромные тени, вошли Кейн и Райдер. Прихожая сразу стала крошечной.
– Нагулялась? – раздался из комнаты ленивый, пропитанный ядом голос Алекса. – Я так и знал. Чуть погуляла на холоде без моих денег и тёплого чая, и сразу поняла, что самостоятельность тебе не по карману.
Он вышел в коридор, вытирая руки о мятую футболку. Увидев меня, он привычно прищурился, готовясь выдать очередную порцию желчи.
– И в чьем это тряпье ты пришла? – он сделал шаг ко мне, уже поднимая руку, чтобы брезгливо зацепить край куртки Кейна. – Тебя вышвырнули сразу, как только…
Он осекся. Взгляд Алекса скользнул выше моего плеча, и вся спесь мгновенно испарилась. Он замер с поднятой рукой, а его ухмылка превратилась в нелепую, дрожащую гримасу.
Кейн молча шагнул из тени, заполняя собой всё пространство перед Алексом. Тот попятился, едва не споткнувшись о тумбочку.
– Вы… что… – выдохнул Алекс, бледнея на глазах.
– Малышка, – сказал Кейн мне через плечо, голос спокойный, но стальной. – Десять минут. Собирай вещи. А мы с твоим… поговорим.
Алекс открыл рот, чтобы возразить:
– Какие вещи? Эмма! Не смей!
Но Кейн уже мягко, но неотвратимо подталкивал его в сторону кухни. Его ладонь легла на плечо Алекса, и давления было достаточно, чтобы тот понял, что сопротивляться бессмысленно.
– Сначала мы с тобой поговорим, – бросил Кейн, уводя его с моего пути.
Дверь на кухню осталась приоткрытой. Райдер встал в коридоре так, чтобы видеть и меня, и кухню. Он не вмешивался, просто стоял, скрестив руки, спокойный и надёжный, как человек, готовый действовать в любой момент.
Я бросилась в спальню. Достала из шкафа большую дорожную сумку, лихорадочно запихивала сначала документы из ящика стола: паспорт, свидетельства, банковские карты. Потом одежда: любимые джинсы, свитера, бельё. Косметика, зарядка, книга, которую читала. Руки дрожали, я всё время прислушивалась к голосам с кухни, они были были сдержанными, но слышными.
– Слушай сюда, ублюдок, – голос Кейна был жёстким. – Эмма теперь под моей крышей. А значит, она моя.
– Да с какого перепугу?! – взвился Алекс. – Она моя невеста! Мы через полгода жениться собирались!
– Была. Пока ты не решил, что можешь поднимать на неё руку.
– Она сама меня вывела!
Шум. Стул отодвинулся резко, будто Кейн подошёл ближе. Я замерла с платьем в руках.
– Мне плевать, что она делала, – отрезал Кейн так холодно, что я вздрогнула в спальне. – Ты её ударил. Один раз и это был последний. Больше ты к ней не прикоснёшься, даже пальцем.
– Да кто ты такой, чтобы мне указывать?!
– Тот, кто теперь за неё отвечает. И если я еще раз увижу тень страха в её глазах из-за тебя, я сотру тебя в пыль. Теперь она под моей защитой.
Тишина на секунду. Потом голос Алекса, уже не такой уверенный, с ноткой страха:
– Это похищение! Я полицию вызову!
Кейн коротко рассмеялся, холодно.
– Вызывай. Заодно расскажешь как руку поднимал. И учти: менты приедут, оформят бумаги и уедут. А мои братья останутся. Подумай, чей визит для тебя закончится хуже.
Ещё шум, будто Алекс отступил к стене.
– Она сама вернётся, – выдавил он. – Всегда возвращалась.
– Не в этот раз.
Я уже закрывала молнию на сумке. Вещей вышло немного: одна большая дорожная сумка и рюкзак с планшетом, на котором я рисовала каждую свободную минуту. Я вышла в коридор. Райдер кивнул мне, мол, всё спокойно. В этот момент из кухни вышел Кейн. Его лицо было жёстким.
– Всё нашла? – коротко бросил он, окинув взглядом мои сумки.
Я замялась, глядя на пустые руки. Сердце неприятно кольнуло.
– Нет… Моего телефона нет.
Кейн ничего не ответил. Он просто развернулся и снова вошел на кухню. Я услышала, как заскрипел под его весом пол, а потом – испуганный вскрик Алекса, который явно думал, что экзекуция окончена.
– Телефон, – раздался тихий, почти вкрадчивый голос Кейна.
– У меня его нет! Она его потеряла! – заголосил Алекс, но звук внезапно оборвался, сменившись сдавленным хрипом. Видимо, Кейн нашел очень убедительный аргумент.
Через полминуты Кейн вернулся. Он шел неспешно, на ходу вытирая пальцы о кожаную жилетку. В другой руке он держал мой смартфон. Стекло было слегка треснуто, но экран светился.
Кейн не отдал его мне. Он просто скользнул взглядом по моему лицу и убрал телефон во внутренний карман.
– Теперь всё, – это был не вопрос, а утверждение.
Райдер подхватил мои сумки одной рукой, как пушинки. Кейн подошел к входной двери, рывком вытащил ключ из замочной скважины и захлопнул дверь, отрезая Алекса от нашего мира.
Я стояла на лестничной площадке, чувствуя себя абсолютно пустой. Мой телефон, ключи от моей прошлой жизни – всё это теперь лежало в кармане у человека, которого я знала меньше суток.
– Пошли, – Кейн положил тяжелую ладонь мне на затылок, слегка подталкивая к лестнице. Этот жест был собственническим. – Твоё время здесь вышло.
Мы уже спускались по лестнице, когда дверь квартиры с грохотом распахнулась снова. Алекс выскочил на площадку взъерошенный, красный, злой.
– Эмма! – заорал он сверху, перегнувшись через перила. – Ты серьёзно думаешь, что так просто уйдёшь?! С этими… этими байкерами?!
Я замерла на ступеньке, но Кейн мягко, почти незаметно подтолкнул меня в спину, иди дальше. Райдер даже не обернулся, только ускорил шаг.
Алекс продолжал кричать, и голос эхом бился о бетон подъезда:
– Я знаю, кто они такие! Эти байкеры все там бандиты! Я найду на вас управу! Эмма, ты ещё вернёшься ко мне на коленях, когда поймёшь, с кем связалась! Это не конец, слышишь?! Я тебя найду!
Кейн остановился на полпролёта ниже. Медленно повернулся. Его взгляд был свинцовым, лишенным всякого выражения, как у хищника, который просто присматривается к цели.
– Попробуй, – сказал он почти шепотом, но голос заполнил весь подъезд. – Сделай хотя бы шаг в её сторону. Я очень хочу, чтобы ты попробовал.
Алекс захлебнулся собственным криком и отшатнулся от перил. Кажется, он понял: Кейн не угрожает. Кейн ждет повода. Но потом выдавил, уже не так уверенно:
– Это угроза? Я всё запишу! Полиция…
– Звони, – перебил Кейн. – Пожалуйся, что тебя обидели плохие парни. Расскажи им, как ты дрожал, пока у тебя забирали девчонку. Может, они тебя даже пожалеют.
Он развернулся и пошёл вниз, будто разговор уже закончился.
Мы вышли на улицу. Солнце слепило, воздух был свежим, почти резким после подъездной духоты. Райдер закинул сумки в кузов, я села в кабину. Кейн сел рядом.
Райдер завёл мотор.
– Твой телефон останется у меня, – сказал Кейн, не глядя на меня. Это был не совет, а приказ. – Если он напишет или позвонит – отвечать буду я. Не хочу, чтобы ты тратила на него свои слова. Ты меня услышала?
Я кивнула, чувствуя, как его тяжелая ладонь на мгновение легла мне на колено – короткий, собственнический жест, который обжигал даже через ткань. В этом движении не было ласки, только демонстрация того, кто теперь владеет моей свободой.
– Спасибо, – сказала я тихо.
Кейн ничего не ответил. Он лишь сильнее сжал пальцы на моем колене, прежде чем убрать руку, и посмотрел вперед на дорогу. Райдер с водительского сиденья усмехнулся:
– Добро пожаловать в новую жизнь, Эмма. Теперь ты под нашей защитой. А такие, как он, быстро учатся не лезть.
Мы тронулись. Я обернулась. У подъезда стоял злой и молчаливый Алекс. Он смотрел нам вслед. Я знала: это не конец, но теперь за меня было кому постоять.
Глава 5.
Мы вернулись в клубхаус ближе к вечеру – задержались в городе. Кейн настоял на паре остановок. Когда мы вышли из машины у магазина, я вопросительно приподняла бровь, а он лишь усмехнулся, придерживая для меня тяжелую дверь.
– Раз ты теперь с нами, надо, чтобы экипировка была подходящей, – пояснил он спокойно.
Кейн остановился и окинул меня быстрым, оценивающим взглядом.
– Джинсы нужны покрепче, чтобы в них можно было запрыгнуть на байк и не бояться каждой зацепки. Куртку, чтобы ветер не пробирал до костей. Ну и обувь… – он мельком глянул на мои ноги и качнул головой. – Чтобы ты не потеряла свои подошвы на первой же кочке.
Я невольно улыбнулась и нахмурилась одновременно.
– Я и так нормально одета. Вполне по-городскому.
– В том-то и дело, малышка, – он чуть склонил голову, и в его глазах заплясали искорки. – У нас сразу видно: ты не местная.
– Это еще почему?
Он посмотрел на меня внимательнее.
– Глаза слишком спокойные. Взгляд наивный. Ты смотришь на людей… доверчиво. Здесь так не смотрят, – он сделал паузу. – В этом нет ничего плохого. Это даже освежает, но нам нужно, чтобы ты не выглядела как потерявшийся турист.
Он на секунду поднял руку, убрал прядь волос с моего лица. Касание было коротким, сдержанным, но от него по коже прошёл тёплый ток. Я замерла, сердце сбилось с ритма.
– Спасибо… – тихо сказала я, сама не до конца понимая, за что именно. Наверное, за то, что он не сказал, что со мной что-то не так.
В торговый зал мы зашли вдвоём. Райдер остался в пикапе. Кейн двигался между рядами уверенно и стремительно: он выхватывал вещи с вешалок, окидывал меня быстрым, оценивающим взглядом и коротко бросал: «Это подойдёт», прежде чем отправить покупку в корзину. В его движениях не было и тени сомнения, он выбирал одежду для меня так же четко, как, должно быть, выбирал запчасти для своих байков. Он ничего у меня не спрашивал и ничего не объяснял. Просто брал то, что считал нужным.
Я стояла рядом, кожей чувствуя это странное, давящее внимание, и понимала: сейчас я забота Кейна. Лично его. Его проект. Его собственность.
Мне было странно и немного тревожно. Кейн начал заботиться слишком активно и слишком естественно. Я ловила себя на мысли: почему? Что ему от этого? И что я теперь должна за такую заботу, за этот интерес, за то, что он так быстро вовлекает меня в свой мир? Он мог бы просто держать меня на расстоянии, как гостью, наблюдать со стороны. А вместо этого… похоже, он хочет, чтобы я стала частью его мира.
– Ты не обязан был… – начала я, когда мы вышли с пакетами.
– Хочу, чтобы ты выглядела соответствующе в нашем клубе, – негромко перебил он. – Здесь такая одежда больше необходимость, чем роскошь. Тебе должно быть удобно, и ты не должна выделяться как мишень.
Когда мы вернулись к пикапу, Райдер, лениво положивший локти на руль, окинул нас коротким взглядом. Увидев пакеты в руках Кейна, он едва заметно вскинул брови, и в углу его рта промелькнула странная усмешка.
– Что? – спросила я, чувствуя себя неловко под его пристальным вниманием.
Райдер не ответил мне. Он перевел взгляд на Кейна, который молча забрасывал покупки на заднее сиденье.
– Просто не помню, когда в последний раз видел, чтобы Президент тратил столько времени на что-то, кроме запчастей или дел клуба, – хмыкнул он, заводя двигатель.
Он дождался, пока Кейн сядет, и добавил, глядя в зеркало заднего вида на меня:
– Обычно он не любит возиться с чужими нуждами. Видимо, сегодня исключение.
Кейн ничего не ответил, лишь коротко глянул в окно. Но по тому, как Райдер понимающе кивнул самому себе, я поняла: то, что произошло в магазине, для Кейна было совсем не обычным делом.
Мы ехали молча. Шум двигателя, дорога, редкие огни. Это молчание не давило, оно будто давало время привыкнуть к мысли, что моя жизнь уже сменила траекторию.
Через некоторое время мы свернули на территорию клубхауса. Кейн заглушил мотор, взял сумки и, помедлив секунду, мою руку. Мы поднялись в лофт.
Внизу постепенно нарастал шум, парни собирались, заводили байки.
– Сегодня суббота, – сказал Кейн, подходя к окну. – Будет вылазка на старую трассу. Гонки, музыка, пиво. Только свои. Хочу взять тебя с собой. Покажу, как мы живём. Не бойся, будешь со мной.
Я кивнула почти сразу.
– Хочу.
Он улыбнулся уже без напряжения.
– Тогда переоденься. И куртку возьми, вечером прохладно.
Через полчаса мы спустились в мастерскую. Райдер стоял у огромной карты на стене, отмечая что-то маркером, явно планировал маршрут. Тайлер сидел на корточках у входных ворот, проверяя датчики безопасности. Джейк стоял у стеллажа, одной рукой сжимая эспандер.
Когда они увидели меня в новой куртке и джинсах, Джейк присвистнул:
– Ну ничего себе. Президент, ты понимаешь, что её не спрячешь?
Кейн посмотрел на него спокойно.
– Она со мной. Всем ясно?
Кивнули, без лишних слов. Марк подошёл и протянул запасной шлем.
– Держи. Если что, я тоже буду рядом.
Мы выехали колонной, и этот звук, синхронный рокот нескольких мощных движков, заставил всё внутри завибрировать от восторга. Кейн вел байк впереди, возглавляя «Асфальтовых Теней». Я сидела позади него, крепко обхватив его за талию. Ветер хлестал по куртке, пахнущей новой кожей и дорогой. За нами, растянувшись по шоссе, шли остальные: Тайлер, Джейк, Марк. Замыкал колонну Райдер на своем массивном пикапе. Парни называли его «Санитаром», он был подстраховкой для тех, кто переберет с пивом или чья техника закапризничает. Кейн не рисковал своими людьми: все должны были вернуться домой целыми.
Слёт организовали на старой заброшенной взлётке за городом. Десятки байков выстроились в ряд, их хром блестел в свете огромного костра, который жадно лизал ночное небо. Громкая музыка смешивалась с гулом голосов и аппетитным запахом гриля. Здесь были только свои – братья и близкие друзья из дружественных клубов.
Парни сразу ввели меня в круг, не давая почувствовать себя чужой. Представили, усадили на складное кресло у самого огня и вложили в руку запотевшую бутылку. Я сделала жадный глоток, наслаждаясь прохладой, и вдруг удивленно замерла, изучая этикетку. Пиво было безалкогольным.
Заметив моё недоумение Марк, сидевший рядом, пояснил:
– У нас с этим строго. В «Тенях» ценят ясную голову больше, чем пустой кураж. Байкер должен быть трезвым – это закон. Кейн не терпит тех, кто рискует собой и другими ради бутылки.
Тайлер, подбрасывая ветку в огонь, кивнул в сторону фургона:
– Для тех, кто этот закон не понимает, у нас есть Райдер и его «Санитар». Но в нашем кругу предпочитают добираться домой своим ходом. Безопасность – это то, на чем держится клуб.
Я невольно посмотрела на Кейна. Он стоял у своего байка, высокий и спокойный, и в этом его требовании трезвости чувствовалась не просто забота, а железная дисциплина лидера.
– Именно поэтому мы такие зануды, – вклинился в разговор Джейк, сверкнув белозубой улыбкой. Он сидел через одного от меня и теперь наклонился вперед, чтобы перекричать гул музыки. – Но согласись, трезвый байкер это красиво. Особенно, когда он так чертовски хорош собой, как я.
Джейк явно флиртовал, но делал это осторожно: он бросал шутки и то и дело стрелял глазами в сторону Кейна, словно проверяя невидимые границы дозволенного. Тайлер лишь закатил глаза на его выходку и продолжил тихо объяснять мне правила импровизированных заездов, которые вот-вот должны были начаться.
Райдер принес с гриля исходящее паром мясо, а Марк, сидевший по другую руку от меня, время от времени тихо интересовался, не холодно ли мне и всё ли в порядке. Он следил за моим комфортом почти незаметно, но я кожей ощущала эту коллективную опеку «братьев».
Кейн не отходил далеко – то и дело оказывался за моей спиной или вставал рядом. Иногда он просто клал руку мне на плечо, и эта тяжелая, уверенная ладонь странным образом меня заземляла. Я кожей чувствовала его спокойствие, и от этого гул голосов и рев моторов вокруг перестали казаться угрожающими. Его присутствие создавало вокруг меня какую-то невидимую стену, за которой я чувствовала себя в безопасности.
Я наблюдала за ним, и внутри против воли рождалось странное чувство. Кейн был… внимательным. Но эта мысль тут же обжигала, пропуская вперед ледяную тень сомнения.
«Алекс тоже сначала был таким. Ловил каждый взгляд, говорил красиво, нежно держал за руку. А потом… удар».
Я смотрела на широкие плечи Кейна, на то, как он спокойно и властно общается со своими людьми, и не могла унять дрожь в мыслях. Почему он это делает? Что он захочет получить взамен за свою защиту и эти новые вещи? В моем мире ничего не давалось просто так. И главный вопрос, который бился в висках в такт музыке, не давал покоя: могу ли я доверять этому вниманию, или я просто сменила одну клетку на другую, более просторную и дорогую?
Я наблюдала за парнями у костра: все в чёрных кожаных безрукавках, с крупными эмблемами на спинах, которые зловеще поблескивали в пляшущем пламени.
– Марк, – тихо спросила я, – у всех оди�