Неправда, неложь

Глава 1

Пролог

“Давным-давно на скалистом берегу моря стоял маленький дом. Ветер обдувал его со всех сторон. Солнце посылало ему свои лучи. Волны шептали о дальних странах. Чайки предупреждали о бурях.

Жила в том доме прекрасная девушка. Была она мила и красива. Жилось ей тепло и уютно.

Каждое утро она открывала окна, чтобы впустить теплое солнце и свежий ветерок, варила кофе и, напевая весёлую песенку, пекла ароматные булочки для горожан.

Запах свежей выпечки и звонкий голосок ветер разносил по всей округе. И когда девушка спускалась в соседний городок, жители уже ждали её и раскупали весь товар в считанные минуты. А в ответ угощали прекрасную девушку фруктами, овощами, молоком и рыбой.

Не так уж и много нужно было девушке для счастья. Любимый дом, дело по душе, доброе слово и благодарность жителей. Казалось, нет на свете никого, счастливее её.

Вот однажды приехал в город богатый заморский купец. Увидел прекрасную девушку и влюбился в неё. Решил во что бы то ни стало с собой увезти. Стал ухаживать за девушкой, осыпать её дорогими подарками, рассказывать о странствиях, чужеземных народах и удивительных чудесах.

Слушала его девушка, слушала, и так ей захотелось все это своими глазами увидеть, что когда купец предложил уехать вместе с ним, согласилась.

Закрыла она свой дом, заперла ставни на окнах, села на корабль купца и уплыла с ним в дальние дали.

Много лет ничего не слышали о ней жители городка. Дом от ветров и дождей стал ветшать, но продолжал ждать хозяйку.

И вот однажды она вернулась. Да не одна, а с девочкой лет десяти. Сколько жители её ни расспрашивали, что случилось и как ей жилось, ничего узнать им не удалось. Но, видимо, жизнь была несладкой.

Превратилась девушка в прекрасную женщину. Была она так же мила и красива, но глаза больше не сияли, и песен она не пела. И только с дочкой на её лице вновь расцветала улыбка, такая же светлая, как раньше.

День за днем женщина с дочкой приводили в порядок дом. Побелили стены, покрасили окна и двери, посадили вокруг цветы. И вновь стал тот дом счастливым местом.

По утрам ветер приносил из него аромат свежеиспеченных булочек и звонкий детский голосок, поющий весёлые песенки. И не было в мире места лучше, чем маленький дом на берегу моря.”

Мама заканчивала сказку, и Оленька засыпала с мыслями о лучшем в мире месте.

Глава I.

Паша

Дождь, хлынувший внезапно, поливал так, словно на небе прорвало трубу. “Дворники” на лобовом стекле не справлялись с потоками воды. Машина, казалось, плывет, а не едет по центральной улице города. Если такое ощущалось на кроссовере Тойота Хайлендер, то водители легковушек, верно, и вовсе чувствовали себя байдарочниками, оказавшимися в эпицентре шторма.

Паша медленно продвигался по реке, еще полчаса назад называвшейся улицей, и высматривал место для парковки поближе к офису страховой. Вылезать под водопад не хотелось, а тем более идти по щиколотку в воде. О, вон четвёра отъезжает, можно тут остановиться, как раз до входа пара метров.

До встречи оставалось еще пять минут, однако ждать было нечего: тучи не думали расходиться, а дождь – становиться слабее. Мужчина с сожалением посмотрел на свои светлые замшевые мокасины и решительно вступил в бурный грязный поток.

Сегодня его пригласили в страховую фирму в качестве эксперта, чтобы он окончательно подтвердил правомерность выплаты внушительной суммы. Случай был нетривиальный: муж застраховал свою жизнь чуть больше года назад. В случае его гибели деньги должны были получить жена и мать. Но вскоре мать умерла, а недавно погиб и он сам. В итоге получателем всей суммы стала новоявленная вдова.

Павла попросили ознакомиться с ответами на запросы в полицию, больницу, чтобы оценить перспективы дела, если страховая откажет вдове в выплатах и та подаст в суд. Опыт у него был богатый: десять лет он отработал следователем по особо тяжким преступлениям и уже шесть лет практиковал как адвокат. Документы он внимательно просмотрел, и они не вызвали никаких сомнений. Все было чисто. И тем не менее почему-то его не отпускало ощущение, что дело не так очевидно, как кажется.

Пригибаясь под потоками воды, Павел добежал до офиса, рванул стеклянную дверь, ступил на сверкающий пол и.. “Чёрт!” – выругался он про себя, едва не растянувшись прямо у порога, – “Хорош бы я был, если б все же свалился! И так мокасины теперь больше походят на лапти, а футболку и джинсы хоть выжимай”.

Пока он топтался у порога, дверь снова открылась, и краем глаза он заметил какое-то движение. Руки среагировали раньше головы и успели подхватить хрупкую девушку, которая, как и он минуту назад, чуть не свалилась на скользкой плитке.

Если бы напротив входа было зеркало, оно отразило бы сцену из дешевого любовного романа. Он – высокий стройный брюнет, галантно держащий за талию ее – нежную блондинку с голубыми глазами. “Их взгляды встретились, и между ними пробежала искра…” – следовало бы после описания этой сцены.

Но реальная жизнь гораздо прозаичней. Оба в мокрой одежде, с прилипшими к лицу волосами, смущенные и раздосадованные – никакой романтики. Единственное, что успел отметить Паша – тонкий аромат ее духов.

Паша быстренько поставил дамочку на пол и отошел в сторону. Он вежливо пропустил ее вперед к стойке администратора.

– Добрый день! Чем могу быть вам полезна? – дежурно улыбнулась служащая.

– Здравствуйте! Меня просили подойти насчет страховки мужа, принести справку из ТСЖ.

– Минутку, сейчас уточню, – ответила девушка за стойкой, обратившись к компьютеру, – Как ваше полное имя?

– Ольга Аркадьевна Ястребова.

У нее был приятный голос. Мелодичный, не высокий, но и не слишком низкий тембр, спокойная подача, певучее оформление гласных. “Наверное, она красиво смеется” – подумалось невпопад Паше.

Он присмотрелся к женщине внимательнее. Так вот она какая – получательница миллиона. Да, хорошенькая. Из документов следовало, что ей 35 лет, но больше 25 не дашь. Невысокого роста, точеная фигурка, которую хорошо было видно под намокшим платьем, прямая осанка как признак внутреннего стержня, светлые волосы, казавшиеся сейчас русыми. И главное ее украшение – голубые глаза. Не бездушно-кукольные, как это часто бывает у красоток, а глубокие и лучистые, как небо в жаркий солнечный день, вобравшее искры желтого цвета. Вроде и голубое, но не холодное.

– Да, все верно. Я сейчас сообщу, что вы подошли, и вас пригласят. Присядьте пока на диван. – вырвал его из размышлений голос администратора. Затем она обратилась к Паше:

– Слушаю вас.

– Коржов Павел Венедиктович, прибыл на встречу к генеральному директору.

– А, да-да, меня предупреждали, – понимающая улыбка чуть тронула губы администратора, – Добрый день, Павел Венедиктович! Николай Степанович еще не освободился. Подождите пока его здесь, я сразу сообщу, как к нему можно будет зайти, – выдала она заготовленную фразу.

– Да, спасибо, Ирина.

Девушка ему кокетливо улыбнулась. Запоминать имена – было его профессиональной привычкой, которая всегда помогала быстро наладить контакт.

Он сел рядом с Ольгой Аркадьевной.

– Вы не ушиблись?

– Нет, спасибо, что подхватили.

– Да я сам чуть не упал, когда вошел. – улыбнулся ей Паша, но Ольга не среагировала. – Погодка сегодня – просто апокалипсис какой-то. Еле проплыл сюда. Вы на машине?

– Нет-нет, я на автобусе.

– Да, вам не позавидуешь. Ну, будем надеяться, пока мы тут, дождь закончится. Вы сюда надолго? Какие-то бумаги будете оформлять?

– Нет, мне только документ отдать.

– Да, любят у нас погонять за всякими бумажками. Я вот тоже всего на минутку заскочил. И вот надо сидеть ждать.

Павел посмотрел на администратора и дотронулся до уха. Поняв его условный знак, Ирина подняла трубку и через несколько секунд пригласила его в приемную.

Бывший следователь довольно неплохо чувствовал людей и в Ольге Аркадьевне не разглядел никакого двойного дна. По всем признакам ощущалось, что она в разбитом состоянии. Похоже, даже не заметила его флирта, отвечала односложно, явно погруженная в свои мысли.

В кабинете генерального Павел задержался недолго. Разговор вышел напряженным. К неудовольствию руководства страховой, ничего подозрительного он ни в бумагах, ни при личном общении с вдовой не заметил, так что в случае невыплаты им предстояло затяжной процесс с отрицательным результатом. А это значит, что им все же предстоит выплатить ей положенную сумму.

Рассказывая о своих впечатлениях о получательнице миллиона, Паша видел перед собой ее образ. Опущенные плечи, растерянный взгляд. Одежда промокла, макияж растекся. Одинокая, хрупкая, несчастная, беспомощная, словно выброшенный под дождь котёнок. Ему вдруг отчаянно захотелось взять её под защиту.

Генеральный был, конечно, недоволен, но мнению Коржова доверял, поэтому признал, что, похоже, дамочке здорово повезло.

– Рад быть вам полезным. Обращайтесь еще. – Попрощался Павел и вернулся в холл. Ирина ему приветливо улыбнулась, он ей кивнул и, было, направился к выходу, но заметил, что Ольга Аркадьевна все еще сидит на диване.

– Неужто вас все еще не приняли?

– Нет-нет, приняли, просто пытаюсь вызвать такси, но пока безуспешно. Как-то не хочется снова мокнуть.

Павел посмотрел в окно. Дождь уже не падал стеной, а нудно лил, словно внезапно наступила осень.

– Могу я вас подвезти? Машина совсем рядом.

– Что вы, не стоит, я дождусь такси. Сейчас высокий спрос, но, думаю, минут через пятнадцать появятся свободные машины.

– Сейчас час-пик, да к тому же дождь, вряд ли ситуация улучшится. А мне несложно вас довезти. К тому же вы вся промокли, вам нужно поскорее переодеться, а то так и простыть можно. Поехали? – И он ей снова улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой.

– Вы умеете уговаривать, – робко улыбнулась Ольга в ответ и встала.

Лавируя между лужами и потоками воды, они с трудом добрались до машины.

– Добро пожаловать! – распахнул пассажирскую дверцу Паша.

Ольга Аркадьевна робко села в кожаное кресло, и он залихватски захлопнул дверь.

– Вас, кажется, Ольга зовут? – усевшись за руль спросил он, чтобы продолжить беседу.

– Да.

– А меня Павел, для вас – просто Паша. Куда вас доставить, Ольга?

– На Сиреневую.

– По пути, – улыбнулся Паша, хотя жил на другом конце города.

Из-за дождя в городе был полнейший коллапс. Центр превратился в одну сплошную пробку. “Что ж, будет время познакомиться поближе,” – подумал Паша, наблюдая краем глаза за пассажиркой. Та сидела немного зажатая, было видно, что ей дискомфортно.

– Неплохой райончик: и от центра недалеко, и тихо. Давно вы там живете? – продолжил Паша. чтобы разрядить обстановку.

– Как вышла замуж. – Сказала она и отвернулась к окну. Паша заметил, как она судорожно сглотнула, а потом украдкой вытерла слезы.

– А сколько вы замужем?

– Семь лет. Было бы в октябре. Он погиб. Месяц назад – Ответила Ольга сдавленным голосом и уже в открытую заплакала.

– Простите, – пробормотал Паша. Слезы выглядели искренними. Чтоб сыграть такое горе, надо быть великой актрисой.

Остаток пути ехали в тишине. Ольга постепенно успокоилась.

Дождь наконец-то прошел, выглянуло солнце, и на небе раскинулась радуга.

– Смотрите: это хороший знак, – сказал Паша, чтобы отвлечь Ольгу.

– Да, будем надеяться. Мы почти приехали. Вон мой дом.

Она на него не смотрела, пряча заплаканные глаза. Но как же она была хороша даже после слез! Большинство женщин плач портит: краснеет лицо, распухает нос, отекают глаза. У Ольги же слезы, словно дождь, смыли с лица строгость, сделав ее еще трепетнее.

Оставшуюся часть пути они проехали молча.

– Ольга, я полагаю, у вас впереди еще предстоит оформление разных документов, вступление в наследство. – Сказал Паша, когда они остановились у подъезда. – Думаю, я смогу быть вам полезен. Вот моя визитка. Звоните в любое время, если понадобится моя помощь. Не только юридическая. Не стесняйтесь.

– Спасибо, – поблагодарила женщина, все так же не поднимая на него глаз, и вышла из машины.

Он проводил ее взглядом до подъезда и поехал домой. Если бы сейчас кто-то прочитал его мысли, то очень бы удивился, что у обычно спокойного и рассудительного Паши они перескакивают с одного на другое. То он думал, что все же подозрения еще не сняты. То пускался вспоминать в деталях Олину фигуру, лицо. Потом принимался ругать себя, что не взял ее номер и теперь надо придумывать повод, чтобы снова встретиться с ней. Стороннему наблюдателю стало бы понятно: мужчина в смятении, потому что его захлестнули чувства.

Ольга

Ольга смотрела в окно подъезда на отъезжающий кроссовер. Интересный мужчина этот адвокат, привлекательный. И оправдал ее ожидания: не зря ждала его в фойе, как она и рассчитывала, предложил подвезти.

– Бесстыжая! Совсем совести нет! Не успела мужа похоронить, а уже с мужиками на джипах разъезжает, – услышала она за спиной ворчливый голос.

“Боже, что за мерзкая старуха! Когда она уже успокоится и отстанет от меня?” – подумала Ольга и поздоровалась с соседкой:

– И вам не хворать, Таисия Ивановна.

– Да уж не сомневайся, тебя переживу и на чистую воду выведу. Я все знаю про тебя, паскудница. Сначала подругу мою, Агату, со свету сжила, потом сыночка ее сгубила, а все, чтоб квартира тебе досталась и ты смогла свободно мужиков сюда водить. Я насквозь тебя вижу.

– Да что вы такое говорите? Как вы смеете? – разрыдалась Оля и бросилась вверх по лестнице, не слушая, что старуха кричит ей вслед.

Дома она дала волю слезам. Что ж за судьба у нее такая горькая! И так одна-одинешенька на белом свете осталась, а еще и эта бабка к ней прицепилась. Два года назад умерла мама, через год – свекровь, а теперь вот – муж. Ей 35 лет, а у нее ни семьи, ни детей. И опять начинай все сначала. А уже нет никаких сил на это.

И что из того, что у нее есть теперь своя трехкомнатная квартира в престижном районе? Не одна она здесь мечтала жить, когда впервые пришла с Володей, своим мужем.

Вспомнив о муже, она зарыдала еще сильнее. Кто ж знал, что так все получится? Как она его любила! На все ради него была готова. Разделила с ним увлечения. Терпела несносную свекровь. Осталась, когда узнала, что у него не может быть детей, о которых она так мечтала. И даже последний год, когда он… Об этом она не хотела вспоминать. Уж лучше будет думать о том светлом времени, когда все еще было хорошо.

Муж погиб во время прыжка со своим дурацким парашютом. Еще и жизнь застраховал, как будто деньги смогут его заменить. И теперь вдобавок к квартире она получит еще и миллион. Завидная невеста, ничего не скажешь.

Ольга случайно узнала о страховке, когда разбирала документы мужа для оформления свидетельства о смерти. Сначала ничего не поняла. Потом думала, что ей с этим делать? Деньги – это, конечно, хорошо, учитывая, что все сбережения уйдут на похороны, но зная источник их появления, становилось не по себе.

В квартире все еще держалось ощущение, что хозяин уехал ненадолго и скоро вернется. Володины вещи стояли на своих местах. В шкафу висели его рубашки, в прихожей стояла обувь, на рабочем столе лежал разряженный ноутбук, уже покрывшийся пылью. И всюду Оля чувствовала его запах.

За полтора месяца с момента его гибели она так и не решилась все это убрать. Заканчивался отпуск, в который ее отправили после несчастья. Через неделю уже выходить в больницу, где она работала медсестрой. Пора бы привести дом в порядок. Пора уже взять себя в руки. Пора продолжать жить.

На этой фразе мысли невольно вернулись к Паше. Он был мил, обходителен, сразу видно, что из хорошей семьи. Вот такого бы мужа и отца ее детям. Но… Нет, сейчас ей не до романов.

Решив, что завтра же она займется разбором вещей и уборкой, Оля почувствовала, что ей стало спокойнее и даже немного радостней. Все наладится! Она выпила лавандовый чай, приняла расслабляющую ванну и отправилась спать.

Далеко-далеко, за высокими горами посреди дремучих лесов стоял чёрный замок. Он был такой высокий, что казалось, небо рвется о его острые шпили и разлетается лохмотьями туч. Горы скрывали его и от солнца, и от луны. И лишь робкий лучик рассвета успевал пробиться в оконце самой высокой башни.

В этой башне жила милая нежная девушка Хельга. Она просыпалась с лучиком рассвета, а ложилась глубокой ночью. Весь день она трудилась, не покладая рук, обслуживая надменных и грубых хозяев замка. А жили там злобная старая дракониха с сыном драконом.

Дракониха была настолько стара, что не могла уже превращаться в человека, а сын мог несколько раз в году, когда на небо поднималась полная луна, становиться великолепным рыцарем. Был он красив и дерзок, смел и красноречив. Он умел слагать баллады и играть на лютне. Своими чарами он заманивал в замок прекрасных девушек.

Поддавшись его обаянию, девушка была готова идти за ним хоть на край света. И было слишком поздно, когда она понимала, что попала в заточение к драконам и нет никакой дороги к свободе.

Если девушка попадалась строптивая, дракониха тут же её съедала. Но и покладистые красавицы не могли выжить в этом замке больше полугода. Словно нежные цветы, они быстро увядали без солнца и теплоты человеческого сердца. Тяжёлая работа сгибала их спины и превращала шелковую кожу на руках в морщинистый пергамент. Страх и безысходность стирали улыбки и румянец. Вечная темнота и холод гасили блеск глаз. И постепенно их сердца переставали биться.

Тогда дракон дожидался полнолуния и в обличии рыцаря вновь отправлялся очаровывать новую девушку.

Слухи о пропавших девушках разнеслись по всей округе. В полнолуние матери прятали своих подросших дочерей, чтобы им не встретился на пути рыцарь-дракон. Вот только нашу Хельгу некому было спрятать: была она круглой сиротой.

Так и попала она в замок к драконам. Увидела её старая дракониха и рассмеялась:

– Милое создание… Ты, наверное, слышала про нас разные гадости. Но все это неправда. Мы добрые и щедрые. Если ты будешь хорошо служить, то через полгода уйдёшь отсюда и унесешь столько драгоценностей и золота, сколько сможешь. Тебе их хватит, чтобы купить дом и жить безбедно до конца дней. Ну а если что не так натворишь, пеняй на себя – отужинаем твоим нежным тельцем.

Хельга не поверила, что драконы отпустят ее, но деваться ей было некуда. Она старалась изо всех сил, но угодить старой драконихе и её сыночку было очень сложно. Они вечно были чем-то недовольны и никогда не благодарили.

Самой заветной мечтой Хельги стало вырваться из замка. Но как? Все выходы были заколдованы, а окна находились слишком высоко. Дни сменяли ночи, проходил месяц за месяцем, силы Хельги были на исходе. Старая дракониха сказала сыну, что пора ему отправляться за новой добычей, а эту они съедят. Услышала это Хельга и поняла, что жить ей осталось до полнолуния.

Оно настало раньше, чем ожидала девушка. Вечером сыночек превратился в рыцаря, и она поняла, что завтра её съедят.

Проснувшись утром от лучика рассвета, Хельга прошептала:

– Здравствуй, лучик! Ты один дарил мне свет и тепло в этом замке, пусть совсем ненадолго. Ты давал мне надежду, которая помогала мне не падать духом. Но время моё на исходе, и я никогда уже не увижу солнце. Как бы я хотела улететь вместе с тобой.

И Хельга, прощаясь с жизнью, впервые запела. Песня ее была так прекрасна и так грустна, что лучик не выдержал и заговорил.

– Милая Хельга, ты всегда была так добра и встречала меня светлой улыбкой, хоть я и будил тебя так рано, – ответил ей лучик, – Я могу превратить тебя в птичку, и ты улетишь со мной. Но я не знаю заклинания, чтобы превратить тебя обратно в человека.

– Я согласна! Лучше я буду птичкой, чем стану ужином драконов.

Лучик укрыл Хельгу своим светом, блеснул ярче, и вместо девушки появилась маленькая птичка с красной грудкой и золотым хохолком. Она защебетала звонкую песенку, вспорхнула и вылетела в окошко.

Маленькая пташка летела изо всех сил за лучиком рассвета, чтобы преодолеть дремучие леса и высокие горы. И когда ей уже казалось, что сейчас она рухнет без сил, наконец-то увидела солнце. Большое, яркое, сильное, оно почти поднялось из-за горизонта и осветило равнину.

Птичка так обрадовалась, что запела. И так была прекрасна её песенка, что даже солнышко заслушалось.

– Какие чудные трели! – удивилось оно, – Я бывал везде, но ни разу не слышал такой красивой песни. Кто её поёт?

И лучик рассвета робко показал солнцу маленькую птичку с красной грудкой и золотым хохолком. Он рассказал, что превратил в птичку милую нежную девушку, которая томилась в заточении в замке драконов.

– Но я не знаю заклинания, чтобы превратить её обратно в человека, – вздохнул лучик.

– Я помогу, – сказало солнце.

Оно окружило птичку своими яркими лучами, а когда свет от них растаял, вместо птички стояла красивая девушка с золотыми волосами, вобравшими силу солнца.

Хельга поблагодарила солнце и лучик рассвета и пообещала им до конца жизни каждое утро петь для них прекрасную песню.

И жила она долго и счастливо. Просыпаясь с первым лучиком рассвета, Хельга распахивала окна и радостно приветствовала солнце чудесной песней.

“Какой сказочный сон!” – подумала Ольга, проснувшись рано утром. – “И очень напоминает мою жизнь. Только кто же этот лучик рассвета?” – задумалась она, и вдруг перед ней встал образ вчерашнего знакомого. Его улыбка и правда была теплой и приветливой, как луч солнца.

Впервые за полтора месяца со дня смерти мужа Оля почувствовала радость. Жизнь втекала в нее тоненькой струйкой и наполняла мир вокруг цветом.

Она соскочила с кровати, потянулась, включила музыку и, танцуя, двинулась на кухню. Достала с верхней полки турку и побаловала себя ароматным кофе. День явно задался. И все у нее будет хорошо! Она как та птичка из сна наконец-то выпорхнула из заточения.

Напевая незатейливый мотив модного хита, Оля решительно открыла дверь в спальню свекрови. Муж после ее смерти запретил что-либо трогать, и комната стояла словно музей целый год. Она туда заходила только протереть пыль и вымыть пол.

Ольгу сразу обдало смесью приторного аромата духов, которые любила Агата Альбертовна, и резкого запаха карвалола, лекарства, которое она пила от всех недугов. Девушка стояла на пороге и чувствовала, как подкатывает тошнота. Шторы были задернуты, и не смотря на солнечное утро в комнате стоял полумрак. Ей показалось, что она сейчас задохнется.

Оля решительно рванула шторы, так что они чуть не упали вместе с карнизом, и распахнула окно. В комнату ворвался свежий воздух, мрачную обстановку осветило яркое солнце. Как бы ей хотелось подогнать грузовик и выкинуть прямо из окна эту громоздкую кровать с резными спинками, массивное трюмо вместе со всеми побрякушками, над которыми так тряслась свекровь, и огромный старомодный трехстворчатый шкаф, забитый когда-то модными нарядами, среди которых была даже каракулевая шуба.

Агата так гордилась, что, воспитывая сына одна, она смогла купить итальянский спальный гарнитур, не отказывала себе в новых нарядах, дорогом парфюме и украшениях. “В отличие от всяких приживалок, которые работают за нищенскую зарплату в больнице, потому что ни на что другое не способны” – как будто услышала она голос свекрови.

Ей вспомнилось такое же солнечное утро почти год назад. Они с Володенькой собирались поехать на дачу к друзьям. Оля собирала вещи, Володя убежал в магазин. Настроение было отличное: совсем скоро они вырвутся из пыльного города на природу, которую оба так любили. Ветер будет трепать волосы, солнце – ласкать лицо, трава – щекотать ноги. Теплая компания, шашлыки, шутки, смех, игры в мяч, качание в гамаках в ленивой дремоте, вечером костер и песни под гитару. А ночью…

Володя был совсем другим после таких вот посиделок на природе. Он разгорался страстью и не сдерживал себя, как это бывало дома. Оля чувствовала себя, словно она дриада, оказавшаяся во власти лесного бога. И отдавалась ему так же неистово.

От этих мыслей потеплело внизу живота, и Оля замурлыкала песенку.

– Ольга, что ты там пищишь такое? – тут же донесся недовольный голос свекрови. – Немедленно прекрати! У меня и так голова болит. Наверно, давление подскочило. Иди-ка померяй.

Оля вздохнула и, нацепив вежливую улыбку, пошла к Агате Альбертовне. Очень уж не хотелось раздувать конфликт в такой чудесный день.

– Вот, собрались уезжать на все выходные, а на мать им наплевать. Конечно, только и ждете, когда я помру. Особенно ты. Думаешь, я не замечаю, как ты на самом деле ко мне относишься? Да хоть заулыбайся, меня не проведешь. Насквозь тебя вижу.

– Агата Альбертовна, ну что вы такое говорите? Вы лучше успокойтесь и помолчите: я померяю давление.

Последовала недолгая пауза.

– Ну, чего намеряла?

– Все хорошо, 120 на 80. Хоть в космос лети. Для вашего возраста это редкость.

– А что возраст? Я еще не такая уж и старая, как тебе бы хотелось. Не знаю, чего ты там намеряла, поди врет твой аппарат. Я же чувствую, что у меня давление.

– Агата Альбертовна, нет никакого у вас давления. Зачем вы себе болячки придумываете? Карвалол вот зачем-то пьете.

– Что значит “зачем-то”! Ты же медик, должна понимать. У меня сердце, давление, я старая больная женщина. Брошенная собственным сыном. И все из-за тебя, приживалки. Присосалась к нему и уж скоро шесть лет из нашей семьи кровь пьешь.

– Уж кто бы говорил. Кто из кого кровь пьет, – еле слышно пробормотала Оля, убирая тонометр, но старуха все же услышала.

– Что ты сказала? Пришла к нам в дом на все готовое, голодранка, со своей мизерной зарплатой медсестры. Такого парня себе отхватила. Красивый, воспитанный, образованный. Встретили тебя, приодели, а ты, тварь неблагодарная, еще мне отвечать будешь? Да стоит мне только сказать Володечке, что ты тут мне наговорила, он тебя в момент на улицу выкинет.

– Нет, неправда! Володя меня любит! Мы с ним снимем квартиру и съедем от вас. Живите одна. И некому будет у вас драить квартиру, готовить несколько раз на дню, стирать, исполнять любые капризы, делать массажи, колоть витамины. А мы с Володей будем жить дружно и счастливо. И родим ребеночка.

– Какого ребеночка? Если только ты в подоле принесешь. Потому что у Володи не может быть детей. Он в тринадцать лет переболел свинкой, – выплюнула свекровь.

Оля стояла и хватала воздух ртом, словно ей дали поддых. Как? Как такое возможно? Свекровь же все время винила в бесплодии свою невестку, шипела сыну, чтобы искал другую, плодовитую, пока не поздно, а на самом деле она все это время знала и манипулировала ими.

Ольга убежала в свою комнату и разрыдалась. Шесть лет, целых шесть лет они обходили врачей, психологов, экстрасенсов и даже ездили к шаману. Потратили кучу времени и денег. Оля стала сомневаться в себе как в женщине, чувствовала себя бесплодной, пустой, не способной на то, что может сделать последняя пропитуха – забеременеть и родить. А дело было не в ней!

Услышав как хлопнула входная дверь, Оля бросилась к Володе.

– Я так больше не могу! С меня хватит! Я столько лет терплю унижения твоей матери. Она внушала нам, что я бесплодна, а теперь сказала, что ты переболел свинкой и поэтому у нас нет детей. Я больше не выдержу здесь. Володя, милый, давай съедем сегодня же! – говорила она сквозь рыдания.

– Да что такое у вас случилось? Вас на полчаса оставить нельзя! Неужели вы не можете нормально существовать вместе? Мам, что там Ольга такое говорит, что за бред несет?

Агата Альбертовна выплыла из комнаты, театрально держа руку на левой груди.

– Ах, Володечка, ты не представляешь, что мне наговорила эта мерзавка, – проговорила она слабым голосом, – Смерти моей хочет, со свету меня сживает. Сына родного лишить хочет. Что ты ее слушаешь? Неужели ты еще не понял, что это за человек? Послушай свою мать: выставь ее из дома, в чем пришла. Она все равно не ценит нашу доброту. Ей только деньги наши нужны.

– Да какие деньги, Агата Альбертовна, я зарабатываю не меньше Володи.

– Ой, Володя, не могу, сердце! – тяжело опустилась на пуфик свекровь, – Изведет она меня, а потом и за тебя примется.

– Как же мне надоели ваши бабские разборки! Достали уже обе! Разбирайтесь без меня! – проорал Володя и выскочил за дверь, шарахнув ей так, что чуть косяки не вылетели.

– Ну что, добилась своего, змея? Никуда Володя от меня не уедет. А ты давай, вали. Иди, вещи собирай. Он вернется – и тебя выставит. – Приказным тоном сказала свекровь. От ее “приступа” не осталось и следа.

Оля передернула плечами, скидывая неприятные воспоминания. Господи, как же она это все выдержала? Целых шесть лет угождала старухе и все равно мила не стала.

Ольга еще раз окинула взглядом комнату. Ладно, гарнитур можно продать, он и правда дорогой. А вот вещи пора выкинуть на помойку.

Она открыла ненавистный шкаф и принялась скидывать одежду в большие мешки для мусора. Можно было бы отдать их на благотворительность, у свекрови, надо признать, был вкус, и одежду она покупала качественную, но Оля никому бы не пожелала ее носить, чтобы ни дай бог не забрать энергетику этой капризной и невероятно тяжелой женщины.

Первая партия мешков была сложена, и Оля решила отнести их к мусоркам. Выбежав из подъезда, она увидела Таисию Ивановну. Так, как обычно, сидела на лавочке и бдительно следила за всем, что происходило во дворе. “Ну, конечно, заняла наблюдательный пост, надсмотрщица хренова” – зло подумала Ольга.

– Я смотрю, ты решила вещи разобрать, – набросилась на нее соседка вместо приветствия, – Готовишь гнездышко для нового хахаля? Ну ничего, как ни старайся, от улик не избавишься. Они все уже у меня.

– Да вы просто больная! – в сердцах крикнула она и побежала через двор к мусорным контейнерам, чувствуя меж лопаток недобрый взгляд соседки. Возвращаясь домой, Оля заранее дергалась, ожидая новые нападки свекровиной подруги, но к удивлению той на лавке не оказалось, и она с облегчением прошмыгнула в подъезд. Вот только не предполагала, что ждет ее дальше.

Глава 2

Глава 2

Паша

Яркий лучик солнца пробрался через щель между занавесками и, прогулявшись по подушке, добрался-таки до Пашиных век. Тот зажмурился и нехотя открыл глаза. Просыпаться не хотелось: ему снилась Ольга. Она нежно улыбалась ему и протягивала руки, а когда он сделал к ней шаг, вдруг развернулась и побежала от него. И Паша почувствовал желание ее догнать и больше никуда не выпускать.

Удивительно: он знает ее всего несколько часов, а уже видит ее во мне. Это совсем не характерно для него.

Да, Павел понимал, что он привлекательный мужчина. Высокий, статный, подтянутый, с обаятельной улыбкой и выразительными глазами. Да и отец воспитал так, что он умел ухаживать за женщинами: открыть дверь, подать пальто, пододвинуть стул, предложить руку – все это для Павла было нормой. И очень притягивало современных дам, отвыкших от хороших мужских манер. Зная о своем влиянии на женщин, Павел иногда им пользовался и в профессиональных целях, и для любовных встреч, но сам не влюблялся. Это случилось с ним лишь однажды.

Было ему тогда всего девятнадцать лет. Они вместе учились на юридическом факультете. Она – скромница, не отличавшаяся яркой красотой, Павел – компанейский парень, о котором грезили все девчонки на курсе. Не смотря не неброскую внешность, Пашина избранница была очень привлекательной: она как-будто излучала спокойное сияние, женственность и плавность. Она напоминала ему тихую заводь, в которую так приятно окунуться в летний зной. И глаза у нее были необыкновенного зелено-серого цвета, как вода в тени ивы. А как она маме с отцом нравилась. Они так радовались за него, думали, что сын встретил свою половинку, с которой, как и они, будет жить долго и счастливо.

Они встречались до окончания университета, собирались пожениться, но решили отложить до его возвращении из армии. Служить после вуза нужно было всего год – совсем немного. Она обещала ждать. И через полгода вышла замуж. Познакомилась с парнем на свадьбе сестры, влюбилась, написала ему прощальное письмо, мол, давай останемся друзьями.

Даже сейчас при воспоминании о предательстве любимой сердце сжалось, а тогда он практически умер. Он вставал, ходил, ел, выполнял команды, но внутри была боль и пустота. Он не мог поверить, что она могла так поступить. Кто угодно, но только не она. Мать боялась, как бы он не натворил глупостей, отправила отца. Поговорили по-мужски, мол, да, это больно, но такова жизнь, в ней бывают черные полосы, но после них всегда следуют светлые. А сейчас сосредоточься на службе, спорте, чтобы уставать и ни о чем не думать. Так он и сделал.

Вернувшись домой, он хотел с ней встретиться, взглянуть в глаза, но узнал, что она уехала к мужу в другой город. Мама много с ним разговаривала и убедила, что эту историю нужно оставить в прошлом. Встретится на его пути еще достойная девушка. Но Паша о девушках не хотел и думать.

Устроился следователем в полицию, по стопам отца. Работы было много, так что времени на переживания не оставалось, как впрочем и на свидания с девушками. Смена, тренировки, дом – и так изо дня в день, из месяца в месяц. Да и не хотел он больше никаких чувств. Решил, что он однолюб и жил с этим убеждением, пока вчера не встретил Ольгу.

При мысли о ней в груди непривычно потеплело. “Как-то слишком быстро она меня взяла в оборот,” – отрезвил романтически мысли Паша и бодро вскочил с кровати. Он привычно разогрел мышцы зарядкой, принял контрастный душ и уж было собрался позавтракать, но услышал звонок телефона. Номер неизвестный. “Может, она?” – вдруг подумалось ему.

Интуиция не подвела: это и правда была Ольга. Вот только голос ее дрожал. Он сразу понял: что-то случилось.

– Ольга, вы дома?

– Да, – едва слышно прошептала она и судорожно вздохнула.

– Я сейчас приеду. Какой у вас номер квартиры?

– Тридцать восемь.

– Буду через пятнадцать минут.

Паша заглотил кофе, на ходу натянул футболку и ровно через пятнадцать минут звонил в дверь с табличкой 38.

Ольга открыла дверь и на этот раз показалась ему еще более хрупкой и беззащитной. Бледная, как стена, глаза распахнуты от ужаса, губы дрожат.

– Оля, что случилось?

Она помотала головой, прошла в кухню. Паша последовал за ней. Она молча протянула ему конверт.

Он осторожно взял его, покрутил, убедился, что тот совершенно чистый, без надписей и штемпелей, потом открыл и достал сложенный вдвое листок бумаги. Развернув его, Паша прочитал напечатанные на принтере слова: "Ты ответишь за мою смерть и последуешь за мной. Володя".

– Что это значит? – оторопел Паша.

– Я не знаю, – слезы вдруг хлынули из ее глаз. – Я прибиралась в квартире, вышла выкинуть пакеты с вещами, а когда вернулась, увидела конверт. Он был вставлен под косяк. Я ничего не понимаю. Кто так может шутить со мной?

– Ну вообще-то это не очень похоже на шутку. Скорее на угрозу, – ляпнул Паша и тут же пожалел о сказанном. Девушка и так в стрессе, а тут он еще ее пугает. – Так, давайте успокоимся и будем рассуждать логично. Можете сообразить нам чаю?

– Да-да, конечно.

Паша знал, что лучший способ отвлечь человека в стрессе – дать ему простое бытовое задание.

Оля принялась хлопотать. Паша огляделся. Кухня опрятная, уютная, хоть и небольшая. На окне чуть колышутся от летнего ветерка легкие занавески, за ними на подоконнике в лучах солнышка пригрелось семейство разноцветных фиалок, на столе лежит свежая скатерть. Видно, что каждая вещь на своем месте. И по всему понятно, что хозяйка тут – Ольга: ее руки сами находят все необходимое, не требуя внимания глаз.

Вскоре перед Пашей стояла чашка чая, на столе так и манили бутерброды, печенье и конфеты. Желудок предательски заурчал, и Паша вспомнил, что так и не позавтракал.

– Угощайтесь, – предложила Ольга. Она заметно успокоилась.

– Спасибо! – Не стал отказываться Паша и принялся за бутерброд. Покончив с ним и допив чай, он отодвинул чашку.

– А вот теперь можем спокойно все обсудить. Итак, вы пошли выносить вещи. Сколько времени вас не было дома?

– Минут пять, не больше.

– Вы кого-то встретили, когда выходили?

– Да, у подъезда сидела Таисия Ивановна, соседка и подруга свекрови.

– Вы с ней разговаривали?

– Ну как разговаривали… Она наговорила мне гадостей и пообещала вывести на чистую воду.

– Так, это уже интересно. А что она против вас имеет?

– Понимаете, отношения у нас со свекровью были натянутые, а Таисия Ивановна ей всегда подпевала. Вчера она видела, как вы меня подвезли, и сказала, что я завела себе… Км… Нового хахаля. А сегодня обвинила, что я готовлю квартиру для него, раз решила освободиться от старых вещей.

Щеки Ольги неожиданно порозовели. И это дало Паше надежду, что Ольга тоже думала о нем.

– А почему она сказала, что выведет вас на чистую воду, Ольга?

– Она считает, что я сгубила ее подругу, а потом и сына, чтобы завладеть квартирой. Но это неправда! Я любила Володю.

Ольга вновь заплакала. А Пашу кольнула ревность: если она так сильно любила своего мужа, обратит ли внимание на него так скоро после смерти. Он отогнал ненужные сейчас мысли и решил сосредоточиться на деле.

– Когда ты… Простите, вы возвращались обратно, она также сидела на скамейке? – Паша подумал, что соседка могла видеть того, кто заходил в подъезд за время отсутствия Ольги, а, значит, можно ее об этом расспросить.

– Нет, ее уже не было, хотя обычно она сидит по полдня, наблюдает за всеми.

По всему выходило, что конверт могла подкинуть и сама Таисия Ивановна. Тем более мотивы у нее были. Но зачем делать вид, что письмо от Володи?

– Хорошо. В смысле не то хорошо, что она следит. Хорошо, что мы выяснили хронометраж событий. Кстати, у вас есть чистый файлик или пакет?

– Да-да, сейчас дам.

Ольга достала файлик, Павел сфотографировал письмо и упаковал конверт.

– Письмо я отдам на экспертизу, пусть проверят на отпечатки. А сам пообщаюсь с Таисией Ивановной. В какой квартире она живет?

– Ниже этажом, в 35-ой. Может, не надо встречаться с ней?

– Лучше выяснить сразу, что она держит за пазухой на вас. Ольга, спасибо за чай и бутерброды.

– Что вы, Павел. Спасибо, что вы приехали, откликнулись. Я не знала, к кому обратиться. Мне стало гораздо спокойнее.

Паша видел, что на самом деле ей очень страшно. Да и кому бы не было на ее месте – получить послание от покойного мужа.

– Ольга, будьте осторожны. Я буду держать вас в курсе. А сейчас постарайтесь занять себя какими-то делами, чтобы отвлечься.

Выйдя от Ольги, Паша прямиком отправился к соседке, но дверь никто не открыл, и он решил, что заедет сюда позже. Как раз будет повод вновь заглянуть к Ольге.

Однако выйдя из подъезда он обнаружил соседку на своём наблюдательном посту у подъезда.

– Добрый день! Вы случайно не Таисия Ивановна?

– Случайно, молодой человек. Что вам надо? – недовольным тоном ответила она и оглядела его с головы до ног.

– Меня зовут Павел, я юрист, консультирую Ольгу Аркадьевну. Мы можем поговорить?

– Консультирует он. Ха! Теперь это так называется. Раньше бы просто хахалем назвали.

– Послушайте, Таисия Ивановна, у меня действительно важный разговор, уверен, что именно вы мне сможете помочь. Что вы можете сказать об Ольге?

– А что про неё говорить? Приживалка коварная. Женила на себе Володьку, а потом сжила их с Агатой со свету.

– У вас есть доказательства?

– Есть! Да не про вашу честь! Я в полицию обращусь.

– Если они действительно есть,то вы просто обязаны это сделать, Таисия Ивановна, говорю это вам, как бывший следователь.

Соседка явно не ожидала услышать такое и несколько смягчилась.

– Ну а вам-то что от меня надо?

– Ольга сказала, что вы сидели у подъезда сегодня утром, когда она выносила вещи на мусорку.

– Ну сидела, и что?

– Дело в том… Только это должно остаться между нами, договорились?

Таисия Ивановна оценила и кивнула, в глазах загорелось любопытство.

– Пока Ольги не было, кто-то положил ей в дверь конверт с запиской. Вот что там было.

Павел показал текст письма на телефоне. Соседка прочитала и быстро перекрестилась:

– Свят-свят-свят! Кто ж на такое замахнулся? С такими вещами не шутят.

– Согласен с вами. Вы не видели, заходил ли кто в подъезд, пока Ольги не было.

– Не видела, голубчик. Мне вдруг подумалось, что я не выключила газ и я побежала бегом домой, вся аж запыхалась. Пришла, а он оказался выключен. Ну я уж решила тогда чайку попить, раз все равно домой вернулась. Я и как Ольга вернулась не видела, уже ушла.

– Что ж спасибо, Таисия Ивановна, вы мне очень помогли. Если что вспомните или захотите рассказать, – тут Павел ей подмигнул, – Звоните мне.

И Паша протянул соседке свою визитку. Та обещала позвонить. На том и распрощаться.

Павел сел в машину и призадумался. Не похоже, чтобы это письмо подкинули Таисия Ивановна, нп её стиль. Да и слишком испугалась от прочитанного. Значит, это кто-то другой. Он должен был оставить отпечатки, возможно, они позволят найти недоброжелателя.

Павел набрал номер знакомого еще по службе в полиции эксперта.

– Антонович, здорово! Как жизнь? У меня тут дело к тебе есть. Подъеду? Да, прямо сейчас. Добро, договорились.

Ольга

Проводив взглядом машину Павла, Оля убрала со стола и решила последовать совету своего нового знакомого и продолжить уборку вещей. В комнату свекрови идти не хотелось, и она решилась-таки заняться вещами мужа.

Так странно: Володи больше нет, а вещи все еще хранят его запах, как брошенный пес, ждут своего хозяина. А вот она уже не ждёт. Давно, ещё за год до его гибели перестала ждать. С той самой ссоры. Как будто что-то надломилось в ней тогда.

Ольга почувствовала, как снова накатывает волна жалости к себе. Разве она могла подумать. что так все случиться, когда они встретились.

Володю доставили на скорой в больницу, в которой работала Ольга, с переломом ноги, полученным после неудачного приземления. Как раз была ее смена. Так они и познакомились. Перелом был со смещением, сложный, требовалась операция, а после – длительное восстановление.

– Всего-то перелом ноги, подумаешь! – отреагировал он, когда его обо всем проинформировал врач. Он и потом шутил, других в отделении подбадривал, этим и покорил Олино сердечко.

Каждый раз на процедурах он смешил Ольгу и нахваливал, какие у неё очаровательные ямочки на щечках и переливчатый смех. “Как будто колокольчик звенит” – улыбался Владимир. С тех пор он частенько называл Олю своим колокольчиком.

Они обменялись номерами телефонов и между сменами стали созваниваться. Могли два часа проговорить. Это не считая переписок в соцсетях. Им было весело, легко и интересно вместе. Оля расцвела, ожила, то и дело напевала.

Коллега, с которой они вместе снимали квартиру, завидовала: “Счастливая ты, Ольга, такого парня отхватила: и красивый, и умный, и весёлый. Поди и не без денег сидит, раз парашютом увлекается. Полагаю, удовольствие не из дешёвых”. Ольга отмахивалась: какая разница, богат он или нет? Она влюбилась.

Перед выпиской они уединились в кладовке, и Оля не стала сдерживать себя под натиском его страсти. Боже, как это было здорово! Она ничего подобного не испытывала до Володи. От страсти и нежности её тело буквально пело под его руками.

В общем, крышу окончательно сорвало, и рассудительная Оля была готова идти за ним хоть на край света.

Вскоре Володя сделал ей предложение, они подали заявление и пошли знакомиться с его мамой. Оля очень волновалась: он не раз говорил, что близок с мамой и что первый брак не сложился, так как жена не нашла общий язык со свекровью. “Выставляла свои условия, по дому ничего не делала, все на маму свалила”. И Оля подумала, что она-то уж точно с мамой любимого выстроит хорошие отношения, она для этого будет стараться изо всех сил. Да и Володя успокаивал: “У нас трехкомнатная большая квартира, мы будем жить в моей комнате, а через годик, когда накопим на первый взнос, возьмём ипотеку, свою квартиру купим. Или маму уговорим обменяться”.

Агата Альбертовна встретила молодых не слишком радушно.

– Мам, познакомься, это моя невеста – Оля. Это она выхаживала меня после операции и помогла снова встать на ноги. Через месяц мы распишемся.

– И что, мне все сбережения на свадьбу вашу потратить? – вместо поздравлений пробурчала мама жениха.

– Ну что вы, Агата Альбертовна, мне свадьба не нужна. Зачем? Мы просто распишемся, посидим по-семейному в ресторане и все.

Будущая свекровь поджала губы и начала допрос: кто, откуда, чем занимается. Оля терпеливо отвечала. Володя вовсю старался разрядить обстановку, шутил, пожимал под столом Оле руку.

– Ладно, женитесь. Ты ж все равно меня слушать не будешь, сделаешь по-своему, – наконец “благословила” Агата Альбертовна. – Да и медика дома неплохо иметь, я уже не молода, здоровье не то.

На том и порешили. И тогда Оля даже предположить не могла, какую ошибку совершила, согласившись жить со свекровью. Надо было сразу уйти на съёмную квартиру, тогда б наверняка все по-другому у них с Володей сложилось. И не пришлось бы ей сейчас в одиночестве разбирать его вещи, обливаясь горючими слезами.

С этими печальным мыслями Оля принялась за уборку. Начать решила с прихожей. В шкафу висели Володины куртки. “Хорошие, – подумала вдова, – можно отдать в круговорот вещей, пусть людям ещё послужат”. Она начала проверять карманы, чтоб не оставить в них личных вещей мужа. Неожиданно в ветровке её рука наткнулась на листок бумаги. Оля вынула его на свет и начала разворачивать. Это оказалась записка. Округлый почерк, аккуратные строчки. Написано чётко, вот только Оля прочитала и ничего не поняла. Строчки прыгали перед глазами, голова ничего не понимала. Она села на пуфик и медленно вслух, словно первоклашка, прочитала: “Милый мой Володенька, не сердись на меня, мне пришлось срочно уехать. Ты проснёшься и увидишь это письмо. Спасибо за чудесную ночь в нашу годовщину! Это было прекрасно! Одно только меня печалит, что нам приходится каждый раз расставаться. Когда ты уже разведешься, и мы будем вместе? Я так об этом мечтаю. Люблю, целую. Твой колокольчик”.

Оля отказывалась верить. И все же теперь стало ясно, почему так изменился Володя в последний год. Она вспомнила, что он стал чаще ездить в командировки, задерживаться с работы. А иногда без повода мог устроить скандал, уйти, хлопнув дверью, и не прийти ночевать.

Впервые это произошло после той злополучной ссоры. А потом стало повторяться всё чаще. Оля думала, что ему тяжело находиться дома, где свекровь только и искала повод, чтобы пожаловаться ему на невестку.

А уж когда не стало свекрови, он и вовсе перестал стесняться. Обвинил её в смерти матери, мол, довела её своим упрямством, не отправила вовремя к врачу. Оле было больно это слышать, ведь по сути это именно Володя спровоцировал у матери сердечный приступ, когда не появлялся дома несколько дней.

Первый день Агата Альбертовна привычно поносила невестку, говоря, что это её вина, от хорошей жены мужик не уходит. Потом они обе стали волноваться. Телефон у Володи не отвечал. На работе сказали, что он взял больничный. Из друзей тоже никто не знал, где он.

На третий день Оля обзвонила все больницы и морги, сходила в полицию, но заявление не приняли, потому что не прошло трое суток. Придя домой, Оля застала свекровь в нервном возбуждении, она дала ей корвалол, но это не помогло. Агата Альбертовна с красным лицом орала на Ольгу, говорила ей, что та никчемная, ни на что не способная, не смогла настоять, чтобы взяли заявление, и теперь ей самой придется идти в полицию. Уж она-то добьется, чтобы её Володечку нашли, уж она-то… Свекровь схватилась за сердце и побледнела.

Сначала Ольга подумала, что это очередной спектакль, но потом увидела, что симптомы реальные, быстро вызвала скорую, дала ей лекарство. Агату Альбертовну забрали в больницу. Оля не находила себе места, позвонила снова Володе, но телефон все так же оказался вне зоны действия сети.

Оля не спала уже третью ночь, металась по квартире, не знала, куда себя деть, что ещё она может предпринять. Под утро из больницы позвонили, что свекровь умерла. Оля думала раньше, что почувствует облегчение, когда свекрови не станет, но неожиданно для себя она заплакала. Что же она скажет Володе?

Володя вернулся к вечеру. Оля бросилась к нему, рассказала о матери, хотела его обнять, но тот зло оттолкнул её и снова ушёл.

Вернулся под утро, пьяный, свалился спать. Он пил до дня похорон, свалив все хлопоты на жену.

После его как будто подменили. Он либо игнорировал Ольгу, либо грубил ей. Она терпела: Володя же мать потерял, ему нужно время прийти в себя.

А теперь оказывается, что он просто не считал нужным продолжать притворяться. У него уже появился другой колокольчик.

Глава 3

Глава 3

Паша

Улицы, как всегда в этот час, кишели машинами, и Паша то и дело вставал в пробке. Да, поездка на другой конец города займёт, видимо, гораздо больше времени, чем он рассчитывал. Но и отложить это дело до завтра он не мог: чувствовал ответственность перед Ольгой. Вполне возможно, что ей грозит реальная опасность.

Пробки располагали к тому, чтобы подумать и все разложить по полочкам.

“Так, что мы имеем, – размышлял Павел, – Ольга, вдова, была за Володей замужем почти семь лет. По-видимому, очень его любила, иначе зачем бы терпела свекровь с её нападками.

Володя, любитель парашютного спорта, погиб во время прыжка. Как относился к Ольге, пока непонятно. Но, видимо, маменькин сынок, раз за столько лет не съехал от матери.

Агата Альбертовна, свекровь, была недовольна невесткой. Умерла прошлой осенью.

Таисия Ивановна, соседка, недолюбливает Ольгу, уверена, что та “сжила со свету” свекровь и мужа.

И последнее: некто, подписавшийся умершим мужем, подбросивший записку с угрозами.

Негусто. Из фактов были только заключение о смерти мужа, которое он лично читал, и записка. Будем надеяться, что эксперт что-то накопает.

Стоит пообщаться с соседями, расспросить Таисию Ивановну и поговорить с Ольгой, чтобы понять отношения между фигурантами дела и их мотивы. Значит, вернусь вечером и пройдусь по соседям.”

Так за размышлениями Павел доехал до Бюро судебной экспертизы. Антонович не удивился его просьбе, пообещал провести экспертизу записки побыстрее, но, “сам понимаешь, как всегда, полнейший завал”.

До конца рабочего дня Павел был занят своими адвокатскими делами, хотя мысли то и дело возвращались к Ольге. Он видел её испуганные глаза, хрупкую фигурку, и сразу поднималось желание обнять её, заключить в кольцо рук и защитить от всех бед этого мира. Он не верил, что она могла кому-то причинить зло, зря соседка наговаривает.

После шести вечера Павел вернулся в дом на Сиреневой улице и провел обход нескольких соседей. Все как один утверждали, что Ольга – просто ангел, и поражались ее терпению. У Агаты Альбертовны была репутация сварливой, вечно недовольной дамы, которая изрядно доставала не только Ольгу, но и соседей.

Получив подтверждение своим выводам, Паша отправился к Таисии Ивановне. Та на удивление встретила его приветливо:

– А, Пашенька, входите, входите. – Отошла она в сторону, пропуская адвоката в квартиру.

– Это вам, Таисия Ивановна, – протянул он заранее припасенную коробку конфет.

– Ой, спасибо, милок! Проходи на кухню, попьем чайку.

Таисия Ивановна включила чайник, и пока тот грелся, проворно накрыла на стол. Налив в гостевые чашки дымящийся чай, она продолжила:

– Я ведь одинокая, ко мне гости редко ходят. Вот была подруга у меня Агатушка, да и той не стало.

– А как она умерла?

– Ну, официально, от сердечного приступа. Но я уверена: это Ольга постаралась, её рук дело. Никак у нее отношения с Агатой не складывались. Та ж ее в дом пустила, самое дорогое ей отдала – сына, которого одна растила, но никакой благодарности в ответ.

– А вот соседи мне сказали, что Ольга и все дела по дому вела, и еду готовила, и уколы, массажи свекрови делала.

– Да это ж все мелочи. Не любила она свекровь, понимаешь, не ценила ее.

– И вы поэтому только решили, что Ольга причастна к смерти?

– Так, а кто же ещё? Я знаю, что подруга моя никаких других лекарств, кроме корвалола не принимала, а тут…

Таисия Ивановна внезапно замолчала.

– Вы полагаете, она приняла другое лекарство?

– Не полагаю, а знаю. И дала ей его Ольга, больше некому.

– А откуда вы это знаете, Таисия Ивановна?

– Ну… Я в тот день, когда Агате плохо стало, скорую в окно увидела. И прям почувствовала, что это к ней. Поднялась к ним. Там врачи ее осмотрели и решили госпитализировать. Я в тот момент в комнате ее была, вещи помогала Ольге собирать в больницу. Наклонилась тапочки взять и увидела под кроватью ампулу. Я её подняла и в карман сунула.

– Она у вас сохранилась? – Таисия Ивановна кивнула. – Могу я на него взглянуть?

– Я покажу тебе, Паша, но отдать – не отдам, это мое доказательство.

Таисия Ивановна тяжело поднялась с табурета и поковыляла в комнату, через пару минут она принесла ампулу.

Обычная ампула из прозрачного стекла без каких-либо обозначений.

– Странно, на ней нет никаких надписей.

– Вот и я удивилась.

– А это точно не врачи со скорой оставили?

– Точно, они при мне укол ей делали, я видела, как они убрали пустую ампулу в чемоданчик. Кстати они всегда забирают. Эх, сразу видно, что вы редко скорую вызываете.

Павел молча отпил чай, не переубеждая соседку. На самом деле одно время скорая к ним приезжала чуть ли не каждый день.

Мама заболела. Просто поднялась высокая температура, и никак не получалось её сбить. Павел с отцом не могли понять, что с ней такое, вызывали скорую, те кололи лекарство, температура спадала, мама, измученная, усыпала, но через несколько часов снова было под 40 градусов. Через пару дней отец договорился, чтоб её положили в больницу на обследование.

Паша хорошо помнил тот день. Он вернулся домой после дежурства и застал отца на кухне: перед ним, не пьющим даже в праздники, стояла непочатая бутылка водки и стопка.

– Вот, сынок, думал, надо выпить, легче станет. И не могу.

– Бать, что случилось?

– Ты присядь, сынок. Я сегодня говорил с врачом… Он сказал, у мамы опухоль, неоперабельная. Рак, 4 стадия. Паша… Мама твоя умирает…

И отец заплакал. Взрослый сын впервые за 25 лет видел слезы на лице отца. Он сжал его руку, а сам все никак не мог проглотить ком в горле, ему казалось, что он сейчас от него задохнётся.

Мама угасла за два месяца. В последние дни её мучали такие боли, что они каждый день вызывали скорую. После укола мама усыпала. И однажды не проснулась. Он даже не успел с ней проститься. Ей было всего 48 лет.

Паша сделал большой глоток чая, чтобы сдержать подступившие слёзы.

– Таисия Ивановна, позвольте я хотя бы сфотографирую ампулу, а вообще нужно её показать эксперту.

– Ладно, фотографируй, но отдать не могу, я уж тебе говорила.

– А почему вы не отнесли её в полицию?

– А кто меня, старуху, слушать бы стал? Я вон Володе пыталась рассказать, но он отмахнулся. Пил он тогда, очень тяжело материну смерть перенёс. А потом мне результаты вскрытия показал. Обширный инфаркт.

– А как Ольга отнеслась к смерти свекрови?

– Плакала, но я видела, что неискренне. Потом бегала, бумаги все выправляла, деньги на похороны занимала.

– Почему она, а не сын?

– Так он пил, я ж сказала. Только на похоронах очухался. Так-то, милок.

– Что ж, Таисия Ивановна, мне пора. Спасибо за чай. Я, как будут новости, с вами свяжусь. И вы, если что вспомните, мне звоните.

– Хорошо, милок, договорились.

Уже в прихожей Паша спросил соседку:

– А как Володя относился к Ольге?

– Да поначалу хорошо, влюбился он в неё, деток хотел, да она ему родить не могла. Вот он, видимо, и нашёл себе другую.

– Почему вы так решили? Вы его видели с другой женщиной?

– Нет, не видела. Только я ведь жизнь прожила, понимаю, что мужик зря не ночевать не приходит.

Паше стало очень жаль Ольгу. Надо же, столько лет прожить со свекровью, терпеть унижения от неё, а потом и муж загулял. Интересно, знала ли она об этом? Если знала, то чем не предлог избавиться от мужа и получить в наследство квартиру и миллион по страховке?

И все ж никак не видел он в Ольге коварную преступницу. Не верил в это, вопреки мотивам.

С этими невеселыми мыслями Павел поднялся выше на этаж и позвонил в 38 квартиру.

Ольга почти сразу открыла дверь, как будто ждала его.

– Павел, добрый вечер! Проходите! Есть какие-то новости?

На ней было простое домашнее длинное платье, но оно так ей шло, так подчёркивало цвет глаз, что Паша невольно залюбовался.

– Добрый вечер, Ольга! Новостей пока нет, но мне хотелось бы кое-что с вами обсудить.

– Со мной? Хорошо, проходите в комнату.

Он последовал за ней в гостиную. В комнате было чисто и уютно.

– Я вижу, Ольга, вы последовали моему совету и отвлекали себя от грустных мыслей делами по дому.

– Да, это и правда помогло, – чуть улыбнулась она.

Женщина делала вид, что спокойна, но глаза припухли, значит, она всё же плакала.

“Да, нелегко ей. Как и подойти к разговору об измене мужа”, – задумался Паша.

– Ольга, не буду скрывать: после нашей встречи утром я анализировал факты и решил обойти соседей, может, кто-то что-то все же видел. Но сами понимаете: будний день, люди ушли на работу. И всё же обход не прошёл даром. Соседи утверждают, что вы все год