Нерушимые Клятвы
От автора
Дорогой читатель! Я рада приветствовать тебя на страницах этой истории.
Книга «Нерушимые клятвы» является первой частью дилогии про Джемму и Кристофера, а также включается в цикл «Сердца Майами».
Это история о непростой любви, отрицании своих чувств и множественных трудностях на пути к достижению своего счастья, о принятии сложных жизненных решений, сомнениях в себе и своем будущем, а также непоколебимом и порой губительном чувстве долга.
Я надеюсь, ты получишь удовольствие от прочтения и отлично проведешь время в компании новой истории.
Благодарю за внимание и желаю тебе приятного чтения!
С любовью, Ариэль Уайт.
Посвящение
Если бы вас попросили описать всю свою жизнь одним предложением, каким бы оно было?
Пожалуй, я начну:
«Дерьмо случается»
Глава 1
Джемма
Stop the track, let me state facts
I told you give me a minute, and I’ll be right back
Fifty million round the world and they said that I couldn’t get it
I done got so sick and filthy with Benjis I cant spend
How you gone be talkin shit?
You act like I just got up in it
Been the number one diva in this game for a minute
I know you read the paper, the one that they call a queen
Every radio round the world know me
Cause that’s where I be
Na na na diva is a female version of a hustla
Of a husla
Of a of a hustla
Na na na diva is a female version of a hustla
Of a husla
Of a of a hustla
« Diva » Beyonce
Музыкальные биты, рвущиеся из колонок прямо под моими ногами, отдают мощной вибрацией по всему телу. Сердце бешено колотится в груди, виски намокают, а адреналин бесперебойным потоком жара обдает кожу, и от этих ощущений губы сами по себе растягиваются в блаженной улыбке.
«Жизнь прекрасна. А я самое прекрасное, что в ней есть».
Эта непоколебимая мантра засела на подкорке моего мозга, и словно заюзаная пластинка с любимым треком, бесконечно прокручивается у меня в голове.
Огни стробоскопа ослепляют, вызывая головокружение, и это лишь сильнее распаляет меня, наполняя чувственной эйфорией. Мои бедра размашисто двигаются в продольной восьмерке, голова запрокинута назад, а руки вскинуты к потолку. Длинные волосы щекочут обнаженную спину при каждом взмахе головой, пока маленькие бисеринки пота скатываются по шее, пробегают вдоль ключиц и резко падают в глубокое декольте корсетного топа.
Толпа ревет и беснуется под моими ногами. Взгляд каждого человека, находящегося в этом зале, прикован ко мне. Каждый мужчина, парень или мальчик хочет меня заполучить. Каждая женщина, девушка или девочка хочет быть как я.
Я нравлюсь всем им. И этого мне достаточно. Этого должно быть достаточно…
– Боже, Джем, вот это ты отожгла! – пищит Кристин, когда я спрыгиваю с музыкальной колонки у сцены.
– Да. Как и всегда! – моя сияющая улыбка не сходит с лица ни на секунду.
– Ты придешь за наш столик? Мы, если что, сидим в правом крыле.
– Крис, я пришла сюда не просиживать штаны, а отрываться! Так что нет, я не приду. Выпью коктейль и продолжу танцевать. Буду ждать вас на танцполе!
Девчонка кивает, устремляясь на свое насиженное место, пока я продолжаю путь в обратную сторону.
– Привет, красота. Могу я чем-нибудь тебя порадовать?
Из толпы отдыхающих выплывает самый рисковый, и, видимо, новенький, решив сразу зайти с «невероятно привлекательных» козырей.
– Да, здоровяк. Ты можешь сделать кое-что, что меня сильно порадует! – лепечу, перекидывая волосы на одну сторону, тем самым прикрыв декольте, в которое мужлан уже практически занырнул носом.
Блондин расплывается в грязной ухмылке, и, в конец охренев, укладывает руку на мое бедро.
Вот же, крыс помойный.
Потянувшись чуть ближе к нему, шепчу практически на ухо.
– Я буду невероятно счастлива, если ты свалишь отсюда на хрен. А если еще раз посмеешь меня тронуть, я сломаю тебе руку.
Один четкий взмах локтя, и парень падает на пол, скручиваясь от боли в поврежденной печени.
Парочка таких приемов должна быть в арсенале любой девушки. Спасибо за это двум старшим братьям и пяти годам Тхэквондо.
Поправив задравшийся топ, я легкой походкой продвигаюсь ближе к барной стойке и, запрыгнув на центральный стул, как обычно оказавшийся свободным, бросаю выжидающий взгляд на Трэвиса. Бармен моментально читает мой зов и, прервав разговор с очередным клиентом, устремляется ко мне.
– Привет, красота. Ты сегодня была на высоте. В прямом и переносном смысле!
Он усмехается, а я взмахиваю рукой по воздуху, откинув волосы обратно за спину.
– Ой, ладно тебе. Ты же знаешь, я люблю публичные выступления. Давай оставим эти формальности, – приземляю два локтя на стойку, укладывая подбородок в кокон своих ладоней. – Лучше налей поскорее мое любимое, мне срочно нужно освежиться, иначе я загорюсь, а ваша система пожаротушения не так надежна, как кажется на первый взгляд.
Трэвис закатывает глаза, но улыбку все же не сдерживает.
– Уже бегу, моя госпожа!
Парень быстро взбалтывает коктейль и наливает содержимое шейкера в бокал, добавив немного льда, а затем, украсив все розовым зонтиком и двумя свежими клубничками, подает мне мой Дайкири.
– Ты просто чудо, Трэв! – отпив глоток, закатываю глаза от удовольствия. – Волшебно!
Рыжий закидывает руку за голову, прочесав пятерней шевелюру, и расплывается в мальчишеской улыбке, страшно гордясь самим собой.
Этот парень в свои восемнадцать лет и правда готовит самый шикарный клубничный Дайкири в городе. Да еще и бросает мне две клубнички вместо положенной одной! Потому что знает, что я обожаю клубнику.
Ну и как мне им не восхищаться?!
– Всегда пожалуйста, – он дурашливо подмигивает скользя ладонями по стойке, а затем задумчиво поигрывает губами и снова приближается. – Слушай, Джем, а почему тебе вообще разрешают танцевать на сцене или забираться на колонки? Сколько я здесь работаю, ни разу подобного не видел. И могу предположить, что если бы такое вздумала сделать любая другая девчонка, ее бы отсюда сразу выгнали. Брендон очень щепетильно относится к вопросу порядка и дисциплины.
– Ну, я же не любая. Я – это я. И мне очень сложно отказать!
Я вскидываю бровь и забрасываю в рот очередную ягоду. Ощутив, как сладкое блаженство с легким алкогольным послевкусием растекается по языку, едва удерживаю в себе удовлетворенный стон.
– А если серьезно, мы с Брендоном познакомились случайно, когда я год назад вот так же нелегально вышла на сцену. И станцевала такой Хилс1[1], что на следующий день он уволил своего хореографа и попросил меня обучать этому его танцовщиц. Но мне это не интересно, я танцую от души, а не по каким-то заученным комбинациям.
Трэвис усмехается, будто в красках представляя, как мы с Брендоном решали этот вопрос.
– Поэтому я просто помогла ему подобрать действительно хорошего преподавателя, а он в благодарность дал мне карт-бланш на все, что я пожелаю вытворять в его клубах.
Пожимаю плечами, втянув остаток напитка, и протягиваю пустой бокал парню.
– Это было прекрасно. Не скучай, Трэв, я скоро вернусь. Диджей поставил мою вторую самую любимую песню, а это значит, что пора отрываться!
С громким возгласом я подрываюсь с места и походкой от бедра направляюсь к сцене под аккомпанемент Леди Гаги.
***
Противная трель мобильного телефона бьет по ушам, и я закрываю лицо подушкой в попытке избавиться от этой муки. Но, к сожалению, отключать будильник силой мысли я пока не научилась, так что, скрепя сердце, поднимаю свою тушку с постели и вырубаю его вручную.
– Черт! Как же быстро кончилось лето.
Падаю обратно на кровать, устремляя взор на стеклянный потолок и пытаясь принять факт того, что отныне моя жизнь снова будет соответствовать четкому расписанию.
Нет, вообще-то я вполне лояльно отношусь к планированию и практически никогда никуда не опаздываю. Но единственное, что всегда вводит меня в тоску, – это ранние подъемы.
Не будем акцентировать внимание на том факте, что сейчас уже полдень.
В остальные дни мне придется вставать значительно раньше.
Сегодня последний подготовительный день в университете и получение учебных пособий на ближайший семестр, а уже с завтрашнего дня у нас начнутся занятия. Эта мысль одновременно радует и угнетает.
Мне нравится учиться, и я в этом довольно хороша. Но стойкое ощущение неверного выбора профессии и учебного заведения на ближайшие четыре года не покидает меня ни на минуту.
Откинув одеяло в сторону, хорошенечко потягиваюсь, похрустев всеми косточками, а затем устремляюсь в ванную. Приняв душ, быстро сушу волосы феном и наношу свой любимый дневной макияж с васильковыми стрелками, которые отлично выделяют мои и без того очень яркие небесно-голубые глазищи. Натянув джинсовый комбинезон с открытыми плечами, надеваю серьги-кольца и, заглядевшись в большое зеркало гардеробной, расплываюсь в улыбке.
«Жизнь прекрасна. И я самое прекрасное, что в ней есть».
Определенно, ДА!
Мобильник на тумбочке начинает звонить, и я хватаю его в руки, стремительно покидая комнату. Но не успеваю пересечь длинный коридор холла, когда слышу доносящиеся с первого этажа крики.
Черт. Джейк опять ругается с матерью.
Впрочем, как и всегда. Мне кажется, что ссоры Кларис с братом стали для них обоих чем-то вроде спорта. Иначе я не знаю, по какой причине они выводят друг друга из себя с таким завидным постоянством.
Встряхнув плечами, продолжаю свой путь и спускаюсь вниз по лестнице в тот самый момент, когда входная дверь с грохотом захлопывается, а рев мотора уносит брата подальше от этого дерьмового дома.
Вся соль в том, что, сколько бы Джейк ни бежал, он всегда возвращается обратно.
Прошагав на кухню, я сразу замечаю стоящую у плиты Британи – нашу кухарку и мать, наполняющую прозрачный бокал минеральной водой.
Сердце пускается вскачь, а ладошки мгновенно намокают. Сглатываю, проталкивая предательское волнение, и привычно растягиваю губы в улыбке.
– Всем доброе утро! – громко обозначаю свое появление и подхожу к холодильнику, чтобы взять оттуда апельсиновый сок.
– Доброе утро, Джемма! – откликается Британи, улыбнувшись мне в ответ, за что незамедлительно зарабатывает презрительный взгляд матери.
Та с грохотом ставит стеклянную бутылку на столешницу, разворачивается к бедной женщине всем телом и, уперев одну руку в бок, начинает воспитательную беседу.
– Британи, ты, похоже, растратила последние навыки субординации, раз забыла, с кем разговариваешь! Джемма тоже считается членом семьи Левон, а значит, является одной из твоих прямых начальников! Так что будь любезна, в следующий раз контролируй себя и свой длинный язык, когда обращаешься к ней!
«Считается членом семьи».
Я являюсь им, а не считаюсь…
– Простите, мадам Левон, такого больше не повторится, – отвечает женщина, понурив голову, и от ее растерянного вида мое сердце сжимается.
– Не нужно так с ней разговаривать. Это я просила Британи называть меня по имени. Так что она имеет полное право обращаться ко мне именно так!
Клокочущие внутри эмоции норовят вырваться наружу, но я держу их в узде, стараясь звучать ровно. Потому что знаю: мать ненавидит слабаков.
А еще, потому что ее присутствие всегда заставляет меня почувствовать себя маленькой и никчемной. Но я отказываюсь это признавать даже перед самой собой.
На мой выпад Кларис никак не реагирует.
Она даже не удосуживается дальнейшим разговором или приветствием со мной. Лишь окидывает меня оценивающим взглядом и, скорчив разочарованную гримасу, уходит прочь.
Сглатываю, чертов комок, застрявший поперек горла.
Плевать. Мне плевать.
Закинув в сумку злосчастную бутылку сока, подхожу к кухарке, крепко обняв ее сзади за плечи.
– Бри, не принимай близко к сердцу. Ты же знаешь мою мать. Я хочу, чтобы ты называла меня по имени и только так. И раз я все же «считаюсь» членом этой семьи, прошу принять мое мнение во внимание.
Я выдавливаю из себя усмешку, но она выходит настолько пластмассовой и скрипучей, что мне тут же хочется промочить горло.
Британи сжимает мою руку ладошкой и поворачивает голову.
– Спасибо, детка. Все в порядке. Я слишком давно у вас работаю, чтобы обращать внимание на ее грубость. А ты моя хорошая, сердце и душа этой семьи, а не просто одна из ее членов.
Она привычно щипает меня за две щеки, придавая естественного румянца, и я, попрощавшись, выхожу из дома.
Запрыгиваю в свой любимый розовый кабриолет BMW Z4, завожу двигатель и выдвигаюсь в сторону университета. Выехав за территорию поместья, я надеваю солнечные очки, выкручиваю громкость музыки на максимум и вдавливаю педаль газа, наслаждаясь рычанием мотора.
Эта машина появилась у меня совсем недавно – на мой девятнадцатый день рождения. И нет, ее мне подарили не родители. Они, как обычно, пополнили мой счет в банке и отдали мне в конверте распечатанный чек.
Машину я подарила себе сама. Скопила то, что мне дарили родственники, и добавила со своего заработка.
И это было самое лучшее вложение за последнее время! Потому что теперь я каждый день наслаждаюсь временем, проведенным в компании моей розовой конфетки, и могу без перерыва слушать любимых исполнителей, греясь в лучах бесконечного Майамского солнца.
Разве что-то в этом мире способно настроить на прекрасный день лучше, чем вот это?!
У каждого человека есть зависимости. И речь не об алкоголиках или наркоманах. Я говорю о том, без чего жизнь каждого человека действительно невозможна.
Лично для меня это: музыка, танцы, солнечный свет и искусство.
Все эти вещи заставляют меня жить. В смысле, не просто существовать и выполнять стандартные для жизнедеятельности функции, а на самом деле чувствовать себя живой.
Отъехав совсем недалеко от поместья, я вижу идущую вдоль обочины девушку с длинными, невероятно красивыми кудрявыми волосами. Она неспешно двигается по тротуару, периодически озираясь по сторонам и растерянно смотря на дорогу.
Странно. Может, она заблудилась и поэтому выглядит такой потерянной?
А учитывая тот факт, что раньше я ее тут не видела, скорее всего, она и вправду заблудилась. Бедняжка.
Притормозив почти у самой девчонки, откидываю очки на лоб и окликаю ее:
– Эй, привет! Тебе нужна помощь?
Девушка оборачивается, и я вижу, что ее светлая вязаная майка целиком перепачкана грязью, а в тонких бледных руках незнакомки беснуется крохотный пушистый котенок. Она робко улыбается мне, заглядывая в глаза с такой невинной доброжелательностью, что в моем сердце на мгновение что-то екает.
Глава 2
Джемма
– Давайте, девочки! Выше ноги тянем, выше!
Выставив руки рупором вокруг рта, отвешиваю распоряжения первой линии моих акробаток.
Сегодня проходит первая тренировка группы поддержки после затяжных каникул, и то, что происходит сейчас пред моими глазами, я могу назвать лишь одним словом: «Катастрофа».
– Лиза, выпрями спину, ты же грациозная кошка, а не побитая собака, – ворчу брюнетке во втором ряду, на что она демонстративно высовывает свой проколотый язык.
Но спину все же выпрямляет.
– Джем, у меня ягодицу свело! Можно я уже выйду из шпагата? – ноет Карла, ненавязчиво потирая бедро.
– Нет, нельзя! Тренируй выдержку, Кара! Ох, девочки, вы меня в могилу сведете! – обмахнув себя руками и протерев лоб, закидываю на плечо промокшее полотенце. – Да, я помню, что у нас только первая тренировка в этом учебном семестре, но не забывайте, что футбольный сезон вот-вот начнется! И с этого года именно мы станем лицом университета!
Под хор недовольного нудежа и мученических вздохов подхожу к колонке, проматывая музыкальную композицию для тренировки в самое начало и хлопаю в ладоши.
– А почему это только «девочки»? – возмущенно цокает наш центровой гимнаст Фред Блумбери. – У нас вообще-то еще семь парней в составе!
Его злобно сдвинутые брови на идеально гладком лице вызывают у меня приступ смеха. Этот блондин не так давно решил стать ярым противником сексизма, и теперь, по-видимому, считает, что даже отчитывать парней и девушек необходимо в равной степени.
Приложив руку к груди, театрально вздыхаю, выказывая всю степень своего раскаяния за возникшее недопонимание.
– Фрэд, милый, я сказала так только потому, что парни как раз сегодня ведут себя просто идеально! И никаких нареканий к вам семерым у меня нет.
Подмигнув просиявшему блондину, осушаю полбутылки воды и, прочистив горло, врубаю нужный трек.
– Ну что, разминка окончена. Начинаем основную часть тренировки!
После окончания изнурительной двухчасовой репетиции, в результате которой Джоана повредила связку, а Кэтти чуть не свернула себе шею, я вползаю в раздевалку на скорости полудохлой улитки. От сиюминутной смерти меня удерживает лишь мысль о том, что уже вечером я смогу прогреть свои затекшие мышцы в домашнем СПА, и это придает мне чуточку сил для поддержания жизнедеятельности.
Скинув грязную форму в мешок, захожу в душ и включаю ледяную воду. Холодные капли бьют по раскаленному телу, словно втыкая тысячи острых игл в каждую клеточку, и я вздрагиваю, сжимая зубы. Прикрыв глаза, встаю прямо под бьющие струи воды, позволяя им гулко стучать по моим волосам, плечам и груди, а затем поворачиваю кран горячей воды, с упоением ощущая, как закрученные в узел связки постепенно расслабляются.
Да, порой быть капитаном команды черлидеров то еще «веселье». Я должна всегда быть полна энергии, сил и идей, которые отдаю своим подопечным без остатка. Я несу за них ответственность, а также имею обязательства перед нашим университетом и футбольной командой, для которых работа группы поддержки является очень значительной. За любую травму, оплошность, опоздание или косяк на выступлении отвечаю я. Вопросы капризов, личных проблем или недомогания участников команды решаю также я.
Наверное, для большинства людей все это прозвучит как неоправданный, неподъемный груз и лишняя морока, но только не для меня. Именно здесь, в кругу людей, которые зависят от меня и моих решений, я чувствую себя нужной. Я имею ценность и цель. И это придает мне в миллион раз больше сил, чем отнимает.
– Джемма, какие планы на вечер? Может, прогуляемся? Сходим в кино или клуб? – воркует за моей спиной Кристин, когда мы покидаем здание спорткомплекса FIU2[1].
Но как бы я ни любила тусовки и клубы, сегодня настроя на них у меня совсем нет.
– Крис, сегодня не могу. Дико устала и хочу просто отдохнуть.
Пожалуй, не буду упоминать о том, что отдыхать я буду в компании моей новой знакомой. Кристин и так слишком много в моей жизни, и делить с ней все свободное время я не намерена.
– А-а-а, очень жаль. Ну, может, в следующий раз? – заискивающим тоном произносит она, перебегая глазами по моему лицу.
Я киваю, слегка улыбнувшись. А затем закидываю сумки на заднее сиденье кабриолета и намереваюсь уже сесть в него, когда девчонка меня останавливает.
– Слушай, я еще кое-что хотела с тобой обсудить.
Она начинает переступать с ноги на ногу, невинно хлопая ресницами.
– Ну, давай.
Усаживаюсь на дверь машины в ожидании ее дальнейшей речи. И что-то мне подсказывает, ничего хорошего брюнетка сейчас не расскажет.
– Ты видела, как раскабанела за лето Патриция? – густо зачерпнув воздух руками, выплевывает она. – Мне кажется, ей не место в первом ряду. Она недостаточно хороша для такой ответственной позиции, – Крис пожимает плечами, складывая руки на груди. – Ну, решать тебе, конечно, это сугубо мое мнение.
Девчонка опускает глаза, принимаясь разглядывать свой новенький маникюр, тогда как внутри меня вспыхивает искра гнева.
– Ты абсолютно права, Крис! – широко улыбнувшись, отвечаю я, и ее лицо озаряет счастливое сияние. – Решать это исключительно мне. А Патриция, несмотря на четыре килограмма, набранных за лето, по-прежнему единственный флайер3[1] в нашей команде, способный сделать тройное сальто назад. Так что да, она останется стоять в первом ряду.
– Но ты ведь тоже наш флайер!
– Да, но еще я ваш капитан. И стала им именно потому, что могу выполнять любые комбинации на любых позициях акробатов лучше других. И достигла я этого результата благодаря тому, что провела годы за тренировками, совершенствуя свои навыки, а не потому, что подлизывалась к предыдущему капитану.
Лицо Крис медленно вытягивается.
Она распахивает рот и часто моргает.
– Л-ладно, я и не собиралась тебя убеждать в чем-то, просто хотела сказать… – она медленно кивает, обхватывая себя руками и выглядит при этом максимально подавленной.
Черт.
Подойдя ближе, слегка сжимаю плечо девчонки.
– Слушай, ты ведь знаешь, что я не переношу личные связи в команду, – говорю уже мягче, – и тебе лучше всех известно, что единственный способ занять лучшее место в команде – это стать лучшим. Начни чуть больше стараться, тратить время на тренировки и спортзал, а не пытайся выехать за счет чужих неудач, и тогда ты обязательно продвинешься вперед.
– Хорошо, Джем. Я поняла.
Кристин выдавливает подобие улыбки, а в глубине ее карих глаз мелькает огонек решимости. Улыбаюсь ей в ответ и запрыгиваю (ладно, заползаю) в машину, включив последний альбом Beyonce.
Свежий океанский бриз щекочет раскаленную кожу, пока я мчусь в сторону дома на своей любимой ягодке и наслаждаюсь потрясающими пейзажами любимого города.
Из колонок звучит вступление «Run the world», и я зажмуриваюсь, пытаясь не завизжать в голос.
Обожаю эту песню. Обожаю Майами. Обожаю жизнь.
Оглушительный визг все-таки срывается с моих губ, и я начинаю громко подпевать песне, полностью игнорируя отсутствие у себя слуха и голоса.
Что ж, подведя итоги первого учебного дня в университете, могу с уверенностью сказать, что ближайшие четыре года станут для меня отменным приключением!
Университет Майами хоть и не совсем то, о чем я мечтала, но все же соответствует большинству моих требований и, что немаловажно, он действительно запал мне в душу.
Я чувствую себя в своей тарелке, окружена классными людьми и завела много новых знакомств. Чего стоит одна кудрявая блондинка, с которой мы познакомились на днях.
Аврора – это просто воплощение трогательности. Ее робкая наивность и искренность пробуждает во мне желание оберегать и защищать. Да, я довольно коммуникабельный и общительный человек, но в основном все мои дружеские связи не имеют ничего общего с настоящей близостью, а к этой девушке я сразу прониклась симпатией на каком-то интуитивном, подсознательном уровне.
Рядом с ней я почувствовала то самое душевное равновесие и внутреннее тепло. Раньше я всегда сама являлась источником тепла и жизненной энергии для других людей, и это чертовски выматывало. Но с Авророй все иначе.
Она умеет отдавать, а не только жадно поглощать.
И от этого мне еще больше хочется узнать ее поближе.
Похоже, сама судьба благоволит нашей дружбе, ведь Ава оказалась не только моей соседкой, но еще и сокурсницей! Вот как после этого не верить в судьбу?
Повернув на нашу улицу, я издалека вижу роскошную светлую гриву и радостное лицо красотки, находящейся уже практически на перекрестке. Привычная улыбка на лице по естественным причинам становится шире, и я подруливаю прямо к Авроре.
Девчонка аккуратно усаживается на пассажирское кресло, и в нос ударяет невероятно соблазнительный и очень знакомый аромат. Слюна моментально скапливается во рту, а ноздри начинают лихорадочно подрагивать, стараясь прочувствовать этот потрясающий вкус хотя бы через запах.
– Мм… это что там у тебя такое? – спрашиваю лишь слегка приоткрывая рот, чтобы не уронить слюни на собственные колени.
И ее ответ добивает меня окончательно.
– Улитки с корицей. По фирменному рецепту!
Пресвятая Клаудия Шиффер.
Мне конец.
***
Усевшись у окна с кистью в руках, я всматриваюсь в пустой лист на мольберте и замираю.
Сегодня был долгий и насыщенный событиями день. Я вымоталась физически, но морально ощутила такой подъем, которого не испытывала уже очень давно.
Я всегда трачу катастрофически много энергии на поддержание своего счастливого и беззаботного фасада. Но достичь такого внутреннего состояния мне удается крайне редко. А сегодня я на самом деле почувствовала, как мое сердце, тело и душа наполнились безмятежной радостью.
Аврора Эванс – потрясающий человек, и я мечтаю стать для нее хорошей подругой. У меня в жизни было слишком мало людей, которым я смогла бы безоговорочно доверять, и, наверное, я уже перестала верить в то, что когда-то встречу искренне доброго бескорыстного человека.
Но Ава возродила в моем сердце веру в лучшее, и на этот раз я приложу максимум усилий для того, чтобы стать для нее хорошим другом. И не позволю кому-то или чему-то разрушить это намерение.
Особенно моему охреневшему старшему брату!
Джейк Адам Левон – заносчивый, эгоистичный засранец, который только и делает, что портит мою жизнь своим существованием!
Этот говнюк отбил у меня буквально всех подруг, затащив их в постель, а потом вышвырнув, как ненужный мусор.
А их ненависть за такое отношение неотвратимо распространялась на меня, видимо, по праву родства, лишая меня всяких дружеских связей!
Но на этот раз я не позволю ему распускать ручонки и грязные мыслишки в адрес моей подруги. Я видела, каким голодным взглядом он полоснул Аврору при знакомстве, и как она под его пристальным вниманием спряталась в непробиваемый кокон, а потом и вовсе сбежала при первой возможности.
И будь я проклята, если позволю брату испортить жизнь еще одной прекрасной девушки.
Я настолько вдохновилась сегодняшним вечером, что впервые за много месяцев решилась сесть за мольберт.
Скрутив волосы в пучок, я протыкаю его насквозь тонкой длинной кисточкой и, подхватив в одну руку палитру, глубоко вдыхаю, прикрывая глаза.
Рисование для меня всегда было чем-то вроде терапии. Ведь большую часть времени я провожу в толпе людей: в университете, на тренировках, на вечеринках, встречах, и только здесь я остаюсь наедине с собой, имея возможность погрузиться в самые глубинные мысли и чувства.
Я никогда не думаю о том, что нарисовать. Я просто отключаюсь от реальности и позволяю внутреннему порыву вести мою руку в нужном направлении. Не уверена, что у моего стиля есть хоть какое-то официальное название.
Сумасбродный хаос всех оттенков, существующих в природе?
Я редко рисую пейзажи или натюрморты, потому что в них мне видятся оставленные моменты. Замершее время. А я люблю рисовать настоящую жизнь и бурлящую внутреннюю энергию, которая переполняет душу человека. Его ауру и силу внутреннего мира.
Я делаю глубокий вдох, и мое зрение замыливается.
Белое полотно перед глазами перестает обладать четкими чертами. Я лишь вижу, как оно заполняется цветом, светом и линиями. Сердце в груди бешено трепещет, а мурашки становятся самой моей кожей. Иногда я вздрагиваю, пропустив через себя очередную волну удовольствия от процесса. Иногда прикрываю глаза, погружаясь в мысли настолько глубоко, что не осознаю, когда вновь начинаю писать.
Обилие белого перекликается с вкраплениями зеленого, и насыщенный оранжевый цвет завершает общую композицию. Мое дыхание сбивается, я как будто чувствую прилив жара под кожей от накрывающей меня волны блаженства.
Процесс творения увлекает меня настолько, что я даже не замечаю, когда весь мир погружается в полуночную тьму.
Глава 3
Джемма
Теплые лучи солнца щекочут кончик носа, и я морщусь.
– Вот черт! – мычу, перекатываясь на бок, и резко вскрикиваю, рухнув прямо на пол. – Ауч! – от неожиданности мои глаза распахиваются, и я мгновенно слепну от чересчур яркого солнца.
Боже, неужели я забыла закрыть шторы? Почему так светло?!
Мучительно простонав от невероятной жалости к самой себе, медленно отдираю дряхлое тельце от пола, параллельно поскуливая от боли во всех мышцах. Открываю глаза пошире и вдруг цепенею.
Я стою у самого окна, и смотрю точно на полностью законченную картину. Кстати, потрясающе красивую картину. Но почему я тут?
Оборачиваюсь, приметив то самое место, с которого, видимо, и свалилась пару минут назад. Зигзагообразное велюровое кресло, стоящее прямо позади моего рабочего места, выглядит не менее помятым, чем я сама.
Я что, уснула прямо в нем? Господи, неужели я вырубилась, сидя в чертовом кресле?! Я же теперь не разогнусь нормально весь день, черт бы меня подрал!
Тело обдает жаром, а тревожное предчувствие скручивает желудок. Бросаюсь к тумбе у кровати и, клацнув по экрану телефона, обнаруживаю, что он разряжен.
Черт!
Пулей влетаю в смежную комнату и устремляю взгляд на настенные часы, едва удержав в себе яростный крик.
Я опоздала на полтора часа!!!
Пропади моя жизнь!
Спотыкаясь о собственные неработающие ноги, врываюсь в ванную и наспех умываюсь. Следы от краски на щеках, конечно, придают моему образу некоторой экспрессии, но в данный момент я совсем не настроена на подобную феерию.
Запрыгнув в душевую, быстро смываю все остатки сна прохладной водой и, наспех просушив тело полотенцем, со скоростью света наношу макияж.
Забегаю в гардеробную и, схватив первую попавшуюся рубашку, натягиваю ее, застегивая пуговицы на ходу. Белая ткань доходит до середины бедра, а значит, сюда идеально впишется кожаная юбка.
Сдернув вещицу с вешалки, с трудом натягиваю ее на слегка влажные бедра, вместе со стрингами, а затем буквально впрыгиваю в лодочки и уношусь вниз на всех скоростях.
– Дорогая, ты сегодня поздно!
Бри встречает меня в холле, но я не успеваю даже окинуть взглядом милую женщину.
– Британи, я проспала! Завтракать не буду, хорошего дня! – кричу, выбегая на крыльцо и, заскочив в свою машину, выруливаю со двора.
Боже, как я умудрилась проспать?!
Я же всегда само олицетворение дисциплины! А тут так налажала. Черт!
Достаю заряженный до 30% телефон из сумки и бегло просматриваю многочисленные уведомления: восемь сообщений от Кристин, пять от Джулии, несколько уведомлений в командных чатах и три пропущенных от Авроры.
Открыв диалог с последней, быстро строчу сообщение:
Д: «Ава, я проспала! Как там обстановка на занятиях?»
А: «Все в порядке, я сказала, что у тебя спустило колесо и ты будешь ко второй паре. Она начнется через пятнадцать минут, ты успеваешь?»
Господи, эта девчонка – мой ангел-хранитель!
Д: «Да, я уже в пути. СПАСИБО!»
Глубоко вдохнув, медленно выпускаю из носа струю воздуха.
Не то чтобы я катастрофически накосячила, но не хотелось бы в первую учебную неделю попасть в черный список ректора. Я ведь отличница, капитан команды черлидеров, активистка и всеобщая гордость. Мне нельзя оплошать.
Внезапно усилившийся ветер начинает хаотично подбрасывать мои волосы в воздух, и это выглядит вполне безобидно до тех пор, пока прямо над моей головой не громыхает раскат грома.
Вскидываю взгляд к небу и вижу темно-серую тучу, висящую прямо над моей макушкой.
Да блин! Отлично. Только промокнуть под дождем или умереть от раската молнии мне не хватало для полного счастья.
Просунув руку под руль, зажимаю кнопку закрытия крыши. Черная ткань начинает медленно ползти вперед, но вдруг дергается. Я слышу резкий треск и скрежет, а затем моя крыша бессовестным мешком падает обратно в задний отсек. Вместе с моей последней надеждой на хороший исход этого дня.
– Нет, нет, нет! Только не сейчас! Крыша, работай, черт тебя дери! – ору на неодушевленный предмет так, будто он способен ко мне прислушаться. Но, естественно, должного эффекта я не добиваюсь.
И пару минут спустя на меня обрушивается ледяная стена дождя.
Холодные капли стекают по волосам и лицу, мочат плечи и слегка оголенные бедра. Руль становится насквозь мокрым, как и вся машина.
– Ну почему?!
Этот вопрос обращаю уже ко вселенной и преподобному Кристиану Лабутену, который совсем не заботится о своих почитателях!
Так, ладно. Я уже здесь и уже промокла, так что нет смысла паниковать.
Нужно просто принять то, что я не могу изменить, а потом поменять свое отношение к сложившейся ситуации.
Зато мои волосы от воды станут объемными и волнистыми. Да! Это определенно плюс.
Вот умею я найти плюсы во всем!
Спустя десять минут дороги, я выпрыгиваю из машины на пороге университета и устремляюсь внутрь. С меня течет, как с маринованного гуся, сбежавшего прямо перед жаркой, но я встряхиваю головой и взбиваю волосы у корней, используя их как отвлекающий от всего остального непотребства фактор.
Тишина в университетских коридорах подсказывает мне, что на пару я все-таки опоздала. Но, так или иначе, я туда попаду! Тем более, что у нас сейчас будет лекция по истории в большом потоке, кафедра которой находится на первом этаже. Я проскользну туда, рассыплюсь в извинениях перед преподавателем, и мы все дружно сделаем вид, что ничего не произошло!
Быстрым шагом устремляюсь к аудитории, ощущая странное покалывание на груди. Опускаю голову вниз и едва удерживаю в себе мучительный стон, когда замечаю твердые, стоящие колом соски, отчетливо проглядывающиеся под мокрой тканью рубашки.
Я что забыла надеть лифчик?! Дура!
Ладно, назад дороги нет. Я не могу подставить Аву, она ведь прикрыла меня только на первую пару! И, в конце концов, стыдно, когда нечего показать! А я лишь могу порадовать дряхлого старичка таким прекрасным видом с самого утра.
Да, это определенно поможет мне сгладить острые углы беспардонного опоздания на первом же занятии!
Гордо вдернув подбородок, продолжаю движение и, оказавшись у массивной деревянной двери нужной аудитории, резко дергаю ее на себя.
– Прошу прощение за опоздание! У меня шину…
Слова встают поперек горла, а вместо звуков изо рта вырывается лишь короткий, задушенный кашель.
Пропади. Моя. Жизнь.
В эту секунду я перестаю доверять своему любимому органу чувств, который позволяет мне любоваться красотой природы, яркостью цвета в окружающем мире и непревзойденными коллекциями «Диор» каждый второй сезон года.
Мои глаза явно меня подводят…
Это я понимаю в тот самый момент, когда вижу стоящего за преподавательской кафедрой мужчину.
Двухметровый громила опирается бедром о край своего стола, а его лодыжки скрещены между собой, отчего ткань светло-серых классических брюк заметно обтягивает мускулистые бедра. Его белая рубашка с закатанными рукавами демонстрирует изрисованные затейливыми узорами предплечья, которые также скрещены на груди мужчины. Немного длинные русые волосы заплетены в тугой пучок на затылке, а светлая густая борода подстрижена чертовски идеально.
Да, он весь чертовски идеален!
– Доброе утро, юная леди! – дружелюбно проговаривает преподаватель, пока его теплые карие глаза с медовыми вкраплениями пристально сканируют мое тело, на одно лишнее мгновение задерживаясь в районе декольте.
От этого излишнего внимания моя продрогшая грудь вспыхивает огнем, а затем начинает покалывать, вновь превращая соски в острые, выпуклые пики. Сглотнув несуществующую слюну в пересохшем горле, встряхиваю влажными волосами, перекинув их на одно плечо.
– Прошу прощения. Шину пробило, пришлось долго ее менять.
Он открывает рот, чтобы что-то ответить, но я тут же перебиваю его:
– Меня зовут Джемма Левон. Я из группы 13A. А вас?
Преподаватель усмехается, укладывая руки в карманы брюк. И на этот раз он смотрит точно в мои глаза.
– Буду знать. Меня зовут мистер Фостер, – склонив голову набок, медленно проговаривает он. – Надеюсь, с запоминанием проблем не возникнет.
– Полагаю, что нет. У меня хорошая память на имена. А вот на лица не очень.
Сжимаю зубы, чтобы не задрожать под его пронизывающим до костей взглядом, и делаю шаг в глубину аудитории, надеясь, что на этом мучительная экзекуция завершилась. Но куда там!
– И что же, вы сами марались так долго?
Вздергиваю бровь, притормаживая.
– В каком смысле?
– Меняли шину. Самостоятельно?
В его глазах вспыхивает насмешка. Но если этот мужлан думает, что сможет меня смутить, он глубоко ошибается.
– Совершенно верно. Я, знаете ли, девушка способная. И очень много всего интересного могу сделать своими руками, – отвечаю громко и четко, опирая ладони о свои бедра.
В аудитории слышатся смешки, а мужчина дважды моргает, слегка оцепенев. Мои губы растягиваются в улыбке, когда я ощущаю невероятный прилив уверенности.
Не дожидаясь его ответа, разворачиваюсь к трибунам, а затем походкой от бедра направляюсь прямиком к машущей мне Авроре.
Между лопатками вспыхивает жар. Он покалывает кожу, заставляя сердце судорожно биться где-то в горле, а ладони намокать.
Не трудно догадаться, кто именно провожает меня обжигающим взглядом до самой парты, в надежде на… что? Второй акт сражения?
Ну нет. Я не намерена больше разговаривать с этим громилой. И я уж точно не стану оборачиваться. Не дождется.
– Джем, что случилось? Где ты была? Почему ты мокрая? И почему опоздала?
Когда в аудитории вновь воцаряются исторические дебаты, Ава придвигается чуть ближе и шепчет мне на ухо срез важнейших, безотлагательных вопросов.
– Я проспала! Уснула прямо в кресле вчера, и забыла поставить телефон на зарядку. В итоге он отключился, и будильник я, естественно, не услышала!
Она хихикает, прикрыв рот тетрадкой, но, поймав на себе укоризненный взгляд преподавателя, быстро принимается что-то там строчить.
– А почему с тебя течет вода? Ты что, пешком шла, и тебя окатили из лужи? – очень тихо спрашивает она, продолжая сосредоточенно выводить косичку на полях клетчатой тетради, и даже язык высовывает от усердия. Ну, какова конспираторша!
– Нет. У меня просто заклинило крышу в машине, и она не открылась, когда начался охренительный ливень. Как будто сама вселенная вознамерилась добить меня сегодня полным отсутствием удачи! Этот день – настоящая катастрофа!
Я роняю голову на учебник, но он отъезжает в сторону в самый неподходящий момент, и грохот от удара моего лба о деревянную парту рассекает относительную тишину огромного помещения.
– Ч-ч-ч-ерт! – шиплю, ощущая тупую пульсацию в голове.
– О господи, Джемма! – пищит Ава, сочувственно укладывая руку на мое плечо, но ее голосок заглушается громким, раскатистым басом.
– Мисс Левон, с вами все в порядке? Вы там парту надвое не переломили своей, не менее талантливой, чем руки, головой?
Вот же… Крысеныш!
Стремительно отрываю голову от парты, игнорируя заметный звон в ушах и блестящие звезды перед глазами.
– У меня все просто грандиозно! Не отвлекайтесь на меня, мистер Фостер.
Улыбнувшись своей самой очаровательной улыбкой, выставляю большой палец вверх.
Он несколько секунд внимательно вглядывается в мои глаза. Хотя, возможно, рассматривает шишак на лбу. У меня по- прежнему не восстановилось полноценное зрение после удара, так что сходу определить сложно.
– Хорошо.
В его голосе слышится вибрация от сдерживаемого смеха, и, возможно, в любой другой ситуации я бы ответила ему очередной ироничной колкостью, но в моем нынешнем состоянии я не уверена, что смогу верно перечислить все буквы английского алфавита, не говоря уже о том, чтобы разбрасываться искрометным юмором и топить его в бездонном озере своего сарказма.
Поэтому я просто киваю и уже гораздо медленнее опускаю голову на мягкую тетрадь, прикрывая глаза.
Все оставшееся время я буквально отсчитываю минуты до окончания лекции. Раз за разом поглядываю на наручные часы, усиленно гипнотизируя стрелку, а она, как назло, совершенно не двигается с места!
И вот, долгожданный звонок знаменует окончание занятия. Быстро подскочив с места, я закидываю вещи в сумку и уже намереваюсь покинуть злосчастный кабинет, когда меня снова окликает этот бесящий голос, который вполне возможно теперь будет преследовать меня в кошмарных снах!
– Мисс Левон. Задержитесь на пару минут.
Да блин!
Сжав зубы, выдавливаю из себя улыбку.
– Конечно!
Кивнув Авроре, спускаюсь с амфитеатра и подхожу к преподавательскому столу. Глубоко втягиваю воздух носом, в попытке успокоить сорвавшийся пульс. Когда последний студент, наконец, покидает аудиторию, мистер Фостер падает на свой стул и, оттянув слегка галстук, удобно устраивается на кожаную спинку.
– А ты изменилась, мелочь.
От его обращения внутри меня вспыхивает пламя ярости.
Да еще и такой, какую я очень давно ни к кому не испытывала. Но я не стану тешить его эго столь эмоциональными реакциями на эти глупые подколки. Я буду холодна и непоколебима, как чертова бетонная стена!
Поэтому я просто подхожу к краю деревянного стола и, запрыгнув на него задницей, изящно скрещиваю бедра.
– Потому что я уже далеко не мелочь, мистер Фостер. О чем ты мог догадаться, если бы немного пораскинул мозгами. Или их хватает лишь на парочку исторических дат и заученных терминов?
Вскидываю брови, складывая руки на груди.
Он медленно проходится внимательным, слишком внимательным взглядом по моим обнаженным ногам, и мне хочется еще раз приложиться головой о парту за то, что кожа на них мгновенно покрывается мурашками.
– Ну да, ну да. Но это только внешне. А внутри ты по-прежнему такая же мелочь. И в этом нет ничего зазорного, ты не подумай. Просто тот факт, что ты, как и всегда, стараешься казаться старше и серьезнее, чем есть на самом деле, меня забавляет.
Его губы растягиваются в улыбке, и мне больше всего на свете хочется выпрямить согнутую ногу и засадить ему носиком туфли в самый кадык.
– Твое право так думать. Но я тебя уверяю, ты сильно ошибаешься, – поправив выбившуюся из-за уха прядь на место, выпрямляю ноги и обхватываю ладонями край парты. – У меня еще много дел. Говори, что хотел и я пойду.
Фостер встает с места, отчего его стул медленно отъезжает к стене позади, с треском врезаясь в доску. Он в один шаг сокращает расстояние между нами и встает прямо у моих сдвинутых коленей.
От ощущения тепла его тела, даже сквозь ткань брюк, в животе что-то переворачивается, а руки начинают мелко дрожать.
– Я надолго тебя не задержу, – вкрадчиво проговаривает он. – Просто хотел сказать, что если ты считаешь правильным делать вид, что мы не знакомы, я тебя в этом поддержу. Наверное, так будет проще. Но в ответ на мое одолжение, попрошу тебя впредь вести себя немного сдержаннее.
Моя челюсть чуть было не прищемляет большой палец на ноге, оттого как стремительно она падает вниз.
– Ты это о чем? – клокочущие внутри эмоции прорываются вибрирующей интонацией в голосе.
Руки сильнее стискивают деревянный край, и я благодарю себя за то, что решила присесть, а не демонстрировать ему яростную дрожь своего тела.
Что я там говорила о сдержанной реакции? Забудьте.
– Не делай вид, что не поняла. Ты пришла с опозданием, явно для того чтобы привлечь к себе внимание, которое ты так любишь. И в этом нет ничего плохого, правда, но меня это касаться не должно. Ты для меня такая же мелочь, как и всегда. И твои попытки соблазнения обнаженным телом, которое у тебя бесспорно шикарное, на меня не подействуют, так что заканчивай. Лучше потренируй навыки пикапа на своих сверстниках. Уверен, среди такого контингента ты найдешь куда больше заинтересованности.
Грудь пронзает вспышка боли. Мучительное покалывание мгновенно расползается к глазам и носу, и я сжимаю зубы, удерживая себя от столь унизительного проявления эмоций.
– Какие еще попытки? Я понятия не имела, что ты…
– Слушай, мне не нужно ничего объяснять. Просто попрошу тебя: приходи на мои занятия вовремя. И не игнорируй существование нижнего белья под одеждой.
Он подмигивает, слегка отстраняясь.
Я смотрю прямо в его глаза, которые кажутся такими искренними и добрыми. Вижу его легкую улыбку, которая должна успокаивать и греть своим теплом. Но единственное, что я сейчас чувствую, – это как мое глупое, глупое сердце болезненно сжимается.
Хочется так много бросить ему в ответ: плюнуть в лицо, наорать, послать куда подальше, ударить! Но какого-то черта мои руки безжизненно повисают вдоль тела, теряя всякую хватку. Слова застревают поперек горла, и ни один звук не может прорвать образовавшийся на его поверхности комок.
Стыд за саму себя и такую реакцию заливает меня отравляющим ядом.
Я не должна чувствовать себя так. Не должна! Я выросла. Я изменилась. Я больше не так маленькая девочка, которую можно легко унизить. Я не позволю ему снова ломать меня.
«Жизнь прекрасна. А я самое прекрасное, что в ней есть!»
Смотав все лишние эмоции в клубок, складываю их в золотую шкатулку и бережно убираю ее на самую верхнюю полку сокровищницы моей души, надежно запирая на замок.
А затем вскидываю подбородок и небрежно пожимаю плечами, всем своим видом демонстрируя, насколько мне плевать на его слова.
– Если бы я знала, что нашим преподавателем истории станете вы, мистер Фостер, я бы выбрала другой университет, город или штат. Так что не принимайте что-либо из моих действий на свой счет. Вы уже давно для меня значите не больше, чем пятно от птичьего помета на лобовом стекле машины. Если разговор окончен, я пойду. Не хочу опаздывать на следующую пару.
Отпихнув его коленом, спрыгиваю с парты и, поправив слегка задравшуюся юбку, широким, но не менее изящным шагом направляюсь на выход.
Я втягиваю воздух максимально глубоко и задерживаю дыхание, не позволяя ему покинуть легкие, чтобы вместе с ним удержать яростно вырывающиеся наружу слезы.
Глава 4
3 года назад…
Джемма
– Джемма, давай быстрее! Нас уже ждут!
Слышу крики брата из коридора, пока затягиваю кончик второй косички в тонкую серебристую резинку.
– Да, иду я, иду!
Боже, как же он меня бесит!
Джейку уже исполнилось 19, но он по-прежнему остается придурком, который абсолютно не понимает тонкую женскую натуру.
Ха, говорю так, будто он хоть когда-то пытался кого-то понять!
Моего брата не интересует ничего, кроме его собственной самодовольной задницы.
Ему достаточно натянуть любимые треники, растрепать и без того беспорядочную шевелюру и закинуть в рюкзак пачку сигарет с бутылкой воды – и все! Он готов к двухнедельному восхождению на Везувий!
А вот мне, чтобы собраться в трехдневный поход в горы, нужно куда больше времени. Я же девочка, в конце концов! И тот факт, что я умудрилась впихнуть трехдневную смену белья, несколько спортивных костюмов, косметичку, расческу, маску для сна, пушистые тапочки и пузырек духов в один рюкзак, уже достоин восхищения!
Намазываю солнцезащитный крем на нос и щеки и натягиваю любимую белую бейсболку.
Мои длинные светлые волосы выгорели неравномерными прядками и сейчас переливаются в свете утреннего солнца, даже будучи заплетенными в две объемные косы. На лице у меня любимый клубничный тинт для губ, васильковые стрелки, подчеркивающие мои небесно-голубые глаза, и больше ничего. Ведь моя потемневшая от солнца кожа и без всякой пудры выглядит идеально.
И все-таки мне чертовски идет загар! А спортивный костюм цвета «Барби», состоящий из джинсовых шорт и укороченного топа, создает дополнительный акцент на моих длинных бронзовых ножках.
Одарив саму себя лучезарной улыбкой, я распахиваю дверь комнаты и выбегаю в холл.
Со скоростью ракетной турбины несусь по длинному коридору второго этажа, уже не обращая внимания на заполненные произведениями искусства стены: внушительные картины известнейших художников мира, антикварные вазы династии «Сун», стоящие как небольшой остров в Атлантике, и, конечно, длинная ковровая дорожка из персидских нитей, которая простирается на все четыреста метров длины холла.
Помню, как в детстве я с восхищением разглядывала эти многочисленные шедевры и не могла отвести глаз. Каждый раз, увидев нечто столь ценное, я преисполнялась невыразимым восторгом и благоговением. Мне так хотелось понять задумку художника, проникнуться историей создания того или иного произведения, осознать, почему же оно является настолько величественным и ценным для всего мира.
А сейчас вся эта обстановка стала для меня не больше чем декорацией, потому что я поняла, что все эти вещи были выставлены здесь не как предмет восхищения и преклонения перед талантом художников, а как способ моих родителей ткнуть высокопоставленных «друзей» и коллег носом в свою широкую золотую задницу.
Это могло бы впечатлить многих. И, в общем-то, еще как впечатляло тех многочисленных снобов и толстосумов, которых родители регулярно приглашали в поместье Левон, именуемое нашим домом, на семейные вечера.
Но для настоящего дома и семьи во всем этом роскошестве не было никакой ценности. Ведь на этих просторных стенах не висело ни одной семейной фотографии, общего портрета или детского рисунка. А значит, и никакой семьи в этом доме не было.
– Джейк, куда ты собрался?
Слышу недовольный голос матери, доносящийся снизу, но шага не сбавляю.
– В трип с друзьями. А что?
– Какой еще трип?! У нас сегодня мероприятие! Что за безответственность, Джейкоб! – ее голос поднимается до самых высоких истерических нот, и это капитально тревожный звоночек.
– Так я вам не запрещаю проводить мероприятия. А если вдруг мое согласие все же необходимо, то ладно. Даю добро. Гуляйте на полную катушку! – бросает брат с очевидным налетом сарказма.
Такая привычная обстановка в нашем особняке: мать злая как ведьма, а Джейк охреневший как … ну, как Джейк.
К моменту моего появления в холле первого этажа лицо матери уже достигает оттенка спелого томата, и я, желая разрядить обстановку, вклиниваюсь в разговор.
– Всем привет!
Кларис оборачивается и проходится по мне быстрым, лишенным всякого интереса взглядом, но, заметив весящий на моем плече рюкзак, прищуривается.
– Ты что ли тоже едешь? – она усмехается. – О господи, да ты себя в зеркало видела? Ты же переломаешь ноги на первом камне! И потом каждая грязная газетенка посчитает своим долгом прополоскать историю твоего грандиозного фиаско и доброе имя нашей семьи.
Мда. В этом вся моя мать.
Она не сказала ни слова про то, что я не буду присутствовать на их «важном семейном мероприятии». Я ведь не такой ценный член семьи, как их сын. Промолчала, хотя явно заметила, что я практически голая и у меня уже год как проколот пупок (я сделала это, когда мне не было даже пятнадцати). Ее не заботит, что я иду в поход с ночевкой с неизвестными людьми и в неизвестное место, а волнение за мое здоровье обусловлено исключительно «добрым именем семьи!»
И да, она не имеет ни малейшего понятия о моей жизни, раз не в курсе того, что я с пяти лет живу спортом и могу запросто преодолеть куда большие нагрузки, чем обычная шестнадцатилетняя девчонка…
С продолжительным выдохом сжимаю зубы до скрежета эмали.
Мне плевать. Мне плевать. Мне плевать.
И почему я тогда не могу вымолвить ни слова?
– Ты слишком плохо ее знаешь, если действительно так думаешь, Кларис, – выплевывает Джейк, сделав шаг ко мне и слегка коснувшись моего плеча локтем.
В этот момент меня охватывает невероятная благодарность к старшему брату.
Потому что, какой бы сильной и стойкой я ни была в обычной жизни, рядом с этой холодной, жестокой женщиной я будто возвращаюсь в далекие детские годы и вновь ощущаю всю степень своей неотвратимой ничтожности.
Мать усмехается, сложив руки на груди.
– Ну как хотите. Но помни, если ты что-то себе сломаешь, ухаживать за тобой я не буду.
Грудь начинает подрагивать, а в животе возникает щекотка. Не удержавшись, я взвизгиваю и начинаю громко хохотать, утирая брызнувшие из глаз слезы.
– В этом уж точно никто не сомневается, мама, – все же выдавливаю я и, кивнув Джейку, выхожу на улицу.
Мы сбегаем по главной лестнице и широким шагом направляемся к подъездной дорожке. Всю дорогу до ворот никто из нас не произносит ни слова. И я очень этому рада, потому как обсуждать подобные ситуации слишком трудно. Да и, в общем-то, бессмысленно. Мы оба знаем, какого мнения обо мне мать.
Плевать.
Преодолев высокие кованые ворота, я оглядываюсь, замечая неподалеку черный «Шевроле» с откинутой крышей, за рулем которой сидит какой-то неизвестный мне парень. И выглядит он ну очень странно. Бородатый, волосатый и просто огромный!
Нет, правда, я не знаю, как он вообще вместился в такую маленькую машинку. Громила какой-то.
Даже при моем росте в 173 сантиметра я выгляжу на фоне этого шкафа букашкой. Навскидку он не ниже 195 сантиметров, а может, и того больше. Парень одет в графитовые брюки-карго и светло-серую свободную футболку, которая облепляет его массивные плечи и демонстрирует отличный вид на забитые татуировками предплечья.
Черт, я тоже хотела бы сделать тату. Но мне не хочется бить что попало из вредности или протеста. Я хочу увековечить на своем теле что-то действительно значимое и важное для себя. Но пока ничего подходящего мне в голову не приходило.
Его длинные русые волосы убраны в тугой пучок на затылке. Глаза прикрыты черными очками Rey Ben и сосредоточены на экране мобильника, пока он увлеченно строчит в нем сообщение.
Как только мы подходим ближе, парень открывает взгляд от телефона и снимает очки, растягивая губы в улыбке. В довольно милой улыбке.
– А вот и вы! Я уж думал, ты струсил, Джеймс Бонд.
Он подмигивает брату, протягивая руку для рукопожатия. А затем медленно переводит теплый взгляд кофейных глаз на меня, и я теряюсь в пространстве.
По коже разбегаются мурашки, а сердце принимается гулко стучать в висках.
Температура тела стремительно повышается: шея, лицо и даже уши вспыхивают огнем, и я сжимаю руки в кулаки, физически удерживая себя от желания прижать их к горящим щекам.
Похоже, меня знобит. Может, это температура? Лихорадка? Инфекция? Что, черт возьми, со мной происходит?!
– Джем, знакомься, – это Крис, мой друг.
Парень вновь улыбается, и в уголках его красивых глаз появляются небольшие морщинки. По какой-то неизвестной мне причине, у меня вдруг возникает непреодолимое желание провести по ним пальцами. Как хорошо, что из-за силы сжатия кулака к ним вот-вот перестанет поступать кровь и они, вероятно, отвалятся.
Видимо заметив мой ступор, здоровяк вскидывает брови, а в карих глазах проскальзывает тень усмешки. И я вдруг прихожу в себя, издав короткий смешок.
Его улыбка становится еще шире, демонстрируя ряд ровных белых зубов.
– Что тебя так насмешило, мелочь?
Мелочь? Какая еще к черту мелочь?
– Меня насмешило твое имя, громила, – протягиваю язвительно, ощущая, как ко мне постепенно возвращается столь необходимое самообладание. – Оно ведь девчачье, – упираю руку в бок. – Мою подругу тоже зовут Крис, и она совершенно точно девчонка.
Здоровяк распахивает рот в