Выстрел в спину

От автора

Вдоль западной границы независимого государства, как яростный вихрь, одна за другой прошлись «цветные» революции. Они беспощадно ломали людские судьбы. Безжалостно крушили надежды и чаяния простых людей. Сметали на своем пути режимы, нелояльные одной стране. Той самой, что с чванливой высокомерностью считала себя непогрешимой и великой. Той, что в одностороннем порядке присвоила себе монопольное право решать все и за всех. Фарисейски взяла на себе ответственейшую миссию нести демократию во все остальные страны. Именно в те страны, что попали в сферу ее военно-политических и экономических интересов, а в эту сферу входило практически все…

2003 год – «революция Роз» в Грузии.

2004 год – «оранжевая революция» на Украине.

2005 год – «тюльпанная революция» в Киргизии.

А начиналось это победное шествие «демократии» со свержения режима Слободана Милошевича. Если хорошенько всмотреться, то сценарий у всех этих революций был до странности схожий, словно написанный под копирку чьей-то одной не лишенной определенного таланта рукой.

Кто-то очень тщательно разработал его в соответствии с рекомендациями учебника по свержению правящего режима «От диктатуры до демократии», списал с него вплоть до запятых. И начиналась каждый раз эта вакханалия с самого банального обвинения действующих властей в фальсификации итогов очередных выборов, требования проведения новых, на этот раз «честных и свободных» выборов, захвата и разгрома действующих институтов власти. И заканчивалось всегда это «демократическое» действо свержением «тиранов».

Один из авторов этого самого программного опуса для революционеров двадцать первого века, ставшего настоящим бестселлером, проживал на берегах туманного Альбиона. Давно старушка Англия стала прибежищем для террористов и политических беженцев со всего света.

Автор, возомнивший себя новым мессией, всенародно заявил о том, что ему все равно, кто есть такие господа Лукашенко, Путин. Это для него самого, идеолога «зеленой», следовательно, читать в кавычках долларовой революции, значения никакого не играло.

Придет время, и его последователи сметут с политической арены любого, стоящего на пути истинной «демократии».

«Оранжевая революция» обошлась американским налогоплательщикам всего лишь в 60 миллионов долларов. В Киргизии – чуть меньше. Намного дешевле обошлось Америке приобретение второго штата Джорджия.

Парадокс. Иначе и не назвать.

Чем меньше было затрачено денежных средств на «демократизацию» того или иного государства, тем жизнеспособнее оказывались чужеродные ростки, тем крепче они вцеплялись в переданную в их руки власть.

Чем меньше моральных принципов оказывалось у политических деятелей, приводимых к верховной власти в той или иной стране подобным, так сказать, «законным» путем, тем послушнее они были воле своих заокеанских хозяев. Для них не существовало общепризнанных норм морали и права. Они жили и действовали в неправовом поле…

Для достижения поставленных перед ними целей все средства были хороши. А в выборе их они довольно часто ничем и не гнушались, чувствуя за своей спиной надежного защитника, который быстро закроет по всему свету рот всем недовольным и оградит от едких и справедливых нападок.

Но не все гладко пошло по предначертанному за Океаном пути. Никак не хотела, хоть тресни, республика на берегах Днепра идти в кильватере их политики. Не прошло и двух лет после славной и известной всем «цитрусовой» революции, как выборы в парламент страны вдруг, может, и совсем не вдруг показали, что всенародно избранный и всеми столь горячо любимый, особенно на Западе, Президент пользуется поддержкой всего лишь небольшой части электората.

А как же, простите, его, как говорят, безоговорочная победа на тех, совсем еще недавно прошедших, «честных и свободных» выборах? Может, ее и не было вовсе? И к власти его тогда, как говорится, «притянули за уши», потому что это кому-то было очень нужно и весьма выгодно? В результате проведения третьего тура выбора Президента, что само по себе уже являлось неслыханным доселе нонсенсом. А если бы надо было провести еще и четвертый тур, случись у них очередная осечка? А следом за ним еще и пятый?

Этакая странная игра в кости. Будут жульничать, как малые ребятишки, выкидывать костяшки до тех самых пор, пока не выпадет нужная им комбинация. А все предыдущие результаты, их никак не устраивающие, стыдливо уводя жульнический взгляд в сторону, аннулировать. Отметать в сторону неподходящие, объявлять их «неправильными», то есть, «нечестными и несвободными». Это и есть демократия по разработанному за Океаном рецепту.

Игра по довольно странным правилам. Игра в одни ворота, когда строгий судья на поле свистит только в одну сторону, в ту, на которую ему кто-то указал.

И никто не крикнет: «Судью на мыло!», все стыдливо молчат, хотя и видят. Ибо таковы правила в их западном мире «демократии». Мир, основанный на их правилах…

Часть первая. Игры на чужом поле

После осуществления подготовительных мероприятий, акций прикрытия и достижения оперативных, тактических и психологических преимуществ над противником создаются предпосылки для проведения основной операции…

Тактика специальных операций.

(Учебник для спецподразделений)

1

На одной из аккуратно подстриженных и тщательно ухоженных лужаек гольф-клуба, одна только принадлежность к которому громко говорила о самом высочайшем статусе его члена, словно и невзначай это событие произошло, собрался небольшой кружок весьма заинтересованных лиц.

Электрические кары, расставленные в полукруг, отдыхали под ласковым солнцем и глядели во все свои блестящие фары на игроков, напрочь позабывших о том, что на этом поле, вообще-то, играют, а не решают всякие проблемы. Впрочем, то, чем занимались некоторые из них, и было настоящей игрой. Только конечные ставки в ней были несколько иные. И игроки были отнюдь не рядовыми обывателями. Стоило только глазами пройтись по списку.

Глава влиятельного негосударственного общественного фонда развития и поддержки свободной прессы. Глава такого же фонда поддержки и развития науки, образования и культуры. И еще такие же руководители всех всевозможных общественных фондов, само собой, руководимых и щедро спонсируемых из-за Океана.

Скромными родственниками на их фоне выглядели пришедшие на встречу с ними руководители движения «оранжистов», господа Луценко, Кириленко и прочие.

Нисколько не убедительнее своих соратников выглядела и бледная дама, госпожа с длиной русой косой. Заокеанские спонсоры требовали от них отчета о проделанной работе. Кое-кому хотелось настоятельно знать о том, на что пошли выделенные ими колоссальные суммы.

– Дорогая Хелен, чем вы можете объяснить провал на парламентских выборах? – спросил человек в очках.

В городской толкотне неприметный с виду господин в простеньком спортивном костюме за шесть тысяч долларов непременно затерялся бы. Никто в его сторону и не посмотрел бы. Природное умение раствориться в толпе – отличительное качество профессионального разведчика.

Когда-то мистер Алекс начинал в одном из отделов ЦРУ и не терял с этим ведомством самой тесной связи. Невзрачный человечек сейчас излучал из-под очков непререкаемую власть, давил на окружающих его «оранжистов».

– Мистер Алекс, понимаете, – пробилось неподдельное возмущение в подрагивающем от сильного волнения женском голосе, – они снова подтасовали итоги выборов! Им никогда не добиться бы весомых и значимых результатов…

– Вы так считаете? – скользнула по губам мужчины язвительная улыбка и угасла в их уголках.

Какая наивная простота! Он наперед знал заранее, что эта госпожа сейчас начнет оправдываться и юлить, обвиняя всех направо и налево. Как же трудно с ними работать. Если эти господа, кроме личной выгоды, ничего другого в управлении страной не видят и ничего другого, кроме нее, корысти, из этого положения извлекать и не собираются…

– Да, мистер Алекс, все обстоит именно так, – застыло в остекленевших женских глазах напряженное ожидание. – Мы собрали достаточно фактов, подтверждающих это…

Хелен знала, что разговор будет трудным, подготовилась к нему. Они проделали титаническую работу по сбору сфальсифицированного компромата на противника.

– Нет, дорогая Хелен, – покачал головой мужчина, – это есть результат того, что рейтинг «оранжевой» коалиции стремительно падает вследствие вашего, заметьте, дорогая Хелен, вашего пребывания на посту Премьер-министра. За время вашего руководства рост экономики упал до нуля…

Их, конечно, господ из-за Океана сам этот факт нисколько не волнует. Не за этим они протянули свои длинные руки-щупальца. Но на умонастроение простого населения страны его пребывания падение уровня жизни действует и не самым лучшим образом. А значит, в своей деятельности ему и с этим тоже придется считаться. Волей-неволей…

– И этим очень умело воспользовались ваши противники, показывая всю вашу несостоятельность на посту Премьера. Вы, дорогая, дали им в руки такие неоспоримые козыри, что грешно было не воспользоваться сложившейся ситуацией. Что оппозиция с успехом и осуществила…

– Это, мистер Алекс, во всем русские виноваты, – стояла женщина упрямо на своем и в корне была не согласна с крайне негативной оценкой ее предыдущей деятельности. – Они, русские, перекрыли нам дешевый газ. Отказывались продавать его по прежней цене за 60 долларов! А на этом выстроена вся наша экономика, на дешевом газе…

– Постойте, дорогая Хелен, – усмехнулся Алекс.

Снова некоторые начинают передергивать карты. Но он-то не совсем дурак. На такие дешевки его не купить…

– Вы что-то путаете. Президент снял вас с поста еще за несколько месяцев до перехода на новые формы расчета. А потому этот довод в расчет не принимается…

– Меня не сняли! – приподняла женщина гордо голову, выпрямилась в спине, и черные глаза ее яростно сверкнули. – Он никогда не посмел бы сделать это. Я с поста премьера ушла сама. Чтобы лучше подготовиться к выборам.

И снова мистер Алекс иронично усмехнулся, пожевал тонкими, плотно сжатыми полосками губ. Как же! Так он и поверил ей. Эта поразительная женщина умела извлечь выгоду из любой, казалось бы, проигрышной ситуации.

Хотя, если, конечно же, поставить вопрос именно таким образом, то некая логика в этом проглядывается.

– Вы бросили Президента на произвол судьбы. Пусть он сам выбирается из той тупиковой ситуации, в которую вы загнали свою страну. Главное – вовремя соскочить с идущего под откос паровоза! – хмыкнул американец.

– Он, – поджала женщина презрительно губки, на ее лице появилось хищное выражение, – не делал всего того, что я у него просила, отказывался под самыми разными предлогами. Да-да, пусть он сам, в одиночку, и расхлебывается за свою нерешительность! Носится с Голодомором, как с писаной торбой. Ни на что другое и не реагирует. Как будто Сталин одних лишь хохлов голодом морил. Вождь народов своей безжалостной десницей оставил без хлеба, обрек на голодную смерть миллионы людей в самой России, в Казахстане…

– Оставим в стороне ваши отношения с Президентом, – поморщился мужчина неприязненно.

С завышенными до крайности личными амбициями эта леди ни с кем не сработается. Она согласна только на то, чтобы вести первую скрипку. Другое положение дел ее никак не устраивает. И ради этого она готова на все.

С кем, черт подери, ему приходится иметь дело! Но, увы, где взять других? Приходится работать с тем, что есть. Если под рукой более подходящего материала нет.

– Почему же вы, – продолжил Алекс после небольшой паузы, – не смогли сформировать в парламенте в отведенное вам на это время, а было его больше, чем предостаточно, коалиционное большинство? Что вам лично, госпожа Хелен, в этом, прошу меня простить, помешало?

– Он хотел… – немного замялась тут-то дама с косой, не найдя сразу, в какую именно форму, чтобы выглядело мягче и покруглее, облечь свою мысль.

– Он – это ваш Президент… – не столько вопросительно, сколько больше утвердительно произнес человек в очках, о чем ни говори, все сводится к одному и тому же.

– Да, – кинула Хелен на него быстрый взгляд исподлобья. – Он хотел поставить Премьером своего человека. Я…

Пронзительные мужские глаза ярко сверкнули. Вот они и подобрались к главной причине срыва переговоров.

– Допустим, – остановил он женщину жестом руки. – Вы, дорогая Хелен, тоже вошли бы в состав правящей коалиции. Принимали бы деятельное участие в руководстве…

Мистер Алекс был уверен в том, что так или иначе, но сейчас стоящая перед ним леди с аккуратно уложенной русой косой была бы на переднем фронте борьбы.

– Нет! – вспыхнули глаза у дамы и яростно разгорелись. – Я… я должна быть Премьером! И никто иной! Всякая иная альтернатива меня категорически не устраивает.

– У вас, – прищурился мужчина, – был приемлемый вариант. Почему вы отвергли его? Чем он не устраивал?

Сожалеющий об реально упущенных возможностях и потерянном времени вздох вырвался из женской груди:

– Они отказались голосовать за это предложение целым пакетом и сорвали всю тщательно проработанную операцию по захвату власти в правительстве…

– Приняли бы по отдельности… – хмыкнул Алекс. – Так сказать, в порядке очереди, сообразуясь с важностью.

– Нет, – покачала дама головой. – Я его знаю. Они меня кинули бы. После того, как его человека Порошу утвердили бы на пост спикера парламента. Мои люди проголосовали бы за него. А на следующий день меня с треском прокатили бы с должностью Премьера. Я это сразу поняла…

Мужчина не стал скрывать кривой усмешки. В этой своре никто и никому не доверяет. О каком же еще согласии может идти речь? Только и норовят всунуть нож в спину…

– Понятно, – подвел он взмахом руки словно невидимый итог. – Вот вам, господа, и закономерный результат! Переход Холода на сторону Яна позволил последнему оперативно сформировать свою правящую коалицию за два дня, чего некоторые не смогли сделать за три месяца…

– Если бы не этот ренегат Холод, все было бы в порядке. Он давно вел закулисные переговоры, вертел хвостом. Это он предал наши идеи и продался за «тридцать серебряников». Иуда еще свое получит! – зыркнула глазами Хелен.

Алекс в упор посмотрел на женщину. Она что, не предала бы? Предложи ей на той стороне этот вожделенный пост? Перебежала бы, не задумываясь. Не предложили. Люди-то там собрались здравомыслящие в основной своей массе…

– Правильно. Там ему предложили пост спикера палаты. Почему вы, в свою очередь, не могли сделать ему аналогичное предложение? Это же решение столь элементарно и просто плавало на поверхности…

– У нас на это место был уже свой кандидат! Иначе бы рушилась вся хитро выстроенная комбинация.

– Вы, дорогая Хелен, имеете странное желание всех использовать, но взамен ничего не давать!

На этот выпад женщина промолчала, ничего не ответила. Вне всяких сомнений, она все это затеяла, чтобы прийти к власти. Зачем же она должна эту власть, да еще добровольно, собственными руками, и кому-то отдавать? И во всем виноват Президент, он не внемлет ее разумным доводам…

– Приходится с грустью для всех нас констатировать некий непреложный факт, что власть в вашей стране постепенно, но очень уверенно ускользает из ваших рук. Пройдет год-два, и все наши совместные с вами усилия пойдут прахом. Так, кажется, у вас говорят?

– Ни за что! – пришли в движение крепко сжатые женские кулачки. – Мы такого им еще устроим! Такой шум поднимем. Их коалиция непременно развалится…

Прерывая готовый вырваться наружу бурный поток новых инсинуаций, мистер Алекс с едва заметным раздражением шевельнул холеной ладонью:

– Спокойнее, Хелен. Если ваши ряды оппозиции покинет достаточное число депутатов, и правящая коалиция наберет конституционное большинство, они смогут принимать любые законы и объявить импичмент Президенту.

– Мы этого не допустим! – выпалила в запальчивой горячности дама с русой косой.

Ее взгляд кричал то, что они костьми лягут, извернутся, превратятся в ужей, в гадов, во что угодно, но не допустят подобного сценария развития дальнейших событий.

– Не допустите? – хищно сверкнули сталью пронзительно холодные мужские зрачки под стеклами очков.

А вот эта непреклонная решимость действовать всегда импонировала им в этой женщине. Поэтому в свое время и пал выбор именно на нее. Действовать, не обращая внимания на некоторые морально-нравственные аспекты.

– Будете неукоснительно следовать нашим указаниям!

– Мистер Алекс… – подалась дама вся вперед, готовая развить целую теорию и выдвинуть свой план.

Но тщедушный человечек властно остановил ее:

– Подождите. Имейте же, дорогая Хелен, терпение выслушать другого. Вы не на Майдане.

– Мы… мы слушаем вас… – осекшись под его взглядом, женщина прикусила язычок.

Печально, конечно, это признавать, но это факт. Кто платит деньги, тот и заказывает музыку. Так всегда было.

– Да, – сосредоточился Алекс целиком на главном, – нам очень, господа, не понравилось отношение некоторой части вашего населения к идее проведения на вашей территории совместных учений. Нам не нравятся частые выступления против членства вашей страны в НАТО. А именно с этой целью мы в свое время и оказывали вам свою всестороннюю поддержку, чтобы иметь в вашем лице людей, всецело способных принимать действенные меры по претворению в жизнь наших далеко идущих планов.

– Что мы должны делать? – казалось, что даже тщательно уложенная коса обратилась в почтительное внимание.

– Вот это уже другое дело… – кивнул американец.

Выдохнув, мистер Алекс потер ладони. Столько времени зря потеряно на напыщенные и пустые слова…

2

Утомленное душным пеклом солнце перевалило через зенит, и тени стали быстро удлиняться. На огромной открытой площадке центральной усадьбы Быстринского заповедника разгорался костер. Желтые языки пламени поднимались вверх и начинали лизать вертел. Его быстренько сняли…

– Шевелись, ребятки! – морщился распорядитель.

Ухватистые помощники шустро бегали из стороны в сторону, порой мешаясь и путаясь под ногами. Мужик с широченными плечами сноровисто свежевал огромного кабана, которого час назад уложил со второго выстрела заезжий высокий гость, чему все радовались. Хотя, надо сказать, и по самым разным причинам.

Радушные хозяева района – потому, что сумели потрафить человеку. Для них такая забава давно уже не в диковинку. Несколько уже приелась. А вот для жителя столицы оно в самый раз. Будет, о чем потом ему вспомнить и поведать в кругу друзей и соратников по политической борьбе.

Гость – потому, что продемонстрировал перед всеми высокий класс стрельбы. Пусть он и промахнулся самым первым выстрелом, задел только чуток оттопыренное ухо. Но сам не оплошал, не испугался и исправился, влепил вторую пулю прямо в голову. И все оценили его мастерство.

Помощники – потому, что все закончилось неожиданно быстро и им в этот день больше не придется торчать в открытом поле и, как угорелым, бегать по нему. Для их начальников охота в охотку, а для них – пуще неволи. Для одних – новое развлечение с острыми ощущениями, а для них – тяжелая работа с непредсказуемыми последствиями.

Любой их прокол, любая оплошность как во время охоты, так и после нее, могли вызвать скорую и порой весьма жесткую расправу. Стоило только на миг зазеваться и пропустить мимо себя зверя, неправильно истолковать жест хозяина и выставить его посмешищем в глазах других…

Егеря – потому, что им не придется до глубокой ночи бегать и выслеживать очередного секача, оставив это тяжелое и хлопотное дело на день грядущий. К вечеру, как ожидалось, должно было подъехать еще одно важное лицо. Так что, можно было считать, что у них, по сути, был тренировочный заход. Так сказать, полуфинальный заплыв.

– Удачный денек… – поговаривали егеря, радуясь.

И лишь подвешенный на крючьях кабан с пожелтевшими от старости клыками не радовался такому исходу дела. Однако его мнение вряд ли кого в тот момент интересовало…

– Начинай жарить! – велел распорядитель.

Тушу разделали, куски мяса живо нанизали на вертел. Зашипели, заурчали капли расплавленного жира. Потянуло ветром ароматный, пробуждающий аппетит, вырабатывающий обильную слюну специфический запах…

– Мясо готово! – доложили распорядителю.

Сановные мужички в камуфляжной форме направились к столу, где их уже всех с нетерпением ожидали выставленные закуски и напитки. Разлили по рюмкам. Мероприятие шло по ранее намеченному плану. За одним исключением…

– Где же он, где? – нервничал главный егерь.

Важное лицо задерживалось. Пока всего лишь на полчаса. Это пока было не страшно. Но скоро мясо может остыть и станет невкусным. Главный егерь моргнул и глянул в сторону растерянных поварских ребят. Ладно еще, часть туши он распорядился попридержать на запас…

Но нет, зря он так волновался. Все в порядке. Вот и оно, долгожданное начальство. Черный «Land-rover» вкатился на площадку и резко притормозил, вздымая вверх клубы густой пыли, которые ветер-шалунишка подхватил и по «закону бутерброда» потащил прямо на их заставленный яствами стол. Старый охотник недовольно поморщился.

Он, конечно, все понимает. Прибыло большое начальство. Но знак-то перед воротами все-таки висит. И больше всего он досадовал на самого себя. Не успел вовремя продублировать команду, чтобы въезд еще раз полили водичкой. Вот и запылило, черт его раздери пополам.

– Петр Семенович, – подкатился к прибывшей машине глава района. – Просим вас к столу. Все готово. Заждались вас. Придется вам начать со штрафной.

– Не откажусь. Правила для всех одни! Особливо, если касаемо заставленного яствами и напитками стола…

Зябко ранним утром хмурый старший егерь прошелся вдоль строя горе-охотников. Его низко посаженные глаза, казалось, буравили помятые лица с отчетливыми признаками особо тяжелого похмелья, и на время важные персоны вдруг явственно почувствовали, как исчезли, испарились на глазах окружающая их аура должностной значимости, до некоторой поры защищающая их сила персонального авторитета и отделяющие от других простых смертных различия сословных каст. Все они люди, просто человечки…

– Славно вчера посидели! – хмыкнул третий номер

Да, накануне повеселились они. Особенно после того, как главные действующие лица встали из-за стола и уединились в домике для важных разговоров-переговоров.

После этого и наступило самое оно. Когда стерты были многие сословные различия. Когда начальство до того набралось, что ничего толком не смыслило, еле-еле языком своим ворочало, мело ерунду, несло несусветную чушь. Именно тогда-то можно было и послать его куда подальше без опаски и без всяких возможных негативных последствий. Да еще и сделать это от всей своей многострадальной души, отвести ее чуток, пользуясь моментом…

– Всем стоять по своим номерам… – бубнил егерь.

Петр Семенович сам напросился на тот номер, с которого накануне были произведены самые удачные выстрелы. Кучук и сам с радостью уступил ему свое фартовое место. Особого желания повторно испытывать свое счастье у него не было. Хорошего помаленьку. Он свое умение показал. Да и вовремя оказать уважение высокому гостю не мешает…

– Конечно, уступлю! – кивнул Кучук.

Егеря свое дело знали в совершенстве. Поднятые еще спозаранку, они споро вышли на лежку, спугнули матерого самца и, став полукольцом, погнали его на охотников. Седой секач, то и дело поворачивая морду на шум и принюхиваясь к раздражающим запахам, бежал вперед, навстречу своей, еще неизвестной ему, но свыше предначертанной судьбе…

Стоявший на четвертом номере, Петр Семенович глянул по сторонам и, грубо нарушая все указания главного егеря, шаг за шагом начал пробираться вперед. Так он практически делал всегда, чтобы оказаться на острие, чтобы зверь ни при каком раскладе мимо него не прошел.

– На бога надейся, а сам не плошай! – усмехнулся Петр Семенович, оглянулся, посмотрел по сторонам.

Эдакая небольшая охотничья хитрость. Этакая шалость, которая всегда ему прощалась, когда он был на охоте одним из главных. Когда он был рядом с самыми первыми лицами, подобной вольности мужик себе не позволял…

Третий номер устал ждать. Невыносимо ломило спину. Во рту со вчерашнего вечера не тлело, а горело. Поморщившись, он оглядел свою новую камуфлированную куртку для любой погоды с местами налипшими чешуйками сухого камыша, лихо проглядывающуюся из-под распахнутого воротника тельняшку, высокие шнурованные ботинки, «ремингтон» штучной работы и криво усмехнулся:

– На кого я только, спрашивается, похож? Ну, ни дать, ни взять, а американский «рейнджер». Нет, товарищи мои, с моей тучностью я больше схож с ряженым клоуном. Тьфу, мать его! Оно мне нужно? Сто лет не сра…

Достал он из кармашка плоскую никелированную фляжку, задумчиво глядя на нее, вывернул пробку и с наслаждением приложился. Хорошо еще, что нашлись добрые люди и о нем позаботились. Кто-то из помощников – он уже и не помнил, кто это именно был, – с утра пробежался перед строем, раздал благословенные сосуды со спасительной жидкостью…

Загонщики, судя по громким звукам, приближались. Зверь ходко бежал перед ними в трехстах-пятистах метрах. Маленькие круглые его глазки густо налились кровью от непонятного страха и дикой, кипящей злости на тех, кто его гнал далеко не первый километр, не давая уйти в сторону и отклониться от навязываемого ему пути…

В небольшом охотничьем домике на широкой постели, прижавшись друг к другу, лежали двое. Им не было никакого дела до всей шумной суеты, которая царила вокруг них. Их почему-то совсем не прельщала охота. Им было все равно до того, с какого именно выстрела уложат зверя на этот раз, и чей выстрел окажется самым удачным.

Мужские губы дотронулись до розового комочка, до второго, широко вдруг раскрылись и страстно зашептали:

Дивная музыка слов вдруг утихла, угасла, и лишь их отражение еще вибрировало, оставшись на слуху.

– Ах, милый, – загуляла по лицу женщины блаженная улыбка. – Ты снова меня смущаешь. Слушая тебя, мне, мне становится стыдно. Но постой-постой. Я где-то это уже вроде слышала. Это, случаем, не Полежаев?

Мужские губы растянулись в поощрительной усмешке:

– Он. Поэма «Сашка». Ты божественна, моя дорогая:

Мужская рука прошлась по вздымающейся женской груди, исторгая из нее сладостный стон.

Чуткие пальцы пробежались по упругому животу, достигли темнеющего в низу его кучерявого мыска, осторожно раздвинули нежные складки. Дрожь побежала по всему безвольно раскинувшемуся телу.

– Бесстыдник! – обвились женские руки вокруг мужской шеи, потянули на себя сильное, пышущее жаром тело. – За что я тебя люблю? Даже не знаю! – разлилось по дивно красивому лицу чаровницы искреннее непонимание.

– Так уж прямо и не за что? – остановился мужчина и замер, завис неподвижно над женщиной.

В мужском вмиг решительно прекратившемся движении почувствовалось желание кого-то примерно наказать.

– Есть, есть! – нажали женские ручки требовательно на мужскую спину. – Ты не останавливайся. О, Боже! Как это чудесно. Я… я люблю тебя! Стой же! Остановись мгновенье, ты прекрасно! Как мне хочется, чтобы это никогда не кончалось, чтобы всю жизнь прожить этим мгновением.

– Ты про охоту? – прищурились его глаза лукаво.

– Нет-нет, – рассмеялась женщина с особым глубоким придыханием. – Я про то счастье, которое пришло ко мне вместе с твоим появлением, как бы странно это, может, и ни показалось бы. На первый взгляд.

– А поначалу тебе так не думалось. Может, – захватил он ее лицо в свои ладони, – скажешь, что я не прав?

Женское лицо осветилось загадочно-лукавой улыбкой:

– Все течет и все меняется, дорогой мой…

– От ненависти и до любви всего один шаг! – добавил, усмехаясь, мужчина. – Так же говорят…

– Неправда, – замотала головой женщина, протестуя. – Неправда. Ты… ты мне сразу понравился. Но я никогда не могла бы подумать о том, что у меня с тобой может быть будущее, в котором мы шли бы вместе, рука об руку.

– Сейчас ты так не считаешь?

– После того, что у нас с тобою уже было? После того чуда, что ты мне подарил? Нет, нет и нет…

Неприметная с виду «девятка» буро-зеленого цвета тихо остановилась между густыми зарослями высокого кустарника. Две фигуры в камуфляже, низко пригибаясь, воровски крадучись, заскользили в обход центральной усадьбы, выходя с тыла к растянувшейся цепи охотников.

– Надо было заранее местность разведать! – поднималось непонятное чувство в широкой груди скуластого бойца с едва заметными оспинками на лице, ему было неуютно.

– Ш-ш-ш! – поднял Кап предупредительно палец.

Не время языками трепать. Хотя и он прекрасно понимал, что творится в душе его напарника, поднятого ночью с теплой постели. Всю ночь они, подменяясь, гнали.

– Будем маячить по всему полю, пока позицию подберем, – не успокаивался вырванный из женских объятий мужик, за плечом он нес что-то очень похожее на оружие, заботливо и тщательно обернутое камуфлированным чехлом.

– Я тут каждый кустик знаю! – сощурился Кап. – В прошлом году все облазил! До сих пор это поле перед глазами стоит. На память панораму написать мог бы, если бы с кистью дружил. Но мои руки привыкли держать нечто иное, и целился я обычно не в мольберт.

– Так и сказал бы, – выдохнул напарник облегченно.

Это многое, в его понимании, меняло, если не все.

– Долго еще идти? – спросил по инерции боец.

– Все, пришли. Подходит? – показал Старшой кивком на выбранную им огневую позицию.

– Глянем, – расчехлил не в меру болтливый боец оружие, опустился на землю, приник глазом к оптическому прицелу, длинный ствол ощупал местность, прошелся слева направо и по рубежам. – Поле просматривается неплохо…

Старшой свое дело знал, зря слов на ветер не кидал. За то его и уважали подчиненные ему бойцы. Правда, до нежной любви дело не доходило. Не тот был случай.

– Я его вижу, – поднес Кап к глазам бинокль.

– Я его тоже вижу…

– Стрелять по моей команде…

Не прекращая наблюдения за целью, боец кивнул:

– Понял…

Не в первый раз он на дело выходит. Знает порядок…

По цепочке охотничьих номеров пробежалась команда, чтобы все приготовились. Послышался треск, зловеще угрожающее хрюканье, тяжелое и прерывистое сопение…

– Есть! – взял четвертый номер зверя на мушку.

Глаза их на мгновение встретились. Секач на секунду замер, раздумывая над тем, куда рвануть ему дальше. Что-то подспудное подсказывало, что впереди затаилась смертельная опасность, которой мрачно потянуло из двух чернеющих вороненых отверстий. Может, хряк уже начал догадываться о том, что жить ему оставалось две-три секунды, до той самой поры, пока уже напрягшийся палец уставившегося на него охотника не надавит на спусковой крючок…

– Хр-р-р… – оскалил секач клыки.

Третий номер услышал шум приближающегося кабана и поискал его воспаленными глазами, перед которыми все плыло и мешалось. Наверное, напекло голову. Он тряхнул ею, болящей, и напрягся. Впереди в кустах что-то зашевелилось, он наугад прицелился и, зажмурившись, выстрелил…

Его выстрел слился со многими другими. Стрелял и Петр Семенович. И очень удачно. Рванувший вперед секач подсел на передние ноги, завалился набок. Но этого четвертый номер не видел. Перед его глазами поплыли круги. Красная пелена мгновенно затянула их, и он провалился в никуда…

– У, ё, зараза! – застонал-зарычал подбежавший старший егерь. – Охотники, мать вашу!..

Случилось именно то, чего он каждый раз с внутренним содроганием и ждал, и боялся, и надеялся на то, что, авось, и на этот раз пронесет, бог не выдаст, свинья не съест…

3

Дневным рейсом он прилетел в южный город у Черного моря. Взял такси и уже минут через тридцать подъехал к небольшому красивому зданию старинной постройки. Скоро, совсем скоро он снова увидит эту необычную женщину, ту, с которой связано столько незабываемых воспоминаний. Эх, если бы в те дни все столь скоро не закончилось. Всего одну прекрасную ночь подарила она ему.

– Приехали, – буркнул неразговорчивый водитель.

Не торгуясь, Макс расплатился и вышел из тачки, скользнул глазами по весьма скромной вывеске. «Адвокатская контора «Гарант». Потянул дверную ручку на себя.

– Вам, извините, к кому? – вырос плечистый молодой человек перед ним непроходимой горой, перекрыл проход.

– Гм! – крякнул посетитель, больше от неожиданности.

Приплыли! Ничего себе, порядочки. Как на режимном объекте. Такого он вообще-то никак не ожидал. Может, ему все же следовало предупредить о своем приезде заранее?

– Вам назначено? – переспросил охранник, не получив внятного и вразумительного ответа, по инструкции его обязали быть вежливым, гостям не хамить.

– Нет, – пожал Макс неопределенно плечами. – Но я хотел бы встретиться с Оксаной Степановной Полищук.

В глазах качка засквозило скептическое сомнение:

– Она без предварительной записи не принимает.

– Даже так? – прищурил мужчина глаз, усмехнулся.

Видно, дела у этой фирмы идут неплохо, если они столь разборчиво ведут себя с возможными клиентами.

– А как же вы думали? – ухмыльнулся молодой человек самодовольно, гордый за свою контору и существующие в ней строгие порядки, заведенные с первого дня ее существования. – У нас не шаляй-валяй. У нас строго, по правилам.

– А исключения бывают? – решил Макс сбить с толку слегка возомнившего не только о себе парня, задав ему очень простой, но выходящий за рамки их разговора вопрос.

– Из чего? – округлил охранник непонимающе глаза.

Этого в должностной инструкции прописано не было.

– Из правил, молодой человек. Мне срочно. Я по очень важному делу. Кстати, – понял Макс, что пора кидать главный козырь, – Оксана Степановна знает меня лично.

– Секунду… – зашевелил качок мозгами.

Это сообщение меняло все дело. Поди их, разбери этих шутников. Вдруг и на самом деле это так? Попадешь впросак. И качок решился на следующее действо:

– Я свяжусь с ее секретарем. Как вас отрекомендовать?

– Макс, – скупо улыбнулся странный незнакомец.

– Макс? Просто Макс? – моргнул охранник, подумал, что, может, он ослышался, чего-то не так понял.

– Просто Макс.

Молодой человек в ответ скептически пожал плечами, мол, кличка какая-то, но трубку телефона все-таки поднял. Его дело маленькое, десятое, пусть другие решают…

Оксана сидела в удобном вращающемся кресле и, тихо улыбаясь, смотрела на чем-то сильно озабоченного человека, сидящего напротив. Странное чувство, предчувствие чего-то такого, что должно было случиться, мучило ее с самого утра. Но она никак не могла найти хоть какую-то видимую и объяснимую причину томительному своему состоянию.

– Оксана Степановна, – загорелась на пульте красная лампочка, и раздался ровный голос ее помощницы.

Ухоженный ноготок изящно утопил кнопочку:

– Слушаю тебя, Аленка.

– К вам тут рвется один человек.

Легкая тень недовольства легла на женское лицо:

– Кто такой?

– Он назвал себя Максом. Может, Оксана Степановна, это тот самый? Ну, помните, вы рассказывали….

Перед прикрытыми глазами Саны вмиг побежали события двухлетней давности. Макс, Макс, как давно уже, кажется, все это было. Сложное и опасное задание, чуть было не стоившее ей жизни, от заместителя руководителя Управления по делам Президента. Его помощник, человек, напомнивший собой ее первого погибшего мужа, Малахова. Чем-то Макс неуловимо был похож на Жеку. Характером, своей манерой поведения. Неординарный, по-мужски обаятельный и, как магнитом, притягивающий к себе…

– Оксана Степановна… – напомнил голос из динамика с деликатной мягкостью о том, что они ждут ее ответа.

– Да-да, – очнулась Сана. – Я поняла…

Со временем она постаралась забыть о том человеке, о самом факте его существования. Но вот он сам появился и напомнил о себе. В том, что пришел именно тот человек, сомневаться, скорее всего, не приходилось. Не было в ее жизни другого знакомого с подобным именем. И не было, если честно признаться самой себе, другого такого человека, к которому она в свое время испытывала столь сильные чувства, если, конечно, не считать Жеку. Но Жеки, к сожалению, давно уже нет. Муж погиб, защищая ее, прикрыв ее своим телом от осколков гранаты. А она осталась жить. Она есть. Обычный живой человек со всеми присущими ему земными желаниями и потребностями. Жить, любить и быть любимой. Не может же она заживо похоронить себя в образе монашки…

– Михась, будь другом, – подняла Сана ожившие глаза на присутствующего в ее кабинете молодого человека, – спустись вниз и проводи ко мне нашего гостя.

– С удовольствием, Оксана Степановна, – скользнула по губам парня приятная улыбка.

Чтобы не смущать взглядом растерявшегося охранника, Макс чуть отвернулся в сторону и принялся за изучение доски документации. Интересно-интересно, как примут его, как отнесутся к его неожиданному появлению. Послышались четкие, но негромкие и спускающиеся вниз шаги…

– Пройдемте со мной…

Заслышав знакомый голос, Макс повернулся.

– Михась, это ты? Ты что тут делаешь?

– Я работаю тут, Макс. Идемте. Вас ждут.

Всего два лестничных пролета. Совсем небольших и таких невыносимо длинных. Что ждет его за ними? Помнит ли она еще о нем? Может, давно уже забыла, выкинула его из своей памяти, тщательно стерла все следы…

– Здравствуй, Оксана, – улыбнулись тепло его глаза, и он с особым чувством поцеловал кончики пальцев шагнувшей к нему навстречу хозяйке.

Нет, она ничуть не изменилась. Если только к лучшему. Во взгляде исчезло томительное напряжение, появилось уверенное спокойствие. Значит, у нее все хорошо.

– Здравствуйте, Макс, – приспустились слегка длинные реснички-опахала и приподнялись. – Не скрою, что рада вас видеть. Но не помню, чтобы мы переходили на «ты».

– Разве? – усмехнулся гость.

Нечего сказать, умеет Сана подсластить пилюлю. Они и рады их видеть, но и ранее существовавшую дистанцию намерены сохранить. Нет, он не станет напоминать хозяйке, что они как-то уже были на «ты». И даже больше того. Их отношения достигли такого момента, что…

– Вот сейчас и перейдем на «ты», – расположился гость непринужденно в предложенном ему кресле. – Ты теперь – не моя начальница. А я – не твой подчиненный!

Мужчина посмотрел на женщину таким взглядом, что на этот раз у нее ничего не нашлось подходящего, что можно было бы возразить ему в ответ.

– Ты прав, Макс, – потеплели ее голубые глаза-озера разом. – К чему нам эти условности?

– Значит, договорились? – прищурились глаза гостя с легкой иронией в уголках. – Откинем их в сторону? Как уже ставшие не нужными рудименты. Забудем про них…

Оксана согласно кивнула головой. Конечно, теперь ей уже ни к чему строить из себя непреступно-холодную даму. Здесь она у себя дома, находится на своей территории. Да и у нее за это время в жизни кое-что изменилось.

– Думаю, Макс, что уже ни к чему строго официальный тон, подчеркнуто-вежливое обращение на «вы».

– Совсем ни к чему, – распахнулись обрадованно мужские глаза. – А ты, Сана, неплохо устроилась. Пропускной режим, как на секретном военном объекте…

Приняв комплимент как должное, хозяйка повела в его сторону невозмутимыми ресницами-опахалами:

– Спасибо, Макс. Рассказывай, что привело тебя в наши края. Думаю, что ты приехал не для того, чтобы расточать тут передо мною дифирамбы. Не тот случай, не тот ты человек, чтобы шастать без особой нужды.

– У меня к тебе дело, – стало серьезным лицо Макса, с него сошла улыбка, и она увидела его таким, каким запомнила в момент расставания. – Ты слышала, что во время охоты смертельно ранен близкий друг Яна и его соратник?

– Допустим, – застыла Оксана, словно уже предчувствуя то, что последует за этими словами. – И что из этого? Каким таким боком этот случай касается меня? Какое мне дело до того, что случилось в Быстринском заповеднике?

– Мы, – выдержал гость подчеркнуто небольшую паузу, – просим, чтобы ты занялась этим делом.

– Кто это «мы»? – расширились удивленно женские глаза помимо воли. – Ты лично? Оно тебе нужно? Зачем ковыряться в непролазном болоте без всякой надежды на благодарность взамен. Как как-то, помнится мне, уже было.

Макс в ответ неопределенно пожал плечами, сказал:

– Времена меняются, люди меняются. Олега Михайловича попросил Ян. А он обратился с этой просьбой к тебе.

– Через тебя? – чуть прищурился левый глаз Оксаны.

Вот тут-то и зарыта собака. Поэтому и появился у нее этот непостижимо удивительный человек.

– Через меня, – кивнул гость.

Укоризненно покачивая головой, Оксана подвела итог:

– Понятно. Самому ему разговаривать со мной, конечно же, не по чину. И что вас в этом деле смущает? Обычный несчастный случай. С вечера перепились крутые начальники, с утречка начали палить во все стороны.

– Некоторые так не считают. Вернее, Сана, они допускают и другую версию. Возможно, это было…

Задумавшись, Оксана неопределенно пожала плечами. В этом можно было особо не сомневаться. В подобных случаях будут непременно искать и политическую подоплеку.

– Преднамеренное убийство? – покривились ее губки.

– Да, – поднял Макс свои затягивающие и чернеющие омуты-глаза. – Существует мнение, что Седого убрали…

Снова Оксана неопределенно пожала плечами. Наверное, так оно и было. Только это трудно будет доказать.

– Кто? – поинтересовалась она, наверняка даже зная, что конкретного ответа все равно не услышит.

Чего бы они, спрашивается, в таком случае обращались к ней? Если бы точно знали заказчика…

– Те, кому это выгодно… – повел Макс плечом.

Это был ответ достойного последователя Макиавелли.

– Знаешь, Макс, – положила Сана для чего-то перед собой чистый белый лист, – чтобы разобраться во всем этом, мне необходимо знать подоплеку всех этих событий.

– Седой руководил предвыборным штабом Яна, – начал гость издалека, на что и был расчет. – Он был главным советником и помощником. Точно выверенный удар.

– Возможно… – замерло позолоченное перышко на какое-то мгновение и побежало, оставляя за собой затейливую вязь мелких буковок. – Что вы хотите, чтобы сделала я?

– Ты, Сана, должна выехать туда и там уже на месте во всем детально и скрупулезно разобраться.

– Ты думаешь, что у меня получится лучше, чем у других? – откинув руку, хмыкнула хозяйка скептически и покачала головой с некоторым сомнением в глазах.

Выдержав паузу, мужчина раскрыл свои карты:

– Твоим выводам поверят все заинтересованные в том, чтобы узнать всю правду. Нас ждут к завтрашнему утру.

– Нас там, видите ли, ждут, – хмыкнула снова Сана. – Я еще не дала вам своего согласия, – взметнулись ее брови возмущенно вверх. – Уже за меня все сами решили. Раз так, сами пусть там и расхлебывают эту кашу. А с меня уже достаточно весьма опасных приключений!

– У меня есть время до вечера, – встал Макс, прошелся по кабинету, застыл у ее кресла, и она спиной почувствовала исходящее от него волнение, – чтобы попытаться уговорить тебя принять наше предложение. Этого времени так мало и так много. Смотря на что и как посмотреть…

Женщина откинула голову назад и усмехнулась:

– Ты думаешь, что это у тебя получится? Какая, гляньте, бескрайняя самонадеянность!

– У меня нет другого выхода. Михайлович сказал, чтобы я без тебя не возвращался! И слышать ничего не хочет.

– Вот даже как, – кинула женщина на мужчину долгий и испытывающий взгляд. – Он, конечно, нисколько не сомневается в твоих способностях. Федорчук, видно, считает, что ты будешь неотразим и против тебя я не устою? Возьмет Сана и растает, размякнет, превратится в обыкновенную бабу. Ну, а потом, потом уже ничего не будет стоить вытянуть из нее нужный ответ. Так же, Макс, да?

– Сана-Сана, – мягко пожурил он уязвленную женщину. – Я не собираюсь воздействовать на тебя своими чарами и, тем более, обольщать тебя! Не тот случай, кроме того, я сильно уважает твои чувства.

– Ты, Макс, это уже начал. Извини, – поднялась она, – мне пора ехать. Если ты не против прогулки, то можешь поехать и со мной. Я заодно покажу тебе своих детей, – осветилось ее лицо особой материнской улыбкой.

Видно, на ее лицо попал теплый солнечный луч. А может, мужчине оно показалось, стало плодом его воображения.

– Ты не сказала мне ни «да», ни «нет», – попытался Макс удержать ее за руку, но женщина вовремя убрала ее.

Знала Сана прекрасно, как могут быть убедительными его прикосновения. Лучше избегать тактильного контакта.

– Кажется, – затаилась на дне голубых озер таинственная загадочность, – на это у меня до вечера время еще есть…

Макс все понял. Это ему надо спешить. А ей-то, напротив, можно до бесконечности только тянуть и тянуть. Получать вящее удовольствие от вида его тяжких мучений…

Скоро Макс ходил по огромной квартире и с интересом знакомился с нею. Вспомнил о том, что как-то Оксана на его вполне серьезный вопрос о том, какую кухню она предпочитает, ответила, что отдает предпочтение своей кухне в шесть метров. Он и тогда еще подумал, что это просто веселая шутка была. На ее кухне можно было жить…

– Дядя-дядя! – потянула рыжая девчонка семи лет его за руку. – Пойдем, я покажу тебе свои игрушки.

– Да тут целое царство зверей! – произнес восхищенно он, и польщенный ребенок заулыбался.

Старшая дочка была вся в маму. Такой же Рыжик, как и она. А ее средний сын Женька был весь в отца. В ее первого мужа Малахова. Тот же взгляд. Те же глаза. Родила, видно, Сана его после смерти мужа. А младшенький Павлуша больше был похож на Ковальчука, ее второго мужа. Годовалый или около того мальчишка-бутуз вдоволь наелся материнского молока, забавно пускал слюни, ярко поблескивая по сторонам живыми глазенками. Толкался малыш ножками, а ручонками дергал и цеплялся за подвешенные погремушки.

– Я даже не знал, Сана, что у тебя родился еще один ребенок, – наклонился Макс опасно близко к женскому уху. – Помнится мне, что ты собиралась уходить от своего мужа и говорила ты об этом с обдуманной решимостью…

– Я передумала… – вздохнула Оксана.

Когда Лешка спас ее, вызволил из рук похитителей, она передумала и поняла, что Ковальчук слишком много для нее значит, чтобы одним взмахом руки выбрасывать его из своей жизни. Пришлось ей смириться с тем, что Малахова больше нет, что еще одного такого же она уже не найдет. И ее Лешка вполне подходит для того, чтобы прожить с ним остаток жизни. Она его по-своему любит. Не так и без остатка, как Жеку, но любит. Этого ей будет достаточно. И чтобы скрепить их чуть было не развалившийся по ее вине союз, она решила, что у них должен быть общий ребенок. А как Лешка радовался рождению Павлуши. Так радовался…

– Он, понимаешь, Макс, – моргнула Сана, – столько для меня сделал. Я должна была дать ему это, должна…

Что-то затаенное уловил мужчина в ее словах. Что-то не слышно было большой в них радости.

– Ты, Сана, – заглянул он в ее глаза, – как будто бы оправдываешься. Передо мной? Но кто я для тебя? Или же ты оправдываешься перед самой собой?

– А ты как об этом думаешь? – встряхнула она резко головой, уходя от его затягивающего в трясину взгляда.

Если вовремя не соскочить с крючка, то вмиг подсекут. И не заметит она и не поймет, как окажется в его сачке.

– Я? – прищуриваясь, протянул Макс.

Что он сам об этом думает? Трудно понять. Он так давно ее не видел. Со временем ему стало все отчетливее казаться, что все то, что произошло с ними, ему просто приснилось. Но эти ее слова. Они неспроста…

– Я пока еще сам не знаю, – ответил он с дипломатичной уклончивостью. – Дай время определится…

– Макс-Макс! – легли женские руки легко на его плечи, и ее дыхание приблизилось. – Зачем ты приехал? Своим появлением ты взорвал мое установившееся спокойствие.

– Зачем, спрашиваешь? – сощурился гость.

Вот Сана и проговорилась. Выходит, что он ей вовсе не безразличен. Только так и никак иначе звучат ее слова.

– Ты… ты вспоминала обо мне?

– Нет, Макс, не обольщайся, – покачала она головой. – Я постаралась о тебе забыть. Я постаралась и выкинула из головы все ненужные мысли. И, кажется, мне это удалось. Но вот появился ты, и все рухнуло! В один миг. И стоило мне так мучаться, изгоняя тебя из своих дум.

– Ты… ты любишь меня?

– Макс!!! – вырвался из ее груди мучительный стон.

Оксана была на грани отчаяния. Зачем только он приехал и всколыхнул все вроде уснувшие чувства к нему?

– Я не знаю, как назвать это чувство. Ты напоминаешь мне Малахова, у меня нет сил бороться с этим наваждением. Зачем ты сюда приехал? Мне было так спокойно, по крайней мере, я с трудом смогла убедить себя в этом…

– Сана…

– Подожди, Макс, – взмолились растерянные женские глаза. – Не торопи меня. Сейчас придет няня и заберет детей. А пока дай мне подумать. Это столь неожиданно. Я не готова была увидеть тебя. Я боюсь, что…

В дверь зазвонили. Рыжие девчачьи косички метнулись в прихожую, прильнули к отверстию глазка.

– Мама! – донесся высокий детский голосок. – Это тетя Юля с нашей няней пришла.

– Открой. Я сейчас выйду и помогу! – распорядилась Оксана, придав лицу непринужденную беспечность.

– Горох, слушай мою команду. Выходи строиться! – выдала Рыжик распоряжение своим братишкам, и сама первая побежала собираться. – Шевелись, горох!..

Четко выполняя команду старшей сестры, Женька на мгновение застыл у детской кроватки, как бравый оловянный солдатик. А Павлуша, радостно улыбаясь, наоборот, еще чаще засучил ножками. Втроем взрослые быстренько всех собрали. И шум детских голосов все удалялся и скоро скрылся за дверью, и там уже он окончательно стих.

А их мать еще постояла у порога, не решаясь сделать последний шаг. Зачем она пригласила его к себе домой? Ох, Сана-Сана! В какую же пропасть она летит?! И сама же этого и хочет. Хочет? Да-да, хочет, очень хочет…

– Ушли… – тихо произнесла Оксана, когда вернулась.

Макс стоял и смотрел в окно.

– Ушли, – повторил он, как эхо, поворачивая к ней голову. – А где сейчас твой Ковальчук?

– Он это… в командировке, – приподняла женщина руку, словно отмахиваясь от призрака мужа. – Будет где-то только через неделю… – произнесла она и моргнула.

Зачем он про это спрашивает? Или он боится, что вот-вот заявится обманутый муж и закатит грандиозный скандал? Почему он все стоит у окна? Или он так до сих пор еще ничего не понял? Или не может в это поверить? После того, как она два года назад жестко расставила все точки над «I» в их отношениях. Но столько воды с тех пор утекло.

– Где он, Сана, теперь устроился? Он же, как я слышал, тоже после того уволился из прокуратуры?

– Его попросили уйти… – появилась кривая усмешка на женских губах. – Он работает в холдинге «Прометей».

– В том, что создал Малахов? – почувствовал за спиной ее дыхание он, круто повернулся и взял ее руки в свои.

Его губы сами потянулись навстречу ее губам.

– В нем самом, – ответила она и замерла в ожидании.

Один легкий поцелуй, другой. Как упоительны ее губы. Он еще не забыл их вкус. Его нельзя забыть.

– Сана… – шептал он, отрываясь от ее медовых уст.

– Подожди, Макс. Мне надо позвонить, – выставила она перед ним одну руку, второй дотянулась до телефона.

Внезапно возникшее препятствие вырвало из мужской груди разочарованный вздох:

– Кому ты звонишь?

– Сейчас сам узнаешь, – появилась на ее губах загадка.

Наконец, абонент ответил.

– Слушаю тебя, Оксана, – различил Макс в раздавшемся голосе знакомые ему нотки, где-то он их слышал.

– Саша, у нас тут, оказывается, нарисовалось одно очень-очень срочное дело. На выезде.

– Далеко? – не удивились на том конце ничему.

Будто это было им делом привычным, сорваться с места и мчаться сломя голову неизвестно еще куда.

– Прилично…

Теперь-то Максу стало совершенно очевидно, что Сана приняла решение, окончательно определилась.

– Кто поедет? – последовал вопрос по делу.

– Ты со мной и группа из трех специалистов, – уточнила Оксана, сосредоточенно глядя поверх дверного косяка.

– Я понял. Когда выезжаем?

– В полночь… – глянув на гостя, женщина слегка его потомила затянувшейся паузой.

– Нет вопросов…

И у Макса, по сути, тоже не осталось вопросов. Нет, все-таки это была удивительная женщина. Она всегда поражала его своим умением принимать быстрые и, что самое главное, верные и нужные решения.

– Скажи-ка, Макс, зачем ты приехал? – приближались ее голубые глаза-озера и становились огромными. – Неужели, это не мог сделать кто-то другой? Ты… вы… это… специально… тебя. Ты… – прошелся ее пальчик по его губам, одновременно и лаская, и требуя ответа.

– Я люблю тебя, люблю. И ты это знаешь…

– Знаю, знаю, – прошелестело тихим ветерком возле его уха. – Но я, как тебе это известно, замужем. А это что-то, да значит. По крайней мере, для меня самой. И на этот раз уходить от своего мужа я не собираюсь, как это было в наших отношениях два года назад. Тебя это, Макс, не смущает? – пробежались ее пальчики нежно по его скулам.

– Понимаешь, Сана… – не дернулась ни одна черточка на его невозмутимо-спокойном лице.

Макс давно вышел из того возраста, когда его смущали некоторые стороны морально-нравственных вопросов.

– Или же ты, как истинный джентльмен, – расширились ее глаза вопросительно, стали больше, – деликатно оставляешь все эти мучения совести исключительно на меня?

Туша ее эмоциональный всплеск запоздалого раскаяния, Макс со всей возможной мягкостью произнес:

– Сана, ты же знаешь, как я отношусь к тебе. Я не сделаю ничего такого, что могло бы причинить тебе боль.

– Ох, и хитер же ты, братец, – покачала женщина головой. – Удобную позицию занял. Кажется мне, что два года назад ты был более настойчив в своих желаниях. И даже не скрывал этого. У тебя есть самое сокровенное желание?

Глядя на нее, мужчина определенно понял, что с трудом, но Оксана успокоилась и загнала вовнутрь свои чувства. Ей удалось справиться с собой, и к ней вернулась присущая ей ироничность. Что ж, тем оно и манит их то, что недоступно и о чем можно только в одиночестве тихо помечтать, но делать, увы, конечно же, не следует…

– Я… я хочу увидеть Русалку… – выдохнул Макс.

Должно быть, его слова произвели эффект разорвавшейся бомбы, и женские глаза удивленно расширились:

– Как, как ты сказал? Повтори!

– Я… я хочу увидеть Русалку…

По лицу женщины поползли красные пятна смущения. Если бы, если бы он этого не сказал, то, возможно, ничего и не случилось бы. Не скажи он этого, она справилась бы, как-нибудь справилась бы со своими внутренними желаниями. Но эти его столь неожиданно прозвучавшие слова окончательно лишили ее самых последних сил.

– Макс, – прикрыв глаза, потянулась она к его губам.

Как он хорошо умеет целоваться. Совсем как Жека!

– Ох, грехи наши тяжкие…

Потом мужчина сидел в кресле, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники, и с восторженно раскрытыми глазами следил за тем, как по комнате кружится нагая Русалка с длинными развевающимися рыжими волосами, что-то тихо напевая и призывно ему улыбаясь…

– Ты божественна! Ты прелесть! – прошептал он, когда из женской груди исторгся торжествующий крик. – Кто бы мог еще сказать, что у тебя трое детей.

Женская рука скептически оттолкнула его:

– Ты льстишь мне, негодник!

– Нет, – ответил серьезно он, проводя пальцами по ее шелковистой коже. – Это сущая правда. Груди только с прошлого раза стали чуть больше…

На этот раз она смущенно прикрыла глаза:

– Ты, Макс, наверное, забыл о том, что я еще кормлю. Ох! Тише, тише ты! – выдохнула она шумно после того, как по всему ее телу пробежала волна, вызванная его чуткими прикосновениями к тугим, наполненным молоком грудям и призывно торчащим розовым комочкам.

– Ты стала жутко чувствительной! – шепнул мужчина, глядя на женщину восхищенно благодарными глазами.

– Может, может. Но как это чудесно! О, Боже…

Прикрыв глаза, женщина падала в пучину. И кто только придумал эту сладкую муку чувственного наслаждения…

Наконец женщина проснулась и широко открыла глаза. Как сладко спится на груди у любимого мужчины. Почему-то с Ковальчук�