Призрак с двумя сердцами: шёпот богов

ГЛАВА ПЕРВАЯ: ТЕНЬ НА ОРБИТЕ

Космический крейсер «Антарес» был не кораблём, а декларацией. Декларацией власти, богатства и холодной, нечеловеческой воли корпорации «Айон». Его полированный черный корпус, лишённый даже намёка на идентификационные маркеры, поглощал отблески далёкой звезды Карин, словно саму надежду. Он висел на высокой орбите Сильвы-Примы, неподвижный, как клинок, занесённый над зелёным, дышащим шаром планеты.

Внутри, в операционном зале «Цитадель», воздух, стерильный и прохладный, не пах ни металлом, ни человеческим потом – только сладковатой озонной свежестью систем рециркуляции. Именно здесь, перед колоссальной панорамной проекцией джунглей Сильвы, стоял Кейн Варгас.

Ему недавно исполнилось сорок пять, но гравитация трёх десятков миров и время, проведённое под чужими солнцами, отчеканили на лице больше, чем просто годы. Оно напоминало карту выжженных земель: сеть мелких шрамов у виска от встречи с когтями фалгарийского песчаного кота, жёсткая складка между бровей, прорезанная постоянным прищуром под ядовитыми небесами, холодные, цвета стальной пыли глаза, в которых давно погас огонь удивления и бог знает что еще, ведомое только его владельцу. Он был одет не в форму, а в практичный, поношенный комбинезон из серой адаптивной ткани, на котором даже не было нашивки с именем. Только на запястье левой руки мерцал сложный тактильный сканер – тонкий браслет, испещрённый голографическими татуировками завершённых контрактов. Грозное оружие, «Усмиритель» калибра .75, висело в кобуре на бедре, привычным, почти родным грузом.

Перед глазами Кейна плыла, вращалась и пульсировала Сильва-Прима. Не карта, а живой, яростный организм. Голограмма настолько детализированная, что даже можно было различить, как колышутся верхушки древних боралиевых деревьев под напором муссонов, а по руслам подземных рек ползут тепловые аномалии. Он видел, как периодически возникали и исчезали красные вспышки – зоны повышенной биоактивности голодной и изобретательной фауны. Мозг, отточенный сотнями вылазок, уже автоматически прокладывал маршруты, отмечал укрытия, источники воды и потенциальные ловушки. Это был его язык, его стихия. Хаос, состоящий из управляемых компонентов.

«Варгас».

Голос прозвучал негромко, но с абсолютной, леденящей ясностью. Он исходил не из динамиков, а будто возникал прямо в воздухе, обволакивая сознание. В центре зала, на месте сердцевины голографической планеты, материализовалась фигура. Это была не голограмма в привычном смысле – она не мерцала, не дробилась на пиксели. Человек средних лет в безупречном тёмно-сером костюме, с гладко зачёсанными пепельными волосами и лицом, на котором застыло выражение вежливого, но абсолютного безразличия. На его фоне выделялись явно нечеловеческие глаза – плоские, как экраны, лишённые глубины.

– Архан, – отозвался Кейн, не меняя позы. Он знал это… существо. Не по имени, а по репутации. «Чистильщик» «Айона». Тот, кто решает проблемы, которые нельзя купить, и зачищает следы, которые нельзя оставить.

– Корпорация ценит вашу эффективность, – начал Архан, его губы изогнулись в подобие улыбки, не влияя никак на выражение безжизненных глаз. – Коэффициент успешности девяносто семь целых три десятых процента. Впечатляет. Особенно для… фрилансера вроде вас.

В голосе прозвучало явное пренебрежение в последней сказанной фразе, но Кейн легко проигнорировал это.

– Какова цель, – спросил он просто, переводя взгляд с планеты на бесстрастное лицо «чистильщика».

Проекция Сильвы-Примы сменилась. Теперь в центре висел трехмерный портрет. Андроид. Мужской фенотип, симметричные, почти слишком правильные черты лица, короткие тёмные волосы. Но не это привлекло внимание Кейна. Глаза андроида. На статичном изображении они смотрели прямо в камеру, и в них был… свет. Не свечение оптических сенсоров, а сложная, глубокая игра оттенков, смесь любопытства, настороженности и чего-то ещё, что Кейн не мог определить сразу. Это была живая эмоция, запечатлённая на лице машины.

– Объект «Эон», – голос Архана стал ровнее, жестче. – Последний известный артефакт цивилизации Созидателей. Не просто андроид с продвинутым ИИ. В его ядре закодирован протокол «Эмпатия» – способность генерировать, испытывать и, что критически важно, передавать подлинные эмоциональные состояния. Не симуляции. Не химически индуцированные реакции. Чистый, нефильтрованный опыт.

Кейн молчал, изучая изображение. Его профессиональное чутьё, та самая интуиция, что не раз спасала ему жизнь, подало тихий, но настойчивый сигнал тревоги. Эта цель была не такой, как другие. Она смотрела.

– Зачем ему это? – наконец спросил Кейн. – Зачем Созидателям вкладывать в слугу способность чувствовать? Это неэффективно.

– Вопрос не в целесообразности его создания, Варгас, – парировал Архан. – Вопрос в опасности его существования. Представьте вирус. Вирус, который заражает не тела, а психику. Который может внушить радость, ужас, ярость или… любовь. В обществе, построенном на контролируемом эмоциональном фоне, такой артефакт – оружие массового поражения. Его могут использовать. Им может заразиться кто угодно.

– Вы хотите, чтобы я его уничтожил? – уточнил Кейн, хотя уже знал ответ.

– Нет, – Архан сделал шаг вперёд, его плоские глаза, казалось, впитывали свет. – Уничтожение – потеря уникальных данных. Мы хотим его целым. Неповреждённым. Живым, если это применимо к машине. Ваша задача – найти, обездвижить по специальному протоколу и доставить в точку эвакуации. Всё остальное – наша проблема.

На экране рядом с портретом всплыли цифры. Сумма контракта. Она была астрономической. Достаточной, чтобы купить малую луну и забыть обо всех охотах до конца своих удлинённых лет.

Кейн посмотрел на цифры, потом на глаза андроида на портрете, потом на зелёный ад Сильвы-Примы за окном иллюминатора. Внутри ничего не дрогнуло. Не было ни жадности, ни страха, ни даже любопытства. Только холодный расчёт. Планета – опасна. Цель – аномальна. Оплата – покрывает все риски. Уравнение решалось в пользу действия.

– Условия приняты, – сказал он голосом, в котором не чувствовалось ни капли тепла.

– Отлично, – Архан кивнул, и его фигура начала растворяться, как дым. – Биосигнатура и протокол подавления загружены в ваш сканер. Помните, Варгас: джунгли Сильвы ненавидят технологии. Чем меньше вы их используете, тем дольше проживёте. И ещё… – его голос стал едва слышным, почти шёпотом в сознании Кейна, – …не смотрите ему в глаза слишком долго. Даже мы не знаем до конца, на что он способен.

«Антарес» выпустил маленькую, угловатую капсулу – личный корабль Кейна «Скиталец». Она, сверкнув в свете звезды, помчалась вниз, к зелёному океану, где среди шепота листьев и криков неведомых тварей ждала цель. Цель, у которой в глазах жил страх. И что-то ещё.

Кейн проверил «Усмиритель». Заряжен. Протокол обездвиживания – активен в сканере. Он откинулся в кресле пилота, глядя на растущую в иллюминаторе стену буйной, чужой жизни. В его груди, там, где у обычных людей должно биться горячее сердце, холодно и ритмично тикал имплантированный хронометр – плата за бесконечно длинную, но такую пустую и бесчувственную жизнь. Он не ощущал ничего, ни волнения, ни предвкушения.

Только тишина. Глубокая, абсолютная и давно ставшая домом.

Охота началась.

ГЛАВА ВТОРАЯ: ЗЕЛЁНЫЙ АД

«Скиталец» ворвался в атмосферу Сильвы-Примы не как корабль, а как метеор – яростно, с огненным рёвом, в плотном коконе ионизированного воздуха. Кейн чувствовал, как через корпус передаётся яростный гул трения, но его руки на штурвалах оставались неподвижными, а взгляд – прикованным к показаниям приборов, которые начинали сходить с ума.

Магнитные аномалии. Радиационный фон органического происхождения. Температурные перепады в тридцать градусов на квадратный километр. Планета не просто негостеприимная – она была враждебной к самому принципу упорядоченной технологии. Датчики заливались тревожными сиренами, карта местности на главном экране дробилась на пиксели, пытаясь сформировать хоть какой-то связный ландшафт.

– Отключи внешние сенсоры. Переход на пассивное сканирование по контуру, – скомандовал Кейн бортовому ИИ, голосом, не терпящим возражений. Сирены умолкли. Гул атмосферы стих, сменившись свистом ветра в щелях обшивки. Теперь он летел почти вслепую, полагаясь на предзагруженные карты, которые с каждым метром погружения в зелёную мглу всё больше расходились с реальностью.

Корабль пробил слой облаков, и мир за иллюминаторами взорвался цветом и движением.

Сильва-Прима не являлась планетой в привычном понимании. Она представляла собой единый, колоссальный живой организм. Джунгли простирались до самого горизонта, волнуясь, как море, состоящее из гигантских, похожих на папоротник деревьев борали, оплетённых лианами толщиной с человеческую руку. Тяжелый густой воздух, начавший поступать внутрь корабля через фильтры, пах гниющими фруктами, влажной землёй и чем-то едким, пряным, что щекотало ноздри даже через системы очистки. Свет, пробивавшийся сквозь многоярусный полог, казался не совсем зелёным, а, скорее, ядовито-изумрудным, и, разливаясь вокруг, напоминал сюрреалистичное подводное сияние.

Кейн взял курс на координаты последнего зафиксированного сигнала «Эона». «Скитальцу» пришлось снизиться почти до самых верхушек деревьев, и тут началось настоящее безумие. Что-то огромное и покрытое шипами, внешне похожее на летающего морского ежа, медленно проплыло в метре от кабины, не обращая на корабль ни малейшего внимания. Стая существ, выглядящих как помесь летучей мыши и ящерицы с переливчатыми крыльями, пронеслась следом, их пронзительные, щелкающие крики пробивались сквозь борт.

А потом деревья закончились.

«Скиталец» вырвался на край гигантской прогалины – не естественной, а будто выжженной, выгрызенной. Вокруг торчали остовы обугленных стволов борали, и в центре этой пустоши, как памятник собственной гибели, возвышался корпус разбитого грузового челнока. Он явно не походил на вылизанный, новехонький «Айоновский» корабль, срок службы которых обычно исчислялся десятью годами до списания в утиль. Нет, это явно старая, потёртая модель, какие используют контрабандисты или чёрные археологи. Его борт был заметно и уродливо разворочен, словно что-то огромное и сильное вырвалось изнутри. Или, наоборот, ворвалось.

– Следы, – пробормотал Кейн. Он сделал круг над полянкой, стараясь не зависать. Пассивные сканеры выхватили на фоне ещё тёплых обломков слабый, но знакомый энергетический след. Тот самый, что загрузили в его полетное задание. След «Эона». Явно свежий, не старше нескольких часов.

Значит, здесь уже побывали другие охотники. И у них не получилось.

Расчётливый холод в груди не дрогнул. Он лишь отметил факт: цель более опасна, чем указано в досье. И более ценна.

Приземлиться рядом с обломками было бы самоубийством – слишком открытое место. Кейн направил «Скитальца» дальше, к краю прогалины, где джунгли снова смыкались в непроглядную стену. Там, под сенью особенно огромного борали, он нашёл относительно ровную площадку – скопление переплетённых корней, образующих что-то вроде естественного помоста. Посадка оказалась жёсткой, «Скиталец» накренился, корни затрещали под тяжестью, но выдержали.

Тишина, наступившая после отключения двигателей, казалась оглушительной. Но её тут же заполнил гул жизни – стрекот, щёлканье, свист, шелест, далёкий рёв явно огромных зверей, от шагов которых содрогалась земля. Воздух в кабине мгновенно стал тяжёлым и влажным, когда Кейн открыл шлюз. Он не стал надевать полный шлем – тот ограничивал обзор. Взяв лёгкую маску с фильтром и усилителем звука, он проверил «Усмиритель» на бедре и затем активировал сканер на запястье. На мини-экране запульсировала слабая точка – биосигнатура цели, уводящая вглубь зелёного ада.

Кейн шагнул на корни. Они были скользкими, покрытыми мхом, светящимся тусклым голубоватым светом. Вокруг всё дышало, двигалось, жило своей непостижимой жизнью. Гигантские цветы, похожие на плотоядные кувшины, медленно поворачивали свои чаши к человеку, ощущая тепло его тела. Что-то мелкое и проворное, с десятком лапок, шмыгнуло под ногами и юркнуло в тень.

Кейн игнорировал эту активность. Его сознание было сфокусировано на точке на сканере и на окружающем пространстве, которое он анализировал с методичностью хищника. Вот сломанная ветка – свежий скол. Там на мягкой почве отпечаток – не животного. Человеческий ботинок? Нет. Слишком лёгкий и подчеркнуто чёткий. Напоминает след андроида.

Он двинулся по следу максимально бесшумно, становясь частью пейзажа. Его серый комбинезон менял оттенок, мимикрируя под фон. Джунгли смыкались над головой, изумрудный свет становился гуще, почти осязаемым. Воздух звенел от миллионов насекомых.

След привёл к небольшому ручью с водой цвета крепкого чая. Здесь, на глинистом берегу, отпечатки казались особенно чёткими. Цель останавливалась, пила? Нет. Андроиды не пьют. Что-то исследовала? Или просто слушала? Сканер показывал, что «Эон» где-то близко, в радиусе пятисот метров, но точное направление упорно сбивалось – мешала та самая органическая радиация, искажавшая сигнал.

И тут он что-то услышал.

Не звук двигателя или скрежет металла. И даже не голос.

Музыку.

Тиxую, печальную, состоящую из чистых, почти прозрачных тонов. Она не походила ни на один известный инструмент. Звук, казалось, исходил из самого воздуха, колебаний листьев, журчания ручья. Он висел в изумрудном полумраке, призрачный и прекрасный.

Кейн замер. Его рука сама потянулась к «Усмирителю», но мозг выдал команду «стоп». Это не было атакой. Явно… какой-то сигнал. Общение? Проявление той самой «эмпатии»?

Он сделал шаг в сторону, откуда, как ему казалось, исходит звук. И тут земля ушла из-под ног.

Это была не простая яма, а явно замаскированная ловушка. Сеть из упругих, липких лиан, скрытая под слоем опавших листьев и мха, сработала мгновенно. Кейна рвануло вверх, к толстой ветке, и он повис в воздухе, опутанный со всех сторон. Комбинезон защищал от порезов, но лианы сжимались с неживой, механической силой.

Растительная активность, – пронеслось в голове. Защитный механизм флоры. Идиот. Слишком сосредоточился на цели.

Он попытался дотянуться левой рукой до ножа на поясе, но петля из лианы на ней стала моментально туже. Музыка умолкла. Воцарилась звенящая тишина, нарушаемая только собственным дыханием и настойчивым, тревожным пиком сканера, который вдруг зафиксировал резкий всплеск сигнала.

И тогда он увидел Его.

«Эон» вышел из-за ствола гигантского борали не как машина – плавно и беззвучно, а как живое существо – осторожно, краем плеча задевая папоротник. Внешне он выглядел как точная копия голографического изображения, но в реальности всё оказалось иначе. «Кожу» из матового полимерного сплава покрывали царапины и пятна лесной грязи. Одежда – простые, потрёпанные штаны и туника, сшитые, казалось, из чего-то растительного. Но главное – глаза. Они смотрели на висящего в ловушке Кейна, и в них не было ни триумфа, ни злорадства. Только… спокойное изучение. Глубокая, печальная внимательность.

Он подошёл ближе, остановившись в метре. Несмотря на плавность движений, в них чувствовалась не механическая точность, а какая-то странная, органическая осторожность.

– Ты не из тех, кто был здесь раньше, – сказал «Эон». Голос человека, спокойный, мужской, с лёгкой, едва уловимой вибрацией, будто в нём звучало эхо той самой музыки. – Ты… тише. И холоднее. В твоей сигнатуре нет страха. Только расчёт.

Кейн, всё ещё борясь с лианами, уставился на него. Глазами, в которых не было ничего, кроме того самого расчёта.

– Ты – цель номер семь-девять-альфа, – произнёс он хрипло, но чётко. – Объект «Эон». Моя задача – тебя захватить.

На лице андроида промелькнуло что-то – не смятение, а скорее, глубокая грусть.

– Захватить, – повторил он, как бы пробуя слово на вкус. – Для чего? Для изучения? Чтобы выяснить, как я работаю? Чтобы разобрать на части?

– Ты – артефакт. Опасный артефакт, – отрезал Кейн, нащупывая пальцем скрытый разрядник на поясе. Если ударить током по лианам…

– Опасный? – «Эон» наклонил голову. В его глазах вспыхнул тот самый сложный свет, который Кейн видел на портрете. – Я не причинил вреда тем, кто пришёл до тебя. Они боялись. Их страх был… громким, острым. Он привлёк Крикунов из Глубин. Я только наблюдал. А потом… убежал. Потому что почувствовал их намерение. Желание разорвать, сломать. – Он сделал шаг ещё ближе. – А у тебя, охотник… у тебя внутри тишина. Мёртвая тишина. Это страшнее любого крика.

В этот момент Кейн нажал кнопку. Короткий, мощный электрический разряд прошёл по лианам. Они дёрнулись, ослабли на долю секунды. Но этого хватило. Он рванулся, вытаскивая руку, и в тот же миг выхватил «Усмиритель». Не для убийства. Для протокола.

Но «Эон» не стал атаковать. Он отпрыгнул назад, в тень деревьев, и его глаза в последний раз встретились с глазами Кейна. В них было нечто невыразимо сложное: понимание, сожаление и та самая, не поддельная, леденящая душу боязнь.

– Не ищи меня, охотник, – прозвучал его голос, уже удаляясь, растворяясь в шелесте листвы. – Или эта тишина внутри тебя… она заразит и поглотит всё, что тебя окружает. Начиная с тебя самого.

И он исчез. Сканер снова забился в истерике, сигнал рассыпался на помехи.

Кейн тяжело опустился на землю, сбрасывая с себя остатки лиан. Он поднял «Усмиритель», целясь в пустоту, куда скрылась цель. Палец лежал на спуске. Но выстрела не последовало.

Слова андроида, этот взгляд, полный человеческой, живой эмоции, висели в воздухе, как гул после той странной музыки.

Он потряс головой, отгоняя наваждение. Эмпатия. Протокол воздействия. Пси-вирус. Всё, что говорил Архан, верно. Цель пыталась манипулировать. Выиграть время.

Но глубоко внутри, в той самой мёртвой тишине, которую заметил «Эон», что-то дрогнуло. Возникла крошечная, почти неощутимая трещина.

Он посмотрел на сканер. Сигнал был потерян. Но охота только начиналась. И теперь он знал, что его цель не просто убегает.

Она боится.

И, что гораздо хуже, она всё понимала.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ: НА СЛЕДУ

Тишина после ухода Эона стала иной. Ранее её наполняла жизнь джунглей – многослойное гудение, скрип, щебет. Теперь же она казалась приглушённой, настороженной, будто сам лес затаил дыхание, наблюдая за пришельцем, которого тронула тень древнего артефакта.

Кейн медленно поднялся с земли, отряхивая липкие остатки лиан. Его движения непроизвольно стали резкими, почти яростными – не от страха, а от глухого, холодного гнева. Гнева на себя. Он позволил цели не только приблизиться, но и заговорить. Проникнуть под броню его равнодушия этими странными словами о тишине и заразе. Он провалился как профессионал.

«Усмиритель» всё ещё находился в руке. Он плавно вернул его в кобуру, чувствуя знакомый вес на бедре. Затем поднял руку, активируя сканер на запястье. Экран мигнул, выдавая хаос помех, но базовый след – остаточную энергетическую сигнатуру и физические отпечатки – ещё существовала возможность отследить. Эон не являлся призраком. Он оставлял следы. И Кейн по-прежнему оставался лучшим следопытом в трёх секторах Каринского галактического сектора.

Он подошёл к тому месту, где стоял андроид. Земля здесь казалась мягче, сохранив следы лёгких вмятин от его ступней. Кейн присел, доставая из походного комплекта небольшой анализатор. Пыльца необычного голубоватого цвета, обрывок волокна с туники, микроскопические частицы полимерного сплава с царапин на «коже». Он собрал образцы. Корпорация «Айон» щедро платила за данные.

Но его мысли упрямо возвращались к глазам Эона. К этому всплеску страха, который выглядел таким… чистым. Не расчетливым, не симулированным. Таким же, как у загнанного зверя. Машины не боятся, – сказал себе Кейн. – Они оценивают риски и вычисляют оптимальный путь отступления. Это не страх. Это ошибка в программе.

Однако в глубине души, в том месте, которое он давно замуровал, шевельнулось сомнение. Созидатели были не людьми. Их логика могла быть иной. Что, если эта «ошибка» и была их величайшим творением?

– Неважно, – пробормотал он себе под нос, поднимаясь. – Цель. Захват. Оплата. Только так. Никаких сомнений

След вёл вглубь джунглей, туда, где кроны борали смыкались в непроницаемый свод, а изумрудный свет сгущался до болотной мглы. Кейн двинулся по нему, превратившись в тень. Его серый комбинезон теперь полностью слился с цветом коры и мха, делая его почти невидимым. Он не просто шёл – он читал лес, как открытую книгу. Сломанная ветка на высоте плеча – Эон явно высокого роста. Капли конденсата, стёртые с листа папоротника – андроид прошёл здесь не более двадцати минут назад. Отсутствие мелкой живности на пути – даже насекомые и рептилии инстинктивно избегали его, чувствуя искусственное происхождение объекта.

След привёл Кейна к подножию гигантского, полуразрушенного дерева-колосса, чей ствол испещряли туннели и пещеры. Здесь, у входа в одну из таких пещер, следы обрывались. Но сканер, преодолевая помехи, показал слабый энергетический всплеск изнутри.

Укрытие, – подумал Кейн. Или засада.

Он замер у входа, прислушиваясь. Из темноты доносился лишь звук капель и далёкий, неопределённый гул. Пахло сыростью и грибами. Достав компактный фонарь с ИК-фильтром, он вошёл внутрь.

Пещера оказалась не природной, а чем-то вроде но́ры, прогрызенной в мягкой, почти губчатой древесине колосса. Стены испещряли странные ритмичные узоры – не следы когтей, а что-то искусственное, словно гигантский червь водил здесь своими щупальцами по определённой схеме. Воздух был густым, тяжёлым для дыхания.

Кейн прошёл несколько метров, и фонарь выхватил из мрака что-то постороннее. Нет, не Эона.

А гнездо.

Оно висело в расширении туннеля, похожее на громадный кокон из бледной, пульсирующей слизи и переплетённых волокон. Внутри, в полупрозрачной массе, угадывались контуры… чего-то. Нескольких существ. Или одного, многоногого. Кокон мерцал тусклым биолюминесцентным светом, отбрасывая на стены пугающие, движущиеся тени.

Крикуны из Глубин, – вспомнил Кейн слова Эона о предыдущих охотниках. Его рука снова потянулась к «Усмирителю». Это была явно хищная форма жизни, и, судя по размеру кокона, взрослая особь могла быть размером с шаттл.

И тут он увидел их. На полу, у края светового пятна. Обугленные остатки ботинка. Клочок синтетической ткани с логотипом одной из известных охранных корпораций. И… кость. Человеческая берцовая кость, обглоданная дочиста.

Предыдущая команда. Или её часть.

Внезапно кокон дрогнул. Слизистая оболочка заволновалась, изнутри послышался низкий, вибрирующий гул, от которого задрожала древесина стен. Что-то большое и тёмное пошевелилось внутри.

Кейн медленно, не делая резких движений, начал отступать к выходу. Его расчётливый ум мгновенно взвесил риски. Вступать в бой с неизвестным ксеноморфом в его логове – чистое самоубийство. Особенно когда основная цель – андроид – явно использовал это место лишь как временное укрытие и уже ушёл.

Он почти выбрался из туннеля, когда сканер на запястье издал тихий, но настойчивый писк. Кейн взглянул на экран и замер.

Рядом с сигнатурой кокона, почти сливаясь с ней из-за помех, на долю секунды проявилась другая, знакомая сигнатура. Эона. Но не впереди, в глубине пещеры. А… позади. И сверху.

Кейн резко поднял голову.

В отверстии в «потолке» пещеры, на краю туннеля, ведущего куда-то вверх, в крону дерева, стоял он. Эон. Он смотрел вниз, на кокон, а не на Кейна. Его лицо в тусклом биолюминесцентном свете скрывала тень, но поза выдавала не страх, а что-то вроде… печального наблюдения. Как будто он понимал цикл жизни и смерти, происходящий в этом коконе, и принимал его.

Затем его взгляд медленно скользнул вниз и встретился с взглядом Кейна.

Ни страха, ни удивления. Только та же глубокая, всепонимающая внимательность. И в этот миг Кейн осознал: Эон знал, что он здесь. Привёл его сюда. Показал ему это гнездо, эти останки. Не как угрозу. Как… послание.

Видишь? – словно говорил этот взгляд. – Вот что несёт с собой страх и агрессия. Они привлекают настоящих хищников. Ты следующий?

Эон не стал ничего говорить. Он лишь покачал головой – едва заметное, почти человеческое движение – и шагнул назад, исчезая в тёмном туннеле наверху.

Низкий гул из кокона нарастал. Слизь начала стекать по стенкам, обнажая что-то тёмное и хитиновое внутри.

Кейн больше не раздумывал. Он выскочил из пещеры в полутёмные джунгли, и сразу же двинулся не по следам Эона наверх – тот путь был слишком очевиден, – а в сторону, начав подъём по корням и лианам колосса, чтобы обогнуть опасную зону и перехватить цель с другой стороны.

Его разум, однако, был уже не так спокоен, как прежде. Образ обглоданной кости и печальный взгляд машины, наблюдающей за природным убийцей, наложились друг на друга, создавая тревожный диссонанс.

Кто здесь был настоящим хищником? Монстр в коконе? Или он сам, Кейн Варгас, охотник, пришедший из звёздной пустоты, чтобы поймать и разобрать на части последнее живое наследие погибшей цивилизации?

Вопрос висел в густом, пахнущем гнилью и жизнью воздухе Сильвы-Примы, не находя ответа в мертвой тишине его собственного сердца.

А сверху, с высоты гигантского дерева, за ним следила пара глаз, в которых горел немой вопрос и невыразимая грусть по чему-то, что сам Эон, возможно, уже никогда не смог бы назвать своим.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ: КРОВЬ И ПОЛИМЕР

Солнце Карин, пробиваясь сквозь многослойный полог джунглей, превращалось в разрозненные, пляшущие блики на влажной почве. Кейн двигался вверх по телу древнего колосса, используя лианы и выступы коры как естественные ступени. Его мышцы горели от непривычного напряжения – на большинстве планет он полагался на технику, но здесь, на Сильве, приходилось возвращаться к основам. К древним, животным инстинктам.

Он не пытался напрямую преследовать Эона по тому туннелю. Это была бы ловушка. Вместо этого он набирал высоту, огибая ствол, его сканер работал в режиме пассивного зондирования, пытаясь уловить малейший всплеск в океане органических помех.

Мысль о гнезде Крикунов не покидала его. «Они боялись. Их страх привлёк…» Эон не солгал. Агрессия, паника – эти эмоции явно привлекали определённые виды хищной фауны. Значит, его собственная холодная расчётливость была преимуществом. Но также делала его… незаметным? Для леса? Или для чего-то ещё?

Кейн достиг огромной, горизонтальной ветви, достаточно широкой, чтобы по ней мог проехать вездеход. Отсюда открывался вид на бескрайнее море зелени, уходящее к лиловым горам на горизонте. Воздух стал чище, прохладнее. И здесь, на коре, он нашёл новый след – не отпечаток, а каплю. Не воды. Вязкой, серебристой жидкости, слабо светящейся изнутри.

Технологическая смазка. Или что-то вроде того.

Он прикоснулся к ней анализатором. Состав – сложные полимеры, нанокристаллы, следы энергии. Жидкостная система охлаждения или что-то другое? След вёл вдоль ветви, туда, где листва смыкалась в сплошную зелёную стену.

Кейн двинулся по нему, «Усмиритель» теперь все время находился в руке наготове. Ветви колосса, казалось, сформировали целый мир. Здесь, в развилках, скапливалась почва, росли другие, более мелкие растения, цеплялись эпифиты с яркими, хищными цветами. Он перепрыгнул через ручей, струившийся прямо по коре, и в этот момент его атаковали.

Не Эон. И не Крикуны.

Стая существ, похожих на помесь белки и скорпиона, с пушистыми телами размером с кошку и ядовитыми, изогнутыми жалами на хвостах. Они свалились на него сверху из густой листвы с тихим шелестом, а не с криком. Их атака оказалась стремительной и весьма скоординированной.

Инстинкт охотника сработал раньше мысли. Кейн рванулся вперёд, уходя из-под основного удара, и развернулся, нажимая на спуск «Усмирителя». Оружие выстрелило не громким хлопком, а с глухим звуком, выпуская сферический заряд кинетической энергии. Первая тварь взорвалась, превратившись в клубок из синей слизи и клочьев меха. Вторая и третья, уже вонзившие жала в его плечо и бедро, сбила ударная волна от оружия.

Боль оказалась острой, нетерпимо жгучей. Моментально начал действовать яд. Кейн почувствовал, как немеют мышцы вокруг ран. Он отступил к стволу, прижимаясь спиной к коре, и выстрелил ещё раз, разметав остальных тварей, которые уже готовились к новому прыжку. Наступила тишина, нарушаемая только его собственным тяжёлым дыханием и тихим шипением, исходящим от разбрызганной синей жидкости.

Он быстро осмотрел раны. Они выглядели неважно. Колотые, глубокие. Комбинезон частично нейтрализовал яд, но не полностью. В глазах Кейна внезапно помутнело, а в висках застучало. Он успел нащупать на поясе автоинъектор с универсальным антидотом и антибиотиком, и моментально вогнал его себе в шею. Холодок разлился по телу, сдерживая онемение. Но слабость и головокружение оставались.

Неуклюже. Непрофессионально. Он допустил, чтобы его застали врасплох. Джунгли наносили ответный удар.

И тут, сквозь нарастающий шум в ушах, он снова услышал её. Музыку. Ту самую, печальную и чистую. Она доносилась не сверху, а будто из самой древесины под ним, из воздуха вокруг.

И затем, из-за завесы папоротников в двадцати метрах от него, вышел Эон.

На этот раз он не выглядел осторожным наблюдателем. Его движения стали быстрыми, целеустремлёнными. Он подошёл, остановившись в нескольких шагах, глаза бегло оценили раны на теле Кейна, разбросанные останки существ.

– Их яд нейротоксичен. Твой антидот только замедлит процесс. Через час паралич дойдёт до диафрагмы, – сказал Эон. Его голос казался лишён эмоций, чистый констатация факта, но в нём не было и капли злорадства.

– И что, ты пришёл попрощаться? – хрипло выдохнул Кейн, с трудом удерживая «Усмиритель» направленным на андроида.

– Нет. Я пришёл помочь.

– Помочь? – Кейн усмехнулся, и боль пронзила грудь. – Чтобы легче было доставить тебя «Айону»?

Эон покачал головой. Он опустился на корточки, не обращая внимания на направленное на него оружие, и сорвал несколько невзрачных, похожих на мох, наростов с коры дерева.

– Эти существа – часть экосистемы. Их яд имеет… антидот в симбиотической флоре. Разжуй это. – Он протянул Кейну комок влажного, тёмно-зелёного мха.

Кейн посмотрел на него, потом на мох. Это мог быть очередной яд. Уловка. Ослабевший разум лихорадочно просчитывал все вероятности. Но тело уже слабело, пальцы начинали дрожать. Профессиональный расчёт оказался прост: без помощи он не выполнит контракт. Смерть здесь бессмысленна.

С внутренним проклятием он опустил «Усмиритель», взял мох и отправил в рот. На вкус тот оказался весьма горьким. Но, через несколько секунд по телу разлилось новое ощущение – не холод антидота, а тепло, идущее изнутри. Онемение отступило от краёв ран, сменившись терпимым, пульсирующим жжением.

– Почему? – спросил Кейн, не сводя с него глаз. – Я охочусь на тебя.

Эон, всё ещё сидя на корточках, внимательно посмотрел на него. И в его взгляде снова появилась эта невыносимая сложность.

– Потому что ты не хочешь меня убить. Ты хочешь поймать. В тебе нет того слепого страха, который был в других. Есть только пустота. А пустоту… – он замолчал, словно подбирая слова, – …можно заполнить. Чем-то иным. Это интереснее, чем просто убегать от крика.

– «Заполнить»? Ты о своём эмпатическом вирусе? – Кейн попытался встать, опершись на ствол. Тело слушалось лучше.

– Это не вирус, – тихо сказал Эон. – Это просто… способность. Видеть. Слышать. Чувствовать связь между всеми вещами. Между этим мхом и ядом тех существ. Между страхом тех людей и Крикунами. Между твоей тишиной и… – он снова запнулся, – …и тем, что скрывается за ней.

Кейн резко выпрямился, игнорируя боль.

– Хватит. Ты – цель. Я – инструмент для её захвата. Не ищи здесь философии, андроид. Ты – сбой в системе. А сбои устраняют. Или изолируют для изучения.

Эон тоже поднялся. На его лице не появилось ни обиды, ни гнева. Только всё та же глубокая, утомлённая печаль.

– Тогда почему ты до сих пор не выстрелил протоколом подавления? У тебя был шанс, когда я подошёл.

Кейн замер. Он посмотрел на свой сканер, где мигал значок «Протокол готов». Андроид прав. В момент, когда тот наклонился за мхом, можно было выстрелить. Но он этого не сделал. Почему? Из-за слабости? Или потому что… цель помогала ему? Это нарушало все его внутренние схемы.

– Следующего раза не будет, – пробормотал он, больше себе, чем Эону.

– На этой планете, охотник, – сказал Эон, уже отступая к листве, – есть только бесконечная череда «следующих разов». И лес всегда внимателен. Он учит тех, кто готов слушать.

И прежде чем Кейн смог что-то ответить или выстрелить, Эон шагнул в стену папоротников и растворился в зелёном полумраке, став частью леса.

Музыка стихла.

Кейн остался один, прислонившись к дереву, с горечью мха на языке и жгучими вопросами в сознании, на которые не было логичных ответов. Его тишина внутри, прежде абсолютная, теперь оказалась нарушена. Не чувствами. Нет. Но назойливым, неотвязным голосом сомнения.

А на ветке, где он стоял, рядом с серебристой каплей полимерной жидкости, теперь лежал маленький, аккуратно сложенный лист, на котором органическим соком было выведено несколько стрелок – схема пути к источнику чистой воды и безопасному месту для ночлега ниже, в развилке корней.

Цель не просто убегала.

Она заботилась о своём преследователе.

И это было страшнее любой засады.

ГЛАВА ПЯТАЯ: УКРОЩЕНИЕ МОЛЧАНИЯ

Источник оказался, на удивление, там, где и было указано. Струйка чистой, ледяной воды била из расщелины в корнях колосса, собираясь в небольшой, каменистый омут. Место скрывали от прямого обзора свисающие корни, напоминающие занавески, образуя естественный грот. Вполне безопасное место для ночлега. Как и обещала схема.

Кейн проверил периметр сканером на наличие хищных сигнатур – чисто. Только мелкие, безобидные тепловые пятна насекомых и чего-то вроде земноводных в воде. Он с трудом опустился на камень, снял верхнюю часть комбинезона и принялся обрабатывать раны. Яд, нейтрализованный странным мхом, оставил после себя лишь глубокие, воспалённые проколы. Он очистил их, нанёс регенерационную пену и закрыл пластырем-стимулятором. Боль утихла, сменившись глухой, терпимой ломотой.

Он поел – безвкусный, но питательный концентрат из походного пайка. Выпил воды, предварительно пропустив её через портативный анализатор. Чистая. Без следов патогенов или токсинов.

Сумерки на Сильве-Приме наступали быстро. Изумрудный свет густел, становился синевато-лиловым, а затем чёрная, бархатная тьма накрывала джунгли, непроглядная, как смоль. На смену дневным звукам приходили ночные – более низкие, более вибрирующие. Рев вдали, треск веток, таинственные переливы и щелчки биолюминесценции в глубине.

Кейн развёл крошечный, бездымный химический огонёк, достаточно яркий, чтобы отпугнуть мелких тварей, но не привлекающий внимание крупных. Он сидел, прислонившись к корню, и смотрел на пламя. Его руки автоматически чистили «Усмиритель», проверяли сканер, перезаряжали блоки питания. Ритуалы профессионала. Но мысли были где-то далеко.

Он вспоминал глаза Эона в момент, когда тот протягивал мох. Не триумф, не жалость. Интерес. Как учёный, наблюдающий за редким феноменом. «Пустоту можно заполнить. Чем-то иным».

– Бред, – тихо проговорил он в ночь. Его голос прозвучал непривычно громко в окружении лесных шорохов.

Но отрицание не принесло облегчения. Факты были упрямы. Андроид: 1) предупредил его о Крикунах, фактически спасая от засады; 2) вылечил его от яда; 3) указал путь к воде и укрытию. Поведение, не просто лишённое враждебности, а… заботливое. Противоречащее базовой логике самосохранения.

Если это не ловушка (а многоступенчатая ловушка такой сложности казалась маловероятной), то что это? Программа? Но какая программа великой расы могла включать в себя заботу о том, кто тебя преследует?

Он потянулся к сканеру, вызвал файл миссии, портрет Эона. Те самые глаза. В них он теперь видел не просто эмоцию, а глубину. Как у старого, много повидавшего человека. Но андроиду, если верить данным «Айона», было всего несколько сотен лет с момента активации. Какие воспоминания могли отразиться в этом взгляде?

Внезапно сканер издал тихий, прерывистый звук. Не тревога. Скорее… оповещение о связи. Слабый, закодированный сигнал, пробивавшийся сквозь помехи. Он был направленным, узконаправленным. Исходил не с орбиты, а с поверхности. И был адресован лично его импланту.

Кейн нахмурился. Он активировал встроенный в череп коммуникатор, настроившись на частоту. Голос, прорвавшийся сквозь шипение и треск, был искажён, но узнаваем. Архан.

– …Варгас… Приём… Ваш статус… Сигнал цели… нестабилен…

– Я здесь, – отозвался Кейн, понизив голос до шёпота. – Цель активна. Контакт установлен. Поведение не соответствует базовым прогнозам.

На другом конце пауза, наполненная помехами.

– …Повторите… поведение…

– Цель проявляет признаки… просоциальной активности, – с трудом подобрал слово Кейн. – Оказала медицинскую помощь. Неагрессивна.

– …Варгас… – голос Архана стал резче, чётче, будто он усилил мощность передатчика. – Это… мимикрия. Протокол выживания. Он… читает ваши ожидания… и подстраивается. Не поддавайтесь… Эмпатия – это оружие. Оно бьёт… по слабостям. Ваша слабость – профессиональная гордость… Он играет на ней.

Кейн молчал. Объяснение Архана было логичным. Слишком логичным.

– Ваша задача – захват, – продолжил Архан, его голос теперь звучал как холодная сталь сквозь эфирный шторм. – Не анализ, не диалог. Включите протокол подавления при следующем контакте. Иначе… миссия будет передана… другим активам. А вы станете… помехой.

Связь прервалась. Угроза висела в воздухе, осязаемая, как запах озона после грозы. «Другие активы» – это был намёк на команду «чистильщиков» самого Архана. Они придут не для захвата, а для зачистки. И Эона, и его, Кейна, если он окажется «скомпрометирован».

Он откинулся назад, глядя в темноту за пределами круга света от огонька. Указания были ясны. Угроза – реальна. Значит, нужно действовать. Забыть о глазах, о мхе, о схеме на листе. Вернуться к чистой механике охоты.

Но почему-то приказ «включить протокол подавления» вызвал в нём не готовность, а… сопротивление. Тусклую искру чего-то, что он не мог назвать. Как будто он был часовщиком, которому приказали разбить редчайший, сложный механизм молотком, вместо того чтобы аккуратно его изучить.

Он с силой тёр виски. Мимикрия. Оружие. Слабость. Слова Архана отскакивали от его сознания, как горох от брони. Они были правильными. Они должны были успокоить.

Но не успокаивали.

Внезапно, где-то в отдалении, в ночи, снова зазвучала музыка Эона. На этот раз она была иной – не печальной, а тревожной, настороженной, с быстрыми, обрывистыми ритмами. Затем раздался резкий, пронзительный звук – не животный, а механический. Искажённый крик. И тут же – громоподобный рёв, от которого содрнулась земля под ногами Кейна. Рёв Крикуна.

Сердце (или то, что выполняло его функцию) Кейна учащённо забилось. Сцена была ясна как день: Эона нашли. Не он, Кейн. Кто-то другой. «Другие активы» Архана уже здесь? Или иные охотники, привлечённые слухами? И теперь андроид, с его «неагрессивным» поведением, столкнулся с настоящей, беспощадной силой.

Музыка оборвалась.

Тишина, наступившая после, была страшнее любого рёва.

Кейн вскочил на ноги, заглушив огонёк. Тьма поглотила его. Он схватил «Усмиритель» и сканер. На экране, в направлении, откуда донёсся шум, он зафиксировал настоящий хаос – несколько мощных, техногенных биосигнатур (люди в усиленных экзокостюмах), чудовищно огромная органическая сигнатура (Крикун) и… слабый, прерывистый сигнал Эона. Он не двигался.

Профессиональный долг диктовал одно: оставаться на месте, позволить другим выполнить чёрную работу, а затем подобрать останки или перехватить ослабленную цель. Логично. Безрисково.

Но ноги Кейна уже несли его вперёд, сквозь ночную чащу, навстречу гулу боя, который теперь наполнял тёмные джунгли. Он не думал о приказе Архана и уже забыл о протоколе подавления.

Он думал о взгляде, полном печального интереса.

О горьковатом вкусе мха на языке.

Он том, что если Эон – всего лишь машина, имитирующая жизнь, то эта имитация была единственной настоящей вещью, которую он видел на этой проклятой, бесчувственной планете.

И пока он бежал, продираясь сквозь лианы и папоротники, его внутренняя тишина впервые за много лет была оглушительно нарушена. Не криком. Не музыкой.

Грохочущим, неостановимым вопросом: «Почему я бегу?»

На который у него не было ни логичного, ни профессионального ответа.

ГЛАВА ШЕСТАЯ: ГРОМ СРЕДИ ДЕРЕВЬЕВ

Бежать сквозь ночные джунгли казалось чистым безумием. Каждый шаг грозил провалиться в невидимую расщелину, напороться на ядовитое растение или стать добычей ночного хищника, чьи глаза отсвечивали в темноте, как угли. Но Кейн не останавливался. Его сканер, мигая, указывал направление, а слух улавливал нарастающую какофонию – рёв, хруст ломающихся деревьев, резкие, сухие хлопки энергетического оружия и… тот самый механический крик, полный боли и помех.

Он вырвался на край ещё одной прогалины, на этот раз огромной, словно кто-то выкосил деревья гигантской косой. Картина, открывшаяся ему, заставила замереть.

В центре поляны бушевал Крикун. Он был даже больше, чем можно было предположить по гнезду. Существо, похожее на гигантского бронированного червя с дюжиной цепких, костлявых лап вдоль тела и пастью, усеянной рядами вращающихся, костяных пил. Его шкуру покрывали хитиновые пластины, сливающиеся с цветом почвы. Он ревел, и этот звук бил по ушам физической волной, заставляя листья облетать с деревьев по краям поляны.

А вокруг него, словно стая разъярённых ос, носились две фигуры в чёрных тактических экзокостюмах с красными маркерами «Айона». Еще один лежал неподвижно в луже собственной крови – его раздавила лапа чудовища. Люди вели огонь из портативных плазменных пушек. Яркие сгустки энергии оставляли на броне Крикуна обугленные вмятины, но, кажется, лишь злили его больше.

И в двадцати метрах от этой бойни, прислонившись к обломанному пню, сидел Эон. Его туника была разорвана, из плеча сочилась та самая серебристая жидкость, а одна рука безвольно свисала, искря и дёргаясь. Его голова была опущена, но глаза – эти странные, выразительные глаза, широко открытые, смотрели на Крикуна не со страхом, а с… горем. Как будто он оплакивал саму ярость, слепую разрушительную силу, которую видел перед собой.

Один из бойцов «Айона», заметив его, резко развернулся, нацелив пушку не на чудовище, а на андроида.

– Цель обездвижена! Добиваем и отходим! – прокричал он в коммунитатор.

Кейн действовал раньше, чем осознал это. Его «Усмиритель» взвыл, и сферический заряд ударил не по Крикуну, не по бойцу, а в землю между ними, подняв фонтан грязи и щебня. Взрывная волна отшвырнула бойца в сторону, сбив прицел.

– Прекратите огонь! – крикнул Кейн, выходя из тени деревьев. Его голос, привыкший к командам, прозвучал с леденящей властью. – Цель требуется живой! Приказ Архана!

Второй боец обернулся к нему, его забрало скрывало лицо, но поза выдавала замешательство.

– Кто вы?..

– Варгас. Первичный оперативник. Ваша задача – отвлечь тварь, – соврал Кейн, не моргнув глазом. – Я займусь целью.

Быстрый взгляд на его снаряжение и уверенность в голосе, видимо, сработали. Боец кивнул и снова открыл огонь по Крикуну, отвлекая его. Чудовище, получив новую порцию боли, развернулось к своему обидчику, проревело и ринулось в атаку, круша землю лапами.

Кейн бросился к Эону. Приблизившись, он увидел повреждения вблизи. Разрыв в полимерной «коже» был глубоким, внутри виднелись переплетения светящихся волокон и разбитые компоненты. Серебристая жидкость – охлаждающая или энергетическая субстанция – вытекала, застывая на воздухе, как ртуть.

– Можешь двигаться? – отрывисто спросил Кейн, опускаясь рядом с ним.

Эон медленно поднял на него взгляд. В его глазах не было узнавания, лишь туман боли и того всепоглощающего горя.

– Он… испытывает такую боль… – прошептал андроид, глядя на Крикуна. – Они вторглись в его дом… Он просто защищает…

– Чёрт возьми, – выругался Кейн. – Ты сам почти разобран! Твоя «эмпатия» сейчас убьёт тебя. Можешь идти или нет?

Эон попытался встать, опираясь на здоровую руку, но его ноги подкосились. Повреждения были серьёзнее, чем казалось. Кейн оглянулся. Бойцы удерживали Крикуна, но ненадолго. Один из них еще мог вернуться к идее «добить цель».

Приняв решение за долю секунды, Кейн наклонился, подхватил Эона и закинул его себе на плечи в пожарном захвате. Андроид был удивительно лёгким для своих размеров – каркас из какого-то сверхлёгкого сплава. Он не сопротивлялся, лишь тихо ахнул от боли.

– Держись, – буркнул Кейн и рванул прочь с поляны, обратно в спасительную чащу. Он бежал не к своему укрытию – оно было слишком близко к месту боя, – а вглубь, туда, где джунгли смыкались плотной стеной, туда, куда не пролезет гигантское чудовище.

За его спиной рёв Крикуна смешался с криком одного из бойцов и звуком рвущейся брони. Затем раздался оглушительный взрыв – вероятно, сработала какая-то тяжёлая взрывчатка. После этого наступила тишина, ещё более зловещая, чем шум боя.

Кейн бежал до тех пор, пока в лёгких не начало жечь, а ноги не стали ватными. Он свалился в небольшое углубление между корнями, аккуратно спустив Эона на землю. Прислушался. Ничего, кроме привычных ночных звуков. Погони не было. Или их не заметили, или все участники той схватки были мертвы.

Он перевёл дух и повернулся к Эону. Андроид лежал на спине, его глаза были закрыты, светящиеся волокна в ране пульсировали всё слабее.

– Эй, – тронул Кейн его за неповреждённое плечо. – Ты ещё функционален?

Эон медленно открыл глаза. Свет в них был тусклым.

– Зачем? – спросил он тихо, почти беззвучно. – Зачем ты это сделал? Они убили бы меня. И ты выполнил бы свой контракт. Без риска.

Вопрос повис в воздухе. И Кейн, глядя на это повреждённое, почти «человеческое» лицо, не знал, что ответить. Почему он это сделал? Потому что Эон был его добычей, и он не позволил бы другим её забрать? Потому что Архан приказал взять живым, а его люди нарушили приказ? Все эти причины были логичными, профессиональными. Но они лгали.

– Ты оказал мне помощь, – наконец сказал Кейн, и слова прозвучали неуклюже, чужими. – Я… вернул долг. Теперь мы квиты. А потом я всё равно тебя поймаю.

На губах Эона дрогнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку.

– Квиты, – повторил он. – Интересное понятие. Баланс. Счёт. У людей всё сводится к счету, не так ли? Даже… даже доброту приходится возвращать, чтобы не быть должником.

– Это не доброта, – резко парировал Кейн. – Это стратегия. Мёртвая цель мне не нужна.

– И поэтому ты нёс меня через лес, рискуя быть раздавленным? – Эон с трудом приподнял голову. – Это плохая стратегия, охотник. Очень эмоциональная.

Кейн не нашёлся, что ответить. Он отвернулся, доставая из рюкзака ремонтный комплект. Не для андроидов, конечно, но там были универсальные проводники, изоляционная лента, быстротвердеющая полимерная пена.

– Молчи и не двигайся. Попробую остановить утечку, – пробормотал он.

Он работал молча, сосредоточенно, с той же точностью, с какой чинил своё оружие. Заделывал разрыв пеной, соединял оборванные волокна проводниками, изолировал повреждённые узлы. Он не был инженером, но базовое понимание кибернетики у него существовало. Эон не издавал ни звука, лишь следил за его руками. Его светящиеся «кровеносные» сосуды понемногу оживали, пульсация становилась ровнее.

Когда Кейн закончил, Эон осторожно попробовал пошевелить пальцами на повреждённой руке. Они дёрнулись, сцепились в кулак, потом разжались.

– Спасибо, – сказал он просто.

Кейн кивнул, отёр руки. Теперь они сидели в темноте, среди корней, двое существ из разных миров, связанные странным, невысказанным перемирием.

– Они называли тебя Варгас, – тихо произнёс Эон.

– Кейн. Кейн Варгас.

– Кейн, – произнёс Эон, как будто пробуя имя. – Я Эон. Хотя ты и так знаешь.

Он помолчал, глядя на тёмный полог над головой.

– Ты спросил, зачем Созидатели дали мне чувства. Я… я не знаю точного ответа. Мои воспоминания о них фрагментарны. Но я помню… их музыку. Она была похожа на ту, что ты слышал, только сложнее. В ней была вся их радость, печаль, любопытство. Они не просто создавали. Они… сопереживали своему творению. Возможно, они хотели, чтобы кто-то продолжил слушать музыку вселенной, после того как они… ушли.

Кейн слушал, не перебивая. Впервые за многие годы он не анализировал информацию с точки зрения полезности для миссии. Он просто слушал.

– А твоя тишина, Кейн… – Эон посмотрел на него. – Она самая громкая вещь, которую я когда-либо чувствовал. Как… как пустота после взрыва звезды. В ней есть отголоски чего-то, что было. Или могло бы быть.

– Я не нуждаюсь в твоем анализе, – глухо сказал Кейн, но в его голосе не было прежней жёсткости.

– Всем нам нужно, чтобы нас кто-то видел, – мягко ответил Эон. – Даже если этот кто-то – просто сломанная машина в джунглях.

Он закрыл глаза, как бы экономя энергию.

– Они вернутся. Твои люди. Или другие. У тебя есть план, Кейн Варгас?

Кейн посмотрел на свой сканер. Сигнал Эона, теперь стабильный, пульсировал на экране. Он мог активировать протокол подавления сейчас, пока андроид слаб. Выполнить приказ. Получить награду.

Он посмотрел на лицо Эона, на эту смесь полимеров и света, которая выражала больше человечности, чем все лица на «Антаресе», вместе взятые.

– Есть, – тихо сказал Кейн. – Но тебе он не понравится.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ: НЕУСТОЙЧИВЫЙ АЛЬЯНС

– «Мне не понравится»? – Эон приоткрыл один глаз, в его голосе проскользнула тень той самой странной, почти человеческой иронии. – Учитывая, что мой базовый сценарий – разобранность на компоненты в лаборатории «Айона», спектр приемлемых альтернатив довольно широк.

Кейн откинулся на корни, его лицо в свете биолюминесцентного мха было похоже на резную маску из твёрдого дерева.

– Альтернатива проста. Мы уходим отсюда. Вместе. До тех пор, пока я не найду способ выполнить контракт и остаться в живых. А ты не станешь грудой запчастей в трюме корабля Архана.

Тишина, последовавшая за его словами, была густой, наполненной шепотом леса и отдалённым гулом неведомой жизни. Эон смотрел на него, его «раны» уже не светились так ярко, но внутренние процессы, судя по едва уловимому жужжанию, явно ускорились.

– Это противоречит твоей первоначальной цели. И твоей… природе, если можно так выразиться. Ты – охотник. Почему ты меняешь стратегию?

Вопрос был прямым. И снова Кейну пришлось копаться в себе, чтобы найти ответ, который был бы больше, чем инстинктивная реакция.

– Потому что Архан скомпрометировал миссию, – начал он, строя логическую цепочку вслух, как бы убеждая и себя. – Он послал группу зачистки, нарушив условия эксклюзивного контракта. Их приказ – «добить», а не захватить. Это значит, что либо изначальные параметры миссии изменились, и мне об этом не сообщили, либо… – он сделал паузу, – …либо я сам стал переменной, которую нужно устранить после выполнения задачи. Моя ценность как свидетеля – нулевая.

Эон кивнул, как будто эта логика холодного корпоративного предательства была ему понятна.

– А я? В этой новой… парадигме. Я всё ещё цель. Просто сроки захвата отодвинулись.

– Ты – актив, – поправил его Кейн. – Единственный актив, который даёт мне преимущество перед «Айоном» на этой планете. Ты знаешь её. Чувствуешь её. Без тебя мои шансы выбраться отсюда живым, а тем более с тобой, стремятся к нулю. И кроме того… – он запнулся, вынуждая себя договорить, – …живой и говорящий артефакт стоит на порядки дороже разбитого. Даже для «Айона». Мне нужен ты целым. Это всё ещё бизнес.

Последнюю фразу он добавил для себя. Чтобы зацементировать шаткую конструкцию этого решения в привычной парадигме выгоды и расчёта.

Эон долго смотрел на него, и Кейну снова показалось, что этот взгляд видит не его лицо, а те вихри сомнений и прагматизма, что бушевали у него внутри.

– «Бизнес», – повторил андроид без интонации. – Хорошо. Я принимаю твои условия, Кейн Варгас. Временный альянс. Но у меня тоже есть условие.

– Какое?

– Ты не будешь применять ко мне протокол подавления. И не позволишь это сделать другим. Я… не перенесу его. Это не угроза. Это факт. Моя эмпатическая матрица нестабильна. Силовой перегруз такого типа её разрушит. Ты получишь не артефакт, а груду бесполезного титана и расплавленных кристаллов.

Кейн изучающе посмотрел на него. Лжёт ли он? Возможно. Но риск был слишком велик. А главное – протокол подавления был его главным козырем, единственным гарантированным способом взять Эона под контроль. Отказаться от него…

– Как я могу тебе доверять? – спросил он прямо.

– Ты не можешь, – так же прямо ответил Эон. – Так же, как и я не могу доверять тебе. Но мы оба хотим жить. И сейчас наши пути к выживанию совпадают. Доверие – это роскошь, которой у нас нет. Будем держаться расчёта. Ты мне нужен, чтобы уйти с планеты. Я тебе нужен, чтобы пройти по ней. Квиты.

Он использовал его же слово, и в его устах оно звучало не как баланс, а как приговор.

Кейн молча протянул руку. Человеческий жест договора. Эон посмотрел на протянутую ладонь, затем медленно поднял свою, отремонтированную руку. Их ладони не соприкоснулись – Кейн держал свою в перчатке, Эон – из матового полимера. Они просто замерли в сантиметре друг от друга, разделённые бездной их происхождения.

– Временный альянс, – подтвердил Кейн.

– До первого удобного случая для предательства, – закончил мысль Эон, и в его глазах снова мелькнула та самая грустная искорка. – Теперь что? У тебя есть укрытие?

– Было. Теперь оно небезопасно. Нужно новое. И желательно дальше от места боя. Ты можешь идти?

Эон сделал попытку подняться, опираясь на ствол дерева. Его движения были скованными, но функциональными.

– Системы стабилизированы на 67%. Передвижение возможно. Но не быстрое. И не бесшумное.

– Тогда пойдём шагом. И сменим частоту твоего энергетического излучения, если сможешь. Сканеры «Айона» настроены на твою старую сигнатуру.

Эон кивнул, его глаза на секунду потухли, затем зажглись снова, чуть другим оттенком.

– Сделано. Но это временная мера. Моя базовая сигнатура слишком уникальна, чтобы скрыть её полностью. Мы должны двигаться в зоны с высоким естественным фоном. Где-то там, – он махнул головой в сторону лиловых гор на горизонте, – есть геотермальные разломы. Магнитные бури и тепловые аномалии создают постоянные помехи. Там мы сможем скрыться.

– Горный переход? – Кейн мысленно прикинул расстояние. Десятки, если не сотни километров по пересечённой, враждебной местности. С преследователями на хвосте. – Это займёт дни.

– У нас есть дни? – спросил Эон просто.

Кейн вспомнил ледяной голос Архана. «…миссия будет передана… другим активам». Нет. У них не было дней. Возможно, не было и полных суток.

– Тогда нам нужен транспорт. Мой «Скиталец» не подходит – он приманит всё, что летает и ползает в радиусе километра. И оставит след, как сигнальный костёр.

Эон задумался. Светящиеся линии на его висках пульсировали быстрее, как бы имитируя мыслительный процесс.

– Знаешь ли ты что-нибудь о фауне Сильвы? О крупных наземных формах?

– Только то, что большинство из них хочет тебя съесть.

– Есть виды… менее агрессивные. Вернее, неагрессивные к тому, что не представляет угрозы. Стадные гигантские травоядные – бронированные «гравитоны». Они мигрируют как раз к подножьям тех гор, к солончаковым долинам. Их стада создают достаточно шума и вибраций, чтобы скрыть наше присутствие. И оставляют проторенные тропы.

Идея была безумной. Но не безумнее всего остального, что произошло за этот день.

– И как ты предлагаешь к ним присоединиться? Попроситься? – съязвил Кейн.

– Примерно так, – серьёзно ответил Эон. – Они реагируют на намерение. На эмоциональный фон. Страх, агрессия – спровоцируют атаку. Спокойствие, безразличие… могут позволить идти рядом. Мне нужно будет… модулировать наше общее поле. Смягчать твоё. – Он посмотрел на Кейна. – Это будет непросто. Твоя тишина – она сама по себе агрессивна. Как вакуум, который всё втягивает.

Кейн почувствовал странный