Валькирис: Смерть греха. Часть 1

Глава 1.

Линкор «Оликон Райм». Ангарный отсек «Дельта-7».

Свист гидравлики и рёв истребителей, заходящих на посадку, оглушали всё вокруг. Воздух густо пах озоном, жжёным металлом и топливом для шаттлов. По гигантскому ангару, где могли бы разместиться целые городские кварталы, сновали техники, тягачи и группы таких же солдат, как они.

Отряд «Валькирия» стоял строем перед остроконечным, похожим на хищную скату формой, кораблём «Стикс». Рядом, прислонившись к шасси, Серафим в засаленном комбинезоне пилота что-то живо обсуждала с механиком, тыча пальцем в открытый панельный отсек.

– Опять настройки сбились? Я же говорила, после последнего прыжка стабилизатор похабно откалиброван! Он виляет, как пьяная шлюха на днях Содружества!

Каэстра, сохраняя идеальную выправку, позволила себе лишь легкое движение бровей. Ее рыжие волосы, убранные в тугой служебный пучок, казалось, не смели выбиться ни на миллиметр. Золотые кошачьи глаза холодно скользили по ангару, фиксируя всё: расположение огнетушителей, маршруты патрулей, выражение лиц проходящих мимо техников из других отрядов.

– Смотри-ка, «Валькирии» форсят, – донёсся чей-то смешок из группы проходящих мимо десантников в потрёпанной броне. – Опять их на прогулку посылают, пока мы настоящую работу делаем.

– Молчать в строю! – чей-то сержантский окрик заставил десантников ускорить шаг.

Ксерра, стоящая рядом, чуть слышно цокнула языком.

– Слышала, Каэстра? Мы «форсим». Надо бы им устроить показательную охоту. Привести парочку голов тех тварей с Волниса, пусть полюбуются.

– Позже, – беззвучно выдохнула Каэстра.

Лиран не шелохнулась, ее взгляд был устремлён вперёд, на приближающуюся фигуру офицера связи. Он шёл быстро, его планшет гудел тревожными уведомлениями.

– Командир Лиран, отряд «Валькирия». Срочный вызов в оперативный зал. Адмирал Вектор.

Лиран лишь кивнула, и отряд чётким строем двинулся за офицером, оставив Серафиму разбираться с кораблём.

Зеркальный полимерный пол отражал холодный синий свет голографических проекторов и строгие лица адмиралов. В центре зала парила объёмная карта сектора Геката.

Адмирал Вектор, его лицо напоминало старую, потрёпанную бурями карту, изучал их без приветствия.

– «Валькирия». Прерву вашу текущую деятельность. Три стандартных цикла назад пропал картографический корабль «Корбит». Класс «Зонд». Экипаж – семь человек. Задача – предварительная оценка планеты Некрума в системе Геката на пригодность к терраформированию.

На карте выделилась невзрачная планета лилово-серого цвета.

– Некрума. Атмосфера: азот 68%, метан 22%, сероводород 7%, примеси… короче, дышать этим – значит сдохнуть медленно и мучительно. Магнитное поле нестабильное, мощные бури. Поверхность – скалы, каньоны, высокая вулканическая активность. Рай для геолога и ад для всех остальных.

Иксора, стоя сзади, уже мысленно оценивала уровень помех. Ее пальцы непроизвольно пошевелились, будто печатая на невидимой клавиатуре.

– Последняя передача «Корбита» была обрывочной, – Вектор запустил запись. Искажённые помехами голоса: «…повторяем, обнаружили аномалию в районе координат… данные не соответствуют первоначальному сканированию… пытаемся…» – и резкий обрыв.

– Стандартные зонды, отправленные на разведку, либо теряли связь, либо разбивались о скалы в бури. Ваш «Стикс» оснащён усиленными сенсорами и экранами. Задача: найти «Корбит», установить причину ЧП, приоритет – бортовые журналы и данные сканирования. Экипаж – вторично. Вопросы?

– Конкурентная активность? – чётко спросила Лиран. – «Трест Сириуса» или вольные мародёры? Они могли бы перехватить корабль.

– Маловероятно. В том секторе нечего ловить, кроме камней и ядовитых туч. Но исключать ничего нельзя. Поэтому с вами взломщик и подрывник.

– О, наконец-то! – не удержалась Зорина, но тут же замолкла под взглядом Каэстры.

– Биологические угрозы? – спросила Ривена, и в ее глазах вспыхнул тот самый ненормальный интерес учёного.

– Данных нет. Считайте, что есть. Полный карантинный протокол при контакте с любым образцом. Конец связи.

Голограмма адмирала погасла, оставив после себя лишь тихое гудение проекторов и напряженную тишину.

– Ну что, девочки, – обернулась к ним Лиран, ее лицо всё так же напоминало высеченное изо льда изваяние. – Похоже, едем в ад. С премьерой. На посадку у вас пятнадцать минут.

Лиран не двигалась еще несколько секунд, ее взгляд был устремлен в пустоту, где только что висела карта Некрумы. Затем она развернулась к отряду с холодной, выверенной точностью.

– Отряд «Валькирия», на выход. Каэстра, со мной.

Четким строем, гремя каблуками по зеркальному полу, они вышли в коридор. Дверь за ними закрылась, и сразу же гул линкора стал громче, насыщеннее звуками жизни и работы огромного корабля.

Иксора тут же достала свой планшет, ее пальцы забегали по экрану.

– Запускаю предварительный прогруз данных по Некруме. Карты, история зондирований, атмосферные модели…. О, гляньте-ка, магнитные бури там случаются с частотой сердцебиения у гипервозбужденного грызуна. Веселуха.

– Значит, будет трясти, – констатировала Тайрана, уже мысленно перебирая список уязвимых систем «Стикса». – Усиленные экраны – это хорошо, но я погляжу на сервоприводы шасси. После последней посадки на Аресе они поскрипывали с подозрительным оптимизмом.

– Главное, чтобы не отвалились при входе в атмосферу, – бросила Зорина. – А то вместо эффектной посадки получим эффектный краш-лэндинг. Красиво, но непрактично.

– Могла и промолчать, – проворчала Ксерра, нервно похрустывая пальцами. – Мне еще с высоты в пять километров из горящего обломка кого-то отстреливать.

Лиран и Каэстра шли чуть впереди, не оборачиваясь, но прекрасно слыша весь этот обмен репликами.

– Твои мысли? – тихо спросила Лиран, обращаясь к заместителю.

Каэстра ответила не сразу, ее кошачьи глаза были прищурены, взгляд отсутствующий – она прокручивала в голове карту, данные, обрывки фразы с записи.

– Слишком мало данных для мыслей. «Аномалия» – размыто. Техногенная? Природная? Биологическая? Ривена будет в восторге от последнего, а мне это не нравится. Имей в виду, возможно, придется действовать в условиях жесткого карантина.

– Учту, – кивнула Лиран. – Держи их в узде, пока я на связи с «Оликоном».

Войдя обратно в оглушительный грохот ангара, они увидели, что вокруг «Стикса» кипела деятельность. Команда техников под руководством Серафим, которая уже забралась на крыло корабля, проводила последние проверки.

– Нееет, ты только посмотри на эту калибровку! – кричала Серафим вниз механику, тыча пальцем в открытый лючок. – Я же говорила после последнего прыжка! Он виляет, как… Каэстра! Рыжая, иди сюда, у тебя глаз-алмаз, взгляни!

Каэстра, не нарушая шага, подняла голову. Ее золотые зрачки сузились, выхватывая детали.

– Люфт на соединении три-пять. Три миллиметра. Критично для входа в турбулентную атмосферу. Меняйте проставку.

Механик, покраснев, кинулся к тележке с инструментами.

– Видишь? – Серафим довольно спрыгнула вниз. – А ты мне не верил! Девочки, добро пожаловать на борт, сейчас все будет о’кей!

Остальные члены отряда без лишних разговоров начали погрузку. Зорина принялась закреплять свой ящик со «специструментами» в бронированном отсеке. Ксерра аккуратно установила свою винтовку в стойку оружия рядом со штурмовым креслом. Ривена проверяла герметичность медицинского кейса, пробегаясь по контрольному списку. Тайрана сразу направилась к открытому техническому люку, чтобы лично оценить состояние сервоприводов.

Каюта пилота и пассажирский отсек «Стикса» представляли собой единое пространство, заставленное креслами и консолями. Воздух пах озоном, свежей смазкой и… жареным картофелем.

– Ты опять еду на панели управления разогреваешь? – вздохнула Тайрана, протискиваясь с паяльником к своему месту.

– Это традиция! – парировала Серафим, усаживаясь в пилотское кресло и натягивая шлем. – Для удачи. Картошка никого еще не подводила.

Каэстра заняла место справа от пилота, главного оператора. Ее пальцы привычно пролетали по сенсорным панелям, выводя на экраны телеметрию корабля, карту маршрута, показания внешних датчиков.

– Все системы в норме. За исключением люфта, который исправляют. Запасы? – она повернулась к Тайране.

– Полные баки, полные бункеры. Фильтры новые, спасибо нашим «друзьям» с Альфы-Центавра. Взрывчатки… – Тайрана бросила взгляд на Зорину.

– Достаточно, чтобы оставить от этой Некрумы приятное воспоминание в виде симпатичного кратера, – та щелкнула замками на своем бронежилете.

– Постараемся обойтись без кратеров, – сухо заметила Лиран, занимая место командира позади Каэстры. – Займите места. Пристегнитесь.

Иксора, подключившись к центральному компу, бормотала себе под нос:

– Глушу все неиспользуемые каналы, усиливаем приемник на частотах «Корбита»… Магнитный фон уже нарастает, как предсмертный хрип. Будет весело.

Ксерра пристроила винтовку между колен и защелкнула привязные ремни с громким, нетерпеливым щелчком.

– Только бы не укачало. Ненавижу эти прыжки с помехами.

– Если укачает, в аптечке есть пакеты, – без тени насмешки сообщила Ривена, фиксируя свой мед-кейс. – И седативы. На крайний случай.

Серафим провела финальный опрос систем.

– Конфигурация проверена…. Так, «Оликон Райм», «Стикс» к вылету готов. Запрашиваю разрешение на отстыковку и выход на курс.

Голос диспетчера прозвучал в наушниках:

– «Стикс», разрешение получено. Удачи, «Валькирия». Счастливо вернуться.

С легким толчком и нарастающим гулом истребители корабль отошел от массивного корпуса линкора. Звезды за главным визором медленно поплыли.

– Ну что, девочки, – Серафим положила руки на штурвалы. – Пристегнулись покрепче. Стандартный прыжок на границе сферы влияния Гекаты. Через двадцать секунд. Магнитные бури на подходе – обещают трясучку, так что не обессудьте.

Каэстра бросила последний взгляд на показания. Все было в норме. Она встретилась взглядом с Лиран и чуть кивнула. Готовы.

Корабль содрогнулся, и за визором звезды превратились в сверкающие стрелы. Гиперпространственный прыжок начался.

Искажённое пространство гиперпрыжка сжало время в тонкую нить и резко выбросило «Стикс» в обычную реальность. Переход всегда был жёстким, но на этот раз Серафим справилась мастерски – корабль лишь глухо вздрогнул всем корпусом, словно отряхиваясь после падения в ледяную воду, и выровнялся. Гул двигателей сменился ровным, натужным гудением работы маршевых.

За иллюминаторами кают-компании вновь застыли звёзды, но уже другие – холодные, чужие, лишённые привычных созвездий Оликона. И прямо по курсу, перекрывая полсвода, висел лилово-серый шар Некрумы, окутанный клубящимися ядовитыми тучами, сквозь которые прорывались багровые вспышки молний.

– Прибыли. Система Геката, – голос Серафим прозвучал чуть хриплее обычного, но всё так же уверенно. Она откинула забрало шлема и провела рукой по лицу, смахивая несуществующую пыль. – Всем привет от гиперпространства. У кого голова кружится, у Ривены в кейсе есть пакеты. Не стесняйтесь, я сама пару раз ими пользовалась.

– Твою мать, Сера, – простонала Ксерра, откинув голову на подголовник и зажмурившись. Она была бледнее обычного, и ее пальцы бессильно сжимали приклад винтовки. – Я же говорила, ненавижу эти дерганья. Словно тебя в барабане стиральной машины крутят.

– Но жива, – философски заметила Зорина, уже с характерным металлическим щелчком отстёгивая ремни. – А это главное. Можно уже разминаться? У меня ноги затекли, а мне ещё заряды проверять.

– Приступайте к подготовке, – скомандовала Лиран, также освобождаясь от привязей. Ее движения были выверенными и экономными. – До входа в атмосферу двадцать минут. Каэстра, сканирование на отметку последнего сигнала «Корбита». Иксора, попробуй поймать хоть что-то в эфире. Любой сигнал, любую аномалию.

Каэстра уже была погружена в данные. Ее пальцы летали по сенсорным панелям, выстраивая на экранах сложные схемы сканирования. Свет мониторов отражался в ее золотых, суженных до вертикальных щелочек зрачках.

– Устанавливаю связь с нашими старыми зондами, оставшимися на орбите. Приём… есть, но сигнал слабый. Магнитные бури его глушат. Загружаю актуальные данные по полю. Картина… нерадостная. Бури идут волнами, как приливы. Между ними есть короткие окна относительного спокойствия. Серафим, я передаю тебе расчётные точки для безопасного захода. Попробуем проскользнуть между двумя пиками активности.

– Получила, рыжая. Сижу, смотрю, любуюсь, – отозвалась пилот, ее пальцы уже бегали по своей панели, закладывая предложенный курс. – Красиво, конечно. Как гигантский синяк. Надеюсь, внутри не так болезненно.

Иксора, всё ещё подключённая к компу через спинальный кабель, издала недовольное шипение, похожее на помехи.

– Эфир чище, чем совесть у того дрыща из «Молота». Ничего. Ни всплесков, ни переговоров, ни даже фонового гудения стандартного аварийного маяка. Тишина, как в могиле. Мёртвая и глухая. Жутковато. Как будто тут всё вымерло.

– Может, их уже и нет? – предположила Ксерра, открыв глаза и с видимым усилием отстёгиваясь. Она сделала глоток воды из трубки в шлеме. – Разнесло на атомы этими бурями. От «Корбита» и пыли не осталось.

– Корабль класса «Зонд» имеет усиленный корпус, рассчитанный на экстремальные условия, – возразила Тайрана, уже снявшая свой шлем и тщательно протиравшая забрало специальной салфеткой. – Маловероятно, что он разрушился на орбите просто от бурь. Но если его швырнуло о скалы при падении…. тогда мы будем искать обломки. Много обломков. И потребуется техника для вскрытия.

– Тогда я тем более пригожусь, – Зорина довольно похлопала по своему подсумку. – Чтобы вскрыть обломки или пробраться через завалы, иногда нужен деликатный, контролируемый подрыв.

– «Деликатный» и твой «подрыв» – слова-антонимы, – пробурчала Ксерра, потягиваясь и разминая шею. Ее взгляд упал на визор, и она поморщилась. – И после этого нам туда. Просто прекрасно.

Ривена тем временем вскрыла свой массивный медицинский кейс. Внутри аккуратно лежали стерильные шприцы, скальпели, портативные сканеры и наборы для забора проб в герметичных контейнерах.

– Если они разбились, возможны биологические загрязнения. Останки, разложение в нестандартной атмосфере… – ее голос приобрел мечтательные нотки. – Интересно, как местный коктейль из сероводорода и метана влияет на процессы гниения и разложения тканей. Надо будет взять образцы почвы и воздуха прямо на месте падения. Для сравнения.

Все посмотрели на нее с одинаковой долей брезгливости и привычной покорности судьбе.

– Ривена, – голос Каэстры снова приобрёл те стальные, предупреждающие нотки, что заставляли всех вытягиваться в струнку. Она не отрывалась от экранов.

– Да-да-да, знаю, знаю, «без моих экспериментов на корабле». Скука смертная. Ладно, ограничусь пробами в герметичных боксах.

– Серафим, начинай заход, – скомандовала Лиран, вставая и направляясь к своему шкафчику со снаряжением. – По расчётному курсу Каэстры. Группа высадки – окончательная проверка скафандров и снаряжения. У нас десять минут. Не упустите ни одной детали.

Подготовка закипела с новой силой, но теперь не хаотичным гвалтом, а отлаженная, быстрая. Щелкали замки бронежилетов, гудели приборы, проверяющие герметичность скафандров, слышался сдержанный шепоток самопроверок и переклички.

Каэстра, закончив с навигацией, отодвинулась от консоли и принялась облачаться в лёгкий, но прочный бронескафандр. Рыжие волосы она убрала под плотный подшлемник, заправив каждую прядь. Золотые глаза, лишённые теперь своего огненного обрамления, с холодной концентрацией следили за показателями команды на внутреннем дисплее ее шлема, одновременно проверяя крепление разъемов системы жизнеобеспечения на своей груди.

– Связь – проверена, каналы чистые, – доложила Иксора, отсоединяя кабель и вставая.

– Оружие – проверено, магазины полные, – отозвалась Ксерра, полностью оправившаяся, с привычной ловкостью досылая патрон в патронник своей винтовки.

– Взрывчатка – на месте и очень хочет познакомиться с Некрумой поближе, – это была Зорина, пристёгивая последний подсумок к поясу.

– Медицинский кейс – готов, седативы и противорвотные наготове, – подтвердила Ривена, закрывая крышку кейса с тихим щелчком.

– Системы скафандра – в норме, давление в пределах допустимого, – закончила Тайрана, надевая шлем и проводя финальную диагностику.

«Стикс» с нарастающим гулом и лёгкой вибрацией начал входить в верхние слои атмосферы. Корабль затрясло с новой силой, зазвенели какие-то незакреплённые детали.

– Ну вот, началось! – крикнула Серафим, обеими руками сжимая штурвалы и упираясь ногами в педали. По ее голосу слышно было, что она улыбается. – Держитесь, девочки! Сейчас будем продираться сквозь эту шрапнель! Как же я обожаю свою работу! Прямо как на экстремальных горках, только с привкусом смерти!

Каэстра взглянула на Лиран. Та уже была в полной экипировке и стояла, держась за поручень, ее лицо спокойное и непроницаемое. Она смотрела на визор, где неслись багровые всполохи плазмы, омывающей щиты корабля. Их взгляды встретились, и Лиран чуть, почти незаметно кивнула. Всё идёт по плану.

Спуск в ад начинался.

Дрожь корпуса плавно сменилась с хаотичной, нервной вибрации на низкий, ровный, почти утробный гул работы посадочных двигателей. Багровые всполохи плазмы за главным визором рассеялись, сменившись мрачной, почти осязаемой пеленой лилово-серой атмосферы Некрумы. Вид был угнетающим: бескрайние поля серого щебня, ощетинившиеся скалистыми пиками, утопающие в ядовитых желтоватых туманах, клубящихся под порывами ветра.

«Стикс» вышел на стабильный курс снижения, ведомый уверенными руками Серафим.

– Фух, пронесло, – выдохнула пилот, слегка ослабив хватку на штурвалах, но ее пальцы продолжали быстрым, привычным танцем перебегать по сенсорным панелям, внося микроскопические поправки. – Щиты держались на пределе, но держались. Тайрана, передаю тебе телеметрию по нагрузкам на корпус и силовые рамы. Погляди, не пошли ли где трещинки по сварным швам. После такой тряски всё что угодно может дать слабину.

– Уже смотрю, – тут же, не отрываясь, отозвалась инженер, ее взгляд прикован к планшету с бегущими строками данных. – Пока всё в пределах нормы. Деформации минимальные. Но после такого «массажа» я бы настоятельно рекомендовала полную диагностику в доках «Оликона». Как в том старом анекдоте про девушку после тайфуна – вроде цела и формы на месте, но всё внутри болит и просится на техобслуживание.

– Готовьтесь к выходу, – голос Лиран прозвучал чётко, заглушая лязг расстёгиваемых привязных ремней. – Приземляемся в трёх минутах. Цель – координаты последнего сигнала «Корбита». Каэстра, твой выход. Первая у шлюза.

Каэстра уже стояла у массивного шлюза, ее поза была собранной, как у пружины, готовой развернуться. Она провела последнюю, чисто автоматическую проверку системы жизнеобеспечения своего скафандра, ее золотые глаза скользнули по показателям давления, состава воздуха и заряда батарей на внутреннем дисплее шлема.

– Герметичность на всех в норме. Показатели стабильны. Готовность к разгерметизации через девять секунд. Иксора, как эфир? Хоть что-то?

Взломщик, уже отсоединившаяся от центрального компа, сделала кислую гримасу, пошевеливая пальцами в тактильных перчатках, будто ощупывая невидимые помехи.

– Тишина мёртвая, я уже говорила. Глушит так, что даже мои импланты звенят от этой фоновой статики. Поймала только обрывки какого-то старого, на три цикла запоздавшего, шифра с автоматического ретранслятора Содружества. Похоже, «Грифоны» тут пару циклов назад картографировали соседний астероидный пояс. Скукотища, даже пошутить было не над чем в их переговорах. Сухие отчёты, как у роботов.

– «Грифоны» – те ещё зануды, – фыркнула Ксерра, начищая оптический прицел на своей винтовке мягкой тряпочкой. – Зато работают чисто и без глупых косяков. В отличие от тех клоунов из «Молота», которые на ровном месте умудряются…. Ой!

Корабль с глухим, но мягким стуком коснулся поверхности, заставив всех слегка подпрыгнуть на месте. Гул двигателей стих, сменившись настораживающей тишиной, нарушаемой лишь шипением систем корабля и свистом ветра снаружи.

– Приехали! – прокричала Серафим, откидываясь в кресле и снимая шлем. – Добро пожаловать на курорт «Серая Тоска»! Температура за бортом – минус двадцать по Цельсию, коктейль из газов – бесплатный и смертельный, снаружи – ласковый бриз со скоростью пятнадцать метров в секунду. Не задерживайтесь, девочки, а то скучать без вас буду!

Ривена, поправляя плотно облегающую перчатку, скользнула долгим, оценивающим взглядом по фигуре Каэстры в обтягивающем бронескафандре, подчёркивающем каждую линию.

– Знаешь, Каэстра, в таких экстремальных условиях очень важно вовремя делиться теплом, – ее голос приобрел игривые, бархатные нотки. – Если замёрзнешь там, в этой промозглой пустоши, я всегда готова предложить… интенсивный метод согрева. На двоих. Или, если заскучаем, втроём, – она бросила многообещающий взгляд на Ксерру, – если наша строптивая охотница вдруг решит присоединиться. Говорят, физическая активность отлично разгоняет кровь.

Ксерра покраснела под забралом и что-то пробормотала про «сумасшедшую бионяню» и «нуждается в седативах сильнее, чем я».

– Ривена, – голос Каэстры не повысился ни на градус, оставаясь ровным и спокойным, но в нём явственно прозвучала стальная нить предупреждения. – Фокус на задании. Твои эксперименты – на инопланетных образцах, а не на сослуживцах. Уяснила?

– Мечтать не вредно, – театрально вздохнула Ривена, но тут же ее выражение лица сменилось на деловое. – Ладно, ладно. Иду искать трупики для вскрытия. Может, хоть они меня порадуют своим необычным строением. Или отсутствием такового.

– Шлюз разгерметизируется через десять секунд, – предупредила Лиран, ее рука в бронированной перчатке легла на плечо Каэстры на мгновение, передавая нечто большее, чем просто тактильный контакт – полномочия и доверие. – Стандартный патрульный порядок. Каэстра – на точке, я – прикрытие сзади. Остальные – за нами на расстоянии пяти метров. Зорина, никакой самодеятельности. Всем бодренько. На выход.

Раздалось шипящее, нарастающее звучание откачиваемого воздуха, и тяжёлая, многослойная дверь шлюза с глухим скрежетом начала медленно отъезжать в сторону, открывая вид на негостеприимный, безжизненный пейзаж Некрумы. Песок и мелкий щебень закрутились вихрем, врываясь в шлюзовую камеру.

Тяжёлая дверь шлюза окончательно отъехала, впуская внутрь не просто ветер, а полновесный, яростный поток, наполненный абразивной пылью и едкими газами. Песок и мелкий щебень, подхваченные ураганным ветром, с силой врезались в бронескафандры, издавая сухой, дробящий стук, словно кто-то сыплет груду камней на металлический поднос. Воздух снаружи был густым, лилово-желтым, видимость не превышала пятидесяти метров, превращая пейзаж в размытый, зловещий акварельный рисунок.

Каэстра сделала первый шаг на поверхность Некрумы. Сапог ее бронированного ботинка утонул в сыпучем, похожем на пепел грунте с тихим, зловещим шелестом. Она инстинктивно пригнулась, ее золотые глаза, защищённые поляризованным светофильтром забрала, моментально сканировали местность, выискивая малейшее движение, аномалию рельефа, любой признак угрозы или присутствия.

– Никаких признаков «Корбита» в непосредственной близости, – ее голос прозвучал в общем канале связи, чёткий и спокойный, заглушая вой ветра. – Идём к координатам. Ксерра, левый фланг, высматривай всё, что выделяется на фоне этого великолепия. Любую аномалию. Иксора, продолжай сканировать эфир. Любой всплеск, даже на грани помех.

– Пытаюсь, – раздался в наушниках напряжённый, слегка раздражённый голос взломщика. Она осталась внутри «Стикса», прикованная к мониторам. – Помехи такие, что кажется, будто все проклятые «Молоты Тора» разом включили свои глушилки на полную мощность и устроили тут оргию с помехопорождением. Ничего внятного не слышно, только белый шум и какие-то обрывки, похожие на скрежет.

– Может, они и тут насолили? – предположила Зорина, выходя следом и с почти удовольствием принимая удар стихии своим корпусом. – Оставили свои «сюрпризы» на радость следующим посетителям? Я бы с радостью нашла парочку и вернула отправителю. Наконец-то будет повод для громкого, красивого бабаха с доставкой на дом.

– Без лишней инициативы, Зорина, – жёстко, без колебаний парировала Лиран, занимая позицию позади Каэстры, ее винтовка со снятым предохранителем лежала наготове. – Это не игра в сапёра. Двигаемся. Колонной. Интервал – пять метров. Ривена, Тайрана – в центре.

Отряд тронулся в путь, медленно, преодолевая сопротивление шквального ветра и вязкого, зыбкого грунта. Некрума встретила их негостеприимно: под ногами хрустел щебень, ветер выл, закручивая в причудливые вихри ядовитые тучи, а с неба изредка моросила едкая, жёлтая жижа, оставляющая мутные разводы на забралах.

– Ох, красотища, – саркастически протянула Ксерра, всматриваясь в лиловую мглу через многократный зум своего прицела. Ее поза была расслабленной, но каждый мускул готов к мгновенной реакции. – Прямо как на тех пафосных открытках, которые «Грифоны», возможно, шлют своим мамочкам. «Привет из адской дыры, целую, ваш примерный сын». Ничего не вижу, только камни, скалы, туман…. Стой!

Все замерли на месте, как по команде. Каэстра немедленно присела в боевую стойку, подав сжатой в кулак рукой сигнал «стоп».

– Что? – тихо, без лишних эмоций спросила Лиран, ее палец лёг на спусковой крючок.

– Впереди, на скале. Метров триста по азимуту ноль-семь-пять. Не природное образование. Отражение… Металлическое. – Голос Ксерры стал низким, собранным, абсолютно профессиональным. – Похоже на обломок обшивки. Крупный. В скалу вмёрз как есть.

– Идём, – скомандовала Каэстра, уже двигаясь вперёд ускоренным, но осторожным шагом, используя естественные укрытия – валуны, выступы скал.

Через несколько минут тяжёлого пути они уже стояли перед огромной, изогнутой, изуродованной плитой металла, вмёрзшей в базальтовую скалу, как наконечник копья. На обгоревшей, исцарапанной поверхности угадывались полустёртые буквы – часть названия «…рбит-1…».

– Это он, – констатировала Тайрана, проведя ручным спектрометром по поверхности. Прибор издал тихий писк. – Сплав совпадает. Титановый композит с добавлением… Отколот с огромной силой. Смотрите, края… они не рваные, как от удара, а скорее… оплавленные изнутри. Странно.

Ривена присела на корточки рядом, ее профессиональный интерес мгновенно переключился с флирта на науку. Она достала стерильный зонд.

– Крайне любопытно. Нет характерных признаков внешнего воздействия – вмятин от кинетического удара, следов энергетического оружия. Как будто его… разорвало изнутри. Словно бомба сработала в отсеке. – Она посмотрела на Каэстру, и в ее глазах, видимых через забрало, вспыхнул тот самый, ненормальный огонёк исследователя, нашедшего нечто уникальное. – Каэстра, можно я возьму микроскоб? Прямо с этого края? Для спектрального и биологического анализа? Обещаю, ничего взрывоопасного или летучего. Только… немного плоти.

Все замерли. Даже вой ветра, словно стих на секунду, заглушённый этим словом.

– Плоти? – медленно, с нарастающим напряжением переспросила Лиран, ее взгляд прилип к обломку.

Ривена уверенно указала перчаткой на тёмное, засохшее, почти чёрное пятно у самого среза металла.

– Вот. Органические остатки. Но… – она провела над пятном портативным сканером, и тот выдал тревожный низкочастотный гудок, – по предварительному скану, структура белков и клеточное строение… совершенно чужие. Не человеческие. И не какие-либо из известных Содружеству ксеновидов.

– Вот чёрт, – тихо, но чётко выдохнула Ксерра, ее винтовка инстинктивно поднялась, описывая небольшие секторы обстрела. – Значит, не бури. Их не швыряло о скалы. Их кто-то достал. Или… что-то.

– Иксора, – голос Каэстры был резким, как щелчок затвора. – Срочно! Сканируй местность на био-аномалии. Всеми доступными частотами, глуши помехи вручную. Зорина, приготовь осветительные и дымовые гранаты. Мы идём дальше, к эпицентру обломков. Все – максимальная боевая готовность. – Она обвела взглядом команду, и ее кошачьи глаза сияли холодным огнём в полумраке шлема. – Похоже, «Корбит» столкнулся с тем, что не вписывается ни в одни отчёты Содружества. И это где-то здесь.

Вой ветра теперь казался не просто погодным явлением, а зловещим, насмешливым завыванием, доносящимся из ниоткуда. Она давила на барабанные перепонки, становясь почти физической субстанцией. Даже вечно невозмутимая Лиран замерла на мгновение, ее пальцы чуть сильнее, белее кости, сжали рукоять винтовки.

– «Не вписывается в отчёты» – это мягко сказано, – пробормотала Ксерра, но на этот раз в ее голосе не было привычного сарказма, звучал приглушенно, почти прилипчиво. Ее коренастая, приземистая фигура, идеальная для стрельбы с упора, казалась съежившейся. – У «Ястребов» была похожая история на Эридане-4. Нашли обломки, всё в странных органических наслоениях. Потом трое суток отмывались в дезинфекционной камере. Говорят, командир до сих пор чешется, когда видит что-то липкое.

– Не напоминай, – скривилась Зорина, но ее азарт мгновенно угас, сменившись нервной гримасой. Она инстинктивно потрогала подсумок с гранатами, не для того чтобы взорвать, а для самоуспокоения. – Я тогда ползала по вентиляции их корабля со щёткой. Лучше уж сразу подорвать, чем такую мерзоту отскабливать. Патологический ужас.

– Тишина в эфире! – жёстко, но без обычной мощности оборвала их Лиран. Ее собственный голос слегка дрогнул, будто она боролась с желанием обернуться. – Каэстра, что дальше?

Каэстра не отводила взгляда от зловещего пятна. Ее стройная, поджарая фигура в обтягивающем скафандре, подчёркивавшем гибкую силу и длину конечностей, была абсолютно неподвижна, словно изваяние. Только золотые глаза за забралом сузились ещё сильнее, превратившись в две щелочки, вглядывающиеся в сущность этого места.

– Ривена, бери пробы. Максимальная осторожность. На расстоянии. Тайрана, прикрой ее, мониторь показания сканера на предмет любых, малейших изменений. Зорина – периметр, смотри под ноги. Ксерра – со мной. Идём вперёд, по траектории разлёта обломков. Медленно.

Ривена, ее высокая, несколько угловатая фигура с длинными пальцами пианистки, моментально ожила. Ее движения были лишены привычной игривой театральности. Она извлекла из кейса стерильный контейнер и манипулятор на длинной телескопической ручке с предельной, почти механической аккуратностью.

– Не волнуйся, дорогая, – ее голос в общем канале звучал приглушенно, без прежней сладости. – Я аккуратна, как тот вивисектор с «Фениксов» на своей первой операции. Помнишь того блондинистого? Он так трепетно относился к образцам… почти как к любовницам. Пока одна из них не откусила ему палец.

Она замолкла, будто осознав, что ее шутка обрела зловещий, пророческий оттенок.

Каэстра сделала несколько шагов вперёд. Ее движения были плавными, экономичными, как у крупной кошки на охоте, но без ее уверенности. Каждый шаг ее сапога в сыпучем грунте отдавался в наушниках оглушительным хрустом. Ксерра двигалась чуть сзади и слева, ее спина напряглась, плечи поднялись к ушам.

Они продвигались медленно, от валуна к валуну, будто крадучись. Грунт под ногами стал меняться. Появилось больше оплавленных фрагментов, обгоревших кусков проводки, которые хрустели под ногами с неестественной громкостью.

– Иксора, как там? – спросила Каэстра, ее голос был чуть громче шепота, нарушая давящую тишину.

Ответ последовал не сразу, словно пилот тоже прислушивалась к чему-то.

– До сих пор глухо! – послышалось, и в ее голосе слышалось напряжение. – Ни тебе переговоров «Скорпионов» об их дурацких татуировках, ни даже похабных песенок «Молота» после удачной вылазки. Тишина. Как будто всё живое тут вымерло или… затаилось и слушает нас.

– Мне это не нравится, – тихо, почти про себя, сказала Ксерра. Ее глаза бегали по скалам, выискивая не движение, а его отсутствие, что-то замершее и притворившееся камнем. – На Тартаросе-9 тоже было тихо. Пока из песка не полезли те твари с клешнями. У «Гарпий» тогда потери были… жуткие. Их находили… пустыми.

Внезапно Тайрана, присевшая на корточки у очередного обломка, резко подняла руку, застыв в неестественной позе.

– Стой! – ее голос сорвался на фальцет. – Ещё один кусок обшивки. Больше. И… смотрите.

Она указала на металл. На нём был художественный, сложный узор из множественных борозд, словно по титану водили гигантской, исступлённой рукой, выцарапывая безумные письмена. И по краям каждого штриха – те самые странные органические наслоения, словно слизь, моментально застывшая на смертельном холоде Некрумы, повторяющая эти узоры.

Ривена медленно, почти не дыша, поднесла сканер к странному наросту на обшивке.

– Это не коррозия… – ее шёпот был суеверного ужаса. – Следы похожи на… внедрение. Чужеродный материал в структуру металла. Как будто его заразили.

Лиран подошла ближе, ее лицо за забралом было бледным.

– «Корбит» не просто разбился. Его не уничтожили. Его… использовали.

В этот момент Иксора крикнула в общий канал, и в ее голосе было лишь леденящее, отрешённее:

– Каэстра! Лиран! С северо-востока! Тепловая сигнатура… она не похожа ни на что из известных! Очень высокая, очень быстрая! Двигается в нашу сторону! Не по прямой, а как будто… обходит с фланга!

Ее голос, не заглушенный в визге. Он просто оборвался, сменившись нарастающим, влажным, булькающим звуком, доносящимся не из радиоканала, а отовсюду сразу – из-за скал, из-под земли, из самого воздуха. Это был звук чего-то огромного, влажного и неспешно просыпающегося.

И тогда они его увидели. Вернее, увидели движение. Из-за гребня скалы, метров за пятьдесят, плавно, без единого звука, выдвинулась… фигура. Высокая, около двух с половиной метров, с неестественно длинными и тонкими конечностями. Ее очертания были угловатыми, будто сложенными из обломков тёмного, отполированного хитина и тусклого металла. Это была хищная, биомеханическая конструкция. Голова лишена глаз, вместо них – гладкая, выпуклая пластина, испещрённая мелкими, хаотично мигающими точками холодного синего света. Из спины торчали несколько острых, серповидных отростков, напоминающих сложенные крылья или лезвия.

Оно не издавало звуков. Не рычало, не шипело. Лишь тихий, едва уловимый щелчок суставов сопровождал его движение. Оно остановилось, повернув в их сторону слепую голову. Мерцающие точки на пластине застыли, словно сканируя их.

– Назад… – выдохнула Каэстра. Ее голос, обычно ровный и стальной, дрогнул, сдавленный тисками первобытного, животного ужаса, который не брали в расчет никакие уставы и тренировки. – Медленно. К кораблю. Не поворачивайтесь спиной. Не сводите с него глаз.

Но это было лишь первое. Из-за соседних скал, из теней обломков «Корбита», вышли ещё двое. Такие же. Абсолютно идентичные. Они двигались с одинаковой, пугающей плавностью, начиная окружать – тактику охоты, отсекая путь к отступлению.

Лиран замерла, выпрямившись во весь свой высокий, почти аристократический рост. Но теперь ее гордыня была разбита вот этим – идеальной, бездушной военной машиной, лишённой страха, слабостей и, что было самым унизительным, лишённой вообще какого-либо интереса к ним как к противнику. Оно проводило оценку угрозы, как сканер. «Мы – элита», – пронеслось у нее в голове, но этот тезис разбивался о молчаливую эффективность твари. Они были для него просто помехой, которую нужно устранить. Это осознание жгло ее изнутри больнее плазмы.

Зорина, вся дрожа от подавленной ярости, сжала гранату. Но ее взгляд метнулся с одного существа на другое, которое вышло слева, а затем на третье – справа. Не было одной цели для ее «бабаха». Тактическая ловушка. Ее мощь, рассчитанная на взрыв и разрушение, была бесполезна против этой бесшумной, расчётливой координации. «Дай мне цель!» – молилась она, но цели были три, и они действовали как единый организм, не оставляя ей шанса на героический самоуничтожающий взрыв. Беспомощность жгла ее яростнее пламени термитной смеси.

Иксора, с ее кибернетическими имплантами, ощутила приступ тошноты. Ее сенсоры, выхватывавшие тепловые контуры, фиксировали аномалию – существа были почти холодны, за исключением нескольких точек, похожих на перегревшиеся процессоры. Ни эмоций, ни биохимических сигнатур, только чистая механика. «Они сильнее. Просто потому, что они… алгоритм», – прошептала она. Ее технологии были слепы перед этой формой жизни, не имеющей души, которую можно было взломать.

Тайрана, ее коренастое тело съёжилось. Она смотрела на хитиново-металлические тела и не видела в них ничего, кроме смертоносного мусора. Ни запчастей, ни ценных сплавов – лишь совершенный, абсолютно бесполезный для нее инструмент убийства. «Пустая трата…», – думала она с физическим отвращением. Ее жадность сталкивалась с тотальной невозможностью что-либо сохранить, даже собственную жизнь, и это вызывало глухую, бессильную злобу.

Ксерра ощутила пустоту в желудке. Ее жажда новых впечатлений, экзотических трофеев, обернулась леденящим душу прозрением. Ни трофеев, только охота, и охотником были не они. Перед ней был идеальный хищник, чья чуждость была настолько полной, что не оставляла места даже для любопытства, только для животного страха. «Я не хочу это видеть…» – это была мольба, идущая от самых глубинных инстинктов.

И тогда первое существо сделало шаг вперёд. Плавное, экономичное движение. Его длинные конечности с острыми, как бритва, когтями мягко коснулись грунта. Точки на головной пластине замерли, сфокусировавшись на Лиран.

Движение было не гипнотическим и идеально выверенным всякой суеты. И от этого – в тысячу раз более ужасающим. Они не нападали, сжимали кольцо. Три идентичные фигуры двигались в полной тишине, синхронно, как части одного механизма. Их слепые, мерцающие головы повёрнуты на отряд, но невозможно было понять, на ком именно сфокусирован «взгляд».

– Отходим… – прошептала Каэстра, и ее голос, сорвавшийся вначале, снова обрёл крупицу стальной твердости. – Медленно. Не спускайте глаз. Ни на секунду. Держим строй.

Они начали пятиться. Шаг за шагом. Спинами друг к другу, образуя импровизированный, хрупкий круг. Их бронированные сапоги скребли по камням, и каждый звук, каждый хруст щебня под подошвой казался им оглушительно громким, кощунственным на фоне этой абсолютной, давящей тишины.

Они отступали. Медленно, стараясь дышать тише.

А существа – медленно, неотвратимо, беззвучно – смыкались.

Пятиться по сыпучему грунту, не сводя глаз с трёх пар бездушных «лиц», было изматывающей пыткой. Каждый шаг давался с невероятным усилием, будто ноги в схватившемся бетоне. Тишина, исходящая от них, стала физическим грузом, давившим на барабанные перепонки, проникавшим в мозг и вытеснявшим все мысли, кроме одной – они в ловушке.

– Они… приближаются, – голос Ксерры прозвучал сдавленно, лишённый всяких эмоций, кроме голого ужаса. Ее легкое, сильное тело, идеальное для стрельбы из укрытия, теперь чувствовалось неповоротливой, грузной мишенью. Она ощущала, как по спине, между лопатками, катятся струйки холодного пота. Ее «желудок», всегда требовавший новых «впечатлений», судорожно сжимался. «Они зачищают территорию», – пронеслось в ее голове. Осознание того, что они – всего лишь помеха, которую устраняют с машинообразной эффективностью, было унизительно и страшно.

Внезапно, словно по невидимому сигналу, тактика существ изменилась с обманчивой плавностью. То, что слева, сделало короткий, стремительный бросок, по диагонали, отрезая путь к отступлению в сторону открытой равнины. Его движение было беззвучным и молниеносным.

Второе существо, до этого замершее, резко выбросило вперёд длинную, суставчатую конечность. Из ее «запястья» с коротким шипящим звуком выстрелил тонкий, тёмный отросток, похожий на гарпун или щупальце, состоящее из сцепленных хитиновых сегментов. Он пронзил воздух и впился в скалу в метре от Зорины, не задев ее, но забрызгав ее шлем мелкими осколками камня.

Зорина замерла на месте. Вся ее ярость, всё клокотавшее в ней бессилие, кипевшее всего минуту назад, мгновенно испарилось, сменилось леденящим, животным, всепоглощающим страхом. Она с ужасом наблюдала, как хитиновый «хлыст» с сухим щелчком отцепился от скалы и с молниеносной скоростью втянулся обратно в конечность существа. Демонстративный выстрел. Предупреждение. Послание было ясным: дистанция не является защитой. Внутри всё ещё вопило о взрыве, но ее руки, обычно такие сильные и точные, онемели. Оно могло достать ее отсюда, просто играло.

– А-а-а! – крик Зорины был сдавленным, полным неподдельного, первобытного ужаса. Она дёрнулась назад, споткнулась о камень. Ее лицо под забралом исказила гримаса чистого, немого ужаса. Ярости не осталось и следа.

Этот короткий, точный выстрел стал спусковым крючком для всех.

Лиран, увидев это, ощутила унизительный, всепоглощающий страх. Ее вера в тактику, в дистанцию боя, рухнула окончательно. Эти твари демонстрировали тактическое превосходство. Они маневрировали, отрезали, деморализовали. Мысль о том, что ее командирские навыки, ее расчёты, были абсолютно бесполезны против этого холодного, безошибочного алгоритма охоты, парализовала ее волю. Она просто беззвучно пошевелила губами, пятясь дальше почти вслепую.

– Корабль! Надо к кораблю! – закричал чей-то голос, сорванный на визг, и это был чисто инстинктивный, животный вопль выживания.

И они рванули, повернувшись спиной к угрозе. Бегом. Спотыкаясь, падая, сбивая друг друга. «Стикс» был далеко, его огни мерцали в лиловой мгле как далёкая, насмешливая иллюзия спасения.

И тут Тайрана, ее цепкий, практичный взгляд, автоматически скользя по местности в поисках хоть какого-то укрытия, зацепился за неестественно правильный, угловатый силуэт, проступающий из тумана чуть правее.

– Туда! – она прохрипела, резко меняя направление и почти физически таща за собой ошеломлённую Ривену. – Вижу корпус! «Корбит»! Он прямо здесь, в скале!

Они не спорили, не думали, любое укрытие, любая твердыня, даже разрушенная, была в миллион раз лучше, чем оставаться на открытом месте с этими идеальными убийцами. Группа, как единый, перепуганный организм, рванула в указанном направлении, к тёмному, неестественно угловатому силуэту, наполовину вмёрзшему в скалу

Его корпус был изувечен, но не взрывом или ударом. Казалось, сама структура металла была переплетена с чем-то инородным: тёмными, волокнистыми наростами, напоминающими углеродное волокно, и прожилками тусклого, похожего на расплавленный припой материала. Зияющая пробоина в борту зияла, как вход в пещеру, ведущий в абсолютную тьму.

Они ворвались внутрь, спотыкаясь и толкаясь, оказавшись в тесном, разрушенном отсеке. Воздух был спёртым, пах озоном, горелой изоляцией и едким химическим запахом, как от перегретой схемы. Тайрана, ее инстинкт цепляться за любое укрытие, сработал мгновенно.

– Блокируем вход! – ее голос сорвался, хриплый от натуги. Она схватила обломок панели, засовывая его в проём. – Всё, что можно, сюда!

В этот момент снаружи донёсся новый звук – сухой, металлический скрежет, словно гигантские тиски начали сжимать обшивку корабля. И они увидели их.

Существа появились в проёме бесшумно, возникнув из теней, как призраки. Три пары синих, мерцающих точек уставились на них из темноты. Они стояли, не двигаясь, и эта неподвижность была страшнее любой атаки. Затем одно из них подняло конечность, и та с тихим шипением развернулась, преобразуясь в нечто, напоминающее сварочный резак или буровую головку. Оно собиралось методично вскрыть их укрытие, как консервную банку.

Скрежет инструмента, вгрызающегося в металл, оглушал в замкнутом пространстве. Он вибрировал в полу, отдавался в костях.

– Глубже! Надо пробиться внутрь! – отчаянно крикнул кто-то, но голос утонул в нарастающем грохоте.

Они рванули от входа в изуродованные внутренности «Корбита». Корабль был смертельно ранен, и его агония была частью ловушки. Пол под ногами, покрытый скользким волокнистым налётом, внезапно провалился – будто растворился. Раздался короткий, обрывающийся крик. Тайрана, шедшая впереди со своим сканером, метнулась к опоре, ее пальцы скользнули по гладкому металлу. Она исчезла в чёрном провале, ее крик оборвался глухим стуком далеко внизу.

– Тайрана! – закричала Ривена, сделав шаг к краю, но ее грубо оттащили назад.

В тот же миг с оглушительным рёвом рухнула часть переборки. Плазменный магистраль, сорвавшись с креплений, вырвался на свободу, залив пространство ослепительными искрами и удушливым дымом. Хаос разорвал их строй. Зорина, ослеплённая яростью и страхом, с рыком рванула вперёд, в единственный видимый проход, увлекая за собой Ксерру, которая инстинктивно искала позицию для обороны.

– Ждите! Держите строй! – скомандовала Лиран, но ее приказ, обычно режущий воздух как бич, утонул в оглушительном грохоте агонизирующих систем «Корбита». Внезапный всплеск энергии, словно предсмертная судорога корабля, заставил сработать аварийные протоколы. Массивная противопожарная дверь шлюза с финальным скрежетом захлопнулась, разрезая группу пополам.

Лиран и Каэстра оказались в дымном, пропахшем гарью отсеке. Зорина и Ксерра – в тёмном техническом тоннеле. Ривена и Иксора были отрезаны у места обвала, а где-то внизу, в техноштольне, осталась Тайрана.

Точное, ритмичное шипение, доносящееся из вентиляционных решёток и щелей в переборках. Звук сканирования. Они уже внутри. Они ищут. И теперь – поодиночке. Каждая в своей стальной клетке.

Лиран прислонилась спиной к вибрирующей переборке, ее высокий, гордый стан ссутулился под грузом полного провала. Она сжала винтовку до хруста в перчатках. Шипение за стеной было чётким, методичным. Унижение жгло ее изнутри. Она, эталон контроля, была загнана в угол, как животное. Она слышала обрывки переговоров других – искажённые статикой голоса Зорины, прерывистое дыхание Ривены, но не могла ничего сделать. Ее потребность вести, контролировать, была растоптана этой безразличной, машинной эффективностью. Она боялась того, что увидит в этих синих, мерцающих точках – своё полное тактическое ничтожество.

Каэстра, прижавшись к ней спиной, чувствовала каждую дрожь командира. Ее собственный страх отступил перед жгучей необходимостью быть опорой, но ее воля дала трещину. Ее кошачьи глаза, видевшие в темноте всё, видели теперь лишь сегменты кошмара: мерцание аварийных ламп, выхватывающее искажённые тени, отсветы на стенах от вспышек где-то вдали. Она слышала всё: яростное бормотание Зорины, тихие команды Ривены Иксоре. Она знала, где каждый из ее людей, и знала, что не может до них добраться. Это чувство тотального бессилия – знать всё и не мочь ничего – разрывало ее на части, было хуже любой непосредственной угрозы.

В техническом коридоре было тесно и душно. Ксерра, пятясь, наткнулась спиной на что-то упругое. Клубок переплетённых проводов, оплетённых странными волокнистыми наростами, пульсирующими в такт шипению. Она отшатнулась с физическим отвращением, ее жажда новых «трофеев» обернулась против нее. Она не могла оценить эту угрозу, не могла на нее охотиться. Ее мир сузился до этого смрадного тоннеля, а шипение позади, означало, что выход отрезан. Оставалось лишь животное желание бежать.

Зорина, идя впереди, дышала как загнанный зверь. Ее гнев, не найдя выхода, обрушился внутрь. Она била кулаком по стенам, по заклинившим клапанам, но в ответ был лишь оглушительный грохот. Взрывчатка была бесполезна здесь – она похоронила бы их самих. Бессилие душило ее. Она отчаянно хотела взорвать что-то, но не могла, и эта нереализованная ярость кипела в ней, обращаясь на себя, на корабль, на этот тупик. Каждый звук шипения за спиной она воспринимала как личную издевку.

Ривена присела у края обвала, тщетно пытаясь разглядеть что-то внизу. Ее научный интерес был вытеснен леденящим страхом. Это существо было вне парадигм. Его нельзя было препарировать или классифицировать. Оно просто уничтожало. Мысль о том, что Тайрана может стать просто «образцом», вызывала не любопытство, а парализующий ужас. Ее влечение к опасности обернулось горьким осознанием: некоторые знания несут только гибель.

Иксора, прижавшись к липкой стене, молчала, уткнувшись в свои датчики. Ее зависть к сильным, «физическим» отрядам достигла пика. Она слышала по каналу обрывки голосов, полных ужаса и ярости. Они боролись, чувствовали что-то настоящее. А она была слепа, ее импланты бесполезны против этой аналоговой угрозы. Она завидовала их страху, их отчаянию – потому что это были живые эмоции, а не ее цифровое бессилие.

А внизу, в техноштольне, Тайрана медленно пришла в себя. Ее пальцы нащупали целый сканер, потом ощупали тело – переломов нет, только дикая боль. И ею овладела жадная, всепоглощающая жажда сохранения. Она была жива – значит, могла сберечь самый ценный ресурс – себя. Заглушила боль, заставила себя встать. Шипение сверху было приглушённым, но оттого ещё жутче. Она не думала о других, думала лишь о том, как спрятаться, переждать, выжить. Любой ценой. Ее эгоизм давал ей странную, животную силу.

Тишина, наступившая после того, как голос в записи оборвался, была тяжелее и плотнее любой брони. Ее давила абсолютная тишина существ по ту сторону двери. Ту, что нарушал лишь один звук – сухое, ритмичное поскрёбывание, словно алмазный резек впивался в металл. Он был теперь так близок, что вибрация от каждого «тика» отдавалась в костях, в зубах, в самой дрожи сердца, беззвучно отсчитывая последние секунды.

Каэстра медленно, словно ее рука весила центнер, опустила планшет. Свет экрана погас, погрузив отсек в полумрак, подчеркнув смертельную бледность ее лица под забралом. Ее золотые, всегда живые глаза были пусты и неподвижны. Она слышала тот голос из записи – внутри, в костях. Он звучал в унисон с этим методичным скрежетом, сливаясь в один приговор. «Они не боролись, были переписаны. Их воля… стёрта». Мысль обрывалась, разбиваясь о ледяной ужас.

Лиран не двигалась. Ее спина согнулась, плечи поднялись к ушам в позе загнанного зверя. Она смотрела на дверь, за которой работало это… устройство. Запись не оставила иллюзий. Безличный, неумолимый процесс. Инфекция. Стирание. Весь ее авторитет, вся ее дисциплина рассыпались в прах перед простой истиной: она была всего лишь биомассой, подлежащей утилизации.

Скрежет внезапно сменился на новый звук – короткое, пронзительное шипение, как от плазменного резака. В верхней части бронированной двери, в месте стыка створок, появилась крошечная, раскалённая докрасна точка. От нее поползли тонкие, извилистые трещины, светящиеся адским багровым сиянием. Воздух наполнился резким запахом озона и гари от плавящегося метала. Дверь вскрывали.

Каэстра на автомате, движением, выученным до мышечной памяти, подняла винтовку, но в этом движении не было уверенности – пустой автоматизм последнего отчаянного жеста. Ее палец лег на спусковой крючок. Стрелять в дверь? В ту точку? Это было бы так же бессмысленно, как стрелять в броню танка из пистолета.

– Они… вскрывают… – прошептала она, и ее голос прозвучал плоским, механическим, лишённым всяких эмоций.

Лиран резко, судорожно выдохнула. Она с усилием оторвала взгляд от двери, от этой раскалённой язвы, и посмотрела на Каэстру. В ее широко раскрытых от страха глазах мелькнуло нечто новое – почти что извинение. И безмолвная, отчаянная просьба. Не оставить одну.

Трещины расползались с пугающей скоростью, сливаясь в паутину. Багровое свечение усиливалось, заливая отсек неземным, зловещим светом, который отбрасывал резкие, искажённые тени. Воздух стал густым от едкого дыма и химического смрада перегретого металла и чего-то ещё, кислого и незнакомого. Этот запах проникал даже через фильтры брони, вызывая першение в горле и лёгкое головокружение.

Резкое шипение резака прекратилось так же внезапно, как и началось. Воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием остывающего металла. Вместо расплавленной дыры в двери теперь зияла аккуратная, почти идеальная прорезь, из которой валил едкий дым.

И окончательное, полное понимание этого было последней, самой страшной каплей. Они видели абсолютно чуждый, бесстрастный интеллект, действующий с пугающей, нечеловеческой точностью, он был безличным и неостанавливаемым.

В тесном отсеке, где застряли Ривена и Иксора, воздух стал невыносимым от смрада гари, озона и сладковатого, тошнотворного запаха, который шёл откуда-то изнутри корабля.

Резкий свет от прожжённой щели отбрасывал на стены длинные, искажённые тени. Казалось, сама тьма в коридоре сгустилась и ждала.

– Они повсюду, – прошептала Иксора, ее голос сорвался на фальцет. Ее пальцы, обычно летавшие по сенсорам, теперь бессильно скользили по экрану планшета, не в силах интерпретировать безумные данные. – Сканеры… сходят с ума. Тепловые сигнатуры… они движутся не так. Слишком холодные, слишком быстрые. Вся эта переборка… от нее исходит… тишина. Мёртвая зона.

Ривена не отвечала. Она стояла на коленях, ее лицо было маской ужаса. Она медленно провела хирургическим щупом по краю свежей прорези. Металл был гладким, как стекло, оплавленным с невероятной точностью. Прибор в ее другой руке завизжал, выдавая аномалию.

– Не плавление… не горение, – ее шёпот хриплый и пустой. – Структура изменена на молекулярном уровне. Как будто… перестроена. Как будто часть их самих. Они ассимилируют. Превращают одно вещество в другое.

Ее взгляд упал вглубь разбитой консоли. Среди обломков виднелся уголок бортового накопителя. Он будто «пророс» странными, волокнистыми кристаллами, которые сливались с его корпусом в единое целое.

– Держи его! – резко скомандовала она Иксоре, указывая на щуп. Та, бледная, кивнула и упёрлась, глядя на щуп, который начал покрываться инеем там, где касался изменённого металла.

Ривена, не думая о последствиях, сунула руку в развороченную консоль. Ее пальцы нащупали накопитель. Кристаллические волокна тут же потянулись к ее перчатке, с медленной, неотвратимой уверенностью, словно корни, ищущие влаги. Она с силой дёрнула, вырывая устройство. Раздался сухой, хрустальный звук ломающихся кристаллов. Накопитель был в ее руках, но его поверхность испещрена странными узорами, как будто металл прожил собственную, чуждую жизнь.

Она отползла, прижимая трофей к груди. Иксора, бросив щуп, подключила планшет. Ее пальцы дрожали.

– Есть… запись… последние минуты…

На экране замерцало изображение интерьера «Корбита». Люди в скафандрах не метались. Они двигались медленно, плавно, как во сне. Один техник проводил рукой по переборке, и под его пальцами металл не плавился… расцветал теми же кристаллическими узорами. Другой просто стоял, глядя на свои руки, которые медпенно теряли цвет и форму, сливаясь с текстурой пола.

Голоса в записи были тихими, полными не боли, а какого-то трансового спокойствия.

«…такая ясность… всё на своих местах… нет больше раздоров… нет страха…»

«…не надо бороться… просто стань… частью целого…»

«…оно не враждебно… оно приносит… порядок… совершенный покой…»

Последний кадр показал инженера, сидящего у стены. Его скафандр и кожа под ним будто кристаллизовались, становясь прозрачными и хрупкими, сливаясь с конструкцией корабля. На его лице застыла пугающее, абсолютное отсутствие всякой эмоции – чистое, безличное спокойствие.

Запись оборвалась.

Иксора выронила планшет. Она сгорбилась, ее дыхание стало частым и поверхностным.

– Они… они не боролись… – прошептала она. – Они… приняли это. Их воля… их страх… всё исчезло. Их просто… не стало.

Ривена молчала. Она смотрела на дверь, где в прожжённой щели замерцал отблеск – холодное, металлическое сияние. Оно не предлагало единения, предлагало конец. Стирание индивидуальности, растворение в чём-то огромном, бесстрастном и абсолютно чуждом. И самое ужасное было в том, что где-то в глубине ее, учёного, на мгновение мелькнула мысль: какой покой должен быть в этом небытии.

В этот момент из общего канала связи донёсся сдавленный, полный самого настоящего ужаса крик Ксерры:

– Оно здесь! В коридоре! Их… их несколько! Они просто… идут! Не смотрите в их «лица»! ОТВЕРНИСЬ!

И тут же ее голос оборвался, сменившись нарастающим, сухим, многоголосым стрекотом, похожим на лязг хитиновых пластин и шипение перегретых механизмов. Этот звук не обещал рай – он предвещал только холодный, механический конец.

Стрекот, ворвавшийся в эфир, дробил сознание, врезаясь в мозг какофонией чуждой, непостижимой активности. Стал физическим давлением, проникая сквозь броню, кости и разум, не предлагая единения, демонстрируя абсолютную, унизительную чуждость.

В узком техническом коридоре царил полумрак. Мерцание аварийных ламп выхватывало из тьмы фигуры. Они были тёмными, почти чёрными, и двигались с одинаковой, неспешной плавностью, их слепые головы-пластины повёрнуты в сторону женщин. Их было трое. Они методично перекрывали пространство, беззвучно скользя по полу, словно на салазках.

Ксерра отползала задом, ее спина натыкалась на выступы. Вся ее снайперская выдержка была сметена этим безмолвным, неумолимым приближением. Она могла только смотреть, как ближ�